Кто в доме хозяин

Роксана вздохнула. Совсем Андрюшка от рук отбился. Что же делать-то? Ещё этот развод.

Переросла она мужа. Он как был рабочим, так и остался. А она: выучилась, фирму свою создала, пусть небольшой, но свой бизнес имеет. Они давно уже на разных языках разговаривают. Развод назревал не вчера. Всё за детей держались. А потом внезапно поняли, что для детей же лучше будет, если разъедутся. По крайней мере, ругаться перестанут. А ведь как красиво начиналось.

Предыстория 1. Начало

Роксана — самая привлекательная девочка в классе. Мальчики табунами ходили: и одноклассники, и старшеклассники. Мало того что яркая, так ещё и круглая отличница. А здесь он из армии вернулся. Крис. Она всё над ним прикалывалась: «А у детей отчество будет Крысовичи?»

– Ладно, посмотрим, какое отчество у твоих детей будет. — усмехнулся про себя.

Красивый, высокий, под два метра ростом. Косая сажень в плечах. Ему ничего и делать не надо было, чтобы девчонки западали на него. Стоило Крису на улице появиться, как стайки девушек тут же начинали стекаться, как ручейки весной. От него веяло уверенностью и харизмой.

– Не на такую напал! Ты бы лучше техникум, что ли, закончил, а там поговорим.— и вздёрнула свой курносый носик, золотистым хвостом махнула и пошла. Нет, не пошла, поплыла. Гордо. А за ней мальчишки, словно пажи следовали.

Вот так и ходили: гордая и неприступная хохотушка-красавица Роксана по одной стороне улицы и статный богатырь-красавец, которому палец в рот не клади, Крис по другой. Может, так бы и фланировали по разные стороны дороги, если бы однажды их пути не пересеклись.

– Тебе бы учится. Такая золотая голова, да без диплома. – Роксана с порога услышала, как отец с кем-то разговаривает.

Александр, её папа, владел небольшим мебельным бизнесом. Миллионы не зарабатывал, но жили в достатке. В доме всё было сделано его руками. Сначала у него это было как хобби, потом стал на себя работать, а со временем начал работников набирать. Можно было, конечно, расширятся. Но… Александру всё надо было под контролем держать. А как проверишь каждую стяжку, если большое производство.

Девушка вошла на кухню и обнаружила там Криса.

– Доброго здоровьица вам, Рокшанек… - Крис улыбнулся.- А ты знаешь, что Александр Македонский Роксаной называл свою персидскую жену Рокшанек, а она его Искандером?

- Привет! И что дальше? Ты же не Македонский. - Роксана сморщилась, показала Крису язык, поцеловала отца в щеку. - Па, что есть перекусить? Мы с девчонками в кино побежали…

- Дочка моя!— с гордостью произнёс Александр.

- Да знакомы уже, — улыбнулся Крис. — Ну спасибо, я побежал…

С того дня Крис стал частым гостем в доме. Александру нравился этот парень: в меру серьёзный, в меру сообразительный. Хоть и приходил Крис к отцу, но не без подарочков для Роксаны: то шоколадку принесёт, то цветочек полевой…

- Ты, Крис, смотри, дочка у меня красивая да умная. Ты на неё не заглядывайся. Ей ещё надо в университет поступить. Да и тебе учиться не помешает. Если попортишь мне девчонку, я тебе голову собственными руками откручу и скажу, что так и было… — говаривал Александр, но в душе был не прочь иметь такого зятя.

У него самого за спиной только училище. Сам свой бизнес создал, сам и работал. Бухгалтера да юриста приглашал, когда нужны были. А паренёк ему сразу приглянулся. Только одно было плохо: девчонки за парнем волочились. Ну и он, разумеется, в евнухах не ходил, от лиц женского пола не прятался.

Роксана окончила школу с золотой медалью. То-то же была радость родителям. Отец-то, как мы уже говорили, из простых рабочих был, а мать-то, Полина, вообще из села. У неё только десятилетка. Работала уборщицей в школе. А куда ещё пойдёшь, когда и речь-то малограмотная. Да, и такое у нас бывает. А вы, как думали? Мать-то старшая была в семье. Семья многодетная. Отец погиб рано: то ли по пьяни, то ли по случаю. На селе всякое болтали. В общем, пока Полина сама школу закончила, потом младших матери своей помогала поднимать, все женихи жёнами обзавелись. Так и сидела бы в девках, если бы тем летом не приехал в гости к соседям Александр. Он разглядел в скромной деревенской девушке шикарную красавицу. Женился. Забрал в город. Красавица-то красавицей, да не профессия красота-то. Родилась у пары сначала Роксана, а потом Женя.

Роксана… Отец пророкотал это имя, подержал на языке. Оно ему песней казалось. Когда дочка-то родилась, он твёрдо сказал: «Роксана!» Полина удивлённо посмотрела на мужа: «Это откудова такое-то. Мы величать как её будем?»

- Роксаной и будем…

Так и повелось, что родители величали полным именем, а друзья сократили сначала на Саню, а потом на Сашу переименовали.

И вот, их гордость и первая красавица школы в университет поехала учиться. На экономиста! Вот оно как бывает! Отец с гордостью поднял палец вверх! Экономист будет! А что, звучит: «Роксана Акатьева, экономист!»

У Криса история другая. Мать его воспитывала одна. Женщина была интеллигентная, работала библиотекарем. Но денег, чтобы парень выглядел стильным, не хватало. Мать хотела видеть его отличником, а посему прессовала. Он же этого совсем не жаждал. Рос красивым мальчиком, но в подростковом возрасте, когда полезли прыщи и стали нарастать мускулы, он вдруг понял, что уступает ровесникам в количестве мышечной массы. Таким образом, с чистой совестью он сменил учебники на тренажёрный зал, к концу школы скатился на тройки и был счастлив свалить в армию.

И вот по воле случая красавица и отличница Роксана и брутальный троечник Крис встретились для того, чтобы прикалываться друг над другом.

Говорят, что от любви до ненависти один шаг.

Роксана уехала учиться, и Крис вдруг понял, что ему скучно среди девчонок. Все они у его ног были, а она одна неприступной ходила: за ним не бегала, глаза не закатывала, у подъезда не караулила.

Работал Крис в фирме Александра. Старательным оказался работником: то ли до денег жадным был, то ли хотел позабыть занозу сердца, но так или иначе, свободного времени у парня нынче не было.

Но однажды… Александр отправил Криса в тот город, где училась Роксана. Им поступил заказ на мебельный гарнитур. Крис должен был встретиться с заказчиком, осмотреть помещение, куда этот гарнитур следовало поставить, сделать замеры. Вместе с Александром поехала Полина, чтобы навестить дочку.

Парень к тому времени купил первую свою машину: пусть подержанную, но Тойоту. Руки у парня были золотые, голова работала, что надо и его «ласточка» после им же сделанного ремонта летала как новенькая.

Приехав в город, Крис в первую очередь отвёз Полину к Роксане. Сделал все свои дела, пробежался по магазинам, купил подарок матери и букетик для красавицы и поехал за Полиной, которую оставил у Роксаны дома.

Девушка жила на съёмной квартире. В общежитие отец не позволил: негоже его дочери по общагам мотаться.

После разлуки девушка показалась Крису ещё прекрасней. Она, в этот раз, вопреки ожиданиям, над парнем прикалываться не стала, а повела себя как настоящая хозяйка: накормила, напоила, цветы поставила в вазу…

И с этого момента начался роман Криса и Роксаны… Он приезжал к ней почти каждые выходные. Молодые люди влюбились… Результатом прекрасной любви стал…

- Ты чего здесь делаешь? - Крис с удивлением посмотрел на девушку, которая стояла на пороге его квартиры. - Что случилось?

- Крис, — плечи Роксаны затряслись. — Крис, я… я…

- Беременная. Этого нам ещё не хватало… — в коридоре появилась мать парня, Василиса.

- Мама, с чего ты взяла. Может у неё горе какое. Какая беременность? Откуда? — он недовольно посмотрел на мать. Потом снял шубку с Роксаны и провёл в комнату.

А роковая красавица рыдала, уткнув лицо в ладони:

- Кто? Кто вам сказал? — всхлипывала она.

- А с какой ещё новостью может заявиться к моему сыну плачущая красавица? Что делать думаешь? - Василиса явно не собиралась становиться бабушкой.

- Аборт… наверное… Только я боюсь. Крис, ты пойдёшь со мной? — девушка взяла стакан воды из рук Василисы.

- А что твои родители говорят? — спросила женщина, не заботясь о чувствах девушки.

- Мама,— Крис попытался остановить мать.

- Что мама? Я поднимала тебя одна и знаю, что это такое, когда остаёшься один на один с ребёнком на руках, который потом тебе и спасибо не скажет. Так что отец твой сказал?

Александр был известным человеком в городе. Так же как и все знали, что Полина перечить мужу не решалась.

- Они не знают… Крис? А? — девушка подняла глаза на молодого человека.

- Нет! — бросил как кость собаке парень.

В комнате воцарилась тишина. Роксана взяла себя в руки. Успокоилась. Прекратила истерику. Недаром имя носит жены самого́ Александра Македонского! Поднялась, поставила стакан на стол. Гордо вскинула голову:

- Ну и сама обойдусь! Забудь дорогу ко мне! Если кому проболтаешься, пожалеешь. Я пошла! — и направилась под уничтожающими взглядами Василисы и Криса к двери.

- Стой, дура! — крикнул будущий отец.

- Крис, где ты таких слов нахватался? — раздался голос Василисы.

- А кто она? Дура и есть! На аборт пошла! А меня спросила? Это не только её ребёнок, но ещё и мой! И я достаточно зарабатываю, чтобы содержать жену и ребёнка и без вашего университета! — и Крис показал язык своей остолбеневшей матери.

Вот так Андрюшка поженил родителей.

Жили всяко. Поначалу Крис чуть ли не на руках её носил. Роксана учёбу не бросала. Пришлось молодому мужу переехать в город, к жене. Родители девушки нельзя сказать, что счастливы были: молода больно. Только-только девятнадцать исполнилось, ещё бы погулять, а уже ребёнком обзавелась. Но Крис повёл себя как истинный мужчина: жене во всём помогал. Александр купил им квартиру в городе. Полина приехала, сидела днями с внуком, когда Роксана лекции посещала. Полина-то по жизни тихая да незаметная была. Жила у молодых на кухне: там её диванчик стоял. А как только Андрюша отказался от груди, забрала его и уехала к Александру.

Но недолго молодые радовались свободе, как поджидала их Алёнка.

Крис как мог так и крутился. Зарабатывал везде, где можно было. Попытался даже филиал открыть, да бизнесмен из него никакой оказался. Александру пришлось управлять сразу двумя конторами. А на курсе третьем уже Роксана взяла бразды правления в свои руки. И стал Крис у неё в подмастерьях.

Вот так и жили: Роксана училась и руководила фирмой, Крис командовал работниками, сам вкалывал, Андрюша и Алёнка то у бабушки с дедушкой, то в детский сад ходили. Отдыхать было некогда.

Но вот дети повзрослели, стали сами в школу бегать, сами уроки делать. Маленькую квартирку сменили на большую. И вдруг однажды остановилась Роксана…

Роксана с удивлением рассматривала стоя́щую по ту сторону стекла женщину. «Неужели это я?»

И в самом деле: неужели эта бледнолицая особа с впавшими серо-зелёными глазами и усталым взглядом и есть та красавица Роксана? Разве всё это: и Роксана обвела глазами коридор, ведущий в четыре комнаты обставленной квартиры,— стоило её молодости и красоты. Молодая женщина поправила причёску. Её рыжие волосы по-прежнему отливали золотом. И морщины ещё не покрыли высокое белое чело, но взгляд… Она устала. Она устала быть и директором фирмы, и строгой, но любящей матерью и примерной хозяйкой. Кажется, она смогла почти всё соединить, прям как в выражении, что настоящая женщина – это королева в обществе, хозяйка на кухне, шлюха в постели. Удалось почти всё, кроме последнего. Нет, не потому, что пуританка, просто сил уже не было ни на что. И сейчас из зеркала на неё смотрела селянка, вернувшаяся с полевых работ под полуденным солнцем, усталая, и имеющая одно единственное желание: дайте отдохнуть.

Роксана подумала, что каждый раз под словом «отдых» в лучшем случае подразумевалась поездка в семейный отель в Турцию, где всё включено. А в худшем — в деревню на родину матери. Там, конечно, и свежий воздух, и парное молоко, но лениться деревенские не умели. Вот и городским сразу приходилось впрягаться в работу.

А здесь ещё свекровь песню завела: «Роксана, ты смотри, Крис красивый мужик. Его не только борщом кормить надо...»

Крис, да, вот уж кто-кто, а он лоска не потерял. Заматерел. Теперь уже не молоденькие девушки, а женщины на него смотрят, глаз не отводят.

Сняла с ног туфли на высоком каблуке. Села прямо здесь, в прихожей. Поплакать бы, да с чего? Ну что у неё не так? Бизнес по накатанной плывёт. Правда, конкуренция появилась в виде больших гигантов мебели: Икея там всякая. Можно в несколько раз дешевле купить. Да, серийка и что? Народ в советские времена вообще всё как под копирку приобретал. И выжил. Появились другие мастера-краснодеревщики опять-таки, у них фабрики. Хоть и индивидуально, да объёмы не чета Роксаниным. Говорила Крису, что надо расширяться и ему переходить в правление, так ведь он и слышать не хотел. И учиться так и не выучился. Ходит, на работников покрикивает. Вот последний раз со стажёром поругался. Практикант — то по делу высказался. А Криса это задело.

Роксана вздохнула. Пошла на кухню. Надо приготовить поесть. Скоро Андрюша с Алёнкой прибегут. Хоть и обедают в школьной столовой, а домой всё равно голодные прибегают. Покормить детей, себя, и обратно на фирму.

Телефонный звонок с неизвестного номера стряхнул усталость.

- Слушаю вас. — произнесла Роксана и улыбнулась, как будто с клиентом говорила не по телефону, а tête à tête.

- Роксана Александровна? Добрый день, это вас из больницы беспокоят. У вашего отца сердечный приступ…

Роксана тут же набрала номер матери, тот не отвечал. Набрала Крису — тоже молчал. Звонкая трель дверного звонка объявила о приходе детей.

- Значит так, Андрей и Алёна! Я к дедушке в больницу. Папе скажите, что я уехала. Целую. — чмокнула в макушку, выбежала из подъезда, вскочила в свою Мазду и нажала на педаль.

               Александр лежал в кардиологическом отделении. Увидев дочь, он улыбнулся:

- Только матери ничего не говори. А то беспокойная она. Всю родню из села сюда притащит. Будут куры по коридору ходить.— пошутил тихонечко.

- А где мама?

- Мама-то в село поехала. Утром ещё. Там у племянницы юбилей намечается, так она помогать туда поехала. — сказал, а сам глаза отвёл.

- Папа, что-то случилось? - Роксана слишком хорошо знала своего отца.

- Нет, дочка, всё в порядке. Устал я. Ты поезжай домой. У тебя свои дела… — и опять отвёл взгляд.

- Хорошо, па.— поцеловала в щеку и вышла из палаты.

Но домой не поехала, захотелось остаться в городе детства. Не спеша пошла по весенней улице. Яблони только набирали цвет, ещё не раскрылись. Но уже ощущался праздник пробуждения жизни. Роксана с улыбкой посмотрела на парочки, мимо проходящие. Девчонки хихикали, парни хорохорились. Купидон летал над головами и наугад стрелял своими стрелами направо и налево. То в одного попадёт, то в другого. Забавлялся парнишка.

Женщина купила эскимо, села на лавочку. Засмотрелась на прохожих.

Прыщавый юнец пытается выбить портфель из руки высокой красавицы. Наверно, не знает, как признаться. А, может, ещё сам не понял, что влюбился. А те девушки паренька в краску вгоняют. А вон там озорная девчушка, ну совсем как Роксана когда-то, надсмехается над юношей, как она над Крисом. Годы идут, лица меняются, но события, слова и чувства остаются прежними. У Купидона одно и то же развлечение, и как ему не надоело из года в год смотреть один и тот же фильм…

В кармане запела мелодия «Папа может...»

- Крис, у папы сердечный приступ. Он в больнице. Я сегодня здесь останусь…

Прикольно прозвучало «здесь», как будто Крис был рядом с ней.

Встала. Надо бы где-то перекусить. И к свекрови забежать. Нельзя сказать, что уж сильно любили друг друга, но ладили. Жизнь не портили и кровь не пили.

Свекровь встретила насторожённо. Провела на кухню.

- Василиса Васильевна, что-то случилось? — спросила Роксана, а сама подумала «Мне ещё новых проблем не хватает...»

- Нет, я думала, что у вас… Что вы… Чай будешь? Хочешь кушать? — а глаза так и бегают по кухне, как будто пытаются спрятаться.

- От чая не откажусь, а есть не хочу, спасибо. Я в кафе поужинала. Папа в больнице. Сердце. А мама в деревне… — задумчиво проговорила молодая женщина.

- Выпьем вишнёвой? — и, не дожидаясь ответа, достала наливку и поставила на стол.

Следом на столе появилось подкопчённое сало, бородинский хлеб, перо свежего лука…

- Василиса Васильевна, это же закуска под водку. — натянуто засмеялась Роксана.

- Я могу и водку достать. Только ты же не любитель водки…

После первой рюмки напряжение, царившее на кухне начало отступать. Вторая рюмка привела печальку, ну а третья развязала язык.

- Роксана, отпусти ты моего оболтуса. Не любишь его, я же вижу. Мужику баба в постели нужна, а не директор фирмы… - Василиса вздохнула.

- Так он не просится. Или вам жалуется? Устала я, чертовски устала: сначала учёба и дети, потом фирма, учёба и дети, потом фирма и дети. Да и не нужен мне этот секс от слова «совсем». Крис хорошо устроился: ни за что не несёт ответственности. - Роксана пальцем выводила узоры на столе.

- Крис, так ты же сама ему позволила. Заставила бы учиться, он бы и выучился. Сама знаешь, что ночная кукушка всегда дневную птицу перепоёт. А ты по ночам то лекции писала, то бюджет подбивала.

Роксана вздохнула, налила себе ещё рюмку:

- Писала, подбивала. А кто бы этим занимался? Крис сразу сказал, что он и без моих университетов проживёт. Как вы сказали, отпусти? Так я и не держу. Давно уже живём как кошка с собакой. Да ради детей только и держимся.

- Ради детей и разбегайтесь. Ты думаешь, им на ваши скандалы нравится смотреть? Или, меняй своё отношение к мужику.

- А что, есть кто у Криса? — она встретилась глазами с Василисой. Так не выдержала, отвела.

- Значит, есть. Ну и кто же она?

- Тебе не всё ли равно? — помолчав, спросила свекровь. - У тебя тоже, говорят, есть, директор налоговой. Ты с ним там шуры-муры водишь. Сыну рога наставляешь.

От такого заявления у Роксаны даже в зобу дыханье спёрло.

- Кто? Я? Да мне сил хватает, чтобы до дома дойти, а вы говорите: «Рога мужу...» Какие рога? Да, подвозил он меня. Так что, меня теперь подвезти нельзя? Крис, между прочим, и дома не бывает, и денег меньше стал приносить… — на последних словах Роксана замедлила речь. - Так он, наверно, туда таскает эти деньги. Василиса?

- Ребёнок у него там. Недавно родился. Слабенький, больной. Мамаша-то хотела от помощи отказаться, да… Роксана, прости меня, старую дуру. Но сколько можно. Он мучается. У тебя не жизнь, а мучение. А страдают больше всех дети…

- У меня отец в больнице. Сердце. Ему нельзя расстраиваться. Поправиться, разведёмся. — вдруг сказала Роксана.

- Знает он. Это дочь его заказчика. А ещё, банкрот твой отец. Поэтому и отправил мать в деревню. Пытается с кредиторами рассчитаться: что можно продать. Банкрот… Может водки налить? — и Василиса подошла к невестке, прижала её голову к своей груди, — Ты поплачь, что ли…

- Не-ет,— сквозь слёзы прошептала Роксана, — нельзя больше пить. Я завтра пойду…

Она точно знала, что скажет кредиторам.

Но для начала надо было пойти домой, чтобы посмотреть бумаги отца. Как получилось, что некогда процветающий бизнесмен местного пошиба вдруг обанкротился? Отец всегда аккуратно вёл свои дела. Старался не залезать в долги. Откладывал, деньгами не сорил.

Голова гудела как колокол, о который с громким звоном ударялись цифры. Надо бы пойти к отцу и спросить, что произошло. Но не в таком же виде…

Роксана посмотрела на своё полутрезвое отражение. Скорчила рожицу. Выпила аспирин, легла на диван. Часом раньше, часом позже погоду не сделает…

- Роксана, ну ты когда приедешь? — надрывался в трубку Крис. - Алёнка без тебя вчера уснуть не могла.

- А ты, между прочим, мог бы поинтересоваться, как мой отец. — отфутболила его супруга. - Или к своей Зубейде или как там её, если торопишься? Кто хоть у моих детей: братик или сестрёнка? — зло спросила. Не хотела злиться, да не сдержалась. Ударило по самолюбию. Её бросили, можно сказать, не она. Не успела на опережение.

- Мать сказала?— вместо ответа спросил Крис. - Мальчик… Ты не переживай, я не уйду.

- Да иди ты… — и положила трубку.

Не уйдёт. Куда там! Побежит. Выпнет. Не сможет жить с ним на одной жилплощади и знать, что он на сторону бегает. Квартиру придётся разменять. Вздохнула. Развод можно и сейчас оформить, а с жильём потом решить. Не горит. Если горит, сам пусть варианты ищет. Детей не отдаст. Её дети. Улыбнулась. Какие парни за ней бегали, а она на Криса повелась, на его красоту и мощь. Крис и сейчас за собой следит, как манекен: в спортзал ходит, качается, парикмахерскую регулярно посещает, массажный салон. Одевается тоже ни во что попало, а со вкусом. Это Роксана себя совсем запустила. Ей бы тоже не мешало спортом позаниматься, да куда там: дети и фирма занимали всё свободное время. А получала ненамного больше, чем её подруги, которые работали на корпорацию. Зато времени у них на себя было больше: от звонка до звонка, и никаких нервотрёпок с налоговыми, банками, поставщиками.

Да и времена пришли тяжёлые: с одной стороны, напирали гиганты, с другой стороны, хорошее дерево сильно подорожало. Клиентов стало меньше, конкурентов больше.

Отец выглядел лучше. Врач сказал, что он поистине обладает богатырским здоровьем.

- Па, давай выкладывай, что там у тебя с фирмой…

Отец и дочь долго разбирались, складывали, делили, умножали, вычитали. Лазили по сайтам.

- Вот что, па, я продаю свой бизнес. Вырученными средствами погасим твой долг. — выдохнула и вдруг поняла, что она действительно это сделает. И сделает без сожаления. Захотелось пожить для себя и для детей.

- Дочка, а как же ты? - Александр посмотрел на неё виновато, как будто подарил ей куклу, а сейчас хочет забрать.

- Па, я развожусь с Крисом. Куда мне и бизнес тянуть и детей. Нет уж. Я пойду работать в корпорацию «Свет». Узнавала, у них есть вакансия. Сегодня утром разговаривала с начальником отдела, куда требуется специалист. Меня берут. Должность хорошая, ну денег поменьше, зато время появится с детьми проводить. А то я не вижу, как растут. Узнала, что можно продать. Оборудование хорошее, есть запас дерева. И покупатель есть. Правда, сначала я хочу переговорить с кредиторами. Если согласятся отозвать иск и не насчитывать проценты, то получат, что мы им должны. А не согласятся, сами себя накажут.

Александр посмотрел на свою взрослую дочь. Сначала он её оберегал, потом муж, а теперь она его поддерживает, а мужа бортанула. Сам виноват. Нечего по бабам было шастать. Все знали, что это не первая после брака пассия у Криса. Да молчал, не хотел дочь расстраивать. Гулял Крис, не мог мимо симпатичной мордашки пройти. И ругался Александр с ним, и грозился, да всё без толку.

Слова про развод обрушились на Криса как снег на голову посередине лета. Ну гулял, ну нагулял, и что? Он первый, что ли? Сама виновата. То голова у неё болит, то отчёт подбить надо, то платье к празднику Алёнке сделать. А он мужик здоровый, ему не только борща хочется. Нашла повод для развода. Он же её не бьёт, водку не пьёт, из дома не таскает. Подумаешь, любовница и ребёнок на стороне.

Но Роксана пригрозила: «По-хорошему не захочешь, полюбовнице расскажу, как ты по бабам бегаешь и что врёшь ей, будто я тебя держу. Будет скандал!» А скандал будет точно, ибо его новая не такая гордая, как Роксана. Скандалы Крис не любил.

Андрюша и Алёнка неделю с родителями не разговаривали. Надулись, как мыши на крупу. Оно и понятно: им-то оба родители дороги. Новость, что у них появился маленький братец, радости не добавило.

- Папа, ты теперь его любишь? Да? Мы тебе не нужны. — вроде уже большие: Андрюше одиннадцать, Алёнке десять, а ведут себя как маленькие.

- Ну что вы, дорогие мои. - Крис обнял детей. В прихожей стоял чемодан с вещами. Всё ждал, что Роксана скажет: «Ну и чёрт с ним, оставайся».

- Крис, ты давай, отсюда, а то нам ужинать пора. - Роксана помахала рукой, мол: «Да, свали уже, что ли...». - Андрюша, Алёна, папа любит вас, он меня не любит. Вы будете с ним видеться столько, сколько захотите. Я с папой разошлась, а не вы. Он был и останется вашим папой. Всё понятно? - Роксана строго посмотрела на детей. - А теперь папе пора идти. Крис, давай уже, у нас на столе стынет.

Потом этот немой упрёк в глазах детей ей долго снился. Может, надо было по-другому? Ради детей… А ради себя? Она же не лишила их отца совсем…

Дети не стали ужинать. Повернулись и ушли. Да и у самой аппетита не было. Выключила свет. Подошла к окну и смотрела, как удаляется от подъезда Крис. Вот обернулся, поднял голову, неуверенно махнул на прощание. Так, на всякий случай. И пошёл в темноту.

Вроде всё правильно, но слёзы катились по щекам. Не так просто рвать с прошлым, даже если в душе понимаешь, что так и надо, что это правильно. Вспомнилась фраза из любимой книги юности «Унесённые ветром» – «Я об этом подумаю завтра».

Зашла в душ. Горячая как кипяток вода и кокосовый аромат геля облегчили страдание души. Вышла, завернулась в большое махровое полотенце… Стряхнула капли с рыжих локонов. Засунула ноги в мягкие тапки с кошачьей мордочкой… Зашла в комнату дочери, поправила одеяло. Заглянула к сыну. Тот не соизволил оторваться от книги. Прошаркала в спальню. Крис согласился отложить на потом вопрос о квартире. Новая пассия жила одна с малышом в трёхкомнатной.

Первый день новой жизни начался с торопливого детского шёпота:

- Алёнка, ну давай быстрее жарь яйца.

Потом что-то упало. Алёнка вскрикнула. Андрюша ойкнул.

Перед глазами Роксаны предстала дивная картина: Андрюша пытался ложкой «поймать» яйцо, которое «бегало» по столешнице, норовясь скатиться к краю. На полу валялась сковорода, с неё стекало масло…

- Вы чего? - Роксана улыбнулась, — Молодцы, что завтрак себе готовите. Давайте вместе… Алёна, поднимай сковороду. Андрей, вытри масло с пола, а я пока яйца взобью. Сделаем омлет.

Дети, поглядывая на мать уже не так сурово, как это было вечером, принялись выполнять её поручения. Роксана же сделала вид, что ничего не произошло. И лишь перед тем, как выйти на лестничную площадку, уже будучи одетыми, тихо сказала, глядя им в глаза:

- Мои дорогие и любимые. Мне тоже больно. Но иногда надо сделать больно, чтобы потом всем было хорошо. Мы уже сказали, что и я, и папа вас любим. Из-за того, что мы с папой расстались, ни он, ни я не стали хуже.

- Мама, — вдруг подняла Алёнка на неё свои глаза, полные слёз: — А папа ушёл, потому что у него теперь есть другая лялечка, а ты не можешь её иметь?

Как же сложно объяснить. Растолковать так, чтобы дети не ожесточились. Чтобы приняли расставание как жизненную необходимость, без ненависти.

- Алёна, Андрюша, к сожалению, так бывает в жизни. Папа будет с вами встречаться. И братика вы тоже полюбите. Но он маленький пока, понимаете. — «Но почему я должна объяснять детям, что папа просто неудачно сходил налево…» — подумала Роксана. А вслух произнесла: — Значит так, Андрей, ты, как всегда, доводишь Алёну…

- Чего её доводить? Она всего-то на год меня младше. — буркнул сын.

- Ладно, это вы сами. Сварите картошку себе с сосисками. А я… я первый раз иду на новую работу и домой приду в шесть вечера. Больше не буду по ночам сидеть над бумагами и даже смогу сегодня вам почитать перед сном.

- Мама, ты чего? - Андрей посмотрел на мать.- Мы, вообще-то, уже сами читаем.

Начальница окинула взглядом новенькую. От её строгого взора не укрылось ни шикарные рыжие локоны, убранные в хвост, ни тени под глазами, ни уверенный дерзкий взгляд.

- Вы, Роксана Александровна, имели свой бизнес. Я не буду скрывать, просмотрела финансовые отчёты, выложенные в интернете. Ваше предприятие держалось на плаву достаточно стабильно. Что же заставило вас его бросить и наняться к нам в корпорацию? — стальные глаза сканировали, тонкие губы сжаты в ниточку, выложенную в вежливую вынужденную улыбку, руки спокойно лежат на столе. Ногти… Роксана даже залюбовалась таким произведением искусств: на мизинце и среднем пальце ногти у основания тёмно-серые, на кончиках серебристые. На остальных пальцах ногти были насыщенно-розовыми у основания и отсвечивали топазовым блеском на кончиках.

Роксана сидела, держа спину прямо, подбородок гордо поднят:

- Да, вы правы, Милана Сергеевна. Я продала бизнес, чтобы вложить деньги в семейное предприятие своих родителей, а сама решила, что мне не мешает получить опыт в другой сфере деятельности. — уверенная улыбка.

- Ну что же. Добро пожаловать к нам. Я хочу сразу предупредить, что я требовательная. И прошу вас не забывать, что вы больше не шеф вашего предприятия. Поэтому, если где-то вам покажется, что я неправа, не стоит качать права. Надеюсь, что мы сработаемся…

Коллектив, в который попала Роксана, состоял в основном из молодёжи. Молодая дама хорошо и быстро вписалась. Правда, в первые дни женская часть встретила насторожённо: гордая красавица — всегда потенциальная угроза.

Она сидела за рабочим столом и вглядывалась в экран компьютера.

- Привет, не хочешь после работы вместе поужинать? — лицо с обворожительной улыбкой появилось перед глазами женщины. Это известный на всю корпорацию Казанова: лез на всё, что шевелится. Высокий, красивый нарцисс.

- У меня на лбу написано, что мне нечем заняться вечером? — Роксана глянула на мужчину исподлобья.

Встала, чтобы поставить папку. Рука мужчины коснулась её попки. Звонкая громкая пощёчина прекратила всякие разговоры. Все дружно повернули головы в сторону Роксаны и обидчика. В этот момент отворилась дверь, и появилась Милана Сергеевна.

- Значит так, говорю один раз и сразу всем! Я не встречаюсь, не хожу по ресторанам, не ищу себе ни спутника жизни, ни развлечение на вечер. Ясно? Ещё одна попытка, и я скажу бывшему мужу. Он хоть и бывший, но порвёт. Советую поверить на слово.

- Кх, кх… Роксана Александровна, что происходит? — начальница, громко стуча каблучками, подошла к столу женщины.

- Ничего, небольшое недоразумение. Комар на щеке товарища сидел. — и красноречиво посмотрела на мужчину, который залился краской.

- Ничего, ещё будет встреча…— пробурчал он себе под нос.

- Роксана Александровна, зайдите ко мне. — и начальница процокала в другую сторону.

Приглашённая последовала под одобрительные взгляды женской части и удивлённые мужской. Зашла в кабинет и прикрыла за собой дверь.

- Вы у нас человек новый, — начальница говорила спокойно, но взглядом, казалось, пыталась ослепить подчинённую. - Вы, наверно, не знаете, что Николай Михайлович приходится племянником главе корпорации.

- Не знаю. А как это обстоятельство может повлиять на его отношение ко мне? Я устраивалась работать по специальности, а он меня явно пытается понизить в должности. У меня не входит в должностные обязанности ублажать похоть племянника корпорации. — и Роксана приподняла одну бровь. - Мне писать заявление на увольнение? — внутри клокотал огонь. Несправедливость. Неужели всем мужикам надо под юбку залезть?

Милана Сергеевна прошла по кабинету туда обратно. Посмотрела на женщину, отметила безукоризненный стиль подчинённой: элегантный костюм цвета шампанского, состоящий из кружевной блузки с рукавами длиной две трети. По полочкам от середины плеча до линии талии шли тонкие рюши в тон, на планке на равном расстоянии друг от друга располагались жемчужные пуговицы в цвет блузки. Прямая юбка в тон блузке и из того же материала, что и воротничок кофточки, доходила ровно до середины колена. Пояс слева оформлен бантом. Из-под банта к правому колену по переднему полотну шёл шов, который не доходил до низа сантиметров пять, создавая видимость раскрытия полотнищ. На ногах простая классика на высоком тонком каблуке.

- Нет, не надо. — улыбнулась. - Вы действительно шикарная женщина, и Николай Михайлович просто голову потерял. Я рада, что вы не поддались его обаянию. Но я надеюсь, что в будущем вы будете более тактичны с руководством и родственниками руководства, и просто коллегами…

Несколько пар глаз вопрошающе уставились на Роксану, когда та выходила из кабинета начальницы. Лицо пылало, как будто её отхлестали по щекам. Но глаза! Это были глаза победителя. Улыбнулась. Прошла на место.

- Всё нормально. Работайте. – спокойно проговорила Роксана, понимая, что всех интересуют подробности.

До конца рабочего дня к ней никто не подходил, и она была благодарна за это. Постепенно гнев улёгся, а в душе маленький и подленький чертёнок победно играл туш. Да, на неё обратили внимание. Выдали, так сказать, комплимент.

По дороге домой к ней подбежала самая молоденькая симпатичная, Ксюша и быстро-быстро зашептала:

- Зря ты так с Казановой. Он привык, что ему всё можно. На него бабы сами вешаются, вот и позволяет себе. Всё равно никто не пожалуется. Предпочитают не связываться… Теперь тебе перекроют кислород. Я бы ушла, да больше нигде так не платят, как здесь.

- Ничего, прорвёмся. — улыбнулась Роксана.

Самым сложным было научиться подчиняться. Сколько раз ей приходилось себя сдерживать, чтобы не послать куда подальше ни коллег, ни саму начальницу. Сколько раз она себе говорила: «Спокойно, Роксана, спокойно» и поглаживала себя по плечу, как бы успокаивая.

Зато теперь она старалась больше времени уделять сыну и дочери. А главное, что у неё появилось свободное время на себя! Впрочем, вначале она не знала, что с ним делать. Сразу же появились наполеоновские планы: перебрать шкафы, сделать ремонт, пойти на курсы кройки и шитья, а ещё на зумбу… Но, получилось как в анекдоте про оазис и верблюда: сначала исчезают дворцы, потом пальмы, и остаётся один верблюд. Так и у неё, из планов остался только шкаф и то перебранный наполовину.

Корпоративная вечеринка, посвящённая самому прекрасному празднику в году (есть такие, кто не согласен?) состоялась в ресторане при шикарном отеле, принадлежащем самой корпорации. Ресторан закрыли на спецобслуживание: нечего смотреть, как напиваются сотрудники одного из богатейших предприятий города. За неделю уже не подселяли никого на одиннадцатый этаж, который также был зарезервирован для сотрудников. Кто знает, вдруг некоторые наберутся так, что до дома не в силах будет добраться. Ну а кто-то может захочет уединиться. Так уж лучше в номере, чем в туалете зажиматься.

Ресторан Роксане был известен хорошей кухней. Здесь можно было отведать и солянку и буйабес, правда, цены, в отличие от выбора не были столь разнообразны: с пустым кошельком делать здесь нечего. Она любила его уютную обстановку, возможность посидеть в тишине на мягком диванчике в каком-нибудь скрытом ширмами уголке.

Но сегодня… пройдя через рамку металлоискателя, она замерла на месте… Зал украшен воздушными шарами оранжевого и сиреневого цвета — цвета корпорации. Под потолком крутились светящиеся диски. На вновь сооружённом постаменте стояли музыкальные инструменты. Расставлены и уже накрыты столы, и цветы… Много цветов. А вверху напротив входа висел плакат: «Нам 25!»

Роксана вспомнила, что корпорации в этом году исполняется двадцать пять лет и именно сегодня, седьмого марта было закончено оформление регистрации предприятия. И она уже почти целый год трудится на её благо и ещё ни разу не пожалела, что устроилась сюда. И даже с деньгами оказалось намного лучше, чем предполагала. Зарплата стабильная, плюс премии и всякие плюшки.

- Роксана, давай к нам! — кричали откуда-то слева.

Повернула голову на зов. Её отдел в расширенном составе: с мужьями, жёнами, подругами и друзьями — уже сидел за длинным столом. Во главе находилась сама Милана Сергеевна.

Провела рукой по уложенным в парикмахерской огненным прядям, слегка поправила стального цвета платье без рукавов с глубоким V образным вырезом и запахом на левую сторону. Талия подчёркивалась широким поясом, украшенным камнями и бусинами. Длина юбки позволяла увидеть крепкие накаченные икры. На ногах туфельки в цвет платья с бусиной впереди. Обворожительная, как всегда.

- Ты одна? — спросила начальница. - Садись тогда рядом. Думала, что сын придёт на праздник, а он, стервец такой, с молодёжью решил за город на шашлыки уехать. С ума эта молодёжь сошла, ещё снег везде, а им шашлыки…— о сыне она отзывалась особенно тепло.

- Большой он у вас?— спросила Роксана, заняв место.

- Да, только университет окончил. То ли физик, то ли программист. В общем, не знаю. — и Милана махнула рукой. - А у тебя двое?

- Да, Андрюша, ему двенадцать лет, и Алёна, ей скоро одиннадцать будет. Погодки. Андрюша себя ведёт по отношению к сестре, будто лет на десять её старше. — и Роксана улыбнулась.

- Настоящий мужчина! - Милана глянула на сидящих за столом. - Ну давайте же выпьем.

Народ поднял бокалы, чокнулись, поздравили ещё раз друг друга с праздником. Милана Сергеевна вернулась к разговору с Роксаной:

- А как твой бывший? Не скучаешь? Ты ещё в самом начале заявила, что он за тебя порвёт на части. — и с интересом посмотрела на собеседницу.

- Нет, не скучаю. У него другая семья. — взгляд стал задумчивым, но не грустным. - Наш брак пришёл к логическому завершению. Мы остались друзьями. А у вашего сына девушка есть?

- Была одна, вертихвостка, — и Милана махнула рукой. - Была да сплыла. Пока холост и одинок!

- Милана Сергеевна, так давайте его к нам! Мигом женим, — раздался смех с другой стороны.

- Не захотел. Говорит, что лучше с друзьями на морозе, чем в дом престарелых… Это он нас так называет. — и засмеялась.

В этот момент ведущий дал слово генеральному. Анатолий Николаевич поздравил всех и с Восьмым марта и днём рождения корпорации, сказал много тёплых слов, а в конце поблагодарил за поддержку и понимание свою супругу и при всех пригласил её на танец.

Милана Сергеевна кокетливо прошла к мужу. «Слон и Моська» — захихикали за столом. А Роксана подумала, что они очень красиво смотрятся: он огромный как гора в сером костюме, и она, доходившая ему едва до груди в розовом пиджачке с юбкой. Она казалась хрупкой по сравнению с мужем великаном. Ей вдруг в голову пришла мысль, что пока Крис не открыл бы рот, он тоже не остался бы без женского внимания. Нет, глупым он не был. Он был просто необразованным. Его любимые темы для общения: футбол, машины и сорта пива. Если кино, то боевики. Если чтение: то футбольное обозрение.

- Роксана Александровна, разрешите вас пригласить на танец, — раздался над ухом бархатный баритон.

Женщина почему-то вздрогнула. Подняла голову. Ну, конечно же, Казанова собственной персоной. После той звонкой оплеухи они не пересекались. Николай Михайлович, хотя он по возрасту больше подходил бы на просто Коля, уже взял её руку. Рука его, тёплая, мягкая, холеная, не то что у Криса или отца — краснодеревщиков. Хотела отказать, но не получилось. Внутри какой-то бесёнок прямо выпнул её со стула. Поднялась.

- Ах, какая женщина, какая женщина…— в ухо нашёптывал мужчина.

Роксана слегка увела голову в сторону. Дуновения в уши её раздражали.

- Николай Михайлович, приятная неожиданность. Я думала, что вы никогда не решитесь меня пригласить. — прервала свои ушные мучения.

- Я тогда не подумавши… — мужчина усмехнулся.

Роксана посмотрела в его синие как летнее небо глаза, скрывавшиеся за завесой длинных пушистых ресниц. Красавец, ничего не скажешь, красавец. Себе цену знает. С таким не стыдно на людях показаться. Жить с ним вряд ли хорошо, ибо будет больше в зеркало смотреться да марафет наводить, а для выхода пойдёт…

Танцевать с Казановой было приятно. Лёгкий аромат древесно-пряный с привкусом сладкого табака ощущался на кончике языка. Напряжение, царившее в начале танца, отступило. Николай не наглел: одна рука на талии, вторая на спине.

- Может, за наш столик? — и он показал в сторону стола руководства.

- Спасибо, но я среди своих. Так надёжнее, знаете ли… — улыбнулась.

- Хорошо, но пообещайте, что перед тем как сбегать, вы оставите для меня хрустальную туфельку, чтобы я мог вас найти. — его губы, тёплые и слегка влажные, коснулись её руки. По телу пробежала сладкая волна забытых ощущений.

- Не знаю, не знаю, как сложатся обстоятельства.

Николай проводил свою спутницу и вернулся на своё место. Закинул ногу за ногу. На нём был лёгкий свитер, из выреза которого выглядывал воротничок рубашки, вельветовые брюки цвета кобальта…

- Тоже у вас работает? — сосед по столу оценивающе осмотрел Роксану, которая в это время общалась с Миланой.

- Да, у тётки в отделе. Борзая очень. Хочу на место поставить. Прикинь, мне при всех врезала.

- Молодец, деваха! — сосед громко засмеялся.

- Да тише ты. Хочу поухаживать, а потом бросить… — и Николая сощурил глаза, склонив голову к левому плечу.

- Ну судя по её уверенной позе, она скорее тебя бросит. Яркая и уверенная. Это тебе не те малолетние ссыкухи, которые пачками в клубах западают. Оба на, а вот и наша Марианочка… Коля, тебе пришёл, сам знаешь, что, но не принц…

Коля повернул голову на высокую худую блондинку. Сразу вспомнился анекдот: «Зачем блондинки красят корни волос в чёрный цвет?»

- Милай, милай Николай!

- Ты чего здесь делаешь? Не знаешь, что детям вход запрещён.

За ярким макияжем сложно было определить возраст блондиночки. Худая, как жердь, с тонкими пальчиками, на которых было по колечку с бриллиантиком. Она вся блестела, как ёлка на новогоднем вечере.

- Папочка! — девушка подошла к мужчине, который сидел за другим концом стола.

- Марианна, что здесь делаешь? Это мероприятие для взрослых. — мужчина недовольно свёл брови.

Опять дочь пришла, куда её не приглашали. Ему совсем не хотелось видеть тридцати трёхлетнего Казанову и семнадцатилетнюю дочь вместе. Марианна взяла от матери всё: и красоту, и легкомысленность. Если хотите умных детей, не женитесь на красивых пустышках.

- Лёша, я позвала нашу девочку сюда. Милана сказала, что Дима должен быть, ну а мы, сам знаешь, не прочь породниться…

В ответ мужчина только махнул рукой. Вздохнул, подал руку жене и пригласил на танец, бросая на ходу дочери:

- Умоляю тебя, не позорь перед подчинёнными. — и, уже обратившись к Николаю: — Коля, будь другом, посмотри, чтобы она не напилась и ни к кому не приставала.

Коля проскрипел зубами, но возразить не посмел. Отец Марианны был первым замом его дяди. Он-то, хоть и числился в руководстве, так только департамента, и был всего-навсего племянником. Его отец был родным братом Анатолия Девяткина, президента компании, но в корпорации не работал. Самый обыкновенный хирург, владелец собственной небольшой клиникой.

Праздник удался! Роксана уже и забыла, когда вот так весело отдыхала. В её фирме народу было мало, праздник они устраивали обычно за городом, сняв домик. Конечно, тоже было весело: всё с семьями. Но иногда хотелось тусовки.

Взяла телефон, пошла в сторону лифтов, где было потише, набрала:

- Крис, как там Алёнка, уснула? Я скоро. Тебя, наверно, уже твоя Зульфия заждалась.

- Роксана, она не Зубейда, ни Зульфия, ни Гюльчитай. Она Зоя. Просто Зоя. Хорошо? Можешь веселиться, сколько душе угодно. Я ей сказал, что сегодня дежурный папа. Мы с Андрюшей важные проблемы обсуждаем… — и она услышала, как задним фоном звучала видеоигра, и голос Андрея: «Ну, папа, ты же проиграешь!»

- Ладно, как твоя тебя начнёт терзать, дай мне знать, я на такси приеду. Дети уже большие, полчаса одни побудут. Пока, Крис.

- А я думал, что ты меня ищешь… - Николай возник неожиданно, из-за спины. Что за дурацкая привычка подкрадываться незаметно. - И кто такой Крис? — спросил он.

В этот момент двери лифта разъехались, и Роксана сама не поняла, как оказалась внутри.

- Крис, это бывший муж, а мы куда едем? — спросила она, глядя, как мелькают огоньки на номерах этажей.

- В нумера. — пошлый взгляд Казановы уже раздевал её.

- Ладно, вы поезжайте, а в обратно. — и она потянулась к кнопкам, чтобы нажать на ближайший этаж и выскочить.

Но Николай перехватил её руку:

- Ну уж нет. Я заказал шампанское и фрукты! Ты будешь сидеть в кресле, а я у твоих ног тебе читать стихи… — ещё облизнуться осталось. - Я клянусь, что не трону тебя без твоего разрешения. Мне скандалы тоже не нужны…

- Что ж, поехали… Послушаю ваши стихи. — усмехнулась.

А в мозгу запульсировало желание очутиться в объятиях этого обворожительного мужчины. Но клетки разума тут же объявили блокаду: «Ты будешь всего ли одной из...» Желание попыталось возразить: «Так ведь давно уже ни с кем… Для здоровья надо бы...» Но клетки разума были неумолимы: «Ты хочешь славы очередной брошенки! Где твоя гордость, Роксана?» Вдруг гордость подняла голову и молча указала всем своё место…

Между полом и дверью есть секретный пассаж. С его помощью в спальню протискивается запах жареного хлеба, альт Алёнки, тенор Андрюшки и звон тарелок. Прекрасная музыка утра для превосходного настроения.

Роксана улыбнулась. Сладко потянулась. Каждая мышца тела с удовольствием напряглась. На ночном столике стоял огромный букет ярко-красных роз. Крис. Он всегда дарил ей на Восьмое марта такие розы. Вот и сейчас не забыл. Почему-то о бывшем муже подумалось с теплотой. Всё-таки не плохой он мужик, но гулящий…

Встала, посмотрела на себя в зеркало. Оттуда на неё глядело счастливое лицо с сияющими глазами.

-Как хорошо, хорошо, хорошо! — и она от удовольствия взъерошила на голове волосы.

Накинула халат. Тапочки надевать не стала, чтобы не засекли. На цыпочках пошла на кухню. В коридоре к ручкам, полочкам, гвоздикам были привязаны разноцветные воздушные шары. Она сама привила такую привычку детям: каждый праздник встречать с воздушными шарами. Обычными, не гелиевыми, которые надували сами.

Но появиться неожиданно на кухне не удалось. Андрюша первый увидел её:

- С Восьмым марта, мамочка! — радостно крикнул он. - Мы с Алёнкой и папой вчера тебе торт испекли, вот, попробуй! — его так и распирало от гордости.

На столе стоял симпатичный тортик, политый жидким шоколадом.

- Это на завтрак? — спросила женщина и обняла своих детей. - Какие вы у меня уже большие. Я скоро совсем обленюсь, вы всё делать будете…

Они сидели втроём на уютной кухне, пили терпкий чай, заваренный Алёнкой. Она не пожалела заварки, чтобы вкуснее было. Андрюша, как единственный представитель мужского пола, ничего не позволял своим женщинам делать. В итоге у каждой из них в тарелке оказалось по огромному куску торта.

- Ну что, куда-нибудь пойдём сегодня? — спросила она детей.

- Мам, — Андрюша потупил глаза.- Ты не обижайся, но мы с мальчишками из класса решили нашим девчонкам концерт устроить, а потом все вместе в кино… Мы все у Вани собираемся. Не обидишься?

Андрею повезло с классом: подобрались дружные ребята, которые были как мушкетёры «Один за всех и все за одного» и на проделки и на добрые дела.

- Иди, не обижусь… Андрюша, честно-честно не обижусь. Я тоже была девочкой, и мне тоже нравилось, когда мальчики нам показывали концерт… А ты, Алёнка? Со мной или тоже с подружками?

- С подружками, можно? — дочка хитренько улыбнулась.

- Можно, ну тогда и я тётю Риту приглашу в гости к нам, буду хвастать вашим тортиком.

Посмотрела в окно, как бегут по улице Андрюша и Алёнка: один налево, второй направо. Выйти — не выйти. Позвонила Рите, договорились, что сначала у Роксаны посидят, а потом сходят куда-нибудь. Звякнул телефон. СМС прилетело с незнакомого номера «Спасибо за вчерашний вечер. Не прихожу, потому что не приглашаешь...» и смайлик задумчивый, мол: «Ну так что же, приглашаешь?»

Улыбнулась, но откликаться не стала. Она номера не давала, взаимностью не отвечала. Да и что было-то вчера?

Николай, как обещал, усадил даму в кресло. Открыл шампанское, устроился у её ног и стал декламировать сначала Пушкина «Я вас любил», потом Высоцкого «Когда вода всемирного потопа...», перешёл на Рождественского «Всё начинается с любви...» Правда, когда он перешёл к Рождественскому, то встал, выставил ногу вперёд, выкинул руку и начал читать, слегка растягивая слова.

- Я и не знала, что ты классику любишь. — это было неожиданно услышать от тридцатилетнего мужчины стихи прошлых лет.

- Да я в лицее в литературный кружок ходил. Даже лучшим чтецом был.

Николай не раз уже в душе поблагодарил бабушку, представительницу русской классической интеллигенции, что она буквально шантажом заставляла внука заниматься в этом кружке. Красивый и холеный, он покорял женские сердца своей начитанностью, умением рассуждать о литературе. А уж когда читал стихи, то даже самые стойкие сдавали баррикады.

Он снова присел на ковёр к её ногам.

- Идёт бычок, качается… — подражая ребёнку, произносил мужчина, «шагая» указательным и средним пальцем по ноге от щиколотки вверх.

Когда его пальцы достигли колена и попытались «заглянуть» под юбку, рука Роксаны их накрыла:

- Теперь бычок может идти в обратную сторону. — и она встала.- С тобой замечательно, но хорошего помаленьку. Прости, мне надо к детям домой.

- Неужели я недостоин самого маленького поцелуйчика в качестве вознаграждения? — он потупил глаза.

Вид его был до такой степени уморительный, что женщина весело рассмеялась. А потом, как это делала в школе, приложила к своим губам палец, а потом этим пальцем коснулась его губ. Её женская интуиция подсказывала, что если она задержится, то закончится это не так, как планировала изначально. Желание попыталось снова давить на подсознание, но интуиция резко рявкнула. Желание заткнулось, но пообещало отомстить…

Не заметить любопытные взгляды было невозможно. Тем более что Николай при выходе из лифта попытался приобнять Роксану.

- Ты была с ним? — спросила Олечка, маленькая как кнопочка, голубоглазая стройняшка.

Роксана посмотрела задумчиво. Начинать отнекиваться? Пойдут слухи. Сказать правду? Тоже пойдут слухи… Какая разница, в конце концов. Она разведена, взрослая самодостаточная женщина.

- Была. Он классно читает стихи. — и улыбнулась.

- Стихи? Какие стихи? — недоумевала Олечка.

- Как какие? О любви. Рождественского. Я даже не подозревала, что он знает такие стихи…

- Кого? Кого? — понятно, с Олечкой разговаривать не о чем.

Воспоминания прервала очередная Смска и звонок в дверь. Роксана побежала открывать. На пороге стояла её подружка с детства Рита и…

- Роксана, вот, оказалось, что он тоже к тебе… Я не вовремя? — и Рита собралась сделать шаг назад.

- Рита, ты вовремя, а вот Николай Михайлович… Понимаешь, у нас сегодня мужчины с работы ездят по женщинам и дарят всем цветы. — и тут же переключилась на Николая, — Ой, Николай Михайлович, это было так любезно с вашей стороны, большое вам спасибо. — она протянула руку, выхватила цветы, и захлопнула дверь.

Рита недоумённо посмотрела на подругу.

- Ты чего так? Кто это?

- Так, дедушка Пихто, бабушка Никто. Проходи. Я уже открыла красное вино, чтобы оно насытилось воздухом…

Раздался звонок в дверь. Роксана сделала вид, что не слышит. Но трели продолжались: то в виде азбуки Морзе, потом футбольного скандирования, потом перешли в непрерывный длинный звон. Пожалела свои и Ритины уши и отключила звонок. Тогда в дверь стали стучать. Всё в том же порядке: азбука Морзе, футбольное скандирование...

- Да открой ему. Вроде приличный человек.

- Ага, под кличкой Казанова… Помнишь, я рассказывала? Я про него всякое слышала. Ещё тот бабник.

Но открыть пришлось под давлением недовольных соседей, которые повылезали на площадку и стали обещать вызвать полицию.

- Ты чего тарабанишь?

- Веришь, в туалет хочу, мочи нет. Ой, не могу терпеть! — и Николай нагло зашёл в квартиру. - Ты же не позволишь взрослому мужчине мочиться в подъезде. Прости, где здесь сортир? — при этом он снимал свой полушубок, ботинки, вешал шарф и шапку. – Ну что, девчонки, Восьмое марта будем отмечать?

Хозяйка квартиры, онемев от его наглости, только крутила головой и хватала ртом воздух. Нет, это возмутительно! Какой нахал! Класс! Разве в наши дни ещё остались мужчины, способные на безумные поступки! Нет, вы посмотрите на этого наглеца!

В её голове хаотично возникали мысли, одна противоречивее другой: восхищение, негодование, возбуждение, ярость!

- Будем! — радостно отозвалась Рита.

- Ты чего? — зашипела на неё Роксана. - У меня же дети. Дети не должны видеть, что к маме может прийти чужой мужчина. Они вообще не должны видеть чужих мужчин рядом с мамой.

- Я уйду, когда придут дети. Мы вместе уйдём, правда, как вас звать-величать? — и он галантно поцеловал руку Рите.

Николай оказался прекрасным собеседником. Недаром говорят, что женщина любит ушами. Вот как раз в приседании на уши он оказался чемпионом. Литературный кружок сделал своё дело. Мужчина одаривал вниманием и ту и другую.

Рита, в отличие от своей яркой подруги, была невзрачная, с русыми прямыми волосами. Носик — картошечкой, серые глаза, выступающие скулы. Спортсменка, она не имела пышных форм. Всё лаконично. Внимание Николая накрыло её оглушительной волной, и она начала в ней захлёбываться. Вроде он к Роксане пришёл, а сам незаметно то руки её коснётся, то ноги, то в глаза заглянет. Незначительные и ничего не значащие знаки внимания. А доброе слово, как говорят, и кошке понятно.

Роксана и замечала и не замечала одновременно. Ей хотелось крикнуть подруге: «Эй, осторожно, это игра! Он известный Казанова!», но она боялась, что подруга решит, что она ревнует… Да, она ревнует! Впервые в жизни она ревнует! Это её трофей!

Рита позвонила утром и сразу затараторила:

- Сашка-Роксашка! Слушай, какой он классный! Как он мне понравился…

- Стой, ты о ком? - Роксана ещё не вставала, и звонок подруги её разбудил.

- Ну как о ком? О Николае!

- Ты чего, того? – сон как рукой сняло.

- Да нет, конечно. Мы с ним гуляли под фонарями, и он мне читал стихи. Как он читает стихи! Мне никто ещё никогда их не читал… Какой мужчина.— и в трубку послышался вздох.

- А, стихи…- Роксана зевнула. - Он их всем, наверно, читает. О любви, наверное…

- Нет, вот послушай: «Опять дралась во дворе?

Ага, мама, но я не плакала...»

- Понятно. Рит, ты только не думай ничего, но он бабник. Имей в виду.

- Да он только о тебе и спрашивал… Но мне же можно помечтать, правда. Если он тебе не нужен, отдай его мне… От него дети, наверно, красивые будут…

- Бери, не нужен.

Рита отсоединилась. Роксана сбросила одеяло. Неприятный осадок просочился в горло. Нет, пусть даже и лучшая подруга. Да и ей, он, собственно говоря, не нужен, но всё равно неприятно… Нашёлся донжуан.

Первый после праздничный рабочий день начался как обычно: дамы сменили сапоги на туфли; спрятали тёплые штаны, оставшись в тоненьких колготочках; намарафетились; напшикались духами, причём каждая своими; полили цветы; вытерли влажной салфеткой столы; достали крУжки. Мужчины в этом время собрались в уголке, именуемом комнатой отдыха, где ждали, когда очаровательная офис-менеджер Катюша приведёт в готовность кофемашину, наполнит сахарницу, нарежет лимончик на тонкие пластинки. Между собой они обсуждали последний футбольный матч, или обновлённую версию видеоигры, или советовали товарищу, как прочистить фильтр в автомобиле. Здесь же вспоминались курьёзные случаи про машины, сцены из разбитной студенческой жизни или… Впрочем, это неважно. Должны же быть у мужчин свои мужские секреты.

Красивые и благоухающие представительницы женского пола дружно, разбившись по группкам, потянулись к кофемашине, чтобы перекинуться парой слов по работе с коллегами мужского пола, покрыться румянцем от непотребной шутки, потупить глазки от комплиментов… А также обсудить, куда сегодня сходить пообедать. В общем, трудовой коллектив морально готовился к началу дня.

Все эти незначительные мелочи создавали рабочий настрой. Обсудив пару самых свежих сплетен (да, да, мужчины ещё те сплетники) народ стал разбредаться по своим рабочим местам, где уже экраны мониторов от бездействия успели погаснуть. Пару щелчков по клавишам и каждый с серьёзным видом стал просматривать рабочую и личную почту, одноклассников, ВКонтакте и прочие необходимые атрибуты повседневной жизни. Примерно к десяти часам всё-таки в подсознание стала закрадываться мысль, что вроде как это не то, за что они получают свои кровно заработанные непосильным трудом.

Роксана до конца ещё не отошла от того времени, когда была руководителем своей фирмы, сплетничать у кофемашины не любила. К тому же она не знала и половины тех, кого обычно обсуждали. А зря. Иначе бы много интересного послушала в этот день и про себя, и про Николая. Понятно, что канделябры никто не держал, советов не давал, но почему бы не пофантазировать.

Настроение в неё было отличное. Девятое марта, который также был выходным днём, она провела с детьми: они сходили в театр на детский спектакль, потом посидели в кафе, где пообедали, полакомились десертом. А в завершение две женщины: Роксана и Алёнка пошли по магазинам «Шопинговаться», как они выразились. Андрей побежал домой, чтобы в тишине поиграть в видеоприставку. Вечером, перед ужином, достали Монополию. И перед сном поставили добрый старый детский фильм «Приключения Электроника». Немного поспорили по поводу породы собак. Алёнка просила эрдельтерьера, Андрей немецкую овчарку, а сама Роксана была бы не против какой-нибудь маленькой, типа длинношёрстной таксы или йорка. В общем, ничего такого не происходило, чтобы могло испортить праздник.

Итак, время приближалось к обеду. Коллеги, которые успели не только потрещать на разные темы, одним глазом пялились в рабочие программы, а другим - на часы, чтобы как по команде, ровно в двенадцать тридцать рвануть на обед. Животы потихоньку подвывали. Уши начинали сворачиваться от табачного воздержания…

Нет, не надо думать, что такая расслабленная обстановка в отделе была постоянно. Просто Милана Сергеевна отсутствовала. Контролировать некому. Срочной работы не наблюдалась.

Экран телефона загорелся и тут же погас, что говорило о поступившем сообщении. Роксана коснулась пальцами экрана. «Пообедаем?» — пришло с уже знакомого ей номера, который она так и не внесла в контакты. Отвечать не стала, но на душе потеплело. Улыбнулась. Экран снова сверкнул: «Жду тебя в Алатыре». Было приятно читать сообщения, где соблюдались правила: Алатырь с большой буквы, в конце предложения — точка. «Ну и жди». — мысленно подумала она.

Раздалась песня Dance monkey. Высветилась фотография Риты.

- Привет, ты чего звонишь? — спросила наша героиня.

- Пообедаем вместе? Я сейчас в вашем районе. — ответила подруга.

- Вы, что, сговорились, что ли?

- С кем?

- Сама знаешь, с кем. Ладно, давай сходим в «Красную хату». — ответила Роксана.

- Давай лучше в «Хаш». Я уже сижу здесь. Жду… — и Рита отсоединилась.

Интуиция зашевелилась, но голодный желудок перебил её слабый голосок своим жалобным урчанием. А тут ещё сосавшее всё утро под ложечкой желание заскребло. И сколько разум не пытался заглушить нестройный хор подзуживающих голосов, ничего из этого не вышло.

Роксана, натянув на ноги сапожки, надев модное длинное чёрное пальто, накинув на рыжие локоны капюшон, отороченный мехом, уже спешила навстречу подруге и приключениям.

Кафе встречало ароматом жареного мяса, негромкой мелодией мужского хора, зеленью напольных кадок и журчанием искусственного водопада.

Сдала на входе пальто, осмотрела критическим взглядом себя и уверенно вошла в зал. Первым, кого она увидела, был Николай. Он сидел спиной к входу. Её взгляд больно ударил его в затылок, он вздрогнул, повернул голову и улыбнулся. Роксана же перевела глаза на Риту и, казалось, хотела её сжечь на месте.

Весь обед Рита поглядывала на подругу как нашкодивший котёнок. Наша героиня не могла не заметить ни новой причёски подружки, ни наложенного профессиональным визажистом макияжа, ни наращённых красивых ногтей. Вечно серая мышка сияла как начищенный сапог и выглядела сногсшибательно. Велика сила мужского внимания способна из замухрышки создать королеву!

«Хаш» ресторан качественной грузинской кухни. Официанты – не молоденькие мальчики и девочки, а тридцати-сорокалетние мужчины, одетые в национальные костюмы, выглядели импозантно. И никому бы в голову не могло небрежно кинуть: «Эй, официант...» Они важно подходили к клиентам, внимательно слушали, давали дельные советы. Говорят, что их специально отбирали и обучали. Ещё Эмиль Золя сказал, что, привлекая женщин, привлекаешь деньги города. Видимо, это правило хорошо усвоил директор ресторана, ибо дамы действительно шли сюда не только за едой, но и чтобы перекинуться парой слов со статным, накаченным, уверенным мужчиной. Леди любят, когда за ними ухаживают. А эти официанты не прислуживали, а именно ухаживали за своими клиентами, дарили комплименты, рассыпали улыбки.

«Ну что же, если появление Николая столько положительно повлияло на Риту, то скажем ему спасибо за это...»

- Роксана, Николай нас с тобой приглашает в художественную галерею.— прощебетала подружка, показывая всем видом, что они с Николаем уже больше, чем просто знакомые. Они уже почти друзья.

- Куда, куда? — чуть не подавилась Роксана. - На выставке Ван Гога я лучший экспонат. — пропела она знаменитые слова группы «Ленинград».

- На вернисаж. — чуть томно произнёс Николай. - Роксана Александровна, будет открытие выставки, и у меня есть три пригласительных: на меня и родителей. Родители не пойдут, и вот я подумал…

- Ага, два билета в цирк…— усмехнулась она. - Вы знаете, я не знаток и не любитель картин. Давайте без меня. Тем более что у меня дети.

- А на открытии выставки совсем необязательно разбираться в искусстве. Там будут нужные люди. Вы говорили, что у вашего папы своя мебельная фирма. Там будет много богатых людей, которые любят эксклюзивные вещи… — змей искуситель только раздвоенный язык не показал, но уже вовсю жалил.

Время бежит неумолимо. Обед плавно подошёл к концу. Рита побежала на метро, торопилась на работу. За ней тянулся шлейф цветочного аромата. Попадавшиеся навстречу мужчины поворачивали голову в сторону бывшей спортсменки.

Роксана попыталась сбежать от Николая, но он успел перехватить её за локоть:

- Ты куда? Я не закончил стихи читать. После работы встретимся? — он смотрел ей прямо в глаза. И от этого взгляда по телу разбегались электрические заряды.

- Нет, мне домой надо. Простите, Николай Михайлович. — уверенная женщина, это вам не девятнадцатилетняя влюблённая дурочка или дерзкая девчонка. Ни слова кокетства. Констатация факта: мне надо домой. Не игра, не попытка раззадорить. Надо домой и точка.

- Значит, нет? — глаза с прищуром. Видно, мозговые извилины начинают шевелиться, обдумывать тактику. - Ладно, пойдём на работу. Я что-нибудь придумаю…— и улыбнулся. Хитро, но пока без жажды мести. Играется. Сразу видно.

Разумеется, есть такое понятие, как закон подлости. Как раз, когда Роксана и Николай подходили к подъезду, произошло одновременно несколько событий.

Во-первых, на крыльце стояла офис-менеджер Катюша и разговаривала с Олечкой, известной болтушкой и разносчицей необходимой информации. Нет, Олечка сплетницей не была. Она просто умела донести до максимально большого круга людей то, что те хотели знать.

Во-вторых, подтаявший снег схватился льдом, потом опять подтаял, потом снова покрылся ледяной корочкой. Вот на таком буквально крошечном глянцевом кусочке дороги Роксана имела несчастье поскользнуться. И как вы думаете, кто не дал ей упасть и порвать тонкие с блеском колготки? Ну, конечно же, Николай вовремя сообразил и подхватил женщину.

- Теперь, Роксана Александровна, вы моя должница. — он улыбнулся, и, не выпуская её из своих объятий, помог подняться на крыльцо. - Как дела, красавицы? — спросил он у Катюши и Олечки. - А Милана Сергеевна на месте?

- Её сегодня не было. — ответили хором женщины.

- Николай Михайлович, документы вам готовы. Можете их забрать. Роксана Александровна подписала у Миланы Сергеевны отчёт ещё перед праздником. Курьер сегодня принёс последнюю фактуру. Так что весь пакет готов. - Катюша изящным жестом поправила чёрные наращённые волосы. И, нырнув под руку Николая, прошла в здание. Ей удалось зайти одновременно с ним в лифт. - Вы сейчас к нам зайдёте?

Николай деланным жестом взглянул на дорогие часы:

- Нет, Катюша, у меня сейчас срочное дело. Я попозже или зайду, или попрошу кого-нибудь мне поднести документы.— а в голове уже созрел план.

Весенняя капель зазвучала после обеда веселее. Сосульки за окном переливались как чистой воды бриллианты. На столе в изящной белой вазочке с расписными цветочками распустила свои серёжки верба. Подперев подбородок кулаком, Роксана, сама того не замечая, предалась мыслям, смысл которых уловить было сложно. Но они были лёгкие, как бабочки, и приятные, как морской бриз. Взгляд задумчиво переместился за окно. На губах застыла улыбка. Спроси, о чём она думает, вряд ли бы она поняла вопрос.

«Папа у Васи силён в математике...» запел телефон. Роксана вздрогнула, непонимающе посмотрела на экран.

- Привет, Крис! Спасибо за розы. — в офисе стояла послеобеденная сонная тишина. Её слова услышали сразу все. Олечка тут же навострила ушки на макушке. Это что ещё за Крис, которого Роксана так тщательно прятала? - Хорошо, а во сколько ты хочешь поехать? Ладно, я тогда сбегу с работы часиков в пять. Заберёшь меня от офиса? Привет своей Гюльчитай. — не могла не съязвить напоследок женщина.

В этот момент раздалась звонкая трель, извещавшая о том, что ожил и рабочий телефон. Катюша с кем-то быстро переговорила. Встала, зацокала каблучками, сбросила аллюр около стола Роксаны:

- Роксана Александровна, Николай Михайлович, — «Николай Михайлович» было подчёркнуто нарочито громко, — Просит вас лично, — «Лично» тоже было выделено. Катюша видела, как взоры коллег были обращены к столу Роксаны. И теперь уже можно было не выделять слова. - Принести ему ваш отчёт со всем пакетом документов. Он хочет, пока есть время, его сразу посмотреть. — и она положила увесистый пакет на стол.

- Хочет, отнесём. - Роксана улыбнулась, поднялась, взяла под руку Катюшку, вышла с ней в коридор. - Катюша, минут через десять, после того как скроюсь в лифте, найди любой предлог, чтобы я смогла оттуда уйти. Ты же это умеешь. — и она одобряюще улыбнулась офис-менеджеру.

- Роксана Александровна, — перешла на шепоток Катюшка, — Воспользуйтесь ситуацией. Он сейчас к вам благоволит. Может помочь по карьерной лестнице. У нас так Кристина раз-раз и в дамки. Теперь начальник отдела логистики. Сама ничего в логистике не понимает, но зато начальник.

- Спасибо за совет, Катюша, но не хочется. Я уже была начальником. Ну мы договорились?— и Роксана скрылась за дверцами лифта.

Секретарь Николая Михайловича вопреки всем ожиданиям была дамой в возрасте. Казалось, что она родилась на этой должности: у неё всё было в идеальном порядке. Она не забывала и не упускала ни единой мелочи. Пунктуальная до секунды, она требовала этого и от других. Её любили и боялись, ненавидели и восхищались. Она умела с полувзгляда определить, зачем визитёр пришёл к шефу. Таких секретарей ценят, как специалистов, на них молятся как на икону. Нонна Павловна перевидала всяких на посту начальника департамента. Она сама могла бы давно им стать, ибо в делах разбиралась не хуже, а порой и лучше. Именно она печатала все деловые письма, не под диктовку. Николая Михайловича внерабочей обстановки она называла по-родственному: «Николенька». Никогда не лезла к нему в постель и не обсуждала его похождения. Но иногда предостерегала, как, например, это было с Марианной. Создавалось впечатление, что Нонна Ивановна сканировала лиц женского пола на предмет соотношения ума и притязаний. У неё был ещё один ценный дар: в её голове уместилась картотека всех личных дел сотрудников центрального здания холдинга.

То, что про Николая стали поговаривать, что он пытается поухаживать за Роксаной, она знала. И даже сама лично выбирала букет, которые он вручил рыжеволосой красавице на Восьмое марта. Роксана была ему не по зубам, это она тоже понимала, и ей было жаль «мальчика», которому эта рыжая бестия обязательно разобьёт сердце. Ей не жалко было дурочек, которые, польстившись на его внешность и родственные связи, сами прыгали к нему в постель, но эта лиса была совсем из другого леса.

Поэтому когда Роксана зашла в приёмную, Нонна Ивановна бросила на неё неодобрительный взгляд.

- Добрый день, мне передали, что Николай Михайлович ждёт отчёт. - Роксана держалась свободно, однако лёгкое волнение охватило её. Это не укрылось от профессионального взгляда Нонны Ивановны.

- Добрый день, Роксана Александровна. Николая Михайловича срочно вызвали наверх. Оставьте отчёт, я передам. — не осталось незамеченным и облегчённый вздох рыжеволосой красавицы. Нет, зря Николенька завёл игру с ней. Сам же и попадётся в сети этой плутовки.

Роксана положила пакет на стойку и собралась уходить, но Нонна Ивановна, которая в это время с кем-то разговаривала по телефону, показала ей глазами, чтобы та осталась.

- Роксана Александровна, — обратилась Нонна Ивановна после того, как закончила разговаривать, — вас просят подняться к Смирнову.

Просят так просят. Алексей Александрович Смирнов был заместителем начальника корпорации, папа той самой незабвенной Марианны.

- А вы не спрашиваете зачем?— остановил Роксану вопрос секретаря.

- А вы знаете? — повернулась женщина.

- Знаю. Вернее, предполагаю. Я здесь да-а-авно работаю. У нас в департаменте освобождается место начальника отдела, думаю, его хотят предложить вам.— и замерла, наблюдая за реакцией «лисы».

Роксана неожиданно для себя вспыхнула:

- Логистики? — усмехнулась.

- Нет, не логистики. Видимо, вам уже успели насплетничать. Сертификации готовой экспортной продукции. Ну идите, вас ждёт начальство. Не надо его заставлять нервничать. - Нонна Ивановна улыбнулась. Её удовлетворила реакция женщины. Она не ошиблась. Эта не станет плясать под дудочку Николаши. - Роксана Александровна, соглашайтесь. Вы сможете. — и женщина ободряюще кивнула.

В большом, просторном кабинете кроме его владельца: поджарого мужчины средних лет, сидели Милана Сергеевна и Николай Михайлович. Роксана заняла место рядом с начальницей.

Как и предполагала секретарь, нашей героине был предложен пост руководителя отдела Сертификации. А это означало, что теперь она должна будет подчиняться Николаю Михайловичу  непосредственно. Роксана не то чтобы совсем была против поста начальника, но вот находится в прямом подчинении у мужчины, который на тебя имеет виды… Ну как-то уж совсем не хочется.

- Роксана Александровна. Я понимаю, что для вас это неожиданно. Но мне некого ставить. Милана Сергеевна сказала, что вы очень хороший работник. Тем более что у вас есть опыт руководства, фирма ваша процветала. Не говорите сразу «Нет», я предлагаю вам компромисс: три месяца в качестве исполняющего обязанности. А потом решим. Получится, значит, утвердим. Не получится, вернётесь в отдел Миланы Сергеевны или в другое место. - Смирнов улыбнулся. И в этой улыбке было что-то мягкое, приятное и ободряющее. Видя, что женщина не отвечает, он решил брать быка за рога: — Вот и прекрасно. Завтра можете приступать к своим обязанностям. Милана Сергеевна, вы сейчас примите дела у Акатьевой и на сегодня можете отпускать домой.

Весть о назначении летела впереди самой Роксаны. Поэтому когда она пришла в свой отдел и стала собирать вещи, к ней подошла Олечка и самым невинным голоском спросила:

- Что, к Николаше поближе?

- Нет, от тебя подальше. — парировала Роксана. Обидно, стало очень обидно. Говорят, что честь женщины зависит не от количества мужчин, побывавших в её постели, а от длины сплетен. - Завидуешь? Завидуй молча.

- Вот ещё. — хмыкнула Олечка. - Только надоешь ты ему быстро. Казанова у нас ветреный: поматросит да и бросит.

- Ну и бросит, зато я при должности останусь, а ты при своих домыслах…

Перепалку прервала Милана Сергеевна, которая появилась неожиданно в офисе. Она пригласила Роксану к себе в кабинет.

Дела сданы, стол освобождён, личные вещи сложены в коробку. Она заберёт их завтра. Роксана печальным взглядом окинула своё бывшее рабочее место. С девчонками она так и не сдружилась. Но и не ссорилась. Была со всеми ровной. Она знала точно, что обратно не вернётся ни при каких обстоятельствах. Ещё не хватало себя брошенкой выставлять.

«Папа у Васи силён в математике...» — запел телефон.

- Да, Крис. Сейчас иду. - Роксана подхватила сумочку. - Всем пока. Как обустроюсь на новом месте, заходите в гости… — и вышла вон.

На крыльце столкнулась с Николаем Михайловичем, который стоял вместе с Олечкой и Катюшей.

- Роксана… Александровна, — окликнул он. Подошёл. По-хозяйски положил руку на талию. - До завтра! У Нонны Ивановны получите ключи, а потом я вас представлю вашим подчинённым. — и сбавив тон до полушёпота, добавил: — Вечером отметим назначение?

- Роксана, тебя долго ждать? — раздалось с дороги.

- Бегу, Крис! — крикнула в ответ. - Вы ручки-то уберите. Не имейте привычку меня трогать. — нахально улыбнулась Николаю.

Олечка и Катенька застыли в немом молчании, глядя на ладную фигуру Криса. Красивый до невозможности мужчина. Стильно одетый. Машина, конечно, не последняя крутая модель, но и не «Запорожец» советских времён.

- Кто это? — спросили они друг у друга.

- Судя по имени, её бывший муж. — ответила им, выходившая из здания Милана Сергеевна. - Если она ушла от такого мужчины… То тебе, Николай, остаётся только подтереть слюни. Этот орешек не для тебя. Ты посмотри на него… — они смотрели, как Крис подал руку своей бывшей жене, как открыл дверцу. Посадил в машину. А потом он бросил взгляд на крыльцо. И если бы взглядом можно было взорвать, он бы уничтожил Николая. - Он точно за неё тебя порвёт.

- Не порвёт… — процедил сквозь зубы Казанова. - У него кишка тонка. Это только оболочка. У него за спиной даже техникума нет. Так, работяга. А она женщина умная, интеллигентная. Тем интереснее будет её завоёвывать. — посмотрел вслед отъезжающей машине.

Автомобиль плавно тронулся. Ничто не передавало волнение водителя.

- Роксана, кто этот воздыхатель, который так упоительно на тебя зырился? — спросил наконец Крис, когда они выехали за город. Здесь можно было расслабиться: ни пешеходов, ни перекрёстков. Да и в это время трасса не особо загружена.

- Мой новый начальник. — усмехнулась. - Меня руководителем отдела к нему в департамент назначили. А тебе-то не всё равно, кто и как на меня смотрит? Ты за своей Шахерезадой смотри, а меня оставь.

- Я за тебя несу ответственность. И мне не всё равно. — ответил Крис на полном серьёзе.

- Ой, султан нашёлся. Тебе напомнить, что ты бывший?

- Ты — мать моих детей, и мне не всё равно, кто и как на тебя смотрит.— повторил мужчина,— Я не хочу, чтобы дети страдали.

Руки сжали руль так, что побелели костяшки. Но почти мгновенно ослабил хватку. Бывший… Да как она понять не может, что на стороне всего лишь мимолётное увлечение, увы, с неожиданным исходом.

- Слушай сюда, отец моих детей. Тебе раньше надо было думать, когда лез на всё, что шевелится. Резинками пользоваться не научился? Сколько ещё таких Борисиков появиться на свет? Ты, наверно, идёшь по улице и раздаёшь детям конфетки, в надежде, что и твоим достанется. А? Любвеобильный ты мой.

От волнения у Роксаны даже щёки покраснели. Да как он смеет ей указывать. Он, который нагулял. Да, знала, что погуливает. Но не до такой же степени! Лучше бы учиться пошёл в техникум, а не в койку к клиентке.

- Роксана, — голос Криса зазвучал бархатными угрожающими нотками. - А тебе напомнить, сколько раз ты меня бортавала: то она устала, то голова болит, то времени нет? Я, между прочим, здоровый мужик, и мне секс нужен не раз в месяц. — успокоился, взял себя в руки, стал говорить спокойнее, но не юлил, не извинялся. - Тебе хотелось во всём преуспеть: отличницей привыкла быть, перфекционистка хренова. И дома идеальная чистота, и кушанья — пальчики оближешь, и в отчётах ни одна налоговая не подкопается, и мать идеальная… А я?.. Я тебе предлагал взять помощницу по дому, полуфабрикаты купить, так ведь ты отказалась. Я предлагал детям дать самостоятельность, так ведь тебе контролировать всё надо… Ты-то сама можешь вспомнить, когда у нас последний раз было?

- Всё, Крис, останови! Я такая плохая, что поделаешь? О чём с тобой говорить можно? О футболе, пиве и машинах? Ты даже в техникум не стал поступать. Мне скучно с тобой. Какая от тебя помощь? Да, пока маленькие были, ты купал их, гулял с ними, а как выросли? Крис, я выхожу… — и Роксана в порыве потянула на себя ручку.

Он резко прижал машину к обочине. Остановил. Повернулся к Роксане. В глазах сверкнула бесячая искра. И он, ни слова не говоря, вдруг резко наклонился над своей бывшей и впился губами в её уста.

Роксана сначала впала в ступор, потом попыталась сопротивляться, но постепенно желание всех послало на фиг и овладело женщиной. Она запустила руки в волосы бывшего мужа. Её язык встретился с его, и их снова уносило на волне блаженства. Только губы к губам, только руки в волосах. Его запах и её сплелись косичкой. Всё осталось вдалеке. Только он и она. Сладостная волна заполняла каждую клеточку тела, будто два пазла сошлись, будто созданы друг для друга.

Он прервал поцелуй, понимая, что ему нужно больше. Но не отстранился, так и остался нависать, смотрел не отрываясь. Глаза в глаза. И от этого взгляда дух захватывало.

- Роксана, давай всё начнём сначала.

Она оправилась, провела языком по горящим губам, приложила ладошки к пылающим щекам. Открыла дверцу, вышла на обочину. Вдохнула в себя морозный мартовский воздух. Крис подошёл, обнял со спины: «Я дурак был, понимаешь, дурак. Я только тебя люблю, одну тебя. Ну вот такая я свинья, люблю тебя, а сплю с другой».

- Крис, хватит. — она повернулась резко. Её макушка ударила ему в подбородок. От неожиданности он прикусил язык. Во рту появился вкус железа. - Хватит, — повторила она более спокойно. - Ничего уже не вернёшь. Скучно мне с тобой. Понимаешь? Скучно. Да, ты добрый, хороший, заботливый. Но с тобой даже поговорить не о чем. Переросли мы наши отношения. Ты со мной, как отец с дочкой. А я выросла. Понимаешь? Выросла. Девочке хочется стать взрослой. И Бориску ты куда денешь? Кстати, а чего ты свою Зубейду не взял с собой к матери?

- Поехали, мне вечером надо вернуться. Да и тебе тоже, а то Алёнка боится дома, когда взрослых нет. — они вернулись в машину, Крис вырулил на дорогу. - Ты же знаешь, что мать не нашла общий язык с Зоей, — продолжил он. - Даже заставила сделать тест на отцовство…

- Ты серьёзно? — и Роксана закатилась хохотом. - Крис, да от тебя выгоднее иметь ребёнка, чем алименты. Ребёнок, по крайней мере, красивый будет, а алиментов с Гулькин нос…

В город детства они заехали, когда уже зажглись вечерние огни. Голубые сумерки укрывали дома, а крепчавший морозец загонял прохожих в тепло.

Женщина зашла в родной подъезд. Старая «хрущёвка» с порога приняла забытым уютом, которого сейчас не встретишь в новых крутых домах: лёгкий запах выпечки, плетёные половички около дверей, цветы на подоконниках лестничных пролётов… В подъезде остались одни старики. А когда-то иметь такую квартиру было мечтой.

Родители жили на четвёртом этаже. Роксана, как в детстве, прыгая через ступеньку, быстро добралась до знакомого порога. Позвонила. Послушала неизменное «динь-дон». За дверью раздались шаркающие шаги мамы. И вместе с мамой на неё обрушился аромат булочек с корицей.

- Доченька! Заходи. Случилось что? Надолго? — хлопотала матушка. По-прежнему красивая. По лицу разбегались лучики от счастливой улыбки.

- Да нет, Крис поехал Василисе помогать, сказал часа на полтора, вот и меня с собой захватил.

Не успели зайти, как следом ввалил отец.

- А когда внуков привезёшь? Роксана, тебе не стыдно? Час езды на машине, а Нюша своих внуков, которые живут в Германии, видит чаще, чем мы с матерью. Чем мы тебе не угодили?

- Каюсь, каюсь! Скоро каникулы, я вам их привезу. Меня начальником отдела назначили…

Отец неодобрительно посмотрел и пробурчал: «От чего ушла, к тому и пришла. Опять ни детей видеть не будешь, ни личную жизнь не устроишь. Такого парня упустила».

Роксана подошла к отцу, обняла за шею, как в детстве, поцеловала в щеку. «Па, пошли, я гляну твои отчёты, чтобы ты второй раз не пролетел…».

Освободили стол на кухне, разложили бумаги. Полина отошла, села в сторонке, чтобы не мешать деловым людям разбираться. Взяла в руки вязку. Она была в этом деле большая мастерица.

- Дочка, — вдруг прервала деловую беседу мать, — Забыла сказать. Моя сестра Ольга свою Аню хочет в город отправить учиться. Ты можешь девочку на время подготовки к экзаменам приютить? А потом она в общежитие перейдёт, ну или квартиру ей снимут. Мать боится первое время одну её в городе оставлять. Сама знаешь, Анна в нашу породу пошла, красивая. Да слишком молодая ещё. Обманет кто…

Роксана улыбнулась, вспомнив свою любимицу. Анюта с детства любопытной была, всё хотела знать. Ещё в школе программированием увлеклась и даже какой-то конкурс выиграла. Правда, зазнаистая особа оказалась. Знала о своей красоте, вот и крутила хвостом перед парнями. Но одно дело - деревня, а другое город…