Купальская Русалка

1

Она выбралась из воды, когда рядом уже никого не было. Остальные русалки давно растеклись по лесу в поисках «добычи». А люди… Она прислушалась. Игрища набирали обороты, становились жарче, громче, да веселее. Им точно не до неё. Хотя… Какой-нибудь парнишка сейчас как раз запугивает стайку смеющихся девиц очередной историей про водную нечисть. «Вот, — говорит, — встречаете вы русалку, а полыни при себе не оказывается. И тогда…» Кто-то громко вздыхает. Одна нервная особа начинает всхлипывать. Обязательно отыщется и самая смелая.

— Глупости, — скажет строго. — Бабушкины сказки! Ты сам-то хоть одну русалку видел?

Парень закивает и с честными глазами поведает новую историю. Про свою небывалую встречу. В конце рассказа он непременно отхлещет веткой волшебной травы обидчицу и отправится она восвояси.

— Чушь! — будет упорствовать слушательница. — Ты всё выдумал.

И окажется права. Хотя эта бы ни за что не поверила, даже если бы всё обернулось совершенной правдой.

Она тоже была такой. Ещё прошлым летом сидела там, слушая чужие сказки, и недоверчиво приподнимала бровь всякий раз, когда какой-нибудь неуклюжий ухажёр пытался задурить ей мозги. А теперь она выжимает свои позеленевшие волосы и идёт в глубину леса. Размякшими и распухшими от воды ногами ступая по шелковистой траве, почти не ощущает её прикосновений. С тела продолжает течь вода. Ветхое платье чудом не разваливается прямо на ней. И всё из-за глупости… Как она могла поверить ему?

Говорят, русалками становятся юные девы, лишившиеся жизни в озере. В этом есть доля правды. Но её история оказалась ещё страшнее.

Прогнившие зубы сжимаются при одном воспоминании о той ночи, что осталась чуть не единственным живым воспоминанием в её угасающем разуме. Есть ещё одно. Она прячет его глубоко в сердце. Это второе делает её человечной, но первое даёт силы, чтобы не развалиться. Она не может опустеть. Стать обычной русалкой, у которой остаётся только одно желание. «Покой» Она не должна о таком мечтать. Ещё не время. Сейчас ей необходимо идти, не обращая внимания на боль, которую причиняют остатки чувств.

И она идёт, с каждым шагом ощущая всё большую тяжесть. Чем дальше от воды, тем труднее отрывать ноги от земли. Кажется, она может растаять так и не достигнув цели. «Я должна», — повторяет, как молитву. Глупо. Как раз молиться она теперь не может. Остаётся только мстить. Или всё-таки спасать? Она ещё не решила. Она сделает это позже, когда отвяжется от внезапного попутчика.

— Эй, красотка! — нагло окликает молодой мужской голос. — Опасно гулять в купальскую ночь по лесу. Ещё и в одиночестве. Или ты папоротник ищешь?

Парень весело гогочет.

— Не веришь в сказки? — напевно шепчет она, но оборачиваться не спешит.

— А ты? — подхватывает парень. Теперь он звучит совсем близко. — Хочешь, вместе поищем?

Большая ладонь ложится на её плечо.

— Сильный, — усмехается она. — А смелый?

Оглядывается. Белые глаза её вспыхивают голубым свечением. Бледная,  полупрозрачная кожа, обтягивающая скулы, в лунном свете выглядит ещё менее живой. Озорная улыбка тут же стекает с лица парня. Он больше не смеётся. Раскрасневшиеся щёки разом белеют. Он пытается отскочить, но рука не желает отлипать от костлявого мокрого плеча русалки.

— Где же твоя полынь? — усмехается она.

Парень машинальным движением прикладывает руку к груди, будто под рубашкой и впрямь спрятана спасительная трава. Глаза его, и без того большие, обретают неестественные размеры. Ещё мгновение, и он останется таким навсегда. Но…

— Не ты мне нужен, — рявкает русалка, и громоздкое тело неуклюжим мешком валится к её ногам.

— Пощади, — молит он одними губами, но её уже нет рядом.

Она должна идти дальше. Туда, где оставлена часть её сердца. К тому, кто растоптал всё остальное. Пока магия этой ночи не иссякла. Пока мир явный не стал сильнее того, в котором она застряла.

Поэтому она идёт…

2

— Ой! — вздрагивает девушка, когда шорох доносится из-за соседнего дерева. — Жуть!

— Трусиха, — ухмыляется молодой человек.

— У нас Ладка была смелая. Смелая за двоих.

Глаза её мгновенно наполняются слезами, что не успевают выкатиться. Она зажмуривается. Отходит в сторону. Закрывает лицо ладонями. Он наблюдает молча. Почти смиренно. Но, когда девушка вновь смотрит на него, внутри неё всё переворачивается от его взгляда.

— Ты тут самый страшный, — шепчет она вдруг. — Мы не должны…

— Быть вместе?

Он походит ближе, уверенным движением приглаживает её растрепавшиеся волосы.

— Живым быть с живыми, — пожимает он плечами. — Думаешь, она бы не поняла? Или не простила?

— Только не тебя, — напевный шёпот за спиной заставляет его вздрогнуть. Этот звук так мало похож на человеческий голос. Резкий леденящий импульс пробирает до нутра. Он оглядывается и застывает.

— Ты… — выдыхает с трудом.

— Изменилась?

В просвечивающемся лице и исхудавшем силуэте, в белёсых глазах и позеленевших волосах — во всём её новом облике почти невозможно различить прежние черты. Но…

— Ладка, — приходит в себя девушка. — Ладушка!

Она бросается вперёд. Но парень хватает её, грубо притягивает к себе и больно впивается пальцами в горло. Она даже не успевает пикнуть. Или хоть что-нибудь понять. Ужас овладевает ею.

— Соскучилась по мне? Или по сестричке?

Его губы растягиваются в ехидную улыбку. От недавнего шока нет и следа.

— Пришла посмотреть, как твоя ненаглядная Ириска отправится на тот свет?

Он сильнее сжимает девичье горло. Жертва кряхтит, не в силах произнести другого звука. Русалка стискивает костлявые пальцы в кулаки. Угрожающе рычит. Лес отзывается на её негодование ветреным волнением.

— Только тронь!

— Или что? Хочешь, я помогу вам воссоединиться на дне? Ради нашей любви…

Он вдруг поворачивает Ириску к себе лицом. Глаза его горят недобрым огнём азарта.

— Ты безумен! — беззвучно проговаривает жертва. Но обидчик даже не смотрит на неё. С силой прижимая к груди сестру, он продолжает таращиться на Ладу.

— Я сказала, — повышает голос русалка. — Отпусти!

Синее свечение её глаз на секунду ослепляет. Когда он вновь может различить изображение. Её омерзительное бесцветное лицо оказывает в нескольких сантиметрах от него. Он с трудом сохраняет самообладание, но тело всё равно слабеет. Руки и ноги немеют. Это позволяет Ириске вырваться. Она падает в траву, шумно откашливаясь.

— И что теперь? — снова ухмыляется он. — Защекочешь меня до смерти?

— Зачем мне напрягаться? — поёт Лада.

Мокрые пальцы ложатся на его плечи. Даже через одежду он ощущает лёд их прикосновения. Глаза закрываются против воли. Необъяснимая сила тянет его в омут. Он тонет. Кто-то держит его под водой, но стоит посмотреть на поверхность и паника заставляет сердце бешено колотиться.

Самодовольная ухмылка и полубезумные жадные глаза. Тем, кто топит его, оказывается он сам. Но ощущения… В эту секунду он чувствует себя жертвой. Он испытывает то, что испытывала она.

«Ведьма!» — злится он. Конечно, она показала ему собственное прошлое. Миг, когда она умерла. Но он не собирался закончить так же. Он достаточно умён, чтобы не попасться.

Рука не сразу добралась до кармана. Даже не глядя, ему всё-таки удалось нащупать заветный пучок травы.

— Отпусти, ведьма! — выдавил из последних сил. Глаза открылись. Её ненавидящее безжизненное лицо снова было напротив. Но сейчас он не боялся.

— Полынь! — ухмыльнулся гордо. — Получай!

Резким движением он хлестнул её по щеке. Она не дрогнула. Даже не отвернулась. Она только остановилась на долю минуты, а потом глаза её сузились, плечи мелко затряслись. Она хохотала. И смех не был похож на тот, что он слышал раньше. Да и можно ли этот захлёбывающийся звук назвать смехом? Он поморщился. Взгляд скользнул по зелёному пучку, который он всё ещё держал в руках. В ушах зазвенело.

— Петрушка?

Он оглянулся на сидящую на земле Ириску. Она смотрела злющими глазами, уголок губ был приподнят, грудь часто вздымалась. Она всё ещё не могла перевести дух. На это он не обратил внимания. Другое повергло его в ярость. Недавняя жертва крепко сжимала в руках три ветки скверно пахнущей травы. Полынь. Его оберег и единственная защита.

— Девчонка! — заскрежетал он зубами. — Когда только…

«Успела?!» — не смог договорить. Он вдруг захлебнулся последним словом. Из горла хлынула вода. Он не мог остановиться. Не мог вдохнуть или выдохнуть. Упал на колени. Руки бессознательно шарили по земле. Попытался ухватиться за распухшие ноги русалки, но она отступила, хладнокровно взирая на него.

— Отвернись, — сказала Лада младшей. — Тебе нельзя в этом участвовать. Ты должна жить.

Ириска всхлипнула и бросилась обнимать сестру. Они ещё о чём-то говорили удаляясь. Он уже не слышал. Вода заполняла его изнутри. Снаружи тоже была вода. Перед глазами же стояли лица девиц, которые навсегда остались на дне. Сколько их было? Он и сам сбился со счёта. Только у одной хватило силы вернуться. Не ради себя, а ради той, что ещё оставалось на этом свете…

3

Говорят, в одну купальскую ночь посерди леса появилось новое озеро. Поначалу люди боялись к нему ходить. Болтали всякое. Одни считали место проклятым, другие благословенным. Шептались, будто молодой мужчина пропал здесь. Из уст в уста передавали страшную тайну. Потому уже в конце лета вся деревня судачила о человеке, который на дне того озера остался. Только и звать-то его так неприлично, ибо сгубил он множество невинных душ.

— Ну, помните, девки-то пропадали?

— А! Так вон оно, как…

Вот и прозвали местечко озером губителя. Ничего там не водилось. Ничего не росло по берегам. Вода в нём стояла затхлая. Запах вокруг был такой, что даже смельчакам подходить к нему совсем не хотелось. А второе — старое озеро — и по сей день русалочьим кличут. Вот только самих русалок никто с тех пор и не видывал. Зато рыбы, говорят, какой хочешь! И зелено там, и радостно! И больше никаких пропавших девиц. Одна только ходит, теперь уж замужняя женщина, венки каждое лето выпускает на воду, да подолгу сидит на берегу. Сама с собой разговаривает. Зовут её Ириной, а сестрёнка её в детстве нарекла Ириской. Только нет давно сестрёнки-то...

Вот и сидит Ириска над водой, рассказывает, как дни проводит, да как скучает по своей Ладушке, которая теперь даже в купальскую ночь на берегу не показывается. Может быть, и нет её давно в том озере. Ведь главный свой долг она отдала. Защитила кровинушку. А месть? Нужна ли она? Только сердце своё терзать, да душеньку губить.

А озёра стоят. И сейчас люди уже не испытывают страха даже перед водоёмом губителя. Ведь, как известно, любой страх заканчивается, когда случай превращается в историю. Сколько лет-то этой истории? Теперь уж и не упомнишь. Может, и не было её никогда. А были только бабушкины сказки да волшебная купальская ночь.