Купленная врагом

В Крае Беззакония закон один —

кто сильнее, тот и прав.

Лия

— Добро пожаловать в Край Беззакония, красавица. — хриплым голосом кидает мне рослый одноглазый мужчина в испачканной кровью одежде. — И перестань пялиться.

Он только что на глазах у всех рабов хладнокровно убил одного из нас — парня, который попытался сбежать.

Отрезал ему голову.

Я стою, упираясь лопатками в стены вонючего сарая. Губы дрожат. В глазах застыли слезы и дикий ужас. Я даже не чувствую боли в стертых до крови ступнях. Кажется, что мир рухнул прямиком в преисподнюю, а небо померкло навечно.

Рядом доносятся тихие всхлипы.

Нас, бесправных рабов, привезли на торги.

— Ты — следующая, — тычет в меня пальцем громила, и мне хочется просто упасть на землю и притвориться мертвой… Но здесь, в Крае Беззакония, мертвых сразу скармливают драконам, так что… это тоже не вариант.

А ведь сейчас я должна была быть в Сорренте — красивом припортовом городочке, вдыхать морской воздух, кушать поджаренных хрустящих креветок на палочке, взбираться по трапу на корабль, а потом наслаждаться волнами в предвкушении счастливой самостоятельной жизни без навязанного отцом политического брака за границей…

Желудок болезненно сжимается в узел. Нас не кормили три дня.

Богатое и сытое прошлое принцессы теперь кажется слишком далеким после десяти дней рабства.

Меня предали те, кому я доверяла больше всего.

Родной брат.

Он обманом заманил меня в ловушку, пообещав, что поможет сбежать… Но на самом деле продал меня как сумасшедшую служанку в Край Беззакония. И вот я здесь, едва сдерживаю слезы. Нет смысла кричать, что я принцесса… Что за меня заплатят дорого… Мне все равно никто не поверит.

Лязг цепей.

Стоны.

Крики торгующихся.

— Продано! — орет работорговец, и я каменею в гнетущем ожидании.

Громила заходит за сарай. Усмехаясь, он отвязывает меня от стены, к которой привязывают рабов… как скот. Толкает вперед, а ноги не идут.

Я падаю, стирая в кровь коленки и почти ломая себе нос.

Сердце заходится в бессмысленных ударах…

Мужчина грубо вцепляется мне в волосы и поднимает с земли.

— Ты специально поранилась, а? Чтобы нам за тебя меньше заплатили? Ты и так мало стоишь, ничтожество. Нам повезет, если кто-то купится на твою нежную кожу, чтобы сделать из тебя подушку! — сквозь зубы цедит он, и меня почти выворачивает от запаха из его рта.

Подушка…

Кто-то здесь может сделать из меня… подушку?

Мир покрывается темным туманом, голова идет кругом. Я не в силах стоять на ногах, поэтому громила сам дотаскивает меня до помоста.

Ставит в центр, закрепляет мои связанные запястья за заржавевший крюк и вздергивает в воздух.

Теперь я вишу в воздухе, не доставая до пола, с вывернутыми руками, болтаюсь, как рыба на крючке, чтобы толпа могла меня рассмотреть со всех сторон.

— А вот и наша изюминка. Только посмотрите на эту прелесть! Мягкие волосы. Нежнейшая кожа. Голубые глаза. Девственница. — работорговец ходит кругами, трогает волосы, надавливает на челюсть, заставляя показать зубы…

Когда он развязывает мой холщовый дырявый халат и оголяет меня, на глаза выступают слезы.

Как же это все мерзко. Унизительно.

— Посмотрите, какое тело! У нас давно таких не было. Ну же… Начальная цена этой красавицы — десять слитков золота.

— Ооо… — слышу удивленные возгласы глазеющих на меня покупателей.

— Дам пятнадцать золотых слитков за эту крошку!

— Двадцать!

Ставки стремительно поднимаются, а ублюдок продолжает ходить вокруг и демонстрировать мое тело.

Внутренне умираю. Жду, когда же прекратится этот ад.

— Триста!

Глаза работорговца сверкают жадностью, он довольно потирает подрагивающие от азарта руки и готовится сказать «продано», но не успевает.

— Пять. Медных. Монет. — раздается низкий, тихий голос, но его слышат все.

Он будто звучит в голове у каждого. Подчиняет. Делает безвольными. Уверена, этот голос способен убивать…

Лия

Толпа стихает. Потенциальные покупатели словно забывают, как дышать. Я отчетливо слышу, как из груди рвется сердце и как падает мелкий снег на помост.

Все плохо…

Так звучит смерть. Я знаю. Она пришла за мной…

За капризной и избалованной принцессой.

Из глаз работорговца уходит похотливый блеск. Он поворачивается к мрачной фигуре в темной мантии.

Затуманенными от слез глазами я вижу, как остальные покупатели испуганно расступаются и пятятся подальше от этой фигуры. Кто-то спотыкается, и вынужден уползать.

— Но… как же… — вдруг заикается работорговец. Он стоит рядом, и я вижу, как начинает дергаться от страха его глаз.

Опасная фигура подходит ближе под гнетущее молчание толпы.

Я пытаюсь сморгнуть накопившиеся слезы и вглядеться в лицо того, кто собирается меня купить за пять медных монет.

В нашем крае за такую цену не подадут даже чашки чая…

Но лицо наглеца, решившего купить принцессу за пять медных монет, скрывает широкий капюшон, из-под которого свисает пара белых прядей. На плаще — золотая фибула в форме дракона. Чем ближе он подходит, тем сильнее я ощущаю дрожь в теле.

— Но как же… — кудахтает работорговец, разводя руки в стороны. — Как же так…

Он падает на колени и почти целует сапоги незнакомцу, когда тот резко и внезапно оказывается на помосте. Я не успела понять, запрыгнул ли он или взобрался — все произошло слишком быстро.

Кажется, мое сердце замерло и отказывается биться.

— Пять. Медных. Монет, — холодно повторяет мужчина, становясь напротив и накрывая своей большой тенью мое оголенное, подвешенное на крюк тело.

Я опускаю взгляд.

Наверно, не стоило так разглядывать этого незнакомца. Он убьет меня прямо здесь. Чувствую его жгучую ненависть, словно я причина всех бед в этом мире.

Что я ему сделала?

И почему его голос… кажется знакомым…

— Но г-господин, за нее уже п-предложили триста слитков з-золота… — заикается от страха скрючившийся рядом работорговец.

Незнакомец откидывает полог плаща, и толпа тихо дергается в сторону, словно готовясь к худшему, но он всего лишь дотягивается до кошелька, чтобы отсчитать монеты.

— Г-господин, ну, может, хотя бы слиток…

— Она не стоит даже пяти монет, Руфус, — в голосе незнакомца чувствуется обжигающее презрение. — Потому что это самое глупое, бесполезное, избалованное создание на земле.

Он говорит так, будто знает меня лично! А ведь я принцесса… Когда-то была ею.

Прикусываю потрескавшуюся губу. Из груди рвется крик беспомощности, но страшно даже лишний раз вздохнуть…

— Я все еще готов выкупить ее за триста золотых слитков! — доносится из толпы, и к помосту продирается еще один мужчина.

— Даже если она сумасшедшая и глупая, я заплачу за нее много! Отдай ее мне, Руфу… — мужчина не договаривает и не добирается до помоста, потому что падает на землю, захлебываясь собственной кровью.

С губ срывается всхлип. Меня сейчас точно стошнит. Люди скорее покидают площадь, делая вид, что ничего не произошло.

Незнакомец, давящий на меня своим присутствием, даже не шелохнулся. Как он это сделал? Он сделает то же самое и со мной? Какая теперь разница? Я все равно умру…

Незнакомец передо мной медленно продолжает отсчитывать монеты, пока работорговец с протянутыми вперед руками смотрит в пол и содрогается от страха.

Получив свои пять медных монет, он кланяется несколько раз, семенит к специальному рычагу, чтобы опустить меня на землю, и дергает его.

Я бы грохнулась на помост, но незнакомец уверенно ловит. Его прикосновения обжигают, словно раскаленная лава.

Метаю взгляд под капюшон и цепенею.

Я была права, что за мной пришла смерть.

Ведь из-под капюшона мне зловеще ухмыляется Дарио — дракон, когда-то потерявший из-за меня свои крылья…

***
Дорогие читатели!

Добро пожаловать в мою новую историю и Край Беззакония!

История пишется в рамках литмоба ""

Когда шелк связывает крепче цепей, то неизвестно, кто в настоящем плену.