Купи меня

Своим предчувствиям верить надо. Очень надо! В этом я убедилась, едва переступила порог просторного холла, войдя в дорогой фамильный особняк семейства Гаррингтон. Отец, под руку с которым я шагала, неловко запнулся на пороге и со свойственной ему горячностью и простодушием, забыв о манерах, привычно чертыхнулся, отчего мы сразу же привлекли невольное внимание не только хозяев дома, уже спешивших к нам навстречу, но и тех гостей, кто уже находился внутри. Родовитые господа уставились на нас с явным недовольством, видимо думая о том, каким образом кто-то подобный нам мог получить приглашение на бал в благородный дом. Куда имеют доступ только высшие представители местной аристократии. Я поддержала отца, а затем перевела взгляд на лицо леди Гаррингтон, чуть скривившееся при упоминании хвостатого исчадия, и на ее супруга, почтенного джентльмена, приблизившегося к нам.

Быстрые взгляды скользнули оценивающе. Льдистые глаза леди и темные лорда, думаю, за считаные доли секунды проанализировали наш внешний вид. Сочли его подобающим, и господа изволили изобразить приветливые улыбки, которые, впрочем, не обманули меня. А вот отец приосанился и даже потянулся к руке леди Гаррингтон, затянутой в белую перчатку, решив приложиться к ней губами, как этого требовал этикет.

– Мистер Дорнан. – Леди стерпела его поцелуй, а затем отняла руку и положила ее на локоть собственного мужа, в которого вцепилась будто клещами. – Мисс Дорнан. – И мне тоже подарили мгновение внимания.

Взгляд у леди был цепким. Словно она осматривала не новую знакомую, а товар, над приобретением которого долго размышляла, покупать или нет.

Как же неприятно! Но я вернула улыбку, надеясь, что она получилась вполне сносной и радостной. Я уверена, что эта дама и ее величественный супруг, раздувавшийся от собственной значимости, сейчас полагают, что мы с отцом на седьмом небе от счастья, попав в святая святых местного общества! Вот только я, признаться, предпочла бы оказаться как можно дальше от этого гадюшника и всех этих господ, что разглядывали нас с отцом будто невиданную диковинку. Так и подмывало спросить во весь голос: «Что уставились?» – но я, конечно же, промолчала. Разве что улыбнулась шире, чтобы сдержать негодование, зародившееся внутри.

Это была прихоть отца – принять приглашение и прийти в этот дом. Кажется, он твердо вознамерился выдать меня замуж за одного из отпрысков благородных семейств.

«Ты должна быть лучше, чем я, – говорил он мне. – А это, – и указал на изящные пригласительные билеты, которые лежали перед нами на столе, – первый шаг к лучшей жизни. Не для меня, – веско добавил он. – Для тебя. Ведь я желаю для своей дочери только самого лучшего!»

«Ах, папа!» – помнится, ответила я и дала это глупое согласие принять приглашение от чопорного семейства Гаррингтон. О них ходили слухи, что господа имеют глубокие корни родословной, которые тесно переплетаются с корнями королевской династии. И Гаррингтоны этим кичились. Помнится, когда я первый раз столкнулась с ними, в королевском дворце, оба, и муж, и жена, показались мне людьми весьма неприятными. А в разговоре с ними скользила холодность и чувство собственного превосходства со стороны благородной пары. Но они не могли не пригласить нас. Да, простых, да, почти безродных, но таких состоятельных и богатых. Не могли обойти стороной, ведь сам его величество король Далланда снизошел до того, что принял нас в своем королевском дворце. А всему виной, или, если быть точной, причиной, служили деньги моего отца.

Пусть неблагородный, пусть с манерами, которые оставляли желать лучшего, но он был тем, кто владел богатыми рудниками и умел делать самое важное, что было в этом мире, – деньги.

Поэтому сейчас, глядя на искусственное радушие гостеприимных хозяев, я понимала, кого они видят перед собой: источник дохода, и не более того.

– Очень рады, что вы приехали к нам, – пропела леди Гаррингтон, глядя уже только на моего отца. Тот расплылся в улыбке – женский пол он всегда любил, но чувствовал себя в присутствии дам несколько скованно, отчего раскраснелся, сверкая глазами. Впрочем, леди была весьма хороша собой. Очень ухоженная, высокая, со светлыми волосами, уложенными в приподнятую прическу, в длинном платье цвета бирюзы и с многочисленными украшениями на шее, в ушах, на пальцах поверх перчаток и даже в волосах. Все они сверкали от света магических ламп и бросали блики на ткань ее наряда. Супруг леди был ей под стать: рослый, подтянутый, с едва проступавшим животиком, который почти скрыл покрой брюк. Красивый, я бы даже сказала, породистый. С темными волосами и неприятным взглядом, который продолжал оценивать нас с отцом на предмет прибыли.

– Чувствуйте себя как дома. Проходите в зал, там уже собрались почти все приглашенные, – закончила леди свою воркующую речь, сдобренную улыбкой.

– Кэтрин, душенька, возможно, ты проводишь наших дорогих гостей? – повернул к супруге холеное лицо лорд Гаррингтон. – Они ведь впервые у нас, могут и заблудиться. А я встречу тех, кто задержался.

– О, как я об этом не подумала раньше? – кивнула леди и в ожидании посмотрела на моего отца, явно надеясь, что он предложит ей руку, как это было положено. Мне пришлось чуть толкнуть папеньку локтем, и он, опомнившись, сделал то, чего так ждала эта дама.

Даже не знаю, как бы мы смогли заблудиться в холле, тем более что гостей, прибывших перед нами, уже провожал услужливый лакей. Так что нам просто стоило бы отправиться следом за ними. Но, видимо, хозяева дома решили продемонстрировать свое особое расположение к нам. И я, смирившись, последовала за отцом и леди, уводившей его прочь от лорда Гаррингтона в направлении распахнутых дверей, за которыми был виден следующий зал, еще более просторный, чем холл, где мы находились мгновение назад.

Шагая, не удержалась от того, чтобы окинуть взором обстановку, поражавшую своей роскошью. Эти Гаррингтоны явно любили во всем превосходить остальных. Я рассматривала статуи обнаженных дев, стеснительно прикрывавших прелести руками, видела огромные картины, украшавшие стены с золотыми шелковыми обоями. Даже под ногами пол был из узорчатого мрамора, черного, с прожилками золотых вен. Насколько я знала, этот камень был весьма дорогим. И то, что холл был выложен именно им, говорило о богатстве семейства. Правда, я слышала, что Гаррингтоны переживали сейчас не самые лучшие дни. По столице ходили слухи, что они скоро пойдут по миру и что не имеют границ в своей жажде к роскошной жизни. А балы и приемы, столь любимые здешним обществом, обходились в приличную сумму. Только ведь джентльмены не могли работать. Точнее, могли, но врожденное благородство не позволяло марать руки.

Скользнув взглядом по широкой лестнице, оставшейся сбоку, я перевела взор на спину идущего впереди отца и леди, державшую его под руку. Стало немного неприятно видеть, как Кэтрин Гаррингтон поглядывает на своего спутника. Так, будто весьма осчастливила последнего своим расположением.

– Мисс Дорнан! – оглянулась на меня женщина, будто почувствовав, что я думаю о ней. Или ощутила мой взгляд, устремленный на ее затылок? – Как вам нравится наш фамильный особняк? – спросила она и лукаво улыбнулась, ожидая похвалы.

– Излишняя роскошь, – тут же ответила я то, что думала. Не желая играть в ее игру.

На лице леди мелькнула тень, но она заставила себя снова улыбнуться и, крепче ухватившись за локоть моего дражайшего отца, проговорила, уже обращаясь непосредственно к нему:

– У вашей дочери прямой характер.

Вот уж не знаю, хотела она оскорбить меня или похвалить? Вроде бы фраза была правдивой, но тон, с которым она была произнесена, заставлял подозревать первое.

– О! – обрадовался мой отец. – Она прямолинейна. Это черта характера, которую моя Джой унаследовала от своей покойной матушки, да будет ей земля пухом.

– Понятно, – сочувствующе протянула леди Гаррингтон, а затем мы ступили под своды нового просторного зала.

Что и говорить, приглашенных было так много, что я сперва растерялась, застыв на пороге на несколько секунд. Меня не удивил расписной потолок зала и высокие столбы колонн, поддерживающие потолок. Не удивила и богатая лепка на стенах, и пол из желтого мрамора, сверкавший под ногами. Но вот эта толпа разодетых господ, походившая на цыганскую свадьбу, поразила воображение.

На дамах были изысканные туалеты, причем достаточно пожилые леди носили весьма яркие, не по возрасту, платья с откровенными вырезами, выставлявшими на обозрение переспевшие прелести. А мужчины, затянутые во фраки, надменные, как и хозяин дома, поражали однообразием нарядов, отличаясь разве что покроем сюртуков. Здесь же были и слуги. Незримые, они подпирали стены или проплывали мимо гостей с подносами в руках, предлагая шампанское и вино.

Все пили, смеялись, а легкая музыка, витавшая в воздухе, создавала в зале атмосферу чего-то несерьезного, что меня несколько настораживало.

– О, леди Гаррингтон!

На нас обратили внимание, и хозяйка дома потянула за собой моего отца, продолжая держать его под руку и улыбаясь плотной комплекции мужчине, который вместе со своим окружением уже направлялся навстречу леди. Все они улыбались и больше смотрели на меня, чем на моего отца. Только мне совсем не хотелось улыбаться им в ответ и отвечать на эти изучающие, а порой и просто липкие взгляды, после которых хотелось непременно пойти и умыться.

– Сэр Ричард! – Поравнявшись с мужчиной, леди Гаррингтон ответила кивком на его поклон. – Как чудесно, что я встретила первым именно вас!

– Весьма рад, – проговорил тот и мазнул по моему лицу с любопытством заядлого сплетника. – Весьма, весьма! – зачем-то повторил он, а леди Кэтрин продолжила:

– Хотела представить вам нашего дорогого гостя: мистер Дорнан и его прелестная дочь, мисс Дорнан.

Отец поклонился первым, и сэр Ричард кивнул ему в ответ, после чего вся компания господина повторила движение своего негласного предводителя.

– Мистер Дорнан и его дочь недавно в столице и еще, увы, незнакомы с местным обществом. Мы были так любезны, что взяли на себя эту честь, представить наших новых друзей. А бал чем не повод для удачного знакомства? – Она сверкнула белыми зубами и, наконец, отлепилась от руки моего отца.

– Буду весьма признательна вам, виконт Тосни, если вы возьмете на себя обязательство приобщить наших дорогих гостей к остальному обществу! – проговорила женщина. – Мне придется пока ненадолго оставить вас. Знаете ли, еще не все гости прибыли, и нужно сделать последние распоряжения… – Она снова улыбнулась, а мне показалось, что эта женщина улыбается неестественно часто. Будто выставляла напоказ свои зубы, хотя, возможно, она только недавно сделала их у столичного мага-дантиста. Говорят, они творят чудеса.

Я мысленно рассмеялась своему подозрению, а леди закончила, добавив:

– Посему оставляю вас в обществе нашего милого виконта! – Эти слова уже предназначались моему отцу и мне.

Отец поклонился, а я присела в книксене, распрямившись, лишь когда леди Гаррингтон прошла мимо.

– Очень, очень рад нашему знакомству, – затараторил виконт. Затем, развернувшись к своему сопровождению, принялся азартно представлять отцу и мне своих знакомых и друзей, пока сосредоточившись на этой небольшой компании. Но я уже понимала, что последует далее, потому как этот мужчина, кажется, знал всех, кто находился в зале. Но придется терпеть. Если не ради себя, то ради отца, который так старается устроить мое счастье.

– О чем ты хотел поговорить со мной? – Высокий стройный брюнет опустился в кожаное кресло за резным столом и, положив руки с длинными ухоженными пальцами на черную поверхность, взглянул на человека, стоявшего перед ним.

Второй мужчина был молод. Едва за двадцать. Темноволосый, быстроглазый, в неизменно дорогом костюме, чуть вычурном и модном, по мнению его брата, сейчас взиравшего на него с ожиданием и долей раздражения. На породистом лице застыло привычное выражение просителя. То, что он не любил больше всего, так как ассоциировал это с унижением собственного достоинства.

А ведь и правда! Что из того, что он любит деньги? Нет, не зарабатывать их, как старший брат, а тратить. И ведь делал он это со вкусом и превеликим удовольствием. Да и как может быть иначе? Вокруг столько интересного и соблазнительного! А он слишком молод, чтобы думать о заработке. К тому же еще его отец, увы, ныне покойный, лорд Артур Беррингтон, говорил, что не дело истинному джентльмену благородной крови, в роду у которого были даже представители королевской династии, марать руки работой. Для этого занятия есть другие. А почтенный джентльмен пользуется доходами, которые приносит его земля и состояние, вложенное в хорошую банковскую структуру. Вот только, пока отец руководил доходами семьи, как-то получилось, что в итоге, к дню его смерти, все они остались в долгах как в шелках. Зато старший брат, Итан, наследник фамилии, каким-то непостижимым образом (Генри даже не хотел и не пытался думать, каким именно!) сумел вернуть роду былое состояние. Да и теперь работал не покладая рук, унижая свое имя подобными вещами. Зато денег было с избытком. И Генри искренне не понимал, отчего брат стал таким прижимистым и почему не желает, как и прежде, выдавать ему на расходы.

– Так что? – повторил вопрос брюнет и приподнял правую бровь, отчего на его породистом лице появилось выражение, которое Генри Беррингтон ненавидел всей душой, так как знал, что последует дальше.

– Мне деньги нужны, – быстро ответил молодой мужчина. – Все как всегда. Но надеюсь, ты не станешь тратить свое и мое время на глупые и бесполезные нравоучения! Даже отец и тот никогда не…

– Отца давно нет с нами, – прервал брата Итан. – И пока ты живешь за мой счет, тебе придется выслушивать хотя бы это. – Он переплел пальцы и нахмурился. – Мне совсем не нравится тот образ жизни, который ты ведешь, Генри.

– А мне вот очень даже нравится, – младший представитель рода Беррингтонов подошел ближе. Оперся бедром о стол и, скрестив на груди руки, весело взглянул на брата. – Не желаю проводить время, занимаясь вещами, которые неприличны для настоящего лорда. Вот если бы я был на твоем месте…

– То мы бы уже побирались или были на грани этого! – обрезал брата Итан. – Значит, слушай меня. – Он встал и оказался ростом значительно выше младшенького. Улыбка Генри сползла с губ. – Если бы я сейчас не опаздывал на прием к Гаррингтонам, мы бы побеседовали как полагается, а так придется отделаться предупреждением.

– Ты собираешься к Гаррингтонам? – удивился Генри. – Не знал, что вы с ними такие друзья! Раньше ты не принимал их приглашения, так что же изменилось теперь?

– У меня встреча с лордом Фаули! – коротко ответил Итан. – Но это сути не меняет.

– А почему бы нам не отправиться вместе? – спросил быстро младший Беррингтон. – Давно не виделся с Джеймсом! Леди Кэтрин все пытается его женить. Вот только невесту ищет непременно с богатым приданым! Ведь семейство, как я слышал, на грани разорения! – Генри лукаво улыбнулся. – У них же нет такого брата, как у меня! – и толкнул Итана в бок.

– Лесть не поможет тебе получить деньги! Потому что я решительно отказываюсь давать тебе на расходы до того самого времени, пока ты не остепенишься и не возьмешься за ум!

Взгляд младшего Беррингтона мгновенно изменился. В глубине его глаз мелькнуло острое раздражение, едва прикрытое налетом равнодушия, сделавшее лицо юного повесы почти злобным. Но практически сразу ему удалось взять себя в руки, и на смену злости вернулась прежняя обаятельная улыбка, хотя от пристального взора Итана не укрылось это изменение. Но он промолчал. Отодвинулся назад, кивнув:

– Если желаешь, поедем вместе. Думаю, в этом есть смысл, да и давно мы не выходили в свет одной семьей!

Он закончил говорить и шагнул к двери, намереваясь покинуть кабинет. Генри проводил брата взглядом. Затем шагнул следом, на ходу подхватив со столика, что стоял у стены, свою шляпу. И братья вместе вышли из помещения.

***********

– А это мой Джеймс, – леди Кэтрин снова завладела моим вниманием и теперь представляла мне своего сына и наследника, светясь от счастья и искренне не понимая, почему я не разделяю ее восторгов.

– Мисс Дорнан. – Она представила меня после сына, явно указывая на различие наших статусов. Или просто хотела отомстить за равнодушие?

Молодой человек был весьма похож на свою матушку. Я бы даже назвала его красивым, если бы не этот взгляд, который не приличествовал мужчине его положения. Так как смотреть на женщину подобным образом в обществе считается оскорблением. Но я присела в книксене, отвечая на его поклон. А леди Кэтрин продолжила щебетать, заливаясь не хуже соловья по весне.

– Думаю, Джеймс будет рад составить вам пару на первый танец, дорогая! – заявила леди и тут же уточнила: – Вы ведь еще не приглашены?

Не приглашена. Только вот танцевать мне с этим наследничком Гаррингтонов совсем не хотелось. Да и он сам, кажется, не горел большим желанием, в отличие от своей дражайшей матушки. Зато именно сейчас все встало на свои места, и я убедилась в том, что мы получили приглашение из-за наших денег. Или, если быть точной, из-за меня. Такой богатой наследницы, ради денег которой благородная леди Кэтрин была согласна закрыть глаза на ее происхождение. Видимо, совсем было туго с финансами, раз они снизошли до меня и решили разбавить свою кровь плебейской. Только я была очень даже против. И Джеймс, несмотря на смазливость, мне совсем не нравился. Вот не видела я рядом с собой подобного человека! Но лорденыш улыбался и даже протянул мне руку, видимо требуя мою для вежливого поцелуя. Я же, захлопав глазами, сделала вид, что не поняла жеста, и руки не подала. Что, впрочем, не смутило молодого мужчину. Видимо, и он, и его матушка списали все на мою необразованность.

– Мисс Дорнан, почту за честь, – поклонился Джеймс, и я, получив толчок локтем от отца, кивнула, принимая приглашение.

– Джеймс! – раздался мгновение спустя чей-то радостный голос. Молодой наследник и его мать дружно оглянулись. А я невольно проследила взглядом в направлении, откуда к нам пробирался через толпу приглашенных еще один молодой человек. Темноволосый, в щегольском костюме и с широкой улыбкой на лице.

– Сэр Генри! – мягко улыбнулась ему леди Гаррингтон, стоило молодому мужчине приблизиться достаточно близко. Он поклонился и, почти не церемонясь, ухватил руку леди Кэтрин, запечатлев на ней долгий поцелуй.

– Сражен вашей красотой, леди Гаррингтон, – заявил незнакомец, после чего распрямил спину и бросил взгляд на нас с отцом, стоявших рядом с хозяйкой дома и ее сыном. Из чего следовало, что мы мгновение назад общались.

– Мои извинения, – проговорил мужчина, а я, рассмотрев его ближе, пришла к выводу, что сэр Генри едва ли старше меня. Он был высок, отлично сложен. Лицо достаточно привлекательное, но с налетом лощености, выражением сходное с Джеймсом. И я могла поспорить, что эти двое были весьма близкими друзьями.

– Прошу представить меня вашим друзьям, – попросил Генри у Джеймса. И тот снизошел, назвав сперва наши имена, а затем и имя своего друга. А я вздохнула, понимая, что это очередной лорденыш, улыбка которого мне совсем не понравилась. Было в ней что-то скользкое, будто морской угорь. И он определенно не нравился мне. Только приходилось улыбаться, что я и делала, мечтая лишь о том, чтобы этот бал поскорее закончился.

Мне совсем не нравилось окружающее меня общество. Да и отец, хотя и пытался сделать вид, будто все в порядке, тем не менее чувствовал себя не в своей тарелке. Я заметила, что он постоянно одергивает сюртук, будто тот давит на него, и силится ослабить узел галстука, пышного и по моде завязанного в толстый узел.

«Бедный папа!» – подумала я, глядя на леди Кэтрин, продолжавшую держать отца под руку. Видимо, женщина решила не спускать с нас глаз, пока не получится то, что она задумала.

– Почему я не был знаком с вами прежде?

Голос молодого лорда Генри заставил меня обратить взор на улыбающееся лицо мужчины.

– Вы приглашены на первый танец? – осведомился он резво, когда мы встретились взглядами.

– Мисс Дорнан уже приняла приглашение от меня, – заявил Джеймс, подбоченясь.

Его друга данная новость не огорчила. С бодростью, свойственной молодым горячим людям, он быстро произнес:

– Тогда я надеюсь на следующий танец. Вы же не откажете мне, мисс Дорнан?

Его бровь поползла вверх, словно мужчина надеялся, что я назову ему свое имя. Но я не назвала. Меня вполне устраивало то, что он знает мою фамилию и обращается столь официально. Заводить знакомства с подобным типом мужчин я не намеревалась. От этого сэра Генри просто веяло прелюбодеянием. И этот взгляд, почти такой же масленый, как и у его друга, говорил о многом.

– Даже не знаю, сэр, – ответила без тени улыбки, надеясь, что мужчина не дурак и поймет, что я не желаю танцевать с ним. – Я девушка простая, приехала из провинции и здешним танцам не обучена! Не хотелось бы опозорить вас!

Генри улыбнулся еще шире.

– Ну же, мисс Дорнан, соглашайтесь, – вступила в нашу беседу леди Гаррингтон. – Сэр Генри очень милый молодой человек и наследник своего брата.

Будто для меня что-то значило упоминание про деньги этого хлыща! Я мило улыбнулась хозяйке дома, но не ответила на ее фразу, и в глазах леди Кэтрин мелькнуло недовольство. Она несколько секунд попыхтела, а затем развернулась к другу своего сыночка и проворковала:

– Сэр Генри, а ваш брат прибыл вместе с вами? Я была бы рада, если бы лорд Итан посетил наш бал.

– Мы заходили в зал вместе, – кивнул молодой человек. – Но он увидел кого-то из знакомых в толпе и отправился обсуждать свои дела. – И, словно извиняясь, добавил: – Вы же знаете, каков Итан. У него в голове только работа. Даже стыдно говорить о подобном!

Леди Кэтрин понимающе закивала, а я с ужасом услышала, как в пространстве, пропитанном гамом голосов, прозвучали первые аккорды музыки, приглашавшей желающих на танец. Мысленно застонав, увидела, как Джеймс Гаррингтон шагнул ко мне, предлагая руку, а распорядитель бала громко объявил вальс.

«Вот же!» – подумала огорченно. Этот танец был в моде, хотя, насколько я слышала, его считали крайне неприличным. И все же я умела его танцевать. Так как всегда любила то, что считалось в этом мире неправильным. Поскольку и сама была такой… неправильной.

Джеймс кивнул своей матушке, а затем повел меня в центр зала, раздуваясь от собственной значимости. Мне же хотелось вырвать руку и послать джентльмена как можно дальше и как можно надольше. Но увы. Я обещала отцу, что буду вести себя как подобает приличной леди, и слово нарушить не могла. По крайней мере, не здесь, в присутствии всех гостей. Так что пришлось танцевать.

Джеймс прижал меня к себе чересчур пылко, словно уже начал свою игру в обольщение. Его лицо напротив моего сияло. Льдистые глаза мерцали, а рука, лежавшая на моей талии, была слишком горячей.

Заиграла музыка, и мы начали танцевать. Пары рядом с нами закружились в вихре вальса. Стоило признать, что двигался молодой Гаррингтон весьма прилично. Явно потратил время на обучение неприличному, но такому модному танцу. Вот только я, желая отбить всякое желание у этого мужчины приглашать меня и дальше, с отчаянной радостью наступала ему на ноги. Причем делала это так ловко и продуманно, что он не понял подвоха.

– Ох, простите, сэр, – сказала я, когда в очередной раз «нечаянно» припечатала каблук своей туфельки на его носок. Вдавила с силой и мило захлопала ресницами. – Я такая неловкая!

Его лицо скривилось, но мужчина нашел в себе силы улыбнуться и сказать:

– Все в порядке, мисс.

Но я-то видела, как ему хочется отпустить меня и дать деру к маменьке. Но от меня так просто не убежишь! И если уж я решила закончить этот танец, то берегите ноги, дорогой претендент в женихи! Уж я расстараюсь, да простит меня папочка! Заодно и другим кандидатам будет неповадно, когда налюбуются моими чудесными «па»! Я мысленно улыбнулась, ощутив, что мой кавалер уже не так тесно прижимает меня к телу. Видимо, нравиться ему я стала на порядок меньше. Ну и хорошо! Ну и отлично! Это как раз то, чего я добивалась. Только, боюсь, с леди Кэтрин такой фокус не пройдет. Эта женщина показалась мне весьма хваткой, как для благородной дамы, привыкшей лишь к балам. Так что вряд ли она и ее сынок так просто отстанут от меня.

Танец затянулся. Мне показалось, что прошло не менее пяти минут, прежде чем музыка стихла. Зато Джеймс Гаррингтон с воодушевлением проводил меня назад, вернув папеньке. И думаю, он был рад тому, что второй танец я милостиво отдала его другу.

– Вы прекрасно танцевали, – проговорил ехидно сэр Генри, и я обратила на него внимание, одарив улыбкой.

– Правда? – спросила, изображая притворное смущение. – А мне всегда говорили, что я двигаюсь не так изящно, как настоящие леди.

– А вы, стало быть, не леди? – Он вернул мне улыбку.

– Ну почему же? – пожала плечами. – Леди, – а про себя добавила: «Еще и какая!»

А вот Кэтрин Гаррингтон явно не понравились мои «па». Потому что она смерила меня подозрительным взглядом и, достав откуда-то из недр своего пышного платья веер, принялась обмахиваться им, ухитряясь при этом держать отца свободной рукой под локоть. Молчание затянулось. Но вот загремели звуки музыки, приглашая желающих на следующий танец. Я без труда узнала кадриль и с готовностью развернулась всем корпусом к застывшему рядом с Джеймсом сэру Генри.

– Ваш танец, – произнесла я, а он, кажется, совсем не обрадовался перспективе быть обтоптанным такой деревенщиной. Но пойти на попятную не решился. Поклонившись, протянул мне руку и даже выдавил улыбку, показывая, как сильно он рад такой замечательной партнерше.

Что и говорить. Ноги я оттоптала ему уже профессионально. Да и как могло быть иначе, если я прежде потренировалась на его благородном друге? Так что за время танца, пока мы двигались в контрдансе, то сходясь, то разлетаясь в разные стороны, молодой джентльмен попробовал разузнать мое имя, которое я упорно не хотела ему называть.

– Ну скажите, мисс Дорнан! Я ведь все равно узнаю у леди Кэтрин, если вы станете упорствовать! – заявил мне нагло этот мужчина.

– Вам надо, вы и узнавайте, – бросила я.

– Звучит весьма категорично. – В голосе Генри проскользнула ирония.

– Потому что я не намереваюсь продлевать наше знакомство, – я мило улыбнулась, и мы снова разошлись для построения новой фигуры. Вот только за мгновение до этого я заметила незнакомого мужчину, который будто следил за нами. Показалось или нет? Откровенно пялиться на джентльмена не стоило, но мне стало любопытно, что его так заинтересовало в нашей с Генри паре? Возможно, тому виной были мои «таланты» к танцам. Только показалось, что причина заключалась в ином. И я, дождавшись, когда повернусь лицом к этому незнакомцу, снова взглянула на него и поймала ответный взгляд, поразивший меня пренебрежительной насмешкой. Отчего-то совсем на мгновение стало стыдно за то, что я вытворяла, но я почти моментально успокоилась, сказав себе, что уже скоро покину этот город и это общество. И надеюсь, вряд ли еще вернусь сюда. Потому что, даже если отец отправится в столицу по делам, всегда можно найти повод, чтобы не сопровождать его.

Я еще раз смерила странного мужчину быстрым взглядом, отметив, что он кого-то мне напоминает, но снова сошлась в танце с сэром Генри, и тот завладел моим вниманием, начав нести полную чепуху, от которой просто вяли уши. И я едва не подпрыгнула на месте от радости, услышав завершающий аккорд. А присев в последнем танцевальном движении, скрыла облегчение, которым точно засияли мои глаза.

– Позвольте проводить вас, – предложил руку молодой человек, и мы отправились к отцу и леди Гаррингтон, продолжавшей висеть на его руке.

************

Итану было плевать на то, с кем танцует его брат. Главное, чтобы оставался на виду, хотя за младшим Беррингтоном разве уследишь?

Едва они вошли в бальный зал, как Генри будто ветром сдуло, а Итан, отыскав в толпе лорда Фаули, решительным шагом направился к нему, сказав себе, что после поприветствует леди Кэтрин. А пока стоило заняться тем, ради чего он приехал в особняк людей, которые ему никогда не нравились, несмотря на то что его младший брат давно водил дружбу с отпрыском семейства.

Разговор удался. Мужчины встали так, чтобы был виден бальный зал и танцующие пары, после чего принялись обсуждать дела.

– Жаль, что вы завтра уже уезжаете, – проговорил лорд Беррингтон, глядя в глаза собеседнику.

– Дела, знаете ли, – ответил Фаули, и его губы тронула легкая улыбка. – Если бы не этот факт, вам не пришлось бы приезжать сюда! Но вы же понимаете, моя супруга состоит в близком родстве с Гаррингтонами, а потому визита на этот прием было не избежать.

– Неужели слухи о том, что я игнорирую светское общество, дошли и до вас, милорд? – усмехнулся Итан, а затем услышал звуки контрданса и, покосившись на выстраивающихся танцоров, заметил среди них и своего брата с незнакомой и очень юной леди.

Худенькая, миловидная, с роскошными волнами темных волос, собранных в высокую прическу, она, впрочем, не привлекла бы его внимание, если бы не начала танцевать.

«Какой кошмар!» – только и смог подумать мужчина, когда хрупкая леди заскакала по залу вокруг его бедного брата с грацией беременной коровы. При этом топая так, словно это была рота солдат в тяжелых сапогах, а не фееподобное юное существо! Девушка старательно выделывала фигуры, но постоянно задевала тех, кто стоял рядом, а после едва не заехала его братцу в лоб своей макушкой.

– Я полагаю, вы рискнете поддержать мой проект, – меж тем произнес лорд Фаули. – Я полагаю, возможность получить большой процент с продажи товаров нам с вами гарантирована. Но мне нужны вложения. И не только ваши.

– Скольких вы планируете привлечь к этому делу? – уточнил Итан, оставаясь невежливым и глядя не в глаза собеседнику, а на это нечто в платье, топтавшееся по ногам его брата с ожесточенностью неопытного фехтовальщика, тыкающего острием рапиры в манекен. Он сам не мог понять, отчего это недоразумение, носящее звание леди, привлекло его внимание. Стоило просто отвернуться и продолжить беседу с Фаули, а он все смотрел на ее обезьяньи ужимки. Девица совсем не походила на настоящую леди. Казалось, ее привели из крыла прислуги и по какому-то стечению обстоятельств обрядили в дорогое платье, уложив волосы по последней моде. Определенно, она ему не нравилась. Но в какой-то миг девица будто почувствовала его взгляд и посмотрела в ответ. Нагло, почти с вызовом, из чего Итан сделал однозначный вывод, что леди не так проста, как ему показалось на первый взгляд. Но он не удержался, насмешливо улыбнувшись, когда провинциалка сделала очередное неловкое движение, в изящности уступив разве что медведю, которого подняли из берлоги в середине зимы. В том, что она явно была нездешней, лорд Беррингтон не сомневался, так как он знал всех столичных леди, которые уже выходили в свет.

– …ваши деньги плюс мои и вложения еще нескольких джентльменов, которые хотят получить приличную прибыль, пустив в оборот свои сбережения, позволят нам все провернуть со стопроцентным доходом.

– Вы так уверены в удачном исходе предприятия? – уточнил Итан и посмотрел на лорда, но почти сразу перевел взгляд на танцующих, заметив, что девица, выполняя очередной кульбит, пялится на него.

«Еще не хватало, чтобы она запала на меня!» – подумал он с неожиданной злостью, но выдавил из себя улыбку, которая, впрочем, совсем не была любезной. А затем вновь посмотрел на своего собеседника и произнес:

– Давайте отойдем в сторону. Здешняя атмосфера меня утомила. И эта музыка…

– Вы правы, – согласился Фаули. И оба мужчины направились через толпу гостей, пытаясь отыскать в заполненном зале укромный уголок.

************

От леди Кэтрин удалось отделаться, только сославшись на то, что ему и Джеймсу нужно переговорить по делу. Раскланявшись с леди и юной неуклюжей мисс, имени которой Генри так и не узнал, молодые люди двинулись в сторону дверей, намереваясь пройтись по опустевшему холлу и пообщаться без суеты и присмотра всевидящего ока хозяйки дома. По пути Генри успел прихватить с собой бокалы с шампанским и, сунув один в руку друга, сделал первый глоток, едва они оказались за пределами танцевального зала.

– Ну и кто она, эта неповоротливая деревенщина? – спросил прямо молодой Беррингтон, покосившись на помрачневшего друга. – Позволь, угадаю! Твоя маменька нашла тебе богатую невесту, и ты теперь обхаживаешь ее, не так ли?

– Ты прав, – кивнул Джеймс и пригубил из бокала шипучий напиток. В нос ударили пузырьки, и он поморщился, а затем и вовсе чихнул, вызвав приступ смеха у друга.

– Кошмар! – не выдержал он. – Ты видел ее? Это же просто ужас! Где она воспитывалась? В хлеву?

– А что, девчонка настолько богата? – уточнил Генри, перестав смеяться.

– Более чем, – неохотно кивнул Джеймс. – Ее папаша, этот мужлан, которого развлекает моя маман, умеет делать деньги. Говорят, у него свой остров неподалеку от берегов Пало – Рива.

– И что на острове? – уточнил младший Беррингтон.

– Какие-то рудники или что-то подобное, – лениво отмахнулся друг. – Суть в том, что этот человек неприлично богат. Говорят, что сам его величество занимал деньги у этой деревенщины. И я склонен верить слухам, потому что мистера Дорнана приглашали во дворец на аудиенцию с королем. Там моя маман его и приглядела.

– Мне почти жаль бедную мисс Дорнан, – рассмеялся Генри. – Если за дело взялась леди Кэтрин, то девица просто обречена стать твоей.

– Нужна она мне, – отмахнулся Джеймс. – Но вот от ее состояния я бы не отказался.

– Я бы тоже, – согласился Беррингтон и тут же добавил: – Представляешь, что мне сегодня заявил мой дражайший братец?

– М-м-м? – отпив из бокала, промычал Джеймс. Молодые люди подошли к окну и встали, глядя не на открывшийся пейзаж роскошного парка, а друг на друга.

– Он отказал мне в содержании. И на этот раз, видимо, всерьез. Так что я бы сам не был против такой невесты, как твоя простушка!

– М-да! – согласился Джеймс. – Не повезло тебе родиться вторым! Иначе все, чем сейчас владеет твой заноза брат, принадлежало бы тебе! – И добавил мечтательно: – Ты только представь, какой бы стала твоя жизнь! – Его губы растянула улыбка. – Веселись хоть до утра. И можно было бы не ограничивать себя у мадам Филдинг! Кстати, – он покосился на друга, – говорят, у нее появились новые девочки. Просто конфетки!

Генри пожал плечами.

– Я на мели.

– Что, совсем?

– Совсем, – кивнул Беррингтон и перевел взгляд на застывший парк там, за стеклом оконной рамы. Джеймс продолжил что-то говорить, но Генри почти не слышал его. Сам того не осознавая, молодой наследник Гаррингтонов навел его на очень интересную мысль. Нет. Конечно, это было чревато и могло иметь неприятные последствия. Только Генри почему-то живо ухватился за эту идею.

– Ты меня совсем не слушаешь! – толкнул собеседника локтем Джеймс.

– Что? – перевел на него взгляд Беррингтон. – Прости. Задумался.

– О новых девочках мадам Филдинг? – рассмеялся Гаррингтон-младший, искренне полагая, что только о веселье и женщинах могут быть мысли Генри Беррингтона. И он совсем не знал, что именно в этот миг его другу в голову пришла одна яркая, но весьма опасная идея.

Зато если ему удастся осуществить это, воплотив план в жизнь, то дальнейшее будущее может показаться светлым и радостным. Главное, обдумать все без спешки…

…если он, конечно, решится.

Наконец-то эти двое удалились, оставив меня в покое. Я проводила молодых людей взглядом, понимая, что оба не в восторге от моего общества, а затем вздохнула с облегчением и покосилась на отца. Он же был мрачнее тучи. И хваленая выдержка Дорнанов на этот раз не помогла господину Алану сдержать негодование на лице.

– Леди Гаррингтон! – обратился он к хозяйке дома.

– Кэтрин, – милостиво проговорила она. – Вы можете называть меня «леди Кэтрин»! – И шутливо шлепнула веером по плечу моего отца.

– Леди Кэтрин. – Он поклонился. – Почту за честь обращаться к вам по имени. – А затем продолжил: – Я бы хотел отойти несколько минут с моей Джой. Надо сказать ей пару слов.

– Конечно, – понятливо кивнула женщина.

– Есть ли здесь уединенное место, чтобы мы могли спокойно поговорить? – уточнил отец, и я поразилась тому, как он умеет меняться, когда дело касается меня, его дочери. Вот только что рядом с леди Гаррингтон стоял смущенный мужчина, а теперь перед нашим взором возник суровый и непоколебимый господин с проницательным взглядом. Я лишь посмотрела на папеньку, когда поняла, что, возможно, немного переборщила с этими танцами. Но определенно, толк из этого кривляния был отменный, потому что после сэра Генри ни один молодой джентльмен, да и не немолодой, не решился подойти и пригласить меня. Хотя, возможно, в зале больше не осталось остро нуждающихся в деньгах!

– Конечно, мистер Дорнан! – кивнула леди Кэтрин и смерила меня насмешливым взглядом, явно предполагая, что сейчас-то я получу нагоняй за свое поведение. Она, похоже, догадалась, почему я так себя веду. А возможно, решила, что папенька будет отчитывать меня за то, что я согласилась потанцевать с благородными господами и, не умея это делать как подобает, опозорилась на весь свет.

– Позвольте, я провожу вас в гостиную. Там вы вполне уединенно сможете поговорить! – улыбнулась хозяйка дома и, плавно повернувшись, повела нас за собой.

Протискиваясь через разошедшихся гостей, сбившихся в компании и бросавших на нас заинтересованные взгляды, мы достигли конца зала и под звуки игравшей мелодии покинули помещение.

Леди Кэтрин проводила нас в одну из комнат, прилегавших к залу. А когда она вышла, оставив меня и отца наедине, закрытая за леди дверь отрезала шум и часть музыки, погрузив гостиную в относительную тишину.

Здесь было весьма уютно. Кто-то расторопный оставил в подсвечниках магические свечи. И теперь комната была погружена в мягкий желтый свет. Но отцу было не до любования резной мягкой мебелью и антикварными побрякушками. Встав так, чтобы я могла видеть его лицо в полной, так сказать, красе, и скрестив руки на груди, он воззрился на меня с явным недовольством.

– Ну и как это понимать, мисс Дорнан? – поинтересовался отец голосом, в котором прозвучало раздражение. А я поняла, что он разозлился. Так как называл меня не по имени именно в таких случаях.

– Отец, – я расправила плечи, стараясь быть откровенной, – я понимаю твое желание устроить мой брак, но посуди сам, зачем мне муж, которому нужна не я, а твои деньги?

– Почему сразу так категорично? – Он приподнял брови. – Ты прекрасная девушка, и уж я это знаю точно, так как являюсь твоим отцом! С чего ты решила, что можешь привлечь молодого человека только своим наследством?

– Ну папа! – протянула я. – Это же так очевидно! Зачем мне глупый титул и не менее глупый муж к нему в придачу?! Я хочу жить так, как жили вы с мамой. Мне все это, – махнула рукой в сторону, где находился бальный зал, – неинтересно! Это не для меня, и ты сам прекрасно осознаешь, что я права.

– Титул имеет значение, – огорчился мой родитель. – Твоя матушка, да хранят боги ее душу, всегда желала, чтобы ты вернулась в тот мир, из которого она сама пришла.

Я вздохнула и, шагнув к отцу, обняла его за плечи, прижалась и сказала:

– Это был ее мир. Не мой, – после чего отстранилась, глядя ему в глаза.

Отец покачал головой, явно не согласный с моими доводами.

– И все же постарайся! Возможно, здесь будет тот, кто придется тебе по душе! – попросил он, сменив гнев на милость.

– Вот еще! – фыркнула я.

На что отец снова разозлился.

– Ты слишком критична, Джой. И тоже позволяешь себе судить о людях по первому взгляду. Но порой первое мнение бывает ошибочным!

Я поджала губы, показывая всем своим видом, что не верю этому. Обычно мое первое мнение было верным. Да и не видела я в этой толпе разодетых господ мужчину, который мог бы составить мое счастье. Вот не дрогнуло сердце, и все тут!

– Как знаешь, Джой, – проговорил мой мистер Дорнан. – Но ты больше не станешь скакать по залу с этим идиотическим выражением на лице и манерами кухарки. Я запрещаю! Поняла? Запрещаю! – добавил он почти грозно и, прежде чем я успела что-либо возразить, вышел из гостиной, закрыв за собой двери.

Первой мыслью было отправиться следом, чтобы попытаться успокоить отца. Кажется, я и правда перестаралась. Только признать это было тяжело. И тогда я решила немного побыть здесь в уединении, чтобы подумать о своем поведении, как и советовал отец. Не желая оставаться на месте, принялась ходить, осматриваясь.

Комната была весьма уютна, как я уже заметила ранее. Но минуту спустя, налюбовавшись на дорогую мебель, обнаружила еще одно помещение, отделенное от главного тяжелой портьерой. Решив заглянуть туда, увидела, что там находится небольшая комната, посреди которой стоял белый рояль. Видимо, помещение отводилось под музыкальный салон. Вполне комфортабельный и рассчитанный на домашнюю аудиторию слушателей.

Скользнув в комнату, я шагнула было к музыкальному инструменту, как услышала шум отпираемой двери и стук тяжелых сапог.

«Отец!» – мелькнула первая мысль. Я ринулась назад, но застыла у портьеры, когда поняла, что визитеров больше одного.

Мне бы дать о себе знать, но я отчего-то замерла на месте, лишь немного убрав преграду, чтобы посмотреть, кто вошел в гостиную, нарушив мой покой.

Мужчин оказалось двое. И что самое любопытное, одного из них я знала, так как мы уже были представлены друг другу, а вот второй…

«Так это тот насмешник!» – поняла, когда мужчина повернулся так, что я смогла разглядеть его лицо. А его спутником оказался тот самый сэр Генри, дружок лорденыша, с которым я танцевала второй танец.

И выходить как-то совсем расхотелось. А еще я подумала, что, возможно, господа скоро и сами отчалят, а я тогда спокойно покину свое убежище.

– Значит, ты мне отказываешь? – прозвучал голос молодого аристократа.

– Я уже сказал тебе сегодня, что денег не дам. Если ты желаешь получать содержание, то иди учиться. Магическая академия или военное дело, я все профинансирую, но только не лень и праздность! – спокойно заявил его собеседник. Тот самый… с гадкой ухмылкой.

– Я не желаю учиться, а наших денег вполне хватит на веселую жизнь, – ответил ему Генри. – Зачем тебе столько денег? Ты работаешь не покладая рук, и все ради чего? Чтобы потом умереть, так и не почувствовав полноты жизни, Итан?

«Ага! – поняла я. – Видимо, это брат сэра Генри. Итан, значит!» – и продолжила подслушивать. К слову говоря, делала это впервые. Но тут сама ситуация получилась такой. Наверное, стоило сразу показаться джентльменам, но теперь было поздно. И я решила подождать. Только вот ушки прикрыть не захотела. Чертово любопытство!

– Тогда у меня есть еще один вариант! – произнес насмешливо Генри.

– Интересно, какой? Отправиться работать, а не шляться по борделям со своими дружками? – уточнил Итан.

– Ну почему же? – Младший брат скрестил руки на груди. – Я вполне могу жениться на богатой наследнице.

– Да? И на ком же? – В голосе старшего брата звучала откровенная издевка.

– Да хотя бы на этой мисс Дорнан, – проговорил Генри, а у меня даже глаза расширились от наглости и самоуверенности этого юнца!

– Ее папаша не зря привел сюда, – продолжил Генри, падая в моих глазах ниже некуда. – Хочет получить для своей дочери имя! Так чем ей не подойдет наше? – И он уставился с вызовом в глаза старшего.

Но тот улыбнулся и почти насмешливо ответил:

– Подойдет, почему нет? Только я так полагаю, что мистер Дорнан надеется получить для своей дочери титул, а значит, ты ему совсем не подходишь!

– Почему же? – сказал его братец. – Ты у нас жениться не спешишь. А случиться может всякое! – И дерзко посмотрел на Итана.

А я хмыкнула, услышав такие слова. М-да… не хотела бы я услышать подобное от своего брата или сестры, если бы у меня они были.

– Маленький засранец! – совсем не по-светски выругался старший брат. – Ты хоть сам осознаешь то, что сказал?

– Осознаю! – кивнул тот нагло. – Но тебе уже почти тридцать. Жены нет, невесты на горизонте тоже не наблюдается, одни любовницы, от которых ты вряд ли захочешь завести наследника. А если и заведешь, то ты сам прекрасно знаешь законы! Бастард не сможет получить титул!

– Я воспитал чудовище! – заявил Итан, и я мысленно с ним согласилась.

– Я просто констатирую факт, дорогой брат! И говорю прямо, что, если ты перестанешь давать мне деньги, как делал это до последнего времени, мне придется срочно искать источники дохода. А милая, но, увы, неуклюжая мисс Дорнан весьма подойдет для этой цели. Ее папаша очень богат!

– Я в курсе! – проговорил старший брат. Я прекрасно видела его лицо и подозревала, что ему очень хочется надавать подзатыльников наглому младшему брату, который, судя по всему, ничегошеньки из себя не представляет. Я бы так точно за такие вот слова ему накостыляла всласть. Но пресловутое образование и манеры, видимо, не позволяли бедняге лорду исполнить то, что буквально светилось в его глазах. А Генри оказался еще тот мерзавец. Думаю, они с Джеймсом друг друга стоят! Ну и общество! Бежать надо отсюда, и как можно быстрее, пока отец не придумал себе чего!

Я мысленно взмолилась, чтобы эти двое наговорились и поскорее разбрелись. Меня ведь, наверное, уже хватились! Папа прекрасно понимает, что я не из тех, кто будет обижаться и строить из себя оскорбленную невинность. Все равно за этого Гаррингтона не выйду. И ни за кого из всей этой братии. Тоже мне, великосветское общество! Лицемеры!

– Так вот, Генри, – нарушил мои размышления голос Итана, – я прощаю тебе твои слова на первый раз. Но заруби себе на носу, что ты не получишь ни пенни, если продолжишь вести себя подобным образом. И не надо указывать, что мне делать. Ты слишком мало знаешь жизнь и ничего, – он шагнул к младшему, нависая над ним мрачной тучей, – и ничего, поверь, из себя не представляешь! Прожигатель жизни. А я не такой судьбы хочу для своего брата!

Снедаемая любопытством, я высунула нос за портьеру, чтобы разглядеть, как зло сверкнули глаза сэра Генри, когда он выслушивал слова брата. Ох и не понравился мне его взгляд. Подумалось, что этот мальчишка способен на гадости и подлость. Я, конечно, не была в курсе отношений между братьями, да и не хотела быть, но мне показалось, что старший – весьма серьезный мужчина, который оценивает происходящее вполне адекватно. Насколько только может оценивать, как родственник. Порой мы склонны видеть в наших близких только хорошее. И иногда это бывает ошибочным, потому что человека надо оценивать, не делая скидок на родство.

Сэр Генри несколько долгих секунд молчал, прожигая брата злым взглядом, а затем стремительно покинул гостиную, хлопнув дверью так, что я, испугавшись, подпрыгнула на месте. И, кажется, этим выдала себя. Потому что оставшийся в помещении джентльмен резко повернулся и уставился на портьеру, за которую я спряталась за секунду до того, как туда устремился его взгляд.

«Пронесет?» – подумала с надеждой.

«Нет!» – ответила реальность, когда мужская рука резко отодвинула портьеру прочь и явила моему взору сэра Итана собственной персоной.

Это дало мне возможность разглядеть мужчину ближе.

Красивый. Даже, я бы сказала, жутко красивый. Темные как смоль волосы, собранные в хвост, чуть удлиненное благородное лицо с резкими скулами и твердым подбородком. Очерченные губы, неприязненно поджатые в этот момент, и глаза, взгляд которых не предвещал мне ничего хорошего.

Он узнал меня, и я поняла это, когда во взгляде, кроме раздражения, появилась уже знакомая пренебрежительная насмешка.

– Мало того, что вы отвратительно танцуете, так еще и подслушиваете чужие разговоры? – резко спросил он и вошел в комнату, заставив меня отпрянуть назад, сделав несколько шажков.

– Сэр! – возмутилась я. – Вас не учили, как надо разговаривать с леди?

Понимая, что он зол из-за брата, я пыталась дать ему возможность разойтись со мной без взаимных упреков и недопонимания. Вот что, спрашивается, ему стоило сделать вид, что он ничего не слышал, и покинуть гостиную, дав даме возможность сделать это же через несколько минут? А ведь я ему посочувствовала и почти начала симпатизировать!

Мужчина огляделся по сторонам, явно издеваясь.

– Увы, – мгновение спустя перевел он взор на меня, пожав широкими плечами. – Я не вижу здесь леди.

– Как и я джентльмена, – парировала резко.

Дернулась, чтобы пройти мимо, но он преградил мне дорогу, нависая и подавляя своей мощью. Очень высокий, неприлично красивый и еще более наглый, чем его брат. Теперь мне было понятно, почему Генри такой! Видимо, берет пример со своего братца, подражая ему в изысканности манер.

– Пропустите. Меня уже ждут, – произнесла я повелительно. А он и не подумал сдвинуться с места. Стоял такой огромный, заграждая собой пространство перед портьерой.

– Не желаете извиниться, мисс? – спросил меня мужчина. – За то, что не предупредили о своем присутствии до того, как было поздно.

– Я вас умоляю, – я закатила глаза. – Что такого важного я услышала? – и впилась в его лицо долгим взором. – Если у вас проблемы с братом, меня это совершенно не касается. Сами воспитывайте этого, – я хмыкнула, – сэра.

Он смерил меня взглядом от макушки до пола и обратно.

– Полагаете, что девушка с подобной внешностью может привлечь настоящего благородного джентльмена? – спросил ехидно, желая уколоть.

– Что вам не нравится в моем облике? – Я изогнула брови.

– Да все. Начиная от ваших жалких ужимок и постановки речи с отвратительным акцентом деревенщины.

М-да. Джентльмен из него просто никудышный. И подобное оскорбление простить нельзя! Кем бы я ни была, мужчине неприлично так обращаться к девушке.

– Хотите получить дельный совет, мисс? – Он скрестил на широкой груди сильные руки. Я даже подивилась бы в другой момент тому, как крепко сложен этот человек. Совсем не аристократично. Или отдает дань спорту? Впрочем, зачем мне это?

– Мне ни к чему ваши советы. – Я снова толкнулась, намереваясь пройти. Но видимо, сэр Итан решил донести до моего ума свои предположения и ненужные советы, так как произнес:

– А я все же позволю себе дать его вам.

– Не нуждаюсь! – рявкнула я и с силой ударила по его плечу кулаком. Но это было как бить по скале: руке больно – скале все равно.

– Ой! – всхлипнула от расстройства.

– Так вот! Берите своего отца и спешите как можно скорее из этого дома, – произнес Итан и глазом не моргнув. – Если вы и сможете привлечь здесь кого-нибудь, то это будет лишь остро нуждающийся в финансах джентльмен без вкуса и средств. А вам оно надо, милая мисс Дорнан? Мне показалось, что вы из тех девушек, которые хотят чего-то большего, чем продать себя за титул и имя.

– Ошибаетесь, сэр! – выпалила я зло. – Мне не нужно ни то ни другое.

– Тогда что вы делаете здесь? Мой брат, возможно, и имеет резкий характер, но он правильно понимает ситуацию. А мне, – меня смерили презрительным взором, – претят такие дамы, которые продают себя за титул.

– Скажите-ка! – Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Но не от стыда – от ярости и обиды. – Ваше гнилое общество только и живет тем, что продает друг друга! А вы сами не станете искать себе невесту, чтобы она помогла вам в карьере или снабдила состоянием? Скажете нет? Женитесь по любви на простой леди в унылом платье? – И я рассмеялась, глядя ему в глаза.

– Более простой и вульгарной девушки я еще не видел, – ответил он. А в его образе ледяного мужчины появилась трещина.

– Что? – ахнула я. И не выдержала. Впрочем, я всегда была скора на руку, если меня оскорбляли. Вот так и с Итаном. Я залепила ему смачную пощечину, уже во время полета ладони, который оказалась не в силах остановить, подумав, что поступаю опрометчиво. Но звонкий удар… вытаращенные на меня глаза и запоздавшее сожаление было не вернуть.

Он взбесил меня! Нет, я понимала, что просто попала под горячую руку джентльмену, не отличавшемуся приятным характером. Но чтобы вот так оторваться на незнакомой леди – это уму непостижимо. Я, правда, тоже постаралась, подлив масла в огонь, но и он хорош!

Ну и характерец! Будь он не лордом, как его там, а простым человеком, думается мне, был бы менее вредным. А так… вседозволенность сыграла с его характером дурную шутку.

– Если вы сейчас же меня не отпустите, я…

– Оттопчете мне ноги, как это сделали с бедным Джеймсом и моим братом, имевшим неосторожность пригласить вас? – Он наклонился ко мне. – Еще никто не позволял себе бить меня безнаказанно, – прошипел этот невозможный человек.

– А меня еще никто не оскорблял безнаказанно, – ответила я в тон и, стремясь показать, что совсем не боюсь его, привстала на носочки, вперив в негодяя долгий взгляд, в котором хотела выплеснуть всю ярость от нашего знакомства. А этот гад взял и поцеловал меня.

Казалось, ничто не могло выбить меня из колеи, когда рука мужчины обхватила мой подбородок, запрокидывая лицо навстречу его губам. А затем последовал жесткий поцелуй с привкусом виски и ароматом мужского парфюма. Словно он таким образом хотел наказать меня за пощечину. И, признаюсь, не мог выбрать способа хуже.

Несколько мгновений я, завороженная стремительной наглостью лорда, просто позволила себя целовать. А затем взбрыкнула, даже несмотря на то, что мне, можно сказать, понравился поцелуй Итана и тот напор, с которым он демонстративно прижал меня к себе, властно опустив руку на мою талию. Но наваждение прошло, когда его лапа спустилась ниже, прямо на мою ягодицу, и сжала так, что я непроизвольно вскинула ногу, намереваясь ударить коленом туда, где мужчинам может быть очень больно. Но этот подлец умело защитился, повернувшись. Так что я угодила ему не между ног, а в бедро, которое оказалось не менее твердым, чем плечо.

«Ах так!» – подумала я. Видимо, у господина лорда была большая практика в подобном деле. И это не помешало ему продолжать целовать меня, еще сильнее углубив поцелуй, проникнув языком в мой рот.

«Однако, наглец!» – последовала очередная мысль, и тогда я куснула его за нижнюю губу, изловчившись, когда мужчина позволил мне сделать вдох.

Он коротко охнул и отстранился. Вскинув руку, прижал к губам, глядя на меня негодующе и чуть весело.

А мне вот было не до смеха.

– Да как вы посмели? – вскрикнула я.

А Итан лишь вытер губы и сказал:

– Вы сладкая, мисс Дорнан. Как деревенское вино. И такая же крепкая леди, – а затем шагнул в сторону, давая понять, что я свободна.

Мне бы вылететь пулей, пока этот мерзавец еще чего не учудил. Но я прошла степенно, оправляя платье и фыркнув в его сторону.

– И вам хорошего вечера, любительница подслушивать, – донеслось вслед, едва я выскользнула за портьеру.

«Ну, сволочь! – подумала я. – Мы еще встретимся на узкой дорожке!» – а затем быстрым шагом направилась к выходу из гостиной, надеясь, что отец не заметит изменения на моем лице. Хотя сама чувствовала, как горят губы и пылает лицо.

*************

– Составишь мне компанию?

Джеймс нашел друга, стоявшего у окна в самом конце зала, перед выходом на веранду, который сейчас был закрыт. Младший отпрыск семейства Беррингтон лицезрел парк и выглядел при этом раздраженно. Видимо, что-то произошло за то время, пока Джеймс танцевал с очередной милой леди по указу своей маменьки.

– Что случилось? – спросил он, встав рядом с другом.

Генри повернул к нему лицо и спокойно произнес:

– Да так. Думал.

– А я предлагаю тебе не думать, а поехать вместе со мной к мадам, посмотреть новых девочек и выпить хорошего вина.

– Тогда платишь ты, потому что я совсем на мели, – произнес Беррингтон-младший. На что Джеймс лишь развел руками.

– Увы, я тоже пуст.

– Тогда что будем делать? – уточнил Генри. – А леди Кэтрин тебя не хватится? Вроде бы ты должен был охмурять нашу прелестную мисс Дорнан? Если уедешь, получишь нагоняй. Уж я-то знаю твою матушку.

– Получу, – кивнул Джеймс. – Более того, она сказала, что перестанет финансировать мои расходы, пока я не женюсь на женщине, которая в будущем покроет их сторицей.

– Тогда дерзай и ступай к мисс Дорнан, не теряя времени, и терпи ее острые каблуки, – рассмеялся Генри.

– Давай просто улизнем. Вряд ли она хватится нас, да и девчонки нет. То ли общается с кем-то, то ли ищет другого поклонника, – съязвил Джеймс.

– А у меня идея, – перестал улыбаться Беррингтон. – Достанешь экипаж?

– Конечно.

– Тогда ступай распорядись, а я помелькаю немного на глазах у твоей матушки, а затем отправимся ко мне домой. Кажется, я знаю, где мы можем взять денег.

И мужчины, улыбнувшись друг другу, словно заговорщики, разошлись в разные стороны под звуки вальса, поднимавшегося к расписному потолку танцевального зала.

Итан и сам не понял, зачем поцеловал эту девчонку. При более тесном знакомстве она показалась ему еще более молоденькой, чем он ожидал. И уж точно совсем не такой глупой, как подумал вначале, едва увидел ее танцующей со своим братом. И что более всего удивительно, она ему в какой-то степени даже понравилась. А вкус ее губ… Еще никогда Беррингтону не случалось пробовать ничего более свежего и сладкого, чем эта юная леди с ее провинциальным характером, таким непохожим на поведение знакомых дам. Определенно, мисс Дорнан отличалась от них. Словно свежий ветер в знойной пустыне… словно глоток воды для умирающего от жажды. Она была такой. И в то же время ее поведение оставляло желать лучшего. Впрочем, Итан не мог не признать, что сам повел себя неподобающим образом. И скорее всего, напугал девушку.

– Она права! – произнес он, оставаясь в опустевшей комнате с роялем. Тишина ответила ему согласным молчанием. И Итан усмехнулся.

Ему не стоило вести себя так нагло. Если бы Генри поступил так, как только что сделал он, Итан отвесил бы ему подзатыльник. Но самого себя не накажешь за то, что просто голову потерял от дерзкого ротика девчонки и ее сумасшедшего темперамента. Зачем поцеловал? Хотел ощутить, какова она на вкус, и на минуту позволил себе сойти с ума от прикосновения к ее телу. Вот тебе и опытный сердцеед. А ведь любовниц хватало. И проблем с интимной жизнью у него никогда не было. Сами приходили, предлагали себя. А он брал. Да и почему не взять, если вот оно – доступное. И искать не надо. Только вкуса такая страсть не имела. А эта девочка пьянила. С ней можно было бы потерять голову, так что Итан в какой-то степени был рад, когда эта проворная заноза укусила его и тем самым привела в чувство. Впрочем, он больше не был намерен встречаться с ней. К тому же искренне полагал, что их пути разойдутся. И уже завтра он забудет о своей ошибке, да и девица явно не станет вспоминать наглого лорда, поймавшего ее врасплох.

Итан немного подождал, пока девушка удалится. Постоял, слушая тишину, несколько минут, а затем вышел прочь из гостиной и почти сразу окунулся в шум и музыку большого бального зала особняка Гаррингтонов.

– Итан! Вы! – едва ли не сразу прозвучал рядом с ним тонкий женский голосок.

Беррингтон медленно обернулся и увидел его обладательницу, молодую женщину в алом платье, смотревшую на него с широкой улыбкой.

– Не знала, что вы приняли приглашение леди Кэтрин и ее супруга.

Женщина подошла ближе походкой домашней кошки. Ласково заглянула в глаза, напоминая о тех ночах, которые они провели вместе.

– Обстоятельства, – просто и коротко ответил Итан, смерив красавицу быстрым взглядом. И отчего-то первой пришла в голову мысль о том, что эта роскошная женщина проигрывает провинциалке с ужасными манерами и дерзкими речами.

– Но что у вас с губами? – внезапно спросила собеседница и посмотрела на его рот, отчего Итан вспомнил укус маленькой неуклюжей чертовки и почему-то усмехнулся, понимая, что совсем не злится на нее.

– Прикусил, – бросил небрежно, а леди решила сделать вид, что поверила ему, и продолжила прежнюю тему.

– Все же я рада, что обстоятельства свели нас вместе. – Она кокетливо ударила по руке лорда сложенным веером. – Вы совсем забыли дорогу ко мне, сэр Итан, – тихо произнесла она. – Так, может быть, реабилитируетесь в моих глазах, пригласив на танец? – И ее голубые, словно яркие сапфиры, глаза сверкнули из-под черных ресниц.

– Как я мог забыть о вас, леди Клифорд? – Лорд Беррингтон решил, что вполне может позволить себе один танец с бывшей любовницей. Хотя бы для того, чтобы немного отвлечься от образа юной простушки, засевшей в его голове. А после стоит покинуть бал. Потому что здесь становится скучно. Да и тратить время попусту Итан не любил.

************

– Что намереваешься делать? – Джеймс Гаррингтон прошел следом за другом в кабинет его старшего брата и огляделся, рассматривая обстановку. Здесь он был впервые. Итан Беррингтон не любил, когда его беспокоят, и в дни своего посещения этого дома Джеймс и Генри никогда не тревожили покой хозяина особняка. Сейчас же любопытство разыгралось в полной мере, и, пока младший отпрыск семейства что-то доставал из ящика бюро, стоявшего у стены, его друг прохаживался по кабинету, заложив руки за спину, и чинно рассматривал безделушки и книги, коих оказалось превеликое множество.

– Я намерен раздобыть нам денег, – ответил Генри, продолжая копаться в бумагах брата. – Он же не думает, что я могу позволить себе бедствовать, пока он жирует на наших доходах?!

Джеймс на слова друга ничего не сказал. Лишь, хмыкнув, подошел к большому портрету женщины, выполненному в полный рост, и замер, разглядывая лицо леди, которое очень походило на лицо младшего лорда Беррингтона.

– Твоя матушка? – спросил он лениво.

– Да, – кивнул Генри и, захлопнув ящичек, открыл следом второй, располагавшийся ниже. – Где же деньги? – спросил он, обращаясь больше к себе самому, чем к другу, находившемуся в одной с ним комнате. – Не может же он не держать дома средства! Это не похоже на Итана!

– Тебе после не попадет от него за своеволие? – уточнил Джеймс и отвел взгляд от лица леди Беррингтон.

– Я же не такой, как ты, – оглянувшись на наследника рода Гаррингтонов, с улыбкой заявил Генри. – Это ты у нас боишься своей матушки. А мне плевать на мнение брата. Ну отчитает! Что мне, привыкать к этому? – И он продолжил рыться уже в следующем ящике. А мгновение спустя издал торжествующий возглас и выудил из глубины ящика пачку банкнот, перемотанных банковской лентой.

– Нашел! – сказал он радостно.

– Сколько там? – оживился Джеймс, подскочив к другу.

– Достаточно, чтобы хорошо покутить с девочками, и еще останется, – объявил ему в ответ Генри, после чего, хлопнув Гаррингтона-младшего по плечу, добавил: – Кажется, нам пора!

Тот согласно кивнул, и оба устремились к выходу, плотно прикрыв за собой двери.

– Что-то передать милорду, сэр Генри? – уже у выхода из дома поинтересовался дворецкий, провожавший молодых людей, пока они одевались с помощью лакеев.

– Нет. Просто скажи, чтобы не переживал, я вернусь к утру, – весело ответил ему Генри, и друзья выпорхнули из дома, радостно переговариваясь и предвкушая веселую ночь в компании очаровательных женщин.

***********

– Джой, – заговорил отец, уже когда экипаж тронулся с места. – Неужели тебе совсем никто не приглянулся?

Я устало откинулась на сиденье и посмотрела на отца.

– Мой бог, папа! Ну кто мне мог там понравиться? – спросила искренне, удивляясь его словам.

– Мне показалось, что на балу лорда Гаррингтона было много весьма достойных молодых людей, – сказал отец. – Взять хотя бы самого сэра Джеймса, сына леди Кэтрин. – Он взглянул на меня, будто ожидая, что я соглашусь с его мнением. Но я покачала головой, не намереваясь этого делать.

– Ну тогда друг сэра Джеймса, сэр Генри. Очень красивый и образованный молодой мужчина. Леди Кэтрин его очень хвалила, – продолжил папа, а я вздохнула, вспомнив совсем не юного мерзавца, а его брата. И от этого воспоминания вспыхнуло лицо и заболели губы, словно я снова ощутила его поцелуй. Нет, каков нахал! Поцеловать девушку, чтобы унизить ее?

«Как деревенское вино», – вспомнила я и стиснула зубы, ощущая, как ладонь начинает чесаться от желания приложить ее снова к щеке нахала. Но что еще больше задело, хотя задеть было не должно, это тот факт, что этот лорд Итан сразу после того, как поцеловал меня, отправился вытанцовывать вальс с какой-то дамой. Вспоминая это, я ощущала злость. А рука прижималась к губам, будто в попытке стереть ощущения, подаренные мне этим мужчиной.

«Надеюсь, мы с ним больше не столкнемся», – сказала я себе. Не хотелось бы снова увидеться. А если и встретимся, то буду делать вид, что не знаю его. Все равно нас не перезнакомили со всем обществом. Да это было просто невозможно. Слишком много гостей собралось у Гаррингтонов. Да я только порадовалась этому. Запомнить все эти длинные имена и титулы… Лишняя информация для моей головы!

– Этот сэр Генри – второй сын, отец, – ответила я. – А значит, ни имени, ни титула я не получу. Впрочем, даже если бы он был первым, я бы не вышла за него, будь он хоть последним мужчиной на свете! – выпалила бодро.

– Что так? – удивился отец.

Пришлось пожать плечами. Лгать отцу не хотелось, а рассказывать о том, чему была свидетельницей, тем более.

– Мне он не нравится. Такой же скользкий, как и этот Джеймс Гаррингтон.

Папа рассмеялся.

– Этак ты никогда замуж не выйдешь! И останешься в старых девах, а я не успею понянчить внуков. Да и ради кого тогда я стараюсь и работаю, умножая наше состояние? – Он без обиды посмотрел на меня.

– А мне столько денег и не надо, – ответила я. – Жили же мы как-то раньше без них.

Мой мистер Дорнан только вздохнул на эти слова, и дальнейший путь до отеля, где мы остановились, ехали молча, думая каждый о своем.

У отеля экипаж остановился. Возница помог мне выбраться из салона своей кареты, затем дождался, когда выйдет отец, и, получив деньги, уехал. А мы с папой вошли в отель, минуя любезного швейцара, проводившего нас с улыбкой.

Заведение было дорогим. Богатая обстановка, услужливая прислуга и номер, похожий на дворец, просторный, но слишком вычурный, на мой непривередливый взгляд. Мы планировали пожить здесь еще несколько дней, так как отец получил приглашения от местной знати. Но когда сегодня мы вернулись с бала Гаррингтонов, отца ждали неприятные новости.

Я заподозрила неладное, когда мы вошли в просторный холл отеля. Потому что почти сразу к нам направился управляющий. И его взгляд, устремленный на моего мистера Дорнана, говорил, что произошло нечто неприятное.

– Мистер Дорнан! – обратился мужчина к отцу с поклоном. Не обделил вниманием и меня: – Мисс Дорнан!

Я кивнула в ответ на приветствие, и на этом мое общение с этим джентльменом закончилось, потому что далее он обращался непосредственно к отцу.

– Вас ждут, сэр, – проговорил управляющий. – Я счел нужным проводить ожидающего в гостиную отеля, где вы можете поговорить, не опасаясь быть услышанными. Наш маг уже установил полог тишины, который сработает, едва вы присоединитесь к своему гостю.

– Могу я узнать его имя? – уточнил отец, а я отпустила его локоть, ожидая вместе с ним ответ работника отеля. – Он ведь представился?

– Конечно, сэр. Назвался Томасом Грином. Заверил меня, что является вашим управляющим.

– О да, – кивнул отец.

– А как он выглядит, этот Томас Грин? – уточнила я, и отец покосился на меня, понимая, отчего я задала подобный вопрос.

– Молодой джентльмен с русыми волосами и, я бы сказал, представительного вида, – быстро ответил управляющий. А затем, сообразив цель моего вопроса, добавил: – Если вы опасаетесь, что это некто принял облик вашего работника, могу вас уверить: наш отель прекрасно защищен против подобных вещей. Мы гордимся тем, что у нас работают лучшие маги в столице…

– Я охотно вам верю, – прервал управляющего отец, после чего повернулся ко мне и сказал: – Отправляйся в номер, Джой. Я поговорю с Томасом и приду.

– Но я бы хотела присутствовать при вашем разговоре, – заявила я, но мой мистер Дорнан только покачал головой.

– Нет. Ступай в номер и жди. Когда я вернусь, то расскажу тебе все, договорились?

– Договорились, – кивнула я с неохотой. И управляющий вызвал мне лакея, чтобы тот проводил меня в номер, а сам отправился вместе с отцом в гостиную, где его ожидал Томас.

Томас Грин появился у нас лет пять назад. Тогда это был худой молодой человек с вечно взлохмаченными волосами. Я прекрасно помню, что одет он был весьма бедно, но, что и говорить, отец в те времена тоже не мог похвастаться щегольскими нарядами. Он только начал свое дело, и мы еще не были такими богатыми, как сейчас.

Томас мне нравился. Человеком он был хорошим и за пять лет службы отцу показал себя как преданный работник, на которого можно было, и стоило, положиться. Поэтому тот факт, что он лично прибыл за папой, а не прислал сообщение магической почтой, говорил о том, что произошло нечто из ряда вон. Впрочем, я догадывалась о причине, заставившей молодого человека совершить довольно долгое путешествие. Однако очень надеялась, что ошибаюсь.

Но увы. Когда спустя едва ли не час мой мистер Дорнан вернулся, лицо его было встревоженным, а в глазах застыли глубокие мысли, которые явно не давали ему покоя. К этому времени я отпустила свою горничную и осталась дожидаться отца, переодевшись в простое домотканое платье, какие предпочитала носить дома.

– Давай я попрошу, чтобы принесли успокоительный чай? – предложила я, когда отец, скинув сюртук, тяжело опустился на диван в гостиной номера и, вытянув вперед ноги, уронил руки на живот, застыв в размышлениях.

– Лучше плесни мне виски, – попросил он спустя минуту.

И я поспешила выполнить его просьбу. В такие моменты с ним лучше было не спорить. Хотя спиртное не было ему во благо.

– Вот. – Я поставила стакан на столик и опустилась в кресло напротив, глядя, как отец берет стакан в руки и делает большой глоток.

– Ты перенервничал, – заметила я.

– Этот проклятый Персиваль снова объявился, – ответил отец и шумно поставил стакан на стол. А я закусила губу, понимая, что дело намного серьезнее, чем я думала.

– На руднике погибли люди, – быстро сказал мой мистер Дорнан. – Нам нужно возвращаться. – Он взглянул на меня, будто извиняясь. – Прости, что я вот так испортил твой сезон.

– Отец! – Я покачала головой. Разве сейчас были важны балы? Кто-то погиб. Кто-то больше не увидит солнца, не улыбнется этому миру, не вдохнет полной грудью воздух, а я должна печалиться о балах, к которым даже не имею расположения? Да если быть честной, то я буду рада вернуться домой. Хотя не по такой причине.

– На рудники снова было совершено нападение. Точнее, со слов Томаса, этот урод подослал своих людей, чтобы они устроили обвал, но кто-то спугнул бандитов, и завязалась драка. В ходе ее было убито двое наших людей с рудника, так что придется снова добирать работников. Но дело не в этом. Персиваль уже совсем обнаглел, раз пошел на такое! Мало было его угроз, теперь и это…

Отец снова потянулся к стакану. Очередной глоток, и он перевел взгляд на мое лицо.

– Завтра уезжаем.

Я кивнула, соглашаясь.

– Я велю слугам с утра собрать наши вещи, – сообщила тихо.

– Конечно! – Он тяжело встал, ослабив на шее модный галстук.

– Позволь? – спросила я и, подойдя к отцу, помогла ему снять эту пышную обузу, после чего он вздохнул с долей облегчения.

– Не мое это, Джой, – заявил, ткнув пальцем в галстук, который остался в моей руке.

– Знаю, – ответила я. – Этот мир не наш, отец.

– Но твоя мать так хотела… – начал было он, только я не позволила ему закончить фразу. Улыбнулась, сказав:

– Ее больше нет с нами. А я – не она. Я хочу сама строить свою жизнь. И уверена, что обрету счастье не в этом мире, где все насквозь прогнило от лицемерия и лжи.

– Возможно, ты и права, – ответил мой мистер Дорнан. – Но я хочу верить в то, что не все местное общество такое, каким ты его видишь.

– Возможно, – согласилась я. – Но мне почему-то совсем не хочется проверять это. Да и сама судьба отправляет нас прочь.

– Ну, поглядим, – примирительно проговорил отец и, наклонившись, легко поцеловал меня в щеку. – Я устал. Пойду спать.

– Я тоже, – проговорила и, прежде чем отец удалился в свою комнату, спросила: – А как там Томас? Он остался в отеле?

– Да. Я оплатил ему номер, и завтра мы отплываем все вместе.

– Хорошо, – кивнула я согласно и, пожелав отцу спокойной ночи, отправилась в свою спальню.

***********

Вернувшись домой, Итан Беррингтон первым делом отправился в кабинет, чтобы подготовить документы и деньги для лорда Фаули. Встретивший его дворецкий, мистер Хилл, проводил молодого лорда до его кабинета и, распахнув перед хозяином двери, последовал за ним, чтобы узнать распоряжения.

– Принесите мне крепкий чай и сигару, – не глядя на дворецкого, велел Итан. Он прошел прямиком к бюро и открыл первый из верхних ящиков, после чего застыл на месте, глядя на кавардак, царивший внутри.

– Хилл! – рявкнул он, успев окликнуть слугу до того, как тот ушел достаточно далеко.

– Да, сэр. – Дворецкий услышал крик и вошел в кабинет, недоуменно глядя на мрачное лицо хозяина. – Что-то случилось, милорд?

– Кто-то был в моем кабинете после моего отъезда на бал к Гаррингтонам? – довольно резко спросил Итан.

– Нет, сэр, – ответил, подумав, мистер Хилл.

– Быть этого не может! – Итан повернулся назад к бюро и принялся открывать ящики один за одним, проверяя их содержимое. И очень быстро обнаружил пропажу денег.

– Напрягите память, Хилл! – снова обратился он к слуге. – Здесь явно кто-то был, и на полках полный бардак!

– Возможно, это сэр Генри, – предположил дворецкий, объяснившись: – Он был где-то минут сорок назад. Молодой господин приезжал в экипаже сэра Джеймса Гаррингтона, а затем оба господина поднимались наверх. Но они ушли достаточно быстро, и сэр Генри просил передать вам, что будет только к утру.

– Черт! – вырвалось у Итана, прежде чем он успел подавить в себе гнев.

– Что-то пропало, милорд? – уточнил мистер Хилл.

Беррингтон взглянул на него и качнул головой.

– Принесите мне чай и сигару, Джон. И можете ложиться спать. Я еще немного поработаю.

– Конечно, милорд, – поклонился мужчина и вышел, оставив Итана с собственными мыслями. Впрочем, мысли эти были весьма неприятными. Он думал о брате. Точнее, о его поступке. Нет, Итан прекрасно знал, каким своевольным вырос младший Беррингтон. Отец в свое время избаловал мальчишку. После смерти старого лорда Итан пытался заставить брата встать на путь истинный. Но Генри был упрям в своем желании веселиться и развлекаться. И никакие уговоры на него не имели действия. Однако до сегодняшнего дня он никогда не брал деньги из его кабинета.

«Хорошо, что я переложил деньги для Фаули в сейф», – подумал лорд и, обойдя стол, устало опустился в кресло, вытянув ноги.

Во всей этой неприятной передряге был только один положительный момент: на какое-то время происшествие помогло выбросить из головы дерзкую девчонку, вскружившую ему голову. Правда, он сомневался, что глупая юная леди это поняла. Да и к лучшему. Он не желал более ее видеть. А вот с Генри стоило разобраться. Но уже завтра. Он не поедет за ним в город и не станет рыскать по борделям в поисках этого воришки. Дождется его возвращения и тогда вызовет к себе, надеясь, что у младшего брата все же есть совесть.

Должна быть.

************

– Никогда не понимал, почему мадам Кларисса держит свое заведение именно здесь. – С опаской высунув нос из окна экипажа, Джеймс Гаррингтон тут же спрятался в салоне, посмотрев на друга, сидевшего напротив.

– Здесь темно так, что сам черт ногу сломит, и эти проходимцы. – Он кивнул на окно, будто предлагая Генри выглянуть наружу самому. Но тот лишь покачал головой и сказал в ответ:

– Что тут непонятного? В этом районе не так дорого платить за дом, где живет она и ее девочки. Или ты считаешь, что шлюхи получают достаточно, чтобы снимать особняк в центре? А даже если бы это было и так, кто потерпит подобное соседство?

Беррингтон сложил руки на животе, покачиваясь в такт экипажу, когда тот покатил по разбитой дороге. До заведения мадам Клариссы оставалось ехать всего ничего.

– Ты верно говоришь, – согласился Джеймс, продолжая разговор. – Но я бы не смог жить вот так, когда по улицам ходят разбойники.

– Возле заведения нашей милой мадам никто никого не трогает, сам знаешь, что у нее договоренности по этому поводу.

– А если на нас нападут? – уточнил друг.

– Если да вдруг! – Генри разозлился. Сел ровно, расцепив переплетенные пальцы. – Не будь трусом, Джеймс! – сказал он довольно резко. – За юбку матушки всю жизнь не продержишься. Надо быть мужчиной. Тебе предстоит стать главой своего дома. Так что учись быть сильным!

Он рассмеялся и ударил кулаком по стенке кареты, приказывая кучеру остановиться. Тот подчинился привычному условному сигналу, и лошади, пробежав еще с пару метров, замедлили ход, а затем и вовсе встали будто вкопанные.

– Что ты делаешь? – вытаращил на друга глаза Джеймс.

– Мы выходим, – просто ответил Генри и, распахнув дверцу, выпрыгнул из салона. – Ну, давай же! – сказал он резко, оглянувшись на Гаррингтона, замершего в нерешительности. – Здесь осталось идти всего ничего. Прогуляемся, подышим свежим… – начал было он и осекся. Воздух здешнего квартала нельзя было назвать свежим, но даже это не могло испортить настроение младшего Беррингтона. – Выбирайся, Джеймс! – уже более резко сказал он. – Иначе можешь возвращаться домой и прятаться под юбки своей матушки. Уж она-то будет довольна.

– Да выхожу уже, – чуть обиженно ответил друг и неловко выбрался из экипажа, повернувшись к вознице. – Возвращайся домой, Фил. Но к утру мы ждем тебя у заведения мадам Клариссы.

– Да, сэр, – поклонился кучер и, не задавая лишних вопросов, развернул лошадей и поехал назад, исчезая в темноте улицы.

– Пойдем, – взмахнул рукой Генри, приглашая друга следовать за ним. И мужчины зашагали в знакомом направлении.

Улица, по которой они шли, была темной. Ночь разбавлял одинокий фонарь, висевший на стене какого-то здания. Он чуть поскрипывал на ветру и отбрасывал мрачные тени, пугавшие Гаррингтона, но веселившие его спутника. На протяжении всего пути им лишь раз встретились чьи-то темные силуэты. Но ничего не произошло. Генри, насвистывая, шагал вперед, заложив руки в карманы, а Джеймс следовал за ним едва ли не вприпрыжку, растеряв по пути весь свой лоск и выдержку. Но когда до заведения оставалось с десяток шагов и мужчины уже увидели вывеску, горевшую магическим огнем, дорогу им преградили трое.

– Господа идут к мадам Клариссе? – спросил один из мужчин, выступив вперед. Вид у него был весьма неприятный. Темная одежда, небритое лицо и глаза, сверкавшие в предвкушении поживы.

– Генри? – Джеймс встал за спиной приятеля.

– Господа, отойдите прочь, – с улыбкой предложил Беррингтон. – Мы с моим другом немного опаздываем на приятное рандеву.

Тот, кого Джеймс принял за предводителя этой уличной банды, оглянулся на своих приятелей, и все трое дружно заржали.

– Парни! Вы слышали? Этот щеголь назвал нас господами! Ну право же, приятно, – и добавил, обратившись к одному из своих дружков: – Господин Бран! Не желаете ли обчистить карманы этих приятных, а главное, удивительно вежливых молодых людей?

Джеймс вздрогнул и шагнул назад, а Генри остался стоять на месте. Лишь смерил говорившего долгим изучающим взглядом.

– Не советую проверять содержимое моих карманов, господа. Они мои и только мои. Загляните в ваши и ступайте прочь, пока я не разозлился.

Молодцы снова рассмеялись, а затем старший, резко оборвав смех, шагнул на Генри, холодно сказав:

– Так, милорды, выворачиваем карманы в пользу нуждающихся и топаем домой! Иначе…

– Мне казалось, мадам Кларисса договорилась с местными оборванцами по поводу подобных неприятных случаев? – оборвал говорившего младший Беррингтон.

– Мы сами по себе! – рявкнул бандит и протянул широкую увесистую ладонь, намереваясь сгрести Генри за шиворот. Но молодой мужчина ловко отпрянул назад, а затем плавно вскинул руку и раскрыл ладонь, словно бросая что-то в нападавшего. Бандит ушел в сторону, избегая запущенного в него предмета, но мимо ничего не пролетело, зато в руке Генри, прямо из середины ладони, начала выползать огненной змеей плеть.

– Черт подери! – крикнул один из несостоявшихся грабителей. – Маг!

Генри вскинул руку и со смехом опустил размотавшийся хлыст на спину предводителя. В воздухе запахло паленым, а бедолага издал протяжный вой, который, впрочем, не помешал ему достаточно бодро рвануть за уже давшими деру друзьями.

– Черт, Генри! – откашлялся за спиной Беррингтона Джеймс. – Каждый раз, когда ты вытворяешь нечто подобное, у меня сердце уходит в пятки и я жалею о том, что не родился с даром.

Генри взмахнул рукой, и плеть втянулась в ладонь, исчезнув под кожей, будто ее и не бывало. Бросив взгляд вслед убегающим, он с насмешкой произнес:

– Поэтому-то я и хожу спокойно по самым злачным местам нашей милой столицы. – Развернувшись к другу, Беррингтон добавил, указав рукой на манившую взор вывеску борделя: – Кажется, у нас были дела, мой друг! Не стоит заставлять дам ждать, – и, усмехнувшись, шагнул вперед.

– Да и не ждут они нас, – буркнул другу в спину Гаррингтон, но послушно зашагал следом.