Кто украл кларнет?

Утро в небольшом домике, расположенном в Тихом тупике, последние полгода начиналось всегда одинаково. Я не спеша шла на кухню, чтобы приготовить сытный омлет на завтрак, заварить себе ароматный чай и с удовольствием расположиться возле окна, любуясь на умиротворяющий пейзаж. Сейчас как раз пора цветения, и от этого кажется, что наша улочка утопает во всевозможных расцветках.

Но сегодня мой ритуал был прерван самым наглым образом. Возле соседнего дома стоял врачебный мобиль! На его боку алел уроборос, намекая на бренность бытия.

Я аж губу прикусила от желания вытянуть шею, чтобы лучше рассмотреть, кому же именно понадобилась помощь: моему милейшему дядюшке или отвратительной тетке – его жене.

Но врачи уже зашли внутрь, и мне удалось только полюбоваться заинтересованным лицом Элоиз Мало в окне дома через дорогу. Милая старушка, обожающая вязать чепчики, тоже выражала всяческое переживание по поводу свежей сплетни, которая может пройти мимо. Что поделаешь, в Тихом тупике врачебный мобиль – повод порадоваться. Ведь, во-первых, не к тебе, а во-вторых, у соседей что-то случилось. Но у меня, в отличие от мадам Мало, было родственное преимущество внаглую зайти в гости к дядюшке.

Окинув себя придирчивым взглядом в зеркало, я поправила выбившуюся из строгого пучка прядку. Суета суетой, а выходя из дома вдова, всегда должна выглядеть достойно. Даже если она разведенка.

Необычный статус, понимаю. В первую очередь я вдова почтенного ученого, а уж потом женщина с позорным пятном в виде развода. В свои тридцать пять лет я научилась строго расставлять приоритеты.

Тихий тупик упирался в величественный особняк четы Гренье. Справа от него и располагалось мое милое и скромное жилище, которое отошло мне по завещанию. Имелась между домами в заборе ажурная калитка, соединяющая обе территории.

Я, кстати, тоже Гренье. Агата Гренье. И, строго говоря, родственники были не мои, а покойного мужа. Но это совершенно мне не мешало уважительно относиться к дядюшке Карлу и не переваривать тетушку Клару.

Стоило тронуть дверной молоток, как горничная тут же распахнула дверь. Тетушка так их вымуштровала, что они даже спят с открытыми глазами, дабы явиться по первому вздоху хозяйки.

– Что случилось? – спросила я у застывшей изваянием Эдит.

Та моргнула, демонтируя, что жива, и тихо проговорила:

– Хозяину плохо. У него врачи. Я уточню у мадам, сможет ли она вас сейчас принять.

Клара могла только принять на грудь. Любила она это дело самозабвенно. Но тайно. То есть за ужином демонстративно выпивался максимум один бокал, а вот уже потом в спальне под одеялом уничтожалась остальная бутылка. А то и не одна. Все обитатели дома это знали, но делали вид, что пьяное пение из комнаты хозяйки – обычная галлюцинация. Когда я тактично поинтересовалась у дядюшки, не мешает ли ему увлечение супруги, тот только рассмеялся в ответ. Мол, чем бы жена не тешилась, лишь бы его мозг не клевала. А так поет себе песенки с довольным видом.

– Не стоит, – я вежливо улыбнулась служанке. – Не откажет же она мне в беспокойстве о здоровье дядюшки Карла?

Вопрос был риторический, и Эдит ничего не оставалось, как резвой козочкой устремиться к лестнице на второй этаж, по которой уже вальяжно спускался высокий сухопарый врач, с врожденной брезгливостью касаясь перил только самыми подушечками пальцев. За ним вперевалочку семенила упитанная тетушка. Не зря дядюшка ее в порыве нежности величал не иначе, как «ты моя уточка».

Заметив меня, она наградила служанку недовольным взглядом и быстро извлекла из рукава белый платок, чтобы прижать его к совершенно сухим глазам.

– Агата, дорогая, – она трагично всхлипнула. – У Карла случился приступ, и он чуть не умер!

– Не преувеличивайте, – сухо бросил врач. – Мы успели вовремя. Теперь больному нужен покой и отдых. До паралича дело не дошло, поэтому обойдемся простыми микстурами. Также я бы рекомендовал отправить господина Гренье куда-нибудь на свежий воздух. В провинцию.

– Да-да, – охотно закивала супруга. – Конечно, отправим. Думаю, Агата не откажется составить компанию любимому дядюшке. Все-таки не хотелось бы брать незнакомую дамочку в сиделки. – И тонко мне улыбнулась. Ну, чисто змея.

– Увы, – я развела руками, улыбаясь не менее душевно, – у меня оплаченные дядюшкой курсы. Думаю, дядюшка не обрадуется, если столь пренебрежительно отнесусь к его заботе.

Клара недовольно поджала губы. Тут я ее задела, можно сказать, за живое. Ведь когда она обратилась к супругу с просьбой выделить ей немного средств на обновление гардероба, тот отказался. А через час перевел внушительную сумму на мое «образование», причем совершенно не спрашивая моего мнения.

Врач терпеливо дожидался окончания нашего обмена любезностями, не выказывая никаких эмоций. Ему не привыкать работать со змеями. А как еще людям его профессии добывать ценный яд, так необходимый при обезболивании. Вообще, врачам полезно иметь при себе мензурки, а то сцеживаем мы важный ингредиент совершенно бесцельно.

– А что послужило причиной приступа? – несколько виновато спросила я. Все же у человека работа, другие пациенты, а он при утренней разминке языка присутствует. Это мы с Кларой зарядились энергией, а ему, может, неудобно.

– Явно какое-то потрясение, – по-умному заявил специалист вышей категории, о чем говорил значок на лацкане сюртука. – Сейчас господин Гренье спит. Вот когда проснется, можно будет аккуратно расспросить. Но делать это лучше в присутствии…

– Меня, – раздался властный голос спиной. – Позвольте пройти, мадам, – в мое плечо уперлось нечто твердое.

Я медленно развернулась и со священным ужасом воспитанной тридцатипятилетней женщины уставилась на набалдашник трости, который снова надавил на плечо.

– Да вы хам! – восторженно произнесла я, поднимая глаза на ее владельца.

Мужественное лицо, уверенный взгляд карих глаз, квадратный подбородок, чуть посеребренные виски, идеальная прическа. Можно было мечтательно вздохнуть, будь мне лет на пятнадцать поменьше.

– Благодарю, – скупо улыбнулся посетитель, словно ему отвесили комплимент.

– А вы кто? – напряженно спросила тетушка, шаря взглядом по костюму визитера. Из весьма недешевой ткани.

Проштрафившаяся служанка оперативно растворилась в недрах дома, чтобы не получить выговор за халатное исполнение обязанностей. Дверь за мной никто не запер.

– Поль Моранси, – протокольным тоном объявил странный визитер, и все-таки решил обойти препятствие в виде стройной меня. – Уполномоченный по особо важным делам.

Мой взгляд помимо воли метнулся к манжетам сюртука. Вензеля, вышитые золотыми нитками, хищно блеснули, поймав косой солнечный луч. Вот так, дожив до солидного возраста, мне повезло встретиться с чтецом. Или не повезло.

– К-ха? – подавилась Клара воздухом, не в силах облечь в слова восторг от неожиданного визита.

Панику тетушки я всецело разделяю. Даже принялась глазом косить на выход. Лучше потом от соседей узнаю, что случилось в доме. Зато нервы целее будут.

Я снова уставилась на вышивку в виде раскрытой книги с гербом королевства в центре. И, надо заметить, что эмоции от созерцания возникают неоднозначные. Как слабенький маг с совершенно невыразительным даром я испытываю чувство зависти, а вот как обычный человек – серьезно опасаюсь. А кто бы хотел, чтобы его тайные мысли стали достоянием другого? Этот класс магов хоть и не может залезть к вам в голову, но вполне способен понять, о чем вы думаете. Эмпаты, натренированные улавливать оттенки ваших эмоций. Но это еще не все. Их, как собак, дрессируют замечать даже мельчайшее движение глазных яблок оппонента, чтобы читать ложь, не прибегая к дару.

Я нервно поправила прическу, припоминая, что схватила первые попавшиеся под руку чулки. А на них оказалась маленькая дырочка. Но времени поменять на целые я пожалела. Теперь вот стою перед чтецом и старательно не думаю о конфузе.

– Карл Гренье связался со мной и заявил о пропаже, – строгий взгляд просканировал сжавшуюся тетушку.

– Да когда он успел-то? – всплеснула она руками. – Его с утра нашли в кабинете без сознания!

– Вот как раз перед тем, как упасть, – с толикой равнодушия заметил Моранси, – судя по грохоту.

– Да, – с довольным видом подтвердил врач, наконец-то получивший реплику в этой мизансцене. – Господин Моранси сразу связался с нами. Поэтому оказать помощь больному мы смогли оперативно.

– Вот оно что, – пробормотала Клара. – А я уж, грешным делом, подумала, будто вы так за простых людей переживаете, что явились буквально через пять минут после вызова.

– Ну-ну, – мягко пожурил ее наглец, – что вы наговариваете. Какой Карл Гренье простой человек? Ученый, историк, коллекционер. Благодетель по праздникам. – Все это говорилось с нотками ехидства. – Он со Ставленником на короткой ноге.

– Мы в курсе статуса дядюшки, – мрачно заметила я. – Хотелось бы чуть больше конкретики о произошедшем.

– Дядюшки? – я снова попала под прицел карих глаз. Но в ответ только еле заметно усмехнулась. Агату Гренье больше ни один мужчина не очарует. Не в этой жизни.

– Агата наша… родственница, – брезгливо бросила Клара. – Неродная. Супруга бывшего брата Карла.

– Вдова, – высокомерно подчеркнула я.

– Разведенка, – не удержалась и каркнула тетушка.

– И вдова, и разведенка, – не стала спорить я, наблюдая, как правильные брови Поля Моранси медленно ползут на лоб. – Гренье - фамилия покойного мужа. Дядюшка настоял, чтобы в следующем браке я осталась принадлежащей его роду.

– Конечно, – взвилась Клара. – Бедняжка наша выбрала проходимца…

– Ти-хо, – трость резко стукнулась о паркет. – Во-первых, отпускаем врача. – Тот благодарно кивнул и рысью потрусил на свободу. Он семейные драмы видит в день по пять раз, а то и чаще. – Во-вторых, говорим только после моих вопросов. И, в-третьих, пропал кларнет из коллекции Карла Гренье. Тот самый. Работы непревзойденного мастера Агюста Жоркланда.

Мы с тетушкой переглянулись.

– Так у мужа копия же, – неуверенно проговорила Клара.

Я ее сомнения полностью разделяю. Да, реалистичная версия, но дубликат. Не настолько ценная пропажа, чтобы озаботился сам уполномоченный по особо важным делам.

– Вы так думаете? – он иронично осмотрел нашу застывшую композицию. – Дубликат как раз хранится в музее. У господина Гренье в коллекции был оригинал, стоимость которого исчисляется в районе пятисот тысяч золотых.

Тетушка решила покинуть наше общество и с грохотом, достойным серванта с посудой, рухнула на пол. В холле стало подозрительно тихо.

Поль Моранси в два шага приблизился к Кларе и чуть склонился над телом. Он бы еще тростью потыкал.

– Надо же, – восхищенно заметил визитер, – не притворяется. – На меня взглянули с хитрым прищуром: – Не желаете присоединиться к родственнице?

– Спасибо, воздержусь, – машинально бросила я. – Вы тут натоптали. Эдит! Нюхательные соли для госпожи Гренье!

– И побольше, – усмехнулся Моранси. – Пуд сразу.

Я сделала неуверенный шаг вперед, все еще прибывая в легком ступоре. Не каждый день узнаешь, что в соседнем доме хранилось целое состояние. Нет, дядюшка не бедствовал, и счет в банке у него имелся на очень внушительную сумму. Но осознание, что какая-то трубка с дырками стоит столько же, сколько весь Тихий тупик с землей и людьми, будило во мне все самое плохое – очень хотелось громко и некультурно завизжать, топая ногами. А потом пойти домой, запереться в кладовке и шепотом выругаться.

От входной двери раздался радостный лай. Я, наученная не одним годом общения с этой любвеобильной и добродушной собакой, резко развернулась и выставила перед собой ладони:

– Нельзя!

Дядюшка ее хорошо выдрессировал. Точнее, на отлично она знала только эту команду. Но неунывающее животное быстро нашло себе новую цель для облизывания. Тетушка так удобно лежала на полу, что по ней можно было и потоптаться. Куцый хвост радостно вертелся с бешеной скоростью, пока собака упорно тащила к своей жертве болтающуюся на другом конце поводка служанку Денизу.

– Клара! – сурово рявкнула я. – Сидеть!

Поль Моранси удивленно взглянул на меня. Но в отличие от мужчины, я прекрасно понимала, кто станет следующей жертвой. Точнее, что. А покушение на трость господина уполномоченного это статья или нет?

Эту команду собака уважала чуть меньше, но, видимо, мне удалось в голосе достичь нужного посыла. Нехотя неуемное создание примостило свою кучерявую попку прямо рядом с лицом хозяйки.

– Постойте, – визитер удивленно посмотрел, как робко шершавый язык все же прошел по щеке мадам, – Клара?

Служанка соль донести не успела. Слюнявая нежность собаки сделала свое дело. Тетушка открыла глаза и заголосила.

– Эдит! – крикнула я, пытаясь быть громче импровизированной сирены. – Воды!

Служанка, застывшая в двух шагах от хозяйки с ларчиком в руках, раздраженно закатила глаза. Но быстро спохватилась и с порозовевшими щеками побежала на кухню. Я про себя только усмехнулась, будто никто не в курсе, что она прихвостень тетушки. Регулярно на всех стучит. Поэтому и задержалась в доме дольше остальных слуг.

– Ти-хо! – опять отбил по паркету Моранси.

Хозяйка даже про истерику забыла, так гневно сверкнула глазами на порчу имущества. Зато у Денизы появился шанс утащить упирающуюся собаку вглубь дома.

– На воротник пущу! – грозно пообещала тетушка.

– Это вряд ли, – усмехнулась я. Дядюшка свою прелесть в обиду не даст никому. Кстати, появилось это гавкающее чудо в доме с моей подачи. Подарок я Карлу сделала на его юбилейные семьдесят лет, заодно и добавила стимула для ненависти тетушки.

– Кличка собаки Клара? – повторил свой вопрос Поль, пока Эдит пыталась поднять хозяйку с пола и не разлить при этом стакан с водой, который она держала в правой руке. Мне аж поаплодировать ее балансу захотелось.

– Да, – мои губы сами растянулись в улыбку. – Дядюшка у нас шутник. Ему нравится призывать Клару к ноге.

– Гадкая девчонка, – поморщилась тетушка.

– Спасибо за комплимент, – расцвела я. И, пока Моранси скупо удивлялся, добавила: – Вы тоже, дорогая, неплохо сохранились. Для своего возраста.

А нечего было сетовать подружкам, что трудно жить рядом с развратной особой. Мне потом эти якобы уважаемые матроны лекции пытались читать. В их понимании развод хуже торговли своим телом. Несмываемое пятно на репутации. А по мне, так лучше сохранить жизнь и рассудок, чем этот эфемерный статус «приличной» дамы.

– Да-мы, – отбила трость с укором. – Команды «фас» не звучало. Сначала пройдемте на место происшествия. Где хранился кларнет?

– В кабинете, – вяло махнула рукой Клара. – Муж там держит всю коллекцию. Я вас провожу.

– Вместе проводите, – приказным тоном бросил мужчина. – Мне еще показания с домочадцев нужны.

– Она здесь не живет! – взвизгнула Клара. – У нее свой дом по соседству.

Поль Моранси раздраженно поморщился и взмахнул тростью, словно отсекая лишнее. Эдит округлила глаза, когда мимо ее носа просвистел побитый железом кончик, но стакан из рук не выпустила. Тетушка очень нервно относится к битью посуды, вычитая из зарплаты сразу за весь сервиз, даже если кокнули маленькое блюдце.

– Обе идете со мной. Нечего по дому шляться, пока мои ребятки не приехали.

– Это так-то мой дом, – слабо возразила Клара, но ее проигнорировали.

В кабинет дядюшки Карла можно попасть только через гостиную. Помню, как тетушка хвасталась, что для проектировки своего дома они специально приглашали какого-то заморского гения архитектуры. Хотя дядюшка использовал несколько иное слово, более некультурное. И как я радовалась, когда выяснилось, что мой домик проектировал не он. По крайней мере, я могу уединиться в ванной комнате, не опасаясь, что сейчас откроется какая-нибудь дверь и войдут гости. Почти все помещения в доме четы Гренье проходные. Это лишь для Клары хорошо. Можно бегать свободно по дому. Собаке, естественно. Но есть парочка, в которых действительно только один вход. Вот дядюшка и забрал такую комнату себе под кабинет.

– Вот, – тетушка раздраженно махнула рукой на дверь из светлого дерева. – Это здесь.

– Хм, – Моранси обежал взглядом гостиную. Я бы ее общий стиль назвала «в цветочек». Противный такой, мелкий. От него еще рябит в глазах. – А эти двери? – он указал по очереди тростью на два выхода, расположенных на противоположной стене.

– Задняя веранда, но она закрыта, и комната прислуги, через нее можно выйти в кухню.

– Ясно, – коротко бросил мужчина и строгим тоном приказал: – Вы стоите здесь.

Я в немом изумлении уставилась на набалдашник трости, который указывал на стену рядом с кабинетом. То есть, даже не сидите в кресле или на кушетке, а стоите, как две провинившиеся девочки? Это оскорбление, комплимент или обещание?

– А почему не в углу? – фыркнула я.

– Можете встать в угол, – широким жестом разрешил Поль Моранси. – Кто я такой, чтобы лишать даму радости?

Я вместо ответа невозмутимо улыбнулась. Прошло то время, когда меня могли смутить слова мужчины. Теперь-то я прекрасно знаю, что ехидное молчание в ответ зачастую злит их куда больше, чем колкие фразы.

Про меня тут же забыли, но я-то заметила, как недовольно дернулся уголок мужских губ.

Уполномоченный по особо важным делам тронул тростью дверь и внимательно осмотрел замок и ручки.

– Явных следов взлома не наблюдаю, – задумчиво констатировал он. – Дверь запирается на ключ?

– Кабинет всегда заперт, – буркнула недовольная тетушка. – У него же там коллекция, – причем на последнем слове у нее отчетливо скрипнули зубы.

– У кого есть ключи? – спросил Моранси, не спеша переступать порог святой обители Карла Гренье. Он словно взглядом сканировал пространство.

– У Эдит, – сдала свою протеже хозяйка. – Она ответственная за уборку.

– А у вас? – он быстро стрельнул глазами в сторону Клары, чтобы поймать ее недовольную гримасу.

– Есть… – с заминкой созналась тетушка. – Где-то. Запасные дубликаты от всех дверей.

– Распорядитесь, чтобы принесли все, – коротко приказал уполномоченный и вошел в кабинет.

Мы с тетушкой вытянули шеи, нужно же получше рассмотреть происходящее. Нет, не из любопытства, ведь это чувство несвойственно воспитанным дамам, а исключительно образования ради. Когда еще увидишь работу уполномоченного по особо важным делам.

Поля Моранси две заинтересованные мордашки, торчавшие в дверном проеме, не волновали. Он не спеша прошелся вдоль окон, трогая каждую раму тростью.

– Они не открываются, – не выдержала тетушка. – У супруга много редкий книг, сквозняк для них губителен.

Письменный стол заинтересовал Моранси ровно на полминуты. Идеальный порядок, который любил педантичный дядюшка Карл, поддерживался здесь неукоснительно.

Шкафы со стеклянными дверцами мужчина тоже основательно обстучал. Я даже поморщилась от раздражающего звяканья.

– Они все противоударные, – хвастливо заявила Клара, словно самолично сначала изготовила их, а потом установила.

Моранси никак не прокомментировал реплику, а только бросил насмешливый взгляд в нашу сторону.

Естественно, в шкафах дядюшка хранил не самые ценные экспонаты коллекции. Для вещей подороже имелся сейф, который тоже обстучали со всех сторон и даже подергали за ручку, чуть не переломав трость.

– Что он делает? – полушепотом спросила у меня тетушка. – Руками его открывать гораздо удобнее.

– Отпечатки не хочет стереть, – авторитетно заявила я. – Или просто брезгливый.

– Второе, – мне послали хищную улыбку. – Мало ли кто с ним тут обнимался. А вы, мадам Гренье, случайно не в курсе шифра для открывания?

Клара помрачнела лицом. Дядюшка старательно держал ее подальше от своих ценностей. И от кошелька. И от счета. Она его искренне считала жлобом, а он ее – транжирой. Но в целом у них была крепкая семья, построенная на не одном годе тихой ненависти, переходящей в желание свернуть ближнему шею. 

– Нет. Его вообще никто, кроме Карла, не знает.

Наконец мужчина обратил внимание на подставку в середине кабинета. На тонкой ножке располагалась специальная подушка для демонстрации. Сейчас на ней стоял футляр от кларнета. Совершенно пустой.

И пока я пристально наблюдала, как уполномоченный чуть не обнюхивает каждый миллиметр, тетушка сделала подлость – ущипнула меня за бок. Только врожденное чувство такта и прокусанный от неожиданности язык удержали меня от порочащих даму слов. Но глазами я высказала ей все, не стесняясь в выражениях.

– Помочь не хочешь, неблагодарное создание? – зашипела Клара, стреляя взглядом на футляр.

Я поморщилась, понимая, чего именно добивается родственница. Но, в отличие от меня, Моранси не был в курсе моих совершенно невыразительных способностей.

– О чем это вы? – он выгнул одну бровь.

– Так она же барахольщица! – всплеснула руками тетушка.

– Ретромант! – не удержалась и автоматически поправила Клару я.

– Мадам, неужели вы с ним сроднились? – иронично заметил Моранси после моего получасового обнимания с футляром.

Меня хватило только на раздраженное фырканье. Голова уже гудела от бесконечного мелькания картинок. Уж больно обширная биография была у вещицы. Ну не та у меня степень развития способности, чтобы хоть как-то притормозить этот поток информации. Вот был бы он новый, тот тут проблем бы не возникло.

А еще сам футляр обильно присыпали пудрой для снятия отпечатков пальцев, и теперь моя одежда местами поседела.

«Ребятки» явились с помпой. Эдит рухнула без сознания, когда два типа угрожающего внешнего вида, одетые в черные одежды, грозно спросили, не тут ли сейчас пребывает господин уполномоченный по особо важным делам. Бедняжка решила, что Поля Моранси собрались прирезать именно в доме четы Гренье, а быть свидетелем – та еще морока. А так вопросов к ней не будет – лежала себе тихонько в холле, ничего не видела.

Амбалы не растерялись и просто перешагнули через девушку. Заметив нас в гостиной, они повторили вопрос. Тетушка нервно икнула, а я светским тоном поинтересовалась, с какой целью молодой человек интересуется: если планируются всякие противоправные методы в адрес указанной персоны, то попросила бы выйти из дома, поскольку тут сейчас идут следственные мероприятия.

И пока амбалы переваривали вопрос, озадаченно пыхтя и краснея, между ними проскользнул маленький юркий тип. Он прищурился и стал похож на крысу. Меня тут же окрестили «язвой», и резво просочились в кабинет.

Еще в компании ребяток прибыл парнишка важного вида. Учитывая, что он выглядел, как молодая копия уполномоченного, я сначала подумала, будто это его сын. Но после высокомерного представления «Флоран Пинар, помощник господина Моранси», тут же нашла тысячу отличий во внешности. Аура серьезного человека рассеялась, и я перед собой увидела щенка, а не бойцового пса. Он так преданно смотрел на начальника и столь старательно его копировал, что не умилиться было невозможно.

Неназванный юркий малый быстро пробежался по кабинету с баночкой пудры и кистью. За пару минут все поверхности были щедро присыпаны.

Амбалы встали напротив нас, подозрительно сверля меня взглядами, словно точно знали, кто плюнул тетушке в чашку с чаем. Нет, воспитание мне такое позволить не могло, но мечтать никто не запрещал.

– Ребятки, – мило улыбнулась я охране, – а присесть дамам можно?

– Приказа не было, – раздалось ехидное из кабинета. – Жак, Жан, следите за дамами внимательно. Особенно за этой… в фиолетовом. Я пока не определился, это опасная преступница или важная свидетельница.

Я раздраженно оправила юбку. Тетушка в коричневом платье послала мне злорадную улыбку.

– Пытки запрещены законом, – мрачно известила я уполномоченного.

– Да? – иронично отозвался Моранси. – Надо пересмотреть закон. Жак, организуй дамам стулья.

– Мы в гостиной, – я закатила глаза. – Тут и без стульев есть куда присесть.

Как можно понять, что мужчина доведен до состояния «мадам, а не пошли бы вы… в сад цветы понюхать!»? Вот если из другой комнаты отчетливо слышен скрип его зубов, то все – цель достигнута. Кажется, кто-то растерял свою невозмутимую уверенность. Или ее и не было, судя по тому, как оперативно втянули головы в массивные плечи наши надзиратели.

Совесть робко поскреблась где-то в глубине души. К сожалению, не настолько глубоко, чтобы ее проигнорировать. Человек тут работу выполняет. Преступников ищет. А я со своим плохим настроением и ненавистью к самодовольным и надменным мужчинам…

– Простите, – миролюбиво произнесла я. – Это все от переживания за дядюшку.

Амбалы удивленно переглянулись и нахмурились. Теперь за мной следили с еще большей настороженностью.

– Агата, – прошипела тетушка, не размыкая губ. – Возьми себя в руки. Нашла кому хамить…

Но договорить ей не дали. Поль Моранси широкими шагами покинул кабинет и тростью сдвинул охранников в сторону, чтобы встать напротив нас.

– А почему мне хамить нельзя? – сладким тоном поинтересовался мужчина. – Это ущемление моих прав как свободной личности. А сидеть в гостиной я вам не разрешил не по причине врожденной вредности, – тут амбалы заулыбались, – а чтобы вы не испортили улики. Жером! После кабинета в гостиной отпечатки проверь. И заметьте, – мне послали хитрую улыбку, – я не намекал, будто ваша – он тростью очертил в воздухе женскую фигуру, акцентировав внимание на нижней ее части, – красота настолько огромна, что способна нанести вред следствию. Что вы, что вы. Ни в коем разе. Просто есть порядок следственных мероприятий. – В этот момент, когда решалась судьба его лица, потому что воспитание воспитанием, а ноготки у меня ухоженные, острые, к нам спешно подбежала Эдит, звеня ключами, как узник цепью. – О, это все связки? И какой ключ от двери на веранду?

Служанка удивленно хлопнула ресницами:

– Но мы ей не пользуемся.

– А я хочу с дамами побеседовать на свежем воздухе, – иронично искривил губы уполномоченный. – Имеете что-то против?

Краски пропали с лица служанки в мгновение ока. Она трясущимися пальцами стала перебирать ключи.

– Довольно, – Моранси неприязненно поморщился, когда одна связка выпала из рук девушки на пол. – Отдайте их. Хозяйка мне подскажет, раз вы не в курсе.

Только вот успела я заметить, как он незаметно пытается уловить реакцию служанки. Опасные люди эти чтецы.

Но брать протянутые связки мужчина не спешил. Повелительным криком «Флоран!» в нашу компанию был призван помощник. Парень вытащил из папки белый лист и двумя пальцами переложил на него ключи. После чего Поль Моранси внимательно принялся их осматривать и разве что не обнюхивать. В результате одну связку из трех ключей сдвинули в сторону.

– Это чьи? – улику передали в руки подоспевшего Жерома.

– Денизы, – невинно похлопала ресницами служанка. – Она за Клару отвечает. – На тетушке сошлись взгляды. – Собака которая.

– От каких дверей ключи?

– Входная дверь. Спальня хозяина. И комната Клары. Собаки, – добавила поспешно Эдит. В этом доме благодаря шутке дядюшки все привыкли уточнять.

 – Спальня Карла? – заинтересовался Моранси, пристально разглядывая нахмурившуюся тетушку.

– Да, – резко бросила супруга, которая не забывала раз в месяц строго пятого числа устроить мужу истерику на эту тему. – Псина ночью, бывает, скулит. Если пустить ее к Карлу – успокаивается.

– Ясно, – коротко заключил Моранси. – Ну что, дамы, побеседуем? Хотя зачем я спрашиваю? Ах да, из вежливости. Жак, ты идешь с нами. Что-то я опасаюсь оставаться наедине с ней. – Трость без зазрения совести указала в мою сторону. – Флоран, будешь записывать. Мадам Гренье, извольте открыть нам дверь.

Обычно на веранду позади дома мы ходили в обход. Мотивировалось это тем, что в доме, где много открытых дверей на улицу, безопасности нет. Даже черный ход и наружный спуск в подвал дядюшка держал запертыми. Но, к моему удивлению, ключ легко повернулся в замке, и дверь при открывании даже не скрипнула. Заинтересовал этот момент и Моранси.

– Карл у меня педант, – с трагическим вздохом поведала Клара. – Раз в две недели у нас бывает мастер, в обязанности которого входят все ремонтные работы по дому. В том числе и замки с петлями.

На веранде располагался столик с тремя плетеными креслами. Я уже имела представление о манерах Поля Моранси, поэтому чуть ускорилась и оперативно заняла одно, с деловым видом разглаживая ткань юбки. Да так увлеченно, что нарочито пропустила деликатное покашливание уполномоченного. Я ему что, институтка, стоять перед преподавателем и краснеть? Когда аккуратный намек перешел в последнюю стадию чахотки, я мило улыбнулась и спросила нежным голоском:

– Приказать, чтобы вам подали стакан воды?

– Обойдусь, – на меня посмотрели, словно на церковную побирушку. – Сначала я поговорю с мадам Кларой Гренье, затем со слугами, а вас, несравненная Агата Гренье, оставлю на сладкое.

Уточнять, что много сладкого вредно, от него зубы выпадают, я, как разумная женщина, не стала.

– Итак, – уполномоченный по особо важным делам уселся в кресло, одернув ткань брюк двумя пальцами. Флорану указали тростью на третье посадочное место, оставив тетушку стоять. В общем, любви ко мне у нее не прибавилось. – Расскажите, что случилось в вашем доме сегодня утром.

Помощник уже вытащил очередной лист и замер с самописным пером на изготовке. Моранси же, в свою очередь, подтянул к себе папку, которую до этого с рвением дракона охранял парень, и достал из нее какие-то документы. Я как бы невзначай облокотилась на ручку кресла, чтобы иметь возможность заглянуть в них хоть одним глазком, но мебель предательски скрипнула. Мужчина бросил на меня насмешливый взгляд и перевернул листы, скрывая информацию.

– Мой муж, – нехотя начала Клара, – каждое утро протирает кларнет специальной тряпочкой. Но сегодня инструмента на месте не оказалось. Хорошо, что он успел крикнуть Эдит раньше, чем потерял сознание.

– Хотелось бы больше информации, – намекнул Моранси. – Где были вы в этот момент?

– Отдыхала после завтрака, – пожала плечами тетушка. Она вообще не любитель рано вставать, но супруг у нее требовал обязательного присутствия за столом во время приема пищи. Она потом шла досыпать еще пару часиков.

– Что-то необычное было? Например, визитер?

– Да нет, – Клара покачала головой. – Все, как обычно. Кроме того, что у нас пропал кларнет, который стоит очень-очень много денег. – Это было произнесено с такой обидой, что мне даже утешить родственницу захотелось.

– А вчера вечером, – равнодушным тоном спросил Моранси, – происходило ли что-то странное или непривычное?

– Меня дома весь вечер не было, – пожала плечами Клара. – Пришла к ужину в девять. Поели и разошлись по спальням.

– И где же вы были? – мужчина при этом почему-то посмотрел на меня. Мою реакцию проверяет на слова тетушки?

– У подруги, – быстро ответила Клара. – Мы чай пили.

– Да? – внимание Морнаси снова перешло на родственницу. – И сколько вы вчера проиграли?

Я мысленно злорадно расхохоталась. Могла бы и вслух, но Моранси еле заметно покачал тростью, явно на что-то намекая. Вот основная причина нелюбви к тетушке. Она вечно всем рассказывает о моем недостойном поведении, а сама таскает деньги у мужа из кошелька, чтобы предаваться порочной страсти, неприемлемой для воспитанной дамы. В общем, двуличная она. Да еще и алкоголичка.

– Да что вы… – задохнулась от мнимого негодования Клара.

– Мадам, – взмах трости оборвал тираду на самом интересном месте, – позвольте я сразу отвечу на стандартные вопросы. Кто я? Поль Моранси, уполномоченный по особо важным делам. Что я себе позволяю? Все, что необходимо для расследования. Кто мне дал право? Ставленник, личным приказом о назначении. Теперь вернемся к интересующим меня вопросам. Сколько вы вчера проиграли?

– Почему сразу проиграла, – проворчала тетушка, сверля меня злым взглядом. И когда я, по ее мнению, успела бы поделиться информацией с Моранси? – Выиграла.

– То есть вы на радостях вчера заложили брошь в виде лилии в ломбарде, расположенном на Быстрой улице? – мужчина иронично хмыкнул. – Да еще по такой цене. Да тут и половины реальной стоимости нет.

– Лилия? – ахнула я. – Да как вы посмели? Это же реликвия семьи Гренье.

Дядюшка любил рассказывать, что ее пожаловали их прабабке за заслуги перед короной. При этом Карл чуть заметно краснел, и о роде работ становилось все понятно.

– Да, – выплюнула женщина. – Моей семьи. Так что имею право.

– Думаю, дядюшка с вами не согласится, – холодно заметила я.

– Да выкуплю я ее! – в сердцах вскрикнула Клара. – Отыграюсь и выкуплю.

Некоторое время мы слушали только тишину и скрип самописного пера Флоранса.

– И большой у вас долг? – как бы между делом спросил Моранси.

– Сто золотых, – буркнула тетушка.

Уполномоченный удивленно приподнял брови и весело хмыкнул:

– Мое мнение вы точно не захотите знать. И оно к нашему делу никакого отношения не имеет. Пока можете быть свободной. Жак, проводи мадам Гренье до ее комнаты и пригласи служанку, которая с ключами прибегала.

Стоило только тетушки скрыться за дверьми дома, сердито топая под конвоем, Поль Моранси закинул ногу на ногу и обольстительно улыбнулся мне:

– Я смотрю, у вас с родственницей взаимные теплые чувства. Можете что-то интересное рассказать о ней?

 Захотелось тяжело вздохнуть и сочувственно потрепать мужчину по плечу. Если раньше девицы и млели от его очарования, то сейчас чего нет, того нет.

– Это зависит от того, что у вас там записано, – я кивнула на перевернутые листы.

– Не хочу подрывать авторитет ведомства, но настолько подробную информацию мы не собираем, – криво усмехнулся Моранси.

– Предлагаете мне заложить ближнего своего? – не менее криво улыбнулась я. – Это вроде называется помощь следствию, да? Что ж, вам и служанки тоже расскажут. Пьет у нас мадам Гренье. И не только воду, а чего покрепче.

– Хм, – веско бросил уполномоченный и сразу потерял интерес к моей персоне.

Полагаю, мне следовало обидеться за показательно разыгранный флирт. Только Моранси просчитался, меня больше интриговала пропажа кларнета, чем его однозначно не самая приятная личность. Поэтому я без труда сымитировала легкую невменяемость, свойственную дурочкам, и мило оскалилась. В ответ мужчина только покрепче перехватил трость.

Эдит, заметив меня в кресле по соседству с уполномоченным, скуксилась, но быстро исправилась и даже рискнула бросить призывный взгляд на Жака. Амбал взял мою тактику на вооружение и тоже изобразил невменяемость, таращась в одну точку перед собой. И как-то слишком отработано он этот делал. Есть подозрение, что в мордоворотах часто ищут спасение от начальства.

Служанка на вопросы отвечала односложно, но быстро. Она также ничего необычного не заметила ни вчера, ни сегодня. Именно Эдит нашла Карла без сознания в кабинете, когда пошла туда, заслышав хрипы. Она тут же кликнула хозяйку и попыталась привести дядюшку в чувство.

– Как вы относитесь к чете Гренье? – Моранси задумчиво поигрывал тростью. Выглядел он, конечно, как лощеный вельможа на балу невест: оценивал, приценивался и замуж брать никого не собирался.

– Нормально, – Эдит захлопала ресницами. – Как и положено к хозяевам. С уважением.

– Конфликты с ними у вас какие-нибудь были? Например, удержание из зарплаты?

– Вы что? – возмущенно вспыхнула служанка. – Как можно. Клара Гренье очень справедливая и понимающая женщина.

Ну, я фыркнула. Не удержалась. За это и заработала злой взгляд от Эдит.

– Есть что сказать, Агаточка? – лениво поинтересовался Моранси.

Какой он молодец, одним вопрос вверг нас всех в шок. Даже Жак от удивления рот приоткрыл, а Флоран уронил самописное перо. Какое неслыханное хамство величать меня по имени, да еще и в такой фривольной форме! Чем дальше собрался удивлять присутствующих уполномоченный по особо важным делам? Прилюдным раздеванием?

– Господин Моранси, – чопорным тоном старой девы проворчала я, – вы, кажется, слегка забылись. Мы с вами не в будуаре после страстной ночи в неглиже беседуем. – Жак подавился воздухом, а Эдит сдавленно пискнула. – Поэтому извольте держать свое дурное воспитание в узде.

– О, – непонятно чему обрадовался мужчина, – характер определенно прелесть. Одного мужа до могилы довели, второй счастливец сбежать успел. Но тут вы правы. Прошу прощения, мадам, увлекся. В фантазиях я с вами уже в будуаре был.

У меня появилась новая мечта. Заветная. Сломать трость Моранси об его хребет. Зачем мужчина выводит мою персону на эмоции – сплошная загадка.

– Так с чем вы были не согласны, мадам Агата? – повторил свой вопрос скучающим тоном мужчина.

– Клара Гренье весьма строга со слугами, – нехотя созналась я. – Они у нее вымуштрованы. Вообще, в доме надолго задержались только Эдит и Дениза. Остальные двое уволились месяц назад, хотя до этого проработали всего ничего, и новых тетушка никак подобрать не может. Ну, еще повар здесь работает больше двадцати лет. Но Матильде слово попрек не скажи, норов у нее почище тетушкиного будет. Так что… – я передернула плечами, стряхивая ложь Эдит.

– А как к слугам относится Карл Гренье? – заинтересовался уполномоченный.

– Никак, – развела я руками. – Главное, чтобы у него под ногами не путались. Разве что Денизу выделяет, потому что она с Кларой возится. Собака которая.

– Ясно, – кивнул мужчина и зашелестел листами. – Скажите, Эдит, за что вы были уволены с предыдущего места работы?

Девушка отчаянно покраснела:

– Не сошлись характерами с хозяевами.

– Да? – Моранси игриво пошевелил бровями. – Странно. А вот у меня сведения, будто вас поймали на краже.

Служанка сжала губы так, что они превратились в невидимую полоску. Уполномоченный терпеливо ждал ответа, пристально следя за девушкой.

– Действительно, – выдохнула Эдит. – Я не хотела, но так получилось. Сын хозяина приставал ко мне самым гнусным образом. Соглашаться на его низкое предложение я не собиралась. Тогда он пригрозил, будто подставит меня. А на следующей день в моих вещах нашли хозяйский кошелек с деньгами. Мадам Гренье в курсе этой истории и взяла меня на службу из жалости, поэтому я стараюсь тщательно выполнять свою работу, чтобы оправдать ее доверие.

Когда Жаку приказали отвести девушку в дом и порадовать нас компанией Денизы, Моранси откинулся на спинку плетеного кресла и задумчиво спросил:

– Думаете, она говорит правду?

– Не исключено, – пробормотала я. Это хотя бы объясняло ее преданность тетушке.

– А я вот уверен, что врет, – в голосе уполномоченного зазвучали грозные нотки. – Не выглядит она целомудренной девицей. Вон Жака чуть не облизала взглядом всего. Знаете, у кого она работала до этого? Жирар. – Тут и я удивленно вскинула брови. Там сынок… как бы это сказать языком воспитанной дамы… очень приличный и скромный мальчик. Невысокого ростика, щупленький, и в очках. Он у первого мужа часто в гостях бывал на научных диспутах. Неприличное предложение от него может получить разве что энциклопедия. – Вижу, вы сделали правильные выводы, – удовлетворенно заключил Моранси.

Дениза пришла вместе с Кларой. Собака которая.

– Простите, – пролепетала служанка, – я не могу ее сейчас без присмотра оставить. Она начнет в комнату к хозяину ломиться, а тревожить его покой никак нельзя.

Уполномоченный по особо важным делам посмотрел на Клару, словно примеряясь, с какой стороны начать ее допрос. Но после поморщился и махнул рукой:

– Пускай собака побегает. Она же с закрытого двора сбежать не может.

– Гав, – задорно согласилась с ним Клара. Она у нас очень общительная.

Дениза в плане информативности оказалась еще более бесполезной, чем Эдит, ведь все время служанки посвящено уходу за питомцем. Но Поль Моранси не из тех, кто просто сдается.

– Скажите, все служанки спят в одной комнате?

– Не всегда, – замялась Дениза. Не будет же она объяснять взрослому мужчине, что у людей может быть личная жизнь. По ночам. – Я, например, могу оставаться в комнате Клары, когда она совсем не в настроении.

– Хозяйки или собаки? – нахмурился Моранси.

Служанка удивленно захлопала ресницами. Провокационный вопрос, между прочим. Я ехидненько подсказала:

 – Тетушку она бы назвала «мадам Гренье».

– Знаете, мадам Агата, – холодно заметил мужчина, – вы заставляете меня мечтать о непозволительном. О кляпе.

– Главное, чтобы тряпочка была чистой, – назидательно сказала я, наблюдая, как Клара, высунув язык, развалилась под кустом. В аккурат на клумбе со свежевысаженными цветами. А я давно говорила тетушке, что клумбу нужно перенести отсюда. Собака сразу облюбовала это место для релаксации. Но отдавать завоеванные территории ни одна из сторон не спешила.

Дениза тихонько хохотнула. В отличие от Эдит девушка была веселого нрава, и простая в общении. Наверное, этим и расположила хозяина к себе.

– А эту ночь где вы провели? – суровый взгляд уполномоченного выбил все хорошее настроение из служанки.

– В нашей спальне. И Эдит, и Матильда, наш повар, спали все на своих кроватях.

Что-то чтец уловил в словах девушки, потому что, подавшись вперед, уточнил:

– И ничего странного вы не заметили?

Дениза прикусила губу и неуверенно посмотрела на меня. Приятно, что во мне человек видит личность гораздо более важную, чем Поль Моранси. Или тут что-то другое?

– Эдит выходила ночью из комнаты, – нехотя созналась девушка.

– У вас такой чуткий сон?

– Работа такая, – пожаловалась Дениза. – Клару нужно выводить по первому требованию. Знаете, сколько стоят ковры в доме?

– И не представляю, – наигранно удивился уполномоченный. – Ну, вышла служанка ночью по нужде. Что в этом такого?

– Ее часа два точно не было, – тихо призналась Дениза.