Кукольник

Часть 1 Маленький городок.

Наши дни.

Темной ночью трасса выглядела пустынной и странной. Свежий воздух врывался через приоткрытое окно автобуса, теребил волосы, заставляя их путаться и лезть в глаза и рот. Девушка раздраженно достала из сумки ярко-розовую резинку с толстыми плетеными боками и собрала волосы в неаккуратный хвост. Кудрявые пряди все равно норовили выбиться.

— Наташка, ты чего не спишь? — проворчал парень, дремавший рядом. — Все время дергаешься, спать не даешь.

Он устроился поудобнее, опустив ноги под сиденье впереди.

— Как ты можешь спать в такой позе? Неудобно ведь, — ответила девушка, пригладив светлые локоны и заправив их за аккуратные ушки. Она снова посмотрела в окно. Дорога уходила вдаль, скрываясь в ночной дымке. Мимо мелькали поля, раскрашенные в яркие цвета. Узкие речки, причудливые деревья — всё это вызывало у Наташи воспоминания.

Она думала о матери. Та была против этой поездки. Очень не хотела отпускать дочь в такое странное путешествие — «круиз на автобусе по необычным городкам Европы», как она его называла.

Наташе стало грустно. Но не из-за того, что мама была против. Просто она всегда мечтала о таких приключениях. И вот теперь мечты наконец-то сбывались.

Что могло значить это название? Необычные города? Ну что в них может быть необычного? Мать Наташи выкрикнула ей вслед, когда та выбегала из квартиры с собранным чемоданчиком и сумочкой, полной документов: «Что тебе в России городов мало? Зачем тебе эта Европа?» Но Наташа уже не слышала. Она сбежала по лестнице, повисла на шее у Дениса, чмокнула его в нос и закинула чемоданчик в машину.

Дальше всё было как в тумане. Самолёт. Встреча с друзьями на автовокзале. Автобус мчался по чужим дорогам в неизвестность. Что за города были по пути? Какие люди их окружали? Наташа чувствовала себя неуютно среди них. Она понимала, что мама, возможно, была права насчёт этой поездки. Наташа не знала иностранных языков, её английский был на уровне неполного школьного. Она могла связать пару слов лишь с помощью переводчика в телефоне, но это было неудобно.

Денис же, напротив, хорошо владел английским. Он общался с иностранцами, объяснялся с ними, они даже отвечали на его вопросы. Иногда смеялись над его произношением и акцентом. Наташа закрыла глаза, вздохнула и прижала сумку к себе. Редкие огоньки проезжающих машин вспыхивали перед глазами, наполняя её сон странными картинами.

— Эй! — громкий голос и тряска привели Наташу в чувство. Она открыла глаза. — Просыпайся, соня. Мы в городе. — Это был её парень, как было принято у нынешней молодежи по-модному называть «бойфрендом». Мама всегда смеялась над этим словом. Наташа опустила голову, загрустила. Ей было стыдно, что она обидела маму перед отъездом, даже не попрощалась. Но Денис быстро вернул ей хорошее настроение. — У нас два часа, чтобы прогуляться.

— А что за город? — спросила Наташа, выбираясь из автобуса. – Как называется?

— Twilight land, — сказал один из друзей Дениса, показывая на большую деревянную табличку на старом здании. — «Добро пожаловать в сумеречный край», — перевел он надпись и, усмехнувшись, достал карту из сумки. Принялся её внимательно изучать, хмыкать и морщиться.

— Витька? Ты что, в карту уставился? — к нему подошел высокий светловолосый парень с голубыми глазами. Рядом с ним стояла симпатичная девушка, очень похожая на него, что свидетельствовало о том, что они брат и сестра.

— Не помню, чтобы в маршруте автобуса это поселение было указано, — хмыкнул Витька, снова пробежав пальцем по карте, которая показывала трассу их автобуса. Он поспешил обратно к автобусу, надеясь найти водителя и гида, чтобы узнать настоящий маршрут. Почему этого города нет на карте?

— Эй, товарищ! — крикнул он по-русски водителю, который, с чемоданчиком инструментов в руках, копался в боковой панели автобуса, пытаясь устранить поломку.

— Пойду-ка я помогу Витьку поговорить с водителем. А то так он долго будет узнавать, что и к чему. Ты же знаешь Витьку, как нервничать начинает, так вообще у него всё из головы вылетает. — Денис мягко погладил Наташу по плечу, давая понять, что скоро вернётся и ей не стоит скучать. Затем он пошёл за Витькой, который уже допрашивал водителя и гида, пойманного им в соседнем киоске за покупкой сигарет и газировки.

В итоге выяснилось, что эта остановка не была запланирована. Она стала вынужденной из-за мелкой птицы, попавшей в радиаторную решётку. Птица повредила проводку, и автобус больше не мог ехать. Первоначально предполагалось, что они пробудут здесь два часа. Но только после того, как водитель осмотрел систему, он понял, что поломка серьёзнее, чем казалось.

Теперь им нужно было ждать электрика. Но по странному стечению обстоятельств его не оказалось в городе. Он уехал в другой город, который находится далеко отсюда. И вернуться он должен только утром следующего дня.

— И что теперь делать будем? — протянула мурлыкающим, нежным голосом блондиночка.

— Ну что, Катюш, — ответил Витька, стараясь скрыть неуверенность. Он наблюдал, как пассажиры автобуса забирали вещи из багажника и направлялись в город в поисках гостиницы. — Думаю, нам стоит пойти тем же путем, — он кивнул в сторону уходящих людей. — Заберем свои вещи и поищем место для ночлега. Может, здесь есть гостиница или что-то подобное. Хостел подойдет, если ничего другого не найдем.

Витька снова взглянул на водителя, который, собрав инструменты, забирался в автобус и сверял данные пассажиров с гидом. Рядом с гидом стоял Антон – высокий светловолосый парень с голубыми глазами. Он оживленно общался с гидом, тыкая пальцем в его книжку и указывая на номера телефонов и данные своих друзей.

Гид сообщил, что, как только автобус отремонтируют, они свяжутся с пассажирами и сообщат время отправления. Антон вернулся к друзьям с приятной новостью. Теперь можно было заняться поиском гостиницы или хостела.

Долго блуждать по городу, к счастью, не пришлось. И нашей компании достаточно было тупо следовать за вереницей таких же бедолаг-пассажиров, как и они. Номер тоже снять удалось. Правда, один на всех, так как все свободные комнаты уже успели занять более ушлые и пронырливые граждане. К тому же Витька не сразу сообразил уточнить о наличии свободных комнат, а просто попросил номер на ночь.

Номер был удобным, несмотря на четыре кровати, стоящие друг напротив друга с подголовниками у стены. У каждой кровати были маленькие тумбочки с белыми светильниками на керамической подставке. По обеим сторонам от двери стояли узкие шкафчики.

Главным украшением номера было большое окно, из которого открывался вид на центральную площадь маленького городка. Парни сразу легли на кровати, не снимая обуви, чтобы провести день за играми на телефоне.

Катя вышла из туалета, достала из рюкзака кофточку цвета топлёного молока, сложила руки на груди и подошла к окну. Она оглядела площадь и, резко обернувшись, громко спросила: «И что? Вы собираетесь весь день бездельничать?»

— А что? — спросил брат, приподнявшись на локтях и опираясь спиной о мягкий матрас. — Ты еще какие-то занятия знаешь?

— Конечно, знаю! — Она быстро провела языком по зубам. — На улице замечательная погода: солнце, тепло. Это во-первых, — она подняла указательный палец и слегка им помахала. — А во-вторых, мы же поехали в тур не для того, чтобы сидеть в гостинице, а чтобы увидеть новые, интересные города. Пойдем погуляем, посмотрим, что тут интересного.

— А что? Хорошее предложение. — сказала Наташа и повесила на плечо свою сумочку. — Я за!

— Ну раз девчонки за, то и я тоже за! — Антон поднялся с кровати и убрал телефон в задний широкий карман своих штанов.

— Тоха. Ты знаешь, кто ты? — спросил Витька, неохотно поднимаясь с кровати и убирая телефон в карман. — Ты подкаблучник. Девочки захотели, и ты побежал исполнять их желания. Ишь ты, дамский угодник выискался!

Антон пожал плечами и развел руками.  
— Ну извини! — протянул он. — Сестра старше меня всего на пять минут, так что я привык её слушать. Если хочешь, оставайся в номере.

— Вот еще! – недовольно протянул Витька, осознавая, что Денис тоже собирается на улицу. – Нет, я один в номере не останусь. Пойду с вами!

— Боишься, что ли? — Катя тихо засмеялась, прикрыв рот рукой. Казалось, этот жест должен был скрыть насмешку над молодым человеком.

— Я ничего не боюсь! — уверенно сказал Витька и вышел из комнаты первым. — Ну что стоите? Чего ждёте? Особого приглашения? — с лёгкой насмешкой добавил он. Компания рассмеялась и последовала за ним. Антон закрыл дверь, дважды повернул ключ в замке и спрятал его в нагрудный карман льняной рубашки бежевого цвета. Рубашка была свободного кроя и идеально сочеталась с белоснежной футболкой, которая подчеркивала его стройное и подтянутое тело. Синие джинсы с низкой талией удерживал коричневый кожаный ремень с блестящей круглой бляхой. На ногах у Антона были белые кроссовки, которые выглядели как новые. Среди всей компании он выделялся своим стилем одежды. Витька и Денис были одеты почти одинаково: тёмные шаровары и свободные футболки. Но у Витьки ещё торчали в разные стороны каштановые волосы, которые он почему-то отращивал, хотя многие знакомые утверждали, что это ему не идёт.

Так же и девчонки. Вот взять, к примеру, Катю.

Катя была копией брата. Возможно, это связано с тем, что они были двойняшками, родившимися всего с разницей в пять минут. Или это было влияние детства, когда родители одевали их одинаково. Катя предпочитала носить белую футболку, кофточку цвета топленого молока с широкими рукавами из тонкой полупрозрачной ткани и голубые джинсы. В жаркую погоду она выбирала сандалии вместо кроссовок. 

Наташа тоже носила джинсы, но её образ выглядел более простым. Она предпочитала одежду темных тонов: черную футболку вместо белой и красную рубашку в шотландскую клетку. А её хвостик, из которого торчали волоски, добавлял ей немного детской непосредственности.

Что можно сказать о городе?

Маленький и аккуратный, этот английский городок отличался от других подобных ему. Чистые дороги, аккуратно подстриженные кустарники, узорчатые низенькие заборчики и скамейки создавали уютную атмосферу. Аккуратные домики в три этажа, с резными перилами и причудливой лепниной, напоминали о семнадцатом веке. Разноцветные фасады, выложенные каменными плитками дорожки, по которым прогуливались дамы с маленькими собачками на поводках, — всё это добавляло городу особый шарм.

— И что тут смотреть? — как всегда, Витька был недоволен. Может, ему просто не хотелось гулять по одинаковым улочкам и разглядывать одинаковые домики. А может, это было действительно не особо интересно. Городок был совсем маленьким.

Пофоткавшись на центральной площади у большой клумбы и трёх фонтанов, выстроившихся в треугольник, а затем у пары старинных зданий с интересной архитектурой, ребята не знали, чем заняться дальше.

— Ну что, куда теперь? — спросила Наташа.

Вдруг поднялся сильный ветер. Он сорвал листья с осинки на газоне и начал играть с ними, швыряя в разные стороны. Один из листьев поднялся выше и полетел в сторону старенького здания с высокими витражными окнами и резной деревянной дверью.

— Может, зайдем? — неожиданно предложила Наташа. Она не любила бродить по развалинам, но что-то в этом доме манило её. Открытая дверь и яркие солнечные лучи, отражающиеся от разноцветных витражей, создавали ощущение тайны.

— Наташ? — Денис схватил девушку за руку и спросил. — Ты уверена, что хочешь зайти в этот дом? Ты же вроде раньше агрессивно относилась к подобным действиям?

— Уверена, — ответила Наташа. Но её голос звучал неуверенно, словно кто-то звал её, принуждая войти в дом, несмотря на страхи и прежние амбиции. Холодок пробежал по её телу, и кожа покрылась мурашками, но это не тревожило её в тот момент. Она резко двинулась вперёд, затем остановилась и медленно оглянулась на Дениса. Казалось, она ждала его разрешения подойти ближе к дому. Но он крепко держал её за руку. Их руки сливались в плавный изгиб, словно причудливый мост, соединяющий их.

— Хорошо, — кивнул Денис и, отпустив её руку, дал ей возможность идти дальше. Он проводил девушку взглядом. Она робко подошла к двери, которая, будто почувствовав её присутствие, медленно открылась шире. В дом ворвался ветер, занеся с собой свежий букет из опавших листьев.

— Пойдем посмотрим, что это за старинный домик, — пожал плечами Денис и направился за Наташей. Антон с Катей, держась за руки, последовали за ними.

— Старая развалюха, — хмыкнул Витька с улыбкой. Казалось, только ему нравилось бродить по этому старому, заброшенному дому. — Прям как про мою бабушку сказал! — добавил он сквозь смех и вошёл внутрь. Дом, будто зная, что он последний гость, захлопнул за ним дверь. Она с грохотом ударилась о косяк и больше не открывалась. Эхо разнеслось по дому громкими звуками, как будто балки над их головами начали разваливаться. Но это были лишь отголоски, доносимые ветром из других комнат. Девчонки испуганно взвизгнули и прижались к парням.

— Да чего вы визжите громко? — спросил Витька. — Подумаешь, дверь хлопнула. Ветер гуляет, вот и всё. Чего тут бояться? На нас же стены не рухнули.

— А вдруг здесь кто-то живёт? — встревоженный голосок Кати выдавал все её эмоции в том тембре и нервозном дрожании.

— Детка, мы же не у себя на родине. — Ухмыльнулся Витька.

— Так сказал ты, конечно. Что, в других странах бомжей нет, что ли? И в развалинах люди не живут? — казалось, это было похоже больше на попытку отчитать друга со стороны Антона, чем просто высказывание своего мнения.

— Мы же в Англии! У-у-у. — завыл Витька, начал дергаться и извиваться, изображая привидение. — В Англии в заброшках живут только призраки. — Он продолжал выть. Витька пытался изобразить Контервильское привидение обожающее греметь цепями, нелепо переваливался с ноги на ногу и размахивал руками. — Я призрак старого дома! У-у-у.— Он снова завыл. — Сейчас вас поймаю и съем. У-у-у! - Витька всеми способами пытался повторить жесты и повадки привидения из старого мультика, который любила пересматривать его мама.

— Дурак! — Наташа высказала своё мнение, и Витька успокоился, махнув рукой в их сторону. Он намекал, что они ничего не понимают в заброшенных зданиях и призраках. И вообще, в этой красоте бродить по развалинам. Он прошёл дальше по прихожей, которая была небольшой для такого здания. У двери стоял столик для писем, высохшее растение в глиняном горшке и зонтик на бронзовом крючке. Стены были бордовыми, украшенными небрежными позолоченными завитками. Вдоль стены была узкая сидушка с тёмно-зелёной обивкой. На дальней стене висело длинное зеркало во всю ширину арки, ведущей в коридор.

— Смотрите, газеты, — заметила Наташа, увидев на столике несколько газет и конвертов. — Не вижу даты на конвертах, — хмыкнула она, подняв конверты и рассматривая их. — Странно? — прошептала она, а затем спокойно прочитала надпись на одном из конвертов: «Арчер Райс». — Это имя, наверное? Как думаете?

— Арчер переводится как «стрелок». — Денис взял из её рук конверт и так же оглядел его. — Похоже, такая фамилия была у прежнего владельца этого дома. А имя Райс... Интересное. Не похоже на английское.

— Райс. — протянула Наташа и улыбнулась. — А мне нравится. Красивое имя. Райское такое.

— Главное, чтобы тот, кто это имя носил, имел райский характер. — подметил Денис. Его, похоже, нисколько не задело, что его девушка говорила с восхищением об имени другого мужчины.

— А что написано в этих газетах? — задала новый вопрос Наташа и, забрав у Дениса конверты, протянула газету.

— Тут написано, что дом семейства Арчер был то ли аварийным, то ли закрытым. Точно не пойму. Тут буквы стёрты. А еще что-то об убийствах. И что убийцу так и не нашли.

— Замечательно, — произнесла Катя с явным недовольством. Её голос выдавал страх и нежелание находиться в заброшенном доме. В этот момент снова послышались звуки осыпающейся штукатурки и треск балок над их головами.

— Только убийцы нам здесь не хватало, — сказала она, поднимая голову и глядя на потолок. Казалось, именно оттуда доносились звуки рушащихся стен. Но потолок и стены были целы, без единой трещинки, что лишь усиливало тревогу.

Её можно было понять. Кто захочет оказаться под завалами рушащегося дома?

— Дай-ка я взгляну. — Витька выхватил из рук Наташи письмо, разорвал конверт и достал бланк-извещение. Желтый лист с несколькими строчками. — Здесь написано, что по запросу на дополнительные материалы для ремонта разрушающегося здания пришел отказ. — Он открыл следующий конверт и принялся изучать его содержимое. — А это похоже на квитанции. Удивительно, даже тогда платили за коммунальные услуги, — хихикнул он.

Антон указал на строчку в бланке.

— Нет, это погашение долгов. Видимо, у хозяев было много обязательств.

— И, возможно, им жилось не очень-то и сладко. Раз здание при них уже рушилось, а в помощи с ремонтными работами городские власти отказывали. — пропищала Катя.

— Во. А в этом письме тоже про долги написано. И сумма-то не маленькая. — Витька открыл следующий конверт и принялся считать нули после пятёрки в прилагаемом к письму наполному угрозами отнять имущество у некоего Арчера Райса. — Или это другое что-то. Не разобрать. Буквы все размытые. Видимо, от старости бумага и чернила совсем испортились.

Наташа прошептала: «Похоже на то», глядя в узкое зеркало на стене. Она замерла, будто увидела что-то, заставившее её так пристально смотреть на своё отражение. Что же она видела? Возможно, только себя. А может быть, вспышки воспоминаний о прошлом, словно призраки этого дома, всплывали в её сознании.

Много лет назад.

Бежевые стены с матовой поверхностью, казалось, светились от теплых солнечных лучей июльского дня. Легкий аромат фиалок и жасмина наполнял воздух. Эти духи так любила высокая и властная девушка.

— Вот мы и пришли! — произнесла она своим протяжным, аристократичным голосом. —  Домик у них не слишком ухожен, но это неважно. Верно? — Она слегка приподняла руку, раскрыла веер и плавно им помахала. Каждое её движение было элегантным и сдержанным, как и подобает даме высшего общества.

— Агнес, — прошептала еле слышно вторая девушка. Она выглядела моложе своей подруги, и одежда её была скромнее, но осанка и жесты выдавали уверенность. — Это же дом Арчеров. Слышала, он проклят.

Она явно боялась подойти ближе к странному дому и лишь разглядывала его издалека. Её заинтересованный взгляд остановился на необычных окнах с разноцветными витражами и овальной формой. Лепнина по краям которых напоминала листья лавра.

— Красивые окна, — выдохнула она с восхищением. — Но всё же... Агнес, не верится, что ты туда ходишь.

— Я думаю, на самом деле это мой отец придумал всю эту чушь про проклятия. Он ведь не просто так называл их мать ведьмой. — Она хихикнула, сложила веер и поправила темно-бордовую юбку, шагнув ближе к крыльцу и потянув подругу за собой. — Кстати, именно благодаря этим сказкам о проклятом доме легче сторговаться. И к тому же Диана — лучшая швея в городе. — Она подняла руку, показывая аккуратные швы на рукавах своей кофточки. — Если бы не этот факт, её вещи стоили бы гораздо дороже. В городе есть и другие мастерицы, но такой, как Диана, больше не найти.

— Это уж точно. — протянула девушка. — Ты в городе первая красавица и модница. И уж точно платья шьешь у лучших швей города.

— Так и говорю же тебе, Элизабет, что Диана лучшая швея в нашем городе. Всегда следит за новинками моды, вяжет кружево и вышивает в разных стилях. Да и к тому же брат у неё красавчик. Ах! — она вздохнула, а на лице заиграла похотливая улыбка. Щеки покрылись ярким румянцем, от чего Агнес снова раскрыла веер и замахала им быстро-быстро в желании остудить горящее лицо ветерком. — Обещаю, что в платьях от Дианы ты начнешь ловить на своей фигурке влюблённые взгляды молодых мужчин и полные зависти взгляды ревнивых девиц.

— Так ты ходишь к Диане, потому что она лучшая швея, или потому что у неё брат красавчик? – хихикнула девушка.

— Оба варианта верные. — подметила Агнес, прошептав фразу подруге на ушко так, чтобы прохожие не могли услышать её слов. — Диана и вправду мастерица искусная, но и у её брата есть чем похвастаться.

— Не понимаю, как ты можешь вот так просто идти к нему, обнимать и целовать. Фу. — Элизабет, наверное, впервые за всю их историю дружбы посмела высказать подобные слова про любовника подруги. — Он же кукол делает. Странно это как-то и страшно. — Она издала звук «Брр» и сморщила лицо. — Мне кажется, что человек, который делает кукол, не может быть нормальным. Это уже навеивает маниакальностью.

— Ты просто не видела его, дорогуша, — ухмыльнулась Агнес и тут же подумала, что постарается, чтобы Элизабет его не увидела. Вдруг она влюбится? А что тогда? Делить его на двоих? Нет уж, спасибо!

Агнес не могла сдержать эмоций, когда вспоминала его. Он был невероятно красив: правильные черты лица, густые брови, светлые волосы, спадающие до плеч, и пронзительные суровые глаза. Его руки, прекрасно знавшие анатомию женского тела, могли подарить незабываемое наслаждение, а слова, которые он мог бы сказать ей, звучали бы восхитительно.

— Особенно когда он был без одежды. Ах!

Элизабет кивнула, поджав губы. На её лице читались задумчивость и лёгкая грусть, но в то же время — любопытство. 

— Теперь ты меня действительно заинтриговала, — сказала она. — Нужно будет узнать, на что способен твой одержимый куколками возлюбленный.

— Ой, бесстыдница, — хохотнула Агнес. Они обе понимали, что Элизабет попала в точку. Но нужно было сохранять гордость. Мимо проходили знакомые, кланялись и здоровались, нужно было ответить тем же. Это была еще одна причина поскорее войти в здание и спрятаться за его мрачными стенами. — Знаешь, то, что говорят об этом доме и матери Дианы с Райсом, делает его еще более привлекательным. Честно тебе говорю, подруга. Этот мужчина умеет покорить сердце любой. — Она бросила на Элизабет быстрый игривый взгляд, затем перевела его на окно мастерской кукольника и глубоко вздохнула. — И не только девушек! — добавила она дребезжащим голосом. — Но все же, думаю, тебе не стоит с ним знакомиться. Он может очаровать, соблазнить. И что тогда? В женихи он не годится, у него много долгов. Из-за этого его сестра тоже останется старой девой.

— Так почему бы им дом не заложить? Или продать? — тут в голове Элизабет заработал встроенный калькулятор, не зря её отец с малых лет таскал на свою работу, то есть в банк.

- Так пытались продать. Точнее, их отец, когда жив был, хотел им расплатиться. Он же ещё тот был игрок азартный и все деньги в казино отца моего оставлял. В долг каждый раз много брал. Вот и довёл до того, что сумма наросла в очень даже кругленькую. Вот только женушка-то его тогда и разругалась что есть мочи. Говорили, это именно она дом и прокляла и что в доме этом живёт с тех пор неприкаянная душа. Мистер Арчер жену боялся очень. Верил тоже, что она ведьма. Так и называл её, сама слышала. А потом он умер, и долги все перешли по наследству его жене и детям. А через пару лет и его жена скончалась. Вот так и живут теперь Райс и Диана с шикарным наследством в виде кучи долгов и разваливающегося на глазах дома. И каждый раз, когда доходит дело до разговора о продаже дома, начинает буянить тот призрак. Бить посуду, ломать мебель.

— То есть ведёт себя, как любая женщина в истерике? — хихикнула Элизабет.

— Ну почему сразу любая? – Агнес явно не поняла шутку подруги. — Я вот мебель не ломаю и посудой не швыряюсь.

— Я просто говорю, что странно себя эта душа ведёт. — пыталась объяснить Элизабет. — Если она защищает дом, то почему бы не делать так, чтобы его хозяева хотя бы не нуждались в его ремонте, а не наоборот? Вчера вот новый запрос пришел от Райса Арчера о выделении ссуды или хотя бы ресурсов на ремонт части дома. У них крыша протекает, и потому балки подгнили. А на ремонт у них денег нет. Все вырученные деньги за работу твоя семья забирает. И, кстати, именно этот факт и послужил причиной отказа о выделении средств на ремонт.

— Вот давай только не будем мою семью сюда вмешивать. — Агрессивно отнеслась к сказанной фразе Агнес.

— Я не вмешиваю твою семью, Агнес. Просто не могу понять, почему ты не можешь уговорить отца и братьев поменьше давить на Диану и Райса Арчер. — Элизабет не могла прекратить свои рассуждения. — Если ты так любишь Райса, то почему бы не помочь ему? Такая малость — упросить отца забыть о долгах на пару месяцев, чтобы Арчеры могли починить часть дома?

— И как ты это представляешь? — развела руками Агнес. — Папенька, отсрочь выплаты Арчеров на пару месяцев по причине ремонта их дома, и, кстати, Райс мой любовник?

— Приметно так. — Элизабет качнула головой и снова зажала губы. Как она обычно делала, когда впадала в некий ступор, наполненный расчетами и раздуми. — Вот только про любовника говорить не обязательно.

– Ой! Ладно, хватит, – Агнес, похоже, уже забыла все размышления Элизабет. – Пойдем, познакомлю тебя с Дианой.

И что же можно было рассказать об этих двух прекрасных особах?

Агнес Ридерстер — так звали эту высокую и яркую девушку.

Её уже сложно было назвать девушкой. Не только из-за возраста — в её кругах это было бы слишком смело. Девушку, которая не вышла замуж до двадцати девяти лет, называли старой девой. И хотя Агнес не боялась этого ярлыка, немногие осмеливались так её называть.

Но была и другая причина. Агнес любила проводить время с мужчинами. Одним из них был Райс Арчер — брат швеи, к которой она привела подругу.

Агнес была старшей дочерью Эдварда Ридчастера, самого влиятельного человека в маленьком городке. Он контролировал казино, публичный дом, банк и гостиницы, и его влияние превосходило даже губернатора. Поэтому Агнес могла быть дерзкой и напористой, а также легко избегать замужества. Она убеждала отца, что ей не нужен муж, потому что в городе не было достойного кандидата. Брак с человеком ниже их рода мог бы опозорить семью.

Если бы Агнес была единственным ребёнком, мистер Ридчастер мог бы вести себя иначе. Но его жена застала его с любовницей и устроила ему ночь страсти, после которой родила двух сыновей. И так как они являлись близнецами, то понятное дело внешне были похожи. Им было уже по двадцать пять лет, и они часто дразнили Агнес, говоря о её старости и о том, что скоро Арчер перестанет интересоваться ею.

Отец, конечно же, периодически останавливал их. Объяснял, что внутри семьи издевки запрещены. И что для издевательств те могли бы прогуляться до дома Арчеров и напомнить его обитателям о долгах, оставленных их отцом перед смертью. Что они также делали с невероятным удовольствием. И, конечно же, ни один из них не отвергал увлечённость Дианой. Споры. И общие желания, скажем так, сорвать её цветок невинности.

Что же можно было сказать о второй девушке?

Элизабет была дочерью управляющего банком и верным другом мистера Эдварда Ридчестера. Поэтому она часто бывала в их доме. Это была тихая и скромная девушка двадцати двух лет с кудрявыми светлыми волосами и голубыми глазами. Казалось, что в ней есть всё, что нужно благородному мужу. Мистер Ридчестер регулярно говорил своим сыновьям: «Лучшей жены не найти. Она точно не будет перечить мужу». Но, увы, мысли Оливера и Чарли Ридчестеров были заняты другой девушкой, Дианой Арчер. Элизабет, впрочем, не слишком переживала по этому поводу. Она не представляла себя в роли охотницы за состоятельными женихами.

К слову о платьях. Элизабет одевалась под стать той сущности, что в ней жила. В одежде всегда преобладали светлые тона. Высокие воротнички и шляпки, под которыми было бы возможно немного спрятать постоянно торчащие в разные стороны кудри, которые совершенно не хотели слушаться и держаться в пучке. Узкие сапожки и тугие плотные чулки. Короче говоря, полная противоположность Агнес. Может, именно потому Агнес и называла Элизабет подругой и старалась при любой подходящей ситуации брать её с собою. То и прогулки по магазинам или рыночной площади. И посещения отцовского казино по субботним вечерам в компании братьев.

В любой удобной ситуации, в которой было необходимо подчеркнуть свою яркость и неординарность. Ведь, согласитесь, удобно представить более тихую и скромную подругу мужчине, понимая, что из вас двоих он обязательно выберет тебя. Яркую, страстную, весёлую и в чём-то наглую. С такой-то точно скучать не придётся. Но и Элизабет, казалось, пользовалась своею дружбой с Агнес. Так она могла выторговать книги за меньшую цену. Слушать разговоры мужчин и женщин. Их интересы и отвращения. И о том, что происходит за пределами этого городка. После чего записывала всё услышанное в книжечку. Отсеивала нужную информацию от ненужной. После чего рассказывала отцу.

Скажем так. Элизабет была достаточно умной девушкой, а потому и не спешила выйти замуж за первого попавшегося, а искала того, кто мог бы её увезти из маленького провинциального города в столицу.

Вот и в этот раз Агнес решила прикрыться подругой. И главной причиной похода к портнихе, конечно же, был не пошив нового ультрамодного комплекта одежды, а желание соблазнить в очередной раз мужчину, по которому обтекались слюной и не только большая часть женского населения городка.

Агнес приобняла подругу за плечи и подвела её к двери. Она постучала. Дверь открыла молодая девушка лет двадцати. На ней была длинная тёмно-зелёная юбка, которая подчёркивала её стройную фигуру. Худенькие руки и небольшая упругая грудь были едва заметны под белой блузкой с горизонтальными тёмными полосками. Фасон блузки визуально вытягивал её тело и делал выше на десять сантиметров. Светлые волосы были собраны в аккуратный пучок, украшенный заколкой с зелёными камушками. Лёгкий макияж и идеальная осанка говорили о том, что её обучали манерам. Несмотря на скромный наряд, в её внешности чувствовался определённый стиль.

— Агнес? — удивлённо спросила девушка, приподняв бровь. Её лицо оставалось гладким и невозмутимым. — Я не ожидала вас увидеть.

Но она всё же отступила в сторону, пропуская девушек внутрь. Закрыв за ними дверь, она пригласила их войти.

— Дианочка, ты как всегда прекрасна! — воскликнула Агнес, отпустив руку подруги и по-хозяйски отодвинув Диану, вошла в дом первой. — Познакомься, это моя подруга Элизабет. Она в восхищении от моих нарядов, дорогуша, — голос Агнес зазвучал более надменно и грубо. Казалось, она всем своим видом и выставленной вперёд грудью старалась показать своё превосходство. Ту разницу, что царила между ними, — которые сшила для меня ты. — протянула она последнее слово, словно желая выделить его из всего предложения. — Потому я решила привести её к тебе, дабы создать невероятной красоты новое платье. — Агнес слегка приподняла юбку, ухватив её пальцами правой руки. Она быстро шагала по скрипучим половицам прихожей, затем свернула в длинный и узкий коридор налево и прошла пару шагов. Остановившись у коричневой двери, она знала, что это вход в мастерскую Дианы, но заходить в неё не спешила. — Дианочка, ты же сумеешь создать для неё шедевр.

— Конечно же. — Голос Дианы звучал ровно и спокойно. Она, казалось, привыкла к наглости этой выскочки. Люди говорили о их доме много чего, и это объясняло её сдержанность. Страх сказать или сделать что-то неправильно, что породит новые слухи в городке, всегда был в её душе. Её швейная мастерская приносила больше дохода, чем мастерская брата, поэтому потерять клиента она не могла. Боясь этого, Диана всегда прислушивалась к желаниям клиенток.

— Любой каприз за ваши деньги, — сказала она с лёгкой иронией и толкнула дверь мастерской. Дверь открылась с лёгким скрипом, прося смазать петли. Диана жестом пригласила гостей войти. Они с радостью зашли внутрь. Диана вошла последней, но дверь оставила открытой.

— Кстати! — Агнес слегка занервничала и, снова раскрыв веер, принялась остужать горящее лицо. — Дианочка, а твой брат дома? — Её грудь вздымалась при каждом тяжёлом вздохе.

— Дома. — ответила девушка без каких-либо проявлений эмоций. — Где же ему быть в полдень воскресного дня. — На что Агнес лишь сверкнула взглядом, пустив на показ широкую улыбку и, расстегнув несколько пуговок на вороте своей кофточки, направилась дальше по коридору и выше по лестнице на второй этаж. Туда, где находилась мастерская кукольника.

Наши дни.

— Наташ? Наташ, что с тобой? — Денис тряс её за плечи в желании заставить прекратить так пристально смотреться в зеркало.

— Что случилось? — Девушка быстро моргнула, протерла ладонями слезящиеся глаза и пошатнулась, отступив на пару шагов. Голова закружилась.

— Да ты минут десять в зеркало смотрела, не отрываясь. — кричала на неё Катя полным нервозности голосом. Казалось, она стремилась убежать из этого дома, но почему-то не делала этого. То ли просто самой было интересно продолжить исследовать этот дом, то ли просто боялась уйти одна, но было стыдно признаться в этом и позвать за собой брата. — Если ты так поддерживаешь приколы Витьки, то знай, что это плохая шутка!

— Прости, — тихо сказала Наташа, держа руки на голове. — Я не шутила, правда. Просто показалось. Что-то увидела в зеркале.

— И что же ты увидела? — спросила Катя, сложив руки на груди и нервно похлопывая мыском стопы по полу.

— Людей. — пожала плечами Наташа. Голова наконец-то перестала кружиться, и она убрала руки от головы. — Девушку в старинной одежде, красивую и светловолосую. Чем-то похожую на тебя, Кать. Тоже высокая и стройная. И с нею мужчина. Тоже светловолосый и тоже красивый. Почему-то мне показалось, что они брат и сестра. Потому как он обнимал её за плечи и целовал в макушку. Казалось, они были дружны, но по-странному печальны. Та девушка смотрела в зеркало, и её взгляд... Я не могла отвести глаз от того взгляда. Полного странной тоски и одиночества.

— Тебе просто показалось. — вставил своё слово Денис. — Этот дом так на нас влияет. Если хочешь, то пойдём отсюда? — Он подошел сзади, обнял её за плечи и поцеловал в макушку. Наташа вздрогнула и посмотрела в зеркало. Она видела себя на месте той девушки, которую видела там, а Денис повторял действия мужчины. Страх пробежал по её коже, резкий и пронзительный. Но она не хотела уходить из дома. Наташа покачала головой, отрицая, и шагнула через арку в коридор. Ребята последовали за ней.

Наташа шла по длинному коридору, разглядывая двери разных цветов. Она не спешила их открывать, будто ведомая невидимой силой или призраками прошлого, которые мелькали в отражениях зеркал на стене. Она остановилась у входа в большую кухню, совмещенную со столовой. Двери здесь не было, и можно было видеть содержимое кухни из коридора. Наташа внимательно рассматривала покосившуюся мебель и разбросанные кухонные принадлежности, покрытые ржавчиной. В центре стоял большой стол, заваленный посудой. Видимо, после того, как дом опустел, местные жители забирали хорошие вещи, оставляя непригодные. Стулья стояли аккуратно задвинуты на ровно и строго своих местах. Наташа насчитала шесть стульев.

— Вот так кухня. — Катя заглянула в кухню, но случайно задела тарелку, которая стояла на столе. Тарелка упала и разбилась о кафельный пол. Наташа посмотрела на пол и заметила, что в прихожей и коридоре он деревянный, а на кухне — кафельный. Видимо, так удобнее убирать остатки пищи или муки. Катя ойкнула и выбежала из кухни. — Пойдём дальше, — простонала она, прячась за спиной брата.

— Пойдем. — проронила быструю фразу Наташа и пошла дальше по коридору. Дальше дверей уже не было, только лестница, ведущая на второй этаж. Ребята переглянулись между собой и, пожав плечами, словно согласившись продолжить путешествие, двинулись дальше, поднялись по лестнице и сразу же уперлись в дверь. Дверь, что была выкрашена черным цветом. Та, что возникла перед ними и звала войти внутрь. — Заперта. — прошептала Наташа, дернув ручку, но дверь не желала открываться.

— Жаль. — За всё время пребывания в доме подал голос и Антон. Но лишь стоило Наташе отвернуться от двери в желании вернуться обратно к прихожей, как ручка дёрнулась, потом ещё раз. Словно её кто-то дёргал с другой стороны. И вот ручка полностью опустила свой носик вниз, и дверь открылась. Медленно двигаясь, она раскрылась полностью, слегка ударившись о стеллаж, что стоял по правой стене от входа. — Похоже, Наташа, твои призраки нас приглашают зайти внутрь этой комнаты. — Спустил он шутку, что и шуткой-то назвать было трудно в такой ситуации.

— Ну и что вы столпились-то? — Витька вмешался в разговор, толкая друзей по очереди. Он подталкивал тех, кто стоял ближе. — Пойдем уже посмотрим, что там, раз уж дверь открыта оказалась.

— А вас не смущает, что дверь заперта была, а потом сама по себе открылась? — Наташа начала приходить в себя после этого видения. То, что казалось безобидным, теперь выглядело опасным. — Вы же видели все, как ручка сама двигалась, и как дверь сама открылась.

— А это всё призраки, Наташ. — Витька снова изобразил приведения, извиваясь и издавая гудящий звук.

— Вот честно, Вить. — Катя решила выдать весь сарказм, что только мог в ней существовать. — Не просто так у тебя девушки нет. Это же надо полной дурой быть, чтобы такого дурака, как ты, полюбить.

— Катюха заговорила стихами. — Витька знал, как правильно ответить на подобные высказывания. — Прям ум выпирать начал, вон смотри, из ушей вот-вот мозг польётся.

— Хамло! — так же резко среагировала на его слова Катя.

— Тихо! — остановил их Денис. — Посмотрите на эту комнату.

Витька и Катя замолчали и огляделись. Катя снова спряталась за братом.

— Ничего себе, — сказал Денис. — Это что, пыточная?

Он взял со стола инструмент, покрутил в руках и положил обратно.

Достаточно маленькая, но при этом вместительная комната вмещала в себя несколько столов. Прочных и достаточно больших. По разбросанным на этих столах многочисленных пилочек, плоскогубцев, рубанков разных размеров и стамесок было понятно, что хозяин этой мастерской работал именно с деревом. В углу, рядом с узким окном, стояли бревна разной ширины и высоты, очищенные от коры. «Вот чему, наверное, не сломаться было», — подумала Наташа в тот момент, когда подошла к окну и коснулась пальцами правой руки до одного из брёвен, медленно провела вниз, отчертив две ровные полосы на покрытой пылью поверхности. Наташа выглянула в окно и снова замерла. Сейчас в окне она видела привлекательную даму в красном платье прошлых лет. Утончённая и в то же время агрессивная, яркая. Казалось, она источала флюиды страсти и желаний. Она стояла на дороге и смотрела на это окно. Казалось, она желала увидеть кого-то в этом окне. Ждала его. Хотела его. «Что за наваждение?» — Наташа зажмурила глаза и резко закачала головой. Словно хотела скинуть с себя то наваждение и снова открыла глаза. Той женщины уже не было видно. Обычная улица, пустая. Ни людей, ни животных видно не было. Перевести всё происходящее с нею на голод и недосыпание сейчас было куда проще, чем выдумывать себе непонятные диагнозы, а потому Наташа решила: пусть будет именно так. «Просто не выспалась и не позавтракала. А время уже обеда. Вот и мерещится всякая ерунда!» — хмыкнула она, словно в попытке оправдаться сама перед собой, и отошла от окна.

Висящие на стенах широкие цепи наводили непонятный ужас, продолжающий бегать холодком по коже. Но этот холодок был заманчивым и интересным. Может, именно потому и ходят некоторые по развалинам. Ради вот таких вот ощущений. Заставляющих сердце биться сильнее, а кровь течь быстрее в венах. Наташа окинула взглядом друзей. Денис продолжал разглядывать различные инструменты, лежащие на столах, быть может, потому что он учился на факультете деревообработки, а потому было логичным, что его заинтересовали стамески. Витька, как всегда, дурачился, примеряя различные парики, что лежали на более маленьком столе. Из ящика, что стоял под тем столом, вытащил одну ногу и руку. - Ой, мадам, позвольте вашу ручку. Ой, простите, позвольте еще и вашу ножку! — хихикая, игрался он с деревянными конечностями. - Слушайте, ребята, — тут он решил выдвинуть своё предположение о том, кто же мог владеть этой мастерской. — Может, чувак, который тут жил, манекены делал? Очень похожие запчасти в магазинах на витринах стояли. — Тут он достал ещё одну ногу. Точнее, это была не полноценная нога с коленными суставами и ляжками, а только ступня. — Во! А вот такие в обувных магазинах стоят, — снова хихикнул парень. — Точно говорю, чел манекены делал!

— А платья ему тогда для чего нужны были? — Катя, как настоящая шмотница, перебирала платья, что висели на вешалках, висящих на короткой палке открытой гардеробной. Платья, что больше напоминали кукольные по фасону. Такие платья Наташа видела на фарфоровых куколках в магазинах.

Антон в это время, как самый любопытный, лазил по шкафчикам и сундукам. — Вы только гляньте, что я нашел! — воскликнул тут Антон, открыв запрятанный в самом дальнем углу сундук. — Теперь вот точно страшно. Сундук был наполнен всевозможными деревянными игрушками. Лошадками, солдатиками, машинками с движущимися колёсиками. Миниатюрные куколки с курчавыми волосиками и аккуратными платьицами и много чего еще.

— Может, этот человек создавал кукол? — произнесла чуть слышно Наташа, вытащив одну из таких куколок из сундука, и поднесла её ближе к лицу. Внимательно рассмотрела. Круглое личико и невероятной красоты крупные глаза с бархатными ресничками. Личико было аккуратно раскрашено, мастерски точно. Тонкие линии и завитки. Прожилки алых губ и тычинки янтарного цвета зрачков. Дуга бровей. Всё говорило о том, что человек, сделавший их, любил свою работу.

— Видимо, создание манекенов было более доходным в ту эпоху! — Витька, как всегда, был неугомонным и весёлым. А потому он достал из ящика голову и, нацепив на неё парик, принялся с нею вести немой диалог, жестикулируя при этом свободной рукой. –— О, Ерик, бедный Ерик! — произнес он достаточно громко, после чего швырнул голову вместе с надетым на неё париком обратно в ящик.

Наташа улыбнулась. Сейчас эта шутка казалась к месту. Разрежала достаточно напряжённую обстановку. Но вот Наташа увидела свернутые в трубочку большие листы бумаги, воткнутые в металлическое ведро. Проснулся интерес, и руки сами потянулись за ними. Возможно, там были эскизы или иллюстрации работ. Но, развернув один из таких свёртков, она хмыкнула сперва. Потом кашлянула. А после сглотнула собравшуюся слюну. — Мда, — протянула она. — Это не манекены, ребят. — Её натянутая на лицо улыбка, такая искусственная и в то же время полная эмоционального ступора, привлекла всеобщее внимание, и вот она положила лист бумаги на стол.

— Ого! — высказал Денис, разглядев очень даже интересные детали на чертежах. — Это что же получается такое. Секс-кукла?

— Ну а что! — Наташа снова сказала, преодолевая кашель. — Как там. Резиновую Зину купили в магазине?

— Ага! — ответил Денис. — Если в нашу эпоху резиновая Зина – лучшая подружка в мире, то в эпоху этого гения были деревянные Мальвины, готовые выслушать любую ложь из уст Буратино! — Ребята сначала не могли понять, о чем говорят Денис с Наташей, но после того как подошли ближе и увидели чертежи, то сначала растерялись, потом, приглядевшись, мальчики рассмеялись, а девушки засмущались. И такая реакция, конечно же, была понятной. На бумаге было нарисовано тело женщины. Точнее, куклы, выглядящей как взрослая молодая женщина, имеющая необходимое отверстия. И кстати. Если верить рисунку, то у той куклы все конечности должны были быть сгибаемыми. В районе бедер, коленных чашечек и ступней, что касалось ног. Что и касалось рук. Плечи, локти, кисти. Если верить чертежам, то у той куклы даже пальцы должны были быть подвижными. — Извращенцы жили во все времена. Аха-ха. — подметил Денис.

— Да ладно! — протянул Антон. — Может, тем мужчинам с девушками не везло, а нужду надо было как-то утолять. В наше-то время подобным развлекаются тоже. — Мне вот больше интересно другое. Автор этих вот куколок сам их испытывал или оставлял это для клиентов?

— А меня другой вопрос интересует. — хихикнул Витька. — Они, когда деревянных тёток трахали, не боялись на писюн занозу поймать? — вопрос, который заставил сначала всю компанию задуматься, а потом расхохотаться.

— Не думаю, — ответил Денис. — А хотя кто его знает.

— А вот интересно. — пКатя, внимательно изучавшая чертёж, медленно произнесла фразу. — Тот, кто здесь жил. Он молодым был или старым? Красивым или не очень?

— А чего это ты вдруг об этом задумалась? — окинул её ревнивым взглядом брат.

— Просто пытаюсь понять причины, почему человек, который делал красивых милых детских куколок, вдруг начал ваять кукол для секса. — ответила достаточно спокойным голосом Катя.

— Всё тут и так понятно. — Наташа решила добавить, так сказать, своё мнение по этому поводу. — Я так понимаю, что человек изначально занимался созданием детских игрушек, но клиентуры было мало. А жить надо на что-то. Видимо, идею подкинули клиенты. Или сам где-то подглядел или придумал. Куклы для сексуальных утех однозначно стоить должны дороже, чем детская игрушка. А если он еще и был мастером своего дела и его создания были идеальными, то и клиентов у него должно было прибавляться. — Разложила по воображаемым логическим полочкам свои рассуждения Наташа. Она говорила так уверенно, что казалось, она знает художника этих произведений некого эксклюзивного рода. Так скажем мягко. Не для всех. Так, словно видела его раньше. Слышала, чувствовала. Или, может, это новые видения заставляли её думать и говорить так. Или, может, это её грёзы рисовали образ того мужчины, чьим запахом пота были пропитаны эти стены. Она не могла объяснить сейчас словами свои чувства. То, что играло где-то внутри сосуда, называемого телом. Звенело непонятными голосами в ушах. Било барабанами по перепонкам. Звуки громкие, тукающие, звонкие. Даже сердце слушало их в эти минуты и билось так же часто в унисон этим странным голосам, окружающим девушку. И она боялась признаться друзьям. Боялась рассказать им, что видит и что слышит. Свои чувства и эмоции. Сейчас она прятала их внутри себя подобно тому самому мужчине, что создавал своих кукол в этой мрачной комнате.

Много лет назад.

Райс Арчер был из тех людей, что всегда следовали четко выстроенному плану. Казалось, даже в плане личных нужд. Сексуальных или иных. Всё было четко просчитано. Он и любовниц выбирал для себя расчетливо. Так, чтобы изымать от своих любовных страстей больше выгоды. Быть может, именно поэтому Агнес Ридчестер была одной из его любовниц. Именно одной из них. Но, конечно же, он выделял её больше всех. Строптивая и дикая, самовлюблённая и самовольная на вид. В постели предпочитала полное подчинение мужчине. Всё, что ему нравилось, всё, что ему хотелось, она спешила исполнить все его фантазии. Ну и самое главное было в их порочной связи, так это то, что это не только устраивало, но и нравилось им обоим. Может, именно это Райсу нравилось в ней даже больше, чем принадлежность к семье Ридчестеров. Возможность не просто пользоваться женщиной из ненавистного семейства, но и её статусом. А Агнес, в свою очередь, периодически выпрашивала у батюшки ту или иную милость для своего возлюбленного. Хоть и старалась это делать достаточно редко и достаточно тактично. Так, чтобы отец не заметил той любовной связи между ними.

Твердая походка и уверенный взгляд. Он всегда был таким, даже в те моменты, когда враги пытались опустить его на колени. Принизить или оскорбить. Всегда он выглядел выше их страстей и негатива. Высокий, стройный, широкоплечий молодой мужчина около тридцати лет. Светлые волосы, длинные и всегда распущенные, совсем не соответствовали моде тех времён, и обведённые чарующим ободком синие глаза. Достаточно пухлые губы и ровный нос. Высокий лоб. Пышные ресницы и наполненные нотками востока изогнутые ломанной дугой тёмные брови. Трудно было не заметить его среди других мужчин. Трудно было не поддаться его взгляду, его чувственной улыбке. И то, как он одевался. Белая рубашка, распахнутая на груди, штаны на подтяжках и кожаные коричневого цвета сапоги. Он редко надевал пиджак, просто потому что ему он казался неудобным и сковывающим движения. Хотя бывали моменты, когда всё же его сестре удавалось уговорить его одеться подобающим образом и убрать волосы хотя бы под ленту в конский хвост. Надо было ли говорить, что в таком виде он привлекал женщин еще больше. Хоть его внешность не могла всё же стереть того статуса, что надежно приклеился к их семье. А потому и постоянной девушки у него не было. Все связи. Все эротические действия. Это была лишь похоть с обоих сторон и не более. О большем и думать он не смел. Хотя, может, так было и лучше сейчас. Без любви оно проще, легче. Так вырисовывалась главная цель. Утолить свои и её сексуальные потребности и получить при этом нечто большее. Деньги в основном его интересовали. От них-то он никогда не отказывался. И, может, стоило посмотреть на это по-другому. Как на подачку, принижающей его как мужчину. Но всё же. В их семье каждая копейка была на счету, а потому он не мог отказаться от денег.

Очень хотелось курить. Вот уже пару дней он не чувствовал привкус табака на языке. Уже пару дней он не заходил в свою мастерскую. Заказов не было, и делать было нечего. А потому оставалось лишь валяться на кровати и думать о жизни, которой ни у него, ни у его сестры никогда не будет. Вдруг в памяти промелькнула мысль, что в мастерской оставались окурки в пепельнице. От чего захотелось сильнее курить. Терпеть теперь было невмочь, а потому он поднялся с кровати и, поправив покрывало, что успел свернуть, направился дальше по коридору. Он шел не спеша, слегка раскачиваясь при каждом шаге, при каждом движении тела. Дёрнул ручку и открыл дверь.

— Добрый день, мистер Арчер, вы не могли бы помочь мне справиться с моею проблемой? — Такой игривый голос вонзился в его уши звонкой ноткой. Сейчас он молчал и смотрел на неё, застыв в неком ступоре, не понимая, как Агнес оказалась в его мастерской. — Ну что же вы, мистер Арчер? Почему заставляете даму ждать?

Она была абсолютно голой, и лишь тонкая белая шелковая ткань, которой она прикрывала самые интимные участки тела, висела на её плече, готовая вот-вот соскользнуть вниз и показать её прелести во всей красе.

— Откуда ты взялась здесь, Агнес? — спросил он, сделав шаг вперёд и войдя в комнату, закрыл за собою дверь. После чего дёрнул ручку в другую сторону, полностью заблокировав замок так, чтобы его сестра не смогла войти и не потревожить их идиллию своим присутствием. Его лицо выдавало всю радость этой встречи. Улыбка, взгляд, всё кричало о желании овладеть ею сейчас же. — Ты же говорила, что твой отец урезал твои расходы в этом месяце и ты не будешь заказывать у сестры наряды?

— Я пошла на хитрость. — проговорила девица и, стянув с плеча ткань, отшвырнула её в сторону. Ткань легкой волной проплыла по воздуху и опустилась на стоящий чуть дальше от них стул с изогнутой резной спинкой, полностью накрыв его собою. — Я привела сюда подругу. Порекомендовала ей хорошую швею. Лучшую в нашем городе.

— Вот как? — лицо мужчины наполнялось интересом в тот момент, когда девушка так плавно подходила к нему, покачивая округлыми бёдрами из стороны в сторону. — Впервые от моей сестрицы есть польза. — Он больше не желал слушать её слов или ждать её действий, а потому пошел сам в наступление. Ринувшись к ней и схватив за руку, потянул на себя, и она, скользнув по полу босыми ногами, мгновенно упала в его объятья. Страстные и такие жадные. Он целовал её губы и шею, блуждая пальцами по бархатной коже, сильнее сжимал в объятьях.

— Не только от твоей сестры, но и от моей подруги тоже.

Он не хотел слушать её сейчас. Его переполняли желания и грязные, похотливые мысли. Всё, что их связывало, — это несколько минут обжигающего танца. Он схватил её за горло и сдавливал пальцами сильнее и сильнее, пока она не пустила слезу.

— Райс. — Она произнесла его имя, и он сжал её сильнее, подталкивая к столу. Она оперлась ягодицами о грубые доски.

— Райс, — нежно и прерывисто произнесла она. Но он молчал. Его взгляд говорил всё без слов. Он был голоден, и это заставляло её двигаться дальше. Она поцеловала его, пробежалась пальцами по груди и расстёгнула пуговицы на его белой рубашке.

— Я знаю, чего ты хочешь, — прошептала она, оторвавшись от его губ. Её руки умело расстёгивали ремень на его штанах.

— Скажи мне это, мой повелитель! — произнесла она, и он дёрнулся. С жестокостью, которая жила в нём, он схватил её за волосы и заставил опуститься перед ним на колени.

Она была сейчас такой податливой, такой покорной. Та, что никогда бы не позволила мужчине командовать ею в обычных условиях, теперь была готова выполнить любое его желание.

— Ты знаешь, что я хочу! — Его голос был суров и груб, как и все его поступки. Руки сжимали её волосы у самого основания, причиняя боль. Прическа моментально сломалась, и волоски вываливались из пучка, рассыпались по плечам. Но это её не волновало. Агнес приподняла слегка тело и согнула при этом спину, создав форму вопросительного знака, быть может, потому что она была достаточно высокой и в данной ситуации приходилось искажать позу. Она расстегнула его штаны, касаясь руками напряжённой кожи. Её губы и язык ласкали его, добавляя нежности и страсти. Так глубоко, так желанно. Медленно и аккуратно. Она была целиком и полностью послушная ему. Ускоряясь или замедляясь каждый раз, когда он сильнее сдавливал её волосы. Управлял движениями, словно кукловод куклой, и нельзя было сказать, что ей это не нравилось. Скорее наоборот. Она тонула в этой покорности, не испытываемой ни с кем другим слабостью. Чувством некой безысходности и ранимости. И он закрывал глаза, наслаждаясь всем, что делала она. Какой послушной была. От чего хотелось быть более жестоким с нею.

– Иди сюда! – Он дёрнул её за волосы, причинив невыносимую боль. Девушка издала жалобный звук, поморщившись, но не произнесла ни слова. Она покорно подчинялась его воле. Будь на его месте кто-то другой, она бы возмутилась, дала отпор. Но не с ним. Он словно обладал магией, подавляющей её волю и подчиняющей себе. Почему она позволяла ему унижать её, причинять боль, оставалось загадкой.

Резко поднявшись на ноги, она почувствовала, как боль стихает.

Он отпустил её волосы, позволив тёмным прядям прилипнуть к покрытой испариной бледной коже спины. Райс обхватил Агнес за ягодицы, приподнял и посадил на краешек стола. Их страсть была неукротимой. Каждый раз он входил в неё резко и яростно, не заботясь о её удовольствии. Его целью было лишь собственное наслаждение. Он хотел завладеть её телом, услышать её громкие стоны, почувствовать её влажность. Казалось, этого было достаточно для Агнес. Или, может быть, именно это ей и было нужно — погрузиться в эту грязь и мучительную страсть. Боль, смешанная с адским пламенем наслаждения, сводила их с ума. Его губы скользили по её подбородку, шепча её имя. Его язык, липкий и тёплый, скользил по её тонкой шее, а пальцы сдавливали её бёдра, прижимая к себе ещё сильнее. Агнес обвивала его руками, цеплялась пальцами за его широкие плечи и откидывалась назад.

Рука скользнула по столу, и инструменты с грохотом упали на пол.
— Я уронила твои инструменты! — вскрикнула девушка, открыла глаза и попыталась вырваться из его объятий, чтобы поднять всё, что случайно уронила. Но он не отпускал её, удерживая ещё крепче.

— Забудь! — Он прошептал, притянув её к себе. Она опрокинулась назад, почти легла на стол, где лежали инструменты. Они упирались в тело, вызывая дискомфорт. — Потом! — новое слово и новый рывок.

Агнес полностью легла на стол. Острые края инструментов впивались в её нежную аристократическую кожу, но это не разрушало иллюзию игры, которая между ними разворачивалась. Он закинул одну её ногу себе на плечо, другую согнул в колене и подтянул её ближе к себе. Каждый его резкий жест, каждое стремительное движение были пронзительными. Ей тоже хотелось испытать блаженство, не позволить ему одному утонуть в экстазе.

Агнес провела рукой по волосам, медленно спускаясь по шее, груди и животу. Стоны, крики, скрип стола — всё слилось в оглушительный шум. Она закрыла глаза и погрузилась в ласку, которую дарила себе. Но он не хотел, чтобы она была так счастлива. Он не мог позволить ей забыть о его присутствии. Его рука накрыла её ладонь, и их пальцы переплелись в сладком танце. Она подняла спину и прижалась к его груди, не обращая внимания на позу — сломанную, разрывающуюся от желания стать для него чем-то большим, чем просто кошельком отца.

Миг — или, может, он ждал, когда она проявит себя? Закричит, обзовёт его, попытается убежать, ударить, наказать. Но Агнес молчала. Он снова дёрнул её за волосы, заставил выпрямиться и повернуться к нему. Поцелуй был холодным и быстрым. Он отошёл на шаг, подтянул штаны, затянул ремень.

— Я уберу здесь сам! Не волнуйся! — сказал он сухим, безразличным голосом. Казалось, он ждал, когда она оденется и уйдёт. Он не смотрел на неё, игнорировал её жесты. Она скинула на пол ещё несколько предметов, врезавшихся ей в рёбра, и разлеглась на столе в развратной позе. Вкус табака снова появился на языке, и Райс вспомнил, что хотел курить. Глубоко вздохнув, он сделал несколько шагов к окну, открыл его, впуская лёгкий летний ветерок. Затем он принялся перебирать окурки в пепельнице в поисках пригодного для курения.

— Райс. — проговорила девушка почти по слогам его имя, но мужчина игнорировал её, молчал и смотрел в окно. — Райс, милый. — она спрыгнула со стола и, покопавшись в складках своей одежды, что лежала на дальнем стуле у входа в комнату, достала что-то, снова выпрямилась. Но она не спешила одеваться, а подошла к окну и прижалась грудью к спине мужчины, прилипнув к его потному телу своим, и, казалось, если бы не его белая рубашка, что разделяла их сейчас, их кожа бы склеилась между собой. Агнес положила на подоконник две небольшие коробочки с курительным табаком, дроблённым в мелкую крошку, и свернутую в трубочку сигаретную бумагу. — Выкури нормальную сигарету. — девушка отлипла от его спины и, запрыгнув, уселась на широком подоконнике, открыв коробочку и оторвав по сгибу кусочек бумаги, Агнес развернула его, придерживая край бумаги двумя пальцами одной руки, а второй тем временем подцепила щепотку табака, уложила его на бумаге, потом еще одну и ещё. После чего примяла табак, закрутила сигаретку и примяла пальцами. Действия, которые говорили, что она очень хорошо знает процесс создания подобных сигарет. Она протянула сигарету мужчине, и он, взяв сигарету из её рук, поджег её от пары щелчков огнива и затянулся, пустил белый дым. Девушка отмахнулась от дыма, поморщилась и всем своим видом показала, как ей неприятен этот запах.

— Агнес. Отойди от окна. — проговорил он всё тем же сухим голосом, сделав новую затяжку и выпустив дым. — Тебя могут заметить прохожие.

— Как же это надоело! — резко ответила девушка. Сейчас она снова стала собой. Такой же властной и самолюбивой. — Мы с тобою уже год встречаемся, и каждая наша встреча – это как что-то запретное и осуждаемое. Надоело! — выкрикнула она.

— А разве это не так? — задал он вопрос, поставив перед фактом всю неприязнь, живущую между их семьями. — Или ты хочешь, чтобы я сделал шаг? Рассказал твоему отцу о нас? — Но она молчала, не спешила отвечать на его вопросы. — Что будет с тобой, если твой отец узнает, кого ты себе решила выбрать в спутники жизни? Выгонит из дома? Лишит всех благ, к которым ты так привыкла? Готова ли ты жить как я? Как моя сестра? В гонении и ненависти или в жалости?

— Прости. — прошептала она, успокоившись и опустив взгляд. Сползла с подоконника, подошла к одежде и начала одеваться. — Ты, как всегда, прав. — Он затушил сигарету и аккуратно положил её поверх других окурков. Так ему будет проще найти её, когда захочется снова ощутить этот едкий вкус на языке.

— Агнес. — Он подошел к девушке сзади, положил руки ей на плечи, развернул к себе и нежно коснулся губами её губ. Подняв её голову, он провел пальцами по её подбородку. — Давай не будем усложнять то, что и без того выглядит сложным. К тому же. Ты же меня не любишь, а я не люблю тебя. Хоть и признаюсь честно, что ты самая огнеопасная девушка из всех, с которыми когда-либо был близок. Не порть свою жизнь. Мой мир не для тебя, Агнес! Ты в нём погибнешь! — Она снова покачала головой.

— Вот еще кое-что. — Она избегала его взгляда. Казалось, её расстроило что-то. Возможно, именно это притягивало её к нему. С ним она могла быть собой, не притворяясь высокомерной девушкой из богатой семьи.

— Дядюшка просил передать это, когда увижу тебя, — сказала она, доставая из складок платья небольшой лист бумаги. — Новый заказ.

Он снова прижал её к себе и поцеловал.

— Райс, — прошептала она, вытирая слезу.

Она обняла его в ответ.

— Мне кажется, этот старый извращенец в тайне мечтает залезть к тебе под юбку. Каждый заказ мне напоминает тебя. Фигура, черты лица, макияж. Лишь цвет волос всегда просит светлый. — Агнес улыбнулась широкой улыбкой. Эта фраза сумела её немного поднять настроение, хотя в чем-то Райс был прав в своих рассуждениях. И сама Агнес не раз замечала на себе его томный, полный вожделения взгляд. — Тебе пора идти. — Его голос изменился. Стал мягче, добрее. Нежным. Девушка качнула головой, отпустила его руку. Поправила прическу, взглянула в зеркало и стерла потёкший макияж. Пора снова стать надменной и жестокой. Райс взял ее под руку, вывел из комнаты, спустился по лестнице и по узкому коридору. Они остановились у дверей мастерской его сестры. Агнес посмотрела на мужчину, ожидая его дальнейших действий. — Я был рад видеть Вас, очаровательная Агнес Ридчастер. — Произнес он и, пригнувшись, поцеловал её руку, развернулся и направился обратно по коридору к лестнице.

Элизабет вышла из мастерской.

— Всё в порядке? — спросила она у подруги, которая, несмотря на попытки привести себя в порядок, всё равно выглядела растрёпанной.

Вдруг она заметила его. Широкая спина, ровные ноги, длинные светлые волосы и твёрдая походка. Элизабет увидела его и не могла отвести взгляд. Ей так хотелось разглядеть его получше, сказать хоть пару слов. Но он не замечал её. Уходил быстрым шагом в желании быстрее вернуться в свою мастерскую.

— Да. — ответила Агнес, откашлявшись. Казалось, она поперхнулась скопившейся во рту слюной, что всё еще так обильно выделялась после вкуса его плоти. — Ты выбрала фасон платья? Какую ткань? Что-то новое и необычное? — Агнес выпрямила спину, вытянулась и пригладила волосы, зацепив выпавшие из пучка волосы за ушко. Старалась казаться строгой и несгибаемой, как и всегда.

— О! Да! — с восторгом ответила Элизабет. — Ты была права, Диана восхитительна. Она точно знает, что надо предложить. Сразу же поняла, какой мне нужен фасон и цвет.

— Я рада, что вам понравилось, — сказала Диана, выходя из мастерской. С нежной и изысканной улыбкой она жестом указала девушкам на выход и последовала за ними до двери.

— Жду вас через неделю на первую примерку, — попрощалась она и закрыла дверь.

— Ох, Райс, не доведут тебя до добра эти отношения с дочерью Ридчастера, — прошептала Диана, качая головой. Затем она подошла к узкому зеркалу в прихожей, поправила воротничок на кофточке и вернулась в мастерскую.

Наши дни.

— Ладно! — сухо проговорил Денис, подняв со стола тот чертёж и свернув лист в трубочку, сунул его в то же металлическое ведро, из которого его доставала Наташа. — Пойдем уже из этого царства извращения и больной фантазии.

— Да ладно тебе, Денис. Подумаешь, куколки. В наше время мужики тоже куколок гоняют. Ты же не называешь производителей резиновых баб извращенцами. — выразил своё мнение Антон. Но всё же уйти из этой камеры пыток хотелось и ему. — Пойдем посмотрим, что тут еще есть. — Ребята двинулись к выходу. С легкостью открыли дверь и вышли обратно на лестничную площадку. И только Наташа не спешила уходить. Она, казалось, слышала шепот со стороны окна, а потому, резко обернувшись, окинула его беглым взглядом.

— Наташа? Идешь? — окликнул её Денис, остановившись в дверном проёме.

— Да. — ответила Наташа и, сделав несколько шагов к окну, посмотрела на улицу. Улица была такой же пустой и унылой, как и в прошлый раз. Но вот ветерок ворвался в окно, распахнув при этом створку. Наташа отступила на шаг от окна и с удивлением заметила, как одна из сигарет, лежащих в пепельнице, моргнула ярким огоньком, словно кто-то её поджег от спички. Тонкой завивающейся струйкой к потолку потянулся дымок.

— Наташ! — снова окликнул девушку Денис, и Наташа, вздрогнув от испуга, резко развернулась и пошла к нему. — Ты чего там застряла?

— Просто показалось! — Девушка неуверенно произнесла это, взяв парня под руку, желая быстрее уйти. Но дальше по второму этажу идти было некуда. Точнее, комнаты там были, как и коридор. Только коридор с этой стороны оказался завален разным хламом: креслами, стульями, посудой и металлическими прутьями. — Тут не пройти? — спросила Наташа, от чего вся компания посмотрела на неё как на дурочку, которая не видит перед своим носом горы разломанной мебели и вещей.

— Предлагаешь нам растащить этот завал? — спросила Катя, словно и её интересовали широко раскрытые двери, видные с той стороны завала.

— Нет. — ответила Наташа, сильнее повиснув на руке Дениса. — Пойдем обратно вниз. — И компания спустилась по скрипучим ступенькам лестницы и, снова оказавшись в узком коридорчике, замерла. Сейчас на полу расстилалась бардового цвета дорожка с темно-синей каймой по бокам, а на стенах висели небольшого размера картины с изображенными на них натюрмортами и пейзажами, а совсем рядом, по левую руку от них, находилась темно-коричневого цвета дверь. Да и обои, казалось, до этого выглядели иначе. Сейчас они были более цельными и более чистыми. Можно было разглядеть их бордовый оттенок и невероятной красоты золотистые узоры. — Ребят? — протянула Наташа, оглянувшись и окинув их немного перепуганным взглядом. — А вам не кажется, что вот этого всего тут до этого не было, и двери этой тоже не было. Вон та дверь была. — Показала она пальцем на следующую дверь, находившуюся по той же стороне стены. — Она не открывалась. И следующая за ней тоже не открывалась. — Она продолжала показывать на двери жестом руки. После чего показала на проём без двери, там, где находилась кухня. С противоположной стороны стены. — А там уже кухня была. — Ей показалось, что дверей никогда не было, как и картин. Она даже не помнила, что не собиралась открывать их, а просто проходила мимо.

— Может, просто прошли мимо и не заметили. — хмыкнул Денис и пожал плечами, погладил пальцами её ладонь. Он хотел её успокоить и поддержать. Всё, как и должен делать любящий свою подругу парень. — Хочешь, зайдем в эту комнату? — спросил он у девушки, и Наташа, зажав губы, как она это любила делать, закивала головой.

Тёмная комната с двумя узкими окошками по задней стене, закрытые светлыми полосами тюли, и книжным шкафом с открытыми полочками между ними, полными различных книг, коробочек и бумаг. Посередине комнаты стоял широкий письменный стол и кресло с облупившейся тёмно-зелёной кожаной обшивкой. На столе тоже лежали книги, бумаги и письма. Кабинет. — проговорила по слогам Катя и, пройдя по комнате, принялась разглядывать книги на покрытых пылью и паутиной полках. Она взяла одну книгу с полки, пролистала жёлтые страницы, отдающие запахом сырости и гнили, и чихнула, потом ещё раз чихнула, после чего закрыла книгу и вернула на полку.

И тут она была права. Это помещение действительно являлось когда-то кабинетом семейства Арчеров. — Снова счета и всякого рода письма. — Антон принялся ковыряться в бумагах, лежащих на столе. — И тут счета тоже. А тут напоминание об уплате долга. — Он аккуратно положил письма обратно и взял записную книжку. Попробовал разобрать красивый, но неразборчивый почерк. — Ничего не понятно. — Хмыкнул он и положил книгу туда же, откуда её взял.

Наташа не отставала от остальных в плане обхода комнаты. — Посмотрите. — проговорила она, сняв с одной из книжных полок старую фотографию, стоящую без рамки. Она была просто прислонена к книгам и держалась на честном слове. — Вот эту пару я видела в зеркале.

Вся компания сразу сбежалась к ней. Уж больно интересно всем стало посмотреть, кого же Наташка там в зеркале увидеть могла. На фото были изображены молодой мужчина средних лет с длинными, почти белыми волосами приятной наружности, высокий и стройный, и сидящая в кресле с невысокой спинкой девушка, что, казалось, была на несколько лет моложе его. Ухоженная и красивая. Волосы хоть и были тоже светлыми, но всё же не настолько, как у мужчины. Хотя черты лица были схожи, отчего было понятно, что они являются друг другу братом и сестрой.

Антон забрал из рук Наташи фотографию и, перевернув её, прочитал надпись. «Мистер Райс и миссис Диана Арчер. Любящие брат и сестра. С лучшими чувствами от вашего друга». Он хмыкнул и, перевернув фото, снова разглядел людей на нём, после чего вернул фото Наташе. «Катюх. Прям как мы с тобою».

— Да! Да! — проговорила Катя и снова расчихалась.

— А это похоже на чек. Смотрите? — Денис среди бумаг разглядел очень даже интересную бумажку с банковскими отметками и цифрами, вырисовывающими крупную сумму с четырьмя нулями после пятёрки. — Или как там называлась такая бумага.

— Денег, видать, кто-то семье подкинул. — снова чихнула Катя, да так громко, что её чихание разнеслось звонким эхом по всему помещению.

Вдруг дверь скрипнула, приоткрылась, а затем резко распахнулась. На пороге стоял мужчина лет шестидесяти. Его седые волосы торчали в разные стороны, он был с толстым животом, короткими ногами и в очках с толстыми линзами. Катя увидела его и сразу закричала, задрожала и бросилась к брату, спрятавшись за его спиной. Наташа тоже подошла к Денису, который тут же сжал её ладонь. А Витька остался стоять посреди комнаты, глядя на незнакомца, как хозяин дома на незваного гостя.

— Здравствуйте, — сказал мужчина недовольным голосом, расставив руки по бокам и оглядывая молодых людей. Он выглядел смешно и странно. — Кто вы такие и что здесь делаете?

Но ребята не понимали его слов, потому что он говорил по-английски.

— Что ему от нас нужно? — тихо спросила Катя брата. Антон пожал плечами, а затем произнес понятные ему слова.

— Он спросил, кто мы и что здесь делаем, — ответил Антон.

— Русские, значит? — Мужичок спросил и, хмыкнув, шагнул вперёд, входя в кабинет. — Я вас спрашиваю, что вы забыли в этой развалюхе? — его голос был громким, а произношение чётким. Казалось, этот человек лучше самих ребят владел русским языком. — Что за кошмарные развлечения у современных детей? Лазают они по развалинам и ищут приключения на свою задницу. Тут в любой момент может пол провалиться или чего хуже. Упадёте, разобьётесь, шею свернёте или башку разобьёте! — ругался на молодых людей мужичок.

— Мы вообще-то не детишки! — с явным недовольством в голосе возразил Витька. — Мы все совершеннолетние и паспорт имеем!

— Во оно как? — Мужчина от переполняющего его гнева странно вытянул шею, что сделало его еще более смешным. — Это, конечно, сильно меняет дело! Так вас хоть сумеют по паспорту опознать, если вы, конечно, такие все из себя взрослые, не забыли их с собою взять!

— Не забыли мы паспорта взять! — столь же резко ответил Витька. — А еще я не забыл взять с собой кошелёк. — после чего достал свой бумажник, раскрыл его и вытянул две стодолларовые купюры. — Быть может, вы перестанете быть таким вредным стариком и вместо нравоучений расскажете побольше об этом доме? Если, конечно, вы что-то об этом доме знаете!

Мужичок сразу поменялся в лице и изменил позу. Секунды раздумий и хмыканья. «Почему же не знаю?» — он подошел ближе к Витьке и забрал из его рук деньги. Пересчитал их и убрал в свой карман.

— Историю этого дома я очень даже хорошо знаю. Этот дом принадлежал семейству Арчер. А последними хозяевами были Райс и Диана Арчер. — Мужчина забрал фото из рук Наташи и как-то странно задышал. Казалось, был взволнованным. Он медленно провёл большим пальцем по силуэту Дианы, с неким трепетом, может, даже влюблённостью. После чего снова вздохнул и вернул фото Наташе. — Диана так красива на этом фото, такая чистая, неземная. — И тут его голос перешёл на еле слышный шёпот. — В тот день она была сильно расстроена чем-то и совсем не хотела фотографироваться, но брат уговорил её сделать последний совместный снимок.

— Кому этот дом принадлежал, мы и так уже успели узнать из обрывков газет и кучи писем с извещениями. — Витька возмутился еще сильнее, будто не слышал последних слов странного мужчины.

— Тогда чего же вы хотели узнать? — хмыкнул старик с выражением лица, говорящим, что он деньги уже не вернёт. — Быть может, о том, что этот дом был проклят и неприкаянная душа до сих пор блуждает среди развалин этого дома?

— Неприкаянная душа? — прошептала Наташа. Её голос выдавал и страх, и в то же время любопытство. — Как это? — задала новый вопрос Наташа, и мужичек по-хозяйски обошел стол и присел в кресло. Принялся рассказывать историю этого дома.

Когда-то очень много лет назад мистер Арчер познакомился с совершенно невероятной женщиной. Её имя было Мэй. И была она родом из восточных земель. Мистер Арчер очень полюбил эту женщину. Взял её в жёны, привёл в свой дом. Она родила ему двух детей. Райса, а потом Диану. Вы можете увидеть по фото некие отголоски восточной внешности в их лицах. Хоть и не сильно выраженные. Мэй была известна как создательница невероятной красоты вырезанных из дерева куколок. Этому ремеслу она и сына обучила. Диана же была не очень способной ученицей в плане резьбы по дереву, но зато в шитье и вязании ей не было равных.

— Значит, это его та страшная комната на втором этаже? — спросила Катя, выглянув из-за спины брата. — Мы там были. Там цепи и разные инструменты для резьбы по дереву, и детали, и странный рисунок.

— Это была мастерская Райса. После смерти матери он вплотную занялся созданием кукол из дерева. — ответил на вопрос девушки мужчина.

— Ага, — высказал Витька. — Папа Карло недоделанный!

— Человек лишь делал то, что приносило ему больше денег. — достаточно спокойно сказал мужчина.

— Именно так и я сказала! — вставила своё слово Наташа.

Все замолчали, и мужчина продолжил повествование. — Мистер Арчер был достаточно ранимым человеком, легкомысленным, доверчивым и ко всему этому азартным. Таких людей легко подбить к излишней трате денег. Что в итоге и выходило. Он много пил. Стал завсегдатаем казино и в итоге проиграл все деньги семьи. А потом залез в долги. Хотел было заложить дом, и вот тогда его жена показала своё я. — Мужчина слегка прокашлялся. Казалось, он хотел пить, но, увы, ни у одного из них не было под рукой воды. — Мэй называли ведьмой, и, возможно, так оно и было. Или, может, она именно так запугивала мужа и окружающих злых людей. Тут уже лишь Бог их знает. Говорят, что она прокляла этот дом, призвала неприкаянную душу, что когда-то могла погибнуть в нём и остаться витать бестелесной оболочкой. В итоге люди поверили в это, и никто не захотел с этим домом и его хозяйкой связываться. Так они и жили. Мэй пыталась удержать мужа от нового похода в казино и при этом заработать денег для погашения его долгов. И когда мистер Арчер умер, его семье стало тяжелее. Мэй тянула на себе и детей, и этот дом, и долги мужа, про которые не желал забывать мистер Ридчастер. Хозяин казино и многого чего еще. Вскоре и Мэй умерла. И все обязанности перешли её детям. Не надо рассказывать о том, как относились люди к Райсу и Диане. Их кто-то боялся, кто-то презирал, кто-то считал ниже грязи на мостовой. Но были и те, кто понимал их. Кто пытался помочь. Одним из таких людей был молодой констебль, направленный в наш городок для расследования загадочных убийств.

— Значит, всё же был убийца. — хмыкнул Антон, сложив руки на груди. — Значит, я правильно перевёл статью.

— Примерно так. Точно уже не расскажу, так как свидетелей тех лет уже и в живых-то нет. А про хозяев этого дома нынешнее поколение по бабушкиным сказкам знает.

— Понятно. — качнул головой Антон.

— А мне вот интересно, вы-то кем будете? — Витька, как всегда, был готов подлить очередного масла в огонь.

— Я живу в этом городе очень много лет уже. — ответил совершенно спокойным голосом мужчина. Казалось, его просто невозможно было рассердить или заставить нервничать. — Мне нравится здесь. Тихо и спокойно. И в то же время все друг друга знают. А потому заранее знаешь, от кого и что ожидать.

— А откуда вы так хорошо русский язык знаете? — новый вопрос от неуёмного Витьки не заставил себя долго ждать.

Так потому что я в России родился. И имя у меня самое простое и русское – Иван. Ну а для местных жителей я Чарли. И вы меня можете Чарли называть. Так мне привычнее. — развел руками мужчина и, поднявшись с кресла, снова обошел стол и сделал несколько шагов к двери. — Некоторое время жил в Лондоне, а потом, проезжая мимо, увидел этот городок. Прожил здесь несколько дней, а потом решил остаться здесь жить навсегда. Уж очень здесь хорошо, тихо и спокойно. — Он сделал еще пару шагов к выходу, но, казалось, не спешил уходить. — Вы бы, ребята, уходили из этого дома, аварийный он. Ненадежный.

— А вы могли бы нас по этому дому поводить и пересказывать еще про его обитателей? — достаточно громкий голос Наташи заставил мужчину остановиться и обернуться. — Уж очень хочется всё тут увидеть и узнать. — говорила девушка, а мужчина всё слушал её и слушал. — Там есть второй этаж, и мы видели там такую красивую резную дверь, двухстворчатую. Хотелось увидеть, что там такое. Но вот как пройти туда, не знаем.

— Есть еще одна лестница. — ответил мужчина. — Со стороны прихожей. Странно, что вы её сразу не заметили.

— На самом деле мы много чего сразу не заметили. — В разговор вмешался Денис. — Вот, к примеру, дверь в этот кабинет. Мы её не увидели сразу. И картины в коридоре, и ковровую дорожку.

— Какую еще дорожку? — хмыкнул мужчина и вышел в коридор, а следом за ним и молодые люди. — Нет никакой дорожки. — И действительно, в коридорчике пол был голым. Паркетные доски, слегка покошенные и кое-где отломанные, наполнялись черными полосами от сырости и старости.

— Странно? — протянула Наташа. — Мы же все видели здесь ковровую дорожку бордового цвета и с синею каймой по бокам.

— Возможно, это ваше воображение разыгралось. — подметил мужчина. — Такое бывает в подобных атмосферных местах.

— Так вы нам покажете дом? — Катя больше не пряталась за брата, а держалась уверенно и спокойно. Страх исчез, уступив место какому-то странному, но приятному чувству. Этот человек вызывал симпатию, хотя и оставался загадкой.

— Конечно. — ответил мужичок. — Вы же мне заплатили денег, так почему бы не показать мне вам эту развалину и не рассказать историю Арчеров, какой её знаю я.

Много лет назад.

Когда за окнами стемнело, он зажег новую толстую свечу от старого догорающего огарка. Свеча была такой большой, что с трудом помещалась в его ладони. Сейчас в его голове царила некая идиллия. Та странная и опьяняющая музыка, которая всегда у него играла в голове снова и снова, наполняя фантазией и желанием творить. Создавать незабываемые по своей красоте и реалистичности кукол.

Почему он любил работать по ночам? Казалось, он и сам не мог ответить на этот вопрос. Может, потому что ему никто не мешал. Никто не отвлекал его от работы, кропотливой и аккуратной. И потому он всегда работал именно так. В темноте ночи лишь при свете вот такой свечи. И этого было достаточно, чтобы создать очередной шедевр.

Он медленно шел по коридору своего небольшого двухэтажного дома. Поднявшись на второй этаж, он открыл дверь мастерской. Уютная комнатка была небольшой, но вмещала все необходимые инструменты и материалы. У окна стояли несколько толстых бревен, прислоненных к стене. Вдоль другой стены располагались два верстака: на одном он распиливал и обрабатывал дерево, на другом собирал детали конструкций. У стены стоял столик с палитрой, красками и париками из натуральных волос. Он всегда был к ним придирчив, хотя и не знал почему. Возможно, потому что натуральные волосы казались ему мягче и нежнее на ощупь. Это делало его творения более живыми. Здесь же стояли манекены с платьями и шляпками. Сестра шила их для благородных дам, но покупательницы их частенько забраковали. Эти наряды идеально подходили для кукол, которых он создавал. Любители экзотики, как он их называл, часто заказывали у него эти уникальные творения.

Он сделал несколько шагов вперёд, поставил свечу на стол и посмотрел на полупрозрачную чёрную ткань с крупным кружевом по краю. — Сестрица опять зазря работала всё утро. — хмыкнул он. Его голос был недовольным и усталым. Как же ему хотелось вырвать себя и свою сестру из тех цепей, в которых их загнала их семья. То желание вылезти из нищеты. На что они были готовы ради этого. И может именно потому он и взялся сейчас за этот невероятный заказ, сделанный одним из местных властных чиновников. Любитель странных игр и порочных действий. — И зачем только этому уб....у понадобилась кукла, так сильно похожая на девушку. Хотя! — он хмыкнул снова. Ведь тот чиновник был не единственным и, конечно же, не первым, кто покупал у него подобную куклу. Мужчина подошел к окну и, взяв в руки недокуренную сигарету, лежащую на грязной и уже переполненной пепельнице, покрутил её между пальцами, приминая табак, закрученный в плотную бумагу. — Мои куклы так похожи на живых женщин, что это вполне может спасти от одиночества. Быть может, потому их так любят эти люди. — Куклы, которых он создавал по тому описанию, что требовали покупатели. И в этом он был мастером. Несравненным скульптором, вырезающим по дереву невероятные формы и черты. Мужчина глянул на окно. На улице стало еще темнее, от чего он улыбнулся слегка и завязал свои светлые длинные волосы в хвост черной лентой, снял рубашку, полностью оголив подтянутый и крепкий торс. — Нус. Приступим к работе. — Он закусил зубами сигарету и поднял с подоконника заготовку для головы. Вглядываясь в неё, словно пытаясь мысленно вырисовать нужные черты, он прошел по комнате и подкурил, наклонившись к принесенной свече.

Мужчина выпустил дым, и вот в его голове снова заиграла та музыка, и фантазия понесла его в мир, в котором он был и царём, и богом. И был самым сильным и могущественным. Он закрыл глаза и что-то пробурчал себе под нос. Видимо, подготовившись к процедуре, снова затянувшись, выпустил дым в потолок. Взяв стамеску и небольшой молоточек, он принялся вытёсывать лицо. Тонкий и ровный носик, пухлые и сладкие губки, сложенные в нежный бантик, к которым хотелось прикоснуться своими губами поцелуем, крупные глаза. — Ты будешь одной из самых красивых моих фантазий. — проговорил он, коснувшись большим пальцем тех губ. Ему хотелось ощутить их мягкость и тепло. Хотелось, чтобы это лицо и эти губы, глаза желали его так же, как он желал их. — Как жаль, что ты лишь дерево. — он вздохнул и снова затянув сигаретку, выпустил дым. Дым, который уже был нестерпимо горьким, от чего пришлось положить голову куклы на верстак и быстрым шагом пересечь комнату, опустить остаток сигареты в пепельницу. — Ладно! — проговорил он более резко. Теперь он принялся вырезать её торс. Тонкая талия, округлые ягодицы. Грудь, что полностью вмещалась в его большие ладони. Он поглаживал их в тот момент, когда шлифовал. Когда придавал форму слегка торчащим, словно при возбуждении соскам. Всё аккуратно и кропотливо. Работа, которую он любил, а потому и отдавал этому процессу всю свою душу и чувства. Далее ноги и руки. Каждый пальчик, каждый изгиб. Всё сведено к идеалу. Может, он иначе и не умел.

Теперь оставалось соединить все детали металлическими скобами. Коленные чашечки и локти. Плечи и сгибы кистей и стоп. Шея. Каждый суставчик. Каждый пальчик на руках и ногах. Всё двигалось и работало. Теперь она больше походила на девушку, чем на деревянную болванку. Он взял кисть и палитру, обвел красным контур её губ, каждую прожилку, каждую складочку. После смочил кисть, и теперь его кисть коснулась зеленой краски. Теперь он придавал цвет её глазам. Зеленоватые краюшки переходили в карий и янтарный ободок вокруг зрачка. — Идеально. — пОн прошептал это, а затем задумался о волосах. Почему-то сейчас ему больше всего нравился темно-каштановый оттенок. Он встал с высокого стула, на котором сидел во время покраски лица куклы, и принялся перекладывать парики. Слегка желтоватые и такие нежные. Он сжимал их в ладонях, водил пальцами по волоскам. Цвет, который указал заказчик. Но почему-то его душа совсем не видела эту красотку блондинкой. От чего он положил этот парик на стол и поднял другой. Темно-каштановый с легкими кудрями. — Давай посмотрим на тебя. — он надел на куклу парик и улыбнулся. На него смотрела сейчас мечта. Лицо, которое не могло не вызывать эмоций и улыбки. Красивое и нежное, и в то же время страстное и желанное. Губы, что молили прикоснуться к ним поцелуем. Глаза, что зазывали к себе ближе. И волосы, что обрамляли её лицо, выделяли скулы. Делали её ярче. — Настоящая красавица. — теперь он не мог прекратить смотреть на неё. Взглядом полным восхищения и тоски, ведь у него самого не было постоянной девушки. И не знал он той удушающей ласки и тепла, о котором мечтает любой мужчина. Которую жаждет, глядя на подобные красоты девушек. И хоть имел он любовниц, но всё же это было не то. Их он не мог назвать родными, не мог назвать своими. Это было лишь отголоском отчаянья с обеих сторон и поиском утешения. Не более. Да и тот факт, что Агнес уже две недели не приходила к немке, бил по вискам желанием слиться с кем-то другим в эротическом танце. Молодой мужчина снова хмыкнул и задумался. Надо было теперь выбрать кукле платье.

— Брат! Уже утро! — раздался за дверью громкий голос сестры, отвлекший его от тех раздумий и фантазий. — Ты всю ночь работал. Иди теперь отдохни!

Он снова вздохнул и вновь посмотрел на этот изящный и манящий силуэт. — Уже иду! — громче проговорил он, так чтобы сестра его услышала и отошла от двери. Быстрым движением руки он стянул со стула ту самую полупрозрачную черную ткань и прикрыл ею деревянное тело. — Я к тебе еще вернусь! — Он обратился к кукле, как будто она была живой, и быстро покинул мастерскую, захлопнув за собой дверь. Странно, но он не запер её на ключ, хотя обычно всегда так делал. Никогда не оставлял дверь открытой.

Усталость утягивала его, и он, не снимая штанов, лишь сбросив с ног ботинки, зацепив их нога об ногу, забрался на кровать и, подмяв подушку, уснул крепким сном. Но вдруг раздался скрип дверных петель, такой противный и пронизывающий звук до мозга костей. Звук, от которого хотелось сморщиться и закрыть ладонями уши. Он поднял спину и огляделся. Но комната была пустой, как и прежде. И, как и прежде, тишина окутывала его. И та дверь. Она была закрыта. — Странно! — пробормотал он, но, спустив всё на своё больное воображение и усталость, опустился обратно на кровать. И снова раздался рядом звук. Теперь это уже больше походило на звяканье цепей, что висели обычно в его мастерской. Те цепи, на которых он подвешивал кукол для того, чтобы покрыть их тело бежевого цвета краской и совсем скрыть то дерево, из которого они были созданы. Всё для того, чтобы куклы еще сильнее походили на людей. — Кто здесь? — он снова поднял спину и теперь уже не мог отвести взгляда. Перед ним стояла красивая молодая девушка, чье тело покрывала лишь тонкая прозрачная черная ткань. Темно-каштановые волосы ложились на плечи каскадом, и та улыбка, что, безусловно, могла свести с ума любого. – Кто ты? – спросил он в тот момент, когда девушка двинулась вперёд и, изогнувшись с плавностью кошки, забралась на его кровать, медленно подползая к нему. — Я понял. Это лишь сон. Ты мой сладкий сон. — На что девушка кивнула головой. Она провела одной ладонью по его ноге, плавно перебирая пальцами выше по обнажённой груди, по его бледной, казалось, давно не видевшей дневного солнца коже. — Раз ты сон, то я готов погрузиться в него полностью. – прошептал он в тот момент, когда её ладонь скользнула выше, и вот она, подтянувшись, зацепившись за его шею, выпрямила спину. — Что ты хочешь сделать со мной? – Он улыбался, охваченный желанием. В тот момент, когда она смотрела на него с особым блеском в глазах и манящей улыбкой. Девушка хихикнула слегка и приподняла выше вторую руку, в которой держала ту самую цепь, на которой он подвешивал кукол. Цепь демонстративно качнулась в такт тому взгляду, что упрашивал его дать разрешение на более извращенные шалости. — Что ты хочешь сделать сейчас? — спросил он, стягивая с её тела ту прозрачную ткань, сжимая её пальцами, тянул сильнее, обнажая такую красивую упругую грудь и живот, круглые бархатные бедра. — Я согласен. — протянул он фразу дребезжащим голосом, уже не в силах сдерживать свои желания и порывы. Мужчина отбросил в сторону ткань и принялся ласкать руками её грудь, сжимать их ладонями. – Какая ты красивая. – его голос уже больше походил на стон, чем на обычную речь, и вот она приподнялась выше и, толкнув ладонью его в грудь, заставила опрокинуться спиною на подушки. Теперь она была более властной, такой жестокой. В меру его желания. Казалось, всё, что она делала, полностью соответствовало его желаниям и фантазиям. Девушка завела одну его руку выше, потом вторую, игриво посмеиваясь и улыбаясь, не спуская с него взгляда, обмотала его запястья цепью. Сперва одну руку, а потом вторую, после обмотав ту цепь вокруг тянущихся к потолку деревянных балок кровати, что держали свисающий над головой полог цвета топлёного молока. — Это уже интересно! — он был в предвкушении и полной готовности поддаться ей. Играть в ту игру, что затеяла эта неземная фея из его снов. Такая желанная и такая нежная. Полностью властвующая над его телом и разумом. Теперь она была готова ринуться в бой и, расстегнув ремень на его штанах, стягивая их с него, словно дикая кошка, мечтающая вцепиться в жертву когтями, отшвырнула его штаны на пол и забралась сверху мужчины. — Делай всё, что хочешь! — прошептал он и закрыл глаза. Сейчас он ощущал, как её горячая кожа касается его ног и трётся о них, стремясь ускорить завершение. Её руки, напротив, двигались медленно, нежно поглаживая его грудь. Девушка подползла ближе, и теперь он чувствовал её прикосновение своим животом. То ощущение, что заставляло и его возбудиться и налиться тонусом мышцы. Она прильнула к нему, целовала его губы и щёки, медленно спускаясь ниже и вырисовывая языком некие узоры на его коже. Дыхание, что было таким холодным, пронизывало его в тех местах, где кожа намокла от её слюны, от чего покрывалась волной мурашек. Таких желанных и сильнее возбуждающих, сильнее и сильнее с каждым её движением ниже. Обхватывала его пальцами так нежно и сладостно сжимая, то опускаясь ниже, то поднимаясь, вновь водила по нему рукой. Он уже не мог говорить, ни звука не слетало с его губ. Лишь тихий стон вырывался из груди, растворяясь в вихре забытых ощущений.

Сколько времени прошло с его последней близости с женщиной, готовой властвовать над ним, казалось, он и сам уже не помнил, может, потому и видел сейчас вот такие сны. Она продолжала ласкать его языком, так горячо и глубоко, что заставляло его вздрагивать при каждом подобном действии, при каждом её плавном движении, неспешном, осторожном, плавном. Она оторвалась от него и протёрла рот ладонью, снова провела ладонью по его животу от грудной клетки ниже до основания, и он открыл глаза. Смотрел на неё в ожидании продолжения. Казалось, он готов был умолять её продолжить танец. Но девушка резко мотнула головой, словно догадалась о его молчаливой просьбе, и, выпрямившись, грациозно села на него сверху. — Так мне тоже нравится. — ухмыльнулся он, не спуская взгляда с её наглой настырной улыбки.

Её движения на нём были резкими и быстрыми, но это его не смущало. Она натягивала цепи, сковывающие его руки, которые резали плоть и оставляли синяки. Всё это сейчас казалось неважным. Единственное, что имело значение, — это её стоны, тяжёлое дыхание и руки, тянущие цепи. Он хотел коснуться её бёдер, сжать их пальцами, ускорить её движения. Казалось, она понимала его желания. Внезапно она отпустила цепи, прижалась к нему грудью и ускорила темп, целуя его губы жадно, словно одержимая. Она заставила его сдаться, он закрыл глаза от наслаждения, выплеснув всю страсть, накопившуюся за две недели. Она улыбнулась, расслабилась и повисла на нём.

— Как твоё имя, богиня? — спросил он, пытаясь восстановить дыхание.

— Ты мне еще не давал имени, разве ты не помнишь? — произнесла девушка еле слышно. — Мастер.

Мужчина резко открыл глаза и снова поднял спину. Огляделся. Комната была пустой, как и раньше, вот только штанов на нем одето не было. — Приснится же такое? — Он прошептал и наклонился, чтобы поднять штаны, которые валялись на полу. Они лежали там же, куда недавно их отшвырнула девушка. — Не помню, чтобы я вас снимал? — он слегка сдвинул брови в неком недоумении, но вот от чего уже не было смешно, так это от тех синяков, что красовались на его запястьях и четко вырисовывали силуэты цепей. — Что за чертовщина?

Дверь в его комнату внезапно распахнулась, и на пороге появилась женщина лет двадцати пяти. Она была уже не юной, но всё ещё достаточно молодой и красивой. — Братец, тут к тебе приходили! — Она вскрикнула, но тут же, широко раскрыв глаза и прижав ладонь ко рту, ойкнула. Затем резко отвернулась и тихо, смущенно произнесла: «Прости!»

— Что ты врываешься в мою комнату без стука? — Мужчина выругался и начал быстро натягивать штаны, чтобы прикрыть обнаженные части тела.

— Прости, пожалуйста, меня, братик! — Девушка протянула, все так же стоя в дверях и повернувшись спиной к мужчине, и ее голос звучал так же жалобно. — Просто ты же обычно одет, не думала, что увижу тебя в таком виде.

— Ладно! — ответил он более грубо. — Пустое! — Он залез в шкаф, достал свежую рубашку и надел её. Длинными рукавами скрыл синяки на запястьях, чтобы сестра ничего не заметила. — Что такое случилось, что ты ворвалась ко мне без стука?

— Клиент приходил и спрашивал, когда будет готова кукла. — Девушка ответила, не оборачиваясь.

— Скоро! — ответил мужчина. Он резко двинулся с места и вышел из комнаты, отодвинув сестру рукой, попросту спихнув её с прохода. Почему-то упоминание о кукле заставило его сейчас нервничать. Райс вошел в мастерскую и окинул ту куклу взглядом. Она сидела на том же стуле, на котором он оставил её. Её деревянное тело всё еще было прикрыто той самой черной прозрачной тканью, через которые виднелись самые притягательные и желанные участки тела. Красные губы и взгляд, что теперь казался ему знакомым, и эти волосы. И только цепь, лежащая у её ног, наводила на странные мысли. — Скажи клиенту, если в следующий раз придёт, что мне надо еще поработать над куклой. — Он заметил, что сестра подошла ближе и остановилась у порога мастерской. Девушка кивнула и закрыла дверь, оставив его наедине с его творением.

Райс присел перед куклой на колени, отодвинул в сторону цепь и принялся разглядывать её лицо. Почему-то сейчас так хотелось снова поцеловать эти губы, и хотелось, чтобы тот сон стал явью. Он приподнял руку и провёл пальцами по лицу куклы, вырисовывая те неровности, щеки, губы. Желание оставить куклу себе стало непреодолимым. Он решил сделать так, как хотел. Создать новую куклу для чиновника было несложно. Материалов хватало, и нового заказа не предвиделось. Он осторожно поднял куклу, усадил её поудобнее на стул и приступил к работе над новой. — Не ревнуй только, крошка, — ухмыльнулся он, обратившись к кукле. — Эта девушка не сумеет сравниться с твоею красотой. — Он снова взялся за рубанок. Снова создавал тело и руки, плавные изгибы. Всё, что желал заказчик. Так, чтобы все формы новой куклы напоминали формы Агнес. Губы и глаза. Теперь всё соответствовало заказу, оставалось лишь найти подходящий парик и платье. Что, в общем-то, также не составляло проблем. Всё необходимое было под рукой. Он вытянул из коробки с париками самый светлый и приклеил их к деревянной голове, расчесал локоны и расправил завитки. Далее платье. Почему-то Рас решил нарядить её в белое, достаточно простое, но в то же время откровенное платье с глубоким вырезом на груди, украшенным достаточно большого размера кружевом и рукавом в три четверти. — Вот и готово. — Он выглянул в окно и окинул взглядом пустую улицу. Солнце подходило к закату, вырисовывая яркие узоры на пробегающих по небу облачках. — Надо оповестить Вильяма Ридчастера, чтобы прислал кого забрать куклу. — Он снова вернулся к той брюнетке, что сидела на стуле. — Мне надо уйти ненадолго. Хорошо? — Разговаривал он с нею как с живой. — Блондинку потом заберут, заплатят за неё хорошие деньги. А ты останешься здесь. Будешь радовать меня своею красотой. — Он снова провел ладонью по темным волосам, по лицу, по губам. Вышел из комнаты и, захлопнув её, запер на ключ. Телефон, как всегда, не работал и наделял поднятую трубку пронзительной тишиной.

— Ты забыл, что наш телефон мертв и его не воскресить? — немного ехидно, но в то же время тактично проговорила Диана, сложив руки на груди, наблюдая, как её брат пытается вернуть к жизни неработающую рухлядь. Райс положил трубку обратно на аппарат и, опершись спиной о стену, прислонив ко лбу ладонь, — вечер уже. Ты почти сутки не спал. — в голосе сестры были слышны нотки заботы и переживаний. — Ты просто не спал, Райс. — Она сделала шаг к мужчине и провела ладонью по его волосам. — Иди отдыхать. Завтра на примерку придёт Элизабет. Я попрошу её передать Агнес, что заказ её дядюшки уже готов. А зная Агнес, можно быть уверенным в том, что она сразу же помчится Вильяму рассказать об этом. А Вильям, в свою очередь, отправит к нашему дому повозку за куклой.

— Ты, как всегда, права. — вздохнул он и крепко обнял сестру. — Я люблю тебя, Ди. — прошептал он. — Как же хорошо, что ты рядом.

— Куда же я денусь. — улыбнулась Диана, успокаивая брата, медленно поглаживая его спину ладонью.

Диана проводила брата по коридору и выше по лестнице. У двери его мастерской повернула направо и дальше по коридору, остановившись возле дверей его комнаты. Диана убедилась, что он уснул, и пожелала ему хороших снов. Но сама она не торопилась ложиться. Надо было ещё переделать кучу домашних дел. Так как она почти всегда оставляла данные дела на вечер или ночь. Днём, при свете дня, она занималась шитьём. Хотя бывало, что и бессонными ночами Ди вставала с кровати, брала спицы в руки и вязала кружево. Вот и сегодня она взялась за метлу. Сняла паутину с верхних уголков между стенами и потолком. Вымыла полы сперва на втором этаже, спускаясь ниже по лестницам. Первый этаж она вымывала более тщательным образом, большей степенью потому, что именно на первом этаже была её швейная мастерская и клиентки приходили почти каждый день. А потому и в чистоте приходилось держать его постоянно. Мыть и чистить. Вылив грязную воду на заднем дворе, Диана положила тряпку в ведро и понесла его на кухню в желании убрать в маленькую кладовочку, в которой она держала всю свою утварь для уборки. Но вот она зашла на кухню и, резко остановившись, испугавшись, вздрогнув, уронила ведёрко. Ведёрко с грохотом упало на пол и прокатилось слегка, позвякивая изогнутой ручкой по металлу. — Откуда ты тут взялась? — Девушка тихо произнесла, медленно подходя к кукле, которая сидела за столом на стуле. Диана отчётливо помнила, что в кухне никого не было, когда она забирала ведро и швабру. — И когда Райс успел тебя сюда притащить? Ненормальный. Райс! — закричала она, но на её крики никто не ответил. — И что с ним в последнее время происходит? — хмыкнула девушка и, глубоко вздохнув, подняла с пола ведро, убрала его в кладовую, туда же поставила швабру. Потом расставила посуду по местам, тарелки и кастрюльки. Времени на еду у них было мало, да и денег на деликатесы не хватало. Поэтому они ели один раз в день, и посуды после этого оставалось немного. А потому и мыть особо было нечего. — И зачем он тебя сюда принёс? — Диана снова обратилась к кукле. Тёмные кудри спускались на голые плечи, а прозрачное кружево слегка прикрывало деревянное тело. — Он даже не надел на тебя платье, хотя их достаточно забрал из моей мастерской. Хотя соглашусь с его решением лишь в том, что чёрное кружево делает тебя более привлекательной. — Диана задумалась. Вдруг ее осенила интересная идея. — А давай я тебе из этого кружева сошью платье? — девушка развернула стул с сидящей на нём куклой, сняла с неё кружевную ткань и убежала в свою мастерскую.

Проснувшись в пять утра, Райс спустился по лестнице, накинув рубашку на плечи. С кухни доносились смех и оживлённый разговор сестры. «С кем Диана может болтать так рано?» — подумал он, услышав её громкий смех. Но его удивлению не было предела, когда он увидел, как сестра беседует с куклой. Она аккуратно поправляла на её деревянном теле платье из кружевной ткани.

Платье было простым, но элегантным. Широкая юбка с плиссированными краями, корсет из чёрной шёлковой ленты, украшенный экзотическим воротничком из белого и чёрного кружева. «Диана, чем ты занимаешься?» — спросил он, спускаясь по лестнице. Девушка поднялась с колен, выпрямилась и отступила на пару шагов от куклы.

— Прости, — сказала она. — Я подумала, раз ты решил оставить куклу у нас, то ей не стоит быть голышом. Я сшила ей платье и нарядила.

И действительно, кукла теперь выглядела так, что ее трудно было описать словами. Незнающий человек мог бы принять ее за настоящую, живую девушку.

— В платье она, конечно, восхитительна! — подметил Райс. — Но объясни мне, сестрица, зачем ты вынесла куклу из моей мастерской?

— О чем ты говоришь? — нежный и тонкий голосок, невинный взгляд, совсем не понимающий слов брата. — Твоя мастерская на ключ заперта. Я даже убраться там не смогла, не то чтобы что-то вынести. Я делала уборку, а потом нашла её тут, сидящей вот на этом стуле. Я подумала, что это ты её сюда принёс.

— Нет. — ответил он, слегка качнув головой, и, задумавшись, сморщил лицо. — Хотя... Может, просто не помню.

— Я сшила ей платье из того кружева, что было на ней. — продолжала объяснять Диана, что именно делала с куклой. — Мне показалось, что так будет лучше. Я не хотела ничего портить.

— Ты ничего не испортила, — он слегка улыбнулся и подошёл ближе. Он внимательно рассматривал платье и куклу. Диана не могла вспомнить, как он принёс куклу из мастерской на кухню. Но она знала, что ключ был только у него, и он сейчас был в его кармане. К тому же, ей не было смысла лгать. — Очень красивое платье. Сексуальное.

— Я знала, что тебе понравится. — с улыбкой проговорила Диана. — А может, дадим ей имя? — вдруг посетила её новая и совершенно невероятная идея.

— Имя? — протянул Райс, совсем не понимая слов сестры. — Зачем давать кукле имя?

— Раз она теперь почти член нашей семьи, ей нужно дать имя, — сказала девушка, приподняв голову и глядя на собеседника. — Или ты собираешься её отдавать?

— Нет. Не отдам. Пусть остается с нами. — Райс снова задумался. — Но какое ей имя дать?

— Ну, — протянула Диана. — Раз она всё же игрушка. С какой стороны ни посмотри, а кукла есть кукла. То и имя ей надо дать кукольное. — Хихикнула девушка. — Точнее говоря, игрушечное.

— Это какое же?

— Юля. — сильнее улыбнувшись, ответила девушка.

— Почему Юля? — хмыкнул он, совсем не поняв хихиканья сестры. — И почему тебя это так смешит?

— Я просто вспомнила твою любимую в детстве игрушку. — принялась объяснять Диана. — Помнишь? Мама тебе подарила такую красивую юлу, и когда ты раскручивал её и пускал плясать по деревянным доскам, то юла светилась красными огоньками.

— Помню. — Он поднял левую бровь. Совсем не понимал, причем тут его детская игрушка и эта кукла. — Но при чём тут это?

— А при том, что ты тогда юлу называл Юля. И мне это так нравилось тогда, потому и запомнилось очень хорошо. Особенно как ты не хотел давать мне с нею играть. Обзывал и прогонял. Ну прямо как сейчас. — снова хихикнула девушка.

Но Райс решил оставить этот факт без внимания и никак не реагировать на слова сестры. — Что же. — Сказал он уверенным голосом и, приблизившись к раковине, взял прозрачный стеклянный стакан, налил в него воды из кувшина и выпил в один глоток. — Юля так Юля. — И Диана, подпрыгнув, захлопала в ладоши. Прям как когда-то давно в их таком еще беззаботном детстве. — Надо только её убрать с кухни. Нечего бесстыжим девицам, заказывающим у тебя наряды, пялиться на нашу подругу.

— Конечно-конечно. — снова хихикнула девушка, наблюдая, как её брат поднимает на руки куклу и уносит её обратно в свою мастерскую.

Наши дни.

Мужичок окинул молодёжь своим пронзительным взглядом и, хмыкнув, достаточно громко проговорил: «Ну что же, продолжим тогда прогулку по дому Арчеров, раз вас тут ничего не пугает?» И молодые люди все как один закивали головами. Мужчина тронулся с места и продолжил путь по коридорчику. «Тут кухня, столовая и кладовая в одном, так сказать, флаконе, но это и так понятно». Он указал рукой на ту комнату, что не имела двери.

— Да. Да. Туда мы не пойдём, и так уже всё там видели. — проговорила Катя.

— Да. — хихикнул Витька. — Катюха уже успела сыкануть в штаны на этой кухне. — Мужчина обернулся и, приподняв бровь, снова окинул молодёжь взглядом.

— Ничего подобного! — возразила Катя, чувства обиды, смешанные со стыдом и гневом, заставили затрястись её хрупкое тело. — И хватит гадости обо всех говорить! И я не писалась, и никто другой! Посуда со стала упала! И вообще! — Прерывистые и несвязанные по смыслу слова вырывались из её уст быстрыми и звонкими нотками. — Сам ты Наташа! Вот! — Последняя фраза уже заставила улыбнуться не только Витьку, но и всех остальных. Всех, кроме одного человека из их компании.

— Ну спасибо! Подруга! — протянула Наташа, сложив руки на груди. Теперь царило неловкое молчание. Даже Витька держался от желания выдать одну из своих коронных фраз.

— Быть может, тогда зайдем в комнату Дианы? — мужчину больше интересовали отработка полученных денег и прогулка по старому дому. Быть может, ему и самому было интересно пройтись по этим коридорчикам и комнатам. Он отодвинул ребят чуть в сторону и, сделав пару шагов, открыл дверь, что находилась практически напротив входа на кухню. — Диана была одной из самых чистых и светлых душ, живших в этом городе. – Он толкнул деревянную дверь, совсем слегка коснувшись ладонью досок. Дверь с легким скрипом, почти неслышно, плавно открылась, позволив гостям войти внутрь.

— И чего тут особенного? — хмыкнул Денис, пожав плечами. — Спальня как спальня. Кровать вот хорошая. — подметил он, указав пальцем на накрытую бежевого цвета покрывалом широкую кровать. — Широкая. И ножки крепкие.

Комната действительно ничего особенного из себя не представляла. Серые, ближе к персиковому цвету стены также наполнялись причудливым золотым узором. Широкая кровать из светлого дерева и белый полог, свисающий тонкими тканными полосками, стояла в углу, прямо перед входной дверью. С левой стороны от кровати располагалось узкое окно, наполненное разноцветными узорами витража, а под ним достаточно маленький письменный столик, что одновременно служил туалетным, о чем говорило маленькое зеркальце на металлической подножке. Баночки с пудрой и помадой, ну и, конечно же, украшения. Скромные по своему виду бусы из розового жемчуга и серёжки. Парочка колец из посеревшего серебра. Дальше стена вырисовывала угол, что был прикрыт плотной коричневой шторой, а потом уже по следующей стене достаточно широкой шкаф. Рядом с которым стояло кресло, точно такое же, как они видели в кабинете. Тёмное дерево и темно-зелёная обшивка. Достаточно крепкие высокие ножки и мягкая, сшитая из разноцветных лоскутов подушечка. — Диана, видимо, действительно была очень скромным человеком. — Девушки сразу же принялись открывать шкаф и разглядывать те тусклые и элегантные платья, что принадлежали прежней хозяйке. — Всё такое однотонное. Хотя мне даже нравится. — Говорила Катя, вытащив из шкафа одно из платьев, висящих на вешалке, и прислонив к своему телу, повертелась перед зеркалом, приклеенным к внутренней части дверцы шкафа.

— Тебе идет. — подметил Антон.

И действительно, этот комплект был словно сшит по фигуре девушки. Тёмно-синяя ткань струилась лёгкими волнами, не пышными и элегантными. Блузочка цвета топлёного молока с вышивкой в цвет юбки и курточка с приподнятыми плечиками и узкими рукавами с пуговицами, идущими от локтя до запястья. — Ещё бы причёску сделать тех времён. — Наташа подошла к столику и, вытянув тело, нагнувшись над столом, выглянула в окно. — Почти ничего не видно.

— Комнаты в этом доме по такой системе и были сделаны. Чтобы минимальной видимость была на первом этаже. На втором этаже окна уже более прозрачные и рисунком только по верху украшены. — принялся объяснять Чарли.

— А вы можете перевести, что тут написано? — Наташа подняла со столика замеченный ею небольшой листок бумаги с красиво выведенными ровными буквами. — Хотя... Конечно, я понимаю, что личные записки человека некрасиво читать.

— Не думаю, что Диана встанет из могилы и придет вам мстить за чтение написанных ею строк. – съязвил мужчина, хотя его голос при этом был ровным и спокойным. — Давай-ка переведу. — забрал он бумагу из рук девушки.

— Вы хотите сказать, что эта девушка умерла? — спросила Катя, быстро повесив платье обратно в шкаф и закрыв дверцу.

— Не думаю, что Диана Арчер до сих пор может быть жива. — ответил Чарли, приподняв бровь и сморщив лоб. — Она же не вампир или какие еще существа сейчас у вас, молодых, в моде.

— А при чем тут это? — Антон совершил попытку спасения репутации сестры, закрыв при этом её своею грудью. — Катя же не спросила ничего дурного? Что вы сразу опять нас поколением тыкаете.

— Я, молодой человек, оскорблять вас не собирался. — ответил Чарли. — Просто хотел объяснить, что люди столько не живут. И до сегодняшних дней ни один из жильцов этого дома не дожил.

— Понятно. — хмыкнул Антон, сложив руки на груди.

Чарли протёр свои очки, вернул их на нос, поправив на переносице. Расправил лист, поднёс его к глазам поближе:

Озеро грусти. Я тону в нём.

Я не утопленник.

То лишь минутка слабости.

Слышу голоса за своею спиной.

Они шепчут. Подталкивают меня в пропасть.

Нет. Я не сдамся.

Я поднимусь над своею болью и тоской.

Подобно бабочке над землёй.

— Какие красивые стихи! — протянула Катя, выглянув из-за спины брата.

— И очень печальные. — вздохнула Наташа. Забрала лист у Чарли и сразу же вернула его обратно на столик. – Вы были правы, Чарли. Не надо читать чужих записок. Даже если этого человека уже давно нет в живых.

— Я думаю, что Диана была бы не против. — Мужчина качнул головой и махнул рукой, приглашая продолжить путь. — И думаю, что мы можем заглянуть в её швейную мастерскую. Это рядом. За соседней дверью.

— Откуда вы знаете, что тут и где находится? — задал вопрос Антон, шагая следом за Чарли и Витькой. За ним выползала Катя, придерживая брата за плечи, а потом уже и Наташа с Денисом.

— Я когда-то тоже был молодым и любил лазить по развалинам. — Чарли ответил и, потянув за ручку, открыл следующую дверь. — Вот только этот дом тогда не был ещё так сильно разрушен. Но время идёт. Дожди подмывают деревянные балки, плесень и грибок. Всё это способствует его разрушению. Жалко дом. — И вот перед ними предстала святая святых всех модниц того века.

Маленькая комната вмещала в себя аж три узких, расписанных разноцветными красками окна. Под теми окнами стояли две швейные машинки с ножным механизмом, достаточно дорогие и качественные. Между ними стоял стеллаж с открытыми полочками, наполненными коробочками с нитками, лентами каймы и еще более маленькими коробочками с блестящим бисером. Три манекена по левую стену были наряжены в элегантные, но недошитые платья, а сразу за ними столик для гостей, наполненный всевозможными вырезками из иностранных газет, демонстрирующих модные тенденции тех стран и городов. По другую же сторону располагалась гардеробная полка, завешанная разными тканями. — Ты только глянь. Их тут не меньше ста видов, это уж точно! — с восхищением пропищала Катя, вылезла из своего постоянного укрытия в виде спины брата и принялась разглядывать ткани. Чего тут только не было. Тут и бархат в трёх цветах, популярных в то время: бордовый, темно-синий и темно-зелёный. И кружево разных мастей и техник плетений, и шелк, и лён, и хлопок. Всё, чего бы могла потребовать душа сварливой и вредной клиентки. — Эта девушка действительно разбиралась в тканях.

— Оттого и клиентов у неё было много. — подметил Чарли.

— А вот интересно, что с нею стало? — прошептала Наташа, заметив альбом, наполненный непонятными, но такими угнетающими рисунками. Они выдавали и боль, и смятение, душевные раны. И полностью соответствовали тем стихам, что лежали на столике в комнате Дианы. — Это же её рисунки? — задала новый вопрос Наташа.

— Скорее всего. — ответил Чарли. Он не стремился зайти в эту комнатку и просто стоял в дверях, облокотившись о дверной косяк. Казался подавленным и печальным. — Что с нею стало, я не знаю. — Его голос был тихим и печальным. — Но люди говорили, что она вроде как сумела выйти замуж и даже покинуть этот город. Это чистое и нежное существо было достойно счастья. Но, к сожалению, были в городе и те, кто всячески пытался осквернить это непорочное создание.

— Это вы о чем? — Наташа закрыла тот альбом и убрала его так далеко, как только могла. А точнее, на тот стеллаж, где лежала швейная утварь, под ящичек с пуговицами и нитками.

— Тут очень такая запутанная история вышла. — Он снял очки с носа, достал платочек из кармана и протер им стекло, после чего вернул очки обратно на переносицу. — Жил в то пору в городе один очень важный человек, заправлял тут множеством заведений. И он же являлся человеком, которому семья Арчер должна была много денег. Звали его Эдвард Ридчастер. И было у того два сына. По внешнему схожи и по вкусу. Особенно касаемо женщин. Хотя что тут скажешь. Близнецами они были, может, потому и были так схожи. Все их путали постоянно, отчего один из них отпустил усы. — Мужчина улыбнулся. И та улыбка словно говорила, что он вспомнил что-то из своей прошлой жизни. Быть может, и у него был брат. Или тоже носил усы. Но если говорить честно, то молодые люди не особо-то на это внимания обратили. м И оба они были влюблены в Диану. Один из них даже в жены её позвать хотел, вот только отец семейства воспринял подобное заявление в штыки. Он посмеялся над сыном и сказал, что не потерпит в своём доме женщины рода Арчер. Быть может, ненависть эта шла из-за мисс Арчер? Матери Дианы. Мэй, как её муж в долги полез, обещала проклясть весь род Ридчестеров. Даже пообещала ему, что ни один из его детей не доживёт и до тридцати лет. – Мужчина снова опустил голову. По тембру голоса было слышно, как тяжело ему было говорить. Но всё же он продолжил рассказ. — Тогда Чарли Ридчастер решил так. Раз он не может взять Диану в жены, то никто не посмеет этого сделать. И самый лучший способ, что он, как казалось ему тогда, он нашел, это погрузить девушку в позор.

Много лет назад.

1.2. С этого всё начнётся.

Диана медленно бродила по рыночной площади, выглядывая ткани, нитки и прочие принадлежности для шитья. Но сейчас её больше всего интересовали именно нитки. Прочные и шелковые, идеальные для шитья тугих корсетов и складочек на юбках. И именно здесь она их могла купить. В маленькой лавочке швейной фурнитуры, хозяйка которой была достаточно щедрой на скидки. Но, к сожалению, даже так Диана не могла порой позволить себе того, что хотелось бы приобрести. — Дианочка. Нитки как всегда хорошего качества, ну что ты их всё вертишь в руках. Со всех уже сторон оглядела.

— Я знаю про качество, — вздохнула девушка, пытаясь выбрать цвет ниток. — Но у меня хватает денег только на одну катушку, а нужны и черные, и белые. И тех, и других уже нет, — снова вздохнула она, положив катушку белых ниток на прилавок и доставая из кармана платья деньги.

— Дианочка. А может, ты для меня шаль свяжешь? Я тебе и шерсть дам для этого, и нитки белые за работу. — спросила хозяйка лавки, и девушка, улыбнувшись широкой улыбкой, закивала головой в знак согласия. Протянула корзинку, в которую женщина уложила черные и белые катушки с нитками и темно-синюю, приближенную к черному цвету, шерстяные нитки, свернутые в клубок. — Вот и договорились.

— Я принесу шаль послезавтра. м с улыбкой на лице проговорила Диана, но вот чьи-то губы скользнули по щеке в районе уха. Девушка вздрогнула и отступила резко в сторону. — Мистер Ридчастер. — проговорила она по слогам, сжимая в руке корзинку. Она смотрела на него сейчас с таким трепетным взглядом трусливого щенка, что ему захотелось подойти ближе. Обнять её. Снова поцеловать её, но уже в губы. — Прошу вас, мистер Ридчастер, прекратите. — проговорила она более громким голосом с уже более твёрдой и уверенной интонацией. — Люди же смотрят.

— А что мне люди? — хмыкнул молодой мужчина, окинув взглядом хозяйку ларька со швейной утварью, которая принялась поправлять свой товар на прилавках в попытке показать, что она не замечает ничего, что происходит сейчас перед нею. — Люди меня не интересуют, в отличие от вас, моя дорогая Диана. — Мужчина схватил девушку за руку чуть выше локтя и отвёл слегка в сторону. — Быть может, я провожу вас, дивная Диана? — задал он вопрос.

Не сказать, чтобы высокий, но всё же и не низкого роста молодой мужчина, чисто выбритый, с иголочки одетый в модные чистые одежды. Короткая стрижка по моде и головной убор. И хоть он и был достаточно симпатичен, Диану всё же трясло от одного его взгляда и каждого слова.

— До ближайшей кровати! — с другой стороны подошел другой мужчина, очень похожий на первого внешне. И, возможно, их нельзя было бы отличить друг от друга, если бы не шикарные усы, украшающие лицо второго. Они зажали девушку между собой, не давали сделать и шагу.

— Оставите меня в покое! — тихий до этого голос перерос в крик. — Я уже устала объяснять вам, мистер Ридчастер, что мы с вами из разных миров и совершенно не подходим друг другу. — Диана дернулась сильнее в попытке прорваться между ними. И только когда она снова повысила голос, просто прохожие и торговцы, выглядывающие из своих ларьков, обернулись и направили на них свои полные любопытства взгляды. Что отвлекло мужчин от девушки на долю секунды, и она, сумев просочиться между ними, пошла быстрым шагом прочь с рыночной площади.

Но братьев это лишь завело на новый порыв. Сблизиться с нею, не отпускать ни за что. Всё, что хотелось, это не унизить её прилюдно. Просто завладеть ею. От чего один из братьев, тот, что с усами, забежал вперёд и, сделав жест рукой, подозвал кучера. «Не покидайте нас, Диана», — проговорил он, остановив девушку, встал у неё на пути.

— Дайте пройти! — уверенность снова исчезла, пропустив панику на первый план.

— Быть может, нам стоит попробовать с вами стать ближе, дивная Диана? — вот и второй из братьев подошел к ним. Обвивая девушку со спины, гладил её плечи, сжимая их пальцами. Девушку затрясло сильнее в тот момент, когда к ним подъехала карета и кучер остановил лошадей.

— Пожалуйста, отпустите меня! — снова дернулась девушка, пытаясь вырваться из рук мужчины, который крепче прижал её к себе. Его руки сползли к талии, скрестившись в низу её живота. — Отпустите! — но её никто не слушал. Мужчины подхватили её за руки, не обращая внимания на её мольбы и на попытки освободиться и убежать. Её пальцы разжались, и корзинка упала на неровные камни дороги. Катушки с нитками рассыпались в разные стороны. — Нет! — последнее, что можно было услышать. Лишь миг, и она уже сидела на мягком сиденье крытой кареты Ридчастеров, а напротив неё уселся тот, что с усами. — Прошу вас, мистер Ридчастер, позвольте мне уйти! — простонала девушка, обвивая свои плечи руками в желании спрятаться, защититься. Она вздрогнула и отодвинулась еще дальше. Рядом с ней на сиденье опустилась ее корзинка с нитками и клубком шерсти. Один из братьев, собрав нитки, аккуратно сложил их обратно в корзинку и вернул ее владелице. — Прошу вас, мистер Ридчастер. — снова простонала девушка, наблюдая, как мужчина подает жест кучеру, чтобы тот начал движение и ехал до дома Арчеров, после чего закрывает дверцу и садится рядом со своим братом. — Я же уже объясняла вам много раз, что не могу быть с вами. Да и ваш отец этого не одобряет. Прекратите мучить меня. Отпустите. — она тряслась от каждого их взгляда. От каждого движения.

— Я лишь хочу проводить вас до дома, моя возлюбленная Диана. — ответил тот, что занёс в карету её корзинку.

— Почему вы, Диана, каждый раз с нами так грубы? Такая красивая девушка не может быть такой грубой. — сказал второй брат. — Иди к нам ближе. — и тут он потянул девушку за руку к себе, сдавливая пальцами её запястья, и второй брат, словно понимая, что сейчас может оказаться в стороне и стать свидетелем победы брата, решился на более грубые действия. — Правильно. Так нам будет легче друг друга понять. — тот, что с усами, посадил девушку на колени.

— Я первый. — второй, не сдерживая ревности, также сжал запястья девушки и потянул её на себя. Теперь она сидела между ними, зажатая в том узком пространстве. Он завел одну руку за её спину, обнимая и заставляя прижаться к его груди, а второй сжал пальцами её скулы и всосался в розовые пухлые губы поцелуем, смакуя каждое прикосновение, сладкое, долгожданное. Действия, заставляющие краснеть её щеки полным стыда румянцем. Кровь ударила в голову, заставила налиться тонусом его мышцы. Всё его тело свело судорогой, и захотелось большего, чем просто этот наполненный стыдом блеск глаз. — Моя Диана. — прошептал он, оторвавшись от её губ на долю секунды.

— Прошу вас, мистер Ридчастер, — простонала девушка сквозь подкатывающие комком к горлу слёзы.

— Пожалуйста, Диана, зовите меня Чарли, — сказал он, вновь прижимаясь губами к её губам и щекам, затем мягко опускаясь к шее.

— Чарли, — она произнесла его имя робко, по слогам. — Пожалуйста, отпустите.

Но он не слышал её. Только звук её голоса, произносящего его имя, ласкал слух.

— Мистер Ридчастер.

— Нет. Нет. Дорогая. Как я просил меня называть? — его слова и его действия. То, как он сжимает хрупкие плечи, как задирает её юбку второю рукой, заставляло смеяться его брата.

— Чарли. — Она снова послушно произнесла его имя. Слеза скатилась по щеке. — Прекратите.

— Только после того, как вы, дорогая, докажете нам, что уважаете моего брата. — хмыкнул тот второй.

— Оливер. — огрызнулся на него Чарли. Но взгляд брата был жестоким. Он ясно дал понять: если Чарли не добьется её согласия добровольно, он заставит её сделать то, что хочет. — Выбирай, Чарли, ты или я? Мне тоже по душе Диана. И если не ты, то ею воспользуюсь я.

Что оставалось делать? Сделать рывок и потянуть её на себе сильнее, заставить встать перед ним на колени. Диана качала головой. Снова умоляла отпустить её. Но теперь её слова и даже то, как она называла его имя, ничего не значили. Чарли сжал её волосы пальцами так грубо и больно, расстёгивая ремень и оголив возбуждённые мышцы, подтянул её ближе. — Ну же, детка. Помоги моему брату раслабиться! — смеялся Оливер, с силой надавив на её голову, подталкивая всё ближе и ближе к брату. — Только смотри. Укусишь, я лично выбью твои зубки. Красотка!

Большего позора Диана не знала. И большей грязи не видела ранее. Те ощущения, что заставляли её ненавидеть себя. Чувствовать его, большой и невыносимо мерзкий. Вкус, от которого текла слюна. Хотелось остановиться, откашляться. Но их руки, сдавливающие волосы. Быстрые движения не позволяли сделать этого, отчего стоном вырывалось из её уст всё то, что чувствовала она. Но вот Оливер отпустил её голову, дышать стало легче, хоть и приходилось слушаться движений Чарли, что закрывал глаза от наслаждения. Оливер задрал её юбку. «Потерять невинность вот так». Пронеслись мысли в её голове. Как же стыдно и противно. Как же хотелось в эту минуту ненавидеть и их, и себя. И весь мир, что окружал её и был таким жестоким и бездушным. Вдруг мысли исчезли. Грубая рука сильнее сдавила волосы, и новый толчок. Карета уже давно остановилась, но все трое заметили это только сейчас. Дина наконец вдохнула воздуха и упала перед его ногами. — Спасибо за прекрасное время препровождение! — высказался Оливер, так гадко и мерзко возвышаясь над девушкой, снова схватив её за руку в районе локтя и подняв слегка, вытолкнул из кареты, после чего выкинул её корзинку. — Увидимся снова позже!

Диана сдерживала слезы, которые уже текли по ее лицу, смешиваясь с черным контуром глаз. Сердце колотилось в груди, словно хотело вырваться наружу и убежать от позора. Она ощущала на себе чужие взгляды, слышала шепоты за спиной. Но что оставалось делать? Она провела судорожными пальцами по асфальту, собрала рассыпавшиеся нитки в корзинку, поднялась на ноги и вошла за дверь.

Диана наконец-то дала волю эмоциям. Она выронила корзинку и шагнула вперёд. Перед ней была открытая дверь ванной комнаты, манящая к себе. Казалось, она предлагала самый верный путь к очищению души и тела. Звонкий звук капель, с грохотом падающих в наполовину наполненную ледяной и ржавой водой ванну, эхом разносился по комнате.

Диана сделала первый шаг, медленный и неуверенный, потом второй, третий. Она остановилась, чуть покачнулась. Сверху послышались шаги. Она узнала бег брата. «Он видел?» — мелькнуло в голове. Стыд усилился. Позволить брату увидеть её в таком состоянии…

— Нет, — выдохнула она и, собравшись с духом, ворвалась в ванную. Быстро захлопнула дверь и заперла её на засов.

Она услышала шаги брата. Его голос — нервный, зовущий её коротким именем. «Ди», — так он её называл. Но сейчас это имя казалось отвратительным и ненавистным. Вдруг она подумала: если смыть следы насилия, он ничего не поймёт. Ничего не заметит. Девушка быстро развязала пояс, сняла юбку и бросила её в угол. Затем сняла рубашку. Пальцы судорожно теребили пуговицы. На ней осталась только тонкая нижняя рубашка, едва прикрывающая колени и небрежно спадающая с плеч на тонких бретельках. Диана повернула скрипучий кран. Ржавая вода потекла, привлекая внимание Райса. Теперь он знал, где искать сестру. — Диана, открой! — стучал он в дверь кулаком. — Ди.

— Уходи! — голос за дверью прозвучал резко, но в нем чувствовалась глубокая боль и отчаяние. Затем раздался плеск воды, и наступила тишина.

— Диана! — закричал Райс, осознавая, что сестра находится в состоянии, когда легко принять неправильное решение. Он боялся потерять её. Единственное чистое существо, верившее в его силы и мастерство. Та, кто всегда верила в лучшее будущее. Поэтому он выбил дверь плечом. Защёлка отлетела от досок и со звоном упала на кафельный пол. — Сестра, — он вытащил её из воды, заставил вынырнуть и выпустить воду изо рта. — Диана, — повторил он, гладя её мокрые волосы, прилипшие к его обнажённой груди.

— Отпусти меня, Райс, — простонала она, вновь наполняясь слезами. — Уходи.

Но он не хотел отпускать её. Не мог оставить. Сжимал её хрупкое тело в объятиях.

— Я ненавижу всех. И себя ненавижу. Райс. — Она мотала головой, обняла его плечи и разрыдалась. — Я опозорила нашу семью... — Её слова прерывались всхлипами. — Почему именно я? Почему со мной? — Она дрожала, покрываясь мурашками от ледяной воды, в которой хотела утопиться. — Что я делаю не так? Я всегда старалась быть доброй, хорошей. Всегда пыталась уважать даже самых мерзких людей. Но почему...

— Потому что ты — свет, который все хотят погасить. Но я не позволю. Ты — мой свет. Самое чистое создание на земле. И разве ты могла бы опозорить нашу семью? Это невозможно, — он замолчал, а затем посмотрел на нее с такой болью, что она подняла на него заплаканные глаза. Их семья уже была на самом дне. Куда ниже падать? — Скажи мне только одно, сестрёнка. Кто это сделал? Ридчастер? Один из них? — Диана вздрогнула и замотала головой. — Назови мне имя, и я убью его.

— Нет, — она затряслась и крепче обняла брата, пытаясь удержать его на месте. — Не надо мстить. Прошу, забудь об этом. И я забуду. Обещаю. Только не делай им ничего.

— Значит, оба! — Райс отпустил сестру, вскочил на ноги и бросился вперёд. Он стремительно пересек прихожую, свернул в коридор и схватил самый острый нож из тех, что были на кухне.

— Райс! Пожалуйста! — Диана выскочила из ванной, чтобы остановить брата, не дать ему совершить ошибку. Но дверь захлопнулась прямо перед ней. Она протянула руку, чтобы открыть её, но странная, парализующая боль пронзила тело. Голова закружилась, земля ушла из-под ног. Диана прислонилась к стене, сползла на пол и потеряла сознание.

В этот момент босые ноги обошли её тело. Чья-то рука коснулась лба и волос. Тонкие пальцы оттянули прядь, раздался резкий звук — кто-то отрезал волосы Дианы и вышел из дома.

Ворвавшись в здание казино, он быстро нашёл братьев Ридчастер. Схватив Чарли за горло, он прижал его к стене, затем ударил кулаком в живот и отшвырнул к бильярдным столам. — Я убью тебя, мерзавец, и твоего брата тоже, — выкрикнул он. На эти крики и звуки драки сбежались гости, среди которых были Агнес и Элизабет. Райс снова схватил Чарли за одежду, бросил на бильярдный стол и приставил острый нож к его горлу.

— Райс. — Агнес попыталась остановить мужчину, выбралась из толпы и уже собралась подойти, обнять его, но на её плечо опустилась рука Элизабет. Агнес посмотрела на подругу, которая взглядом просила не делать этого на глазах у людей. Агнес кивнула, показывая, что всё понимает, и всё же шагнула вперёд. Она подошла к мужчинам. — Райс, прошу, отпусти его!

— Почему же? — ехидный и противный голос Оливера слышался рядом, заставлял сердце Райса биться сильнее. — Пусть прирежет нашего брата, а потом, когда его посадят за решётку за убийство, я примусь утешать его сестричку долго и с особым пристрастием прямо на твоей кровати Райс.

— Райс. — Агнес шагнула вперед и нежно провела рукой по спине своего возлюбленного. — Отпусти Чарли. — Он стиснул зубы, разжал кулаки, уронил нож и, покачнувшись, отступил в сторону. — Пойдем со мной, немного выпьешь и успокоишься. Мои братья, может, и ведут себя как подонки, но они не стоят того, чтобы ты пачкал руки их кровью. — Мысли о сестре и слова Агнес проясняли разум. Он хотел уйти, но она обняла его за плечи, развернула и подтолкнула к столикам, где сидела Элизабет. — Сядь пока что, я принесу вина. — Он, кивнув головой, сделал, как она просила.

— Правильно, сестрёнка, угомони своего красавчика. Быть может, подкинешь ему пару фишек? Пусть поиграет, глядишь, понравится. По стопам папочки своего пойдёт.— не мог угомониться Оливер.

— Заткнись ты уже. — Чарли расправил плечи, спрыгнул со стола и потёр шею, на которой оставили следы грубые руки Арчера. — Мы с тобой и так достаточно сделали. — Он стер кровь большим пальцем, текущую из носа. — И получил я за дело, так что забудем уже.

— Ты думаешь, что Райс тебе подарит свою сестричку? Так знай, что никогда так не будет. — Оливер был зол на брата за его слабохарактерность. — Да если бы ни я, ты бы никогда не започулил Диану. — Оливер залпом осушил стакан вина, швырнул его в стену, и тот разлетелся на осколки, покрывшие весь пол. Но Чарли ничего не ответил ему, ушел прочь из казино. Так и Оливер, не сумевший угомонить свой гнев даже после того, как разбил ещё несколько бокалов о стену, так же ушел из казино.

Райс же тем временем сел за стол, поник, уперся в ладони лбом и глубоко вздохнул. — Как же достало уже это всё. — Но вот его взгляд упал на стопку книг, лежащих на столе. «Цифры правят миром». Хмыкнул он, слегка ухмыльнувшись. — Вот что не ожидал увидеть в подобном заведении. — Он посмотрел на девушку, которая сидела за тем же столом и читала одну из тех сложных книг. Его улыбка стала еще шире. Почему это казалось ему забавным? — Неужели вся эта библиотека ваша? — Он спросил девушку. Она оторвалась от своего занятия и посмотрела на него.

Впервые их глаза встретились. Впервые она видела его вот так близко. Совсем рядом с собою. И впервые что-то екнуло внутри неё. — Агнес требовалась компания, поэтому я согласилась пойти с ней в это неприятное заведение. Чтобы сделать вечер хоть немного приятнее, я взяла с собой пару книг. – Её голос был тихим и достаточно надменным. Деловой взгляд и впалость её щек говорили о том, что Элизабет старалась выглядеть куда более серьезной, чем была в обычные дни. Светлые кудри, заплетённые в косу, которая в свою очередь была закручена в нелепый пирожок на макушке, наполненный торчащими волосками. Что, казалось, вызывала у него смех.

Хоть Райс и старался сдерживаться и не смеяться. Выходило это, скажем так, не очень хорошо. — Впервые вижу, чтобы столь юная и прелестная девушка зачитывалась такой, скажем так, странной литературой.

— Почему же странной? — хмыкнула она и сильнее вытянула нежно-розовые пухлые губки. — Мой отец, между прочим, управляющий банком, и он меня обучает своему делу. Когда-нибудь я займу его место!

— Ну-ну. — снова хмыкнул он. На что девушка округлила глаза и приоткрыла рот в желании высказать своё мнение по этому поводу. — Не подумайте. Я не против видеть красивую девушку в виде управляющей банком, на сколько бы это не казалось забавным.

— Не понимаю причин для смеха. — хмыкнула недовольно девушка.

— Я лишь хотел сказать, что девушки вашего возраста обычно читают слезоточивые любовные романы, если вообще читают. А вы меня очень даже приятно удивили. — выдал он фразу. Теперь Элизабет не знала, как воспринимать его слова. Слова, которые звучали одновременно как упрёк и в то же время как похвала.

— Я вижу, вы уже познакомились? — Агнес поставила на стол один бокал вина, второй же протянула Райсу.

— Мы обсуждали книги. — ответила Элизабет, при этом закрыв свою книгу и положив её поверх той, что лежала на столе. — Мистер Арчер, как оказалось, очень хорошо разбирается в женской литературе. — Она наблюдала за ним. За тем, как Райс забирает бокал из рук Агнес и выпивает его в один глоток. И то, как Агнес садится рядом с ним и предлагает следующий бокал вина. А между тем в голове её происходил спор мыслей. Точнее, здравый ум пытался объяснить девичьим фантазиям, что мужчина, сидящий за одним с нею столом, принадлежит, скажем так, другой девушке, хоть они и не могли официально считаться парой, но всё же. Но почему так стучало сердце и трепетало всё нутро каждый раз, когда он вот так смотрел на неё? Его раскосые слегка глаза, отчерченные черной бахромой густых ресниц, и тот изгиб улыбки, что жил на его лице. — И я не думаю, что мистер Арчер полностью прав в подобных рассуждениях.

— Я даже не собирался это с вами обсуждать. — Улыбнулся он шире и погладил вино из второго бокала с тем же энтузиазмом, с которым опустошил первый. — Хотя? — Он задумался и приподнял бровь. Жест, который сразил её сознание наповал и заставил заиграть румянец на щеках. — Быть может, при других событиях я и не отказался. Мне нравятся умные девушки. С ними приятно вести диалог.

— Что-то не помню, чтобы ты так говорил обо мне? — Агнес замечала и покрасневшие щеки подруги, и тот трепет, терзающий всё тело Элизабет, что поневоле вызывало ревность.

— Дорогая. — Райс не растерялся, приподнял руку Агнес и поцеловал её ладонь. — Всё потому что с умными. — Тут он слегка решил поправить фразу, от чего окинул беглым взглядом Элизабет, а потом снова поцеловал ладонь Агнес. — Со слишком умными девушками приятно только лишь вести диалог. Не более. — Элизабет покраснела еще сильнее и опустила взгляд. Что делать теперь она не знала. Как скрыть тот накативший на неё порыв стыда. Она было дёрнулась в желании взять книгу, но вдруг резко остановилась. Показалось, если она сейчас вот так резко начнёт читать, то все вокруг поймут, что это будет лишь жестом. Желанием спрятаться от его пронзительного взгляда. — А теперь прошу прощения, девушки. Но мне надо вернуться к сестре. — Райс не спускал с Элизабет взгляда. И почему же он смотрел так на неё? Быть может, он этого и сам не понимал, или то была такая игра. Быть может, он ждал увидеть больше стыда на её щеках или нерешительных действий.

И вот он поднялся, слегка поклонился, попрощавшись, собрался уходить. — Мистер Арчер, — поднялась с места Элизабет. — Быть может, мы проводим вас до дома?

— Не кажется ли вам, милая Элизабет, что девушкам вашего рода провожать мужчину, да еще в темноте ночи, не подобает? — его фраза заставила Элизабет снова покрыться румянцем, а Агнес рассмеяться.

— Вы, конечно, правы, мистер Арчер. — Агнес также поднялась с диванчика и, собрав книги подруги в ровную стопку, пихнула их ей в руки. — Но я думаю, всё же будет резонным нам с вами прогуляться до вашего дома. И поговорить ещё об интересующих девушек книгах. — Её взгляд и настойчивый голос говорили, что у него совсем нет выбора и что хочет он этого или нет, но девушки пойдут сейчас с ним.

— Как скажете, моя госпожа. — хмыкнул он, недовольным взглядом окинув обеих девушек, и направился к выходу, а девушки последовали следом за ним.

И только были слышны еле слышные голоса людей, смотрящих им вслед. Обсуждающих и осуждающих. «Что же такого в этих Арчерах, что отпрыски Ридчастеров такие к ним неравнодушные?»

— Я думаю, это чары их мамаши-ведьмы. — отвечал кто-то столь же тихо. — Видать, это она специально чары на них наложила, чтобы члены семьи Ридчастер по ним с ума сходили.

И никто из них даже не вспомнил про тот острый нож, которым собирался убить Ридчастеров Райс. Ни гости казино, ни сам Райс Арчер. И, конечно же, никто и не заметил, когда именно тот нож пропал. Что кто-то успел его подобрать с пола. И быть может, то были работники казино, которые убирали осколки после приступа бешенства Оливера Ридчастера. Но быть может, его всё же взял кто-то еще. Кто-то, кому было необходимо пролить кровь этой ночью.

И что, блуждая по темным ночным улицам города, Оливер встретит существо, не желающее мириться с теми мерзостями и теми обыденностями этого городка. И что острое лезвие вонзится в его плоть, и блеск стеклянных глаз оставит свой отголосок в его разуме. Казалось, в эту минуту он не мог понять, что именно происходит. Что за творение злобного гения нагнало его в узком переулке. И бороться уже было бесполезно, хоть он и пытался всеми силами защититься, отбиться от того чудовища, напавшего на него. И всё, что осталось в последний миг. В том отблеске фонарей. Это волна темных длинных волос, клок которых он успел выдернуть с её головы в борьбе. Но последний рывок врага, и лишь миг, он приперт к стенке. Красные ручейки пробежали от уголков рта ниже к подбородку. В глазах застыл дьявольский образ, меркнущий в темноте его угасающего сознания.

Всю дорогу до дома Арчеров Райс не мог оторваться от той беседы, что развязалась между ним и Элизабет. Как оказалось, девушка действительно была достаточно умна, при этом разбиралась не только в цифрах, но и в сложных механизмах. Может, потому их и объединил разговор о заводных игрушках, что когда-то давно делал Райс для городских детей. Агнес была вне себя от ревности, от чего периодически дёргала подругу за руку в попытке намекнуть, что та уж слишком много на себя его внимания забирает. И Элизабет по-честному пыталась быть скромнее и пропускать некоторые его фразы, но всё потом снова заводилась и забывалась.

Вот двери его дома. Она замолчала. Агнес наконец могла заменить подругу и привлечь его внимание.

— Может, я зайду? Могу остаться на ночь, — сказала она, не отрывая от него взгляда, полного желания.

— Извини, Агнес. — ответил он, поймав её руку, что блуждала по его груди в желании забраться под белую ткань рубашки. — Но мне надо позаботиться о сестре. Сегодня мне не до любовных утех.

— Тогда, быть может, мы поможем вам. — проговорила еле слышно Элизабет, переполненная желанием войти в его дом. — Я бы могла побыть рядом с Дианой.

— Девушки, — сказал он более резко. -— Вам пора идти по домам. Не думаю, что провести в моем доме ночь будет хорошей идеей. Для вас обеих, — подметил он. — Агнес, тебя будет искать отец и братья. И если найдут в моём доме, то будет скандал. Думаю, скажут, что я специально тебя затащил в кровать, лишь бы отомстить за сестру, хотя бы вот таким способом. А вы, мисс Элизабет. Что скажут люди о вас? Вас очернить, — он прервался и, улыбнувшись слегка, приклонился и поцеловал обеим девушкам ладони. — Очернить вас обоих я не могу.

— Как скажете, мистер Арчер. — вздохнула Агнес и, взяв подругу за руку, потянула её прочь от дома Арчер. А Райс зашел в дом. Увидел сестру, лежащую на полу, и, проверив её пульс, успокоился, понимая, что она жива, что слышит её стук сердца и ровное дыхание, поднял на руки и отнес в её комнату. Положил на кровать. Прикрыл мягким пледом и оставил одну.

И не знал никто в ту ночь, что в тени мрачных улиц проливается кровь. Как режет плоть тот самый острый нож и как останавливается сердце. «Он больше никогда не посмотрит на тебя», — звучал еле слышный голос. Звенящий, странный, непонятный.

— Ты слышала звуки? — прошептала Элизабет, спросив у подруги, и Агнес качнула головой, не понимая, о чем та говорит. — Я слышала чей-то голос. — Снова сказала девушка и вдруг остановилась. Агнес ойкнула с неким страхом в глазах, открыв шире глаза. — Что это? — теперь голос Элизабет стал еще тише. Прерывистый и напуганный. — Кровь? - Но всё же ноги сами шли вперёд по тому кровавому следу. Сперва это были небольшие лужицы. Но они становились всё больше и длиннее.

— Элизабет? — проговорила по слогам Агнес, поймав подругу за руку и не позволив дальше идти. — Это мой брат. — Её голос дрожал, как и всё её тело. Агнес отпустила подругу и сделала еще несколько шагов. Опустилась на колени перед мёртвым уже телом. Казалось, он был мёртв уже достаточно давно. — Найти кого-нибудь. Элизабет. — Она прижалась спиной к каменной кладке соседней стены и затихла. Просто смотрела на него. Наполненные кровью зрачки и открытый в желании закричать рот. Скрюченные пальцы. Казалось, он боролся с кем-то достаточно сильным и крепким, о чём говорили ссадины и гематомы на лице и руках. Вспоротый живот.

— А как же ты? Агнес? — Элизабет не могла найти слов для утешения подруги, и всё, что оставалось сейчас, это с жалостью смотреть на неё.

— Приведи людей, Элизабет, — ответила Агнес. — А я останусь с братом.