Кулинарная книга попаданки

Когда ты кладёшь в чемодан половину своей жизни, то сначала складываешь вещи, а потом всё остальное. Вспоминаешь, кто ты, кем была, кем не стала, и кем тебя называли те, кому ты когда-то верила. Я кладу в самый низ коробку с формочками для печенья — сердечки, звёздочки, мишки. Потом достаю обратно, смотрю на них, держу в руках и снова прячу. Потому что мне некуда ехать, кроме как к себе. Только вот где сейчас это «себя», я ещё не поняла.

Он сказал: «Стрёмная повариха. Тебе только на вахтах, мужикам щи варить. Там бы тебя хоть кто-то оценил». И внутри, как будто что-то щёлкнуло. Больно не было, просто стало пусто. Даже не обидно. Просто всё — конец.

Я молча вытерла руки о фартук, сняла его, аккуратно сложила и пошла собирать сумку. Никаких сцен и истерик. Только вот пока укладывала в рюкзак бабушкину тетрадь, с рецептом фирменного тыквенного пирога и кулебяки, страницы вдруг засияли, будто под ними пробежала искра. И в следующую секунду…

…всё исчезло.

Я не провалилась в пустоту, не закружилась в воронке времени, как в кино. Просто в один момент комната растворилась, и вот я уже стою посреди пыльного помещения, пахнущего старым деревом, корицей и чем-то ещё, вроде сухих апельсиновых корок. Рядом скрипнула табуретка. В углу щёлкнула лампа. Стукнуло что-то металлическое.

Я медленно осмотрелась. Комната была просторная, с высоким потолком и огромными окнами, частично заколоченными. Стекло мутное, но сквозь него пробивались полоски тёплого дневного света. Мебель старая, но красивая: деревянные столы с резными ножками, буфет с позолоченной кромкой, стойка у окна, похожая на барную. Всё в пыли, в паутине, но не разрушенное.

Как будто кто-то просто… ушёл, и больше не вернулся.

— Ну и что это было, — пробормотала я вслух, держа в руках всё ту же бабушкину тетрадь. Она теплилась в ладонях, будто живая. А потом раздался щелчок. И кто-то кашлянул. Очень так вежливо кашлянул, с достоинством.

Резко обернувшись, я едва не села на пол. Передо мной стояло… сказочное существо. Таракан. Но не совсем обычный. Ростом он был с небольшого ребёнка, стоял на двух лапках, блестел золотыми крыльями, на усах поблёскивали кольца, с бабочкой на шее, а на голове сидел идеальный цилиндр. Он держал в руках трость с изогнутой ручкой и чуть поклонился.

— Прошу прощения, сударыня, что не встретил вас у дверей. Мы не ожидали… хм… прибытия столь скоро.

 — Таракан… говорящий… — выдохнула я.

— Ах, да. К сожалению, мой внешний вид может быть непривычным для иномирянки... Но я вполне вменяем и чрезвычайно полезен. Позволь представиться, господин Карапузий, магистр Третьего Полёта, к вашим услугам.

Он протянул мне свою… лапку и я осторожно пожала её, потому что… ну а что, этикет есть этикет.
 — Анастасия, — пробормотала я.

 — Восхитительно. Настенька. Прекрасное имя для Хранительницы этого кафе.

Я растерянно заморгала.

Оказалось, это здание, старое кафе, давно забытое. Когда-то здесь работала могущественная кулинарка, чьи блюда лечили душу и магические раны. Но потом она исчезла, и кафе запечатали. Карапузий остался, как хранитель, в надежде, что однажды придёт достойная преемница.

И в общем, я пришла. С бабушкиной тетрадкой в руках.

— Это не просто кулинарная тетрадь, — сказал он, отстукивая тростью по полу. — Это один из Великих Рецептурников. В нём собраны знания всех миров. Он выбирает сам, кому служить.

— И он выбрал меня?

— Очевидно. Раз ты держишь его в руках и попала в этот мир.

Я посмотрела на тетрадь, которая теперь вдруг стало толстенной книгой, с кожаной обложкой и витиеватыми золотыми узорами. Вот только… страницы были пустыми, все бабушкины рецепты пропали. Но тут, как будто кто-то щёлкнул выключателем, буквы вспыхнули сами собой. На первой странице появилась надпись:

«Сейчас тебе подойдёт грушевый тарт с мёдом и корицей, ароматный глинтвейн и мягкий плед. Всё будет хорошо, Настенька».

Всё ещё пребывая в шоке, я села на ближайший стул. Он заскрипел, но не сломался.

А самое странное то, что мне не было страшно. Ни капли. Мне не было тревожно. Я сидела посреди пыльного кафе в компании важного таракана в цилиндре и держала в руках магическую книгу.

Наверное, надо было как то запаниковать, но почему-то, впервые за много месяцев, я чувствовала, что нахожусь там, где должна быть.

Как будто всё внутри меня просто… встало на свои места.

— Нам нужно на рынок, — деловито сказал Карапузий. — А ещё кафе требует ремонта, и вывеска нужна. Я помогу. У меня связи. Но сперва, рекомендую перекусить и придумать название.

А мне хотелось плакать и смеяться одновременн. Вдыхать запах старой корицы и пыльного дерева. Но сейчас я была счастлива, потому что в моём мире меня ничего не держало.

Анастасия, повар по образованию и по призванию!

Господин Карапузий, магистр Третьего полёта.

Я сидела на полу в заброшенном кафе, обняв книгу с рецептами, а рядом стоял огромный Важный таракан в цилиндре, важно поправляя бабочку и покашливая, явно намекая, что пора бы уже вернуться к делам. Необыкновенные ощущения!

— Сударыня, если позволите… — Карапузий деликатно прочистил горло. — Восторженное принятие судьбы, это конечно достойная реакция, но… нам стоит поторопиться. До закрытия рынка остаётся всего несколько часов, а начинать дело без посуды, подуктов и милых безделушек… всё равно что танцевать без музыки.

Он протянул мне лапку с золотым коготком. Я, не раздумывая, вложила в неё ладонь и поднялась. Ноги дрожали от переизбытка эмоций, а может, от того, что со вчерашнего дня я почти ничего не ела. Желудок вежливо напомнил о себе урчанием, и Карапузий понимающе кивнул:

— Перекусим в лавках, пока будем заниматься покупками. Сыровар Ярин продаёт дивный козий сыр, а у госпожи Лифты сегодня должна быть яблочная пастила с медом.

— А это всё точно не сон? — выдохнула я, всё ещё не до конца веря в это чудо.

Карапузий скептически на меня посмотрел, вздохнул и мягко подтолкнул к выходу.

Мы вышли через боковую дверь, она сначала чуть заедала, но в итоге с громким щелчком поддалась, выпуская нас в живой, шумный, пахнущий ванилью и дымом, мир.

Я замерла на пороге. Улица перед кафе была мощёная, узкая, с цветущими кустами вдоль фасадов и вывесками, покачивающимися от лёгкого ветерка. Где-то вдалеке звенел колокольчик, дети смеялись, кот перескакивал через тележку с тыквами.

— Это наш квартал, — пояснил Карапузий, с гордостью оглядев улицу. — Местные кулинары, лавочники и травники, все здесь. Но рынок вон там, через три поворота. Самое сердце Лескарии. Там мы найдём всё, что нужно.

Я шла следом за ним, крепко прижимая к груди книгу. Она немного тянула руки, всё-таки волшебный артефакт, а не брошюрка.

Мы бодро шагали по мощённой улочке, и я, честно говоря, чуть не растерялась: всё было настолько интересным, разнообразным, волшебным. Лавочки одна краше другой, ароматы щекотали нос, где-то продавали лепёшки прямо с жаровни, где-то разливали чай с вербеной, мимо проносились тележки с тряпичными куклами и пушистыми булками. Хотелось всё. Потрогать, попробовать, утащить домой.

— Сосредоточься, Настенька, — одёрнул меня Карапузий, когда я зависла у витрины с разноцветными мармеладками. — Начнём с посуды. Это первоочерёдное.

Лавка «Медная ложка» была чуть в стороне от основного рынка, но Карапузий шёл туда уверенно, будто по маршруту, проверенному годами. И не зря: внутри я оказалась в настоящей сказке. Стеллажи до потолка, расставленные по цветам и стилям: мятные блюдца, цветные миски, лимонные чайники с цветочным узором, кружки с петельками вместо ручек. Я хватала то одну то другую, не зная, какую выбрать. А потом взгляд упал на блюдце, очень простое, кремового цвета, с чуть волнистыми краями, а на донышке веточка шалфея и крошечная надпись: «для важных утренних разговоров».

— Возьмём набор вот таких, — сказала я, не раздумывая. — И ещё вон те тарелки, квадратные, под пироги.

— Пироги это хорошо, — одобрил Карапузий и начал торговаться.

Он делал это с таким достоинством и тактичностью, что я заслушалась: в его голосе была смесь изящной лести и жёсткой арифметики. Через пятнадцать минут нам уже паковали три ящика: два доставят в кафе, третий, с самыми нужными вещами, мы унесём с собой.

Следом была лавка специй. Здесь я потерялась окончательно. Воздух был ароматный, густой, будто можно зачерпнуть ложкой и съесть. Корица, гвоздика, кардамон, анис, какая-то ароматная пыльца незнакомых мне цветов, а ещё снадобья, которые щекотали нос и будили фантазию.

— Слушай своё сердце, — напомнил Карапузий. — Что хочется, то и бери. Книга подскажет, как использовать.

Я выбрала корицу, мягкую и невероятно ароматную. Ваниль в стручках, с бархатистой кожурой. Лавандовый сахар. И баночку с надписью: «запах тихого вечера». Просто так. Потому что понравилось название, потому что звучало как начало хорошей истории.

Взяли ещё формы для выпечки, стопку полотенец, три рулона ткани для скатертей и свечи — в форме миниатюрных фруктов. За всё это Карапузий расплатился, предварительно попросив доставку: указал адрес, велел привезти через два часа, не позже, и ещё сверился с каким-то списком в своём блокноте.

— Осталось только дождаться доставки муки, овощей, фруктов и масла, — сказал он, когда мы вышли на площадь. — Так, а эти кули можно донести самим. Это будет… финальный аккорд, так сказать.

Именно в этот момент небо над головой вздрогнуло от резкого шороха, и кто-то сверху пробасил низким рычащим голосом:

— Осторожно! Гружёный летит!

Я подняла голову вверх и ахнула. Прямо на нас летел… дракон. Настоящий, хоть и не совсем такой, как показывают в фильмах. Он был изящный, серебристо-серый, с блестящей чешуёй и крыльями шириной с улицу. В лапах у него были ящики перевязанные верёвками.

Как только дракон снизился, блеснула яркая вспышка и вот перед нами стоит мужчина. Молодой, в льняной рубахе, с красивыми каштановыми волосами…

— Кто заказывал орехи кармазского дерева и муку высшего помола? — голос бодрый, с лёгкой смешинкой.

— Это мы, — шагнул вперёд Карапузий. — Кафе открываем, а это его новая хозяйка Анастасия.

Парень и по совместительству дракон, посмотрел сначала на моего спутника, а потом на меня. Внимательно. Долго. Я тоже застыла, сжимая книгу, и на мгновение мир будо перестал шуметь.

— Меня зовут Орин, — сказал он, чуть наклоняя голову и ослепительно улыбаясь. — Я доставляю только лучшие продукты. Всё выращиваю и произвожу на своей ферме, без использования вредных заклинаний и ядовитых настоек. Рекомендую в следующий раз попробовать моё сливочное масло. Оно идеально подойдёт для ароматных пирогов.

Я кивнула. А внутри что-то тепло растеклось, будто мне только что предложили не просто масло, а… кусочек сладкой судьбы.

Расплатившись с орином, который обещал в ближайшие минуты доставить наш заказ, мы с Карапузием пошли в кафе. Или, можно так сказать, домой…

После похода по кулинарным лавкам я устала. Мне бы сейчас просто рухнуть прямо на какой-нибудь мешок с мукой, уткнуться носом в что-нибудь пахнущее ванилью и отключиться до утра. Но вместо этого я перешагнула через порог кухни, и закатала рукава. Невозможно было просто смотреть на всё это богатство, оставленное в беспорядке. Кафе ведь теперь моё. Значит, заботиться о нём тоже должна я.

— Что ж, порядок сам себя не наведёт, — пробормотала я себе под нос.

Сначала я взялась за коробки. Одна за другой они перекочевывали на стол и я начала их разбирать: кружки и миски в мойку, формы для запекания положила в отдельный ящик с замшевыми прокладками, чтобы не побились. Всё, что касалось выпечки, хотелось разложить с любовью. Так, чтобы рука тянулась сама, без лишних поисков.

Вода в мойке была тёплой, с лёгким запахом розмарина — местное средство для мытья посуды оказалось ароматным и очень мыльным, с пузырями, переливающимися всеми цветами радуги. Я стояла над раковиной, смывая фабричную пыль с фарфоровых кружек и чугунных сковородок, и чувствовала, как в теле понемногу появляется спокойствие. Как будто я наконец-то заняла своё место и делаю то, что должна.

В кухне было просторно. И немного волшебно. Всё здесь будто дожидалось меня.

Противоположная стена была полностью занята длинной плитой. У неё были разные участки: для варки, запекания, жарки, даже уголок с углями для томления в глиняных горшках. А рядом стояла старая печка, пузатая, белёная, с узорной дверцей и выступом для сушки яблок. Я коснулась её тёплой стенки, казалось, она и сама рада, что проснулась после долгого сна. Чуть дальше стоял настоящий мангал с решётками, разного размера. Я представила на них пышущие жаром шашлыки или люля, или гренки из чёрного хлеба с чесноком...

Вдоль стен тянулись шкафчики. Все деревянные, немного скрипучие, но крепкие. Некоторые с витражными стёклами, за которыми уже ждала посуда, вымытая и выложенная тканевыми салфетками. Полки я протёрла дважды, просто потому, что хотелось, чтобы всё блестело.

А в углу, где раньше пылилась груда старых ящиков, я нашла настоящий клад: чугунные казаны с плотно прилегающими крышками, несколько глиняных форм, и даже бочонки с мёдом.

Я мыла, протирала, сортировала, переставляла. Аккуратно складывала ложки в ящики, повесила половники и медные сотейники на крючки над плитой. Сил почти не осталось, но останавливаться не хотелось.

Когда я вытерла последнюю миску, замотала волосы в пучок и взглянула на часы над дверью, они показывали уже за полночь. Я выдохнула, глядя на сияющую, чистую кухню. Она ожила. Теперь это была уже не заброшенная пыльная коморка, а самое настоящее сердце кафе. Моё сердце.

Я поднялась по лестнице, зевая от усталости. Второй этаж оказался чистым, уютным. Простой деревянный коридор, выкрашенный в светло-мятный, вёл в небольшую комнату с окном в арочном обрамлении. Шторы из тонкого льна, с вышивкой в виде виноградной лозы. Кровать деревяная, широкая, застеленная пышным, пушистым пледом. Разноцветные подушки так и приглашали рухнуть в них без памяти.

В углу стоял деревянный шкаф с резными дверцами. Я открыла створку, внутри аккуратно вешалки, несколько халатов, плед и вязаные носки. Сразу захотелось облачиться во всё это и заварить травянной чай с мёдом.

Еще в комнате оказалась неприметная дверца, а за ней ванная комната. Светлая, выложенная цветной мозаикой. Посередине стояла ванна на кованых ножках в виде гусиных лапок. Кран в виде головы льва, а по краям баночки, флакончики и мягкие полотенца, свернутые в трубочки. Всё такое чистое, уютное и пахло так, как будто в ванной только что купались карамельки.

Я вернулась в комнату и увидела, что на кровати меня ждал сюрприз. Белоснежный фартук, с рюшками, вышивкой в виде сердечек по краю и широкими завязками. Рядом колпак с тонкой вставкой из голубой ткани. А поверх всего лежала записка.

«Милая Настенька. Простите, не удержался и немного помог с уборкой на втором этаже, надеюсь, вы не обидитесь. Завтра день открытия кафе. А сегодня просто отдохните. Это мой маленький подарок для начала новой жизни. С уважением, Карапузий магистр Третьего Полёта.»

Я взяла записку в руки и улыбнулась. Стало приятно, что Карапузий так позаботился обо мне.

Переодевшись в мягкую рубашку, распустила волосы и забралась под одеяло. Тело ныло от усталости, но на сердце было легко.