Кто убил Кристель?

Тьма отступила медленно, неохотно, будто не желая отпускать меня. Я медленно открыла глаза, чувствуя, как реальность накатывает волнами – сначала запахи, потом осязание и звуки. Вроде бы все такое до боли привычное: легкий аромат лаванды, холод простыни, знакомый скрип старой кровати, но я, едва сдерживая слезы, не спешила вставать и безотчетно сжимала в кулаках одеяло, стараясь запечатлеть в памяти каждое мгновение – ведь это мой последний шанс исправить прошлое.

Каждое ощущение отражалось пульсирующей болью в висках. Мое тело казалось чужим, будто принадлежало кому-то другому, словно душа временно заняла не свое вместилище. «Хотя почему будто, ведь так и есть», – мрачно усмехнулась я, напряженно прислушиваясь к звукам, разносящимся за дверью моей спальни.

«Ты уже видела это, ты знаешь все, что должно произойти сегодня», – настойчиво шептал внутренний голос, – «Ты не можешь позволить истории повториться! Ты просто не имеешь права на ошибку!». В голове медленно и четко вырисовывался план действий, единственно правильный, как мне показалось, выполнение которого действительно могло спасти мою сестру.

Несколькими днями ранее…

Из окон моей башни в магической академии Алдрахейм открывался величественный вид на город, залитый багрянцем рассвета. Я уже и не помню, сколько уже лет подряд каждое утро гипнотически наблюдала за этими шпилями, за этими переулками, где когда-то беззаботно носились мы с Кристель, моей старшей сестрой. Она – на высоченных каблуках в своих экстравагантных шелках, трепетавших, как крылья экзотической бабочки, я – с книгой под мышкой и в полной уверенности, что одежда должна быть простой и удобной.

«Ваниль и черная смородина», – торжественно провозглашала она, демонстрируя, наверное, сотый по счету изысканный флакон духов, добытый во время очередного модного набега на торговую улицу. Ее глаза искрились восторгом, а я лишь брезгливо поджимала губы и презрительно фыркала в ответ. По моему мнению, этот приторный аромат больше подходил для витрины кондитерской лавки, чем для серьезной студентки престижной академии, где ценились благородные запахи редких трав и алхимических соединений. Теперь я бы отдала все, лишь бы снова услышать ее голос...

Наши отношения были сложными и противоречивыми. Мы то ссорились из-за мелочей, то становились неразлучными подругами. Кристель умела превращать любой день в праздник, даже самый серый и унылый. Она могла заставить смеяться даже тех, кто был готов разрыдаться. Я часто злилась на нее за излишнюю беззаботность и импульсивность, не одобряя ее легкомысленность, но в глубине души всегда восхищалась тем, как легко она находит общий язык с людьми, и завидовала ее способности быть в центре внимания и легкости, с которой она, словно фея, покоряла сердца окружающих.

«Ты унаследовала папино занудство, а я – мамино тщеславие», – любила повторять она, кокетливо поправляя бант на груди. Порой моя зависть перерастала в слепую ненависть – за то, что наша маленькая квартира постоянно звенела от голосов ее подруг и поклонников, за ее язвительные насмешки и легкомысленное отношение ко всему. Даже ее театральные слезы, когда профессор Элеван снижала оценки, вызывали у меня раздражение: «Элис, она просто завидует моему стилю!» – всхлипывала сестра, драматично заламывая руки и падая на диван. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, насколько мелочными и глупыми были мои обиды – ведь я просто не могла принять тот факт, что мы с сестрой совершенно по-разному смотрим на мир.

А потом она исчезла.

Ровно двадцать лет назад в тот роковой день я покинула квартиру, с раздражением хлопнув дверью – ее заливистый смех и бесконечная болтовня с подругами невыносимо мешали мне сосредоточиться на подготовке доклада. Когда я вернулась тем вечером из библиотеки, моей сестры дома не оказалось – лишь ее любимый медальон сиротливо лежал на полу, словно выпал из ящика случайным образом. Ее постель была заправлена, вещи оставались на своих местах, ни записки, ни намека… Как будто сестра просто вышла прогуляться. Я провела бессонную ночь, напряженно вглядываясь в ночную тьму за окном. Утро сменилось днем, день – вечером, но сестра так и не появилась.

Полиция развернула масштабные поиски – были опрошены все ее подруги и знакомые, задействованы магические поисковые артефакты, проверены городские окрестности. Эксперты изучили каждую деталь в квартире, но не нашли никаких улик, указывающих на преступление. После тщательного расследования была выдвинута версия о том, что «звезда академии» могла легкомысленно сбежать, импульсивно решив начать новую жизнь. Отсутствие тела и загадочные обстоятельства привели к тому, что имя Кристель Алдрин навсегда закрепилось в списках пропавших без вести.

Очнувшись от воспоминаний, я который раз сжала в ладони холодный, словно лед, любимый серебряный медальон Кристель. Он никогда не нагревался, даже когда сестра надевала его на студенческие балы, где он сверкал в отблесках магических огней.

Перед глазами всплыл еще один полузабытый день из прошлого: я будто наяву вновь увидела, как Кристель кружилась перед зеркалом, восторженно прижимая его к груди, словно величайшую драгоценность.

– Смотри, Элис! – щебетала она, и ее голос звенел от восторга, – это настоящий антиквариат! Говорят, его носили при дворе самой королевы Амариэль!

– Королева Амариэль правила триста лет назад. Наверняка это безделушка из лавки с Рыбного рынка, – фыркнула я, поглощенная изучением артефакторики, раздраженно отбросив учебник на кровать.

Но сестра лишь театрально закатила глаза, демонстративно поправляя непослушный локон.

– Ох, Элли, как же жаль, что ты совершенно не разбираешься в истинной красоте, – парировала она с притворным вздохом, а в ее голосе прозвучала привычная нотка превосходства.

Очнувшись от наваждения прошлого, я с горькой улыбкой щелкнула крышкой медальона. Под хрустальной линзой хранилась чудом сохранившаяся под заклинанием стазиса золотистая прядь ее волос – словно застывший луч летнего солнца. Для меня этот медальон давно перестал быть для меня просто серебряной безделушкой: он превратился в символ моих усилий и надежд, а теперь еще стал и магическим якорем, который позволит мне вернуться в прошлое.

Двадцать лет одержимых поисков... За эти двадцать лет я стала лучшим артефактором империи, профессором с не одной дюжиной патентов, женщиной, которую цитируют в учебниках, изучая мои открытия и достижения. Но все это – лишь ступени на пути к единственной цели. Сотни истрепанных чертежей, десятки безжалостно взорванных лабораторий, бесконечное количество шрамов на пальцах – и вот он, мой шедевр, единственный в своем роде: хроноскоп размером с наручные часы, способный подчинить себе саму ткань времени. Артефакт на столе гудел, раздражительно жужжа, а его латунные шестерни торжественно сверкали в рассветных лучах.

– Ты уверена, что это сработает? – за спиной раздался хрипловатый голос моего близкого друга, единственного человека, которому я могла абсолютно доверять. Питер Томсон, самый молодой в истории академии декан факультета алхимии, нервно постукивающий пальцами по косяку. Человек, который мог бы изобрести эликсир бессмертия, но вместо этого бесславно потратил со мной почти двадцать лет на погоню за призрачной мечтой.

– Если я создала машину времени только для того, чтобы сомневаться, – как можно безразличнее пожала я плечами, нарочито резко поворачивая регулятор частот, – значит, мне пора менять профессию на предсказателя погоды.

Он подошел ближе и обнял меня за плечи, без слов считывая мое волнение, и в потускневшем зеркале на стене напротив мелькнула наша пара: профессор артефакторики с мешками под глазами, больше похожими на синяки, и гений-алхимик со стареньким потертым кожаным браслетом на левой руке – подарком, который он так и не осмелился вручить Кристель, стыдливо пряча его в карман во время их мимолетных встреч в коридорах академии. Глупость ведь – дарить браслет девушке, которая, щурясь, переспрашивала при встрече: «Ты… с факультета зелий или учишься вместе с Элли?».

Мы познакомились с ним в конце первого курса, будучи студентами одного потока, но разных магических направленностей, он – влюбленный поклонник моей красавицы-сестры, и я – не считавшая значимым ничего вокруг, кроме науки. Постепенно подружившись, во время учебы мы часто придумывали и реализовывали совместные проекты, болтая параллельно обо всем на свете и доверяя друг другу самые страшные секреты. И вот теперь самым главным проектом и его, и моей жизни стала попытка изменить события прошлого.

– Четыре заряда, – произнес он, бережно касаясь хроноскопа на моей руке, отчего прибор тихонько завывает, словно встрепенувшийся зверь, – всего три попытки переписать историю. На четвертом заряде ты должна вернуться, даже если… – он запнулся, судорожно сглатывая, – проверь еще раз настройки! Я буду ждать здесь, в 3275 году, ровно в девять часов утра. Для меня пройдет всего пять минут, но я не знаю, как мне их пережить, если честно…

– Ты даже не прочитаешь мне очередную лекцию о хрупкости временной ткани? – намеренно спокойным тоном уточнила я, проверяя надежность застежки ремешка-фиксатора хроноскопа, хотя внутри меня бушевал настоящий ураган эмоций. Но если я покажу ему, как сильно волнуюсь, то он ведь будет переживать еще больше…

С трудом успокоив дыхание, я протянула ему якорь-медальон, и он осторожно надел мне его на шею. Этот медальон будет соединять мою душу, отправившуюся в прошлое, и тело, оставшееся здесь, в настоящем – пустой оболочкой, застывшей за столом, под присмотром верного Питера.

– Нет, но… Элис… если якорь треснет, твое сознание останется в прошлом, навсегда вытеснив свою более молодую личность. Ты никогда не сможешь вернуться… – его пальцы дрожали, поправляя крохотную колбу с алхимическим элементом, которое Питер назвал «кровью времени», пульсирующей, как живое сердце, – поэтому я скажу: «Береги себя».

– Я правда постараюсь, Пит, – прошептала я внезапно охрипшим голосом, – честно!

– Элли… – он взял меня за руки, и я увидела панический страх в его глазах, – я знаю, как для тебя это важно, но… прошу тебя… не рискуй понапрасну... – он крепко обнял меня, почти до боли в ребрах прижимая к своей груди, как будто и вовсе не хотел отпускать, – пообещай, что вернешься, что бы там ни случилось, прошу тебя!

– Я постараюсь все исправить и вернуться, – еле сдерживая подступившие слезы, тихо пообещала я. Но в глубине души я уже знала, что назад пути нет. Решение принято, и теперь остается только двигаться вперед, сквозь лабиринт времени, надеясь, что мои расчеты верны, а судьба окажется милосердной.

Мягко отстранившись, я вновь сжала медальон до боли в пальцах, чувствуя, как его серебряные ребра впиваются в кожу. Когда-то Кристель не выносила тишины, наполняя мир вокруг себя смехом и болтовней. Теперь же ее голос доносился до меня лишь призрачным эхом воспоминаний.

«Элис, ты ведешь себя как ребенок! – звенел в памяти ее голос, – никогда не бойся рисковать! Поживи хоть немного не по учебнику, правила придуманы для того, чтобы их нарушать!». Эти слова, когда-то казавшиеся пустой болтовней легкомысленной старшей сестры, теперь обретали новый смысл, словно осколки, складывающиеся в единую мозаичную картину.

Питер достал из кармана смятый конверт, бережно разглаживая сгибы пожелтевшей бумаги. Старые письма... Я знала их содержание наизусть: наивные стихи, которые он писал ночами, подрабатывая в академической лаборатории. Но читал он их мне, а не моей сестре, так и не найдя в себе сил и смелости признаться в своих чувствах той, кому они были посвящены.

С глубоким, решительным вздохом я нажала нужную комбинацию кнопок. Хроноскоп тут же ожил, будто пробудившееся сердце – его механизмы запульсировали на моем запястье, наполняя воздух тихим, почти музыкальным гулом. Стрелки бешено закрутились вспять, высекая искры из воздуха – 3255 год, ровно 20 лет назад, без пяти минут девять – то самое субботнее утро, когда я вспылила и ушла, демонстративно хлопнув дверью, а моя сестра бесследно растворилась, словно дым от погасшей свечи. Все эти годы мы существовали словно призраки, поддерживая друг друга в этой бесконечной неопределенности, страшась узнать, что все наши усилия были напрасны. И вот настал момент истины – момент, который определит все.

– Питер… Спасибо тебе. За все, – тихо прошептала я, чувствуя, как горло сжимает спазм.

Первый шаг в разлом пространственно-временного портала – боль, пронзающая виски, как тысяча игл. В последний момент, обернувшись, я увидела, как мой друг тянет ко мне руку, судорожно сжимая конверт, будто это единственная нить, связывающая меня с реальностью.

Еще один шаг – и цвета мира сплелись в безумную радужную спираль, разрывая реальность на части. Третий… Третий перенес меня на двадцать лет назад, в мою спальню, где пылинки беззаботно танцевали в солнечных лучах, а из-за двери доносился ее смех – живой, громкий, прекрасный.

Первое, что я почувствовала, был запах – смесь книжного аромата от стоящих стопками рядом с кроватью пыльных библиотечных фолиантов и едва уловимого запаха лаванды от саше, которое Кристель когда-то в далеком прошлом запихнула мне под подушку со словами «чтобы не снились твои дурацкие кошмары». Открыв глаза, я тут же зажмурилась, испытав дикую боль от того, как мое взрослое сознание врывается, вытесняет личность юной Элис – той, что еще одновременно обожала, ненавидела и отчаянно завидовала сестре. Занимая ее место, я ощущала, как якорь-медальон на моей шее пульсирует в такт сердцу, как бы напоминая: это не сон. У меня ПОЛУЧИЛОСЬ! В ушах эхом звенел голос Пита: «Элли, будь готова к тому, что ты не все можешь изменить».

Но одного я не сказала моему дорогому другу: я могу вернуться в наше будущее только, если потерплю неудачу. Потому что, если я смогу спасти сестру, это создаст другую, параллельную линию реальности. В этом случае альтернативное будущее для меня пойдет по другой траектории: ни у него, ни у меня не будет причин искать способ изменить прошлое, не спать ночами и работать, как проклятые, изобретая хроноскоп, а значит, мы уже точно не придем к той хронологической точке, где он ждет меня. Но я готова пожертвовать всеми своими достижениями и славой, лишь бы изменить события прошлого ради НЕЕ. Ради этого смеха, что сейчас доносится из-за двери – того самого смеха, из-за которого я когда-то в гневе хлопнула дверью, уходя в библиотеку. Ради возможности вновь услышать его, не испытывая раздражения, а наполняясь теплом и любовью.

– Элис! – в этот момент Кристель, торопливо постучав в дверь, распахнула ее прежде, чем я успела ответить, – Вставай скорее! Девочки уже пришли к нам и сидят на кухне! А еще Тереза принесла эти твои дурацкие маффины с… э-э-э… киноа? Брр, на вкус как песок, божественно отвратительны, – криво улыбнулась она, едва заметно поморщившись.

Одетая в пушистый махровый халат с вышитыми единорогами, с мокрыми после душа светлыми волосами, небрежно спадающими на плечи, она стояла в дверях, нетерпеливо барабаня пальцами по косяку, а я замерла, не веря до конца, что все это по-настоящему. Незаметно ущипнув себя за предплечье, поморщилась от боли и тихонько выдохнула. Вот она передо мной, ЖИВАЯ, словно воплощение всего того, что я вспоминала все эти годы: моя старшая сестра, самая родная и близкая.

– Крис… – мой голос предательски сорвался, выдавая всю глубину моих чувств. Я резко вскочила, обняв ее так крепко, что она, пошатнувшись и ласково обняв меня в ответ, захихикала:

– Ты что, с похмелья? Или влюбилась наконец? Пойдем уже!

Ее шутки, которые раньше так раздражали меня, теперь казались самой прекрасной музыкой на свете, заставляя сердце биться чаще от нежности и любви.

На кухне, как это бывало почти каждое утро до исчезновения Кристель, уже собрались все ее близкие подруги, в том числе наша с сестрой соседка по квартире – Дафна, которая сосредоточенно нахмурив брови, размешивала в чашке что-то зеленое. Не отрываясь от своего занятия, она кивнула мне с приветливой улыбкой:

– Доброе утро, Эль! Кристель говорила, что ты планировала сегодня весь день готовиться к учебной неделе?

Я лишь с улыбкой кивнула в ответ, не в силах сдержать переполняющие меня эмоции. Тереза, подмигнув, выложила передо мной на тарелку маффины и достала дополнительную чашку, а сосредоточенно нахмурившаяся Лизель, съежившись на табурете, старательно нарезала яблоки идеальными кубиками, будто это не фрукты к завтраку, а не меньше, чем резная скульптура на конкурс.

Всматриваясь в эти юные, такие знакомые, хоть и позабытые с течением времени, лица, я с удивлением замечала детали, на которые раньше никогда не обращала внимания. Так, например, Тереза, одетая всегда в подобранные со вкусом наряды, подчеркивающие воздушный и невинный образ, оказалась зациклена на идеальности своей внешности. Та же Кристель даже в самых своих смелых платьях выглядела органично и уверенно, а Тереза даже сейчас выглядела слишком скованно, словно она все время думала о том, как выглядит со стороны, в каждом еэжесте читалось желание произвести впечатление, что придавало ее образу какую-то натянутость и искусственность. Даже сейчас, сев за стол, она, вместо того, чтобы расслабиться за беседой в узком круге подруг, то и дело проверяла, не растрепалась ли укладка волос, не съехал ли пояс, не появилась ли складка на платье, словно боялась потерять драгоценный балл в невидимом рейтинге красоты. Ее взгляд то и дело скользил к своему отражению в стоящем на столе медном подносе, а пальцы нервно поправляли прическу, слишком сложную для обычной утренней посиделки с подругами. Этой погоней за безупречностью она лишала себя той естественности, которая так красит молоденьких девушек.

А Лизель… Теперь мне отчетливо было видно, насколько явно она пытается подражать девочкам, взяв от каждой понемногу, при этом выглядя неуклюже и неуверенно, как будто ребенок накрасил губы маминой помадой, совершенно не понимая, насколько это нелепо.

На кухне уже собралась наша обычная компания: Дафна, снимавшая, как и мы с сестрой, комнату в этой квартире, а также пришедшие в гости Тереза и Лизель. Как же давно я их не видела!

– Элли присоединяется к нашей утренней вечеринке! – Кристи, излучая радость и энергию, усадила меня рядом с Дафной, которая закончила размешивать свое зелье и теперь, грациозно двигаясь, разливала чай по белым фарфоровым чашкам. Дафна всегда, сколько я ее помню, обладала каким-то природным умением двигаться настолько пластично, что со стороны ее движения могли показаться диковинным танцем, медленным и выверенным. И вот сейчас, я снова с удовольствием наблюдала за ее плавными движениями, испытывая острый приступ ностальгии, ведь после исчезновения Крис, именно с Дафной мы поддерживали отношения дольше всех из этой компании.

– Ты сегодня какая-то странная… – Дафна, чуть прищурившись и наклонившись ко мне, понизила голос, словно делясь самым сокровенным секретом, – Не заболела? – ее рука заботливо коснулась моего лба.

Точно также она делала и тогда, после исчезновения Кристель, с сочувствием подбадривая: «Она обязательно найдется», «Мы переживем это вместе», однако сама в это же время писала резюме для Мистрель-корпорейшен, буквально реализовав карьерную мечту Крис. Тогда я не задумывалась об таком совпадении, но сейчас этот факт показался мне подозрительным – у них обеих схожий уровень дара и одинаковая направленность, а ведь вакансия была всего одна…

– Все в порядке, – я резко отстранилась, стараясь скрыть свои истинные чувства, – Просто… передумала насчет доклада – сделаю его в течение недели, время еще есть, – произнесла я, стараясь звучать уверенно.

Кристель, удобно устроившись на подоконнике, демонстративно закатила глаза, ее лицо выражало неподдельное веселье:

– Не может этого быть! И что же, теперь ты перестанешь ходить хмурой, как твой обожаемый профессор Ирвис? – ее слова, полные иронии, заставили меня невольно улыбнуться, несмотря на вспышку еще одного пласта неприятных воспоминаний: Мистер Патрик Ирвис. Имя ударило, как ток – в будущем его посадят за связь с контрабандистами, а я буду до последнего искать для него лучших адвокатов, ведь он был моим наставником, моим кумиром, и я долгое время просто отказывалась верить черным газетным строкам и судебным постановлениям, старательно убеждая себя и других, что он не мог, что его подставили и оклеветали…

Очнувшись от своих мыслей, я услышала, как сестра хвастается, совершенно не замечая реакции своих подруг, украдкой переглядывающихся между собой:

– …а мой котик Даниэль обещал поговорить с отцом о моем распределении! – Кристель, беззаботно болтая ногами, продолжала свой рассказ, – Говорят, в Мистрель-корпорейшен сейчас набирают стажеров. Всего два места, и одно из них, конечно, отдадут Даниэлю, а вот второе… – она лукаво улыбнулась, наклонив голову набок, словно намекая, что второе место уже практически у нее в кармане.

Лизель, вздрогнув от неожиданности, расплескала по столу чай, и с помощью своего дара воды дрожащими руками тонкой струйкой перенаправляла лужицу в раковину. Не удержав концентрацию, часть жидкости она все же пролила на пол.

– Извините, я… я уберу, – пролепетала она, засуетившись.

– Не парься, Лиззи, – Кристель протянула ей салфетку с улыбкой, в которой легко читалось превосходство, – ты ведь не претендуешь на место в Мистрель, так что не страшно! С твоим-то даром…

«С твоим-то даром воды, который еле справляется с такими простыми задачами», – мысленно закончила я за нее. Лизель, покраснев до корней волос, наклонилась вытереть пол. Ее взгляд на секунду встретился с моим – в нем плескалась черная вода ненависти, такая глубокая и холодная, что у меня по спине пробежал неприятный холодок. Мне отчаянно хотелось стукнуть сестру по голове: она ведь сама провоцирует ее, словно ищет повод для конфликта.

Дафна, аккуратно пододвигая тарелку с печеньем плавным движением руки, произнесла:

– Крис, ты уверена насчет Даниэля? Его официальная помолвка с Бианкой…

– Ой, брось! – Кристель махнула рукой с небрежной уверенностью, – Он ради меня точно скоро расторгнет помолвку с Бианкой и сделает мне предложение! Кольцо он мне уже подарил, а это что-то да значит! Между прочим с гранатом! А этот камень, как известно, символ страстной любви, – она горделиво помахала ладошкой, демонстрируя то самое кольцо на пальце, – А его отец и вовсе меня просто обожает!

Тереза фыркнула слишком громко, выдавая свое раздражение, но когда все, в том числе Крис, посмотрели на нее, она пробормотала:

– Просто… чай горячий.

Тем временем Дафна аккуратно поставила перед Кристель чашку с дымящейся жидкостью цвета болотной тины, которую она готовила, когда я вошла. Аромат мяты смешивался с чем-то металлическим, вызывая у меня недоброе предчувствие.

– Новый рецепт, – ее голос звучал так же заботливо, как и всегда, но в нем проскальзывала едва уловимая нотка напряжения, – выводит токсины и ускоряет метаболизм. Идеально перед собеседованием в Мистрель.

Кристель, скривившись, разглядывала напиток, словно пытаясь разглядеть в нем ингредиенты:

– Выглядит как зелье из учебника по ядам. Ты уверена, что это…

– На вкус лучше, чем кажется, – перебила Дафна, не давая сестре времени на раздумья, – Не переживай.

В этот момент перед глазами промелькнули очередные воспоминания: Дафна в черном костюме Мистрель-корпорейшен, на той самой должности, о которой так мечтала моя сестра. Я перевела взгляд на Дафну, напряженно вглядываясь в ее невозмутимое лицо и пытаясь угадать ход ее мыслей. Внезапно мой взгляд упал на салфетку в руках Дафны – вышитые инициалы «Б.В.». Они не подходили ни самой Дафне Кортел, ни кому-то из здесь присутствующих. Какая-то смутная ассоциация, словно призрак, кружилась в голове, но я никак не могла уловить ее. Почему эти инициалы так настойчиво привлекали мое внимание?

– Давай хотя бы попробуй, – Дафна, настойчиво пододвигая чашку ближе, словно пытаясь поторопить мою сестру, – ты же хочешь выглядеть безупречно на встрече с Даниэлем?

Кристель, тяжело вздохнув и поддавшись уговорам, потянулась за чашкой. Солнечный луч, пробившийся сквозь шторы, ослепил меня на мгновение. Вспышка – и я представила, как наяву: Кристель, бледная, хватается за горло, а Дафна, сохраняя спокойствие, подбирает осколки разбитой чашки все с тем же невозмутимым выражением лица.

– Добавь сахар, Крис, с ним любое зелье станет вкуснее, – промурлыкала Тереза, торопливо подвинув сахарницу ближе к Кристель. Белые кристаллы сверкали, словно измельченное стекло, отражая свет, проникающий через окно.

И тут меня осенило: спустя несколько лет после исчезновения моей сестры помолвка Даниэля с его невестой Бианкой все же была расторгнута из-за череды скандалов, и Даниэль Драксен в итоге женился именно на Терезе. И до меня медленно начало доходить, что у Терезы, обладающей даром алхимии, тоже есть весомый повод желать исчезновения Кристель, как явной конкурентки за сердце Даниэля.

– Крис, подожди! – я не знала, как ее остановить, но не могла бездействовать, – разве можно пить такие напитки на голодный желудок?

– Кристель не завтракает по утрам, вообще-то, – с раздражением ответила Дафна, и я успела заметить, как нервно дернулось ее веко, выдавая истинные чувства.

– Ой, перестаньте! – Кристель, театрально закатив глаза, решительно протянула руку за чашкой, но в этот момент случилось неожиданное – пальцы соскользнули, и фарфор с оглушительным звоном разлетелся на осколки. Зеленая жидкость фонтаном брызнула во все стороны, безжалостно забрызгав пол и платье ничего не подозревающей Лизель.

– Ай! – вскрикнула та, порывисто вскакивая со стула и задевая край стола. Ваза с цветами, покачнувшись, опрокинулась, погребая под собой сахарницу и разметая цветы по всей кухне.

– Боже, какой бардак! – Кристель, соскочив с подоконника, принялась за уборку, ее голос звенел от раздражения, – Лизель, какая же ты неуклюжая! Вообще-то эти цветы мне подарил Даниэль, ! Если так относиться к чужим подаркам – своих таких никогда не будет!

Я бросилась к ней на помощь, и ее подругам, недовольно ворчащим и скрипящим зубами, пришлось тоже присоединиться к уборке.

– Ладно, девочки, – пропела Кристель, когда мы закончили наводить порядок, и ее настроение, как по волшебству, снова улучшилось, – мне пора собираться на свидание с моим котиком!

И она, счастливо улыбаясь и пританцовывая, направилась к себе в комнату. Я, не раздумывая, увязалась за ней. Крис, приподняв насмешливо левую бровь, но, не проронив ни слова, все же впустила меня в свою комнату. Здесь, в ее личном пространстве, пропитанном ароматом ванили и черной смородины, словно в какой-то кондитерской, я наконец-то смогла перевести дух.

Пока Кристель, погруженная в свои мысли, рылась в шкафу, я внимательно рассматривала комнату, обстановка которой намертво впечаталась в память в моем еще не случившемся прошлом. Тревога не отпускала меня, ведь слишком уж много совпадений, слишком много недосказанного буквально витало в воздухе. И эти проклятые инициалы «Б.В.» навязчиво крутились в голове. Я изо всех сил напрягала память, чувствуя, как на краю сознания мелькает почти забытое воспоминание. Казалось, еще немного – и я вспомню, кому они принадлежали, но двадцать лет – слишком большой срок для того, чтобы припомнить фамилии всех тех людей, кто окружал сестру и ее подруг в те годы.

Я глубоко вдыхала до боли знакомый запах ее приторных духов – тех самых, что я нашла в ее комнате после исчезновения и хранила изящный флакон все эти долгие годы.

– Вот это! – воскликнула она, торжествующе доставая ярко-красное платье с вызывающим вырезом почти до поясницы, – Даниэль обожает этот цвет и точно упадет, когда меня увидит, – добавила она с гордой улыбкой.

– Ты серьезно собираешься надевать это? – я с трудом сглотнула ком в горле, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Это было то самое платье, в котором ее видели в последний раз, и эта мысль буквально парализовала меня.

– Ты унаследовала папино занудство, а я – мамино тщеславие, так что мне виднее, как лучше сегодня одеться, – громко фыркнув, она начала пританцовывать, кружась по комнате и прижимая платье к груди, словно драгоценность, – ты ведь в курсе, что мне скоро в Мистрель-корпорейшен? Сегодняшняя встреча с Даниэлем – особенная, и поможет заполучить это место, – ее голос звучал уверенно, почти торжествующе, – так что мне нужно произвести сногсшибательное впечатление, и я точно знаю, как это сделать!

– И что же такого особенного в этой встрече, что она повлияет на распределение после выпуска? – я постаралась придать голосу беззаботность, незаметно вытирая внезапно вспотевшие ладони. В голове крутилась паническая мысль: «А что, если она пропала именно после этого свидания?»

– Сегодня мы будем разговаривать втроем: я, Даниэль и мистер Драксен! – выпалила она, явно наслаждаясь возможностью похвастаться, а может, просто предвкушая это судьбоносное событие, – я убедила Даниэля поговорить с отцом, и уже сегодня мистер Драксен согласился со мной увидеться, чтобы выслушать лично мои аргументы! – она грациозно покрутилась перед зеркалом, демонстрируя вызывающий наряд во всей красе, – мы будем говорить о моей стажировке в Мистрель-корпорейшен!

– Может ты все же наденешь что-то другое? – мне отчаянно хотелось изменить хоть что-то в этом дне, пусть даже и платье.

– Нет! – она резко развернулась ко мне и скрестила руки на груди, – С каких это пор ты даешь мне советы по стилю? Давно ли в моде разбираться начала, м?

– Ладно-ладно, не злись, – подняв вверх ладони в примирительном жесте, я судорожно искала ответ, но, как назло, в голову ничего не приходило.

– Ладно, – махнула она рукой и вновь отвернулась к зеркалу.

– А во сколько ты выходишь из дома? Я, наверное, все же схожу в Центральную библиотеку, можем выйти из дома вместе… – не найдя аргументов против платья, я постаралась себя убедить, что одежда не может играть решающей рол, и решила просто проследить за ней, чтобы уберечь от опасности, которая, как мне казалось, подстерегала на каждом углу.

– Ну… мы договорились встретиться в одиннадцать в кафе «Кризеот», ну, знаешь, мое любимое… которое на центральной площади у фонтана, – она озабоченно взглянула на часы, нервно накручивая на палец локон волос, – сейчас десять с небольшим, пешком идти минут пятнадцать-двадцать, так что я планирую выйти из дома примерно через полчаса.

– Но если идти пешком пятнадцать-двадцать минут, то ты опоздаешь, – нахмурилась я, как и раньше не понимая ее логики.

– Ну, конечно, глупышка, – она легонько дотронулась пальцем до кончика моего носа, и от этого простого, такого родного жеста я вновь почувствовала комок в горле, готовый прорваться слезами, – запомни, девушка всегда должна немножко опаздывать, – наставительно произнесла она, подняв вверх указательный палец, так и не заметив, как близко я была к тому, чтобы разрыдаться прямо на ее глазах.

– Ну что ж, – я резко вскочила и бросилась в сторону двери, борясь с нахлынувшими эмоциями, которые вот-вот грозили захлестнуть меня с головой, – я буду готова через полчаса, выйдем вместе! – мой голос звучал твердо, хотя внутри все дрожало от тревоги и предчувствия надвигающейся беды.

Я стояла перед открытым шкафом, брезгливо морщась от вида собственных нарядов, которые теперь казались мне воплощением безвкусицы и старомодности. Как я могла носить это? Каждая вещь, небрежно висящая на вешалках, представлялась мне настоящим кошмаром стиля: мрачных расцветок юбки в пол, блузки с рюшами, бесформенные платья, которые делали меня похожей на призрак прошлого века.

Мои пальцы, слегка подрагивая от отвращения, скользнули по шершавым вешалкам, словно исследуя клетки в тюрьме моды. Что выбрать из этого унылого арсенала? Мой взгляд, отчаянно ищущий хоть что-то приемлемое, наконец, упал на серую юбку-карандаш – относительно современную модель для этого времени, которая хотя бы не выглядела полностью безнадежно. К ней, скрепя сердце, я выбрала белую блузку с высоким воротом – идеально для слежки, неприметно и до невозможности скучно.

Стянув с вешалки эту унылую комбинацию, я поморщилась еще сильнее, прижимая вещи к груди с таким видом, будто они обжигали меня. Неужели я действительно считала это стильным? В памяти, словно на заказ, всплыли бесконечные насмешки Кристель: «Элис, ты выглядишь как библиотечная книга – полезная, но ужасно скучная», – в прошлом ее слова жгли обидой меня изнутри, но сейчас я понимала, что она была абсолютно права насчет моего гардероба.

Зеркало отразило настолько безнадежную картину, что мои ногти, словно действуя сами по себе, непроизвольно впились в ладони до боли. Боже, как я могла так одеваться? «Сосредоточься, Элис, – напомнила я самой себе, стараясь не обращать внимания на собственное отражение, – Это всего лишь одежда, всего лишь маска, необходимая для выполнения миссии».

Брюки… Я уже соскучилась по ним! Удобные, практичные, позволяющие двигаться свободно и естественно. Но нет, брюки в этом времени еще не приобрели популярность... Я тяжело вздохнула, поправляя старушачью юбку и торопливо закалывая в пучок непослушные волосы – еще один повод ненавидеть это прошлое, где мода была настоящим наказанием.

Кардиган! Зеленый, яркий, кричащий – в прошлом мой любимый предмет гардероба, который я надену сверху. «Как я только могла его носить? Но сейчас – это идеальный отвлекающий маневр, способный сбить с толку любого наблюдателя. Никто не заподозрит, что под этой безвкусицей скрывается гостья из будущего, готовая к любым неожиданностям, – я чувствовала себя начинающим шпионом с миссией «спасти мир», не меньше, – Если выйти в нем из дома вместе с сестрой, она запомнит меня по этой яркой вещи и, возможно, не заметит, что я за ней слежу, как только я избавлюсь от кардигана. Во всяком случае, я на это надеюсь…»

С полки шкафа я достала свою старую шляпу с вуалью – еще один элемент маскировки, способный скрыть мое лицо от любопытных взглядов, и, запихнула на всякий случай ее в сумку, которая тоже выглядела так, будто я достала ее из бабушкиного сундука. «Фу, – пробормотала я, критически разглядывая себя в зеркале, – Но сойдет для роли незаметной наблюдательницы».

Кардиган, небрежно скользнув по плечам, словно пытался заглушить протест моего современного вкуса, но я знала – позже я сниму его и стану по-настоящему невидимой в толпе.

– Пора, – прошептала я, решительно выходя из комнаты, где каждая вещь напоминала о моем временном плене. Прошлое могло подождать с модой, ведь у меня были дела куда важнее – спасение сестры и раскрытие тайны ее исчезновения.

– Ну и вид! – Кристель заливисто рассмеялась, разглядывая меня, – Сестрица, ты будто собралась трудоустраиваться на вакансию библиотекарши!

Я подавила смешок, мысленно соглашаясь с ней. Действительно, где были мои глаза, когда я покупала эти вещи? Мне всего семнадцать, но я одета как жена какого-нибудь разорившегося лавочника. Но вслух возмутилась, чтобы не привлекать внимания слишком резкими переменами в своем поведении:

– Зато удобно! И практично. В отличие от твоего… – я кивнула на ее слишком вызывающее яркое платье с вырезом до поясницы.

– Ой, не начинай, – она с улыбкой привычно закатила глаза.

В этот момент, спускаясь по лестнице в подъезде, мы столкнулись с миссис Эванс, медленно поднимающейся нам на встречу с неизменной изящной тростью в руках, верной спутницей ее неспешных прогулок. Я уже и забыла о том, что в доме, где мы снимали двадцать лет назад квартиру, жила эта потрясающая женщина. История ее жизни была для нас не интересна тогда, но кажется, когда-то она потеряла все, кроме врожденного аристократического благородства, а потому переселилась из роскошного особняка в крошечную квартирку без слуг на нашем этаже. И именно поэтому ее сын, несмотря на возможность уехать в столицу и сделать там успешную карьеру, служил обычным детективом в ближайшем полицейском участке – не захотел оставлять ее совсем одну. Двадцать лет назад она казалась мне хоть и ухоженной, но все же невероятно древней старушкой, но теперь я видела перед собой элегантную леди, чей истинный возраст выдавали только морщинистые руки и абсолютно белоснежные волосы, неизменно собранные в аккуратную прическу.

– Здравствуйте, девочки! – приветливо улыбнулась она, и в ее голосе прозвучала та особая теплота, которую она дарила всем соседям, – Кристель, Элис, опять куда-то спешите? Лица у вас взволнованные… Что-то случилось?

– Здравствуйте, миссис Эванс! Нет-нет, все в порядке. Просто много дел сегодня, – я машинально остановилась, невольно отмечая, как прямо она держит спину и как внимательно изучает наши лица.

– Хорошего дня миссис Эванс! Действительно много дел, прошу меня простить! – Кристель, неловко улыбнувшись нашей соседке, не стала останавливаться, видимо все же решив не опаздывать слишком сильно на свою судьбоносную встречу, – Элис, я побежала! – крикнула она мне через плечо, торопливо цокая каблуками вниз по лестнице.

Миссис Эванс проводила ее взглядом, а потом снова посмотрела на меня, и в ее взгляде читалось сочувствие:

– Выглядите озабоченной, дорогая, может быть Вам все же нужна помощь? – заботливо предложила она.

«Почему она так настойчиво предлагает помощь? Это знак? Или она что-то знает, чего не знаю я?» - я пару мгновений нервно всматривалась в ее добрые глаза и все же пришла к выводу, что эта пожилая леди просто проявила участие. По-соседски.

– Все нормально, – поспешно ответила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога, – Просто много всего навалилось… Хорошего дня, миссис Эванс!

Попрощавшись с соседкой и спрятав зеленый кардиган в сумку, я поспешила вслед за сестрой, ощущая, как азарт и решимость разобраться в происходящем с сестрой наполняют меня с новой силой.

Центральная площадь встретила меня оглушительным шумом и суетливой толчеей. Фонтан, искусно украшенный мерцающими магическими кристаллами, переливался всеми оттенками синего, создавая вокруг себя волшебную ауру. «Кризеот», старинное кафе с изящными коваными столиками на улице и магической завесой прохлады в просторном зале, манил соблазнительным ароматом свежей выпечки, который, словно невидимый зов, притягивал к себе всех прохожих. Для моей сестры это кафе было любимым местом для встречи со мной, с подругами, с Даниэлем да и просто ей нравилось иногда сюда забежать, чтобы посидеть с чашкой кофе и десертом в одиночестве, поэтому ничего удивительного, что она решила организовать свои особые переговоры с семейством Драксен именно здесь.

Я затаилась за одним из огромных резных горшков с экзотическими растениями, расставленными для украшения по периметру внутри кафе – пришлось щедро приплатить администратору кафе, чтобы он не выдал моего местонахождения и не мешал внимательно следить за происходящим. Хотя он и знал меня в лицо как частого гостя, но все же с явным подозрением косился на мое импровизированное укрытие. Мне было наплевать, ведь главное, что оттуда открывался идеальный вид на столик, за которым уже сидели Даниэль и его отец.

Мистер Драксен, как всегда выглядевший безупречно в своем дорогом костюме, крутил на пальце массивный фамильный перстень и был явно чем-то недоволен. Даниэль же, напротив, выглядел весьма своеобразно: сидя за столом, он машинально поправлял свои усики – те самые, которые казались мне когда-то такими мужественными, а теперь скорее напоминали две крошечные щеточки для пыли. Его прическа с тщательно приглаженной набок челкой, видимо, должна была придавать ему солидности, но лишь подчеркивала его юношеский возраст. Даже сидя, он незаметно посматривал по сторонам и старался принять эффектную позу: то откидывался на спинку стула, небрежно положив руку на спинку соседнего кресла, то скрещивал руки на груди, слегка приподнимая подбородок и обводя посетителей кафе надменным взглядом, то чуть наклонялся вперед, поправляя манжеты рубашки... Его рубашка была из дорогой ткани, но сидела на нем как-то мешковато, а галстук был завязан чуть криво – деталь, которую его отец, несомненно бы поправил, будь они наедине. А ведь мне, как и половине девочек из академии, Даниэль в прошлом казался таким брутальным и взрослым! Теперь же я видела перед собой юношу, который изо всех сил пытался казаться старше своих лет и произвести впечатление, но вместо этого лишь вызывал улыбку. Как же нелепо он, оказывается, выглядел в прошлом!

Мои размышления были прерваны появлением Кристель – мне удалось на пару минут обогнать ее, почти бегом срезав дорогу через неприметные боковые улочки. Ее ярко-красное платье с глубоким декольте и короткой юбкой выглядело настолько вызывающе, что казалось, будто она возвращается с какой-то ночной вечеринки и теперь зашла в кафе, чтобы позавтракать. Светлые волосы, замысловато уложенные в творческий беспорядок, и яркий макияж только дополняли образ.

Даниэль, заметив ее, буквально подпрыгнул со своего места, опрокинув при этом салфетницу. Несколько секунд он стоял в неловкой позе, пытаясь одновременно поймать падающие салфетки и не потерять достоинство. Наконец, справившись с этой задачей, он бросился к Кристель.

Их встреча напоминала сцену из мелодрамы: Даниэль заключил ее в объятия, его руки скользнули по спине Кристель, а губы начали оставлять влажные следы на ее лице и шее. Она томно закатила глаза, закинув руки ему на плечи, и позволяла себя целовать, а ее смех, похожий на звон колокольчиков, громким эхом разнесся по залу.

Мистер Драксен, наблюдавший эту сцену, побледнел и начал нервно теребить манжету своего пиджака. Его взгляд метался по сторонам, словно оценивая степень внимания окружающих. Он несколько раз попытался негромко кашлянуть, привлекая внимание пары, но безуспешно.

Официант, идущий мимо углового столика с бутылкой вина, застыл как вкопанный, когда увидел обнимающихся Кристель и Даниэля. Его глаза расширились от изумления, а руки предательски задрожали. С глухим стуком бутылка выскользнула из его пальцев, разлетевшись на сотни осколков. Красное вино, словно кровь, растеклось по белоснежной скатерти столика, окрашивая идеально выглаженную ткань в кровавый оттенок. Возмущенные возгласы посетителей, чей завтрак был так грубо прерван, наполнили помещение. Кто-то вскакивал со своего места, другие в ужасе отпрянули от залитого стола. Маленький ребенок, сидевший неподалеку, начал громко плакать, напуганный внезапными криками.

Только после этого Даниэль и Кристель, словно очнувшись от наваждения, оторвались друг от друга. Ни тени смущения не появилось на их лицах – они лишь поправили одежду и, будто ничего не произошло, невозмутимо заняли свои места за столиком.

Я осматривала кафе, чтобы оценить, насколько сильно посетители возмущены поведением моей сестры, и чуть не подпрыгнула, увидев среди гостей кафе Бианку Велтран, официальную невесту Даниэля! Она сидела совсем близко, через проход от них, тщательно спрятавшись за раскрытым журналом, и, не отрываясь, следила за происходящим. Перед ней стояла крохотная чашка с остывающим нетронутым кофе, но она, казалось, совершенно не замечала его. Я заметила, как ее ноздри слегка раздувались при каждом вдохе, а на скулах проступил едва заметный румянец. Ее обычно безупречная осанка сейчас выдавала напряжение – спина была неестественно прямой, плечи напряжены, словно она готова была вскочить в любой момент. Тонкие пальцы, украшенные дорогими кольцами, нервно сжимали край страницы, губы были сжаты в тонкую линию, а яростно прищуренные глаза выдавали ее истинные чувства – да она была просто в бешенстве! Бианка продолжала наблюдать за этой сценой, и с каждой секундой ее лицо становилось все более каменным, а глаза – все более ледяными. Она была похожа на вулкан, готовый вот-вот взорваться, но пока сдерживающий свою ярость.

«Почему никто больше ее не замечает?» – пронеслось в голове с тревожной настойчивостью. Ответ пришел почти мгновенно: я разглядела едва заметно мерцавшую вокруг нее магическую завесу рассеивания внимания. Я замерла, чувствуя, как хроноскоп раскалился и запульсировал на моем запястье – его магия, словно невидимый щит, защищала мой разум от воздействия завесы. Ее артефакт магической завесы явно был силен, но сила моего хроноскопа оказалась еще более мощной. Как оказалось, он не только позволял мне путешествовать сквозь время, но и давал дополнительное, неоценимое преимущество – способность видеть сквозь любые иллюзии и сокрытия.

«Значит, алхимический элемент, который открыл Пит, обладает еще и этим удивительным свойством…», – пронеслось в голове с восхищением, – «Он дает мне неоценимое преимущество видеть то, что скрыто от других! Вот бы ему рассказать…», – и острое чувство тоски по Питеру, моему самому близкому человеку за последние двадцать лет, на секунду поглотило меня с головой. «Не время хандрить, я здесь не для этого!» – строго одернула я сама себя и вернулась к наблюдению.

И все же это неожиданное открытие придало мне небывалой уверенности, как будто мой дорогой друг все же смог протянуть мне руку помощи сквозь время, – ведь я не знаю, чего ждать, и вполне может оказаться, что возможность преодолевать магическую завесу окажется решающим фактором в поисках истины. Если хроноскоп способен защищать меня от магических завес, возможно, он обладает и другими, еще более могущественными свойствами, которые могут дать мне преимущество. «Нужно будет тщательно изучить его свойства позже, – пронеслось у меня в голове с решимостью, – Жаль, что нельзя сообщить Питеру об этом важном открытии… но сейчас… сейчас у меня есть задача куда важнее».

Разговор за центральным столиком набирал обороты, становясь все более напряженным. Кристель явно злилась и становилась более эмоциональной, Даниэль хмурился все сильнее, поглядывая на своего отца, который хоть сохранял внешнее ледяное спокойствие, спокойным голосом что-то отвечая ей и лишь изредка позволяя себе едва заметную усмешку. Однако от моего внимания не укрылось то, что в целом мистер Драксен выглядел как человек, который с трудом сдерживает гнев под маской аристократического самообладания. Как жаль, что я не могла услышать ни слова из их беседы!

Бианка же, расположившаяся намного ближе меня, наоборот, словно впитывала каждое произнесенное слово. Не стесняясь проявлять эмоции благодаря защите магии, она скривилась так, будто обнаружила в своем кофе насекомое. Ее лицо исказилось в гримасе отвращения, а может даже и ярости. Давно отбросив в сторону журнал – так резко, что едва не опрокинула чашку, она теперь судорожно комкала салфетку побелевшими от напряжения пальцами.

Когда Кристель, воодушевленная своим красноречием, потянулась через стол к Даниэлю, положив ладони ему на руку, Бианка резко встала, и в ее глазах я увидела ледяную ненависть. Она сделала глубокий вдох и, бросив пару крупных купюр на стол с такой силой, что они разлетелись веером, стремительно направилась к выходу. Я колебалась лишь мгновение, оценивая риски: Кристель все же была под защитой магической системы кафе, а вот Бианка… Ее эмоции говорили больше любых слов и демонстрировали ее истинное отношение к той сцене, свидетелем которой она стала. Не замышляет ли она против моей сестры? Я увидела неподдельную ненависть в ее взгляде, брошенном перед уходом на Кристель, и это стало решающим фактором.

Вновь оценивающе посмотрев на сестру, я все же изменила свои планы по слежению за Кристель, и последовала за официальной невестой Даниэля, ведь ее реакция мне показалась более подозрительной и потенциально опасной. Бианка двигалась быстро, ловко лавируя между спешащими прохожими. Ее строгое платье до середины колена, идеально подчеркивающее ее статусность, и безупречно прямые волосы в высоком хвосте создавали образ, являющийся полной противоположностью легкомысленной Кристель.

Я держалась на почтительном расстоянии, искусно прячась за углами домов и в тенистых нишах магазинов, стараясь не потерять ее из виду.

Вскоре Бианка стремительно влетела в неприметный салон готового платья на одной из самых тихих улочек города, и ее выбор места удивил меня до глубины души – слишком простое заведение для девушки ее высокого статуса. Внутри пахло дешевыми духами и накрахмаленным бельем, создавая атмосферу, резко контрастирующую с ее богемным образом жизни. Я ускорилась и поторопилась последовать за ней, стараясь сразу незаметно проскользнуть вдоль рядов с вешалками.

Девушка-консультант, расплывшись в подобострастной улыбке, уже вела Бианку к стойкам с готовыми платьями, для выбора моделей на примерку. В этот момент я замерла, прижавшись к стене – они остановились всего в паре шагов от меня, перебирая висящие платья. Я затаила дыхание, чувствуя, как бешено колотится сердце. Бианка наклонилась, чтобы рассмотреть этикетку на платье, и я, воспользовавшись моментом, быстро юркнула за соседнюю вешалку с нарядами. Когда она выпрямилась, я уже была в безопасности, прижавшись к стене за плотной тканью.

Немного подождав, пока ее шаги стихнут в направлении примерочной, я осторожно выглянула. Путь был свободен. Быстро выбрав несколько платьев для вида, я, мгновенно сориентировавшись, юркнула в соседнюю кабинку, чувствуя, как пот стекает по спине и бешено колотится сердце в такт пульсации хроноскопа, раскалившегося на запястье. Неужели опять магическая завеса?

– Наконец-то мы можем поговорить вживую и без лишних ушей, – голос Дафны, доносившийся из-за тонкой перегородки, звучал напряженно, почти истерично. Я замерла, не веря своим ушам. «Не может быть», — пронеслось в голове. Сердце забилось чаще, а в голове вихрем проносились мысли. Что Дафна делает здесь? Что вообще может связывать этих девушек, принадлежащих разным слоям общества? Внезапно меня озарило, что тот самый платок с инициалами «Б.В.», который я видела в руках у Дафны – он явно принадлежал Бианке, а значит, то зелье зеленого цвета, которое утром Дафна так настойчиво пыталась подсунуть Кристель, тоже могло быть от Бианки…

– Не тяни, – ледяным тоном резко отрезала Бианка, и я прислушалась, затаив дыхание, – зачем звала? Ты что-то узнала?

– Кристель сегодня утром хвасталась, что Даниэль обещал поговорить с отцом о ее стажировке в Мистрель-корпорейшен, – Дафна понизила голос до заговорщического шепота, – но я не смогла заставить ее выпить зелье утром.

Я прислонилась к стенке тесной кабинки, прикрыв глаза. Я так и знала: никому нельзя доверять. Даже дома Кристель угрожает опасность…

– Это для меня уже не новость, я и сама в курсе про их встречу, – тем временем Бианка усмехнулась, и в этой усмешке прозвучала явная угроза, – но ничего… я достала новый состав. Более сильный, способный сломить любое сопротивление. Вечером подмешаешь ей в кофе, – продолжала Бианка, ее голос звучал бескомпромиссно, – и можешь быть уверена, что место в корпорации будет твоим, чего бы это ни стоило.

– В кофе? – с сомнением уточнила Дафна.

– У зелья заметный вкус и аромат, а ты как-то упоминала, что твоя подружка, – Бианка презрительно выделила это слово, – любит кофе со специями по твоему особому рецепту. Вот и добавишь в свой рецепт еще один компонент.

– А с Кристель что потом будет? – в голосе Дафны проскользнуло едва заметное беспокойство, словно совесть все же давала о себе знать, вызывая у меня лишь горькую усмешку.

– Не твое дело, – холодно ответила Бианка, и ее слова прозвучали как приговор, – главное – результат, остальное не имеет значения.

– Да, хорошо… – промямлила Дафна, – Кристель обычно возвращается около шести-семи вечера, к этому времени я подготовлю кофе и добавлю новый состав…

– Не готовь слишком рано, но и в слишком горячий напиток не добавляй, подожди, пока хоть немного остынет, – деловито инструктировала ее Бианка, – и не забудь мне написать, как только все сделаешь!

Все встало на свои места: Бианка, управляя Дафной, явно стремится убрать Кристель с дороги, словно та – ее личный враг. Неужели настолько ревнует своего официального жениха? Но почему бы ей просто не поговорить с Даниэлем? Ведь он встречается с моей сестрой, абсолютно не скрываясь!

В этот момент девушка-консультант, постучав в мою кабинку с напускной вежливостью, нарушила напряженную тишину:

– Мисс, ваши платья готовы к примерке. Время не ждет.

– Да, да, спасибо, – зажав рукой рот и старательно изменив голос, негромко откликнулась я.
Прислонившись к стенке примерочной, я смахнула набежавшие слезы от переполняющих меня эмоций. Не ожидала такого от Дафны! Мы ведь с ней столько лет жили в одной квартире, она была самой близкой подругой Кристель! Я постаралась выравнять дыхание, чтобы не пропустить ни звука, и не выдать своего присутствия.

Дождавшись окончания разговора, торопливого прощания заговорщиц и не услышав больше никаких подробностей, я вышла из примерочной, стараясь даже не смотреть в сторону кабинки, где была Дафна и Бианка. Торопливо попрощалась с вежливой продавщицей, я в задумчивости переместилась в соседнее кафе, где, заказав чашку чая, принялась методично раскладывать по полочкам то, чему невольно стала свидетельницей.

Мысли крутились в голове, словно заржавевшие шестеренки древнего артефакта, пытаясь сложить воедино все кусочки головоломки, которая с каждой минутой становилась все более запутанной и опасной.

Бианка… Официальная невеста Даниэля, которая, как оказалось, не готова делить его внимание ни с кем, особенно с Кристель. Ее ревность похоже уже переросла в настоящую одержимость, и теперь она готова пойти на все, абсолютно на все, чтобы избавиться от соперницы. А ее отец, входящий в совет директоров Мистрель-корпорейшен, дает ей немалое преимущество – вероятно, она посулила Дафне место в корпорации, и та, ослепленная возможностью реализовать свои честолюбивые амбиции, без колебаний согласилась помочь в устранении конкурентки.

Дафна… Лучшая подруга Кристель, которая, как выяснилось, ее предала. Их с Кристель объединяет не только дружба – у обеих схожий магический дар – дар огненной стихии, примерно равный уровень владения магической силой. И, вероятно, Дафна прекрасно понимает: если Кристель получит стажировку через связи Даниэля и его отца, ее собственные шансы на место в корпорации резко упадут, а амбиции требуют иного.

А Кристель ведь даже не подозревает, что те, кому она безоговорочно доверяет, плетут против нее интриги, готовя западню. Ее наивность и вера в дружбу могут стоить ей очень дорого, возможно, даже жизни. Особенно если учесть, что Бианка не остановится ни перед чем, чтобы устранить соперницу, а Дафна готова предать ради собственной выгоды, не задумываясь о последствиях.

Неужели стажировка в Мистрель-корпорейшен настолько важна для молодых магов, что Дафна готова предать подругу ради этой вакансии? Неужели это место настолько гарантированный билет в светлое будущее, что те, кто готов отчаянно бороться за место под солнцем, не остановятся ни перед какими преградами? В своем прошлом лично вообще я не рассматривала эту корпорацию как потенциальное место работы – меня изначально привлекала исследовательская деятельность, и я почти с середины второго курса твердо решила остаться в магической академии и продолжить свое обучение в аспирантуре.

Вечером я должна быть неотлучно рядом с сестрой – нельзя допустить, чтобы она даже пригубила этот отравленный кофе, не подозревая о таящейся в нем опасности.

Но как же предупредить Кристель? Она ни за что не поверит, что ее самая близкая подруга способна на подобное предательство, а Бианку она, скорее всего, воспринимает лишь как формальность. Она даже не берет в расчет официальную невесту, не подозревая о том, что Бианка следит за своим любвеобильным женихом и имеет влияние на Дафну.

Внезапно мои размышления за чашкой чая прервал давно позабытый насмешливый голос моей одногруппницы и главной конкурентки во всех научных проектах тех лет. Обернувшись, я увидела Амелию в компании ее верных подружек, которые, как всегда, жадно ловили каждое ее слово, затаив дыхание. Их восхищенные взгляды были прикованы к ней, словно она была центром вселенной.

– Смотрите-ка, кто тут у нас! – нарочито громко, привлекая внимание окружающих, протянула Амелия, театрально взмахнув рукой в мою сторону, – наша неуловимая мастерица артефактов снова прячется ото всех?

Ее подружки вразнобой поприветствовали меня и тихонько захихикали, переглядываясь и явно ожидая привычной реакции. В прошлом я бы уже покраснела и опустила глаза, нервно теребя край одежды, но не теперь. Я сохранила невозмутимость, хотя внутри все закипело от раздражения. Как же не вовремя!

– Амелия, — я сохраняла спокойствие и посмотрела ей прямо в глаза, не отводя взгляда, – рада тебя видеть. Как продвигается твой проект с магическими кристаллами? – ее свиту я демонстративно игнорировала, и это тоже было в новинку, потому что раньше я здоровалась с каждой из ее свиты – слишком вежливая была…

На мгновение она растерялась, ее идеальные брови слегка дрогнули, но затем Амелия быстро взяла себя в руки:

– О, ты все-таки следишь за моими успехами? Забавно. Наверное, завидуешь, что не можешь создать ничего подобного.

– Нет в этом необходимости, – фыркнула я, безразлично пожав плечами и отпив глоток чая, который уже успел остыть, – просто знаю, сколько труда ты вложила в эту работу. Использование древних рун в новом контексте – действительно впечатляющее решение.

Подружки Амелии переглянулись, явно не понимая, что происходит. Их королева не получала привычного удовольствия от пикировки, и это сбивало их с толку.

– Ты что, издеваешься? – с подозрением прищурилась Амелия дрогнувшим от неожиданности голосом.

– Ни в коем случае, – я мило улыбнулась ей в ответ, – просто считаю, что талант заслуживает признания, даже если его обладатель не получил должного воспитания в области этикета.

Амелия открыла рот, явно собираясь выдать очередную колкость, но я ее опередила:

– Кстати, твой подход к артефакторике действительно оригинален, и я всерьез полагаю, что у тебя большое будущее в этой области, – я говорила тем самым менторским сухим тоном, которым еще совсем недавно – спустя двадцать лет вперед – хвалила своих студентов, прежде чем высказать замечания по их проектам, – но, знаешь, даже самым талантливым мастерам не помешает научиться вежливости. Может пригодиться в будущем, знаешь ли.

Ее подружки начали перешептываться, бросая на меня настороженные взгляды. Сама Амелия стояла, словно громом пораженная. Она явно не ожидала такой реакции от той самой Элис, которую привыкла третировать. Ее лицо побледнело, а губы сжались в тонкую линию.

– Пойдемте, девочки, – наконец выдавила она, резко развернувшись на каблуках. Ее голос звучал напряженно, почти срываясь, – кажется, здесь нам явно не рады.

Когда они ушли, я не смогла сдержать легкой улыбки, которая, впрочем, быстро погасла. Возможно, мои слова заставят ее задуматься о своем поведении. А может, и нет — время покажет. Но все же мне было немного жаль осознать, что прежняя я потеряла так много времени и нервов, позволяя чужим насмешкам определять мое настроение и самооценку. Я допила остывший чай, чувствуя, как внутри разливается удовлетворение от маленькой победы над собой, и, взглянув на часы, поняла, что успеваю посетить Центральную библиотеку – ведь я говорила Крис, что собираюсь туда, поэтому если я не хочу вечером признаваться, что следила за ней, то, пожалуй, стоит поддержать свою легенду и хотя бы взять домой пару книг.