Культ ясеня

Взмах белой руки — и кристаллы на стенах погасли. Зал Собраний погрузился в сумрак. Ещё можно было разглядеть нетронутый слой пыли на скрипке, прислонённой к ножке трона, только присматриваться было некому: человекоподобная светлая тень на троне устало сложила крылья, некогда горящие глаза погасли либо закрылись.

В забытьи прошёл час. За дверью послышался робкий шорох. Тень на троне кое-как выпрямилась, но принять былую горделивую осанку королевы не смогла.

— Введите, — произнесла она бесцветным голосом. — И оставьте нас.

На пороге нерешительно показался чёрный гуманоид. Изящное крыло его было неестественно вывернуто и волочилось по полу.

— Присядь, — сказала королевская тень, кивком указывая на ряд кресел поодаль.

Чёрный ещё больше сник, неловко прошёл через зал и сел. Он выпрямил спину и расправил плечи, придерживая раненое крыло, но то и дело вздрагивал.

— Можешь что-либо сообщить мне перед смертью? — спросила тень. — Зачем ты это сделал?

Чёрный перестал дрожать и сглотнул.

— Моя подруга ждёт ребёнка, ваше величество, — сказал он. — За последние триста лет ни один наш малыш ещё не смог выжить. Я подумал… мы решили, что корона…

— Поэтому можно отобрать её у тех, кто нуждается не меньше? И хранит её куда лучше вас?

Чёрный дёрнулся, но промолчал и опустил голову.

— Можно поспорить, — послышался ворчливый голос с задних рядов кресел.

Чёрный обернулся. Тень на троне шевельнулась, и во мраке блеснули всё ещё острые глаза.

— Ты здесь, друг властитель, — сказала она. — Ожидаемо. Но на этот раз не проси. Время почти истекло. Без короны хранителя конец настигнет меня быстрее. Я не могу допустить ещё одного покушения.

— Нужно поговорить, Анне́иари, — сказал тот, кого назвали властителем. — Да, при нём, это их напрямую касается.

— О чём можно говорить? — горько возразила Аннеиари. — Всё очень плохо, для тех, кто видит дальше кончика своего крыла. С помощью Свободных эльфов мы отделились от Даро́ны, затерялись в тумане океана, но это лишь отсрочило гибель. Не спасло многих и меня от лихорадки Хаоса. Всех ждёт то же — и твой народ, властитель, и твой, преступник. Умереть сейчас тебе или чуть позже — разницы нет. Сила Хаоса растёт, и разрушение всего, что нам дорого — вопрос времени. Всю Дарону ждёт участь А́лгии, а после и наш черёд. Хаос навис над Ра́йелом, он неминуемо проглотит его весь, как лакомый кусочек, полный силы, и возобновит шествие в неведомые уголки мира.

— Мощь короля тоже растёт, — сказал властитель. — Неизвестно, кто окажется сильнее.

— Ты пришёл сообщить мне об этом? — поморщилась Аннеиари. — Я задумывалась о короле. Не верю я, что хватит ему сил, хоть он и воображает, что владеет большей частью Дароны… Сомнительно, но всё-таки возможно. Но будет ли лучше для нас, если он появится победителем здесь?

— Едва ли, к сожалению. Мы окажемся у него поперёк пути. Не сможет он подчинить ни меня, ни твой народ, Аннеиари, ни твой, неудавшийся воришка. Король захочет ослабить или уничтожить всю магию, что даёт нам независимость, и вполне сможет это сделать.

— Но тогда пробудятся они! — вдруг воскликнул чёрный. — Король должен об этом знать!

— Драконы сгинут вместе с силами Хаоса, — возразила Аннеиари, — к которым они принадлежат. Если король возьмёт верх.

— У нас есть причины в этом сомневаться, — тихо сказал властитель. — Неизвестно точно, кто кому принадлежит. Но если драконы и продолжат спать, носителям магии всё равно несдобровать.

— Два варианта, — сказала Аннеиари, — оба тупиковые. Пока не возвратится тот, чья корона по праву.

— Это как раз то, с чем я пришёл, королева, — сказал властитель. — Я думаю, что спустя многие сотни лет нашёл хранителя.

— Что ты говоришь?! — воскликнули оба крылатых гуманоида.

— До поры этот человек укрывался в сердце Дароны, но не так давно его поймали на границе. Всё повисло на тонком пёрышке. Он не знает, кто он, и крайне подвержен чужому влиянию. Наивный и добрый.

— Тогда он долго не проживёт, — глухо сказала Аннеиари. — Ты единственный, кто ещё способен незаметно пробираться в Дарону. Сможешь его выручить и привести ко мне?

Чёрный шевельнулся и нервно вздохнул.

— Да, — кивнула ему Аннеиари, — я знаю, вы считаете, что сохраните корону куда лучше. Это ваши иллюзии.

— Увидим, — мрачно сказал чёрный.

— Я тоже надеюсь, что увидим, — произнёс властитель. — Что до твоего вопроса,  то я проникну в Дарону, но не смогу последовать за хранителем до конца. Он там, где такие, как я, остаются навсегда и погибают. И, в любом случае, сюда вернуться я сам больше буду не в силах. Оставшаяся связь вот-вот прервётся.

— Сломанные крылья! — воскликнула Аннеиари. — Но кто до него добрался? Силы короля или эльфы Хаоса?

— Подозреваю, что и те и те. Хранитель в силу своей доброты склонен к порядку и неизбежно рано или поздно примкнёт к королю. Если его не успеет уничтожить Хаос. Я не знаю, кому можно доверить найти его.

Аннеиари надолго задумалась в наступившей тишине.

— В прошлую нашу встречу ты говорил, что на серебристых лис Дароны легла тень. Но свои корни они должны помнить. Есть шанс, что согласятся помочь… Хаос, что добрался и до них, может на какое-то время уравновесить… ты понимаешь, о чём я.

— Если только сам хранитель не попадёт под влияние Хаоса и не примкнёт к нему так же легко, как он может поддаться королю, — покачал головой властитель.

— Я бессильна сейчас это предвидеть, — устало сказала Аннеиари. — Мне сложно настроиться на позитивный лад. Я еле могу ходить. То и дело приступы, свет режет глаза, приходится сидеть вот так во тьме.

— Я пойду, — негромко сказал властитель. — Хранитель окрепнет и поможет тебе. Поможет всем нам поддержать равновесие, не допустить победы ни короля, ни Хаоса, поможет выжить.

— Хотелось бы верить… Когда осознает свою силу, он может оказаться непредсказуем. Подожди, — добавила Аннеиари, с трудом поднимаясь с трона. — Не исчезай так же внезапно, как появляешься. Осталось ещё кое-что. Ты, вор, будь свидетелем. Я отдаю корону хранителя властителю. Оставь её у своего народа, когда пойдёшь. До прихода хранителя. Это сократит мои без того немногочисленные дни, но соблазны, связанные с короной, гибельны. Да обретёт хранитель корону и да поможет сберечь магию Райела!

— Умеешь ты удивить! — сказал властитель. — Хорошо, королева.

Чёрный встал и глубоко склонил голову.

— Тебя проводят к лекарю, — сказала ему Аннеиари. — Меня он не может вылечить, но крыло твоё поправит. Надеюсь, твой ребёнок, неудавшийся вор, выживет. Ты родился под счастливой звездой. У нас ситуация ещё плачевней. Иди же. Надеюсь, при случае вы отнесётесь к нам не хуже.

* * *

Старая ведьма плюхнулась в ротанговое кресло, закинула ноги на стол и вернулась к позднему завтраку, поглядывая на подёрнутое рябью отражение июньского солнца в чёрном зеркале озера, что подступало прямо к покосившимся опорам террасы. Чуть поодаль на берегу сидел грифон, на спине его дремал всадник в белом.

«Ничего, — подумала ведьма. — Король подождёт. Запретное зелье не успела доделать, да и пёс с ним. Надоело. Не из-за него ли за мной прилетели? Ай, да пронесёт, как всегда. Заказов всё меньше, этак скоро как следует отдохну и займусь чем поинтересней — хоть вышивкой. И попутешествовать по-настоящему смогу. Ворона того же навестить, старого хрыча-вояку, посмотреть, спился он али ещё нет — конечно, если его уже не поймали за шиворот и на всякий случай не повесили. Не самое светлое у него прошлое. Н-да, от такого сопьёшься легко. Но ведь я-то не спилась! Что было, прошло».

Допив чай, она лениво зашла в дом. На печи кипела кастрюля, постукивая крышкой. Открыв её, ведьма поразмыслила, подошла к шкафу, равнодушно взглянула на пыльные колбы, пучки трав, коробки и две розовые гантели; взяла коробочку с надписью «Измельчённые мотыльки-медведицы с западных предгорий Алла́рна», но рука её дёрнулась, и содержимое, не долетев до пола, рассеялось в воздухе серым облаком. Ведьма чихнула, чертыхнулась и сплюнула. Затем подошла к окну, открыла грязную створку и собрала несколько дохлых мух. «Пойдёт и так», — пробормотала она и закинула мух в кастрюлю, попутно роняя в неё крошки пирожка, что жевала на ходу.

Вскоре она убрала кастрюлю с огня, сделала сложный жест, и кастрюля растворилась в воздухе. «Пора идти уже», — решила ведьма.

Она второпях, за полчаса, собралась и побрызгалась духами, что сделала сама, за маленькую баночку которых любая знатная дама не задумываясь заплатила бы золотом. Затем вышла на берег. Возникло искушение нырнуть в озеро и затаиться у Водяного, но она тут же отринула эту мысль: всем известно, от короля не скроешься, даже если ты ведьма.

Страж очнулся от дрёмы, когда наконец ведьма, не выдав колебаний, забралась в заднее седло. Грифон оттолкнулся мощными лапами и понёсся над лесом. Ведьма с сожалением проводила взглядом избушку и озеро.

Грифон оставил позади рощу, широкую реку и полетел на юг, держась левее серой гряды на западе, над холмами и болотами. Миновал скалистый хребет, голубую реку с белыми прожилками и через час приземлился в столице Кристалии — городе Мира, во дворе старинного белого замка с огромными окнами, окружённого стеной с десятиэтажный дом.

Ведьму оставили дожидаться на втором этаже, в пустой передней, если не считать стража богатырской наружности в шлеме и кольчуге, что бродил взад-вперёд, глядя в шахматный пол. Шаги стражника звонко отдавались в тишине коридора, нарушаемой также неясным шумом, похожим на гул водопада. Ведьма то и дело нервно посматривала в зеркальце и приглаживала платье.

В комнату ввели ещё одного. Худой и высокий мужчина, неопрятный, с седоватыми лохмами, с жутким перегаром нетвёрдо стоял на ногах.

— Доброе — ик! — утро, — произнёс он, навалившись на розовую стену. — Где тут аудиенция? Мне сказали, что дадут эту адовую енцию, да. Меня зовут…

— Ворон! — прошипела ведьма, узнав старого воина. — Какого чёрта ты сюда припёрся в таком виде?

— О, привет, Я́га. Сколько лет! Какого чёрта припёрся, говоришь? Правильно говоришь, дорогая, какого, в бездну, чёрта Ворон припёрся в этот хлев. Как будто у меня был выбор! Не было выбора, вот и припёрся, понимаешь меня?

Исполинский страж равнодушно прошёл мимо и развернулся.

— Стань прямо! — Яга встряхнула Ворона. — Приди в себя, развалина! Ты во дворце короля, а не в свинарнике.

— Короля? — удивился Ворон. — Ладно тебе врать-то! Да даже если так, чёрт с ним. Сказать, где я видел вашего короля?

— Цыц! Да ну тебя! Лучше подумай, на кой нас могли вызвать.

— На кой, на кой. Это-то яснее ясного. Тебя — наказать за нелегальное ведьминство и магию Хаоса в Кристалии — королевстве о-образцового порядка, мать его так. Меня по схожим причинам: скажем, я участвовал в сомнительных мероприятиях, послал к чертям военный сбор…

— Достаточно! — страж в кольчуге остановился перед ними и медленно снял шлем. — Прошу за мной.

— Король! — воскликнула Яга.

— Король, — пробормотал Ворон, бледнея и трезвея на глазах.

Оба согнулись в низком поклоне. Король пожал плечами и вошёл в кабинет.

Шум воды усилился. Пол комнаты был устлан роскошными коврами. На стенах висели композиции из щитов, топоров и мечей. Одну стену целиком занимало открытое окно с видом на поток воды, падающий с отвесного склона. Король жестом приказал гостям сесть, скрестил руки и продолжил молча прохаживаться перед Вороном и ведьмой. Казалось, что в замке больше никого нет, но ведьма знала, что по малейшему сигналу люди короля примчатся в тот же миг.

— Итак, — молвил король, нахмурив лоб, — приветствую. Пресловутая колдунья Ведья́га. Занимается, при нашем снисхождении, незаконной ведьминской деятельностью, включая трижды запретную в моём королевстве магию Хаоса. Далее, известный бездельник и недостойный воин по кличке Ворон. Алкоголик, лентяй, заговорщик и трутень. Так?

— Так точно, ваше величество, — хором ответили оба.

— С большим трудом, шаг за шагом я создавал и продолжаю строить сильную империю, где каждый чувствует себя в безопасности, уверен в завтрашнем дне, сыт, одет и занят делом по душе. Кристалия растёт, рано или поздно она займёт всю Дарону. Сколько я пережил открытых и незримых врагов, покушений — тех, что на слуху, и не меньше тех, что держатся в тайне! Не позволяя возвыситься никому, не владея ни кусочком земли или богатств лично, подавая тем самым пример. Действительные же силы, противостоящие нам, эти проклятые эльфы и их каменные рыцари — они не способны творить, защищать порядок и мирную жизнь, их интересует лишь уничтожение созданного людьми. Что они будут разрушать, если империя падёт? Никогда они не смогут ответить! Избегают открытого столкновения и прячутся, как крысы, по лесам, откуда эльфа не выкуришь.

Король остановился напротив Яги.

— Я подозреваю, что эльфы служат Хаосу. Что ты можешь об этом сказать? Ведь ты имеешь с Хаосом дело? Ах, ничего! Вот как!.. Слушайте дальше. На днях враг вновь открыто выступил во всей своей низменности и не таясь разрушил один из моих прекрасных городов, Звёздный. Ещё не слышали? Город сгорел дотла из-за нечестивого существа, без сомнения, служащего силам разрушения, с которыми так опрометчиво заигрываешь ты, Ведьяга.

Король некоторое время смотрел на водопад.

— Ты, Ворон, известен сведущим людям как величайший воин, мастер оружия и единоборств… так по тебе не скажешь, н-да. Ты, Ведьяга, могущественная колдунья, хоть и пытаешься строить из себя провинциальную ведьму. Слушайте внимательно, зачем я вас позвал. Существо, уничтожившее мой город, покинуло известные пределы Кристалии, я не могу действовать открыто. Оно, точнее, она, покажется вблизи владений Ведьяги, возможно даже пройдёт мимо твоего озера, но уж наверняка посетит таверну в Залесье, что на Северном пути. Думаю, через месяц-другой. Откуда я знаю — не спрашивайте. Итак, вы будете следить за Северной дорогой (как именно, полагаю, ведьму учить не надо) и в нужный час встретитесь там. И убьёте это существо, если не получится захватить её в плен. У меня достаточно людей, кто мог бы сделать это, но именно вам суждено первыми встретиться с ней. Вот, взгляните на портрет. — Король взял лист бумаги со стола и протянул Ведьяге.

Ведьма и Ворон посмотрели на рисунок и недоуменно переглянулись.

Король кивнул и вздохнул.

— Да, понимаю, выглядит необычно. Добавлю, что я хорошо знал одну семью из разрушенного Звёздного. Они жили в достатке и здравии, а теперь влачат жалкое существование беженцев в чужом для них месте. Сгорело всё имущество: прекрасный новый дом, склад, насаждения. Но главное — без вести пропала их любимая воспитанница, ещё ребёнок, которую они приютили после смерти родителей и горячо к ней привязались. Она называла их папой и мамой. Поиск не дал результатов; скорее всего, девочка погибла в диком лесу. Им не верится, что она сгорела заживо на складе, где любила играть, и я не хочу их разубеждать. Мать безутешна, отец потерял смысл жизни. Он показал мне плюшевого песца, когда-то белого, с обгоревшей лапкой и одним глазом — всё, что им осталось на память.

Король положил руку на плечо Ворону. Ворон встал по стойке смирно, серьёзный и хмурый. Рядом поднялась Ведьяга.

— Но этого силам тьмы показалось мало, — продолжил король, сжав кулак. — Вскоре на сгоревший город упал метеорит и разрушил немногие уцелевшие постройки. Теперь на месте Звёздного — безжизненные развалины. И это не единственный случай. Слышали о смерче в Междуречье? Арнави́лл, красивейший замок, загородную резиденцию предыдущих властителей Эрна, разметало по округе, правитель потерял ногу! Местные жители бежали. И кто виноват? Взгляните ещё раз на вроде бы милые черты этой дамы, запомните приметы. Сделайте так, чтобы она никого больше не беспокоила. Понятно? Хорошо. Можете идти.

Яга и Ворон направились к выходу. Уже на пороге они услышали:

— Ещё раз, зарубите себе на носу: это нечеловеческое создание, даже простая близость к ней грозит смертью. Никакого геройства! Нож в спину, парализовать, отравить, максимально просто и эффективно. Если засомневаетесь, нашли ли вы нужную цель, хотя я не могу такого представить — слуги и союзники этого отродья зовут её Ми́а. Это правая рука сил Хаоса, и он значительно ослабнет, когда вы преуспеете. Всё, идите. Жду отчёт.

Ворон и Ведьяга прошли по пустым коридорам и широким лестницам, провожаемые эхом шагов. Казалось, что замок никто не охраняет; ворота тихо захлопнулись за ними.

Дальше пошли вдоль реки с одноимённым городу названием — Мира, мимо старых тополей и кирпичных домов знати.

Ведьма вздохнула свободней.

— Теперь, — сказала она, — пойдём в трактир, что пошумнее, отметим встречу и тихонько потолкуем. Раз уж нас вдруг отпустили, не казнив и не заточив под землю.

— Тебе бы только отметить, — проворчал Ворон, на что Яга ткнула его кулаком под рёбра. — У короля ещё будет повод нас повесить, когда мы не сможем убить эту Миа. Странно и непонятно, почему мы должны действовать скрытно. Лучше сбежим подобру…

— Не болтай, — перебила Ведьяга, оглядываясь. — Не здесь.

— Кстати, тебя не собирались доставить обратно домой?

— Я могу туда вернуться в любую минуту. Пошли давай.

С вековых дубов доносились беззаботные трели синиц и зябликов. По реке мимо канала, ведущего к замку, плавно шла тартана с белыми парусами. Редких прохожих ничто не беспокоило; город выглядел мирным и надёжным. Лишь Ведьяга чувствовала, как напряглось поле силы, волнами струящейся по округе, но ведьме пока что было не до этого.

Двое путников в зарослях можжевельника наблюдали за домом лесника, что в наступающей осенней ночи на фоне сосен выдавал себя жёлтым окном, за которым суетилась женщина в фартуке.

За домом звякнула цепь. Коренастый лысый мужчина с дубиной на поясе отпустил ветку и хотел что-то сказать, но его перебило громкое урчание — рядом под кустом высокий и широкоплечий спутник лысого погладил впалый живот.

— Никак проголодались, капитан Акула? — спросил лысый.

— Так точно. Совсем пусто в брюхе, ваше господинство, — прошепелявил Акула, блеснув во тьме единственным зубом. — Кажись, они вдвоём. Ну правда, айда уже в гости, Оленевод? Там еда, там тепло и там девка.

— Пойдём. Но приготовься. Там ещё и здоровенный волкодав у порога.

— Так убей его.

— Конечно, капитан!

Держа за рукав капитана Акулу, Оленевод осторожно обошёл дом. У парадного входа их встретил силуэт огромной собаки, тихо рыча и полязгивая цепью. Лысый достал из-за пояса рог и решительно наставил широкий конец на собаку. Пёс отскочил и хотел гавкнуть, но осёкся и замертво повалился на траву.

— Вот и всё, а ты переживал, Оленевод, — прокомментировал Акула. — А почему он не залаял, когда мы подходили к дому?

— Вовремя спросил, — ответил лысый. — Информирую: чёрт его знает.

— Давай уже стучи в дверь. Попробуем, как обычно, по-хорошему?

— Конечно, капитан, как скажешь…

Оленевод аккуратно повесил рог на пояс.

— Гав! — вдруг раздалось за спиной.

Капитан подскочил и потянулся за мечом, Оленевод резко развернулся и схватил дубину.

Позади стояла лохматая собака размером с крупную овчарку, серая в ночи.

— Погоди, это же другой, — попытался возразить Акула, отпуская рукоять меча.

Собака подошла ближе, бодро виляя нелепым хвостиком.

— Да, — согласился Оленевод. — Какой-то здоровенный выродок из дворняг сейчас напрыгнет… получай!

Он ударил дубиной собаку по голове, та взвизгнула и рухнула на землю.

— Зоопарк, а не лес, — пожал плечами Оленевод. — Пошли, Акула.

Напоследок пнув неподвижное тело в живот, он увлёк капитана к двери. Восстановилась тишина, нарушаемая лишь ночным стрекотом кузнечиков высоко на соснах.

* * *

Лесник Хал с комфортом развалился в кресле у очага и небрежно покуривал трубку, краем глаза наблюдая, как помощница накрывает поздний ужин. На столе лежала горка пирожков, стояла супница и бутыль с вином. Лианна взяла кофейник и чуть его не уронила.

— У тебя руки дрожат, — нахмурился Хал.

— Да сегодня не по себе, — ответила Лианна, неловко ставя кофейник на скатерть. — Страшно как-то, зловеще. Ночь навалилась тёмная.

Хал возмущённо погрозил трубкой:

— Ах, страшно? Сколько раз повторять: здесь мирно, как в доме архидруида с его дюжинами свирепых лучников. И браконьеры в Прибу́лье перевелись, если кто и остался, боятся меня как огня. К тому же мы под защитой Ясеня.

— А где твой меч? Где меч? Не вижу его, где он?

— Успокойся, солнце, вдохни глубже. — Хал медленно поднялся с кресла и повелительно указал на стол. — Присядем, поужинаем. А меч я отдал соседу Айну, обработать от ржавчины и чуток заострить, ну и зачаровать, само собой.

— Этому бестолковому друиду-недоучке! — воскликнула Лианна. — Он же порежется и сломает себе что-нибудь! А если, не дай Дух Дерев, он им попробует воспользоваться против бандитов?

— Каких бандитов? Повторяю, в моём участке леса порядок, полнейший. Да и что, не знаешь людишек в Издо́ле? Сердце кроличье у всех, как… не знаю, как у Айна. А вот в своём деле он соображает, пусть и недоучка, и за меч я спокоен. Да и если кто заблудший и будет ко мне ломиться, увидит Гарика — со страху сбежит, а если Гарик ещё и тявкнет, то как бы нам не пришлось бандита в чувство приводить и лечить ушибленный затылок… Отведай ватрушку с творогом, она у тебя прекрасно получилась.

— Пожалуй, ты прав, — немного успокоилась Лианна. — Сама побаиваюсь этого волкодава, смотрю, чтоб всегда сытый был.

— И тут зря боишься. — Лесник неторопливо уселся обратно в кресло у камина. — Собаки у меня по струнке ходят, даже боятся подумать о чём-то вне моего порядка. И охранять дом Гарика учил я сам.

— К тому же, — сказала Лианна, — у тебя в комнате целая куча топоров на стене.

— Ну нет, — нахмурился Хал, — топоры не трогать! Беречь, сдувать пыль, каждый год отдавать на обработку Айну… Раз остальные друиды заняты служению Ясеням.

Дверь распахнулась, и на пороге появился лысый, крепко сбитый мужчина с дубиной в руке, а за ним — ражий детина с обнажённым мечом.

— Здрасьте, — сказал лысый. — Угостишь пирожком, брат… и ты, красотка?

Лианна вскрикнула и отскочила в угол. Хал резко поднялся, чуть не сломав кресло, и грозно указал пальцем на лысого. Ростом лесник был не ниже, чем здоровяк в дверях, которого, как мы помним, звали Акула.

— Ты! Убил моего пса! — яростно произнёс Хал, наступая на лысого, протягивая руки с растопыренными, как когти, пальцами.

Акула вздрогнул и попятился, сам не понимая почему, ведь он был позади Оленевода и вооружён.

— Берегиш, Оленевод! — крикнул он.

Оленевод нахмурился и тоже сделал шаг назад.

— Ладно, — сказал он, — теперь по-плохому.

Он выхватил рог и наставил на лесника. Хал остановился на миг, затем резко рассмеялся.

— Вот как! Рог Смерти! Откуда он у тебя, лысый бандюга-заморыш?

Хал продолжил наступать и уже протянул руку к горлу Оленевода. Тот взялся за дубину, но дрогнул — обернулся в поисках поддержки и увидел, что капитан Акула был уже далеко. Оленевод побежал за ним, напоследок злобно покосившись на Хала и хлопнув дверью.

Лесник закрыл дверь на засов.

— Вот видишь, — сказал он дрожащей девушке, — бояться нечего.

Он сел доедать ужин.

— А… это, — сказала Лианна, немного придя в себя, — а Гарик-то? Защитник наш? Что с ним?

— Мёртв, я думаю. Теперь уже этого не исправить, придётся искать новую собаку.

— А посмотреть? Да что же… да как же ты!

Лианна вооружилась метлой и, затаив дыхание, осторожно вышла во двор. Вернулась она через минуту без метлы, тихо плача.

— Он не дышит! Совсем как мёртвый лежит. Бедный Гарик. — Она всхлипнула и, упав на табурет рядом с невозмутимым Халом, облокотилась о стол и закрыла лицо ладонями.

— Солнце, сделай одолжение, помой посуду. Потом похорони пса за огородом. Я помогу донести. Кстати, с утра прополи огород, ты его подзапустила, весь зарос розами. Мне нужно пойти по следам этого Оленевода, — последнее слово Хал произнёс сквозь зубы. — Порядок в лесу должен быть восстановлен.

— У-у, — невнятно сказала Лианна.

Она бросила взгляд на Хала, будто надеясь, что он шутит, и с трудом поднялась. Хал же аккуратно поставил пустую кружку на стол и пошёл к себе в комнату.

В кабинете лесника на столе горели три свечи в фиолетовом канделябре. Над столом висела полка с книгами, что достались Лианне от отца: «Азбука», «Рукопашный бой», «Виды растений», «Охрана зверей», «Целебные травы», а также дорогие тома в кованых переплётах: «История Издола — Долины Древ», «Сила Ясеня», «Основы жертвоприношений» и несколько других. Хозяин дома читал их в свободное время. Но сейчас Хал первым делом подошёл к панно из коллекционных боевых топоров на бревенчатой стене и снял клевец с эбеновой рукоятью. Выдвинул ящик стола, где из образцово разложенных вещей взял компас и надел на запястье, а на палец другой руки — серое кольцо с аметистом. Потом вышел из дома с фонарём.

Ночная свежесть настраивала на вдумчивые поиски. Хал поставил фонарь на землю и огляделся.

— Так, — сказал он себе, — ищейки у меня больше нет, но посмотрим, что можно сделать… Компас поиска и кольцо предвидения, взять след Оленевода!

Он протянул руки к порогу и постоял с минуту неподвижно. Потом взглянул на запястье, вздрогнул и выругался. Стрелка компаса бешено крутилась; кольцо же покрылось ржавчиной, камень помутнел и стал похож на гнилой зуб. Хал схватил фонарь и нагнулся над тропинками, ведущими от крыльца. Обошёл два раза вокруг дома, всё больше злясь, и вернулся к главному входу. Уже собрался гасить фонарь и возвращаться в дом, как вдруг внимание его привлекло серое пятно на газоне у тропы. Хал пригляделся.

— Вот как! — сказал он. — Да это живодёры, а не бандиты. Ещё один мёртвый пёс!

Он опустился на колени, потрогал зверя и закусил губу:

— Страшнее войн Древних, лохматая и нелепая, как смесь козы с овчаркой, но ещё живая. Пожалуй, в хозяйстве пригодится; если не сдохнет — хорошо, дворняги тоже бывают умными. Возьму в дом, пока не очнётся.

Неожиданно у лесника закружилась голова и сознание помутилось. Пейзаж перед глазами расплылся, потеряв смысл, померк; исчезло то немногое, что было видно в темноте. Лесник покачнулся, попробовал ухватиться за несуществующее дерево и упал.

Хал пришёл в себя — стоя — и увидел серую спину собаки, лежащей на боку. Его рука, сжимавшая клевец, была занесена над неподвижным телом, а каблук впечатал правую переднюю лапу собаки в землю. Хал попятился, отшвырнул оружие и судорожно огляделся. Потом приложил руку ко влажному лбу и припомнил события последнего часа. «Помутнение, — подумал он, — просто временное помутнение». Он присел на траву, покрытую росой.

Лианна домыла последнее блюдо в деревянном тазике и собралась немного попрясть, чтобы успокоиться перед сном, но передумала и поставила на таганок ещё один ковшик кофе.

Входная дверь отворилась. Девушка невольно вздрогнула, хотя сразу поняла, что это Хал, вот только…

— О Ясень, что это волосатое на тебя напало? — Лианна бросила кружку. — Сейчас, уже бегу! Я его!

— Да успокойся, солнце, чёрт тебя! — Лесника наполовину не было видно за серой лохматой ношей. Он с трудом развернулся и затворил дверь. — Иди в мою комнату и постели какой-нибудь коврик.

Лианна всплеснула руками:

— Что за день! Кого ты притащил? Зачем нам этот медведь? Постой, это собака? А зачем она? А ты знаешь, что она не шевелится? А как…

— Хватит балаболить! Делай!

Через десять минут Хал и Лианна вновь сидели в гостиной и пили полуночный кофе. Лесник молчал, Лианна виновато глядела в кружку. Она не помнила, когда в последний раз осмеливалась столько перечить Халу.

— Как там? — нерешительно спросила она.

— Жить будет, — отмахнулся лесник. — Пока не до собак. Наведаешься завтра к Ясеню? Отнести зайца, что я утром подстрелил. А я, как рассветёт, пойду по следам этих мерзавцев. Ночью искать не вариант; тем более посмотри на мой компас.

— Ого, крутится, жуть какая! Это ведь эльфийская железка?.. Да, а я, пожалуй, завтра навещу Древо, как вернусь с базара, ближе к вечеру, — ответила Лианна. — Нужно расслабиться после такого. А ты?

— Позже. Я дойду до Анатолио, может, он что видел на своём участке, ну и до нашего Айна. Не бойся, бандиты сюда ближайшее время не сунутся.

Лианна напряжённо зевнула.

— Ой, прости, — сказала она. — Спать охота, несмотря на всё и на кофе. Убраться — убралась, и раз пока спокойно и тихо, я пойду прилягу…

Из комнаты лесника раздался грохот: что-то твёрдое и не очень попадало на пол, рухнула мебель, разбилось стекло. Хал вскочил и одним прыжком очутился в кабинете.

Стол лежал на боку; свечи упали и, к счастью, погасли; полка болталась на одном гвозде; книги валялись на полу вместе с коллекционными топорами, на стене остался висеть одинокий бердыш с узорчатым лезвием; из бутыли на полу вылетела пробка, и красное вино медленно вытекало на ковёр. Посреди комнаты застыла большая лохматая собака с раскрытой книжкой на голове под названием «Роща из одного дерева». В разбитое окно дул прохладный ветерок. Увидев Хала, собака приветливо замахала крючковатым хвостом.

Хал прошипел что-то нечленораздельное, поднял и закупорил бутылку, взял клевец, который не успел повесить на место, и рукояткой ударил собаку по спине. Та забилась за упавший стол, книга с её головы дополнила кучу на полу. Хал снова занёс орудие наказания.

— Я уберу, — затараторила Лианна, — всё уберу. Может, ляжешь спать в моей комнате, а себе я постелю в гостиной возле камина?

— Добро, — сказал лесник, опуская топорик. — Оставим воспитание на завтра, уже очень поздно. Но ты, хвостатая, ответишь за каждый проступок, поняла?

Из-за стола мигнули два синих глаза.

Через полчаса Лианна задула последнюю свечу и легла спать в полной тишине.

Под утро ей приснился кошмар. Лысый разбойник упорно целил в неё серым рогом, она раз за разом отталкивала руку и стремилась подойти к столу, чтобы разгрести гору немытой посуды — вот-вот вернётся Хал и увидит этот ужас. Потом нагромождение тарелок исчезло, осталась одно блюдо, которое она сжимала на груди.

Сквозь ставни пробился солнечный луч. Лианна приподняла голову: на её груди лежала тарелка, а на ней — половинка откусанного пирога. Рядом с диваном сидела собака с довольной лохматой мордой. На полу и одеяле было много крошек.

Лианна поняла, что проснулась.

— Это мне? — спросила она. — Правда мне?

— Гав!

Сонные глаза Лианны затуманились. Она растроганно посмотрела на собаку, крепко обняла её. Тут увидела крошки, вскочила и воскликнула:

— Надо быстрей всё убрать, пока Хал не пришёл! Разоспалась я!

Когда Лианна вытерла пол, заправила кровать и раскрыла ставни, она обнаружила, что собака исчезла.

— Лохматая, ты где? Вот где, у меня в комнате. Что делаешь? Смотришься в зеркало? Ну и как? Девочка девочкой, только страшненькая… Ой, извини.

Собака неподвижно уставилась на своё отражение, словно её парализовал призрак из зазеркалья. Потом, не обращая внимания на Лианну, побрела, чуть прихрамывая на правую переднюю лапу, в комнату лесника и улеглась на коврик.

В эту минуту вернулся Хал. Лианна увидела, как он рассержен, и промолчала. Лесник сразу пошёл в кабинет.

— Поднимайся, — сказал он собаке. — Время заниматься.

— Может, её покормить?

— Ни в коем случае. Не за просто так. Ау, подъём, как там тебя! Был бы пёс, назвал бы Гарик, конечно, а так — будешь Мартой. Ты, Лианна, иди уже на базар, а потом к нашему Ясеню — скормить зайца. Марта, стоять!

Последнюю фразу Хал рявкнул так, что Лианна подскочила. А собака лишь перевернулась на другой бок. Хал схватил её за ухо и потащил за собой, Марте пришлось встать и идти за ним — к удивлению Лианны, молча.

Во дворе хмурые тучи и порывистый ветер обещали дождь. Марта села спиной к леснику, мордой к соснам и игнорировала как команды, так и тычки. Через пять минут «занятий» Хал почти охрип:

— Первый раз вижу такую бестолковую псину! Стоять! Сидеть! Ко мне! Лежать! Сделай уже хоть что-то, получишь эту вкусную кость!

Хал помахал куском мяса перед Мартой, но та лишь покосилась на него и побежала к грядке с томатами, где из-под земли виднелся красноватый корень. Кончик корня обвился вокруг ноги сойки, та безуспешно пыталась вырваться. Прямо на глазах вырос ещё один, чуть поодаль, где рос виноград. Собака подозрительно заворчала.

— Чего ты там? — сказал Хал, подходя к ней. — Да, это корни Ясеня. Что, ни разу не видела? Вчера их тут не было, но последнее время они всё ближе. Так спокойней — они нередко задерживают странную живность. Появились бы вчера — может, и бандитов бы схватили. Отойди, не отбирай сойку, да и не получится всё равно.

Марта взялась зубами за корень, тот отпустил птицу и повис плетью. Сойка улетела.

— Не лезь, дура! — крикнул Хал. — И не топчи грядки! Ко мне!

Он схватил собаку за шиворот, отвёл к конуре, что осталась после Гарика, и посадил на цепь.

— Подумай о своём поведении, — сказал он. — Мясо я положу вот здесь, где ты не достанешь. Сообрази, как его получить, когда я вернусь.

Марта спокойно улеглась на землю, звякнув цепью.

Ближе к вечеру Хал возвращался домой, радуясь, что погода передумала портиться: мягко грело осеннее солнце, на глубоком синем небе — ни облака. В посёлке Дубни хозяин таверны уверил, что к нему регулярно заходит выпить человек с приметами Оленевода и его беззубый спутник. Хал воодушевился: теперь лишь оставалось придумать безотказную ловушку, и снова в его уголке Прибулья восстановится полный порядок. С приятными мыслями Хал подошёл к дому и тут вспомнил про собаку.

Ни Марты, ни будки возле крыльца не оказалось, кусок мяса исчез с порога без следа. Предчувствуя неладное, Хал обошёл дом.

Образцовые грядки, которые Лианна заботливо прополола и полила, были истоптаны и изрыты, часть кустов сломана, половина моркови повыдергана. От конуры остались одни обломки: видно, её хорошенько протащили по всему двору и ударили о курятник. Среди разгрома, под последними лучами солнца, готового скрыться в кронах сосен, нежилась довольная Марта, прикрыв лохматые веки; оборванная цепь тянулась по земле, рядом лежала кость без намёка на остатки мяса.

Хал обвёл диким взглядом двор в поисках тяжёлого предмета — запустить в бесячую псину. Он заметил на газоне дубину, которую обронил при бегстве Оленевод. Хал схватил её, подскочил к неподвижной Марте и врезал ей по боку. Собака вздрогнула, открыла глаза и с обидой повернулась к нему. Лесник, злясь, что не видит и тени раскаяния, огрел её дубиной по голове. Марта потеряла сознание и свалилась. Тут он услышал с другой стороны дома окрик:

— Хал! Ты дома?

— Я здесь, — глухо отозвался Хал, отшвыривая дубину. — Обойди дом, Айн, я здесь.

Из-за курятника показался молодой голубоглазый мужчина с добродушной широкой улыбкой, ростом выше среднего, несколько полноватый, в костюме защитного цвета; под мышкой он держал меч в ножнах.

— Привет, Айн, — сказал Хал. — Как дела?

— Ого! — сказал Айн. — Кажется, прибираешься? Ты новую собаку завёл? А где Гарик?

— После расскажу. Пока что вот, у меня живёт Марта.

— Спит?

— Угу… Притомилась от тренировок, — ответил Хал, снимая ошейник с собаки и убирая цепь.

Айн подумал, какая она нескладная, некрасивая, с шерстью цвета грязи, в колтунах, но вслух не сказал. Друид любил животных, ему захотелось погладить Марту. Он присел, протянул руку, но помешало оружие под мышкой. Айн выпрямился.

— Вот, держи палаш, — передал он меч Халу. — Как новый. Вижу, занят, тогда, наверное, потом посидим.

— И правда, — сказал лесник, принимая оружие, — не стану задерживать. Кстати, осторожней в лесу, друид, тут временно появились разбойники. Не встречал?

— Нет. Но не завидую я им, — покачал головой Айн, — показываться на твоём участке.

Он помахал рукой и скрылся за домом.

* * *

Оставим Хала наводить порядок в огороде, сколачивать новую конуру из прочных дубовых досок и дожидаться Лианну; оставим Марту, которая чуть погодя очнулась, вскочила и что-то неспокойно вынюхивала в воздухе — последуем в лес за друидом.

Айн покинул усадьбу Хала не без сожаления: он хотел увидеть Лианну, может, перекинуться с ней парой словечек. Вряд ли она обратит на него внимание, как обычно, но — кто знает. Айн не спеша спустился с пологого холма по лесной тропе и вышел на берег речки с незамысловатым названием — Булька. В этот вечер она не оправдывала имя — осенью здесь часто дул ветер, и с дубов в реку обильно падали жёлуди с характерным звуком. Иные, впрочем, утверждали, что булькали не жёлуди, а многочисленный жерех, что летом собирался в котлы и глушил малька на поверхности.

Айн дошёл до перекрёстка: одна дорога вела вправо по деревянному мостику через Бульку, к священной роще Ясеня, влево дорога уходила к дому Айна, прямо — в гущу леса и Змеиное болото. Время до темноты ещё оставалось, все дела сделаны, можно бы и прогуляться. Настроение вдруг стало сумбурным: Айн не знал, о чём думать, чем заняться, и это нервировало. Он присел на крутой берег и прислушался к мерно журчащей воде, прозрачной, но с железистым оттенком.

Айн не заметил, как задремал. Позади из земли неслышно появился красноватый корень, вырос на полметра и медленно потянулся к ногам Айна. Друид сонно и бессмысленно смотрел на воду.

Тут он услышал неясный напев с другой стороны реки. Айн вскочил и подумал, что, кажется, узнаёт голос. Он забрался на мостик через Бульку, не заметив корень, который сник и остался лежать на траве. Пение зазвучало громче, и Айн больше не сомневался. Из-за поворота появилась Лианна; пританцовывая, она размахивала котомкой в правой руке и окровавленной ногой зайца — в левой. Увидев Айна, она осеклась, остановилась и, чуть помедлив, спрятала ногу за спину.

— Ты меня напугал, Айн, — сказала она. — Привет!

— Привет, — ответил Айн, краснея. — Лучше не меня бояться, а разбойников — Хал сказал, что видел недавно. А ты хорошо выглядишь, и весёлая.

Он смотрел на левую руку девушки. Та заметила взгляд и поняла, что лучше объяснить.

— Это я взяла у Служителя, когда он отвернулся, — продемонстрировала она заячью лапу, — угощение для Марты. А то, боюсь, Хал не скоро её накормит. Ах да, Марта — наша новая собака. Непослушная, но здоровская и умная. Весело мне и спокойно — сам понимаешь почему: потому что я только что от Ясеня. Тебе бы тоже наведаться, а то у тебя вид какой-то грустный и путаный. Ой, извини. А про разбойников — да, ты прав, я их видела! Но у меня всегда чувство, что чуть какая опасность — сразу явится Хал и защитит. Вот вчера было страшно! Так что я пойду.

Айн подавил вздох. Он собрался что-то спросить, сделать комплимент её сиреневому платью и предложить проводить до дома, но Лианна уже прошла мимо.

— Пока, Айн! Заходи в гости. А я быстрей к Марте.

Айн с досадой подумал: «Надо было сразу начать с комплимента». Он засунул руки в карманы и побрёл дальше.

Дубы всё больше редели; разбавляя приятный запах листвы, пахнуло горелым мясом. Впереди показалась гигантская крона исполинского дерева: тропа привела в священную Рощу. Старый как мир, Ясень раскинул по Роще сеть узловатых корней; монументальный ствол метров сто в охвате у земли плавно сужался и терялся в пышной кроне, на ветвях хватило бы места построить небольшую деревню. Айну пришло на ум, что если прыгнуть с невидимой верхушки Древа, то будешь падать секунд семь — друид поморщился и отмёл странные мысли.

В стороне от гигантских корней неподвижно сидели на траве несколько сельчан. Неподалёку возвышался кирпичный алтарь, с которого Служитель убирал угли и золу. Рядом с ним спокойно сидел большой серый волк — символ престижа у друидов. Друиды издавна негласно соревновались, у кого питомец сильнее, умнее, красивее — конечно, те из них, кто мог себе позволить приобрести и содержать зверя. Служитель оглянулся на Айна и презрительно скорчился. Айн кивнул и чуть съёжился: что поделаешь, в иерархии друидов он в самом низу, ведь он не имеет отношения к Служению и из Школы его выгнали. «Какой из тебя друид, — нередко приходилось ему слышать, — если ты боишься вида крови и не можешь даже выпустить кишки из курицы!» Айн занимался низкой работой — эликсирами, что защищали древесину, и давно смирился с этим, находя утешение в хобби: в свободное время он варил лекарственные настои, самогон из редких трав, а также заговаривал древнее оружие и доспехи.

Как бы то ни было, при приближении к Ясеню Айн ощутил, как волнения и тревоги привычно уходят. Тело расслабилось, накатила эйфория; хотелось дарить счастье миру и впитывать радость. Даже Лианна, такая красивая, стройная и живая, наверняка на самом деле хорошо к нему расположена, как может быть иначе? Айн присел на траву в стороне от алтаря, с наслаждением потянулся и, блаженно улыбаясь, закрыл глаза под приглушённое пение соловьёв, что не смолкали в Роще даже осенью.

Вечерняя прохлада напомнила о себе. Айн поёжился, размял ноги и решил, что пора домой. В сумерках под Ясенем было пусто, лишь каменный алтарь чернел у выступа огромного корня. Неясный шум листьев доносился с невидимой высоты, обволакивая тихой, но монументальной музыкой. Айн не без сожаления покинул Древо, прошёл переправу через Бульку, миновал перекрёсток, рассеянно взглянул в сторону дома лесника и углубился в еловый лес.

Тёплые сумерки плавно перетекли в прохладную ночь. Темнота не мешала друиду, он мог сделать круг по Прибулью и вернуться домой с закрытыми глазами. Айн оставил позади поворот на Дубни и подошёл к калитке в частоколе вокруг своей уединённой усадьбы — деревянный дом с двускатной крышей, мастерская-пристрой и старая, но добротная баня.

Накатила сонная лень. Айн решил лечь спать и не растапливать печку, пусть в доме и прохладно. Он запер дверь на засов, разделся, пригладил каштановые волосы. Потом зажёг свечи на столе, аккуратно поправил на полке колбы с ценным содержимым и нахмурился, не найдя двух баночек. Затем пошёл ставить чай — и вдруг услышал ритмичный стук. Айн подскочил и обернулся: в его кресле кто-то сидел в полутьме и стучал ботинком о доску пола.

— Здравствуй, ботаник, — сказал неизвестный. — Принёс выпить? А то среди твоих склянок лишь две были с самогоном, да и то паршивым, я тобой недоволен.

— Оленевод! — воскликнул Айн, бледнея. — Ты? Чего тебе нужно? А в колбах, если позволишь, был драгоценный дистиллят из королевской мяты, и, наверное, тебе придётся…

— Ну, зачем так грубо! — перебил Оленевод, лениво поднялся и ткнул Айна мизинцем; тот отступил. — Не раскисай, дружище!

Оленевод потрепал растерянного Айна по щеке и уселся обратно в кресло, нога на ногу.

— Ты собирался сделать мне чай, приступай. Но-но, не болтай зря. А курятина или крольчатина у тебя есть на закусон?

— Нельзя же мясо, это против постановления архидруида. Всю дичь и домашнюю птицу надлежит сдавать Служителю ближайшего…

— Не занудствуй, — перебил Оленевод. — Как же вы достали со своими Ясенями! Тебе не надоела эта дурь? Не хочется уехать с этой трижды треклятой Долины? Эльфы вон свободно приходят и уходят, приносят вам дешёвое барахло в обмен на хороший товар, что дурни, как ты, производят. Книжки по истории Издола! Как правильно выпускать кровь лани! Тьфу! За кого они держат дураков вроде тебя?.. Хорошо, что у меня с собой есть солонина. Наливай!

Айн молча разлил чай, стиснув зубы; внутри боролись нерешительность, злость и сомнение. Оленевод тем временем достал из заплечного мешка копчёный окорок и откусил чуть ли не половину.

— Я не люблю выпускать кровь у лани и никогда не буду, — вырвалось у Айна. — Но без Ясеней… Как без них-то?

— Эх, друид, друид! — промычал Оленевод с набитым ртом. — И как друид ты не удался, и на нормального человека не тянешь. Сахару больше, не жмись! Во-от, другое дело. Через неделю я наведаюсь, сваришь ещё самогона, только в нормальную бутыль, как вон та, что на полу стоит, понял? Смотри, я с тобой по-доброму. Мясо с кости можешь за мной доесть, попробуй нормальную еду хоть раз.

Оленевод допил чай и кинул чашку за плечо, чашка разбилась о печь. Потом подошёл вплотную к Айну, недобро рассмеялся, достал кинжал и направил друиду в живот.

— Держи! Чего лыбишься? Почистишь, намажешь своим вонючим барахлом, зачаруешь! Всё, пока, мастер друид, — добавил он. — Не скучай!

Оленевод подошёл к выходу, отшвырнул засов, пнул дверь нараспашку и не торопясь удалился.

Айн вскоре пришёл в себя, и на него накатили запоздалое возбуждение и чувство собственной правоты. Он с возмущением вымел осколки любимой чашки и угрожающе взмахнул метлой перед пустым креслом:

— Вот с порога таких, как ты, надо по башке! Попадись мне в следующий раз! Да только прячешься по всему лесу, попробуй найди! Ого, а это что?

Айн заметил старую соломенную шляпу, по всей видимости, забытую на кресле Оленеводом.

— А ведь и правда можно выследить!.. Только я, пожалуй, один не пойду. Вот у Хала есть новая собака, пусть он и выслеживает.

Решив не откладывать погоню, Айн через полчаса уже стоял у дома лесника. Ставни были закрыты, тишину нарушало мерное посапывание большой дворняги на цепи рядом с крыльцом. Айн протянул руку — постучать, но засомневался. Похоже, хозяин спит, лучше, наверное, прийти завтра; Оленевод не волк, в лес не убежит. Да и воинственный пыл у друида поугас. Он уже собрался ретироваться, как в двери показался Хал.

— Айн! — сказал он. — Так поздно, случилось что?

— Вот, — друид протянул находку леснику, — держи шляпу!

На немой вопрос Айн торопливо рассказал, что произошло вечером. Хал оживился и, не дослушав, удовлетворённо щёлкнул пальцами, исчез с порога и уже через минуту, одетый, с мечом на поясе и с фонарём в руке, наклонился над спящей Мартой.

— Поднимайся, — сказал он. — Есть работа.

Собака заворчала, перевернулась на другой бок, но в ответ на энергичную тряску всё-таки открыла глаз, потянулась и повела носом. Затем поднялась и, не обращая внимания на Хала, встала на задние лапы возле Айна и положила передние ему на плечи. Хал одёрнул её и быстро заменил цепь на поводок. Потом сунул шляпу ей под нос:

— След!

Собака фыркнула, но тут же рванулась по тропе, натянув поводок и увлекая за собой Хала. Айн опомнился — слишком быстро всё — и побежал за ним.

Перекрёсток возле моста через Бульку собака миновала прямо, в сторону Змеиного болота. Хал запоздало подумал, что он мог бы предложить Марте взять след и по дубине Оленевода, которой он вечером её огрел. Собака свернула с главной тропы, и тут Хал засомневался.

— Постой, — сказал он. — Это тупик, дорога к Анатолио, он мой хороший сосед. Не могут там быть бандиты.

Собака упорно тащила его вперёд. Хал пожал плечами и позволил себя довести до калитки у большого кирпичного дома. Марта залаяла в ночной тишине, испугав, казалось, даже кузнечиков. Почти сразу отворилось окно, и послышался окрик: «Кто?»

— Сосед, — сказал лесник, — прошу прощения за поздний визит. Такой глупый вопрос: у тебя здесь не прячутся разбойники? Не попадались?

— Что ты, Хал! — ответил невидимый. — Ты выпил, что ли?

— Всё, понял. Ещё раз извини. До скорого!

Хал грубо одёрнул Марту и отправился домой, по пути рассказывая Айну о досадной смерти верного волкодава Гарика от руки Оленевода и о том, как появилась эта вредная, уродливая и бестолковая дворняга.

* * *

Анатолио убедился, что они ушли, дрожащей рукой закрыл ставни и обернулся.

— Всё хорошо? — спросил он у человека, что разлёгся на его диване, не снимая сапог.

— Вполне, — ответил тот. — Но этот лесник уже действует мне на нервы. Где чёртов капитан Акула? Нужно держать совет. А ты расстели пока для него кровать. Ага, вот и он.

— Жрать хочу! — прошепелявил дылда, появляясь из задней двери.

— Этому делу поможет наш уважаемый хозяин, как тебя там. Да неважно, руки в ноги и ужин на стол. До рассвета мы с тобой, Акула, поставим ловушку на диких лесников. Безотказный капкан. А ты, хозяин, нам поможешь.

— Да ведь, — пролепетал Анатолио, — Хал мой друг…

— Как его друг, ты и взведёшь капкан, а то нас опять могут выследить по запаху местные псины. А как всё кончится, получишь его имение и неплохую девку в придачу. После наведаешься к вашему ненаглядному Ясеню — чтоб он сгорел дотла! — за душевным спокойствием. Возражения есть?

— Н-нету, — съёжился Анатолио.

— Молодчик! Можешь даже сесть поужинать с нами. Не боись, долго в Издоле мы не проторчим. Уже голова болит от здешней вони, воздух так и норовит с ума свести. Скоро мы уйдём через Бесконечный лес.

— Бесконечный лес! — воскликнул Анатолио, трясясь. — Вот что действительно грозит безумием! Там ходят только эти бешеные эльфы.

— Искреннее ценю желание помочь, — ответил Оленевод, — но это не твоего ума дела, хозяин, уж извини.

Хмурясь, он хорошенько приложился несколько раз к фляге с вином и постепенно повеселел.

— Хотя от тебя, дорогой, никаких секретов, — сказал он. — У эльфов есть медальоны, а у меня — видишь этот скромный серый рог? Это Рог Божественной Помощи, с ним никакое безумие не страшно. Не станет мозг набекрень, как у вас у всех.

* * *

На следующее утро, по-осеннему хмурое и прохладное, Хал и Лианна рано собрались в посёлок, пополнить запасы съестного и вылечить зуб Лианне — одна она боялась. Марта смирно сидела между домом и курятником и смотрела на Хала. Махнув рукой, лесник снял с собаки ошейник, наклонился и погрозил пальцем.

— Остаёшься за главную, охранять дом, — сказал он. — Хоть ты и бестолковая, но воров-то сможешь облаять? Да? Ну и отлично. И отгоняй лис с волками!

Когда Хал отвернулся, Лианна обняла Марту, та прикоснулась носом к щеке девушки. Из курятника выпрыгнул петух — разобраться, что происходит, прокукарекал и залез обратно.

Хал твёрдой походкой отправился по тропе к перекрёстку. Мрачная Лианна шла сзади, держась за щёку. Меньше всего Хал ожидал, что спереди из-за кустов напрыгнет большая нескладная дворняга и повалит его на траву. Лианна остановилась; Хал выругался:

— Какого чёрта ты тут делаешь? Совсем взбесилась? Марш домой!

Не обращая на него внимания, Марта отбежала подальше по дороге, осторожно протянула лапу и резко отскочила. Раздался свист, и что-то мелькнуло поперёк тропы, Хал не разглядел. Собака развернулась к дому. Хал раздражённо стегнул её веточкой, когда она пробежала мимо, Лианна же успела погладить собаку.

— Чёрт-те что у неё в голове!

— Мне кажется, — неуверенно сказала Лианна, потирая щёку, — как будто сработал какой-то механизм. А вдруг ловушка? А что, если дальше ещё есть? Мне опять страшно-страшно!

— Не говори ерунды, — отрезал Хал. — Неужто правда чего-то боишься рядом со мной? Хочешь остаться дома?

Лианна заколебалась.

— Нет, пожалуй, прошло. И вообще, рядом с тобой безопасней.

— То-то.

Миновали перекрёсток; ветер сдувал с дубов жёлуди, они приземлялись на реку чередой лёгких всплесков. Кое-где виднелись свежие красноватые корни Ясеня. Лианна было задумалась, как же корни перебираются через реку, но заныла от приступа зубной боли и тупо уставилась на дорогу. Остаток пути до посёлка Дубни прошёл без происшествий.

После обеда Лианна возвращалась домой, далеко опередив Хала. Зуб не болел, настроение поднялось, и она спешила пообщаться с Мартой, пока лесник не видит. Первое, что заметила девушка, подходя к дому, была рыжая лиса с поникшей курицей в зубах. Лиса покосилась на Лианну и прыгнула в заросли. Лианна торопливо обошла дом и, уронив сумку, схватилась за голову.

Все курицы лежали снаружи курятника, задушенные; кругом валялись перья. Возле изгороди, посреди истоптанной клумбы с капустой зиял новый подкоп. Две лисы, что сидели рядом с Мартой, завидев Лианну, схватили по курице и побежали под забор. Марта спокойно доедала то, что осталось от петуха. Она увидела девушку и подошла к ней, виляя нелепым хвостом. Лианна опустилась на траву, закрыла лицо и зарыдала.

— Что скажет Хал!..

Марта нежно положила ей голову на плечо. Лианна обхватила собаку за шею и посмотрела в синие глаза.

— Что же ты, лохматая, наделала? Разве не кормили тебя? Ой, что сейчас будет…

Марта смотрела так пристально и разумно, что по спине Лианны побежали мурашки. Казалось, взгляд этот вывел её из сна: Лианна оглянулась вокруг, понимая, что осознаёт окружающее в разы яснее, объёмней, чем обычно. Она встряхнула головой, на ум рванулась череда новых мыслей: что происходит; зачем я здесь, с лесником; что было год назад; почему, наконец, мы так зависим от Ясеня и что будет, если из этой Долины…

Девушка вздрогнула: неслышно подошёл Хал с мечом в руке. Лианна сжалась и попыталась загородить собой Марту. Хал невесело улыбнулся, мягко отстранил Лианну, положил меч возле кучи перьев и аккуратно закрепил ошейник на собаке. Затем взялся за поводок и повёл её прочь.

— Ты… куда? — вымолвила Лианна.

— Отведу её в лес. Мне такая собака не нужна.

Лианна хотела что-то сказать, но Хал резким жестом пресёк любые возражения. У Лианны задрожали губы, она протянула с мольбой руки, но Хал уже развернулся и пошёл прочь, волоча за собой Марту, которая беспрестанно оглядывалась на девушку.

Хал обернулся и сказал:

— Скорее эльфы нам покажут, как покинуть Издол, чем эта собака будет тут жить.

Лианна медленно опустилась на ступени крыльца.

Вернулся Хал через час, один. Лианна так и сидела на крыльце. Она подняла затуманенные глаза.

— Солнце, тебе пора бы уже прибраться и готовить ужин. Куриц вечером отнесём в Рощу. А после…

Лианна вскочила, всматриваясь в лес. Хал проследил за её взглядом и выругался. Грязно-серая дворняга величиной почти с волкодава, нескладная и лохматая, показалась из-за поворота и как ни в чём не бывало побежала к крыльцу. Сердце Лианны забилось, но лесник неумолимо подошёл, надел собаке ошейник и потащил её в лес. Собака упиралась, тогда Хал поднял злополучную дубину Оленевода и замахнулся. Марта вновь позволила себя увести. Когда они скрылись за поворотом, Лианна, пошатываясь, зашла в дом.

На этот раз Хал отвёл Марту гораздо дальше.

Уже темнело, лес впереди редел, остовы берёз торчали посреди Змеиного болота. Завывал ветер, беспокоя тучи. Хал привязал Марту длинной прочной верёвкой к мёртвой берёзе с тремя стволами, возле озерца, почти сплошь заросшего ряской. Марта посмотрела на Хала и улеглась на мох.

— Пить тебе есть что, а насчёт еды… Те лисы, кому ты помогла устроить разбой в моём доме, они пусть тебя и кормят. Всё.

Хал проверил узел и пошёл прочь.

Марта поднялась и хотела побежать за ним, но натянулась верёвка, заставив собаку встать на дыбы и упасть. Несчастная дворняга несколько раз обошла вокруг берёзы, чем ещё больше запутала верёвку, уселась на небольшой пригорок и стала терпеливо ждать.

На следующее утро вновь поднялся ветер и пошёл холодный дождь. Марта продрогла и жалась к голым стволам. Дождь усилился, вода в болоте начала прибывать. Марта попыталась перегрызть верёвку, бросила это занятие. Она то и дело прислушивалась к чему-то, потом коротко и громко гавкнула, но будто испугавшись собственного голоса, замолчала.

Так прошло три дня. Дождь не переставал. Марта стояла по щиколотку в воде, мелко дрожала, ей негде было даже прилечь. Она очень проголодалась. Жажду более-менее утоляла затхлая болотная вода, но съедобного вокруг совсем ничего не было.

Мимо проплыла чёрная гадюка; Марта пригнулась, готовая прыгнуть, но только она оторвалась от земли, как гадина сжатой пружиной сама кинулась на неё и прокусила губу. Марта негромко взвизгнула и отпрянула, стряхивая гадюку.

Вскоре её одолел жар. Марта тяжело дышала, тряслась и жутко мёрзла. Она обернулась на шуршание: две змеи-медянки вылезли из болота и поползли вверх по дереву. Марта испуганно отошла в сторону и подождала, пока они исчезнут. С минуту она продолжала стоять, глядя под ноги в холодное болото, потом тяжело плюхнулась в грязную воду на бок.

Марту привело в себя прикосновение мокрого носа. Сколько времени прошло, неизвестно; вода спа́ла, обнажив мох возле остова берёзы; взошла молодая сиреневая Мышь. Марта с трудом подняла голову и увидела перед собой рыжую лисицу с тушкой зайца в зубах. Лиса осторожно положила добычу, попробовала перегрызть верёвку — тщетно, хоть шнур и размочалился. Лиса вдруг сорвалась с места и понеслась в лес, как будто её спугнули или она вспомнила что-то важное. Собака проводила лису взглядом, перетерпела очередной приступ дрожи и принялась за еду.

Под утро ей стало хуже. Лихорадка усилилась, губа распухла и болела, голова кружилась так, что невозможно было стоять. Марта взглянула на одинокую луну, поняла, что ждать больше некого, легла ничком и беспокойно задремала.

Сквозь полузабытьё она услышала шорох листьев. С трудом разлепив веки, дворняга не поверила своим глазам: к берёзе шёл Хал! Он внимательно высматривал что-то в ворохе палых листьев, покрывающих мох, как бесконечный, чудовищно драный ковёр. Почти дойдя до Марты, он поднял голову. Марта с трудом оперлась на передние лапы и шевельнула кончиком хвоста. Хал мрачно посмотрел на неё, обошёл по широкой дуге и последовал дальше вглубь болота, не оглядываясь. Марта некоторое время неподвижно ждала, потом вновь легла. Рядом по мху проползла гадюка; дворняга проводила её взглядом и закрыла глаза.

* * *

Ясным осенним вечером Айн прибирался в мастерской. Он вытер пыль с полок и аккуратно разложил по местам пузырьки с драгоценными отварами, перья экзотических птиц, ломкие травы, купленные у эльфов по цене литр самогона за грамм. Айн был эстетом, самый невзрачный пузырёчек имел неповторимую форму и при малейшем прикосновении звенел чистейшим хрусталём. В голове пронеслась мысль: хорошо, что бандиты не знают о ценности этих баночек, над содержимым которых он трудился несколько месяцев, и что они не нашли бутыль с крепким, особо чистым дистиллятом, которую он приберёг для себя. Промыв изящные перегонные кубы и до блеска отполировав котёл, Айн постелил новый коврик в клеточку, вытер пот со лба и решил немного развеяться: на душе было почему-то тревожно. В гости ни к кому не хотелось; он положил в рюкзак термос с редким золотым чаем, выпил рюмку самогона, чтобы не замёрзнуть, и углубился в лес.

Глаза привели его на берег Бульки, к мостику возле перекрёстка. В голову чуть ударило от выпитого, но беспокойство только усилилось. Айн пожалел, что не взял удочку: сейчас бы посидеть на крутом берегу — может, что и клюнет на вечерней заре после обильных дождей. Он повернул по тропе налево, в сторону болота. На смену стройному сосновому лесу на моховом ковре без подлеска пошла низина с зарослями кустарника и глубоко пружинящим зелёным мхом; берёзы всё больше росли корявые. Айну вдруг стало страшно. Он огляделся, но увидел лишь сонную трясину. Друиду было всегда здесь уютно; гадюк, что водились в изобилии, он любил, они его не тревожили. Сейчас же, наливая из термоса чай трясущейся рукой, он почти поверил небылицам, что слагали в посёлке про Змеиное болото.

Айну почудилось впереди движение. Он вгляделся внимательней. Пользуясь этим, сзади из-за сосны вышла тёмная фигура и неслышно приблизилась к друиду, держа в руке нож. Рядом с ней из мха вырос длинный красный корень и также потянулся к Айну. Фигура с ножом споткнулась о корень и покатилась под небольшой холм, где замерла камнем. Айн услышал шум и вздрогнул.

— Кто здесь? Ау? Ну его, пойду-ка я домой.

Он развернулся и поспешил уйти.

А чуть впереди, посреди болота Марта повела носом воздух, уронила голову на мох и потеряла сознание.

Айн полночи ворочался, засыпая урывками. Во сне к нему тянулись деревья с колючками вместо листьев, с одной ветви недобро таращился филин, вокруг другой обвилась кобра и угрожающе растопырила капюшон.

Айн сел на кровати; одеяло превратилось в ком, простыня и вовсе куда-то делась. В окно заглядывала луна, яблони во дворе колыхались от ветерка и отбрасывали странные тени, где-то под мастерской мелодично стрекотал сверчок, тихо поскрипывал клён о веранду — он вырос больше, чем предполагал Айн, и плотно прислонился к дому. Всё как всегда, но совершенно не спалось. Айн открыл окно, вдохнул ночной воздух и зашагал по комнате, сцепив руки за спиной. Потом зажёг свечу и пошёл в мастерскую. Посмотрел на мечи и ножи, что ему дали на обработку, с трепетом взял кинжал с костяной рукояткой — его собственный, хитро заточенный, со сложным наговором для особых случаев. Айн сделал несколько выпадов. Чем он не воин? Хладнокровный рыцарь Арра́йн спешит на подвиги… Айн покачал головой и положил оружие обратно. «Ну его, убью ещё кого-нибудь», — подумал он и, помедлив, произнёс про себя два заклинания, тем самым приготовив их про запас. Айн не любил применять оружие и боевую магию, он и паучков не обижал и тем более не мог убить человека, у которого обычно остаются дети, мать. «Впрочем, — утешал он себя, — меня лучше никому не злить, себе дороже». Айн закрыл дверь в мастерскую. Самое время лечь спать, но по внезапному наитию он пошёл за калитку, прочь от дома, по тропе, ведущей к перекрёстку.

Постепенно светало. Трава по краям дороги была мокрой от росы, в лесной тишине далеко раздавались трели зарянки и затухали с лёгким, но всеобъемлющим эхом. Айн напряжённо вглядывался в заросли, постепенно сбавляя шаг. Тут мимо прошмыгнула тень, Айн дёрнулся и рефлекторно выпустил приготовленное заклятие. Он присмотрелся: на траве ничком лежал заяц-беляк.

— Упс, ушастик, прости.

Айн постарался унять стук в груди и произнёс второе заклинание, от которого заяц шевельнул ушами, вскочил и за пару прыжков исчез в лесу. Друид похвалил себя за предусмотрительность: «Калечить-то всякий может, а вот вылечить!»

Спереди снова послышался лёгкий шум. Айн насторожился, не зная, чего ждать на этот раз, вспомнил, что чар в запасе не осталось, и торопливо пробормотал отражающий наговор.

Из-за поворота показалась большая серая дворняга с грязной шерстью, исхудалая и грустная, за ней волочился перетёртый шнур. Прихрамывая на переднюю лапу, она проковыляла три шага и повалилась на бок.

— Это же вроде новая собака Хала, которая ещё нравится Лианне! — воскликнул Айн. — Пожалуй, надо принести к хозяевам… ты только не умирай, а то вид у тебя не очень, мне кажется.

Айн, кряхтя, приподнял собаку.

— Ого, тяжёлая! Мне не дойти. Что делать, позвать Хала сюда, прямо среди ночи, или, может, подождать до утра? Лучше так, а собака пока побудет у меня.

Айн потащил неподвижную Марту, временами отдыхая. Его новенький костюм защитного цвета измызгался о шерсть. Зайдя в калитку, Айн почувствовал, что руки готовы отвалиться. Ближе всего ко входу была мастерская. Он ногой отворил дверь, как мог аккуратно положил Марту на коврик и отёр вспотевшее лицо. Потом присел возле дворняги.

— Что с тобой случилось, лохматая?.. Ещё одного заклятия против паралича у меня в запасе нет, да и толку от него. Похоже, просто истощена. А нет, постойте, здесь что-то неладное — кажется, отрава! Не с болота ли со змеями ты пришла, глупая? И не тебя ли я вечером вроде бы видел?

Айн порылся на полке и достал небольшую склянку с зеленоватой жидкостью, открыл пасть собаке и осторожно влил содержимое. Марта вздрогнула, но в себя не пришла. Она дышала мелко, но ровно, в забытьи подёргивая лапой. Айн наблюдал за дворнягой, пока не почувствовал, что вот-вот уснёт рядом. Он закрыл дверь в мастерскую и пошёл было в дом, но увидел солнце сквозь кроны сосен и решил не откладывая навестить лесника.

К Халу Айн шёл как в тумане. На сердце стало почему-то спокойно, только навалилась дремота, грозя свалить на траву. Друид протёр глаза, потряс головой и постучался в дверь. Хал вышел, и Айн рассказал ему про собаку. Лесник махнул рукой.

— Оставь её себе! Она убежала, не вынесла моего строгого режима. Вряд ли захочет вернуться, да и присмотрел я уже нового пса, скоро с Гариком мы выследим этого Оленевода на раз-два. И всех его подельников отловим до единого, всех, кто давал ему приют! Одним из таких оказался мой бывший друг Анатолио — он уже в темнице. Туда предателю и дорога! Власти помогают, справлюсь. И, поверь, глупая дворняга мне совсем не нужна.

Айн с трудом собрался с мыслями.

— Да? — сонно сказал он. — Ладно, пусть побудет пока со мной, наверное. Только ты Лианне всё-таки скажи, что собака нашлась, может, захочет пообщаться.

— Непременно, — ответил Хал и затворил дверь.

Друид кое-как добрёл до своего дома, повалился на кровать, не раздеваясь, и сразу уснул.

Проснулся Айн ближе к обеду с неприятными мыслями, что завтра на работу и что от Оленевода придётся-таки откупиться бутылью самогона — всё безопасней, чем ввязываться в сомнительную драку. Хорошо хоть сегодня выходной и можно в собственной лаборатории позаниматься от души. Тут он вспомнил про собаку и пошёл её проведать, по пути соображая, где взять мяса, ведь живности он не держал.

Айн переступил порог мастерской — и замер с отвисшей челюстью.

Драгоценные пузырьки валялись разбитые вместе с осколками перегонного куба. На полу разлилась тёмная лужа, по ней плавало крошево из редких трав и битого хрусталя. В помещении стоял туман смешанных испарений, по носу друиду ударило едким запахом, и заслезились глаза. Из форточки жуткий погром освещало ласковое осеннее солнце, в его лучах пары от бесценных эликсиров переливались нежной радугой.

В углу жалась Марта. Она увидела Айна и виновато склонила голову. Айн почесал затылок, глубоко вздохнул и сник, опустив руки.

— Пойдём отсюда, — сказал он наконец подозрительно дрожащим голосом. — Ещё задохнёшься, а ведь только на ноги встала.

Марта мелко тряслась; выйдя из мастерской, она сделала несколько шагов и прилегла на траву.

— Сейчас, воды и поесть, сбегаю, — путано выпалил Айн и торопливо принёс собаке миску с водой, а также обгрызенный окорок, оставленный Оленеводом, который Айн успел выкинуть и теперь выудил из компостной кучи.

Марта, не вставая, попила, покосилась на окорок и странно взглянула на друида. Воображение нарисовало Айну ответ: «Такое я даже голодная не буду!» Или она настолько больна, что не может есть?

Айн, чуть подумав, сбегал в Дубни и купил у мясника несколько тушек мелкого зверья. К такому угощению Марта отнеслась благосклонно и соизволила попробовать. Айн наблюдал; Марта подняла на него глаза, держа кусок во рту, и перестала жевать.

— Всё, ухожу, не смущайся, хвостатая! — сказал Айн и зашёл в дом, откуда стал наблюдать за дворнягой через окно. Марта вскоре наелась и не сходя с места легла спать.

Вечерело. Айн вытирал пыль в доме и расставлял посуду на кухне. Он не решался идти прибираться в мастерской, не хотел даже думать об этом: как-нибудь позже. Протирая полотенцем стакан, он услышал, как отворилась дверь.

В прихожую, а потом и на кухню зашла Марта. Не обратив внимания на Айна, она сходу открыла лапой шкаф с продуктами, сунула внутрь морду, выудила пакет с печеньем и, прихрамывая на правую переднюю лапу, побрела в зал. Айн всплеснул руками и пошёл за ней.

Марта уже удобно устроилась на диване, зубами осторожно разорвала пакет и методично грызла печенье, роняя столько крошек, что впору снова было прибираться.

— О как! — сказал Айн. — Это ведь не совсем еда для собак, тебе не кажется, лохматая?

Марта ласково глянула на него и вновь принялась за лакомство. Затем пододвинула лапой одно печенье Айну.

— Спасибо, конечно, — проворчал Айн, — но не могла бы ты поменьше крошить?

Марта закончила есть, смахнула полупустой пакет на пол и потянулась во весь диван. Потом посмотрела на друида.

— Я гляжу, ты повеселела, хвостатая, — сказал тот. — Чем займёмся? Давай пойдём, ты поможешь мне прибраться в мастерской? Нужно хотя бы начать восстанавливать то, что я создавал последние несколько лет, тебе не кажется?

В самом деле, Марта явно выглядела лучше. Худая, но бодрая, она вскочила с дивана и обошла вокруг комнаты, принюхиваясь, взяла зубами с печки одну из досочек друида. Дощечка была покрыта рунами нового заклинания, которое никак не хотело обретать форму на бумаге, но высеченное в древесине палисандра, уже подходило для экспериментов — только Айну всё лень было приняться за них всерьёз. С деревяшкой в зубах Марта села возле двери и выжидательно посмотрела на Айна. Друид вышел за собакой во двор.

Марта положила дощечку под ноги Айну и замахала хвостом. Сперва было непонятно, что она хочет, потом друида осенило: он подобрал розоватую пластинку и кинул в сторону забора. Марта весело бросилась за ней.

— Ага, — буркнул Айн. — Действительно, что ещё остаётся? Будем развлекаться. Руны мне постарайся не испортить, чудище лохматое!

Некоторое время он кидал дощечку, а Марта бегала. В очередной забег она не отдала игрушку Айну, а стала уворачиваться. Кряхтя и ворча, друид побежал за собакой. Марта поддавалась, временами сбавляя скорость. Но вот она разогналась, не смогла вовремя повернуть и врезалась в бочку с водой. Бочка упала, друид ахнул, Марта побежала дальше как ни в чём не бывало. Айн подумал, раз так, то ничего страшного, и продолжил игру.

Покружив по двору с четверть часа и совсем запыхавшись, Айн крикнул:

— Всё, хватит, наверное! Пойдём домой.

Марта на бегу обернулась, но упустила из виду теплицу впереди. Заметила её собака уже поздно, безуспешно попыталась затормозить и всем весом, не намного меньшим, чем у Айна, влетела в стекло. Раздался звон. Через секунду Марта вылезла и стряхнула с себя осколки стёкол и ветки томатов. Друид побежал к ней. Воображение уже рисовало, как он вытирает кровь, зашивает раны и накладывает повязку. Марта фыркнула и дёрнула хвостом; Айн обошёл вокруг неё, внимательно осмотрел бока — собака казалась невредимой. Друид выдохнул.

— Теперь точно хватит играть. Но пойдём-ка, совсем забыл, надо тебе, хвостатая, лапку обработать.

Айн побрёл домой, Марта не отставала. Друид поколебался, думая, пускать ли дворнягу в дом, но она уже успела запрыгнуть в гостиную и уселась в кресло.

— Это моё кресло! — запротестовал Айн.

Дворняга лениво и глухо рыкнула в ответ.

— Ладно, у меня есть диван.

Айн достал из аптечки бинт, нанёс на него едко пахнущую мазь и осторожно замотал Марте больную лапу, убедившись, что она не сломана. Марта напряглась, но не возражала.

Айн вспомнил, что забыл подобрать свою дощечку, и вернулся во двор. Пластинка валялась в пыли. Руны, разумеется, были испорчены клыками собаки. Друид нахмурился, но что-то заставило его присмотреться внимательней. Следы зубов, пересекаясь с символами, образовали странный узор. Искажённый, как если бы пьяный художник списал отражение картины с ряби озера на ветру, но Айн частично воссоздал стоящий за рунами образ. Друид разом вспотел, волосы встали дыбом, перед глазами закружился калейдоскоп красок и форм, сознание отказывалось их воспринимать. Айн на миг зажмурился. «Вот что бывает, когда случайно вмешиваешься в строгую формулу!» — подумал он, бросил дощечку в поленницу и зашёл в дом.

Марта дремала, но, как услышала Айна, приподнялась в кресле. Минут пять сидели молча; Айн отдыхал на диване, Марта смотрела по сторонам. Вскоре она слезла и взяла с полки в зубы коробку в черно-белую клеточку, подошла с ней к столику возле дивана, положила перед Айном и помахала хвостом.

— Никак ты предлагаешь мне, — изумился Айн, — сыграть с тобой в шашки?

— Гав!

Айн недоверчиво покачал головой и был готов разразиться восклицанием, как вдруг посмурнел и замолчал на полуслове. Он попытался вспомнить, когда кто-либо ему предлагал сыграть, пусть даже в дурацкие шашки, когда его последний раз звали в гости или хотя бы прислали письмо. Нет, родители из деревни пишут, конечно, они гордятся, что сын учится на друида, но с ними тяжело общаться, ведь им явно не стоит знать, что его давно выгнали из Школы и коллеги ни во что не ставят. Друзья? Айн думал, что у него есть друзья, временами они даже появлялись, когда от него что-то было нужно.

Тут Айн фыркнул и выпрямился. «Чего ныть попусту! Надо будет, сам схожу к тому же Халу поиграть, на охоту, да и просто поболтать». Он кивнул Марте и расставил фигуры на доске.

Айн выжидающе смотрел на собаку. «Ну и чушь», — подумал он, представив, как посмеялся бы сторонний зритель, но Марта лапой аккуратно подвинула фишку по диагонали. Айн сходил в ответ, началась игра.

И он проиграл! Марта весело глядела на покрасневшего друида.

Айн вновь расставил фишки. В этот раз удача или мастерство оказалось на стороне друида, Марта была побеждена, как полный новичок. Но она лишь задорно посмотрела на Айна и предложила снова сыграть.

Друид не заметил, как наступила ночь. Он собрал фишки, закрыл коробку и на недовольный взгляд Марты возразил:

— Спать давно пора!

Он расстелил диван, и на нем тут же удобно расположилась собака. Айн хмыкнул.

— Тебя бы помыть для начала, чучело лохматое! Но уже поздно.

Махнув рукой, он прилёг рядом с тёплой дворнягой и вскоре крепко уснул.

Друиду снилась роща к северо-западу от посёлка. Обычный лесок, можно обойти за полчаса — сосны, ивовый кустарник да крапива, но во сне среди стволов показались обветшалые домики, тропинка вела мимо них вглубь светлой рощи, что быстро обернулась непролазной чащей. Сбоку открывался правильный овал поляны, посередине рос дуб, с ветки свисала кормушка в виде круглого домика с красной крышей. Но Айн посмотрел на дорогу и замер: впереди за кустами его неведомо зачем ждала тень. Друид медленно попятился. Огромным облегчением пришла мысль вернуться, сесть под Ясень и забыться.

Айн сквозь сон вспомнил, как в юности гулял по этой рощице с деревянной палкой, воображая, что это отточенный меч, и побеждал одного за другим чудовищ из сказок, которых олицетворяли стебли крапивы. Тогда он себе дал боевое прозвище: Аррайн. Теперь оно звучало, конечно, глупо, по-детски.

Айн проснулся и сел на диване. Марта посапывала рядом, но уловив движение, потянулась и открыла глаз. Шлёпнув разок хвостом по одеялу, слезла с дивана, стараясь не наступать на раненую лапу, и исчезла на кухне. Айн торопливо пошёл за ней.

Принялись за завтрак, который состоял в основном из кофе, печенья и бутербродов; от тушки крысы Марта отказалась. Она села рядом с друидом и ела, положив лапу на стол. На попытку Айна оставить её порцию на полу Марта взглянула на друида так, словно это он был псом, который вдобавок разбил ценную вазу и нагадил в углу. Айн не настаивал. Марта вполне уверенно держала кружку с кофе передними лапами. Правда, потом уронила её, и кофе вылилось на ковёр, но это никого не смутило.

Не дожидаясь, когда Айн доест, Марта спрыгнула со стула, обтёрла пасть о полотенце и выбежала во двор. Айн поворчал, сполоснул посуду и пошёл за собакой.

Солнце ярко светило, тёплый осенний ветерок лениво теребил кроны сосен. Поодаль заливались зяблики и овсянки, трещали сороки. Айн подумал: хорошо, что зимы в Издоле мягкие, снег выпадает лишь изредка и вполне неплохо растут каштаны и кипарисы. Но разве он видел другие зимы или бывал вне Долины? Здешние жители и не пытались преодолеть отвесные горные гряды на западе и востоке, непролазное болото на юге и Бесконечный лес на севере, через который пробирались лишь эльфы, чтобы торговать с жителями Издола. Все знали о несчастных, кто ушёл в Лес и не вернулся, за исключением одного спятившего деда, но он не мог толком ничего объяснить. Посёлок Дубни и немногие удалённые усадьбы, как то дома Айна, Хала и Анатолио, разместились близко к Бесконечному лесу.

Друид прислушался к сорокам, но не понял их взволнованную трескотню — видимо, повздорили из-за лакомого куска. Марта тем временем ходила вдоль фасада и принюхивалась. Айн заметил возле дома новые корни Ясеня, больше дюжины, некоторые длиннее метра. Корни смирно лежали на земле, но явно беспокоили собаку. Марта подошла к особо крупному отростку и впилась в него зубами. Корень взвился, покрутился в воздухе и уполз. Рядом бесшумно ушли в землю остальные.

— Что тебя тревожит? — почесал затылок Айн. — Обычные корни, они порой виднеются. Правда, чего-то их всё больше. Вот сорняки действительно надоели: смотри, всё розами заросло. Бестолковая колючая ерунда! А вообще, так глянешь — не скажешь; даже вроде красиво. Не замечал раньше.

Айн ощутил смутное беспокойство, как беззаботный матрос на корабле, что незаметно дал течь. Но солнце мягко грело, птицы распевали — лето пыталось убедить, что календарь спешит, и Айн вновь расслабился. Чего нельзя было сказать о Марте: она метнулась за дом, через минуту выскочила с другой стороны, подошла к калитке, обернулась и уверенно гавкнула — мол, беги за мной.

— Да мне работать надо, — возразил Айн и вдруг похолодел: эликсир вчера разбился в суматохе, что навела Марта, а его нужно завершить сегодня.

— Как успеть сделать за утро то, над чем я трудился неделю! А ведь придётся! Иначе архидруид меня прибьёт. И в лаборатории ещё кавардак убирать!

Он повернулся к мастерской. Марта открыла пасть и, судя по всему, высказала всё, что думает: облаяла друида с целым букетом интонаций, далёких от доброй.

— Какая настойчивая! Ну что тебе надо! — рассердился Айн. — Не видишь, у меня времени нет!.. Ладно, покажи, чего хочешь. Надеюсь, далеко идти не придётся — ноги после вчерашних забегов болят. И теплицу чинить нужно, вдобавок к мастерской.

Так ворча, друид пошёл, а затем побежал за Мартой в лес. Собака уверенно вела его по дороге в Дубни.

В Издоле было три крупных посёлка: Полевой на границе болот к югу, Дубни, рядом с которым жил друид, и Тапки возле гор на западе, где процветало кожевничество. Дубни, пожалуй, был наиболее развитым, ведь именно сюда через Бесконечный лес приходили эльфы и устраивали ярмарки. Здесь молодёжь стремилась поступить в Школу друидов. Жители, не считая бедноты, соревновались, у кого ярче платье, быстрее лошадь и выше дом, а также кто положит кусок полакомей на алтарь Ясеню — гигантское дерево росло рядом с каждым из трёх посёлков и ещё девять Ясеней — возле деревень в поле, у подножья гор и в лесу.

Марта перешла на шаг, Айн поравнялся с ней. Прошли мимо первых домишек на границе с лесом. Ближе к центру посёлка дома строили намного выше: трёх- и четырёхэтажные деревянные срубы всегда смущали друида, он не понимал, как такие длинные, неустойчивые конструкции до сих пор не развалились. По работе он создавал отвары для пропитки древесины, это украшало дома, но никак не делало их прочнее.

Собака вела его прямо, в центр посёлка. За центром находился район попроще, а за ним затерялся хмурый уголок, где жили только нищие от безысходности — ведь дальше начинался жуткий лес, из которого приходили эльфы. Бесконечный лес, как его называли, внушал безотчётный страх жителям Долины. Будучи друидом, знатоком природы, Айн меньше других был склонен к предрассудкам, но никогда ещё не заходил в Бесконечный лес, подсознательно сторонясь его. Войти туда было всё равно что залезть в чужое окно — так же вопиюще нелепо и против всех разумных правил, хоть и не смертельно опасно. Айн смутно подозревал, что собака может вести его именно туда.

Марта ещё замедлилась. На Айна уже начали посматривать: друидов вокруг жило немного, их уважали и приводили в пример, за исключением, пожалуй, самого Айна, его не любили за подчёркнутую ненормальность, за то, что он не лоялен к Древам. Обычно он собирал немало снисходительных улыбок, когда появлялся в Дубнях, но сейчас прохожие больше тыкали пальцами в Марту. Айн вдруг осознал, как он выглядит, и сгорбился. Символ успешного друида — породистый волк, гордая лиса или, на худой конец, солидный филин, а как должен смотреться Айн с беспородной дворнягой, огромной, нескладной и не слишком чистой? Вместо того чтобы солидно вышагивать рядом по мостовой, она семенила, прихрамывая на переднюю лапу, увлекая растерянного друида через чью-то клумбу с тыквой.

Айн неожиданно для себя разозлился. Какого чёрта, чем он хуже этих людей? Появись сейчас Оленевод, Айн высказал бы ему решительно, что о нём думает. Но перед насмешкой друид был безоружен: смех — выражение полного превосходства, Айн воспринимал это всей кожей. Он сжал зубы и ускорился, опережая Марту.

Подошли к особо высокому дому. Окружённый избами поменьше, где жили слуги и охрана, деревянный сруб в пять этажей, больше похожий на башню, угрожающе косился, что, впрочем, ничуть не беспокоило знаменитого хозяина дома — архидруида. Возле парадного входа стояли двое лучников и вельможа в расшитом золотом костюме, шляпе с пером фламинго и сапогах из кожи крокодила.

Разодетый поманил Айна к себе. Айн узнал помощника архидруида.

— Принёс зелье? Закончил? — сходу спросил он Айна, косясь на Марту.

— Здравствуй, Акло́п, никак нет, ещё доделываю…

Помощник архидруида нахмурился.

— У тебя осталось два часа. Честно говоря, не понимаю, что ты здесь делаешь.

— Уже бегу, сейчас выполню! — выговорил Айн.

Собака отошла дальше по дороге и поджидала Айна. Тот, споткнувшись о камень мостовой, поспешил за ней. Отойдя от дома архидруида, Айн, обладавший острым слухом, услышал, как Аклоп насмешливо сказал стражнику: «Да, пёс точно королевского рода, под стать нашему герою».

Айн на миг перестал слышать гул посёлка. Он впился зубами в кулак, топнул ногой и окинул взглядом невозмутимую Марту.

— Вот бы правда ты красивая была, лохматая! — вырвалось у него.

Марта приподняла лапу для следующего шага — и окаменела.

— Извини, — быстро сказал Айн и протянул к ней руки. — Неужели ты всё понимаешь?

Собака опустила лапу и сникла. Потом подняла голову и взглянула на него ясно, разумно, с невыносимым укором и, прыгнув в сторону, помчалась на трёх ногах к лесу. Этот взгляд Айну запомнился надолго.

— Погоди!.. — он опрометью кинулся за ней.

Марта добежала до края посёлка. Каменная мостовая закончилась едва хоженой тропой, Марта скрылась на ней среди елей. Айн не раздумывая нырнул следом в прохладный сумрак Бесконечного леса.

Его обступили тёмные стволы, покрытые вековым лишайником; тишина оказалась неожиданной. Древние ели ровными рядами выстроились вдоль заросшей тропы, исчезающей поодаль в туманной дымке. Густой подлесок ощерился колючками кустарников. Среди зарослей брусники и черники повсюду виднелись фиолетовые пятнышки. В другое время и в другом месте друид бы заинтересовался и признал бы в них редкий вид фиалок, но сейчас было не до того.

Враждебность ощущалась в каждой иголке. Друид перешёл на шаг, вскоре замер и судорожно огляделся. Он явственно ощутил себя беззащитным перед острыми когтями, что вот-вот протянутся из чащи. Сквозь дрожь и нарастающий ужас, сквозь потерянность и хаос в голове пробилась единственно верная мысль: есть спасение. Есть Ясень, надо лишь вернуться, сесть под тень исполинской кроны, расслабиться и позволить умиротворению проникнуть насквозь. Марта исчезла — да ладно; конечно, нужно её отыскать — но не сейчас, сейчас на это нет сил, пора срочно возвращаться. Ого, а это что трещит за кустами? Пахнуло медвежатиной! Треск всё ближе!

Айн кинулся назад и буквально выскочил из Бесконечного леса. Мелькнула мысль, что от медведя не убежишь, но вроде бы никто не преследовал. Стало гораздо легче; привычный шум посёлка успокаивал, грело полуденное солнце. Справа у дороги вяло шевелился полутораметровый красный корень, Айн помахал ему, как старому знакомому.

Друид покинул Дубни, через лес возле своего дома поторопился к Перекрёстку и свернул в священную Рощу.

* * *

Айн с трудом разлепил веки. Сумерки унесли часть красок Рощи, под Ясенем уже никого не было, от алтаря поднимался едва заметный дымок. Друид отрешённо встал. Вопреки ожиданию, после долгого сидения у Древа легче не стало, только затуманилась голова, мысли будто попали в сонную трясину. Однако беспокойство притупилось, и пора было идти домой.

По дороге обратно, переходя реку Бульку по мостику, Айн наткнулся на Лианну.

— Ой — привет! — сказал Айн. — Ты куда так поздно?

Лианна очнулась от раздумий и подняла на него грустный взгляд.

— Айн, — сказала она. — Да вот, в Рощу. Разве дорога куда-то ещё ведёт? Хочу посидеть спокойно в тишине, одна. Все ушли, надеюсь?

— Угу.

— Представляешь, — скривилась Лианна, — Хал выгнал Марту в лес. Сначала она вернулась ко мне, а потом больше не вернулась.

Друид вздрогнул и опустил глаза. И тут невесёлые мысли сами вырвались наружу. Одной из его дурных, как он считал, черт характера была правдивость и привычка сперва говорить, а затем думать.

— Так это, она у меня жила, — сказал он. — Видимо, Хал не успел ещё тебе рассказать.

— Что?! Как? Когда? Расскажи-расскажи! — Лианна подошла вплотную. — Ты так говоришь, будто уже не живёт. Где моя собаченька сейчас?

Айн покраснел, чуть отодвинулся и рассказал, как встретил Марту, приютил её и как она только что убежала из-за его глупой несдержанности. Лианна жадно выслушала и разочарованно покачала головой.

— В Бесконечный лес!.. Ну как же так, куда ты смотрел? Эх, Айн, Айн! — девушка вздохнула. — Хоть живая, уже счастье. Может, прибежит ещё. Ладно, тем более я пошла в Рощу, а то расплачусь.

Айн проводил Лианну взглядом, досадуя на себя. Он сошёл с моста на берег и вдруг вспомнил, что так и не сделал работу! В мастерской его ждали лишь осколки, плавающие в грязной луже.

— Так себе денёк! — проворчал он, обращаясь к бородатой неясыти на ветке сосны. Сова улетела, не сказав даже «угу». Айн побрёл домой. Некогда привычное одиночество давило.

Дома Айн зажёг камин, поужинал остатками печенья, махнул рукой и лёг спать.

Ему снились кошмары про красные корни. Обычно безобидные, они враждебно вломились через изгородь, разбили окно и потянулись к кровати…

Друида разбудил настойчивый стук в окно. Айн поморгал, посмотрел на источник звука и похолодел. Предчувствуя неприятности, он торопливо оделся и вышел во двор.

К лапке почтового дятла был привязан свёрток. Чёрная птица с красной шапочкой перестала стучать, дала отвязать бумагу и улетела.

Новости оказались гораздо хуже, чем ночной кошмар. Красивым убористым почерком в письме говорилось: «Доброе утро, г-н младший друид Айн. С прискорбием сообщаем, что ввиду отсутствия известного эликсира, должного быть доставленным Нам вечером вчерашнего дня, у Нас не оказалось наличия возможности обработать ненадёжный венец четвёртого этажа резиденции Его Святейшества. Вследствие этого пятый, считая от земли, этаж полностью рухнул вниз в сторону земли и разрушился, потеряв целостность. Пострадал любимый кот Его Святейшества, а именно, у него диагностировано состояние фрустрации. Паж также был травмирован методом нанесения ему синяка пролетавшим продолговатым деревянным предметом в правый бок. Покорнейше сообщаем, что отныне и далее, волею Его Святейшества хранителя Двенадцати Ясеней и Нас, нижеподписавшихся, вы уволены со службы за некомпетентность. Всего наилучшего, Аклоп, Правая Рука Его Святейшества».

— Как же я теперь буду жить! — первая мысль Айна была очевидной. Он подумал и топнул ногой. — Какого чёрта они там брешут! Они что, обпились отвара от бешенства? Как мог упасть дом только из-за того, что его не покрыли самой обычной, пусть и красивой краской? Да ещё и за один день?

Он сел за стол, взял перо и принялся торопливо излагать, в чём ошибка архидруида. Через две строчки рука Айна медленно остановилась. Он вдруг понял, что писать бессмысленно. Аклоп нашёл крайнего, причём очень подходящего, которого никто никогда не любил, и мнение своё главный друид пересматривать не будет. Тем более что Айн и правда не выполнил задание в срок.

Айн прошёлся по комнате, со злости заготовил несколько заклятий, самых дурных и опасных из тех, что знал, и вышел из дома. Он решил развеяться, пройтись без маршрута — это всегда помогало почти так же хорошо, как Ясень.

С серого неба на пожухлую траву то и дело падала одинокая капля. Ноги неожиданно понесли Айна в посёлок и далее в небольшую рощицу на северо-западной его окраине. Проходя по улицам Дубней, друид почти желал, чтоб к нему кто-нибудь пристал и вызвал на разговор. Но жители, занятые своими делами, едва замечали друида. Айн взглянул на мостовую, ведущую в сторону Бесконечного леса, поколебался, но идти туда не решился.

Свернув налево, Айн углубился в рощицу. Он вспомнил, что недавно это место ему снилось, но наяву здесь не оказалось домиков из сна и тропинки глубже в чащу. Роща выглядела до скуки знакомой и маленькой. Впрочем, он знал здесь уютную полянку, на которой приятно будет посидеть на поваленном стволе. Вот уже за поворотом, если только дождь…

— Привет, ботаник, как делишки? — послышался сзади неприятно знакомый голос. — Ты, никак, заблудился? Да я помогу тебе, не вопрос! Доставлю к твоей ненаглядной ёлке! Или там дуб? А может, ясень? Чёрт вас, фанатиков, разберёт.

— Да нет, — ответил друид, — просто гуляю. Ты, Оленевод…

— Тогда пошли к тебе в гости, выпьем и закусим. Я приглашаю. Не бойся, со мной Бог, настоящий, не чета вашей гнилой груде ненапиленных дров. Сын Бога, всемогущий Хранитель спас нас от катастрофы Древних. Вот видишь рог Божественной Помощи? Сколько раз он меня выручал! Это работа Хранителя. Хочешь подарю? М?

— Нет, спасибо. Давай лучше я…

— Чего ты там бубнишь, друидик! Я же сказал, разворот на месте и шагом марш домой! На обед!

Айн непроизвольно повернулся и уже сделал шаг, как вдруг его одолел запоздалый гнев. Разрушенные мастерская и теплица, насмешки сельчан, бегство Марты, катастрофа на работе и неудачная встреча с Лианной — всё разом навалилось. А тут ещё этот бандюга. «Чтоб тебя чёрт побрал! И чтоб медведь побрал, или крыса вроде тебя самого!» — зло подумал друид и сам себе удивился.

— Ты, это, — сказал он вслух. — Иди лучше отсюда, а? Я как-нибудь сам.

— Вот-те раз! — изумился Оленевод. — Внезапные чудеса храбрости! Ещё немного, и я возьму тебя в отряд старшиной. Да я готов тебя боготворить, мой господинчик! — С преувеличенной театральностью разбойник собрался опуститься на колени перед друидом.

Но не успел.

Из кустов выскочил огромный чёрный медведь, схватил пастью Оленевода за шиворот и уволок в заросли, тот и не пикнул.

Айна окружила тишина. Через минуту оцепенение ослабло; он унял дрожь, выдохнул и осмотрелся. На земле остался лежать аккуратный серый рог. Айн хотел уже пнуть его в кусты, но передумал:

— А вдруг это и правда рог помощи какой-нибудь? Ого, мощная аура! Только странная. Человек из Оленевода никудышный, так может, хоть его рог на что-то годится? Или он под стать хозяину, такой же дрянной?

Друид колебался. Он решил не прикасаться к рогу и вернуться домой, но с изумлением обнаружил, что поднимает его и вешает себе на пояс.

— Видимо, неплохая вещь, раз сбежала от Оленевода и пришла ко мне. Но вопрос, хороший ли я сам человек? Вот ведь, раньше я об этом не думал. Конечно да! А если это рог проклят и запудрит мне мозги? Ладно, после разберусь.

Айн расправил плечи и пошёл домой. Он покинул рощицу на северо-западной окраине посёлка, пересёк его без происшествий и углубился в часть леса возле своего дома. Перед глазами то и дело возникал чёрный медведь, Айн вздрагивал и протирал их. Потом невольно вздыхал с облегчением, втайне надеясь, что теперь никогда не увидит Оленевода. Про рог друид больше не вспоминал, будто всю жизнь его носил.

За разговором Айна и Оленевода наблюдал из-за толстой сосны долговязый капитан Акула. Увидев, что главаря утащил жуткий зверь, а проклятый друид-тюфяк уходит с древним рогом, Акула чуть подождал и покрался следом за Айном.

* * *

Айн стоял под моросящим дождём и тупо глядел на свою калитку. Сейчас он войдёт в дом, пообедает бутербродами, приберётся в мастерской, а дальше что? Сварить очередной эликсир? Сыграть самому с собой в шашки? Начать курить или, может, приручить белку? Что за чушь лезет в голову! Надо как-то жить дальше. На нормальную работу никто его больше не возьмёт. Попробовать продавать лекарственные настои и зачаровывать оружие за деньги? Брать плату за то, что он делал для удовольствия, было неловко. Но что ещё остаётся, торговать картошкой и помидорами? Ах да, теплицу разбила Марта. Как же её отыскать?

Тут чуткое ухо друида уловило тихий шелест мокрых листьев, не похожий на звериный или птичий. Айн торопливо вошёл во двор, задвинул засов, подбежал к заднему входу и глянул на неторную тропу, что вела на заброшенную пасеку. Никого. Айн не стал запирать калитку. Сосредоточившись, он вывел рукой в воздухе сложный узор. «Если кто-то не сильно умный захочет вломиться, скорей всего, отсюда и войдёт, — подумал друид. — Что ж, пусть пеняет на себя за жестокую встречу. Жуткие видения и боли в животе до вечера ему обеспечены». Сурово нахмурившись, Айн зашёл в дом.

День уныло тянулся. Друид прибирал то, что за неполных два дня успела наворотить Марта. Айн обнаружил, что очень скучает по ней. И чёрт его дёрнул вчера такое ляпнуть! Была бы красивой, тьфу! На свою-то рожу и смотреть небось не хочет, от случайного зеркала отворачивается. Нужно собраться с духом и снова вторгнуться в Бесконечный лес на поиски. Может, завтра?..

Ночью Айн лежал, убрав руки за голову, и изучал контуры потолка. По черепице крыши стучал ливень, шумели сосны — обычно это убаюкивало за минуту, но сейчас сон совсем не шёл.

Дождь постепенно стих, лишь редкая капля нарушала полуночную тишь. Айн в сотый раз зевнул и повернулся на бок. Скрипнула задняя калитка. Друид резко сел. Ударила мысль: а что, если в его ловушку попадётся Марта, а не бандиты? Он торопливо зажёг фонарь и выбежал, как был в халате, во двор.

Никого. Ночной холод и пустота.

Начался новый хмурый день. Переделав скучные домашние дела, не в настроении больше работать, Айн вышел за калитку прогуляться. В сумрачное осеннее утро, с сумрачными мыслями он отправился в самое сумрачное место в окрестностях — Змеиное болото, что к северу от моста через Бульку.

Под мёртвой берёзой с тремя стволами на кочке мха сидела девушка. Айн присмотрелся, выпрямился и подошёл ближе. Девушка неподвижно смотрела на болото, в руках она держала верёвку. Он кашлянул.

— Айн… привет.

— Привет. Я просто хотел здесь присесть, — сказал Айн. — Но не обязательно под деревом, можно и тут рядом, на холмике, если ты не против. Лианна.

Её имя он почему-то выговорил с трудом.

— Да.

Несколько минут сидели молча. Айн не знал, что сказать. Он хотел спросить про верёвку, Лианна его опередила.

— На неё моя мама вешала бельё. — Девушка продемонстрировала обрывок.

Айн почесал макушку. Обычно болтливая и живая Лианна была теперь чуть ли не угрюмее него и говорила загадками. Но вот она печально улыбнулась и вновь стала похожа на себя. Странно, но глядела она на него с чем-то вроде симпатии. Айн приободрился.

— Да, очень старая верёвка, — сказал он.

— Смешной ты, Айн.

На внезапный шорох обернулись оба.

Большая лохматая собака с длинным пушистым хвостом показалась из зарослей на границе болота и, прихрамывая на правую переднюю лапу с белой повязкой, подошла. Собака посмотрела на Лианну, на Айна и села между ними. Друид и девушка замерли.

Айн боялся пошевелиться, как бы Марта вновь не убежала; слова извинений готовы были сорваться. Лианна протянула руки и выговорила:

— Марта!

Собака подошла к ней и лизнула ладонь. Айна кольнула зависть.

— М… — сказал он и закашлялся.

Марта, игнорируя его, внимательно смотрела в глаза девушке. Айн опустил голову. Лианна хотела обнять собаку за шею, но та вдруг попятилась и повернулась к Айну.

— Марта, — хрипло сказал друид.

Без предупреждения собака прыгнула на него и повалила на спину. Айн на миг потерял ориентацию, но вновь сфокусировал взгляд. На фоне серого неба, обрамлённого серыми ветками мёртвых берёз, серая лохматая морда с чёрным носом и ярко-синими глазами медленно приблизилась к лицу.

— Извини, — выпалил Айн и зажмурился.

Его лизнули в щёку, и тяжесть лап исчезла с груди. Айн открыл глаза, поднялся и отряхнулся. Марта стояла на тропинке и выжидательно смотрела на него. Айн суетливо дёрнул руками, колеблясь; взглянул на Лианну. Улыбка девушки стала шире, но голос — грустнее.

— Иди уже, — сказала Лианна. — Она тебя куда-то зовёт. Давай иди. Успеем поговорить после.

Действительно, Марта не сводила с него глаз. Айн чувствовал, что разрывается надвое. Но, не сопротивляясь, он рассеянно помахал рукой Лианне и побежал за собакой. Та убедилась, что он следует за ней, и пустилась рысью по тропинке прочь из болота.

На перекрёстке свернули направо, в сторону Дубней и дома Айна, оставив за спиной реку Бульку. Марта уверенно вела его по дороге в посёлок, вскоре она перешла с рыси на шаг, но не давала друиду подойти близко. Айн шёл за ней как в тумане.

Что-то было не так.

Айн огляделся: всё тот же родной лес, та же тропа, где знаком каждый выступ корня. Посмотрел на собаку, взглянул на небо: вполне серое, всё нормально — стоп! хвост Марты! Из нелепого, крючковатого он стал ровным, длинным и пушистым, словно и не её. Айна прошиб пот; друид остановился на секунду, но боясь отстать, вновь зашагал.

С чувством, будто он двое суток не спал, Айн продолжил идти за Мартой. Вошли в посёлок. Может, на них смотрели и даже здоровались, возможно, отпускали вслед дворняге почти добрые замечания — Айн не отвлекался. Подошли к концу мостовой. Впереди чернел Бесконечный лес. Марта не останавливаясь пошла по заросшей тропе. Айн твёрдым шагом следом за ней погрузился в тень между елями.

Прохлада и глухая тишь, ровная нехоженая тропа и дымчатая завеса в десятке шагов впереди. Марта ускорилась и исчезла в тумане. Стараясь не глядеть по сторонам, Айн поторопился следом. Кругом старые ели, колючий кустарник и яркие пятнышки фиалок среди травы. Туман оказался вовсе не густым: открылся поворот тропы, потом следующий. На очередном изгибе пути из-за ствола выглянула одним глазом Марта и вновь скрылась.

Айн шёл несколько долгих часов. Страх, что он испытал здесь прошлый раз, отошёл на второй план, поблёк. Айн сорвал одну из фиалок и внимательно присмотрелся к ней на ходу, наморщив лоб.

Дорога петляла между деревьев, время от времени Марта давала о себе знать, на секунду показывая краешек морды. Постепенно тропа пошла под уклон, ели стали редеть, появились сосны, кустарник уже не выглядел таким колючим. Вскоре подлесок и вовсе исчез, уступив место камням на траве — от гальки до крупных валунов.

Рассеялся туман, показалось ясное голубое небо, лучи солнца пробились сквозь раскидистые кроны сосен слева. У Айна заурчало в животе, но он это едва заметил.

Впереди послышалось слабое журчание. Тропа стала более каменистой. Лес постепенно терял послеполуденную яркость, близился вечер. Марта давно не показывалась. Айн решил, что раз нет развилок, остаётся идти по дороге.

Журчание впереди стало громче. Усилился приятный запах сосен. Айн вздрогнул от неожиданно звонкой трели большой синицы. Последний поворот, и Айн вышел на опушку.

Густой бор отступил, сосновое редколесье впереди сияло от лучей заходящего солнца. Чуть ниже среди камней и сочной травы блестели излучины ручья. На самом крупном валуне, на фоне золотого зарева стояла не шевелясь большая ярко-серебристая лиса. У Айна перехватило дыхание. В простой и царственной позе, не отрываясь смотрела она через ручей вдаль — как печальная вечная мелодия, застывшая в мгновении, излучая мягкость и загадочную грусть. Легчайшая белая шерсть с серо-синеватым рисунком идеальными изгибами обрамляла безупречно сложенное тело.

Лиса медленно повернула голову к Айну.

При одном взгляде в синие глаза у друида пробудились неведомые ему уголки души, на границе сознания промелькнул калейдоскоп забытых снов про ясное небо и древние горы; умопомрачительно яркая и объёмная долина с гигантскими секвойями на склонах на секунду всплыла в памяти резкой картинкой. От порогов кристальной речки у подножья веяло умиротворением и негой так, что Айна насквозь пронзили мурашки. Он пошатнулся и протёр лицо. Призрак померк и растаял, но глаза лисы и она сама остались наяву, не желая исчезать, как это положено любым снам и видениям, даже самым лучшим.

— Лохматая! — ляпнул Айн и закашлялся.

Лиса смотрела с ласковой укоризной.

— А я-то тебя… то есть вас. Это, ну в общем, тебя я обзывал некрасивой, а ты…

Серебристая лиса мягко, как тень, спрыгнула с булыжника, подошла к Айну; грациозно, неестественно плавно приподнялась на задние лапы и легонько положила перевязанную лапу ему на грудь, медленно махая длинным пушистым хвостом. Повеяло весенней свежестью и едва уловимым ароматом астр. Поднимись лиса в полный рост, оказалась бы не ниже Айна. Друид было протянул руку к её голове, но замер, зачарованный.

Лиса опустилась на землю и рысью побежала вдоль ручья, не оглядываясь. Айн в нерешительности постоял и, будто проснувшись, последовал за ней.

Лиса больше не скрывалась. Временами она останавливалась, оборачивалась и поджидала Айна. Солнце спряталось, и быстро темнело. Вскоре они вышли к обрыву у излучины широкой реки, в которую впадал ручей. Лиса повернула и побежала вдоль берега в лёгкий подъём. Справа стеной возвышался лес; слева, за рекой огромное поле выцветало в сумерках из ярко-зелёного в неясное серое.

Айн вдруг понял, что у него есть неиллюзорный шанс никогда не вернуться назад.

— Я… я не могу идти дальше, — сказал он с нарастающим страхом, оглядываясь вокруг. — Мне нужно домой. Обратно на ту тропу.

Лиса остановилась, внимательно посмотрела на него и дёрнула хвостом. Не колеблясь, развернулась и помчалась назад, переходя с рыси на галоп. Айн добежал за ней до начала тропы через лес и обнаружил, что лиса исчезла.

— Кажется, мне сюда.

Вскоре совсем стемнело. Айн с беспокойством шёл по закоулкам чуждого мира стволов, ветвей и пугающих теней. И днём-то в Бесконечном лесу было не по себе, а теперь он здесь один, ещё и в полной темноте. Впрочем, бродить по лесу ночью, глядя на звёзды, было ему не впервой, и друидское чутьё подсказывало, что вокруг всё спокойно, хоть на звёзды он сейчас не обращал внимания и стремился как можно быстрей добраться до посёлка.

Уже выходя из леса, он запнулся о клубок корней. В темноте не разглядеть, да и желания не было. Айн торопливо прошёл через Дубни, добрался до дома, заперся на все засовы, лёг на нерасправленный диван и тут же уснул.

На следующее утро Айн, едва протерев глаза, под действием неодолимой тяги побежал к Ясеню. Он сел на прохладную землю, не обращая внимания на людей вокруг, прислонился к корню и закрыл глаза. Мысли растворились, внутри образовалась приятная пустота, она всосала сомнения, переживания и неуверенность, оставляя только спокойную лёгкость.

Айна привёл в чувство голод. Пора было ужинать, он с утра ничего не ел. Он вернулся домой, набил брюхо чем попало и рано лёг спать.

Утром Айн решил заняться новым эликсиром лечения лихорадки. Он сбегал в посёлок, купил на последние деньги нужных порошков, чужедальних трав, что не встречались в Издоле, разогрел в мастерской котелок и с головой погрузился в работу.

Так прошёл день. Айн старательно отгонял любую мысль, чуждую труду, боясь, что его увлекут нелепые выдумки. Временами в поток сознания всё же забегала серебристая лиса, категорически неуместная здесь и сейчас, и мелькали мысли, одна глупее другой, как расположить к себе Лианну. Нет уж, ясно как день, что она меньше всего думает о нём, пусть найдёт кого потвёрже, поюморнее. Айн, как ни странно, не страдал низким самомнением, он считал себя достойным любой принцессы, но понимал, что подходящие принцессы встречаются не так часто. Правда, он отдавал себе отчёт, что точно не знает, где проходит грань между реальностью Айна и фантазиями Аррайна, его героического альтер эго из детских игр в войнушки с чудищами.

Вечером Айн сделал бутерброд с маслом, облизнулся и хотел откусить, но так и остался сидеть с открытым ртом. «Какой-то мрак, — подумал он. — Что со мной происходит? Впервые случилось что-то необычное, но я старательно, в полную силу отгоняю все мысли о чудесном: о Марте, о том, что за Издолом, похоже — целый мир! Неестественно это. Правильно будет прямо сейчас пойти и сесть под Ясень, а потом попробовать ещё один вариант компонентов для эликсира, после чего… чёрт возьми, да нет же! Куда сами по себе так заворачивают мысли?»

Он отложил бутерброд, лихорадочно оделся и побежал в Дубни, на опушку Бесконечного леса.

Вход в лес был забаррикадирован красными корнями. Друид попытался обойти их, но корни угрожающе нацелились на него.

— Ого! Что это с ними!

Айн присел на землю чуть поодаль и уставился на лес. Корни поволновались ещё немного и встали вертикально, как зубы чудовища на страже.

С наступлением сумерек в бедном квартале возле опушки стали появляться молчаливые тени. К друиду приковылял нищий с протянутой рукой. Айн испуганно отвернулся, пробормотал что-то и пошёл прочь. Давно пора домой, нужно же наконец доделать эликсир.

Айн засиделся в мастерской до поздней ночи. Пробный рецепт опять не удался, и комнату заволокло красным дымом. Айн закашлялся, голова закружилась, мысли поплыли. Шатаясь, он открыл дверь и окно.

Ядовитые пары постепенно рассеялись. Айн сидел в мастерской на корточках, подперев руками лицо. Придя в себя, он поднялся на ноги. Сквозь остатки дурноты ему почудилось, будто пахнуло астрами. «Интересный вышел яд, — подумал он, — но ведь должна получиться не отрава, а лекарство». Друид подошёл к котлу попробовать ещё раз. Положил нужные ингредиенты, прибавил на таганке огонь. Тут он заметил краем глаза тень, обернулся и увидел в дверях на фоне ночи светлый четвероногий силуэт.

— Не сейчас, — пробормотал он. — Нужно торопиться, а то пригорит. Главное, чтоб вместо эликсира опять не получилась хлорная известь, у меня этой хлоркой уже всё завалено.

Айн положил в котёл щепотку розовой соли. Пригореть точно не успело: жидкость рванула вверх так, что котёл подпрыгнул и полетел на пол. Друид увернулся, но его задело ручкой по виску и обдало руку кипящей жидкостью. Уже теряя сознание, на миг он обрёл ясность мысли и обернулся к двери.

— Не уходи! Подож…

Темнота.

Друид проснулся утром, лёжа на коврике в клеточку. Голова раскалывалась. Он поднялся и распахнул дверь. Никого.

— Марта! — крикнул Айн.

Тишина. Он вернулся в мастерскую, подобрал котёл и как мог убрал липкую грязь на полу — всё, что осталось от неудачного эликсира.

Айн вышел во двор и протёр глаза от неожиданно яркого солнца.

Бац! Бац! Бац! В больной голове каждый стук отозвался как молния у ног. Бац!

— Не шуми, я тут! — простонал Айн. — Лети сюда!

Почтовый дятел перестал долбиться в окно дома, подлетел к друиду и дал отвязать от лапки бумажный свёрток. Айн прочёл: «Милостью Его Святейшества и Нас информируем о предполагаемой постановке вопроса о восстановлении младшего друида Айна в должности. Срочно явиться в Школу. Подпись: Акл».

Айн просиял.

— Вот это да! Я снова кому-то нужен!

Он стал торопливо собираться и вскоре убежал в посёлок, забыв даже запереть дом.

* * *

Капитан Акула убедился, что уже совсем стемнело, и осторожно залез на изгородь. «Пропади пропадом треклятые колдунства, — подумал он, поглаживая живот. — В задний вход больше не сунусь». Капитан перекинул ноги и расцарапал штаны о забор. Он тихо выругался и кое-как спрыгнул во двор.

Акула внимательно осмотрелся. Первым его открытием стала распахнутая калитка парадного входа в двух шагах.

— Тьфу! То есть можно было просто зайти? Проклятый хитрющий друид!

Акула крадучись подошёл к дому. Он решил обойти кругом и заглянуть в каждое окно.

— Везде темно. Либо он спит, либо его ещё нет, — глубокомысленно сказал себе капитан.

Тут за спиной что-то прошуршало, и он резко обернулся. Вспомнил о мече, выхватил его из ножен и замер. Никого.

Снова послышался шорох, и опять за его спиной.

— Кто там? — спросил Акула.

Ругаясь про себя, он вновь обошёл вокруг дома, пытаясь найти источник звуков.

Ничего подозрительного. Капитан крутанулся, держа меч наготове.

— Эй, привидение, это ты?

Шорох, на этот раз впереди. Акула дважды развернулся, но ничего не увидел.

— Нужно было взять свет, — процедил он. — Хотя о чём это я, у меня же есть фонарь.

Тут его осенила мысль. Ломиться в дом и дожидаться друида желание пропало, Акула решил вылить горючую жидкость на сруб и поджечь. Капитан ухмыльнулся и принялся за дело. Содержимое лампы впиталось в торец нижнего венца дома. Запахло керосином. Акула потянулся к карману, посматривая по сторонам, ежесекундно ожидая новых шорохов.

Но вместо каких-либо звуков его бесшумно, но сильно ударило в спину, так что капитан оказался ничком на земле, выронив меч и оставшись без шапки. Он тут же вскочил и нервно обернулся.

В полутьме виднелись лишь кусты, теплица со странной дырой посередине и контуры подсобных построек. Акула по-настоящему испугался, бросил лампу и побежал к выходу.

* * *

Айн возвращался домой уже когда начало светать, утомлённый, но спокойный. В руке он нёс новую сумку с ингредиентами для работы. Вдруг сзади что-то прошуршало. «Да чёрт с ним, — махнул рукой Айн. — Немного поспать, позавтракать, и вновь за дело». Аклоп не шутил, Айна действительно взяли обратно на службу; Школе требовалось много эликсиров для обработки дерева — строить новый дворец архиепископа, в три раза выше и красивее прежнего.

— Опа, я, кажется, днём торопился, забыл всё запереть.

Айн открыл калитку — и почти столкнулся с крупной серебристой лисой. Он выронил сумку, внутри что-то хрустнуло. А Марта смотрела за спину друиду. Пока Айн пытался собраться, к калитке подошли ещё двое в кожаных доспехах, с короткими мечами: стражники. Лиса отошла и исчезла за изгородью.

— Позволь, — сказал страж, что повыше, и, не дожидаясь разрешения, оттеснил Айна во двор. Второй зашёл за дом и подозвал первого стража и Айна к себе.

— Как видишь, друид, это меч и шапка. Что ты можешь сказать в своё оправдание?

— Да, я согласен, это действительно меч и коричневая шапка, — пробормотал Айн.

— Признаёшь? Отлично, показание будет использовано в суде. В любом случае, ты арестован за содействие банде разбойников. Тебя видели в обществе Оленевода, и вот перед нами лежит меч его подельника. Сдать всё оружие! И деньги. С деньгами нельзя. Ну как, пойдёшь с нами добровольно?

— П-пойду, конечно. Но нет у меня оружия… и денег. С собой.

— Это мы сейчас проверим. Хорошо проверим, будь уверен.

В воздухе блеснуло серебром, и стражник отлетел в сторону. Ещё белая молния — и второй повалился на траву. Лиса плавно приземлилась на четыре лапы.

— Что ты наделала! — в ужасе вскричал Айн и забегал от одного стража к другому. — Они без сознания! Знаешь, что мне будет за то, что я поднял руку на представителей власти?

Марта выразительно посмотрела на калитку, прыгнула к ней и уставилась на друида.

— Да уж, что ещё остаётся!

Айн пошёл было за лисой, но встал и схватился за лоб. Затем, спотыкаясь, забежал в дом и закрыл за собой дверь.

Лиса осталась ждать. Через пять минут появился друид, с рюкзаком внушительных размеров и походной сумкой. На поясе висел серый рог и кинжал в ножнах.

— Наспех собрался. Чтоб можно было заночевать, если придётся.

Марта дождалась его и побежала прочь по тропе.

— Куда… Куда ты ведёшь? В посёлок? Так меня же там заграбастают сразу! — Айн едва соображал, но поспешил следом.

Лиса вдруг застыла. Потом развернулась и лёгкой рысью побежала назад и к перекрёстку. Айн невольно залюбовался серебристой плавностью движений. Лиса в два прыжка исчезла за поворотом, где подождала друида.

Марта привела Айна к дому лесника Хала и остановилась. Друид ничего не мог понять. «А вообще, да, это же Хал изначально нашёл Марту. Может, что подскажет. Постучать? Ой, он же грозился расправиться со всеми, кто общался с Оленеводом…»

Тут отворилась дверь, на пороге показался лесник, за ним стояла Лианна.

Хал кивнул Айну и собрался спуститься к нему, как вдруг заметил серебристую лису. Хал замер. Затем, к удивлению друида, нахмурился, развернулся и исчез внутри дома.

Лианна же медленно вышла по ступенькам к Айну и Марте. Губы её дрожали.

— Я… — начал Айн.

— Убирайтесь, — сказала Лианна. — Уходите немедленно!

— Что? — ошарашенно пробормотал Айн.

— Не рушьте мою жизнь до конца! Вон!

Лианна зашла в дом и хлопнула дверью. Потом бессильно опустилась на табурет в прихожей и закрыла руками глаза.

Посидев с минуту, Лианна вытерла слёзы, сжала губы и твёрдо встала.

Она приняла решение.

Снаружи Айн стоял в растерянности. Марта же опустила голову и пошла прочь, обратно к перекрёстку. Айн, очнувшись, поспешил за ней.

На этот раз лиса уверенно вела его в Дубни.

Когда вошли в посёлок, Айн втянул голову в плечи и беспокойно смотрел по сторонам. Марта не торопясь вышагивала по мостовой, через центр к Бесконечному лесу.

К счастью, никто не пытался их задержать. Навстречу попалась группа учеников Школы во главе с двумя пожилыми друидами. При виде огромной ярко-серебристой лисы они удивлённо встали.

— Ничего себе! — вырвалось у старшего. — Какая красивая! Это ты удачно дворнягу променял!

Айн скромно смотрел на дорогу, но при последних словах нахмурился и прибавил ходу.

Лиса остановилась перед частоколом из красных корней возле входа в Бесконечный лес. Корни зашевелились, некоторые потянулись к Айну.

Лиса попятилась, развернулась и побежала вдоль границы посёлка.

Вскоре они вошли в хорошо знакомую друиду сосновую рощицу. Это было то самое место, где порой гулял Айн, втайне надеясь увидеть дорогу и домики из сна. В этой же роще Оленевода утащил медведь. Айн потрогал рог на поясе и последовал дальше за лисой. Он знал здесь каждое дерево, но теперь — почему-то он особо не удивился! — это место действительно больше походило на рощу из сна. Вроде бы всё то же самое, но вот в стороне показался первый старый дом, вот второй. Незнакомая тропинка вела в гущу леса, но серебристая лиса свернула направо, на округлую полянку среди сосен. Посередине рос большой дуб, с ветки свисала кормушка для птиц в виде домика с черепичной крышей. В кормушке неторопливо клевала зёрнышки коноплянка. Освещённая утренним солнцем поляна излучала умиротворение и ясность.

Лиса остановилась возле дуба. Казалось, она вот-вот чихнёт. Айн зачарованно подошёл ближе.

Лиса повернулась к нему, приоткрыла пасть, немного подождала и глуховато выдала: «А…» — но тут же сомкнула челюсти и на миг как бы задумалась. Потом, глядя прямо в глаза Айну, чуть склонив голову набок, мелодично и почти ясно произнесла:

— Арр… райн.

Брови Айна взметнулись, и прежде чем он успел подумать, сорвались слова:

— Очень приятно… То есть — я Айн!

— Да, — чуть неумело произнесла лиса и добавила уже отчётливей: — Ты Райн.

Не обращая внимания на возникшую паузу, лиса от души потянулась и подошла к дубу. Коноплянка слетела с кормушки и села ей на голову. Солнце переливалось в серебристой шерсти, отражая сотни оттенков радуги, особенно синего. Лиса, казалось, вот-вот замурчит, как сытая кошка у очага. Она на секунду прикрыла глаза, нежась под солнцем. Потом посмотрела на друида; птичка улетела.

— Я искала тебя, — сказала лиса.

— Зачем? — спросил Айн, не придумав ничего умнее.

— Не помню, — лиса покачала мордочкой и дёрнула хвостом. — Я только начала приходить в себя. Совсем отшибло память. Прямо как тебе!

— Да мне вроде нормально. Помню всё с раннего детства.

— Ты и сейчас-то не в себе. Судя по твоему виду!

Она говорила с лёгким акцентом, чуть растягивая звук «й».

— Ну-ка, скажи, чем ты так удивлён?

— Тем, что ты умеешь говорить.

— Привыкай, Аррайн!

— Вот опять ты назвала меня именем из моих детских фантазий. Я что, сплю?

— Нет, — лаконично ответила лиса.

Она внимательно рассматривала Айна, ясным и разумным взором, и как будто что-то прикидывала в уме.

— Ладно, Райн, — начала она. — Попробую объяснить, хотя мне тяжело говорить с непривычки…

— Как тебя зовут? — перебил он.

Лиса загадочно улыбнулась.

— Хвостатая, Лохматая, а ещё Чудище, — хихикнув, выдала она. — А также Главная Страшила Издола. Выбирай любое!

— Ну, прекрати… Только не говори, что ты злопамятна. Не верю! Ты такая классная, — вырвалось у Айна.

— Меня зовут Мио́йи.

Айн кивнул.

— Друзья часто звали меня Миа, — добавила лиса, покосившись на него. — Я их плохо помню, правда… — тут она умолкла, глядя в землю, и будто попыталась вспомнить давно забытое.

— Добраться до тебя было крайне тяжело, — вдруг добавила она. — Ты мог видеть, чего мне это стоило.

— Но…

Лиса помрачнела.

— У меня внезапно закружилась голова, — с усилием сказала она. — Нам нужно идти, эта гиблая долина ещё слишком близко.

Миойи обошла дуб, покинула поляну и рысью побежала по тропе. Айн, кряхтя, ускорился следом. Не так-то это было легко: тяжёлый рюкзак давил на плечи, сумка в руке подпрыгивала, путаясь и мешая. Через десять минут друид совсем взмок.

— Давай отдохнём! — пропыхтел он.

— Ещё немного, Райн, — обернулась Миойи. — Скоро выйдем из леса.

«Немного» растянулось ещё на полчаса. Айн стиснул зубы и постарался целиком сосредоточиться на ритме бега. Вскоре он кое-как выработал дыхание. Рубашка стала хоть выжимай.

Сосны постепенно редели. Тропа вела всё больше под уклон. Лиса перешла на шаг, к огромному облегчению друида, не привыкшего к таким пробежкам.

Наконец вышли к ручейку, легко журчащему среди валунов. Справа было раскидано несколько сосен, а дальше угрюмо высилась стена могучих елей: там лежал Бесконечный лес. За ручьём простиралась до горизонта зелёная равнина. Её пересекала широкая извилистая лента: неизвестная Айну река тихо стремилась влево, бликуя на утреннем солнце.

Айн заметил, что Миойи мелко дрожит. У него самого по спине вдруг пробежал озноб.

— Тебе нехорошо? — озабоченно спросил он.

— Ага, — пробормотала лиса.

Айн засуетился.

— Попей, может, воды?

Лиса с трудом кивнула, дотащилась до ручья и окунула серебристую голову в холодную чистую воду. Отряхнулась и задрожала ещё сильнее.

— Что такое… — попытался спросить Айн, но лиса приподнялась на задние лапы, передними мягко посадила его за плечи возле большого валуна. Усатым носом прислонила Айна спиной к прогретому камню, положила лапы и голову на колени, закрыла глаза и замерла, напрягшись и тяжело дыша.

Айн несмело прикоснулся к мягкой шерсти. Миа пахла весной и астрами.

Вскоре лиса перестала дрожать, чуть вздохнула и приоткрыла глаз.

— Как ты? — спросила она.

Айн посмотрел вдаль, на огромную чужую равнину и поёжился. Потом постарался вспомнить всё, что случилось за утро: как он возвращался из Дубней на рассвете, как пришли грозные стражники его арестовать; как появилась Марта, то бишь Миойи, и обездвижила стражей; как необычно себя повели Хал и Лианна; как удивились друиды его лисе; как она заговорила на поляне возле дуба. Изящная, подвижная лиса, а ведь недавно она была неуклюжей, нескладной дворнягой. Теперь с ней рядом на незнакомой опушке он чувствовал себя спокойно и уверенно, голова была на диво ясной. Умиротворение напомнило Айну о Ясенях. Он подумал о друидах, поливающих Древо кровью, и вздрогнул.

— Что вообще происходит? Где мы, куда идём? Я, кажется, что-то вспоминаю, но не могу точно понять. Почему ты была дворнягой?

Миойи фыркнула и поднялась на ноги.

— В такой вот дыре ты жил. Попав сюда, рискуешь превратиться непонятно в кого. Да, Издол — дурное место посреди Эрна, большая западня. По крайней мере, для тебя.

— Может, повежливей? Это как-никак моя родина!

— Не был никогда Издол твоей родиной, Райн.

— Да ну? Я всю жизнь здесь жил.

Миойи покачала головой.

— Пойдём-ка дальше, — сказала она. — Километров через семь должен быть мост через вон ту реку.

Айн поправил рюкзак на плечах и поравнялся с лисой.

— Погоди! Давай снимем повязку. Она тебе, наверное, не нужна.

Лиса покосилась на правую лапу, всё ещё перевязанную.

— Ага.

Айн подошёл близко и снова уловил слабый аромат астр. Он несмело снял бинт со здоровой и, по-видимому, сильной лапы с длинными для лисы пальцами, больше похожими на беличьи.

— Нет, всё-таки, — сказал Айн. — Я отлично помню…

— Помнишь? — перебила Миойи. — Думаешь, так сложно подменить воспоминания? Прошлое перестроилось легко и непринуждённо в твоих мыслях.

— Тебя послушать, всё было не по-настоящему, — пробурчал он.

— Не всё. Но значительная часть — да.

Некоторое время шли молча. Справа показалась тропа, Бесконечный лес будто мигнул нежными фиалками и нахмурился кронами мрачных столетних елей. Айн вспомнил, как прошлый раз они дошли вдоль ручья до реки и он не смог идти дальше. И не решался признаться себе после, насколько об этом жалеет. Теперь же не было и мысли повернуть назад, неизвестность впереди почему-то не пугала.

Вскоре вышли к обрывистому берегу реки, в которую впадал ручей. Несмотря на значительный уклон влево, река текла очень неторопливо.

Дальше пошли вверх по течению. По словам Миойи, вскоре должен был быть мост.

— Я тебя знал раньше? — спросил Айн.

— Нет, — покачала головой лиса, — не думаю. Но сразу поняла, что это ты. Я первый раз тебя увидела в Долине, возле дома Хала. Всё-таки до чего плохое место! Бр-р!

— Мне всегда казалось, что поливать Ясени кровью как-то неправильно.

— А красные корни, что лезут со всех сторон, тебя не смущали?

— Нет, но сейчас смущают. То есть — я ещё не могу привести мысли в порядок. Куда мы идём?

— Подальше отсюда.

— Это я уже слышал. А потом?

— Налево. А потом направо.

— Замечательно!

Ветхий деревянный мост на покосившихся столбах выглядел ненадёжным. Заросшая тропа уходила от моста направо и терялась у опушки леса.

С той стороны моста на берегу, рядом с рассёдланной лошадью возле небольшого костра сидел воин в кольчуге, шлеме и с коротким копьём. Увидев Айна, он поднялся и зашагал к нему.

— Забыла предупредить, — сказала Миойи, поведя ухом. — Мост обычно охраняется.

— Прекрасно! — буркнул Айн.

Он засуетился, не зная, куда деть руки. Вид стража не предвещал ничего доброго. Айн втайне надеялся, что с ним разберётся Миойи, как тогда с теми, кто хотел его арестовать, но лиса отошла друиду за спину. Айн выругался про себя и попытался выпрямить плечи перед подошедшим воином.

— Документы, — сказал воин в лицо Айну, пыхнув скверным самогоном. — Что, нету? Твоё счастье, что тебе попался я! Плата за проход по мосту высока, особенно без документов. Но с тебя я не возьму ничего.

— Спасибо, — сказал Айн. — Я…

— Ничего, — перебил страж, — кроме твоего волка. Неплохая серебристая шерсть, будет отличный воротник даме моего сердца.

Айн покраснел и сжал зубы.

— Пойдём. — Воин развернулся, не глядя махнул рукой и зашагал по мосту обратно к стоянке. Айн, не придумав ничего лучше, поплёлся следом, Миойи за ним.

Воин порылся в мешке, достал верёвку и подошёл к друиду, за спиной которого всё так же стояла Миойи.

— Отойди, — сказал он. — Ну!

Айн вскипел. Единственное верное слово вертелось на кончике языка целую вечность.

— Нет! — выкрикнул он.

Удивлённый воин отступил на шаг и опустил руку с верёвкой.

Айн в возбуждении выпалил:

— Не позволю прикасаться к ней, ты, несчастный…

Тут на его бедро мягко легла лапа.

— Хорошо подумай, — сказала Миойи. — Храбрость — это отлично, но будь готов к тому, что последует дальше. Воин в броне, копьё у него под рукой, характер, похоже, скверный. Много у тебя заклятий припасено?

Воин изумился ещё больше. Он бросил верёвку и галантно поклонился Миойи.

— Мудры слова, что я слышу, леди волк! — произнёс он. — Прошу прощения, не узрел сперва учёности в твоих глазах.

Страж повернулся к Айну и кивнул.

— Ценю проявленную смелость, странник, — продолжил он, — но твоя спутница права. Позволю себе дать тот же совет: оценивай последствия слов, само собой, не в ущерб храбрости. А сейчас — вы свободны, можете идти дальше. Бесплатно.

— Б-благодарю, — сказал Айн и торопливо зашагал по тропе, что вела от моста вглубь равнины.

Дорога плавно повернула направо и пошла вдоль реки, постепенно удаляясь от неё. Вдали показались очертания леса. Айн почувствовал, что возбуждение проходит, и вздохнул свободней. Потом поёжился и втайне пожалел о своём уютном мирном домике в Издоле.

Айн посмотрел на лису. Миойи шла рядом совершенно спокойно, подняв голову к полуденному солнцу и прикрыв глаза, будто беззвучно мурлыча. Айн оглянулся: за рекой, за стеной леса в туманной дымке он увидел крону далёкого Ясеня. Чуть левее возвышался горный хребет, что жители Издола называли Восточным.

Дорога повернула влево, но Миойи продолжила идти прямо по траве. Вскоре Айн различил тропу под ногами. Он собрался в очередной раз спросить, куда они идут, но прикусил губу и нахмурился.

Дальше часа три шли молча. Солнце стало постепенно снижаться. Лес впереди приблизился, можно было различить отдельные деревья. Айн при мысли, что скоро они укроются под тенью дубов, одобрительно кивнул: ему не нравилось это слишком уж просторное поле.

В животе громко заурчало, Айн вспомнил, что ничего не ел с прошлой ночи. Лиса понимающе обернулась:

— Я тоже не прочь пообедать. В лесу устроим привал, там должен быть родник.

Когда вошли под своды широколиственного леса, Айн еле тащился. Рюкзак потяжелел вдвое, ноги не слушались. Миа уверенно вела его между стволов, обещая, что вот-вот будет стоянка. Вскоре чуткое ухо друида уловило журчание воды.

Посреди маленькой полянки с подножья омшелой скалы вытекал прозрачный ручеёк.

Айн скинул вещи, сел на траву и выпрямил усталые ноги. Миойи понюхала воздух и на миг напряглась. Хотела что-то сказать Айну, но передумала, села рядом с друидом и зевнула.

— Что у нас на обед? — спросила она.

— Эм, — промычал Айн. — Я взял несколько бутербродов. На пару раз перекусить, и то впроголодь. Ещё немного крупы. Что потом будем есть — ума не приложу. Но если мы здесь ночуем, давай сначала разобьём лагерь.

Расставили палатку чуть поодаль от родника. Точнее, собирал её один Айн; кряхтя, он пытался вспомнить, когда делал это последний раз. Миойи бегала кругами и искала что-то в траве.

Лиса нашла неподалёку семейство четырёх ёжиков и с сосредоточенным видом одного за другим притащила на стоянку, придерживая лапой и прыгая на остальных трёх. Она взяла первого ежа в лапу, прицелилась и запустила его во вход палатки, как шар для игры в кегли. Ёжик покатился в нужном направлении, но под конец вскочил на ноги, кувыркаясь, и отбежал в сторону.

— Тебе заняться нечем? — буркнул Айн.

— Сейчас, — ответила лиса с досадой, беря второго ежа. — Закончу и помогу тебе съесть бутерброды.

Второй ёж полетел следом — так же мимо. За ним последовал третий и четвёртый.

— Ну вот, — вздохнула Миа. — Потратила всех ёжиков.

Она не стала ничего объяснять, запрыгнула в палатку, как только оттуда вылез друид, и растянулась во весь рост.

— Хорошо тут, — промурлыкала она, довольно потягиваясь, и улыбнулась в ответ на хмурый взгляд Айна, сунувшего голову внутрь.

Постепенно вечерело. Айн собрал хворост и разжёг костёр, пока Миойи делала очередной обход вокруг лагеря. Потом набрал воды в небольшой котелок из родника и повесил кипятиться на чай.

Друид и лиса сидели возле костра, кусая бутерброды и запивая чаем по очереди из единственного бокала. Миа посмотрела сквозь хрусталь на последние лучи заходящего солнца.

— В этот бокал бы хорошее вино или коктейль со льдом, — сказала лиса. — Сможешь наколдовать что-нибудь такое?

— Взял из дома то, что под руку подвернулось, — ответил Айн, — обычная кружка была бы лучше, конечно. Нет, напитки я заклинать пока не в состоянии. Но, — добавил он, увидев кислую мину лисы, — могу попробовать сделать лёд.

— Ага, — сказала Миойи. — Давай.

Айн взял бокал, сосредоточился, отрешился от всего и закрыл глаза, вспоминая нужную формулу. Руки ощутили лёгкий холод, пока ещё фантомный…

— Хватит, хватит, — голос лисы заставил друида очнуться. Кусочки льда наполнили бокал и вываливались наружу, образовав у ног Айна небольшую горку.

— Спасибо, — сказала Миойи, взяла в лапу бокал и изящно отпила глоток чая, что ещё оставался в бокале.

— Если нужно больше льда, обращайся, — сказал Айн.

Миойи растянулась на траве и уставилась на костёр.

Когда с бутербродами было покончено, молчание стало напряжённым: слишком многое предстояло обсудить.

Лиса села и очередной раз зевнула, как показалось Айну, несколько нервно. Он вытряхнул лёд из бокала и налил себе ещё чая.

— Нужно постараться найти Блуждающее озеро, — сказала Миа. — Завтра или хотя бы послезавтра.

— Это в какую сторону?

— Понятия не имею, — пожала плечами Миойи. — Никогда его не видела. Но слышала, что чаще всего оно появляется в этом лесу. Попробуем отыскать. Может, и ты что наколдуешь.

— Зачем озеро? Искупаться хочешь?

— Ага, — лиса потянулась. — Очень надеюсь, что купание выветрит до конца муть, навеянную Издолом. Ты вспомнишь себя, я тоже приведу мысли в порядок.

— Здесь воздух лучше, чем в Издоле, — сказал Айн, вдохнув полной грудью. — Как будто вышел из душной таверны в сосновую рощу. Наверное, странно так сравнивать, ведь и в Долине я жил в лесу. Многое там теперь кажется ненормальным.

— Когда я убежала из деревни в лес, — продолжала Миа, — память стала возвращаться. Я вспомнила свой естественный облик, и постепенно он вернулся. Ты тоже не совсем такой, каким привык себя считать.

— Почему же ты изменилась, а я всё тот же?

— Я вспомнила, какая я. А ты себя — ещё нет.

— Звучит слишком просто и слишком туманно.

— …Кроме того, — продолжала Миойи, — ты уже изменился. Хотя вряд ли сам видишь разницу.

— Возможно, — задумался Айн. — Друидский культ алтарей под Ясенями теперь выглядит полным бредом. А у меня что, тоже тело поменяется? Стану высоким мускулистым рыцарем, может, даже с мечом?

— На самом деле, — сказала Миа равнодушно, — в настоящем мире ты не человек, а северно-пятнистый олень, и меч тебе не нужен.

— Что?! — вскочил Айн.

— Ну ладно, не кипятись, чай прольёшь. Всё хорошо.

— Ты шутишь, да?

— Шучу, — ответила Миа.

Айн вздохнул с облегчением, но на всякий случай потрогал голову, не начали ли на ней расти рога. Лиса насмешливо посмотрела на него.

— Нет, не олень, конечно. Я думаю, ты так и останешься человеком, быть может, даже таким, как есть. Если коротко, то где-то полгода назад тебя поймали и приволокли в Издол, в ловушку. Там ты мог долго и безобидно жить. Очень не хотелось им, чтоб ты остался на свободе. В конце концов, думаю, они решили тебя убить.

— Кто — они? И за что убить?

— Эльфы. На первый взгляд, они. Или те, кто за ними стоят. Те, кто решил, что у тебя есть ключ к древней магии Дароны. К власти над природой, живой и неживой. Не наблюдал за собой ничего такого последнее время?

Айн подумал над словами лисы, оскалился в широкой улыбке и в отражении бокала стал похож на доброго маньяка в ступоре. Бокал от неловкого движения опрокинулся на траву. Миойи подобрала его, зачерпнула чая из кастрюли и протянула Айну. Он взял чай, не сводя с неё глаз.

— Полный бред, — сказал Айн.

Миа покачала головой.

— Эльфы стали угрозой для людей. И для нас. В своё время Алгии досталось будь здоров. Не хотелось бы, чтобы они палили города. И меньше всего — чтобы они прирезали тебя. Ладно, давай об этом потом. Может, после Блуждающего озера сам вспомнишь гораздо больше, чем знаю я.

— Как-то подозрительно легко ты обо всём этом говоришь, — сказал Айн.

Миойи не ответила. Она меланхолично пошевелила лапой палочку, конец которой тлел на углях.

— Куда мы пойдём после озера? — спросил друид.

— К тебе.

— Спасибо, всё разъяснила, — съязвил Айн. — Голова пухнет. Лично я уверен: ты меня с кем-то спутала. Ладно, вопрос попроще: как ты сама попала в Издол? Как жила у Хала? Почему так странно повёл себя он и особенно Лианна, когда мы заходили к ним последний раз?

При упоминании Хала Миойи чуть заметно вздрогнула.

— Нормально жилось, — пробормотала она. — Как попала в Издол — помню смутно. Лысый с дубиной огрел по голове, потом лесник меня взял к себе. Лианна была особенно доброй. Спрашиваешь, почему она нас прогнала? Многим в настоящем теле тяжело находиться в Издоле и даже рядом с ним. Думаю, это взаимно: гости извне могут влиять на жителей Долины, кто готов пробудиться от дурной дремоты. Но именно они противятся сильней всего. Вспомни, с какой попытки ты сам-то пошёл за мной! Лианна физически не могла выносить меня рядом. Может, мы с тобой ещё вернёмся в Долину… когда-нибудь и уведём её. Если поймём как.

Айн задумался, забыв про чай.

— Вроде бы что-то даже понятно, — сказал он. — А тот лысый — это бандит. Кличка Оленевод. Это из-за него меня хотели арестовать. Приставал ко мне, пока его не утащил медведь. От него остался вот этот рог, который он назвал Рогом Божественной Помощи.

Миа протянула было лапу к рогу на поясе друида, но передумала.

— Я не очень понимаю в магических штуковинах, — сказала она. — По крайней мере, в этой. Хоть она и кажется знакомой. Это ты у нас колдун и алхимик.

— Кстати, почему ты разнесла мне мастерскую?

Лиса дёрнула хвостом.

— Испугалась, — сказала она. — Очнулась в незнакомом месте, заперта, голова в тумане. Видимо, неудачно прыгнула на стену.

Дальше сидели молча. Стемнело. Костёр постепенно догорал, Айн подбросил последнюю охапку хвороста и с трудом поднялся на ноги.

— Мне нужно в кусты.

— Ага, — зевнула Миойи. — Если будут убивать, скажи, я подойду.

— Шутишь?

— Вовсе нет.

С наступлением ночи шелест листьев стих, отчётливей зажурчал родник. Айн задержался за раскидистым дубом. В голове мелькали события прошедшего дня и слова лисы. Ключ к древней магии, власть над природой, живой и не живой; долина-ловушка, воздействующая на мозги. Айну захотелось в уединённый дом с садом, выращивать редкие травы и варить зелья, а не это всё. Хотя… может быть, путешествовать с огромной серебристой лисой, говорящей к тому же, не так и плохо? Айн вынужден был признать, что не променяет знакомство с ней ни на что. К чему только это приведёт? Но вернуться в Издол и дать снова окутать голову туманом — об этом не могло быть и речи.

Айн пошёл было обратно, на еле заметный огонёк рядом с палаткой, но зацепился за ветку. Попробовал аккуратно оторвать гибкий побег от запястья, не смог. Дотянулся свободной рукой до кинжала, выхватил его и собрался резануть по ветке, но вокруг кисти с оружием также обвился длинный побег, один из отростков отобрал и утащил кинжал. Айн попробовал свести руки перед собой, но их растянуло в разные стороны. Он споткнулся и понял, что и за правую ногу его что-то держит. С полминуты он молча боролся со странным кустом, невидимым в темноте, но безрезультатно, только заболели руки и ноги, стискиваемые всё сильней. Ещё одна ветвь с дубовыми листочками потянулась к шее. Айн выпучил глаза и остервенело дёрнулся.

Мелькнула тень, и хватка на правой руке ослабла. Резкий рывок — и левая рука также свободна, затем ноги. Миойи врезала лапой по клубку ветвей и прыгнула к Айну.

— Ну что же ты, — сказала она. — Говорила, позови меня, если что. Уже поздно, давай спать, завтра подерёшься с кустами, если так хочешь.

Айна била дрожь, он вынужден был схватиться за дерево, чтоб не упасть, но тут же лихорадочно убрал руки, ожидая новой атаки ветвей.

— Пошли-пошли. Что бы это ни было, оно ушло.

Чтобы ободрить Айна, Миойи притащила в зубах несколько сухих веток и подбросила в костёр, возле которого беспомощно осел друид. Затем лиса направилась было к палатке, но, чуть поколебавшись, подошла к Айну и положила голову ему на плечо.

Приступы дрожи постепенно угасли, но в глубине сознания отозвалась непонятная тяжесть.

Насколько Айн помнил свою мирную жизнь, на него никто никогда не нападал, никто его не бил, не хватал, не угрожал задушить веткой с дубовыми листьями. Только за сегодня его чуть не арестовали, чуть не проткнул копьём страж у моста и чуть не разорвал на части бешеный куст. Испытать такое на себе оказалось куда настоящей и объёмней, чем услышать от знакомых или прочесть в книжке. Ещё и его драгоценный зачарованный кинжал утащило чёртово дерево.

Айн неподвижно смотрел, как хворост в костре постепенно догорает. Тепло Миойи успокаивало. На смену возбуждению пришло лёгкое отупение, и вместе с ним жутко захотелось спать. Айн широко зевнул, кое-как встал и поёжился от ночной прохлады.

— Пойдём со мной внутрь, — предложил он. — Вдвоём теплее.

Миа удобно расположилась по центру палатки, но так, чтобы друиду тоже осталось место. С комфортом устраиваться уже не было сил: стоило им прикрыть глаза, как оба крепко уснули и проспали всю ночь.

Айну снилась весна в незнакомом саду: цветущие яблони, томаты, яркая зелень на ласковом солнце. Сквозь сон он пошевелился, нащупал мягкий бок Миойи и вновь безмятежно уснул.

Было светло, когда Айн проснулся, протёр глаза и вылез из палатки, стараясь не разбудить лису, которая легко посапывала. Его встретило свежее осеннее утро в дубраве, туманное и влажное от росы. Айн надел сапоги. Ноги гудели после вчерашнего перехода, запястья и лодыжки ныли в тех местах, где их стискивали ветви. Айн вздрогнул от воспоминания и подозрительно огляделся вокруг — не выглядят ли соседние дубы враждебными.

Он умылся в роднике, фыркая и плескаясь, напился ледяной воды и стал соображать, что бы поесть на завтрак. В рюкзаке оставался только небольшой запас гречки и чайной заварки.

— Миойи, — позвал Айн, — ты вставать собираешься?

Раздались звуки, какие обычно слышишь, когда в палатке ворочается большая лиса и не спеша, с удовольствием просыпается; лиса, которой приснился деликатес из лучшего сорта кролика. На солнечный свет, пробивающийся сквозь туман, выползла сонная Миойи, от души потянулась и зевнула.

— Хорошо в твоей палатке, — сказала она.

— Я же говорил, что вместе теплее, хоть, может, и немного тесно.

— Ты просто схитрил, чтоб не спать на росе с комарами.

— На росе обычно не бывает комаров.

— Соображаешь, лохматый!

— Э-э, стоп-стоп, почему это я должен был спать снаружи, как зверь, а ты в моей палатке?

— Это справедливо, ведь я последнее время спала без палаток. Ладно, в следующий раз кинем монетку…

— Давай лучше подумаем, что сварить на завтрак.

Миойи подошла к рюкзаку Айна и принялась рыться в нём. На траву бесцеремонно полетели носки, спички, тарелка, банка кофе, пакет крупы и запасной котелок. Лиса засунула в рюкзак голову целиком.

— А где соль? — глухо спросил рюкзак.

— Забыл!

Через полчаса воздух наполнился аппетитным ароматом гречки. Вскоре двое уселись возле снятого с огня котелка и передавали друг другу единственную ложку.

— Давно не ела по-человечески, — сказала лиса. — Пожалуй, буду добавку.

После завтрака Айн помыл посуду и собрал палатку. Он хотел было попросить Миа помочь, но махнул рукой. Лиса тем временем успела хорошенько поплескаться в ручье, отряхнулась, подошла к Айну и ткнулась ему в бедро. Тот потрогал голову лисы и удивился, что шерсть оказалась абсолютно сухой.

Пора было в путь. Айн набрал во флягу воды, и друзья вышли из полянки с противоположной стороны. Миа вдруг прыгнула в воздух и исчезла из виду. Айн почесал затылок и посмотрел наверх: лиса вскарабкалась по дубу почти на самую верхушку и осматривала окрестности. Потом так же ловко сбежала по стволу и спрыгнула, когда до земли оставалось метров десять.

— Уважаемые лисы не лазят по деревьям, — попробовал пошутить друид.

— А я лажу.

— В какую нам сторону идти, посмотрела?

— Ага. Давай пойдём… например, сюда, — лиса махнула лапой, как показалось Айну, наугад.

Дальше по лесу шли молча. Несколько раз Миойи поворачивала почти под прямым углом. Айн начал жаловаться, что устал, на что лиса великодушно предложила понести за него рюкзак. Друид закрепил его у лисы на спине. Смотрелась Миа теперь довольно смешно, но это её не смущало.

Айн хмурился. Хорошее утреннее настроение постепенно покидало его. Он шёл, сам не зная, куда и зачем, не понимая, что происходит и что нужно делать. В этих чуждых краях он полностью зависел от Миойи. А лиса всё петляла; очевидно, она сама потерялась. «Как там она сказала, нужно искать Блуждающее озеро? Отличное название, — проворчал про себя Айн. — Пока что блуждает тут лишь один бестолковый друид да лиса-питомец. А вообще, больше похоже, что, наоборот, это я питомец лисы. Медлительный и глупый». Осознание своей слабости отнюдь не обрадовало Айна.

Миойи обернулась.

— У тебя так много мыслей, — сказала она, оглядев его с головы до ног. — Мешают, крутятся без всякой цели.

— Не могу же я не думать, — проворчал Айн.

Миа осмотрелась вокруг, скинула рюкзак на дубовые листья, отбежала в сторону и вернулась, неся в зубах охапку жёлтых цветов, напоминающих крупные тюльпаны.

— Тебе стоит вспомнить простые радости, — нравоучительно сказала лиса, положив цветы под ноги друиду. — Вот, возьми осенние ромашки, например. Вдохни аромат!

Айн пожал плечами и подобрал один тюльпан.

— Красивый, — сказал он, сунул цветок в лицо и глубоко потянул носом лепестки.

— Ну как? Проясняется?

— Ага, — глухо отозвался Айн, покачнулся и упал на землю без сознания.

* * *

Айн пришёл в себя от мягкого дуновения ветерка, открыл глаза и увидел редкие тучки, не спеша проплывавшие по высокому желтеющему небу. В теле поселилась лёгкость; казалось, что ветер проходит насквозь. Айн рывком приподнялся на локтях. Впереди и пониже на поверхности небольшого озера отражались облака — как настоящие, только чуть темнее. На противоположном берегу за завесой тонкой дымки рядами высились сосны. Очередной лёгкий порыв ветра пригладил буйную траву вокруг Айна и дал ему понять, что не хватает чего-то важного. Кожа и волосы оказались мокрыми, а на нём совсем не было одежды.

— Караул! — сказал Айн сам себе. — Портянки стащили!

— Нет, — раздался сзади знакомый голос. — Всё на месте.

Из травы выплыла голова, серебристая спина и хвост.

Айн вскочил на ноги, смущённо пытаясь кое-как прикрыться руками.

— Где я? Что вообще случилось?

— Ты возле озера. Я приволокла тебя сюда. Одежду с тебя тоже сняла я, чтоб ты потом не замёрз. Прохладно вечером. Да и так больше пользы от купания, как я вижу.

Лиса бесцеремонно разглядывала друида.

— Ты не могла бы, эм, отвернуться? А ещё лучше — дать мне одежду?

— Могла бы. Правда, это смешно. Может, мне и уши заткнуть и нос?

Она фыркнула, прыгнула в сторону и через секунду притащила из травы в зубах ворох вещей.

— Давай без шуток, — сказал Айн, начиная одеваться. — Что за странное купание? Что за тюльпан ты мне подсунула? В единорога я ещё не превращаюсь?

— Ты постой, — попросила Миа. — Не спеши. Я оставлю тебя одного. Побегай голышом по траве, искупайся ещё разок, если захочется.

— Что я в этом прудике не видел? И вообще, как мы сюда пришли?

— Понятия не имею!

— Опять смеёшься?

— Нисколечки. Это Блуждающее озеро. Никогда точно не знаешь, где его встретишь по пути и встретишь ли вообще. Нам повезло. Больше всего тебе: не пришлось валяться двое суток без сознания. В этом прудике, как ты его назвал, немерено силы.

— В смысле…

— Вот он твой шанс вспомнить себя лучше и встать на ноги.

— Как этому поможет то, что я без штанов? — Айн в возмущении крутанул подштанниками.

Миойи снова фыркнула, уже собралась убегать, но всё же решила объяснить:

— Мы не сказочные феи с волшебной палочкой! Вместо абракадабры и порошка тритона здесь работают нервные окончания. Они по всему телу, в том числе и особо чувствительные, которые нельзя заглушать, те, без которых порой не обойтись — угадай, где находятся? Вот так! Всё целостно.

— Но ты-то в шубе постоянно!

Лиса пожала плечами.

— Для меня это часть тела. Да и не обязательно круглый год бегать с голым задом. Просто бывают такие мгновения, как сейчас. Ладно, я подожду тебя вон там, в палатке. Пока ты валялся, я её поставила.

Миа нырнула в заросли.

Айн осмотрелся вокруг, оставил штаны, почесал затылок и сделал несколько шагов босиком по высокой траве. «Хм, а что, неплохо! Ветерок дует, — подумал он. — Полежать, что ли, ещё на берегу или правда искупаться в Мир-Аи́лле?»

Он спустился к озеру, потрогал чёрную воду ногой. «Приятная прохлада, как всегда», — пришло на ум.

Недолго думая, Айн нырнул и поплыл на середину. «Здесь должен быть пенёк под водой, на него можно присесть. Я даже помню ориентир, две берёзы на ближнем берегу в одну линию». Он отплыл ещё немного к центру и обнаружил на глубине локтя отпиленный ствол дерева, уходящий на дно. Айн взгромоздился на скользкий пень и стал рассматривать окрестности с середины озера, болтая ногами в воде. На дальнем берегу стояла потерянного вида избушка, при взгляде на которую Айн вздрогнул. «Пора бы уже вернуться домой, в Рэ́а», — подумал он — и вдруг замер, вытаращив глаза.

— Откуда я всё это помню? Название озера, берёзы, пень, Рэа? Ого!

Айна ошеломил чудовищный объем воспоминаний, что уже переступили порог сознания. Он покачнулся и упал в воду. Вовремя пришёл в себя и поплыл к берегу. Выйдя из воды, он торопливо оделся и подошёл к палатке.

— Кажется, здесь я уже был, — сказал себе Айн, осматриваясь очередной раз.

* * *

Миа в лагере не оказалось. Когда уже в сумерках Айн развёл костёр, он увидел лису. Она гналась по берегу за огромной синей стрекозой и поймала её, затормозив перед носом у Айна. Друид вяло помахал рукой.

— Ты в порядке? — Миа выпустила изо рта стрекозу, но тут же схватила её лапой и прижала к земле.

— Более чем, — сказал Айн. — Я вспомнил это место. Вспомнил, кем я был до Издола. Представляешь?

— Ага. Здорово! — сказала лиса. — Что же ты такой грустный?

— Прихожу в себя от лёгкого одуревания.

— И кем же ты был всю жизнь?

— Ботаником!

— Это здорово, — успокоила его Миа. — Друид — это отлично. Не всем же быть воинами.

— Ой, укушу! — Айн сердито посмотрел на лису. — Ты не поняла. Я вполне счастлив быть собой. В душе я садовод и… лесовод. Я хочу обратно в дебри. В свой заповедный уголок, в Рэа. По крайней мере, на время.

Миойи кивнула.

— Слышала об этом месте, но не бывала. Туда мы и идём, Райн.

— Да, меня и впрямь так зовут, — сказал Айн. — А ты сама искупалась?

Лиса покачала головой.

— Думаешь, стоит? Я почему-то боюсь.

— Определённо, — сказал Айн. — А я пока приготовлю что-нибудь поесть. Последний раз, так как на утро уже ничего нет.

— Утром зайдём в гости вон в ту избушку, — сказала Миа, поднимая лапу (стрекоза улетела). — Должен же там быть завтрак!

Не успел Айн возразить, как Миойи отбежала метров на пятьдесят и осторожно вступила в чёрную воду.

Айн поёжился от мысли приблизиться к избушке. О хозяйке этого места ходили не очень добрые слухи. Он посмотрел на уже чёрное в сумерках озеро: от головы Миойи на его середине неспешно расплывались круги.

Друид сосредоточился на готовке и сварил отличную кашу из остатков крупы.

Стемнело. К Айну подошла к Миа, понурив голову.

— Накупалась? Положить тебе каши?

— Угу. Не надо.

— Ты не выглядишь совсем уж хорошо, — ляпнул Айн. — То есть нет, я это, хотел сказать, что вид у тебя грустный и уставший.

— Память проясняется, — ответила Миа. — Иногда это больно.

Она глубоко вздохнула и отряхнулась, забрызгав Айна.

— К счастью, мы хоть выбрались из Долины ясеней. Как подумаю об отражении в зеркале, когда я была в комнате Лианны…

Лису передёрнуло. Айн неловко погладил её по мягкой спине и не стал ничего спрашивать.

Глядя на догорающий костёр, Айн задумался. Мир, что он теперь помнил, был неизмеримо шире Издола, за границы которого он не мыслил заглянуть ещё два дня назад. Известная часть Дароны простиралась от водопадов Алла́рна на севере до полупустынных степей Фаина на юге. Сейчас Айн и Миойи находились в Эрне, центре Кристалии, великой империи Архали́на. Всего в королевстве было пять стран-провинций, не считая Алонма́ра — лесного края, жители которого исстари не терпели любую власть, хоть король и готов был включить их в свои территории. Торговля между странами велась в основном через порталы, что создавали и поддерживали на протяжении нескольких дней маги. Играли маги и другие роли и ранее не раз пытались убедить всю Дарону, что именно они есть главная сила — поодиночке либо объединяясь в союзы. Однако за сотни лет своего правления король подчинил себе сильнейших волшебников и неизменно заранее узнавал о любых кознях, что плели против него маги, знать и иные авантюристы-заговорщики. Уже давно Архалин I негласно слыл всеведущим богом в Дароне. Поговаривали даже, что он открыл секретный путь в Не́ину, мифический континент, где магия в разы сильнее, воздух чище и трава выше. Вряд ли это было правдой, но Дарона за свою историю не знала лучшего короля. И хоть свобод у граждан Пяти провинций было чуть меньше, чем хотелось бы, в стабильности империи никто не сомневался, и власть его наместников признавали повсеместно. Кроме, конечно, эльфов, издавна населявших дикие леса между Эрном и Алонмаром, а также Листвобор на северо-западе. Айн слышал о эльфийских войнах, но жил затворником, и они мало его беспокоили. Несколько раз его пытались подкараулить на границе Диколесья, но, будучи друидом, он легко обходил засады даже верхом.

За новостями последних десятилетий Айн не наблюдал, живя в Рэа — заповедном уголке, затерянном на востоке Эрна. Подножье отвесной горы, поле с садом редчайших яблонь и вишен у излучины чистой реки и дремучий лес в двух шагах — всё как он любил. Свежайший воздух, шикарный вид на ровный песчаный берег, тишина, нарушаемая лишь шумом водопада, пением птиц, шелестом листьев и изредка мелодией дождя. Айн не променял бы свой уголок на все сокровища Дароны и на мифическую Неину, если бы она правда существовала. Добраться до Рэа было непросто: по дороге требовалось разглядеть ориентиры и свернуть в сторону, в лесной угол, не нанесённый ни на какие карты. Нечто подобное, как теперь понимал Айн, проделала Миойи при бегстве из Издола, когда в сосновой роще нашла путь, что до этого друид видел лишь во сне. Последнее, что помнил Айн из прежней жизни — как он оседлал Ира́го, любимого и смирного коня, и поскакал в ближайший город Гу́нмор, продать мешок засушенной драконьей мяты, которую мало кто кроме Аррайна умел выращивать. Уже приближаясь к Гунмору, друид почувствовал головокружение, кое-как сполз с лошади, прилёг на траву и отключился.

Следующее воспоминание больно кольнуло самолюбие.

Последний месяц средней школы. Айн прогуливается по окраине Гунмора и насвистывает синкопированную песенку, как вдруг к нему обращается встречный бродяга, хилый и неопрятный: «Хочешь, я дам тебе в челюсть?» — «Нет». — «Вижу, хочешь!» Оборванец подбирает палку и начинает колотить Айна куда придётся. Неожиданно для себя Айн съёживается и просит не бить, всё жалобней и жалобней, хотя боли не чувствует. Под конец он оказывается на земле. Парень ломает палку о его спину, сплёвывает и не спеша уходит. Айн поднимается и не понимает, что произошло. Убеждается, что никто его не видит, идёт домой. Вечером мать спрашивает, откуда синяки; Айн врёт, что упал… Эпизод этот быстро выветривается из памяти, полностью идя вразрез с представлением будущего друида о самом себе. Словно бы он неожиданно для себя сыграл роль не великого героя, а последнего из жалких обывателей, что этот герой спасает от бед.

Айн очнулся от раздумий. Угли слабо тлели, на чёрном озере появилась сиреневая дорожка от Мыши, меньшей из двух лун Райела. Друид посмотрел на Миойи и попытался угадать, какие печальные истины открылись ей после купания: понурившись, лиса уставилась на песок под лапами, будто спала. За час она не произнесла ни слова. Айн же чувствовал себя прекрасно: тело, хоть и не идеальное, было полно сил, в голове ясно, на душе легко от одной мысли, что он скоро вернётся в Рэа. Он и думать забыл о том, что его недавно пытались убить из-за каких-то особых способностей к магии, о которых он знать не знал.

Айн хорошо понимал, кому всем обязан. Он крепко обнял серебристую лису. Миойи слабо улыбнулась, положила голову Айну на предплечье и глубоко вздохнула.

— Я думала о Неине, — сказала она.

— Соскучилась по сказкам?

В сонных глазах Миа появилась задорная искринка, к облегчению Айна.

— Ага. Соскучилась. Давно там не была.

— Что? — разинул рот Айн. — Неина существует? Я слышал такое только от городских попрошаек с флейтой.

— Существовала, по крайней мере, — ответила лиса. — Сейчас путь туда утерян. Или же его спрятали. Вопрос, кто и зачем… В то, что ты узнал о Неине только от попрошаек с флейтой, верю. Ты и о таких, как я, небось, не слышал, а ведь живём столетия бок о бок.

Айн хотел что-то спросить, но его перебила лиса, громко и протяжно зевнув.

— Прости.

— Да нет, правда пора на боковую. Кинем монетку, кому спать в палатке?

— Нет, Райн, не кинем. Можешь лечь внутри со мной рядом, так и быть.

* * *

Пасмурным ветреным утром Айн и Миойи пили чай и молчаливо посматривали друг на друга.

— Ну что, — сказал друид. — Завтракать нечем. Предлагаю двигаться дальше, к Северной дороге.

— Нет уж, — возразила лиса. — Лично я собираюсь позавтракать, и прямо сейчас. Я пойду в ту хижину. А ты? Ведь теперь тебя ничего не держит рядом, можешь идти дальше сам.

— Прогоняешь меня? — голос Айна дрогнул.

— Нет! Буду рада путешествовать с тобой вместе.

— И я. Только зачем нам в эту мрачную избушку?

— Это мы узнаем, когда попадём туда. Оставь пока палатку, может, ещё вернёмся. Дует так, будто дождь собирается.

Миойи неторопливо пошла вдоль берега. Айн почесал нос и отправился за ней. Что-то в логике лисы его смущало, но он решил разобраться с этим позже.

Чуть покосившийся деревянный дом стоял на самом берегу озера. Терраса у заднего входа располагалась прямо над водой. Айн и Миойи подошли к парадному крыльцу. На коньке соломенной крыши сидел большой филин и таращился на них. Чуть позади, среди сосен приютился домик поменьше — кладовая либо баня.

Озноб пробежал по спине Айна. Через силу он протянул руку к дубовой двери, чтобы постучаться, но Миойи, недолго думая, лапой отворила дверь и прыгнула внутрь. Айн снова вздрогнул и зашёл за лисой в полумрак.

Середину комнаты занимала большая белая печь с несколькими дверцами. На очаге стояла помятая временем кастрюля. Рядом с печью приютилась кое-как заправленная кровать, с другой стороны — стол. У противоположной стены возвышался тёмный шкаф. Пахло травами и пылью.

— Никого нет, — прошептал Айн. — Давай уйдём отсюда.

Лиса громко чихнула. Ещё, и ещё раз, под конец аж подпрыгнула. Айн тихо зашипел. Не обращая на него внимания, Миойи подошла к окну и распахнула ставни; комнату залил утренний свет. Потом лиса открыла шкаф и заглянула внутрь. Айн, преодолев страх, подошёл к ней.

— Ну да, — сказал он. — Это жилище колдуньи. Травы, коробки, пузырьки, книги. Ого! Эликсиры! Они очень мощные, мне такое не под силу. Давай, давай уйдём скорей.

— Ага, — согласилась Миойи и закрыла шкаф. — Только минуточку. — Она подошла к столу, где увидела бумагу, исписанную мелким почерком. Низ листка портила огромная клякса.

— Что тут написано? — сказал Айн. — Язык похож на алонмарский.

Миойи кивнула и прочитала про себя: «Будь здоров, Ворон. Посылаю тебе срочную весточку. Немедля вертайся в Залесье и жди меня. Устроим энтой Миа засаду в таверне “Одноногий эльф”, как приказано. Не медли, попроси грифона, но вдруг же и не дадут, хоть ползком, но доберися к концу недели. Подпись: Въя. P. S. Ежели узнаю, что в запое, сварю из твоих ушей декокт. P. P. S. Коли её остановит Иллюзорная (а я туды подмешала красок), нам одной проблемой меньше».

— Тут моё имя и название деревни, — сказала Миойи вслух. — Как будто хозяйка хочет мне что-то передать в Залесье. Ты знаешь, где это?

— Кажется, на Северной дороге. Направление примерно помню, но я там не был. Ты что, знаешь эту колдунью?

— Ни разу не встречала. В любом случае, как видишь, письмо не доставили.

Айн на миг задумался.

— Возможно, она переписала письмо из-за кляксы и таки отправила.

— Точно. Заглянем в Залесье! Всё равно это по пути.

— Ладно, ладно, только пошли отсюда! Ничего похожего на завтрак тут нет.

Айн уже стоял в дверях и с нетерпением ждал лису. Миойи же вышла через заднюю дверь на террасу. Прыгнула с лёгким всплеском в чёрную воду, нырнула, доплыла до берега, тихо подошла к Айну и положила лапу ему на плечо. Айн подскочил, отпустил дверь и судорожно обернулся.

— А-а, зачем так пугать! У меня теперь глаз дёргается.

— Тише, ты даже филина спугнул, вон он улетел.

Айн махнул рукой и поторопился вернуться в лагерь, где стал собирать палатку.

— Может, поможешь? — спросил он лису.

Лиса показала лапой на тёмную тучу на западе.

— Где тогда ливень переждём? — сказала Миа. — В хижине колдуньи?

— Ну уж нет!

Друид вновь натянул тент, сложил запас хвороста под него и сам залез внутрь.

Айн и Миойи сидели в палатке и слушали, как сперва редкие капли застучали, забарабанили. Музыку дождя разбавляло урчание живота поочерёдно у друида и у лисы.

— Вкусный был завтрак у колдуньи, — сказал Айн.

— Это ты спешил! А так хоть старый пирожок, но нашли бы. Ладно, так и быть, когда прояснится, попробую поймать чего-нибудь.

Дождь с порывами ветра дробью ударял в стенку палатки. Айн пальцами играл со своим рогом и вспоминал Оленевода. Удивительно, что бандит не поддался на тлетворную одурь Издола и честил культ Ясеней на чём свет стоит. Оленевод упомянул хранителя-анфе́йра. Эта религия была сравнительно популярна, все знали легенду о могущественном чародее, что предсказал всемирный катаклизм и помог его пережить тем, кто верил искренне. Друид повесил рог обратно на пояс. Рядом болтались пустые ножны от кинжала, который у него утащил дубовый куст. Айн достал и выбросил их.

Когда дождь перестал, Миойи умчалась в лес, предложив Айну пока поставить воду на жаркое. Вернулась лиса через полчаса. Она тащила в зубах небольшого белого зайца. Айн подошёл ближе и заглянул в глаза пушистому зверьку, который весь сжался.

— Какой милый зайчик! Ты предлагаешь его съесть? То бишь — убить?

Миа придавила зайца к земле лапой.

— Разумеется. Тебе жалко? В Рэа ты одними яблоками питался? Считаешь, что это достойный повод погибнуть в пути от голода, Райн?

— Нет, но…

— Смотри, — Миойи указала второй лапой на мордочку зайца. — Видишь красное на усах? Это засохшая кровь. Кровь живого существа. Какое-то животное лежало при смерти, и наш милый травоядный отгрыз ему лапу.

— Не хочу на это смотреть.

— Хорошо, взгляни последний раз на милые белые ушки, попрощайся!

Отвернуться Айн не успел: ловким движением лиса оторвала зайцу голову, брызнула кровь. Айн вздрогнул, побелел и пошёл прочь.

— Ты выкинул ножны, — сказала Миойи ему вслед. — Если бы не стащили кинжал, как ты собирался им пользоваться? Резать помидоры и колоть орехи?..

Айн махнул рукой и скрылся за соснами.

Впервые Миойи пришлось готовить самой. Она высунула длинный, острейший голубой коготь, от чего всегда воздерживалась в присутствии Айна. Кончик когтя был заострён с двух сторон, позволяя резать, как скальпелем. Лиса ловко освежевала кролика и поставила тушиться на огонь, добавив травы, что нашла у Айна в рюкзаке.

Айн вернулся, когда в воздухе вкусно запахло жарким. Рот друида наполнился слюной; он увидел, как лиса с аппетитом ест суп из его тарелки. Миойи без лишних слов положила новую порцию и протянула тарелку с ложкой Айну. Он торопливо принялся за еду, рискуя обжечь язык.

— Добавки! — сказал Айн, игнорируя насмешливый взгляд лисы.

— Нет, тебе хватит. Пусть живот привыкнет, ведь ты так долго ты не ел мяса.

— Пустое! Я друид, немножко колдую, изжогу смогу вылечить. Соли бы добавить…

Когда кастрюля наполовину опустела, Айн удовлетворённо вздохнул и сказал:

— Кролика всё же жалко.

Вновь небо заволокло тучами. Друзья решили остаться в лагере до утра. Сидели в палатке, болтая о разных пустяках и подшучивая друг над другом.

Спали под шум дождя без сновидений.

Утром Айн выполз из палатки и не поверил своим глазам. Палатка стояла посреди дубового редколесья. Озеро исчезло вместе с песчаным берегом, соснами и домиком колдуньи. Небо покрывала рябь перистых облаков.

Миойи услышала восклицание друида и вылезла следом.

— Какое озеро? Не было здесь никакого озера, приснилось тебе! — сказала она.

Айн на две секунды задумался, затем воскликнул:

— Ну и шуточки у тебя, лиса! Давай уже собираться в путь.

Теперь вёл Айн. Сориентировавшись по солнцу, он взял курс на восток.

Дубы вскоре закончились, дальше друзья шли по высокой сочной траве. В этой части Эрна горы не мешали тёплым ветрам с моря, и трава зеленела круглый год. Под ногами стрекотали кузнечики, ползали змеи. Время от времени рядом взлетал жаворонок. Миойи между делом поймала кобру, поиграла с ней лапой, ловко увернулась пару раз от выпадов разозлённой змеи и зашвырнула её обратно в заросли.

Вскоре вышли к широкой реке, пересекающей равнину с северо-востока на юго-запад.

— Не та ли это река, что мы перешли тогда по мосту? — сказал Айн.

— Ага, — подтвердила лиса. — Она самая. Выглядит спокойно. Переплывём?

— Что-то мне не нравится эта идея, — сказал Айн. — И плаваю я плохо.

— Предлагаешь вернуться на мост? Всего-то крюк восемьдесят километров, да дорога через Бесконечный лес.

— Ну нет. Просто я боюсь утонуть. И промокнем ведь насквозь! Рюкзак защищён от дождя, но выдержит ли реку, я не знаю.

Лиса спустилась на берег.

— Держись мне за спину, — сказала она. — Речка медленная, за три-четыре минуты пересечём вплавь.

Айн глубоко вздохнул, осторожно взялся за шерсть Миойи.

— Крепче, не бойся.

Лиса вошла в реку и поплыла, следом Айн.

Вода была тёплой. Через несколько шагов ноги перестали доставать дно.

— Видишь, зря ты боялся.

Вдруг руку Айна резко дёрнуло вправо: лису стремительно понесло по течению. Он судорожно вцепился в серебристую шерсть, мимоходом удивляясь, как ещё не оторвал клок.

— Держись! — крикнула Миа.

Их вынесло на середину. Река всё ускорялась. Береговые пейзажи слились в единый калейдоскоп. Лиса попыталась бороться с течением, но безуспешно. Тогда она развернулась носом вперёд.

— Вспомнил! — пропыхтел Айн. — Это Иллюзорная река. Здесь всё не так, как кажется. Опасайся скал!

— Скал? Тут их нет!

— Берегись!

Непонятно каким волшебством перед ними возник невидимый ранее булыжник. Миойи не успела увернуться и со всего размаха влетела в него головой.

Друида и лису развернуло и потащило дальше вниз по реке.

— Миа, Миойи! — крикнул Айн.

Лиса безвольно сникла. Айн остервенело заработал руками и ногами, встряхнул Миойи и убедился, что она в лучшем случае потеряла сознание. Четверть минуты Айн держал её голову на поверхности, но сам при этом едва не захлебнулся.

Силы быстро таяли. Миойи постепенно погружалась под воду.

Отставной солдат Дирк вытянул ноги под массивным дубовым столом и стал глазеть в окно на мостовую, освещённую голубыми фонарями. Он всерьёз воображал, что вот-вот появится страж в белых королевских цветах и прикажет следовать за ним. Война, будь она проклята. Листвоборские эльфы гудят, того и гляди переберутся через Коготь, а расхлёбывать должен он, достойный ветеран на покое. Будто нельзя было сжечь все леса, где прячутся эти чёртовы крысы! Всё равно дома всё больше строят каменные, а дров и своих хватает.

Дирк вяло махнул рукой, и к нему тут же подбежал парень в строгой чёрной жилетке.

— Ещё пива? — осведомился он.

Ветеран, не отворачиваясь от окна, сделал знак большим и указательным пальцем, затем показал раскрытую ладонь. Пять виски: четырём товарищам тоже не помешает, может, повеселеют чуток.

Дирк отодвинул кувшин из-под пива и поднял бровь на Хрюшу, здоровенного беловолосого воина, что сидел рядом с ним, потом обвёл взглядом трёх молчаливых собутыльников на другом конце стола.

— Идеи? — осведомился Дирк.

— Догоним патрульных и пнём под зад, — предложил Хрюша. — Здорово отделают, полгода лечиться будем.

— Мудро, Хрю, но есть одно «но». Его сиятельство А́ост собрал магов, друидов и прочих бездельников из Пяти провинций. Будь у тебя все кости переломаны, поставят на ноги за пару дней и за пузырёк вонючей жижи.

— Да дались мы наместнику! — воскликнул солдат, сидевший напротив Дирка. — Некого что ли гнать на передовую? Полно же узкоглазых из Фаина или этих зазнаек нальфийцев. Ежели они такие знатные, пусть сами своих родичей и обуздывают.

— Потише, — предостерёг Дирк. — Здесь далеко от столицы, но кто знает. У Аоста длинные уши.

— Засиделись мы в этой дыре, — прогудел Хрюша. — Развеяться нужно. И я бы вломил патрульным всё равно. Скучно.

— Твоя правда, — кивнул ветеран. — Тоска зелёная, виски паршивый. Ещё немного, и я соглашусь с твоим предложением… О, смотрите! Нальфиец! Чуть не налетел на фонарь, вот потеха. Одни пьянчуги кругом.

Четверо товарищей проследили за взглядом Дирка.

За окном высокий худощавый мужчина с волосами до плеч, тронутыми сединой, чуть покачиваясь, подошёл к таверне. Отворилась дверь, и он показался на пороге.

Дирк бросил взгляд на нальфийца и мигом его раскусил. «Оружия не носит, — подумал ветеран. — Притворяется бродягой, двигается как Хрюша с перепоя. Ну и болван! За километр видно, что солдат. Хотя какое там, небось бандит средней руки».

Нальфиец тем временем сел на высокий стул, облокотился на стойку бара и заказал пиво. Бармен отвлёкся от созерцания мух на потолке и нацедил ему большую кружку.

Хрюша разочарованно вздохнул.

— Погоди хандрить, — сказал Дирк. — Ещё повеселимся. Он не так прост, как кажется. Но я его насквозь вижу. Обычный наёмник, только чересчур уверенный в себе. Смотри, как он кружку поставил, изображает дрожь, паскуда.

Дирк отложил стакан, встал из-за стола, вразвалочку подошёл к нальфийцу и произнёс:

— Эй, седой, тут место занято.

Нальфиец покосился на ветерана и отсалютовал пивом.

— Вот как! Занято? — сказал он. — А я был уверен, что не занято.

— Бармен, — сказал Дирк, — дружище, включи это в мой счёт.

Он двинул по руке незнакомца, и кружка полетела на пол. Немногочисленные посетители таверны замерли.

Нальфиец вздохнул.

— Ещё пива, — попросил он бармена.

Дирк обернулся к товарищам и подмигнул: мол, я же говорил. Затем он ловко выбил высокий стул из-под седовласого. Тот легко приземлился на ноги и наконец посмотрел на Дирка.

— Что же ты? Посуду бьёшь, мебель ломаешь. Нехорошо это.

— А, пошёл ты, отродье эльфийское!

— Сам ты эльфийское отродье.

Дирк попытался пнуть нальфийца по левой почке. Тот предсказуемо отступил вбок, закрываясь от удара. Дирк молниеносно выбросил вперёд левую руку, целясь в незащищённый висок, но незнакомец каким-то чудом успел пригнуться. Дирк довольно улыбнулся.

— Что ж, поиграем!

Он ринулся в атаку. Нальфиец уже не притворялся простым обывателем, но двигался всё равно слишком медленно для умудрённого опытом воина. Дирк воспользовался этим и обрушил на него град ударов.

Странное дело, но ни один из них не попал в цель. Дирк ничего не мог понять. Нальфиец двигался не спеша, но был готов к каждому выпаду, уворачиваясь или парируя лёгким движением предплечья или кисти, каким-то чудом заранее зная, в какое место последует атака.

Через минуту Дирк перестал улыбаться. Он решил вернуться к столу за мечом и сразу покончить с наглым субъектом, но тот вдруг от защиты перешёл в нападение, завёл руку Дирка за спину и приложил его лбом о дубовый стол. Ветеран осел на пол и взялся за голову. Его дружки повскакивали с мест и схватились за оружие.

Нальфиец сложил руки на груди и сдержал зевоту.

— Готовься сдохнуть! — громыхнул Хрюша, размахивая дубиной.

Остальные трое с короткими мечами молча приблизились с разных сторон.

— Не боитесь тюрьмы или казни? — произнёс нальфиец.

Дирк пришёл в себя и прорычал:

— Ты напал первый, грязный бандюга! Верно, Ча́пин? — обернулся он к бармену. Тот энергично закивал.

Нальфиец пожал плечами.

— Чёрт бы побрал тебя, глупый бармен, и твоё пиво, — сказал он и подобрал один из стульев.

Пятеро напали одновременно. Незнакомец стал размеренно маневрировать между ними, буквально танцуя. Каждый удар он встречал в удобной позиции, одно па импровизированного вальса гармонично следовало за другим. Дирк изощрялся в коварных выпадах, но каждый раз рассекал лишь воздух. Нальфиец предугадывал любое движение, будто бандиты сами подробно разъясняли ему, когда и как будут бить. Он уворачивался, нагибался, запрыгивал на стол, методично отражал удары табуретом и заставлял нападавших мешать друг другу. Вот один из них отлетел к стене, получив по макушке стулом, который при этом развалился. Остальные тут же почти окружили незнакомца.

— Ага, попался! — крикнул Дирк.

— Впятером нечестно! И вчетвером, кстати, тоже.

Нальфиец убедился, что под рукой нет подходящей мебели, и отступил к выходу.

Дверь позади него отворилась. Одновременно он отпрыгнул в сторону и заслонился рукой от вошедшего.

Это была седая женщина в походном сером платье. Зайдя внутрь, она сразу увидела нальфийца и воскликнула:

— Здорово, Ворон, старый хрыч!

— И ты не болей, красавица, — кивнул нальфиец.

Тут старуха заметила бандитов, покрутила головой и сплюнула.

На несколько секунд в таверне «Одноногий эльф» стало очень тихо.

* * *

Невидимое течение Иллюзорной реки стремительно несло Айна и обмякшее тело Миойи в неизвестность. Друид хватал ртом воздух и отчаянно пытался держать нос лисы над водой. На крик уже не оставалось дыхания. «Очнись, ну очнись же! — лихорадочно думал он. — Что делать? Что делать? Ещё немного, и я сам пойду ко дну. Она слишком тяжёлая. Чёрт!» Бросить лису и выплыть одному Айну даже не пришло в голову. Он сжал зубы и попытался собрать воедино мысли, путавшиеся от страха, к которому примешивался гнев. «Приготовить заранее заклятия? Не-ет, это ж надо быть предусмотрительным, а не тугим олухом, как я!»

От мысли, что он, пусть и недоучка, но друид, вот-вот ухитрится утонуть в речке, стало вдруг нелепо и смешно, даже ужас отступил. В нос попала вода; Айн судорожно выдохнул, отфыркался и постарался сосредоточиться на любой соломинке к спасению, не оставляя попыток поднять голову лисы над водой. Перед глазами вдруг вспыхнула картина, как Миойи изящно пьёт чай со льдом из бокала. Айн выругался про себя и мысленно погрозил кулаком небесам.

Вдруг его осенило, и появились силы ещё на один рывок. Айн вцепился до одури в серебристую шерсть, потянул вверх и выпустил вокруг себя единственное заклинание, что ещё оставалось в голове.

Руки и шею мгновенно сковало в тиски. Больно! Айн попробовал пошевелить головой, не смог. Он кое-как повертел глазами по сторонам. Получилось! Получилось!

Вокруг голов лисы и друида образовалась льдина метров десять в диаметре. Айн не мог нормально двигаться, но его нос и нос Миойи торчали на поверхности, льдина не тонула, и это было главное. Айн в исступлении крикнул: «Да!» — и попытался отдышаться.

Ледяную глыбу крутило. Отступивший было страх вернулся: рано или поздно лёд попадёт на одну из скрытых скал, расколется, и они утонут. Но сил у друида совсем не осталось. Голова закружилась быстрей, чем льдина, и в глазах потемнело.

В полузабытьи Айн осознал, что его качает на волнах, крутит, несёт в сторону, но он не может пошевелить рукой. Какой нелепый сон, даже без картинки. Надо бы проснуться побыстрее и прибрать в мастерской после разгрома Марты. А потом воспользоваться хорошим предлогом и сходить ещё раз к Халу, точнее, к Лианне, поговорить о собаке…

Тут льдину крутануло особенно сильно. Айн пришёл в себя, открыл глаза и с удивлением обнаружил, что не лежит в мягкой постели, а стремительно движется по широкой реке, вокруг шеи — десятиметровый ледяной воротник, а рядом торчит голова серебристой лисы.

— Миойи, — выговорил Айн, с трудом двигая челюстью. — Очнись. Очнись же, ну.

Впереди река круто сворачивала вправо. Айн ощутил ускорение, когда течение резко изменилось и вынесло их почти под берег. И тут случилось то, чего боялся друид: льдина врезалась в одну из скал, что непостижимым образом возникали перед друидом. Айн в отчаянии смотрел, как появилась и увеличивалась трещина. Неужели всё зря? Так глупо теперь будет утонуть!

Очередной разворот, и льдина раскололась. Миойи стала погружаться под воду. Айн схватил её освободившимися руками — и тут ощутил одной ногой толчок: берег рядом! Айн сделал рывок влево и встал на дно обеими ногами. Однако течение неумолимо тащило его дальше, теперь уже прочь от берега. С полминуты друид упорно боролся с рекой, в конце концов стало получаться. Шаг за шагом он приближался к отвесному песчаному берегу. Собрав силы, Айн вырвал тело Миойи из воды и бросил её на песок, как куклу.

Лиса не двигалась. Противный липкий страх разлился по животу Айна и сдавил грудь: неужели она… Нет, не может быть. Подтягиваясь и загребая руками, он попробовал сам вылезти рядом, но оступился и стукнулся подбородком о склон. Сплюнув песок, нащупал зыбкую опору для ног, кое-как выкарабкался и рухнул рядом с Миойи, тяжело дыша.

Едва переведя дух, Айн тут же вскочил и потянулся к серебристой лисе. Миойи неподвижно лежала на боку. Прислонив руку к её груди, друид радостно вскрикнул: жива! Лиса дышала глубоко и спокойно. Айн растянулся рядом, не обращая внимания, что в волосы попадает песок.

Отдохнув минут пять, друид кое-как поднялся на корточки. Стоять было опасно: берег крутой, осыпается, того и гляди снова улетишь в эту проклятую реку. Он покосился на Миа: лиса не просыпалась.

Нужно было выбираться наверх. Айн попробовал поднять Миойи, понял, что на это не хватает сил и опоры для ног. Друид скинул рюкзак, удостоверился, что он не улетит в воду. Взял Миа за передние лапы и попробовал тащить вверх. Более-менее получалось, только медленно. Тело и пушистый хвост Миойи волочились по мокрому песку. Сердце друида ёкнуло, он пообещал себе, что почистит и причешет шерсть, пока Миа не очнулась. Она явно привыкла выглядеть идеально, и Айн не хотел её расстраивать даже по мелочам.

Пыхтя, Айн кое-как выбрался с почти отвесного песчаного склона на ровную поверхность, заросшую черникой и брусникой среди еловых корней. Следом он вытащил за передние лапы Миойи, положил её подальше от обрыва и отдышался. После чего пришлось вновь спуститься на берег, за рюкзаком. Сумку Айн потерял, когда его понесло течением; она, по-видимому, была уже на полпути к заливу Коготь. Хорошо хоть рюкзак остался. Вот только наверняка внутри промокло всё. Да, так и есть. Айн достал вещи и разложил сушиться. Он взял расчёску, присел возле Миойи и попробовал провести по серебристому боку. Странное дело! На волнистой, практически сухой шерсти блестело несколько капель и было лишь немного песка, который Айн легко смахнул рукой. Он провёл гребешком вдоль спины лисы без малейшего сопротивления, как будто её только что старательно причесали.

— Аж почти завидно, — проговорил Айн. — Я вот насквозь мокрый, волосы в земле, в ботинках грязь хлюпает. А серебристые лисы словно созданы для таких путешествий.

Айн снял обувь, скинул куртку, повесил её на ветку ели и устало прилёг на зелень брусники рядом с лисой.

Его сморил сон.

Проснулся Айн, когда солнце уже клонилось к земле. В мокрой одежде было зябко. Миойи продолжала спать. Айн немного забеспокоился: слишком уж долго лиса не приходит в себя. Он внутренне собрался, сосредоточился и приготовил подходящее заклятие. Осторожно направил его на Миа.

Серебристая лиса лежала всё так же неподвижно.

Прошла очень долгая для Айна минута.

Миойи потянулась во сне, открыла глаза, зевнула и поднялась на передние лапы, сложив их в локтях. Посмотрела вокруг, полностью проснулась и вскочила на ноги.

— Ох! — сказала она, оглядываясь по сторонам.

Айн не смог сдержать радостную улыбку. Он хотел что-то объяснить, но Миойи повернулась к нему, стиснула его серебристыми лапами такой стальной хваткой, что он с шумом выдохнул. Определённо останутся синяки.

— Спасибо, Райн, — промурлыкала Миойи, щекоча усами ухо.

Изнеможение отступило, и Айн в полной мере ощутил вечернюю прохладу сквозь мокрую одежду. Решено было как можно быстрее встать лагерем и разжечь костёр. Дрожа, Айн расставил палатку, которая хоть и вымокла, но больше никак не пострадала. Тем временем Миа натаскала целую гору хвороста и развела огонь. Друид тут же протянул к теплу дрожащие руки.

— Райн, скинь ты эту мокрую рубаху и накройся одеялом, оно, похоже, почти высохло.

— Д-д-д, — сказал Айн.

Лиса присела вплотную к друиду, стремясь согреть его.

— К-как ты подожгла деревяшки?

— Ерунда, — сказала Миа. — Немножко простейшего навыка.

— Серебристые лисы владеют магией?

— Не знаю, можно ли так назвать. Наверное, многие вещи покажутся людям волшебством, да.

— Какие, например?

Миа задумалась.

— Хм. Я вижу сквозь некоторые препятствия. Когда лучше, когда хуже. Хорошо ощущаю запахи. Но ведь это может любая собака. А ещё многие из нас отлично дружат с землёй и камнем, искусно занимаются резкой самых твёрдых минералов. Другие неплохо создают иллюзии.

— А ты что можешь из этого? Иллюзии или работать с камнем?

Лиса снова хмыкнула.

— Ни то, ни другое.

— Кажется, у кого-то ленивый хвост.

— М? Ох, Райн, укушу ведь. Даже если ты и прав в чём-то.

— Боюсь-боюсь. Ай! — добавил он, когда Миа несильно цапнула его за плечо.

— Ага. Ещё я разжигать костёр умею, — сказала она. — И зайцев ловить. Ну как, хорошая из меня волшебница?

— Обалденная. Вот что точно удивляет, так это твоя шерсть. Она всегда мягкая, чистая. И тёплая.

— Ну да. А что такого? Да, пожалуй, для тебя это необычно. Я могу немного этим поделиться.

— Каким образом?

— При случае покажу, не сейчас.

— Уф. Кажется, я почти согрелся. Есть хочется.

— Придётся мне кормить ленивого друида, — проворчала Миа, поднимаясь. — Так и быть. В благодарность, что вытащил меня из реки. А ты пока поставь воду, пожалуйста.

Лиса пошла в заросли, но вдруг вернулась, ткнулась носом Айну в щёку и сказала:

— Ты действительно меня спас. Я этого не забуду. — И прыгнула в кусты, не успел Айн возразить, что его она выручала из беды гораздо чаще.

— Поставь воду, — пробурчал он, глядя ей вслед. — Где её взять-то? В Иллюзорную я лезть больше не хочу.

Он решил дождаться лису, которая вскоре вернулась с тетёркой, неподвижно свисавшей из пасти, бросила её и тут же стала ворчать, что он ничего не делает.

— Воды нет? Там, чуть ниже в Иллюзорную впадает ручей.

Айн набрал воды из ручья. По пути в лагерь он уронил котелок с водой, но тут же поймал его на лету, подставив снизу руку; вода почти не пролилась.

На этот раз Айн не возражал, когда лиса готовила птицу, только молча отошёл.

Уже стемнело, когда друзья принялись за ужин. Суп из пойманной Миа дичи с корешками, что успел найти поблизости Айн, был лучше, чем ничего, но он понимал, что такая диета приестся весьма скоро.

Закончив ужин чаем из трав, перебросились ещё парой шуток и залезли в палатку.

Несмотря на усталость, уснули не сразу. Свет от костра просачивался сквозь полотно, глаза Миойи в нём задумчиво и загадочно блестели. Айна вдруг одолело чувство нереальности. Так странно лежать ночью в палатке возле сумасшедшего потока, на незнакомом берегу, бок о бок с единственным спутником — серебристой лисой. Айн чувствовал слабый запах астр от Миа, слышал её лёгкое дыхание на фоне беспокойного шума реки внизу. Сколько он не был в городе и не общался с людьми? Два дня, три? Кажется, что уже год. Хотелось в баню.

— Где мы вообще? — сказал он.

— Очень похоже, что снова в Бесконечном лесу, — ответила Миойи, стараясь не зевать.

Айн в свою очередь зевнул в полный рот.

Миа уснула, положив мягкую лапу на плечо друиду.

Сквозь сетчатое окошко палатки Айн увидел, как взошла фиолетовая Мышь, чуть погодя следом выплыл почти круглый серо-синий Кот и понёсся за Мышью в безнадёжной вечной погоне. Это было последнее, что помнил Айн, перед тем как уснул.

Утром собрали лагерь и стали думать, куда идти дальше.

— Нам нужно на восток, если хотим попасть в Залесье и на Северную дорогу, — сказал Айн. — Речушка, где я вчера набирал воду, мне напомнила Бульку. Если так, то отсюда около дня пути.

— Не хотелось бы идти вдоль Иллюзорной, — сказала лиса. — Кто знает, что она ещё может выкинуть!

— Тогда пойдём прямиком через Бесконечный лес. Да?

— Ага. Попробуем.

— Кстати… А что после Залесья? Куда дальше? Тебе пришла в голову нелепая мысль, что я владею сильной магией. Вроде как могу помочь непонятно кому.

— Потом, я надеюсь, ты покажешь мне Рэа, — ответила Миойи. — Всё равно ты идёшь туда. Ты можешь смеяться насчёт своих способностей, но в том, что тебя хотят убить, думаю, убедился. Я сталкивалась с твоими врагами и знаю, чего от них ждать. Но если я тебе надоела…

— Ох, Миойи, укушу! — сказал друид. — Теперь ты несёшь чушь. Решено, идём в Рэа. Вместе.

Солнце быстро скрылось за елями, стоило друзьям двинуться в путь. Среди ровных тёмных стволов то тут, то там светились огоньки фиалок. Напрямик идти не получалось из-за густого и весьма колючего подлеска. Местами Миа легко просачивалась сквозь кусты, где друид не мог продраться, не оставив на ветвях лоскутья одежды, но лиса всегда молча возвращалась назад.

Так получилось, что шли скорее на юг, чем на восток. Айн с тревогой подумал, что они приближаются к Издолу, вместо того чтобы выбираться из леса к полям близ Северной дороги.

Неожиданно вышли на широкую тропу, по которой Айн и Миа могли идти рядом. Тропа вела на юго-восток, более-менее куда нужно. Посовещавшись, решили идти по ней.

Вдруг Айн замедлил шаг и прислушался. Ему стало не по себе. Где-то на грани восприятия он услышал далёкий вой. Миа остановилась, повела ухом и понюхала воздух.

— Ветер северо-западный, — сказала она. — Оттуда ничего. Но и мне вроде почудилось.

Через полчаса оба явственно услышали справа от себя многоголосое завывание.

— Ого! — сказала лиса. — Волки! Да ещё наверняка гигантские. Предлагаю немного поспешить.

Ускорились. Айн смотрел на ряды стволов и размышлял, почему этот лес прозвали Бесконечным. Пришла на ум страшная мысль, что они и не выходили из него, как покинули Дубни, что всё это время блуждают среди елей и фиалок и останутся здесь навечно. Айн вздрогнул.

Дорога тем временем свернула на юг и стала плавно поворачивать дальше вправо.

Вой волков послышался ближе. Теперь даже Миойи, всегда невозмутимая, явно забеспокоилась, чем окончательно вывела друида из равновесия. Коротко посовещавшись, решили пока идти дальше по дороге, тем более что впереди тропа отклонялась вроде бы влево.

Миойи вдруг замерла и прислушалась, водя носом по воздуху. Айн вопросительно посмотрел. Лиса покачала головой и жестом предложила идти дальше.

После очередного поворота Миа снова остановилась. Айн глянул и сам застыл, как изваяние замешательства.

Впереди, метрах в десяти посреди тропы стоял огромный белый волк. Наклонив голову, он внимательно изучал путников.

Миойи медленно подошла ближе. Айн заставил себя тащиться следом на внезапно ватных ногах. Он лихорадочно попытался подготовить заклятия, что, разумеется, забыл сделать вовремя.

Волк был выше Миа и шире в плечах. Он сделал шаг навстречу.

Миа глубоко вздохнула.

— Здравствуй, Хал, — сказала она.

Айн удивлённо взглянул на неё.

Волк кивнул и ответил:

— Здравствуй, лиса. Привет, Айн.

* * *

Десять долгих секунд путешественники смотрели друг на друга. Молчание нарушил Айн.

— Хал! — воскликнул он. — Это действительно ты?

— Да уж точно я, — ответил волк.

У него остался привычный глубокий баритон, разве что стал чуть-чуть хриплым.

— Это ведь не твои друзья там воют? — спросила Миойи.

— Разумеется, нет! И нам пора побыстрее уходить. Я… — тут он на миг задумался, — хотел бы пойти с вами. Примете? Я иду к Северной дороге. Могу пригодиться.

Айн колебался. Он посмотрел на Миойи: лиса медленно кивнула.

— Да, можно идти вместе, — сказала она.

— Тогда не будем терять времени! Айн, иди впереди, а мы уж не отстанем. Поговорим по дороге, если хотите.

Двинулись в путь. Айн тщетно задавал себе вопросы. Потом решился спросить вслух.

— Ты превратился в волка? И как ты тут оказался?

— Пока что я волк, да. Но, думаю, смогу вернуться в человеческую форму на полную Мышь. Что до того, почему я здесь: мне кажется, это очевидно. Издол — проклятое место, я хочу поскорей убраться подальше.

Хал не счёл нужным рассказать, что ко всему прочему его выгнала из своего дома Лианна, в которую будто бес вселился.

— Как на самом деле тебя зовут? — спросил Хал лису.

— Миа.

Хал кивнул.

Дорога вела теперь на восток. С полчаса шли молча, Айн спросил только, как поживает Лианна, на что получил ответ, что прекрасно и что она передавала ему привет.

Внезапно совсем рядом завыли волки. От этого нестройного унылого хора волосы у Айна встали дыбом.

— Бежим! — крикнул Хал, — Опушка близко, они не решатся выйти в поле.

Он подал пример, обогнав Айна. Друид побежал следом, Миойи перешла на лёгкую рысь, держась в арьергарде.

За минуту Хал далеко опередил спутников. Вдруг Айн споткнулся о корень, подвернул ногу и, упав, разодрал ладони. Лодыжку пронзила боль. Он тут же попытался подняться. Миа на бегу упёрлась лапами в землю, остановилась, сказала: «Ох» — и, как могла, поддержала друида. Айн попробовал бежать, но понял, что не может даже наступать на правую ногу. Он беспомощно осел у ствола ели. Лиса обеспокоенно опустилась рядом.

— Болит? Сломал? — Она помогла Айну снять сапог, чтобы осмотреть ногу.

Сзади послышались лёгкие шаги: на тропу вышли волки. Миойи покосилась на них, медленно встала, не отрывая взгляда от Айна. Потом подняла голову. На тропе стояли два серых волка, за ними ещё три. Один из передних был особенно велик.

Миойи сделала несколько шагов преследователям навстречу и села, приобняв себя пушистым серебряным хвостом. Пятеро матёрых волков, каждый больше неё в полтора раза, остановились, злобно рыча. Они уже хотели броситься на несчастную лису, но та лишь печально улыбнулась.

Если жертва видит хищников, но не проявляет ни агрессии, ни страха, напасть бывает физически сложно, и волки несколько секунд не знали, что делать. Беззащитная с виду, одинокая лиса спокойно смотрела на них с расстояния в прыжок.

Внезапно вожак бросился вперёд; остальные за ним. Они попытались обойти лису, но на узкой тропе было сложно рассредоточиться. Миойи быстро поднялась на ноги. Избежав зубов первого волка, она двинула ему серебристой лапой с такой силой, что тот отлетел в сторону и остался лежать. Остальные накинулись на лису, почти закрыв от взора Айна.

Друид наблюдал за дракой как сквозь дурной сон. Среди разъярённой серой массы мелькала то лапа Миойи, то хвост. Один из волков вывалился из потасовки с неестественно вывернутой шеей. Следом второй. Миа высоко подскочила, зацепилась за ствол ели, секунду провисела почти вниз головой и спрыгнула на вожака. Придавив его к земле, Миа перевернулась на спину и зашвырнула волка к ногам Айна. Тот попятился, опираясь на руки и здоровую ногу. Волк врезался мордой в ствол возле тропы; шатаясь, встал, поджал хвост и убежал в кусты. Те двое, что были ещё на ногах, увидели это и трусливо последовали за ним.

Всё произошло за несколько ударов сердца. Тишину нарушил прибежавший назад Хал.

— Вот как! Вижу, без меня управились.

Айн, не обращая на него внимания, с трудом встал и запрыгал на одной ноге к Миойи, но лиса сама к нему подошла.

— Порядок, — сказала она. — Я невредима. В отличие от тебя! Давай посмотрим, что с твоей лапой.

Травма оказалась не такой серьёзной, как опасалась Миа. Судя по всему, сильное растяжение. Друид попросил оставить его в покое на пару минут. За это время он сконструировал подходящее заклятие и погрузил его в ногу. После чего встал и смог идти, прихрамывая совсем чуть-чуть. Он окинул взглядом тела волков и вздрогнул. Воображение нарисовало, как они вскакивают и с рычанием бросаются на него. Друид отвернулся и подобрал рюкзак.

Айн посмотрел, чем заняты его спутники. Серебристая лиса и белый волк стояли чуть дальше по тропе и о чём-то тихо переговаривались. Айн подошёл ближе.

— Хорошо иметь друида с собой, — сказал Хал, обернувшись. — По крайней мере, споткнувшись о корень в родной стихии, он в состоянии вылечить сам себя.

Айн промолчал, но чуть нахмурился. Он находил несколько бестактным разговаривать в таком ключе новичку, едва присоединившемуся к компании. Белый волк, однако, явно себя таковым не считал.

— Пойдёмте дальше, — сказал он. — Уже за полдень. На опушке устроим привал.

Часа через два Бесконечный лес внезапно кончился, путники вышли в густое зелёное поле. Дорога вела прямо; справа виднелись северные отроги Восточного хребта Издола; слева вдалеке за полупрозрачной дымкой угадывалась река, а у горизонта можно было разглядеть контуры далёких гор.

Айн вздохнул полной грудью. Миойи залезла на самую высокую ель поблизости, осмотрелась, спрыгнула и сообщила, что километрах в десяти-двенадцати виднеется какой-то город.

— Залесье, — сказал Белый. — Нам туда не нужно, возьмём правее и вскоре выйдем на Северную дорогу.

— Нет, — ответила Миойи. — Зайдём в город. Хотя бы поедим нормально. И другие дела там есть.

— Точно, — поддакнул Айн.

Хал пожал плечами.

— Ну хорошо. Я провожу вас, но сам не пойду. Не хочу в таком виде. Подожду у ворот. Идёт? А теперь давайте перекусим.

Хал достал хлеб, воду и сушёные яблоки. Айн на миг остолбенел, потом расслабился. Он вспомнил о слухах, что одежда и снаряжение человеческого обличья оборотня находится всё время как бы рядом с ним. Айн точно не знал, как это работает, но взяв ломоть ещё свежего хлеба, убедился, что он вполне реален и съедобен. Лиса подобными вопросами не задавалась, она мигом отхватила полбуханки и сосредоточилась на еде. Хал последовал её примеру.

Через час пути уже хорошо были видны дома на окраине города. Начались возделываемые поля: колосья ржи величиной метра два покачивались на лёгком северном ветру, пружиня под тяжестью крупных налитых зёрен.

Подойдя ближе, путники увидели, что вход в город охраняется. Двое стражников в кольчугах с копьями наперевес стояли по сторонам ворот в каменной ограде. Айн растерянно остановился. Белый волк хмыкнул.

— Как здесь примут подозрительную компанию без документов? Посчитают бродягами и попрошайками? Арестуют? Не передумали ещё соваться?

— Нет, — ответила Миойи.

— Хорошо, — сказал волк. — Тогда держите.

Он поднял лапу, достал из воздуха бумажный свёрток и передал Айну. Друид с удивлением развернул бумагу: это был составленный по всем правилам пропуск, указывающий, что лесник Хал волен передвигаться по всей территории Эрна и не надлежит чинить ему препятствий и задавать вопросы любым его спутникам.

— Представишься мной, — сказал волк. — А я жду вас утром у юго-восточных ворот, на таком расстоянии, где можно укрыться.

Не успел Айн выговорить слово, как Хал в несколько прыжков скрылся во ржи.

Когда друид и лиса подошли к западным воротам города, за их спиной солнце почти село и разлитое по полю золото быстро тускнело. Айн показал пропуск, и они вошли в Залесье. На вопрос друида, где таверна, стражник услужливо посоветовал идти от ворот прямо, в сторону набережной; на полпути к площади Анфейра будет большой перекрёсток и там же постоялый двор. Друзья поспешили по мостовой, предвкушая скорый отдых и отличный ужин.

Вдоль дороги стояли фонари: матовые стеклянные ромбы на чёрных столбах. Прохожие лениво косились на Миа.

Миновали поворот направо. Навстречу попалась женщина с девочкой лет пяти, которая крепко держала леденец и грустно смотрела на дорогу. Заметив Миойи, девочка раскрыла рот. Женщина остановилась перед Айном и выговорила:

— Почему псина без ошейника и без намордника? А если покусает такой монстр? Эй, а ну кыш, брысь!

Последние слова прозвучали, когда Миойи подошла к девочке и лапой мягко коснулась её сжатого кулачка. Девочка заулыбалась.

— Приветик, лиса! — сказала она.

— И тебе привет, солнышко, — ответила Миойи.

Не обращая внимания на ошеломлённую женщину, Миа двинулась дальше. Пройдя несколько шагов, Айн вновь услышал брюзжание:

— Она грязной лапой твой леденец трогала, выбрось.

— Ну мам!

— Выбрось, я сказала! Это серая шавка какой-нибудь ведьмы, ещё наверняка сглазила хорошую конфету. Брось, фу, кака!

Раздался тихий плач. Айн заметил, как блеснули глаза лисы, и содрогнулся. Он обернулся следом за Миа и увидел, как мать потащила девочку в переулок. Айн вернулся и подобрал из пыли леденец. Он был абсолютно чистым.

— Иди пока без меня в таверну, пожалуйста, — сказала Миа. — Я догоню.

Она аккуратно взяла леденец из рук Айна в зубы и повернула за девочкой.

Айн чуть подумал и решил последовать совету. Он прошёл небольшой проулок слева, ещё один справа и оказался на перекрёстке.

Перед ним возвышалось трёхэтажное кирпичное здание. Надпись на дверях гласила: «Свежее пиво, мягкая постель». «То что надо», — подумал Айн.

В таверне было жарко и накурено. Возле камина двое горожан неопрятного вида играли в карты и дымили кальяном. Когда Айн вошёл, один из них ткнул второго под рёбра, мол, смотри, кого принесло. Айн, не присматриваясь к ним, спросил у скучающего трактирщика, что на ужин, заказал гороховое пюре, салат себе и Миа и жаркое из утки лисе. Махнул рукой и добавил жаркое себе тоже, а также пива, и сел за свободный стол.

— Эй, приятель, — сказал друиду один из картёжников. — Сыграешь с нами?

— Пожалуй, нет, спасибо, — ответил Айн.

— Как скажешь.

Айн не спеша отпил полкружки. Дожидаясь лису, он закрыл глаза и на всякий случай заготовил несколько заклятий. Из-за соседнего столика поглядывать на него перестали, видимо, решили, что задремал.

Дверь в таверну отворилась, и зашла Миойи. Лиса запрыгнула на соседний с друидом стул и принялась за еду.

— Отнесла леденец? — спросил Айн.

— Ага. Отдала отцу девочки. От него пахнет лучше, чем от той тётки. Сказала ему, что это он купил леденец дочке. Подслушала, он сделал, как я просила. Тётка одобрила, ведь какая-то бешеная животина выхватила леденец у ребёнка и сбежала.

— Лучше пахнет? В баню чаще ходит, что ли?

Лиса покачала головой.

— Да нет, просто он как человек лучше. От иных из вашего племени несёт так, что я с трудом могу находится рядом. Например, те друиды в Дубнях. Хорошо, что вы, люди, сами не чувствуете. Давай выпьем.

Миойи заказала ещё пива у не перестававшего скучать трактирщика. Когда он подошёл, она спросила, как называется заведение. Узнав, что они зашли в «Людскую еду», а «Одноногий эльф» находится выше по реке и ближе к набережной, она сказала Айну:

— Тогда на ночь пойдём туда, хорошо?

— Ты думаешь, что эта колдунья сидит там целыми днями и дожидается тебя?

— Нет, но у меня чувство, что стоит поспешить и на всякий случай проверить.

Один из горожан смотрел на Миа во все глаза. Лиса доела, залпом осушила кружку и повернулась к нему.

— Можно с вами сыграть? — спросила она.

— Как скажешь!

Не успел Айн открыть рот, как лиса села к ним, прикурила кальян и ей раздали карты.

— Миа, мы же спешим! — попытался возразить Айн, подойдя.

— Одну маленькую партию. Я быстро. Ещё пива!

Друид вернулся за свой стол. Он с удивлением заметил, как у лисы разгорелись глаза. Обратил также внимание, что она смотрит в стол либо в сторону, но не на партнёров по игре.

За одной партией была вторая, потом следующая. За третьей кружкой пива последовал целый бочонок. Айн, хмурясь всё больше, встал за спиной Миойи и издал многозначительное «кхм!».

— Уже иду, Райн… Ха, а вот это не покроешь!

— А почему, — сказал ей горожанин, — ты не смотришь в глаза? Жульничаешь?

— Наоборот, — ответила Миа. — У вас карты без защиты, я их вижу насквозь, так было бы неинтересно. Ты и без того проиграл два раза подряд.

— Шулерская шкура! — крикнул горожанин, вскакивая с места. — Магия при игре в карты? Я тебя придушу!

Рядом угрожающе поднялся второй игрок. Айна пробрала злость. Он рефлекторно подхватил рукой две карты, которые полетели на пол, вытянул другую руку вперёд, и оба горожанина пошатнулись, держась за стол, повалились кто куда и захрапели.

— Вот ведь, пригодилось! — сказал друид удовлетворённо. — Пошли уже отсюда, в «Одноногого». Что на тебя вообще нашло?

Трактирщик наблюдал за этой сценой с кислой миной. Айн расплатился и вышел в прохладную ночь. Миойи, чуть покачнувшись, последовала за ним.

Путь освещали голубые ромбики по краям дороги. Вскоре друзья свернули вправо на улицу Полукруглую.

— Тебя шатает, — сказал Айн, не переставая хмуриться.

— Ага, немножко. Свежий воздух в голову дал. Давно пиво не пила.

— Только не говори, что у тебя алкоголизм, лиса.

— Нет. Нету. Просто чуток засиделась.

Айн вздохнул.

— За тобой глаз да глаз, — сказал он.

* * *

В таверне «Одноногий эльф» пятеро вооружённых мужчин угрожающе стояли напротив худощавого нальфийца по имени Ворон и только что вошедшей пожилой женщины.

Старуха вникла в ситуацию, рассердилась и так от души хлопнула дверью, что посыпалась штукатурка и рухнула толстенная балка — аккурат ей на макушку и на голову того, кого она назвала Вороном.

Оба беспомощно повалились на пока ещё почти чистый деревянный пол.

Дирк расхохотался.

— Ведьма, имя твоё — удача.

Он подбежал к Ворону и хорошенько пнул его под рёбра. Ещё и ещё раз, потом в живот.

— Свяжите ведьме руки, — приказал Дирк подошедшим дружкам. — Как нечем? Придумайте что-нибудь, да хоть скатерть на полосы порвите. Молчать, Чапин. А это кого ещё леший несёт?

Дверь в таверну отворилась, внутрь ввалилась большая серебристая лиса, почти налетев на Дирка, за ней вошёл высокий, чуть полноватый мужчина, в котором опытный ветеран сразу признал друида.

— Закрыто на спецобслуживание, — процедил Дирк. — Убирайтесь!

Миойи, хоть и не вполне трезвая, сориентировалась быстрее Айна.

— Видишь, — сказала она ему почти не заплетающимся языком, — я же говорила, что нужно спешить. Вот наша колдунья, которой местные колдыри вяжут руки. Привет, парни! Давай, Райн, положи их своим сонным заклятием.

Айн схватился за голову.

— Колдыри, говоришь? — насмешливо произнёс Дирк. — Тогда как назвать грёбаную лису, от которой за версту несёт пивом? Без минуты мёртвую лису?

Он сделал быстрый выпад мечом Миа в голову, попутно пиная Айна в живот. Друид согнулся до пола, лиса же повела ухом и вовремя отскочила, но немного не рассчитала прыжок и врезалась в стол. Рядом оказался великан Хрюша с дубиной. Пока он замахивался, лиса сориентировалась и двинула по Хрюше лапой.

Но не попала.

Удар серебристой лапы пришёлся в стоящий на краю стола кувшин, который развалился на несколько частей, причём донышко отлетело, едва мелькнув, в дальний угол и разбилось о голову долговязого субъекта в чёрном, напоминавшего придворного писца. Тот обмяк и стукнулся лбом о стол.

Дубина Хрюши обрушилась на бок Миойи. Лису отшвырнуло с такой силой, что она перелетела через барную стойку и врезалась в стеллаж с бутылками. Половина полок рухнула со звоном и грохотом на Миойи.

Айн с трудом распрямился, но тут же оцепенел. Он едва видел драку; тело не слушалось, да и нечего было слушаться: волю будто кто-то забрал.

Друид увидел перед собой занесённый меч одного из дружков Дирка.

— Назад! — рявкнул Дирк. — Друид нам ничего не сделал. Добейте лису!

Он сам замахнулся на Айна, намереваясь ударить рукояткой в висок, но нелепо подкосился и упал. Айн услышал снизу лёгкий стон: лежащий рядом с колдуньей мужчина зашевелился и, по-видимому, подставил Дирку подножку. Потом кое-как поднялся на ноги, держась за голову.

Миойи, оглушённая на несколько секунд, очнулась и выползла из-под груды досок и битого стекла. Она прыгнула на уцелевший стеллаж, чтобы оттолкнуться от него и эффектно приземлиться посреди зала, но опять не рассчитала. Лапы соскользнули мимо бутылок, и Миа повалилась на пол, роняя на себя оставшиеся полки. Впрочем, она быстро выкарабкалась и легко вскочила на барную стойку. На ней ещё стояли бутылки; Миойи мягко ударила ближайшую лапой, как клюшкой, и та разбилась о висок Хрюши. Лисе это понравилось, и за последующие три секунды шесть бутылок полетели в Дирка и его дружков. Лишь одна не попала в цель. Трое матёрых ветеранов повалились на пол.

На ногах из компании Дирка остался только он сам и Хрюша, который оправился от удара в голову. Бармен Чапин давно скрылся на кухне. Мужчина, подставивший подножку Дирку, Ворон, дождался, пока тот встанет и сделает выпад мечом. Ворон не отступил, а шагнул с полуоборотом навстречу Дирку, вывернул ему кисть и, разворачиваясь, швырнул его на пол. Запястье противно хрустнуло. Ворон ударил Дирка его же мечом плашмя, и тот больше не двигался.

Оставался Хрюша. Лиса подошла к нему, но обернулась на Айна.

— Давай ты!

Услышав голос Миойи, друид вздрогнул и очнулся. Он выпустил оставшееся сонное заклятие в Хрюшу. Тот зашатался, но не упал. Тогда Миа схватила передними лапами тяжёлый табурет, встала на задние и разбила его о голову Хрюши. Тот рухнул на пол, попутно перевернув стол.

— Вот это по-нашему! — воскликнул Ворон.

Он подошёл к Миойи.

— Красавица Миа, ты дерёшься прелестно. Прискорбно сожалею, что я вынужден буду тебя убить.

Ворон протянул правую руку, и в ней материализовался меч. Миойи едва заметно вздохнула, села и приобняла себя хвостом.

— Ты с ума сошёл, — послышался слабый голос с порога: ведьма наконец очнулась и кое-как присела на полу. — Она и этот мальчик нас спасли!

— Ты забыла, зачем мы здесь, Яга?

— Опомнися, кабы не они, из нас бы уже вышибли дух!

— Прискорбно, — сказал Ворон. — Прости, но это из-за тебя на нас упала та деревяшка. Я бы прекрасно разобрался сам. И теперь справлюсь.

— Упрямый тупой валенок! — заорала Яга. — Раз человеческое тебе чуждо, то хоть мозгами пораскинь! Посмотри на неё! Ты настолько дурак, дьявол тебя дери, что воображаешь проткнуть её своей ржавой железкой?

— Не понял, — покрутил головой Ворон. — Она что, тоже колдунья? Тогда это по твоей части. А я, если помнишь, вообще хотел по-тихому сбежать в Алонмар, наплевав на задание. Теперь уже поздновато отступать. Только балаган разводишь!

— К лешему, — сказала Яга. — Я пас. Если тебе жизнь не мила, вперёд, убейся.

— Смотрите! — вмешался Айн, показывая на окно. — Кажется, сюда спешит патруль. Самое время убраться.

Миойи подошла к несколько растерянному Ворону и ободряюще похлопала его лапой по руке. Ворон запоздало попятился.

— Райн прав, — сказала лиса. — Бежим из города. Где ближайшие ворота? Предлагаю разобраться в поле, кому на кого нападать. Не то сейчас повяжут всех.

Ворон сдался. Оружие его исчезло. Он подал руку Ведьяге, помог встать и придержал дверь, пока все выходили.

Таверна опустела. Засыпающее пламя камина освещало барную стойку, залитую вином и заваленную битым стеклом, и пятерых головорезов на полу в разных позах. Кроме них в зале был лишь один человек: субъект в углу, что напоминал писца, вскоре очнулся, смахнул со стола осколки кувшина, достал бумагу с королевским гербом, чернильницу, перо и в самом деле принялся что-то быстро строчить в полутьме.

Айн, Миойи, Ворон и Ведьяга выбежали из юго-восточных ворот города Залесье. Двое стражников хотели их остановить, но Ворон ловко отправил на землю одного, Миа — второго. Лиса устремилась вперёд, по-видимому, взяв какой-то след.

Ворон вдруг остановился и воскликнул:

— А Лон? Он же меня потеряет!

— Кабы не так, — сказала Яга. — Он поумнее тебя будет. Догонит, не боись. Беги давай.

Через минут пять из зарослей перед беглецами возник белый силуэт.

— Как провели время в городе? Представите спутников?

— Отлично, Хал, — ответила Миойи. — Так бесподобно, что нас вот-вот настигнет стража.

— Тогда бежим. Насколько под силу твоим двуногим друзьям.

Из-за звёздного горизонта взошла Мышь. Дорога вела через поле на юг.

Вскоре стало очевидно, что сбежать не удастся: сзади послышался и раздавался всё ближе топот многочисленных копыт.

— Кажется, попались, — сказал Айн. — Нужно бежать втрое быстрее.

— Вот ещё, — сказала Яга. — Я иначе соображаю. И приглашаю в убежище вас всех. Даже Ворона. Давайте шустрее, нужно перейти, пока погоня далеко.

Колдунья достала из кармана зеркальце, вгляделась в него, удовлетворённо кивнула и шагнула в сторону, делая знак остальным следовать за ней.

Поле ночной ржи подалось, расплылось. Открывшийся пейзаж показался Айну знакомым.

В округлом чёрном озере отражалась сиреневая дорожка Мыши.

— Не будем смотреть друг на друга волками, а сядем и поговорим, — предложил Хал.

— Что тут обсуждать? — произнёс Ворон. — Нам с Ягой нужно побыстрей добраться до Алонмара. Может, хоть там отсидимся, раз уж всё пропало. Так что пойдём на восток.

— Успеется, — сказала Яга. — Белый и пушистый прав — думается, есть нам о чём потолковать. Да и ночь на дворе. Айда в избу.

Миойи уже успела забежать в дом. Остальные зашли следом.

Ведьма щёлкнула языком, и на столе зажглись свечи.

— Тесновато у меня, но можно сесть и снаружи, тепло. Лиса вон уже там.

Айн вышел через заднюю дверь к Миа, которая возле перил террасы смотрела на чёрную гладь. Айну озеро напомнило бездонную пропасть.

Минуты две стояли молча. Друид с досадой вспоминал бой в таверне и гадал, почему он так испугался, получив не слишком сильный пинок в живот. Неужели всё из-за той детской травмы, когда его избили палкой? Давно всё забылось, и чёрт с ним. В этот же раз вся драка была крайне странной. Хорошо, что Миа справилась.

— Чего-то я запутался, — сказал он. — Ворон хочет тебя убить, Ведьяга с ним заодно, а теперь мы у неё в гостях? В этом есть смысл… наверное. Или нет?

— Ага, есть. Я тоже хочу разобраться. Но ещё больше я хочу спать. А мягкая кровать осталась в городе.

— И горячая баня, — вздохнул Айн. — Интересно, опять придётся пробираться через Иллюзорную? Ведь нам нужно на Северную дорогу, а мы у Блуждающего озера.

— Нет, — сказала Яга, высунув нос из-за двери. — Выйдем туда, откуда зашли. А коль не выйдем, озеро само улизнёт не сегодня-завтра, опять же выставив вас к югу от города. Что до потерянных удобств — извиняйте, не до того было. Кровать у меня одна, а вот баня есть. Но сегодня не просите: поздно уже. В следующий раз. Сейчас поесть сготовлю — и спать.

— Пошли, — обернулась Миойи, — помогу.

Яга вздрогнула, но кивнула.

Через полчаса пятеро сели за поздний ужин: Ведьяга во главе стола, рядом с ней — Ворон, напротив сидел Айн, по обе руки от него расположились лиса и волк. В кресле возле печки удобно устроился большой филин и читал книгу, придерживая страницы крыльями.

— Извиняйте, только блины и чай, — сказала Яга. — На скору руку. Но блины вкусные, так что спасибо мне. И лисе. Хоть она и выводит меня из равновесия.

— Вот как! Каким образом? — спросил Хал.

— Не знаю толком. Предупреждали нас с Вороном, что не стоит к ней приближаться. И вот меня клинит, уже целый день.

Айн нахмурился. Яга взглянула на него и сказала:

— А в молодом человеке явно что-то скрыто. Айн зовут, да? Так вот, сперва я было подумала, что это из-за рога у тебя на поясе. Интересная побрякушка. Но не в ней дело.

— Я ему говорила, но он не слушает, — сказала Миойи и отправила целый блин в пасть.

— А поконкретнее? — спросил Хал.

— Да кто ж его знает, Белый, — ответила Яга. — Я думаю, что Айн связан с одним из главных Источников Дароны. И, быть может, даже Неины. Да, — тут она ненадолго задумалась. — Если в Потерянный мир всё ещё существует дверь, то Айн вполне может оказаться одним из ключей.

— Странно слышать басни про Неину от тебя, колдунья, — сказал волк.

— Много ты знаешь, волосатый, — отмахнулась Яга. — Пущай будет басни, недосуг спорить. Так вот, способностей Айна может хватить, чтобы эльфы перестали поджигать и крушить всё подряд.

— А не водила ли ты сама с ними дружбы?

— Много знаешь, Белохвостый! — повторила Яга. — Аль догадливый такой? Признаю, я увлекалась магией, в том числе и Хаоса. Но с проклятыми эльфами не водилась. И давно хочу всё это бросить, надоело. Пожалуй, самое время. Не знаю, что на меня нашло, но начни я сейчас всерьёз колдовать — наломаю дров.

— Его хотят убить, пытались несколько раз, — сказала Миа.

— И ещё попробуют. Присматривают за тобой, Айн. Не помешал бы тебе хороший магический колпак.

— Может, ты с ним и пойдёшь, защитишь его? — насмешливо спросил Ворон. — И заодно его серебристую подругу, от которой у тебя мутнеет разум?

— Пойду, — тихо сказала Ведьяга.

На полминуты все замолчали. Слышно было лишь, как Айн мешает сахар в стакане с чаем.

— Не понял, — наконец сказал Ворон. — Тебя не смущает то, что нам рассказывали? И какого…

— А такого. Лисе моей защиты не надо. Но — я не знаю, как объяснить. В общем, растолкую, как сама разберусь. Я иду с ней. Есть ли в лисе зло? А в ком из нас его нет! Возможно, всё к лучшему. А вот Айну я правда могу пригодиться.

— Я правильно понял, — подал голос Айн, — что ты можешь путешествовать и время от времени заглядывать сюда, в избушку у озера, чтобы поесть блинов и выспаться в кровати? И чтоб баню растопить?

— А ну-ка! — Яга прикрикнула так, что филин на кресле подпрыгнул. — Будь серьёзней, друид. На кону нечто больше, чем блины и баня. А что до твоего вопроса — да, мы можем путешествовать и время от времени заглядывать сюда.

— Чёрт возьми! — вдруг воскликнул Ворон и добавил больше себе под нос: — Только что дошло: вот про кого говорил Лон! Поскорей бы он вернулся.

— Простите, но я не понимаю всего этого, — сказал Айн. — И нет у меня никаких способностей. Я просто хочу домой. Туда, собственно, и иду, к себе в Рэа. Если хотите, я вас всех приглашаю. Но уже поздно, я совсем не соображаю, можно я посплю?

— Тебя не оставят в покое, — покрутила головой колдунья. — Я иду с тобой. И зря не хочешь, как ты ляпнул, спасать мир. Разобраться с ужасными эльфами — разве это не здорово? Даже если рухнет Кристалия, какой мы её знаем.

— Вот как! — оживился Ворон. — Интересное дополнение! Умеешь заинтриговать, Яга. Но детали послушаем завтра: в том, что на сегодня хватит, я согласен с Айном. Я хочу полную историю. И поэтому пока присоединюсь к вам. Кто знает, может, пригожусь.

— А я иду в Миру, — промолвил Белый. — В столицу, по делам. И тебе, Айн, советую пойти со мной. Там точно помогут разобраться с твоим даром, и лучшего оплота для борьбы с эльфами не найти.

— Пока что нам в любом случае по пути, — сказал Айн. — В столицу пешком иначе, как вдоль Северной дороги, не пройдёшь. Много дней можем путешествовать вместе.

* * *

Миа залезла в палатку на берегу озера. Айн успел задремать, но проснулся, когда лиса прошлась по его груди.

— Как остальные? Устроились? — сонно спросил друид.

— Ага, вполне. Яга постелила Ворону коврик возле печи. Впрочем, у него есть своя палатка, если захочет, пригодится. Белый остался спать на террасе.

— Может, стоило его позвать сюда к нам?

— Хм? Ну нет. И так едва тебе место нашлось.

— Да, да, помню. Повторяешься в своих шуточках… Хватит уже вертеться, лиса!

— И тебе спокойной ночи, Райн.

Айн с досадой обнаружил, что сон пропал. Произошедшее за вечер крутилось в голове. За пять минут он вдоволь назевался и весь изъёрзался.

— Спишь, Миа?

— Сплю. Хватит уже вертеться, человек.

— Что ты думаешь о наших новых спутниках? Зачем они хотят идти с нами?

— Ты же сам позвал их в гости. Ворон похож на авантюриста, а Яга, мне кажется, боится оставаться одна.

— А если они опять попробуют тебя убить?

— Ерунда. Ты меня защитишь, Райн.

— Конечно! Кстати, не находишь…

— Ох! Ну, что тебе не спится?

— …Не находишь странным, что кто-то хочет уничтожить нас обоих?

— Нет.

— Ну ладно тогда.

* * *

Яга вгляделась в зеркало, и домик колдуньи побледнел, подёрнулся дымкой и исчез. Поборов приступ головокружения, Айн понял, что оказался в поле, где уже собрали рожь. Четверо его спутников озирались рядом.

Городские ворота остались далеко позади. Широкая тропа вела в сторону скалистых холмов, которые правее переходили в Восточный хребет Издола. Айн знал, что дорога потом свернёт налево, где соединится с древним Северным путём, по которому разумные путники преодолевали каменистую возвышенность, отделявшую их от Междуречья. Впрочем, Айн не был уверен, что им стоит идти по самому тракту, обычно слишком людному.

На неяркое, но тёплое солнце наползло одинокое облако. Айн поёжился и с подозрением оглядел свою компанию. У Яги был усталый вид и синяки под глазами. Ворон беспечно насвистывал фальшивую мелодию. Белый и Миа стояли спиной к нему и смотрели вдаль. Они первыми тронулись в путь.

Часа через два возделываемые земли кончились. Впереди было широкое жёлто-зелёное поле отцветших васильков, люцерны и зверобоя. Дорогу то и дело перелетала здоровенная саранча, Миойи сшибала её лапой на лету. Вдруг лиса навострила уши и прыгнула в заросли. Белый остановился.

— Привал, — сказал он. — Давайте немного отдохнём.

Айн сел на рюкзак. Он отогнал странный приступ головокружения и с удовлетворением заметил, что не чувствует усталости, видимо, начинает привыкать. Только вот дырки на ремне скоро закончатся.

К Айну подошёл Хал и показал лапой на серый рог, что висел у друида на поясе.

— Умеешь пользоваться?

— Ну, это рог, — ответил Айн. — В него, как правило, дуют. Конкретно этот мне показался интересным, но ещё не было времени изучить его подробней.

— Откуда он вообще у тебя?

Айн подумал про Оленевода и прикусил язык. Он вспомнил, как Хал, будучи ещё лесником, грозился разобраться со всеми, кто имеет дело с бандитами. Впрочем, теперь всё изменилось. Друид решился рассказать про последнюю встречу с Оленеводом и про медведя.

Белый выслушал и медленно кивнул.

— Туда этому Оленеводу и дорога, на обед к медвежатам. А рог может пригодиться. Не потеряй только. Как обращаться с магическими предметами, друида, думаю, учить не надо.

Тут на дорогу выпрыгнула Миойи, держа в пасти вырывающегося сурка. Она положила его перед Айном и прижала лапой к земле.

— На обед? — поинтересовался Айн.

— Нет, у малютки сломана лапка. Сможешь вылечить?

— Попробую.

Пока друид сосредотачивался на заклинаниях, к Миа подошёл Ворон.

— Быстро бегаешь, — сказал он. — У меня появилась одна мысль. Что, если мы посидим в домике у Яги, а ты пока побежишь к Северному тракту со всех ног? Возьмёшь зеркальце, по которому она перемещается туда-сюда. Потом вернёшься к Блуждающему озеру за нами. Мы тебя только задерживаем. Можешь даже бежать посменно с Белым.

— Не растолстеешь от лени? — хихикнула Миойи. — Мне скакать галопом, а ты будешь чаи распивать и шишки пинать?

Яга очнулась от раздумий и покачала головой.

— Лиса права. Потопаешь своими ножками, старый хитрюга, — сказала она. — Моё зеркало настроено только на меня, работает лишь на чистой равнине, да и то не всегда. И не советовала бы я разделяться. Озеро не зря названо Блуждающим, оно может выкинуть вас когда не надо и в плохое место.

— Плохое место уже недалеко, — добавил Хал, указав на приблизившиеся холмы.

— А что там такого? — удивился Ворон. — Горки как горки. Или ты вспомнил нелепые слухи про привидений?

Яга вздрогнула.

— У тебя, мисс ведьма, — сказал Ворон, — такой вид, будто с привидениями ты всю ночь дралась.

— Ты недалёк от истины, Воронюга. Второй раз кошмары мучали. Только ещё сильней. Видения аж наяву в избе. Ты ни шиша не видел, ведь спал как сурок… как вот этот, которого наш Айн долечил, кажись.

Действительно, Айн удовлетворённо кивнул и сделал лисе знак отпустить зверька. Сурок совсем не выглядел сонным, но вырываться перестал. Он сжался и внимательно посмотрел в глаза Айну, потом на свою уже здоровую лапу. Попятился, наткнулся на Миа и зашипел на неё, аж шерсть встала дыбом. Затем отбежал дальше по дороге метров на десять и сел, сложив лапки.

— Вот и проводник по плохим местам, — проворчал Ворон.

— Тебе, старый, лишь бы чушь ляпнуть! — сказала Яга. — Вот умора, если прав окажешься. Ладно, кажись, пора двигать дальше.

Сурок, будто послушав Ворона, засеменил перед путешественниками, не думая скрываться. Иногда он останавливался и поджидал Айна. Вскоре зверёк подбежал и залез по штанам и куртке друида на плечо. Откуда ещё раз прошипел на Миа и подчёркнуто отвернулся. Айн крякнул, но прогонять пассажира не стал.

Долгое время шли молча. Айн вдруг осознал, что у него с самого утра постепенно портится настроение. Раздражал шелест травы, солнце пекло слишком уж по-летнему, а от холмов веяло дурнотой. Порой кружилась голова. Айн считал шаги и с нетерпением ждал ночи, когда они смогут пусть ненадолго вернуться на озеро.

Дорога плавно повернула к востоку; холмы ещё приблизились, теперь они были справа. Пообедали хлебом и солониной, угостив зверька. Костра едва хватило, чтобы согреть воду на кофе: деревьев и хвороста вокруг было мало.

Солнце постепенно опускалось. Сурок на последней стоянке убежал в заросли, но появился, когда стали поговаривать, что неплохо бы устраиваться на ночлег, пока светло.

— Еле-еле работает, — сказала Яга, пристально глядя в старое зеркальце. — Поле заканчивается. Завтра, боюсь, уже будем ночевать где придётся. Ты, зубастик, с нами идёшь? нет? Ну, пока.

* * *

Айн порадовался Мир-Аилле, Блуждающему озеру, как старому знакомому. Напряжение, скопившееся с утра, исчезло. Миа, которая почти весь день шла впереди с Белым, прыгнула к Айну и от души потянулась.

— После такой дороги даже я хочу в баню! — сказала она.

— Не сегодня, — пробормотала Яга, чуть ли не стуча зубами.

Айн удивлённо посмотрел на неё. Яга добавила:

— Не по себе мне. Скоро ночь, а дурные сны и видения с каждым разом страшней.

— Тогда тебе сегодня лучше лечь здесь, с нами. Айн сейчас сделает костёр, — сказала Миа.

Уже в сумерках возле палатки Айна развели хороший огонь, и пятеро удобно устроились вокруг. Вторую палатку, Ворона, поставили рядом.

— Продолжим разговор, — сказал Ворон.

Тут у него заблестели глаза: он увидел, как Айн достал из рюкзака флягу. Друид отхлебнул, поморщился и протянул её воину.

— Эликсир из редких трав. Сам делал, — скромно сказал Айн. — Последние запасы.

— Отличный самогон, — подтвердил Ворон, сделав большой глоток. — Яга, будешь? Лиса?

— Да ну, — сказала Миа. — Мне в Залесье пива хватило. Я устала медленно идти, лучше бы лапы размяла.

— Прекрасная мысль! — ответил Белый, поднимаясь. — Весь день еле тащились. Пойдём побегаем по лесу перед сном.

Айн с лёгким неудовольствием проследил взглядом за Халом и Миа, которые обежали озеро и скрылись в соснах.

— Ну и ладно, посидим втроём, — сказала Яга. — Давайте сюда ваше пойло. Может, полегчает.

— Что мы ждём ночью? — спросил Айн. — Твои видения придут?

— Боюсь, что так.

— Хорош вам, — сказал Ворон. — Давайте обсудим что-нибудь более позитивное. Прошлый раз у тебя, Яга, мы остановились на том, что Кристалия может развалиться, когда сгинут эльфы.

— Не уверена, точно ли это позитив. Но да, такое возможно. Кристалия — как бы другой полюс Хаоса, оплот порядка. Вместе долго балансировали как единое целое.

— Навроде диполя? — вставил Айн.

— Ишь, умный! — буркнула Яга. — Диполю какую-то выдумал.

— Нет, я настаиваю, что это хорошая новость, — сказал Ворон. — Вы оба привыкли жить в уединении, вдали от шумных городов. А я, постоянный посетитель культурных мест…

— Кабаков и притонов, — дополнила Яга.

— …Скажу вам, что под предлогом эльфов всё больше нас сжимают тиски контроля. Уже не попутешествуешь свободно от Алларна до На́льфии, как бывало лет двести назад, когда мои волосы были чёрными. Сейчас патруль остановит скорей, чем минуешь километровый столб. Набирают в милицию добровольных идиотов. Проверки по всем направлениям. Как король контролирует эту чёртову махину, не пойму. Я уж не говорю о том, чтобы по-тихому открыть незаконный портал, это пресекут в первую очередь.

— Зато, мне кажется, полный порядок, беспокойств и войн нет. За исключением эльфов, — сказал Айн. — А почему вдруг они активизировались? Что в них такого сильного стало?

— Каменные рыцари, — сказал Ворон. — Если за целое десятилетие было два-три, их успешно связали, перевезли на грифонах и скинули в море, то теперь их полно.

— Каменные рыцари, — задумчиво повторил Айн. — Я привык думать, что это сказка. И как они, страшные на вид?

— С виду самые обычные эльфы, только их не берёт ни оружие, ни магия. Идеальные машины разрушения.

— Тогда странно, что до сих пор они не выкинули в море всех людей.

— Наш король, как бы я его не мог терпеть, — ответил Ворон, — отнюдь не лыком шит. Придумал, как усилить своё войско. Новая броня, которую хрен пробьёшь даже эльфийским луком. Говорят, научился создавать искусственных солдат. Но я того не видел. А каменных рыцарей хватают и связывают намертво. Ну и попробуй что скрой от короля, он предвидит каждый удар.

— Диполя, — вставила Яга. — Равновесие, мать его.

На небе зажглись и разгорелись звёзды. Костёр уютно потрескивал. Возле пенька неподалёку застрекотал сверчок.

Ворон вернул Айну пустую флягу и поднялся:

— Пожалуй, я спать. Яга, пойдём?

— Угу, — неохотно сказала Яга. — Чему быть, того не миновать.

— Будь здоров, друид. Долго не сиди.

Вскоре из палатки Ворона раздался храп. Друид подумал о призраках, которых боялась ведьма, и поёжился: в одиночестве безобидные днём страшилки казались пугающе возможными.

Айн решил дождаться Миа. Он взглянул на линию сосен на противоположном берегу и с досадой прикинул, сколько же можно бегать вдвоём по лесу.

Похолодало. «Маловато хвороста осталось», — подумал Айн, отправляя очередную охапку в костёр. Взметнулись искры, взлетели и погасли… все, кроме двух огоньков напротив.

Айн похлопал глазами. Две оранжевых точки поморгали тоже. Друид вмиг понял, что с той стороны кто-то есть. Волосы на голове зашевелились. Внезапно он различил силуэт то ли большой птицы с длинным хвостом, то ли крокодилёнка из детской книжки, сидящего на пне. От туловища отделилась тень крыла и подсказала друиду, что это, скорее всего, птица. Он с усилием разжал руку, стискивавшую хворост.

— Привет, — сказала птица негромко и ворчливо. — Есть закурить?

— Нету, — ответил Айн.

— Жаль!

— А ты видение Ведьяги? — спросил Айн, осмелев.

— Сам ты видение Ведьяги! Кто вообще такая эта твоя Ведьяга?

— Наша ведьма.

— Вот как! Ладно, я её знаю на самом деле.

Птица спорхнула с пенька, подошла к костру и протянула к теплу крылья. Она походила на огромного попугая, только клюв был как у хищника. Огонь осветил синие перья.

— А не было ли с ведьмой вместе… — попугай не договорил и осмотрелся по сторонам.

— Кого?

— Неважно, — сказал странный собеседник. — Кажется, к тебе действительно направляется видение Ведьяги. Хотя по мне оно больше похоже на нового солдата короля. Продолжим разговор после. Пока!

Сделав лёгкий, но высокий прыжок, попугай расправил крылья и бесшумно упорхал в ночь. Айн остался сидеть с раскрытым ртом. «Что он сказал, кто там идёт, где?» Друид обернулся, но ничего не увидел.

Тишину теперь не нарушал даже сверчок. Постепенно Айн чуть расслабился. Ему было неуютно, он то и дело оглядывался и всё ждал, всматриваясь в темноту и вслушиваясь, когда, наконец, вернётся Миа.

— Знаешь, — раздалось возле его уха. — Я опять думаю…

— О-ой! — Айн подскочил и лихорадочно обернулся. Сзади стояла Миойи. Она кивнула.

— Так вот, — продолжила она, — опять думаю о Неине. Как-то повеяло тамошним духом, стоило мне подойти к костру.

Айн попытался успокоить дыхание и дёргающийся глаз.

— Можно, эм, аккуратней приближаться или предупреждать?

— М? Ой, извини. Я шла не таясь, мне казалось, что уж ты точно слышишь.

Внезапное появление лисы вывело Айна из себя, заставив забыть про призрачную птицу, но он придвинулся поближе к серебристому боку, когда Миойи присела у костра.

Айн почти успокоился и уже собирался спросить, что именно Миа думала о Неине, как вдруг услышал лёгкий треск, будто кто-то шёл по лесу. Лиса принюхалась и покачала головой.

— Идёт, — сказала она. — Какое-то поделие без запаха. Кажется, из камня.

Вскоре разглядел и Айн: к костру приближалась странная фигура. Руки, ноги и голова, будто собранные небрежным ваятелем из булыжников, присоединялись к гранитной глыбе тела. В квадратной кисти монстр держал короткое копьё.

— У нас на такой случай есть воин, — сказала лиса. — Пусть разбирается; зря, что ли, его взяли.

Она залезла в палатку Ворона. Послышался её голос:

— Проснись! Враги!

Раздался шорох, и через миг наружу выскочил сонный Ворон. Не отвлекаясь, чтобы протереть глаза и стряхнуть опьянение, он бросил взгляд по сторонам, заметил гранитного голема и рассмеялся.

— Вот это чудо-юдо! Однако, у него оружие.

Ворон протянул руку, и в ней появилась сабля, которая тут же выпала на землю. Ворон торопливо нагнулся и подобрал её.

Голем неуклюже подошёл и неожиданно сделал молниеносный выпад копьём. Ворон небрежно парировал и рубанул голема по голове. Сабля раскололась на три части.

— Черт тебя дери, выкидыш каменоломни! — рассердился Ворон. — Это была моя любимица. У меня остался меч, но, сдаётся мне, сталью эту чертяку не взять. Пойду разбужу Ягу.

— Погоди, — сказала лиса. — Дай я.

Она подошла к голему, увернулась от выпада, приподнялась и двинула лапой по гранитной голове. Глыба отделилась от тела и отлетела к лесу, безголовое тело сделало ещё шаг и рассыпалось на камни.

— Вот и всё!

— Тебе всегда так легко с твоими врагами? — проворчал Ворон.

— Нет, конечно. Но этот и правда слишком быстро развалился.

— Для ночного видения монстр был чересчур твёрдым, — сказал Айн. — Если б я не знал, что каменный рыцарь выглядит как эльф, я бы решил, что это он. Что ему от нас было надо? Крови?

— Проверить документы хотел, не иначе, — сказал Ворон. — Это же чёртов королевский голем! Я почти уверен. Все невредимы? Где, кстати, Белый?

— Остался в лесу, — ответила Миойи. — Обещал вернуться утром.

— Пойду дальше спать, — сказал Ворон. — И вам того же советую. Вон какое небо тёмное, будто на звёзды наползла большая клякса… Погодите, какая, к чёрту, клякса!

— Ого! — воскликнула Миа.

Айн посмотрел на небо. Неровная туча, чёрная на чёрном небе, медленно вытянулась вдоль небосвода плоской изогнутой полосой и начала спускаться, разделяясь, как корни. Щупальца одно за одним погрузились в землю между озером и палаткой причудливым шалашом, нарушая законы перспективы, не подчиняясь логике света, будто чёрные трещины в восприятии мира, щель в чуждую реальность.

Айн подавил стремление вскочить и бежать без оглядки, крича на всё озеро.

От «шалаша» отделились несколько чёрных лент и потянулись к друиду, Ворону и Миойи.

Друид почему-то подумал о Рэа. Вспомнил, как на высоченном синем небе возле строгой отвесной горы парят орланы-белохвосты, как пахнут цветущие яблони весенним утром, а на берегу заповедного потока ностальгично шелестит нетронутая яркая трава…

До Айна щупальце дотянулось первым — и тут же отпрянуло, посерело и растаяло, а следом за ним погасло и остальное чудовище, от кончиков «корней» до самого неба.

— Какая бяка, — произнесла Миа после недолгого молчания. — Хочется отмыться под ярким солнцем.

Сон у всех пропал. Миойи пробежалась вокруг и собрала немного хвороста и одного ёжика. Снова разожгли костёр, заварили чай и сели втроём. Ёж, недолго думая, убежал.

Миойи кончиком когтя строгала небольшую палочку. Айн только сейчас с удивлением заметил, что когти у лисы голубые. Ворон тоже с любопытством подсел поближе. Миа показала ему лапу.

— Осторожней, — попросила она. — Легко порезаться.

— Хорошо тебя природа вооружила, — восхитился Ворон.

— Ага. Очень полезная вещь — карандаши точить и лазить по деревьям за мёдом.

— А чем ты питалась, когда была одна? — спросил Айн.

— Как ушла из Синее́ли — чем придётся, — ответила лиса. — Старалась найти что повкуснее, конечно.

Она вытянула лапу вперёд, потягиваясь, и продолжила строгать.

— Сегодня ещё будут привидения? — спросил друид.

— Не думаю, Райн. Но я бы не стала держать пари даже вот на эту палочку.

Айн окинул её взглядом.

— Тебе бы сейчас подошли очки и вязание крючком, — пошутил он.

— Ага! Люблю вязать, и крючков хватает.

— А я давно не вырезал из дерева, — сказал Ворон. — Раньше нравилось. При случае попробую вспомнить, как это делается. Сейчас и правда пора на боковую. У тебя, Аррайн, остался самогон? Нет? Ну ладно.

Ворон исчез в палатке, и через минуту послышался его храп. Миа вскоре выбросила палочку, положила голову Айну на плечо и прикрыла глаза.

С полчаса друид продолжал сидеть, неподвижно глядя в костёр. Вдруг он понял, что лиса уснула. Айн с трудом, но бережно поднял её, кое-как открыл свою палатку и затащил Миа внутрь, беззвучно ругая себя за неуклюжесть. Скинул сапоги, залез следом, накрыл Миойи одеялом и прилёг рядом.

* * *

Когда наступило туманное утро, Белый уже вернулся из леса. После завтрака и недолгих сборов компания покинула озеро с помощью зеркала Яги и вновь очутилась на дороге среди полей.

Волк и лиса возглавили отряд. Айн хмуро разглядывал холмы справа. Ему было не по себе, вернулись приступы головокружения, хотелось оказаться где угодно, но подальше отсюда. Но именно к перевалу через скалистую возвышенность и вела дорога.

Вскоре объявился вчерашний суслик и побежал впереди Миойи и Белого, явно думая, что все следуют именно за ним.

Постоянно грозил пойти дождь, но за день упало лишь несколько капель. Идти было легко, хоть и скучновато. Путники за девять часов сделали три небольших привала.

К вечеру вдали показалась серая лента Северного тракта, пересекающая холмы. Белый вдруг остановился.

— Не нравится мне здесь, — сказал он. — Тракт слишком пустой и безлюдный. Стойте тут, я сбегаю на разведку.

Перепрыгнув через суслика, волк умчался к тракту. Суслик же нетерпеливо засуетился, будто пытаясь убедить всех, что нужно идти дальше. Айн попробовал его успокоить, посадить на плечо, но зверёк не дался, лишь сердито свистнул.

Белый вернулся через полчаса.

— На дороге были эльфы, — сказал он. — По тракту не пойдём. Холмы стали ниже, вполне сможем пересечь их прямо отсюда. Предлагаю тотчас же свернуть к югу.

Миа не колеблясь пошла за Белым в заросли отцветшей люцерны, за ними — мрачный Айн и угрюмая Ведьяга. Последним дорогу покинул беззаботный Ворон.

Вдруг перед путниками среди травы вновь возник суслик и принялся сердито шипеть и свистеть.

— Он хочет, чтобы мы шли к тракту, — сказал Айн.

— Глупый зверёк! Сейчас бы все на сложном пути подчинялись сусликам, — сказал Белый. — Уйди, мелочь!

Суслик и не думал отходить и, по-видимому, собрался укусить Белого за ногу. Волк поддел зверька лапой, мягко, но сильно, и тот улетел в сторону шагов на десять. Айн хотел что-то возразить, но промолчал.

— За мной! — сказал Белый.

Начинало смеркаться. На склоне заросли стали ниже. Впереди лежала холмистая местность, поросшая пожелтевшей травой. Попадались камни, чем дальше, тем крупнее.

Путники миновали вершину первого холма и пошли под уклон. Вокруг было уже множество серых скал.

— А что не так с этим местом? — спросил Ворон. — Вроде холмы как холмы. Кто там говорил про привидений?

— Наверняка выдумки, — повернул голову Белый. — Здесь часто задерживаются туманы, а среди плотной пелены легко принять один из этих камней за призрака. Да вот и сегодня ночью, похоже, будет туман. Зеркало твоё здесь работает, Яга?

— Не-а, — сказала колдунья. — Только на равнине.

— Придётся ночевать среди скал, — сказал Белый. — Но чтобы не терять времени, пойдём дальше, сократим путь завтра. Тем более пока ещё светло. Держитесь ближе.

Быстро темнело. Небо из синего стало чёрным, зажглись звёзды, но через полчаса погасли, затянутые облаками, которые вскоре легли на вершины холмов и продолжили опускаться.

Айн задремал на ходу и не заметил, как лиса и волк впереди исчезли в серой пелене. В нескольких шагах уже ничего не было видно. Айн протёр глаза и обернулся, высматривая Ворона и Ягу, но и они пропали.

— Эй! Вы где? — крикнул друид, но голос его потонул в липком тумане.

Стояла полная тишина. Айн на минуту совсем растерялся и уже собрался бежать сломя голову вперёд, в надежде догнать Миойи, но взял себя в руки.

— А точно ли «вперёд» — это именно туда? — подумал он вслух, пытаясь согреть озябшие руки. — Подожду-ка я, пока туман рассеется. Попью лучше чаю.

Напускным было хладнокровие друида или нет, но он полностью успокоился, достал из рюкзака бутыль с уже холодным чаем и краюху хлеба и присел на камень, что поменьше.

Туман рассеялся быстрей, чем предполагал Айн. Замерцали и ярко зажглись звёзды, в их слабом свете обозначились контуры близлежащих холмов. Друида окружало каменное редколесье скал различного размера и формы.

Вдруг на скале появились красные глаза, от неё отделилась серая тень, похожая на человеческую, и устремилась к Айну. Призрак оставался неподвижным, не перебирал ногами, но приближался.

Спина друида на миг онемела. Он был совсем один в этом затерянном месте, где скалы в звёздном свете походили на уродливых серых карликов. Единственным спутником Айна оказалось привидение, до ужаса настоящее и в то же время кошмарно-нереальное. Айн ущипнул себя, почувствовал боль. Призрак немигающими красными глазами пригвоздил друида к земле. Айн с трудом отвёл взгляд и внезапно рассердился. Друзья его непонятно где; куда идти — неизвестно; суслика, в которого Айн верил как в провожатого, грубо прогнали; Миойи весь день не обращала на него внимания, всё время общаясь только с Белым… Хотя последнее сейчас было не так важно. Айн вспомнил, как он расправился с призрачной тенью прошлой ночью. Он постарался расслабиться, отрешиться от красных глаз и сосредоточиться на Рэа, своём заповедном уголке.

Сразу же накатила волна умиротворения. Айн спокойно взглянул прямо на призрака, который был от него уже в двух шагах. Красные глаза мигнули и тут же погасли, следом растаяла и сама серая тень.

Айн удовлетворённо кивнул, поднялся с камня и осмотрелся. Вдалеке справа он увидел ещё троих таких же призраков, спускающихся к нему по склону холма. Вдруг друида осенила мысль:

— А что, если здесь не обошлось без кошмаров Яги? Тогда нужно идти прямо к этим уродливым теням, туда, откуда они появляются. Возможно, хоть колдунью найду.

Айн поспешил навстречу призракам, уже абсолютно спокойный, он знал, как легко можно с ними разделаться. С улыбкой он послал образ сокровенного, чистейшего уголка природы в трёх красноглазых нечистей, и в телах их зазияли дыры и полностью их поглотили.

Айн поднялся на возвышенность, увидел вдалеке ещё двоих привидений, зашагал чуть левее и вскоре уничтожил и их. Взошёл на очередной скалистый холм и услышал внизу знакомые голоса.

— Райн стал увереннее в последнее время, — разобрал друид невнятный голос, показавшийся ему до боли родным. — Думаю, если твои призраки нашли его, он сообразит, как добраться сюда. Ага, вот и он, смотри, Яга.

Миойи в несколько неловких прыжков достигла Айна и уткнулась ему носом в живот. Айн расплылся в улыбке.

— А где Ворон и Белый? — спросил он и тут заметил, что с лисой что-то не так. — Миа, что с тобой? Ты выглядишь нездорово! И вокруг тебя чёрная аура.

— Угу. Угу. Голова как в тумане. Что поделаешь, не все могут противостоять нечисти, как ты.

Лиса покачнулась. Айн обеспокоенно поддержал её и вместе с ней спустился к Яге. Колдунья выглядела не лучше: затуманенные глаза, бессмысленный взгляд и жуткое свечение вокруг головы, чёрное в ночи.

— А, Ворон, — сонно сказала Яга, — вон он, тоже тащится сюда.

Действительно, к ним, пошатываясь, приблизился Ворон. Не говоря ни слова, он опустился на ближайший камень и взялся за голову.

— Всё бессмысленно, — сказал он. — Мы почти умерли.

Айн с тревогой посмотрел поочерёдно на лису, колдунью и воина. Неожиданно он почувствовал, что нужно сделать. Не думая больше, он положил руку на голову лисы и легко впитал чёрную тень, одолевшую Миойи. Потом подошёл к Яге, прикоснулся к спине и мигом всосал в себя черноту из колдуньи. Затем настала очередь Ворона. После этого голова Айна закружилась, и он присел на землю, с трудом разбирая, что говорит ведьма.

— Что ж ты натворил, друид! Нам-то полегчало, а ты сам теперь как? И вон, смотри, идёт ещё одна нечисть, крупнее всех прочих!

Айн тупо уставился, куда указала Яга. Призрак, хоть с виду явно внушительней и материальнее остальных, не потребовал бы труда больше, чем предыдущие, но Айн не мог сосредоточиться ни на чём, кроме мерцающей черноты перед глазами.

— Мне надо поспать, — сказал Айн. — Попросите привидение прийти завтра.

Мелькнула светлая тень. Неведомо откуда появился белый волк, обрушился на призрака и полностью растворил его. Айн с трудом поднял голову и увидел, как Миойи с восхищением смотрит на Белого.

— Как ты вовремя, Хал! — сказала она.

Айн чуть слышно вздохнул и стал засыпать. Последней мыслью было, как глупо он поступил, впустив в себя добровольно поганую черноту, с которой так легко можно разделаться на расстоянии. Вот только…

Темнота.

Айн очнулся и понял, что его кто-то тащит. Он зашевелился, и тут же его поставил на землю Ворон.

— Пришёл в себя, друидище, молодец!

Айн осмотрелся. Холмы впереди заканчивались, чуть дальше во тьме виднелась обширная равнина.

— Да, — кивнул Ворон. — Мы почти перешли через эти дурные горки. Ещё немного. Ты вообще как? На ногах стоишь? Белый чуток тебя подлечил, но выглядишь ты хреновато.

— Спать хочу. Но идти смогу.

Друид побрёл следом за лисой и волком. Под руку его придерживал Ворон. Последний холм, спустились на равнину. Ведьяга достала зеркальце, и через несколько неловких шагов Айн увидел чёрную гладь Блуждающего озера. Кто-то проводил Айна до палатки и помог снять обувь.

Друид уснул моментально.

* * *

Айн проснулся в темноте оттого, что ему было трудно дышать. В лёгких не хватало места, и при выдохе внутри ощущалось, будто лопается мыльная пена. Он сел, попробовал отдышаться и тут же схватился за край палатки: резко закружилась голова.

— Паршиво, — пробормотал друид.

— Ты как, Райн? — прозвучал неожиданно рядом голос Миойи. — Можешь не отвечать, вижу, что плохо.

Айн не нашёл в себе сил даже вздрогнуть. Он с трудом повернул голову и различил серебристый облик лисы.

— Что произошло? Где все? Они в порядке?

— Думаю, да. Ведьяга пробовала тебя подлечить, пока ты спал. Сильно утомилась, и Ворон отнёс её в избушку. Там он задержался: судя по всему, нашёл бутыль с самогоном. После чего схватил ржавый топор со стены и побрёл в лес зигзагами. Белый отправился за ним, посмотреть, как бы чего не натворил. Кстати, от Белого, по-моему, было больше толку, чем от колдуньи. Он лишь прикоснулся к твоей груди, и ты задышал ровнее.

Айн поморщился, в том числе от пульсирующей боли в голове.

— Ты нас спас, — продолжала Миа. — Всех, за исключением, может, Хала, он сам о себе позаботился. Теперь главное тебе поправиться поскорее.

— А ты чем занималась? Тоже пробовала меня лечить?.. Мне дышать тяжело, не знаю, что делать.

— Я пока что знаю. Я занималась очень полезным делом: растопила баню. Сама, раз уж Ведьяга крепко уснула. И предлагаю пойти погреться. Будет лучше. Не спорь, всё равно сил у тебя нету. Обопрись мне о спину… Вот так.

Айн мысленно пожал плечами, кое-как выкарабкался из палатки, встал на ноги и пошатнулся. Он вцепился в серебристую шерсть. В голове чуть прояснилось. Сидя, а тем более стоя, дышалось свободней.

С помощью лисы друид доковылял до небольшой бревенчатой бани позади избушки колдуньи.

— Спасибо. Дальше я сам. Мне уже полегче. Голова меньше болит.

— Уверен? Точно? Ну ладно.

Айн вовсе не чувствовал себя лучше, но не идти же в баню с Миа! Он кое-как разделся в предбаннике и отворил липовую дверь: из полумрака пахнуло паром.

Новенькая парилка манила расслабиться. Под потолком висел пучок полыни и мяты, в дальних от чугунной печи углах, на высоких полках стояли свечи. В жёлтом тазике предусмотрительно была налита тёплая вода, рядом лежал тёмный небрежно кованный ковшик.

Айн действительно почувствовал себя лучше. Он посидел на полке, поддал пару, полежал, прикрыв лицо полотенцем, потом хорошенько помылся и снова уселся на полок. Из приятной жары не хотелось выходить. Голова почти прошла, лишь дышать всё ещё было тяжело, особенно лёжа.

Тут распахнулась дверь, и в парилку завалилась Миа.

— Привет, Райн.

Она запрыгнула на соседний полок и разлеглась, свесив хвост.

— Не дождалась своей очереди? — проворчал Айн, прикрываясь полотенцем.

— Очереди? — удивилась Миа, приподняв голову. — Тебе места мало? И кто бы тебя попарил, если не я?

— Да я как бы стесняюсь, — сказал Айн. — И я помылся уже.

Серебристая лиса внимательно на него посмотрела и довольно зевнула.

— Немного полегчало? А Ведьяга говорила, что жить тебе осталось максимум часов пять. И половина из них уже прошли.

— Что-о?!

Айн соскочил с полка, полотенце упало на пол. Лиса кивнула и в свою очередь поднялась на ноги.

— Я думаю, худшее позади, — сказала она. — Но нужно кое-что сделать.

С деловым видом она набрала в опустевший тазик тёплую воду. В лапе её материализовалась голубая губка-мочалка и следом небольшой белый пузырёк, содержимое которого Миа нанесла на губку. Айн наблюдал, скрестив руки на груди. Лиса покосилась на него.

— Уже не стесняешься? Расслабься немного.

Она вспорхнула на полок позади Айна и принялась намыливать ему шею.

— Пахнет астрами, — вырвалось у друида. — Но мне бы хотелось понять…

— А то! — перебила лиса. — Не вертись, пожалуйста.

Она продолжила тщательно тереть Айну спину.

— Ты впитал чёрную гадость, что мы понабрали от призраков с того холма, — сказала Миойи, не дав Айну заговорить в очередной раз. — Она всё ещё внутри тебя. Мне пришло на ум, что и я на что-то сгожусь.

— Пришло на ум! — воскликнул Айн. — Я думал, ты точно знаешь, что делаешь.

— В чём можно быть уверенной наверняка?.. Подними-ка лапу.

— Щекотно! И ты думаешь всерьёз, что простое мытьё простой мочалкой поможет? И я же сказал, что только что помылся сам.

— Не сердись… Да, поможет, правда, наверняка будут и побочные эффекты.

— Какие?

— Позже. Мне нужно сосредоточиться.

— Но…

— Раз ты так кстати открыл рот, то… — Тут Миа ловко сунула мочалку Айну между зубов и несколько раз провела, перед тем как он начал отплёвываться.

— Тьфу! Горько.

Не добавив ни слова, Миойи продолжила тщательно орудовать мочалкой, не пропуская ни сантиметра раскрасневшегося тела друида.

— Зачем ты так долго трёшь мне поясницу?

— У тебя, извини, там чуть больше жира, чем тебе самому нравится.

— Хочешь сказать, это поможет?

— Ну… немного. Незначительно, но явно тело станет подтянутей.

Айн продолжил ворчать про себя, больше для порядка, но вскоре понял, что тело наполняет бодрость, в голове яснеет и дышится удивительно легко.

Миойи отложила мочалку, оглядела Айна с макушки до пят, удовлетворённо кивнула и вылила ведро холодной воды ему на голову.

— Бр-р! — сказал Айн, отфыркиваясь. — Теперь моя очередь. Давай я намылю тебе спину.

— Не нужно! — запротестовала Миойи. — Я мыла её в прошлом году, летом. И я стесняюсь.

— Вот как!

— А вообще, — сказала Миа, — теперь стоит попариться. Вот веник, а ты можешь лечь на полок.

— Не логичней ли было сначала париться, а потом мыться мочалкой?

— Гм. Возможно, ты прав. Я не сильно в этом разбираюсь. — Миойи хорошенько поддала кипяток на камни.

Через десять минут друид и лиса сидели в предбаннике и пили чай из липового цвета и кипрея, который Миа захватила с собой.

Лицо Айна окончательно прояснилось, но на нём читался вопрос. Миойи подмигнула Айну.

— Ты хотел посмотреть на лисью магию, будем считать, что это она и была!

— А побочные эффекты? — напомнил Айн.

Лиса пожала плечами.

— Во-первых, тебе теперь можно не мыться как минимум год. Чистить зубы тоже не обязательно. И носки не менять! Хотя ты и так забывал.

— Ого!

— Далее, не исключено такое… между тобой и мной. Можем мысли чувствовать на расстоянии и посылать друг другу образы. И очень сложно что-то друг от друга скрыть. Кстати, я попрошу никому не говорить об этом. Нет никакого желания работать банщиком и лечить так кого-то ещё.

— Даже Белого? — вырвалось у Айна.

Миойи внимательно посмотрела на него и фыркнула.

— Да, даже Хала. Но я вижу недоумение и досаду на твоей красной физиономии. Я не знаю, как к нему отношусь. Он… странный. Не такой. И я его боюсь. Ну, немного. — Лиса замолчала и уткнулась в кружку.

Айн мысленно выругал себя за несдержанность и сменил тему:

— Что-то я не вижу, что стал стройнее или мышцы выросли.

— А ты утром посмотри. Пока рановато… Погоди, не одевайся, осталось ещё кое-что.

Миа подошла к двери и высунула нос на улицу.

— Никого, — сказала она. — Только Яга посапывает у себя в кровати. Предлагаю окунуться в озере. Сейчас на пользу будет особенно.

Айн замотался полотенцем и вышел вслед за лисой на берег в прохладную ночь.

— А вдруг увидит кто? — с сомнением проворчал Айн.

Миа хихикнула, лапой сорвала с него полотенце и несильно, но ощутимо цапнула острыми клыками пониже спины, так что Айн подскочил — а Миойи уже запрыгнула в воду с лёгким всплеском.

— Уши откручу! Догоню только! — прошипел друид и нырнул следом за ней.