Куплю тебя. Навсегда. Бонус

На улице уже почти стемнело, когда мы всей компанией выбрались из-за стола, до безобразия объевшись разными вкусностями, наготовленными Надеждой по случаю возвращения мамы и Сережки. Пока мы прощались, провожая Нину, которой позвонил вернувшийся раньше обещанного супруг, Матвей отошёл и позвонил кому-то.

       — Так, а теперь идём смотреть сюрприз! — объявил внезапно Волков и повел нас куда со двора.

       Храня загадочное молчание на все наши вопросы, он свернул вправо, провел нас метров сто и открыл ключом калитку, заводя нас на большой заваленный снегом двор с единственной расчищенной дорожкой, в глубине которого смутно виднелся двухэтажный коттедж, сложенный из толстенных бревен. У меня неприятно заныло в районе сердца и чем ближе мы подходили, тем сильнее становился это ощущение.

       Мы поднялись на крыльцо с резными перилами и Матвей отпер прозрачную входную дверь. Вспыхнул свет и мы очутились в большой гостиной с панорамными окнами.

       — Добро пожаловать домой, Беловы! — с явным торжеством объявил Волков и махнул рукой. — Дом ваш.

     Конечно он упомянул в момент нашего примирения, что купил дом, но чтобы вот такой … С другой стороны, я чего от него ожидала? Избушки скромной или бюджетного щитового дачного домика? Это же Волков, где он и где скромность с бюджетностью. 

      — Как это наш? Наш? Правда-правда? — аж зашептала от изумления Анька, но тут же завизжала, схватила за руку Серёжку и они понеслись вперёд, оставляя на деревянных полах мокрые следы.

       — Ух ты! — выдохнула и Янка, чуть не рванув следом, но взглянув на меня и маму, застывших как в немой сцене, сникла и прижалась к боку Волкова-младшего.       

       — Нет! Не-е-ет! Абсолютно исключено! — замотала я головой. — Ты с ума сошёл, Волков? Ни в коем разе мы не можем принять такой подарок. Это вообще не подарок, а гемор чистой воды, ты хоть понимаешь это? 

     Нет, ну вот же только несколько часов назад помирились, договорились, я уж подумала, что Волков и правда стал способен мыслить и действовать, учитывая чужие чувства и вот опять! 

      — Действительно, Матвей… это как-то чересчур… — почти испуганно пролепетала мама.

       — Да почему?! — возмутилась Янка. — Что не так? Тут так круто!

      — Мама-а–а! Тут тоже бассейн! — будто в подтверждение ее слов донеслось из глубины дома, — И игрушки! Много!

      — Лиль, в чем проблема? — нахмурился Волков.

      —  Да, в чем? — поддакнула Янка.

      — Я ещё и объяснять должна? — мгновенно завелась я с нуля до сотни. —  Вам по пунктам? Сколько стоит коммуналка в такой домине, вы подумали? Школа бесплатная есть поблизости? На работу как ездить, если в этот поселок для богатеев даже маршрутка не ходит?  А ещё наверняка налоги всякие… да вообще!

       — Лиль, ну машину же купить не проблема. — обиженно проныла Янка.

       — Чё покупать, мою возьмешь. — подпел ей Леха.

      Они меня дружно все выбесить решили, игнорируя реальное положение вещей?!

       — А она у тебя на святом духе ездит? — вызверилась я уже на Леху. — Обслуживание ее сколько стоит?

       — Тебе-то чего из-за этого морочиться, Лиль? — уже явно раздраженно спросил Волков и прихватив меня за локоть, повел вперед, явно намереваясь поговорить наедине, но тут в дом влетел щуплый молодой человек с широкой, будто приклеенной улыбкой.

       — Добрый вечер! — выдохнул он, шумно пытаясь отдышаться и вытер лоб. — Ну что, вы уже осмотрелись? Прекрасный дом для большой семьи, просто великолепный. Уютный, теплый, добротный, к тому же прежние хозяева полностью оставили обстановку, дорогую бытовую технику, — затарахтел он, — Я не успел сразу рассказать господину Волкову, что в глубине участка имеется ещё одно строение — гостевой банный комплекс. Там ещё один крытый теплый бассейн с прилегающей роскошной оранжереей, сауна, хамам, зона солярия, чан-купель на дровах во дворе, великолепная мангальная зона, необыкновенной красоты восьмиметровая прозрачная меблированная беседка, а также четыре просторные комнаты на втором этаже со всеми удобствами.

        — Рехнуться можно, — в офигее покачала я головой, даже навскидку не в состоянии представить, во сколько обходиться все это отапливать по зиме и обслуживать в принципе.

       Там же освещение, насосы всякие, нагреватели, теплые полы и черт ещё знает что!

        — Супе-е-ер! — с совершенно другой интонацией выдохнула Янка. — Лилька, это же какой бизнес можно замутить, сдавая все это дело. В этом доме жить, а то сдавать посуточно.

        — Ну вот, здравая мысль. — поддакнул сестре Матвей. — Тем более на любой экстренный случай моя охрана под рукой и рекламой, расходниками я помогу поначалу. 

        — Слышь, ты, сдавалка! — возмутилась я, — Ты думаешь все так запросто? Все это оформлять надо, уметь и понимать, люди такому не за день учатся. Работать надо будет и много, это в фантазиях все запросто. 

        — И что? Я по-твоему работы боюсь?  — возразила Янка, — Зато это хоть какое то свое дело. Думаешь мне в кайф на этом ПВЗ с утра до ночи горбатиться без всяких перспектив и за сущие копейки. 

       — Ну если вместе взяться, то может и справимся. — неожиданно поддержала Янку мама, хотя вроде изначально на моей стороне была. — Тут и правда так замечательно, Лиль.

      На ее лице появилось мечтательное выражение, наверняка уже представила каково оно — жить в таком месте.

       — Ма-а-ам! — в гостиную влетела Анька, раскрасневшаяся, с горящими глазищами, уже без куртки и сапог, — А тут в той другой двери есть дверца такая маленькая специальная.

        — Мы же теперь сможем завести собаку, мам? — с надеждой, от которой у меня заболело сердце,  спросил гораздо позже появившийся брат. — Теперь же места хватит. И дверь для нее даже есть. Пожалуйста, мам!

       Собака была давней несбыточной мечтой мелкого. Да чего уж там, мы с Янкой тоже мечтали-мечтали, да перемечтали с возрастом. Ну куда было ее заводить в нашей тесной трешке, да и кто бы ею занимался, пока Серёжка не ходил сам. Опять же кормить, прививать, сами же еле концы с концами сводили. 

        — И кошку! — запрыгала на месте Анька, — Рыжего котеночка! У нас в подвале такой живет. Можно его будет взять?

        — Я все сам буду делать, мам! Гулять, заниматься, убирать, кормить! Честно-честно! Ну, мам, Лиль, пожалуйста!

        — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Я тоже все сама буду!

        Я смотрела на родных и мне хотелось заплакать от того, насколько нереальными мне казались их мечты и заодно  поколотить Волкова, за то, что он так жестоко поманил всем желанным их, не подумав ни секунды, как больно будет разочарование. Мотнув головой, я развернулась и вышла из дома, который моя семья безусловно заслуживала, но не могла себе позволить.

       — Лильк! — окликнул меня Матвей, догоняя уже на крыльце. — Какого хрена, а?

       — Это я тебя должна спросить. — огрызнулась я, решительно топая по дорожке. — Я уже подумала, что ты понял… хоть что-то. А ты!  Ты вот хоть бы задумался, прежде чем устраивать этот издевательский показ. Со мной бы посоветовался. А теперь я буду сволочью, которая объявит родным, что помечтали и хорош?

        — Да с хера ли хорош? Неужели ты решила, что о всякой бытовой фигне, типа оплаты содержания дома, закреплённом водиле и садовнике с уборщицей я сразу не подумал? Школу тоже подберём, а нет, так будем Аньку в старую возить.

        — Супер, Волков!  Мало того, что я теперь от тебя завишу, так и вся моя семья будет? 

       — В том и план. — нахально ухмыльнулся он, останавливая меня и разворачивая к себе. 

       — В чем? Сковать меня по рукам и ногам благосостоянием близких, чтобы и пикнуть ничего против не могла?

       — Пищи себе, Лиль, главное чтобы больше ты далеко не бегала. Психанешь на меня, перейдешь через улицу и вся беготня.

       — Сам тыкал мне, что у меня мечты наивной дурочки, а теперь предлагаешь вот так вляпаться, причем не самой, а всю семью свою возможно подставить. Им ведь тут так понравилось… 

       — Ну так и не выделывайся, Лилька.  Семья твоя, дом для семью — твой, а ты и все заботы — мои. Вопрос считаю закрытым. Все, иди говори, что все на мази и завтра переезд начнем. Конец твоей прежней жизни.

       — Волков, ты просто невыносимый наглец и тиран! — стукнула я его слегка кулаком в грудь. —  Моей прежней жизни  конец настал в день нашей достопамятной встречи. 

       — Ну вот и смирись и покорно прими свою участь терпеть мою наглость и тиранию до конца моих дней. — пожал Матвей плечами и прижал к себе, утыкая лицом в изгиб своей шеи. 

      — Чудно как-то. — пробормотала я, вдыхая его запах, который оказывал на меня какое-то прям магически-расслабляющее действие, превращая в безвольную тряпку. —  Ты так взбесился, когда думал, что я нарочно утаиваю беременность, чтобы тебе на шею с ребенком сесть, а сейчас добровольно на эту самую шею всю мою семью сажаешь. В чем тут подвох? Сутки прошли всего.

       — Ну не хлипкая же шея, вывезу. — хохотнул он, закидывая на упомянутую часть своего тела мои руки, заставляя обхватить, а может напрашиваясь на комплимент,  но тут же посерьезнел. — В добровольности дело, Лильк, исключительно в добровольности. На будущее: говори со мной обо всем прямо, как и делала сначала. Не ври никогда, не манипулируй, лучше уж честно требуй, поняла? Даже если буду психовать сначала и отказывать. Мы лучше будем спорить или договоры о взаимных уступках и выгодах заключать, но все по-честному, в открытую. Никакой только бабской хитрожопости, ненавижу это.

       — Если верить всяким там мудрым советам из дамских журналов и сети, это не самая удачная тактика для женщины в отношениях. — пробормотала и прижалась губами к коже на его шее.

       — Да хер класть на чужие советы и опыт, Лилька! Ты меня честностью зацепила. Тем, что говоришь, что думаешь и свою позицию отстаиваешь. Не меняйся.

        — Тебя это бесило.

        — Ещё как. И заводило. Продолжай в том же духе. 

        — А ты, Матвей? — посмотрела ему в лицо, запрокинув голову. 

        — Что я? — ответил он мне прямым взглядом.

        — Будешь со мной честным во всем?

        —  Мммм… Обещаю работать в этом направлении. 

        — Волков же!!!

        — Давай-давай, Лилька, топай родных обрадуй, что мы достигли консенсуса! — он стиснул мою ягодицу прежде чем отпустить и подтолкнуть мягко в поясницу. — А потом сразу домой и бегом в спальню. Нам почти двое суток простоя наверстать надо.

      — Волков, нравится чувствовать себя исполнителем желаний для моей семьи? — спросила на обратном пути к дому.

      — Ну-у-у, — протянул он и ухмыльнулся. — Изначально я преследовал несколько иные, лично мне выгодные, слегка коварные цели, но результат реально ощущается приятно. Размышляю о повторении.

      — Что? Какое повторение, Матвей? Ты что задумал? 

     Но вместо ответа Волков хищно ухмыльнулся и взяв меня за руку завел в дом. 

— Выглядишь … хм… непривычно. — заметил, пожав протянутую Лехой руку. — Мозг не мёрзнет?

      Его буйная шевелюра исчезла, ее сменил совсем короткий темный ежик, едва ли в миллиметр.

       — Не, нормально все. — ответил наследник и провел по голове ладонью. 

       Мы стояли перед КПП сборного пункта и я в который раз уже за последнее время испытывал это новое для меня ощущение — как же сложно оказывается говорить честно о своих чувствах. Да уж, я и чувства и болтовня о них. Кто бы сказал мне ещё совсем недавно, ох и огреб бы.

       — Чё, обмундирование ещё не выдали? — спросил я, потому как молчание слишком затянулась.

       — Нет, завтра последняя медкомиссия и тогда уже выдадут и вперёд, в часть. — ответил Леха, глядя куда то вдоль ряда ещё голых по ранней весне деревьев на обочине дороги.

       — Слушай, сын … — резко выдохнув, начал я. — Ты если вот это все делаешь чтобы доказать мне что-то, то может ну его нахрен? Мало ли что я тебе сгоряча говорил, как называл… Короче, мало ли чего между собой в семье не бывает. Ты мой сын, я твой отец, какой уж есть. Тебя … люблю, хоть каким бы ты не был и чего бы не вытворял. Так что, если что, ты лучше скажи и ещё не поздно отмотать, у меня есть рычаги и связи …

       — Стоп-стоп, пап, ты чего? — даже отшатнулся Леха, — Не надо ничего отматывать! Это мое решение, а не выпендреж очередной. Должен же я узнать о себе в первую очередь. И это … ты прости, конечно, но времена, когда я тебя впечатлять хотел прошли. У меня теперь не ты в приоритете, если уж о выпендреже говорить. 

       — Ну ясное дело. — усмехнулся я. — Ладно, раз решил… А то смотри, помощником к себе возьму, будешь потихоньку вникать, рано или поздно все равно же тебе семейным бизнесом рулить.

       — Не-е-ет, пап, ты пока сам порули, здоровья ещё у тебя ого-го. А я для начала сам что-то, как-то… А если уж не выйдет, то приду.

       — Как скажешь.

       — И это … пока ты тут один на типа дежурстве, не накосячь уж пожалуйста ничего с Лилькой, чтобы и мне прицепом не прилетело. 

       — Мелкий, а ты не оборзел ли?

       Мы ещё промолчали и я подумал, что пора бы и закругляться, вроде все сказано.

       — Пап, я попросить хотел… — помявшись, решился Леха.

       — Денег? Сколько? На что?

       —  Ага… То есть, возможно, но не обязательно. И сколько не знаю.  — я нахмурился не поняв ничего. 

       — Леха, прямо говори чего надо. 

       — Помоги пожалуйста Янке поступить в мед на платный, если ее опять с бюджета задвинут. — глянул он мне в глаза с надеждой. —  Ты не подумай, она сама очень умная и готовится прям по серьезке, не такая балбесина, как я. Но ты же знаешь, как у нас бывает. Опять наберут на бюджет по блату и она в пролете. А ей надо учиться. Очень надо.

       — Хм … конечно надо, должен же хоть кто-то один в паре заниматься чем-то достойным, а не чем-то-как-то. — чуть пихнул я сына плечом, подначивая. —  Да и вообще, доктор в семье — это по нынешним временам очень полезно. 

       — Поможешь?

       — Куда же я денусь, Леха. Поступит твоя Янка, не переживай.  А ты не боишься, что не дождется тебя? Может, приставить к ней кого-то из ребят, чтобы отгоняли всяких до хрена шустрых? Девка то красивая, мало ли…

       — Пап, не начинай, как мать, а! — мигом вспыхнул, заалев ушами  Леха. — Вот ты почему за Лильку зацепился? Не за одну ведь красоту, уж бабы у тебя и покрасивее были, хоть и не все натуральные. 

       — Ну я — это я. В моем возрасте пора уметь делать выводы и разбираться в людях. 

      Ой брехня-а-а! Сильно я разобрался сходу , ага. 

       — А я — это я. А Янка — это Янка. А до нее я стольких перебрал, что твоему опыту могу фору дать.

        — Ой, не зарывался бы ты, Леха. Ишь ты, мастер-бабоукладчик. 

        — Да я же не меряюсь приборами, отец, я к тому, что выбор мой осмысленный, как и твой.

        А вот это он мне польстил. Изначально ничего осмысленного не было у меня к Лильке. Одна похоть иррациональная, необъяснимое ничем нежелание отпускать и полное отрицание чувств. Но в одном прав, бабы у меня были красивее, а такой как Лилька — ни одной. Порода что ли у них особенная, Беловых. Пока Беловых.

       Лешка внезапно весь подобрался и изменился в лице. Впервые мне на ум пришло слово — просиял. Проследив за направлением его взгляда я увидел вдалеке фигурку бегущей в нашу сторону девушки в красной куртке. Янка.

       — Ладно, сын, поехал я, совещание у меня через полчаса. — спрятав усмешку, сказал я. 

       — А? — рассеянно глянул сквозь меня наследник. — Ага, пока, пап.

        Да уж, как он там сказал?  Времена прошли. Ну и ладно.

Махнув рукой подбегающей к сыну Янке, я пошел к машине.

        — Пап! — вдруг окликнул меня Леха и я обернулся. — Я тебя тоже  люблю.

       Ну-у-у все-е-е, докатились почти до мелодрамы. Осталось только ещё со слезами друг друга обнимать кинуться. А все эти Беловы!