Лабиринт

ПОРОК — это хорошо.
Он повторял себе, это вновь и вновь, идя вперед по длинному коридору.

ПОРОК — это хорошо.
Стены давили, а слишком яркий свет заставлял прищуриваться, и он шел почти вслепую.

ПОРОК — это хорошо.
Он считает каждый свой шаг, опускает левую ногу на пол и выдыхает воздух, так он успокаивает свое сердце. 

ПОРОК — это хорошо.
Коридор стал сужаться, свет становился все глуше и темнее, дверь терялась в полумраке, и только панель для ввода электронного ключа помогала сориентироваться. 

ПОРОК — это хорошо.
Он коснулся пальцами холодной ручки двери и с силой надавил.

ПОРОК — это хорошо.     
Эти слова уже не помогали. 

***

Ава Пейдж стояла в одиночестве над операционным столом, изучая лицо девушки, которой сама же и вынесла смертный приговор. Спящей было шестнадцать лет, синяки и раны, с которыми она поступила к ним, уже прошли, и это было хорошо, ничто не должно было выдать ее пребывание в лабиринте. Перед отправкой они состригут ей длинные волосы, однажды девушка чуть не распрощалась с жизнью из-за своих локонов. Женщина в последний раз окинула взглядом прикрытую покрывалом подопытную и отошла от стола. 

Двери в лабораторию открылись, впуская четверых медиков: трех мужчин и одну женщину.

— Добрый день, — сухо поприветствовала вошедших Ава Пейдж. — Сегодня у нас много работы, — она указала на лежащую девушку. — Вы должны как можно быстрее подготовить ее. 

Кайл Стром, один из прибывших медиков, приблизился к столу, чтобы рассмотреть девушку, и увиденное ему не очень понравилось, хотя показывать он этого, конечно, не стал. Мужчина поднял глаза на руководительницу проекта.

— Разве мы не должны были отправить к ним Терезу? — он старался говорить спокойно, обычным деловым тоном, которым изъяснялись все в этой лаборатории. — Мы долго готовили ее.

— Тереза останется пока с нами, — не замечая перемены в голосе медика, произнесла канцлер. — Сейчас вы должны будете подготовить Ри, следует убрать из ее памяти все вспоминания о лабиринте. 

Лана Кросс, двадцатисемилетняя женщина, работающая на  организацию «ПОРОК» уже больше пяти лет, протянула руку к планшету, висящему на койке. Через ее руки прошло множество мальчишек, она перестала обращать внимания на их лица уже после тридцатого подопытного. Девушек ей еще не приходилось подготавливать — разве что Терезу, но та была особым случаем. Женщина стянула вниз покрывало, открывая взору присутствующих обнаженное тело подопытной. Следовало осмотреть девушку полностью — ничто не должно навести её в будущем на мысль о прошлой жизни. 

— Отчего ее не отправили дальше? — Лоранс Уайт принял из рук Кросс планшет и пробежал глазами исписанные страницы. — Ведь она выбралась из лабиринта, значит, должна отправиться дальше. Разве не так?

Ава Пейдж кивнула и даже мысленно порадовалась вопросу — ей нравилось, когда подопечные задавали правильные вопросы. Значит, их мозг все еще работает верно. 

— Нет смысла отправлять ее дальше, — наконец ответила женщина. — Она осталась жива только потому, что мы ей позволили; будь на ее месте другая, что протянула дольше остальных — вы бы видели сейчас перед собой не Ри. От нее одной мало толку, но если ей удастся сделать все правильно, то она попадет дальше. 

— Когда вы хотите поднять лифт? — Лана вновь натянула покрывало на подопытную и сделала несколько пометок в ее больничном листе.

— Никакого лифта, — Ава Пейдж стояла в отдалении ото всех, бесстрастно наблюдая за работой медиков. — Подправьте ей память и отправьте в лабиринт. 

— В лабиринт? — Кайл все же не смог сдержать возгласа — еще никогда они не поступали так с подопытными. Им нужно было попасть прямо в Глэйд, освоиться, принять свою участь.

— Да, — женщина не подала виду, но бурная реакция медика не слишком ей понравилась. — Ей один раз почти удалось выжить в нем, я хочу посмотреть, как у нее получится это вновь. 

— Тогда воспоминания о гриверах нужно оставить? — Лана отвернулась от своего коллеги, посчитав его поведения недопустимым в условиях их работы; остальные двое мужчин сделали так же.

— Никаких воспоминаний о ее прошлом, — Ава Пейдж подошла ближе к столу и взглянула на подопытную. — Никаких воспоминаний о лабиринте, — она дотронулась до лба девушки. — Никаких воспоминаний о ней самой. 

— Вы думаете, она справится с гриверами, если ничего не будет помнить? — Лоранс Уайт разглядывал снимки головного мозга подопытной; он не смотрел на своих коллег, но знал, что его услышали. 

— Если не выживет, значит, не подходит нам, — спокойно ответила женщина. — Тогда будем действовать по старому плану. Единственное, что она должна знать, так это то, что монстров в лабиринте надо убивать. Времени осталось мало; я хочу посмотреть на всех подопытных в критических ситуациях — они все должны хотеть сразиться с тем, что поджидает за высокими стенами. Мне нужно, чтобы они думали, чтобы их мозг работал. И она станет той, кто подтолкнет их к этому решению. 

Ава Пейдж обвела присутствующих взглядом, ожидая их реакцию на свои слова: все кивнули, соглашаясь. Трое медиков вышли вслед за канцлером, в лаборатории остался только один мужчина. 

***

ПОРОК — это хорошо.
Он стянул со стола ножницы, приподнял голову девушки, осторожно взял ее волосы в руку и одним махом отрезал длинные локоны. 

ПОРОК — это хорошо.
Ножницы все кромсали и кромсали волосы, придавая прическе неаккуратный вид.  

ПОРОК — это хорошо.
Он откинул край простыни, обнажая левую руку по плечо. На столике рядом покоился шприц, игла которого через мгновение легко вошла в живую плоть. 

ПОРОК — это хорошо.
Он прибрался за собой, и, взявшись за края каталки, толкнул ее в сторону входной двери, вывозя девушку прочь из лаборатории.

ПОРОК — это хорошо.
Он не сумел позаботиться о ней раньше. Он сделает это сейчас. 

***

Она не помнила, когда последний раз просыпалась с такой гудящей головой. Глаза отказывались открываться, остатки сна все еще пытались увлечь ее обратно, но она чувствовала под своей щекой мелкую каменную крошку, доставляющую дискомфорт — нужно было найти более удобную позу. Ри с огромным усилием перевернулась на спину, ощущая холод камня сквозь тонкую ткань своей кофты; это немного отрезвило. Девушка распахнула глаза и уставилась в ночное небо. Сознание, наконец, начало работать, но и страх подобрался так же быстро. 

Ри рывком приняла сидячее положение и подобрала к себе ноги, обхватив колени руками, силясь вспомнить, как очутилась в странном месте. Никаких мыслей не было. Она помотала головой из стороны в сторону, стараясь поскорее привыкнуть к ночной тьме, пытаясь разглядеть хоть что-то, кроме высоких стен. Вид одних только каменных громадин возрождал в ней забытый страх замкнутых пространств. Она не понимала, откуда знает о своей клаустрофобии и почему решила, будто отсюда не выбраться, но чутье подсказывало: "отсюда нет выхода", и это пугало. Паника грозилась поглотить ее. Девушка продолжала сидеть на месте, крепко зажмурившись, в надежде, что проснется... но где она проснется? Где ее дом? Есть ли у нее этот самый дом?

Нечеловеческий  рев послышался откуда-то издалека, и Ри подскочила на ноги. Рев послышался снова, вместе со странным гулом, стены начали сдвигаться. Она бросилась бежать подальше от пугающих звуков и сдвигающихся каменных громадин. Карты у нее не было, верного направления она не знала, но продолжала мчаться вперед, сворачивая в каждый поворот, что попадался ей на пути. Наконец гул стал еле слышен, а рев совсем прекратился. Девушка остановилась, прислонившись спиной к стене, и подняла голову к небу, упираясь затылком в холодный камень. 

Горячие слезы полились по щекам, забираясь в уши. Ри плакала, опускаясь на каменный пол; сил не оставалось; она не могла ничего вспомнить, и это приводило к еще большему бессилию. Коснувшись бедра, девушка вдруг нащупала, какой-то странный предмет, прикрепленный к ноге, схватилась за него двумя руками и потянула вверх. Из импровизированных ножен вышел мачете, уже слегка проржавевший в нескольких местах. Испугавшись оружия, она отбросила его в сторону, вид мелькнувшей стали породил новое количество вопросов, на которые невозможно было найти ответа. 

Теплые струйки продолжали бежать по щекам, пропитывая ткань брюк, в которые Ри уткнулась лицом. 

— Помогите, — она сама еле смогла расслышать свой шепот. — Помогите, — ком застрял в горле, хотелось пить. — Помогите! — закричала во всю силу своих легких, но тут же прикрыла рот рукой, вспоминая о страшном реве, от которого сбежала. — Пожалуйста, спасите меня, — вновь прошептала она. 

Девушка опустилась на пол, подложив согнутую руку под голову, закрывая глаза, надеясь, что проснется подальше от страшного лабиринта, из которого не выбраться. Остатки сил покидали тело Ри, сон был готов забрать ее в свой мир, но громкий гул заставил девушку вновь вскочить на ноги. Она не обратила внимание на то, как рефлекторно бросилась к отброшенному мачете, крепко сжав рукоять в своей ладони.  Гул усилился, и стена позади нее начала двигаться. 

Теперь Ри, не задумываясь, бросается вперед, в последний миг успевая покинуть опасный участок. Она оборачивается назад, чтоб взглянуть, как стены сойдутся, представляя, что могла быть там. Нельзя спать. Девушка двинулась дальше по проходу, хотя ноги ее уже еле слушались, оставаться на одном месте было опасно. В этом месте нельзя спать. Мачете в руках давал призрачную надежду на возможность справиться со всем, что может ожидать ее здесь. Она будто узнавала это ощущение, как большой палец правой руки гладил деревянную рукоятку мачете: вверх-вниз, вверх-вниз, успокаивающее чувство. 

Ри продолжала идти, переходя из одного коридора в другой, осматриваясь по сторонам, надеясь найти хоть что-то. В какой-то момент она решила забраться вверх по плющу, густо опутавшим одну из стен, но добраться до самого верха ей не удалось, пришлось возвращаться назад. Она пыталась несколько раз, но постоянно возвращалась на землю, так и не добравшись до цели, а другой возможности выбраться она не видела. Стены не переставали сдвигаться, проходы закрывались, открывая все новые и новые коридоры, которые все равно не смогли вывести Ри из лабиринта. 

В одном из коридоров девушка решила немного передохнуть; из-за постоянных пробежек во рту пересохло, следовало перевести дыхание и позволить накопиться слюне, чтобы хоть чем-то утолить жажду. Она присела на корточки, посередине прохода, не доверяя больше стенам. Странный звук послышался совершенно неожиданно; ничего не было, и вдруг — словно наковальня упала на землю. Девушка выпрямилась, оглянулась назад, желая определить, откуда шел звук. Вновь установилась тишина, нарушаемая только ее собственным громким дыханием. 

— Эй! — Ри сделала шаг вперед. — Там есть кто-то?

Безмолвие было ей ответом. Она решила было, что ей просто показалось — в этом ужасном месте, что только не привидится и не послышится. Но новый звук заставил ее застыть на месте и затаить дыхание. Что-то двигалось, она слышала. Мелкая каменная крошка скрежетала под поступью того, кто шел по проходу впереди. Ри боялась шевельнуться — она не узнавала в этих звуках человеческий шаг. Когда звук стал ближе, девушка отошла к стене, прижавшись к ней в надежде, что густой плющ сможет скрыть ее. Если это человек — она выйдет, попросит помощи, а если нет...

Крик едва не сорвался с губ, стоило ей увидеть то, что приняла за человека. Непонятное существо с лапами, как у паука, и жалом, словно у скорпиона, оно было механическое и живое одновременно. Девушка посильнее обхватила рукоять мачете, и это движение было ей знакомо так же, как и ожидание нападения, будто она не впервые встречается с этими монстрами. 

Живая машина замерла на месте, поворачиваясь мордой к проходу, где притаилась Ри. Девушка смотрела на него краем глаза, страх вновь овладевал ей, и она постаралась не упасть на колени, хотя ноги подкашивались. А монстр не желал уходить прочь, он начал быстро перебирать своим множеством ног, сокращая расстояние между собой и Ри. Когда девушка уже чувствовала мерзкий запах не то машинного масла, не то органический смрад живого существа, ее нервы, наконец, сдали. Монстр проходил совсем близко с Ри, и та понимала, что он все равно заметит ее. Быстрее, чем можно было ожидать от себя, девушка пролетела между задних лап живой машины, радуясь, что его жало было поднято кверху. 

Она бежала, не останавливаясь, сердце колотилось с такой силой, что, казалось, сейчас прорвет грудную клетку. А монстр следовал за ней, Ри не оборачивалась назад, но представляла себе, как быстро тот переставляет свои лапы, желая настичь ее. В боку начало покалывать, если ничего не придумать, то очень скоро она окончательно выбьется из сил. «Левая нога и выдох» эта мысль всплыла в ее голове вместе с незнакомым и далеким голосом, но это как будто было решение проблемы. Девушка опустила левую ногу на пол и выпустила воздух сквозь сжатые зубы, оттолкнулась правой ногой и снова выдохнула, опустив левую на землю. Монстр приближался, а Ри, кажется, нашла возможность открыть второе дыхание. Она повернула в очередной проход и оказалась лицом к стене. Перед глазами все поплыло. Выхода нет. 

В критических ситуациях мозг работает с утроенной скоростью. Девушка кинулась к стене и забралась по плющу вверх, желая найти наиболее густо заросший участок. Умостившись наверху и повернувшись к стене спиной, она вцепилась руками в растение и замерла. Монстр показался сразу же, стоило Ри затихнуть. Он двинулся вперед, но заметил стену и, перебирая лапками, вернулся назад. Раздумывать больше было нельзя.

— Здесь!

Девушка разжала пальцы и упала вниз. Она ощущала себя камнем, недолгий полет в ее голове растянулся на целые  минуты, а монстр двигался, словно в замедленной съемке. Ри крутанулась в воздухе, уходя от смертоносного жала, выставляя вперед зажатый в руках мачете. Острие легко вошло по самую рукоятку, в один из глаз монстра, пространство наполнилось пугающим ревом. Девушка выдернула мачете и нанесла новый удар. Совсем близко с ее лицом проскользнула одна из лап чудовища, желая ухватить непутевую убийцу, но Ри смогла вовремя отклониться в сторону, позволив своим обострившимся инстинктам работать за нее. Рев монстра закладывал уши, но страха в девушке не осталось, красная пелена застилала ей обзор, она знала, что должна уничтожить это чудовище. Удары наносились снова и снова, пока девушка не почувствовала, как руки коснулся холодный металл. Монстр все же добрался до нее. 

Выдернув мачете из последней нанесенной раны, Ри скатилась вниз на пол, и каким-то чудом ее не задело повторно ни одна из лап живого робота. Она бросилась бежать прочь, оставляя позади себя непонятное существо. У нее оставались считанные мгновения на то, чтобы уйти, и она не собиралась их упускать. 

***

— Мэм? — мужчина обернулся назад, привлекая к себе внимание женщины, следящей за большими мониторами, на которых можно было наблюдать жизнь других подопытных. — Ей удалось уйти, но она получила ранение.

— Насколько сильное? — Ава Пейдж опустила взгляд вниз, смотря на одного из наблюдателей. 

— Пока ранение не представляется опасным, — мужчина вернулся к своему монитору. — Она может туго перевязать руку, но все равно требуется зашить рану, — пальцы его «запорхали» над цифровой клавиатурой. — Если не сделать это в ближайшие сутки, то она получит заражение крови, спустя еще несколько часов она умрет. 

Женщина подошла ближе к наблюдателю и склонилась над ним, заглядывая ему через плечо, смотря на бегущую в темноте девушку. 

— Она убила его? 

— По нашим данным, — на экране появилась таблица с показателями, и одна из колонок на глазах становилась меньше. — Ей удалось вывести гривера из строя, но полностью уничтожить подобное им не представляется возможным, но даже учитывая это, она основательно подпортила его навигационную систему. Нужен ремонт. 

Ава Пейдж едва заметно улыбнулась, чего-то подобного она ожидала. Еще в свой первый раз в лабиринте Ри показала себя лучшим стратегом, и именно она, в конце концов, осталась жива, в тот день, когда все проходы оказались открыты. Хотя большинство подопытных девушек и девочек сами покончили с собой, не справившись со страхом и неопределенностью, эти их поступки даже огорчали канцлера.

— Пускай идет дальше, — женщина выпрямилась. — Если ей встретится на пути кто-то, не мешайте, мы должны взглянуть на способности девчонки, но сами никого к ней не посылайте. 

Мужчина кивнул и вернулся к работе, не чувствуя на себе постороннего взгляда. 

***

Он следил за одним из наблюдателей, так, что никто не мог этого заметить, даже вездесущий взор Авы Пейдж был направлен в сторону от него. На его мониторе тоже было видно, как Ри бежит, прижимая кровоточащую рану на правой руке. Он не мог помочь ей с ранением, но он постарается увести от нее очередную опасность. Пальцы забегали по клавиатуре, открывая новые окна, показывая передвижение других гриверов. Если повезет, никто не заметит его манипуляций с  этими монстрами. 

***

Рука сильно кровоточила, но боли не было, сказывался адреналин, все еще струящийся по ее венам. Ри не остановилась даже, когда перестала слышать рев монстра, стараясь оказаться подальше, как можно дальше. Мозг пытался осмыслить, что произошло, почему она с таким горячим желанием старалась уничтожить то чудовище. Девушка все еще ничего не помнила из своей жизни, но каким-то шестым чувством знала, что никогда не была такой храброй, или лучше сказать глупой. Ей надо было спасаться бегством, а не сражаться, может тогда она не истекала бы кровью. 

Ри наконец остановилась и, наплевав на предосторожность, прислонилась к стене, коснувшись лбом холодного камня. Следовало перевязать рану, иначе очень скоро ей грозила серьезная потеря крови. Мачете прекрасно подходил не только для нанесения увечий, но и для того, чтобы отрезать куски ткани от несвежей кофты. Сунув оружие обратно в ножны, девушка, как сумела, перевязала рану, постаралась затянуть ее потуже, дабы остановить кровь и опустилась на землю. Хотелось спать и есть, но больше хотелось пить, во рту было сухо, как в пустыне. Странно, она знала, что такое пустыня, но даже не могла вспомнить,  а была ли она там когда либо. 

Нужно было идти дальше, оставаться на месте значит подписать себе смертный приговор. Ри все еще не могла понять, как могла оказаться в этом жутком месте, но что она знала точно, так это то, что ее сюда сунули против воли. Разве она могла бы согласиться на подобное? Вновь послышался гул, который уже почти стал приятен ее ушам, уж лучше пускай он, чем рев одного из монстров. 

Поднявшись на ноги, девушка двинулась вперед, не следовало оставаться на месте, вдруг напавший на нее живой робот совсем даже не умер и только ждет, когда она выбьется из сил. Бежать не было сил, и Ри просто быстро шла, все еще отсчитывая каждый из своих шагов: опустить левую ногу и выдохнуть. Она посмотрела вверх, надеясь заметить первые лучи солнца. Но небо все еще было темным, никакой надежды на новый день. Никакой надежды на спасение. 

Кровь стала засыхать на ткани кофты, а девушка продолжала идти вперед, то и дело приваливаясь к очередной стене и переводя дыхание. Размышление о том, что она скоро упадет и не сможет подняться, заменяло все другие мысли. Сейчас её больше не беспокоило то, каким образом она здесь оказалась, и даже выбраться было не так уж важно. Она просто старалась не умереть. Только отступающая тьма ночи давала ей силы двигаться дальше. Ри не знала куда идти, очередной проход ничем не отличался от предыдущего. Лабиринт перестал меняться, и привычный гул сменился тишиной, которая могла легко свести с ума. 

Утро наконец-то вступило в свои права: наступила жара, и девушка попыталась спрятаться в тени стен. Адреналин больше не спасал ее, и боль в руке была просто невыносимой, хотелось плакать, но казалось, что слез больше не было, так же, как и слюны во рту, которая хоть немного спасала от жажды. Ри упала на землю через сто метров, хотя ей это расстояние показалось километрами. Во рту чувствовался вкус крови, наверное, сломала зуб или разбила губу, когда падала, она была рада ощущать металлический привкус. Из-под стены веяло прохладой, и она протиснулась в узкий проход, спасаясь от жары. Больше нет никаких шансов, она сделала все, что могла. 

***

Минхо бежал. Он делал так каждый день. Бежал, хотя знал, что больше в этом лабиринте ему делать нечего, никому из них. Не осталось ни одного прохода, который бы бегуны не изучили, но они продолжали вставать по утрам и бежать, потому что в них верили те, кто остался за стеной. Всем оставшимся в Глэйде нужно было на что-то надеяться, даже ему самому, давно потерявшему надежду.  

Парень достаточно далеко убежал от ворот, совсем скоро появится внутренний круг, Бен, наверное, давно уже там. Минхо отстегнул с пояса небольшое подобие термоса, в котором бегуны таскали воду. Пить следовало осторожно, вода в Глэйде не была дефицитом, но здесь в лабиринте ее стоило экономить, могло случиться всякое, хотя он знал после случившегося, ему вряд ли понадобится вода. Крепко прикрепив термос обратно к поясу, парень двинулся дальше. 

До внутреннего круга оставалось немного, когда Минхо заметил капли крови, ведущие в две стороны. Обычно кровь была не редкостью в лабиринте, но не в это время, у них давно никто не умирал. Парень двинулся в одну сторону и довольно скоро оказался в проходе, который заканчивался тупиком. Там на полу, перед самым выходом находилась целая лужа мерзкой слизи, он узнал ее. Гривер. Ему было известно, что эти твари не вылезают наружу днем, но все равно опасался. Окинув еще раз взглядом место, Минхо кинулся в другую сторону. Инстинкт самосохранения кричал ему, что надо бежать дальше к внутреннему кругу, встретиться с Беном, но вид крови не давал ему покоя. У них давно никто не умирал. 

Кровавые следы пропали так же неожиданно, как и появились. Парень присел перед стеной, где было больше всего крови, давно засохшей крови, значит прошло не мало времени. Теперь можно было закончить это небольшое, спонтанное расследование: все равно больше некуда идти. Он выждал еще мгновение, а потом бросился бежать дальше — бегунам нельзя останавливаться. 

Изменившийся за ночь лабиринт не смог сбить его с толку, он бы, наверное, и с закрытыми глазами смог найти путь к внутреннему кругу, что не удивительно, учитывая, сколько времени он провел в этих проходах. Парень завернул на очередном повороте и тут же вернулся назад. Его обязанность состоит не только в беге по лабиринту, он должен подмечать все странное, что попадется ему на пути, и сейчас он заметил. Минхо кинулся к одной из стен и опустился перед ней на колени. Рука в кровавых подтеках выглядывала из-под громадины, и он, не задумываясь, потянул ее. 

Глэйдер вытянул незваного «гостя» лабиринта из-под стены. Парень был без сознания, правый рукав замызганной кофты принял бурый оттенок, кровь продолжала идти из раны на предплечье. 

— Эй! — Минхо легко толкнул парня в плечо. — Эй, ты жив вообще? 

Ответа не последовал, да бегун и не ожидал ничего услышать. Дотронувшись до запястья пострадавшего, он нащупал пульс, так, как показывали ему медики, и остался доволен. Поднявшись на ноги, Минхо легко подхватил новую ношу на руки. Парень был настолько худой и бледный, что глэйдеру показалось, будто тот потерял всю свою кровь. Поудобнее перехватив свой «груз», бегун двинулся обратно к выходу, оставив Бена одного изучать сегодняшнюю часть лабиринта. Быстро преодолевая каждый из проходов, Минхо думал о том, что Алби не придет в восторг от очередного новичка, тем более появившегося так странно, но этот почти мертвец провел в лабиринте всю ночь, хоть что-то это да значит. 

Каждый новый день в Глэйде ничем не отличался от предыдущего. Так же, как и сотни, раз до этого мальчишки просыпались, завтракали тем, что приготовили повара, и шли выполнять свои обязанности. Никто не оставался без работы, всем находилось занятие, кому-то по душе, а кому-то нет. Томас помогал Ньюту в саду окучивать землю и добавлять в нее удобрение, с расспросами о лабиринте больше не лез, так как опасался услышать то, что ему скажут, но на распахнутые ворота все же поглядывал.

— Ладно, — Ньют поднялся на ноги и выпрямил спину, прогибаясь в пояснице. — Передохнем десять минут.

Солнце в этом месте не было, но все равно стояла душная погода, и от силовой работы очень скоро потом, катившемся с парней, можно было умываться. Том посмотрел на небольшой лесок, который стоял прямо посередине Глэйда, и немного позавидовал тем, кто был к нему ближе. Там прекрасно можно было устроиться под широкими стволами, спрятавшись в тени. 

— Чак, — Ньют обернулся, чтобы найти глазами одного из своих друзей, и обнаружил того, упавшего на землю и смотревшего на синее небо. — Чак! — снова позвал парень.

Самый младший из глэйдеров приподнялся, сфокусировал взгляд и, заметив кто его зовет, принял сидячее положение. Мальчик надеялся, что Ньют просто решил поговорить с ним, или еще что-то, идти куда-то не было никакого желания, хотя он чувствовал, что к этому все и идет. 

— Будь добр, — Ньют поднял над головой пустой термос из-под воды, обычно ему хватало одного на целый день, но сейчас с ним был новенький, который забыл свою ёмкость с жидкостью. — Принеси попить. 

Толстячок помедлил, обдумывая причины, по которым мог бы отказаться, и не нашел их, он уже начал подниматься на ноги, когда Томас выпрямился в свой полный рост. 

— Я сам схожу за водой, — парень протянул вперед руку, забрав термос, и пошел обратно к лагерю, по дороге подмигнув Чаку и получив за это благодарную улыбку. 

Тому не нравилось это место, он ненавидел его, но он был рад, что оказался здесь не один. Пару дней назад, когда лифт доставил его в Глэйд не понятно откуда и не понятно зачем, парень не мог и секунды спокойно просидеть. Все думал и думал о том, как могло это произойти, силился вспомнить что-то о себе, не только имя, но ничего не выходило. Ни у кого не вышло. На второй день Алби показал ему окрестности, много времени на это не ушло, их импровизированное поселение было небольшим, а  в лесу, неподалеку, не оказалось ничего интересного, кроме нескольких могил, о которых парень пытался не думать. Теперь вот он должен решить, чем будет заниматься, и для начала Ньют предложил поработать садовником. 

Оказавшись возле домов, Томас быстро приблизился к бочкам, в которых хранилась вода, сдвинул крышку и наполнил термос. Сделав несколько больших глотков из железной кружки, парень постоял минуту и, развернувшись, пошел обратно. Чак к его возвращению уже находился возле Ньюта, о чем-то переговариваясь. 

— Вода!

Том привлек внимание парней и передал термос, усаживаясь на землю и уставившись на вход в лабиринт. Ребята продолжали говорить рядом с ним, и поначалу он даже пытался прислушиваться к разговору, но разом обо всем забыл, когда увидел, как из входа в лабиринт появляется один из бегунов.

— Минхо! — Томас вскочил на ноги. — Он кого-то несет, — он кинулся вперед, обегая стороной Чака, который через мгновение тоже стоял на ногах. 

Парень быстро оказался рядом с идущим от лабиринта бегуном, за ним тут же потянулись те, кто находился поблизости. 

— Кто это? — Чак, самый невысокий из всех глэйдеров, протиснулся через толпу, окружившую Минхо. 

— Не знаю, — ответил парень и поудобнее перехватил лежащего на своих руках мальчишку. — Скажите Алби, чтобы пришел к медикам. 

***

Бегун шел вперед,  не обращая внимание на вопросы, которыми его забрасывали, он собирался все рассказать, но только одному Алби, а тот потом сам решит, что поведать парням. Минхо поморщился оттого, что его рубашка спереди пропиталась кровью и стала прилипать к телу, это было плохим знаком. Он вспомнил, сколько крови нашел до этого на полу лабиринта, и как сильно пропиталась кофта этого незнакомого парнишки, а теперь и его собственная рубашка оказалась в крови. Если так пойдет и дальше, то этот незадачливый гость умрет, не дождавшись помощи, в этом месте не было настоящих условий для лечения, и уж точно они не смогли бы перелить ему кровь. 

Поняв, что бегун не собирается отвечать на их вопросы, глэйдеры разомкнули круг, дав ему возможность нормально пройти. Кто-то вернулся к прерванному занятию, а кто-то так и продолжал идти следом за Минхо, в надежде услышать его разговор с лидером.  

Дверь в дом, где расположились медики, оказалась открыта. Парень с истекающим кровью незнакомцем прошел внутрь и, кинув взгляд на одного из своих братьев, одними только глазами задал ему вопрос: куда?

— Положи к дальней стене, — распорядился Джефф и зажег вторую лампочку, разгоняя тьму, от одной толку было мало. 

Бегун сгрузил тело на койку и отошел назад, пропуская вперед медиков, он перевел дух, теперь можно было не переживать об этом мальчишке. 

— Пойдем, поговорим, — Алби опустил руку на плечо Минхо и вывел того из дома, стоящие под дверью ребята сразу же бросились в рассыпную, открыто подслушивать разговор лидера никто не собирался.

Двое отошли к смотровой башне, которая хорошо просматривалась со всех сторон, и рядом с которой нельзя было спрятаться, чтобы оказаться свидетелем чужого разговора. А этим двоим было, что скрывать. 

— Рассказывай. 

Минхо как можно подробнее изложил все произошедшее, постарался не упустить ни одной детали: начал с того, как вошел в лабиринт и закончил тем, как оказался в Глэйде. 

— Это все? — Алби взглянув на своего друга, у него не было причин сомневаться в его словах, но он всегда задавал этот вопрос, чтобы подстегнуть память каждого, кто его слышал. 

— Да, — Минхо не мигая, смотрел в глаза лидера, давая понять, что сказать действительно больше нечего. 

Они посидели еще немного рядом, пока бегун опустошал свой термос, и пока один из медиков не появился перед ними.

— Алби, — Уинстон смотрел на лидера шокированным взглядом. — Ты должен это увидеть.

Все трое, не раздумывая, бросились обратно к лагерю, вокруг вновь собирались парни, каждый из них чувствовал — происходит неладное. Алби вошел внутрь дома и закрыл за собой дверь, пресекая попытки ребят заглянуть внутрь. Он на секунду замер, вцепившись в ручку двери, опасаясь увидеть что-то поистине шокирующее, ведь никто из медиков не стал бы так реагировать на ужаленного. Парень, наконец, оторвал взгляд от деревяшки перед собой и обернулся. 

— Это девчонка! — чуть громче, чем хотел, возвестил Джефф. 

Лидер Глэйда неодобрительно взглянул на медика, и тот поспешил замолчать, чтобы не ляпнуть еще чего-то. Алби подошел ближе к койке и взглянул на обнаженное по пояс тело. Перед ним и правда лежала девчонка, правда, ее грудная клетка была туго перевязана чем-то вроде эластичного бинта, что делало один из признаков ее женственности почти незаметным. Неудивительно, что Минхо принял ее за парня, в одежде и с этой «обгрызанной» прической в ней невозможно узнать девушку. 

— Как она здесь оказалась? — наконец задал вопрос Уинстон, когда понял, что лидер убедился в том, что они не соврали ему. — Разве такое возможно? Она же девчонка! 

Алби очень хотел ответить на эти вопросы, но не мог. Парень взглянул на медиков, продолжая сидеть перед койкой новенькой на корточках.

— Мне нужно еще что-то узнать. У нее есть следы жала? 

Джефф толкнул своего напарника вбок, и в неясном свете лампочки над головой лидер заметил, как Уинстон покраснел, и это ему не понравилось. 

— Вроде нет, — промямлил медик. — Но мы осмотрели только верхнюю часть, — он прокашлялся. — Ее могли укусить за ногу. 

— Или за задницу, — мрачно пошутил Алби, он выпрямился. — Не занимайтесь чепухой и посмотрите, что у нее под штанами, я не желаю, чтобы в нашем Глэйде находился ужаленный, — он посмотрел на поврежденную руку девчонки. — Не забудьте хорошенько поработать с ее рукой, она должна быть живой, когда я стану задавать ей вопросы. 

Два медика  дружно кивнули, а потом переглянулись между собой. Девчонок им лечить еще не приходилось. 

***

— Мне надо вернуться в лабиринт, — Минхо оказался возле бочек вместе с Алби, и стал наполнять термос. — Бен, скорее всего, решил, что меня сожрали, или еще что похуже.

— Что похуже уже случилось, — невесело проговорил лидер, все так же продолжая смотреть в сторону дома, где сейчас лежала девчонка, стук крышки о края бочки заставил его обернуться к своему другу — Нет смысла возвращаться обратно, ты потратил слишком много времени на то, чтобы притащить сюда эту девчонку.

В голосе Алби слышались упрекающие нотки, бегун хотел было спросить, что все это значит, но решил промолчать. Все новое в этом месте обычно всегда оказывается не слишком хорошим для глэйдеров. 

— Как думаешь, как она могла появиться в лабиринте? — Минхо посмотрел на большие каменные ворота. — Теперь к нам станут поступать только девчонки, причем прямо из лабиринта, живые или мертвые? 

— Не знаю, — лидер провел рукой по лицу в попытке вместе с потом стереть и образы, которые появились перед глазами, страшные сцены убийств, которые так часто приходили к нему во сне.

— Нужно сказать остальным, — отвлек бегун своего друга от слишком тяжелых размышлений. — Они видели, как я нес ее, следует рассказать о случившемся. 

Алби кивнул, согласившись со словами бегуна, но на самом деле думал, что лучше бы никто ничего не знал. Глэйд существует гармонично, потому что здесь только парни, они друзья друг для друга, близкие люди, им нечего делить и не из-за чего драться. С появлением девчонки все может измениться, и он не мог сказать, как быстро. От девчонок одни проблемы. 

— Пускай ею занимаются медики, — нашел лидер нужные слова. — Вечером во время ужина все расскажем парням, — он шумно выдохнул. — Сейчас главное узнать, что она помнит, может, от нее пытались избавиться те, кто отправил нас сюда, из-за того, что она слишком много знает. 

Ему хотелось в это верить, потому что больше не во что было. Он знал, выхода в лабиринте нет, знал и никому не сообщил, боясь посеять панику, ведь эти парни под его покровительством только и живут, что надеждой на спасение. Теперь и у него появилась надежда, и заключалась она в незнакомой девчонке. 

Минхо следил за другом. Алби был самым старшим из всех них, самым первым, кто оказался здесь, только благодаря его силе воли, его верным указаниям и правильному руководству, они сумели наладить нормальную жизнь. Если, конечно, слово «нормально» подходили к существованию в этом странном месте. Бегун помнил с каким разочарованием лидер смотрит на воссозданный ими лабиринт, сколько тоски в его глазах от всех тех мыслей, возникающих перед осознанием того, что им не выбраться. Но сейчас он замечал неясный блеск в глазах своего друга, блеск, утраченный много месяцев назад, и это радовало его. Минхо проследил взгляд Алби и посмотрел на вход в лабиринт, из которого сам недавно вышел с незнакомым парнем, который оказался девчонкой. Он желал, чтобы его находка смогла им всем помочь. 

***

Томас, как и остальные в Глэйде, не мог найти себе места после прихода Минхо. Он продолжал работать, желая отвлечься, но это мало помогало. Перед глазами юноши стоял бегун с окровавленным парнем на руках, незнакомым парнем. Том попытался спросить у Ньюта, а бывало ли нечто подобное раньше, но тот лишь отмахнулся от его расспросов и принялся поливать их небольшой огород. 

— Чак, — Томас оказался рядом с парнем и шепотом позвал его. — Чак, — он не хотел, чтобы Ньют услышал, о чем он станет разговаривать с младшим. — Чак.

Мальчишка обратил внимание на то, что к нему обращаются, только когда поднял глаза вверх и обернулся. Том мотнул головой в сторону, подзывая парнишку ближе к себе. Чак бросил взгляд на занятого Ньюта и двинулся в сторону друга, продолжая делать вид, что очень занят работой.

— Чего тебе? — мальчик встал недалеко от Томаса и начал рыхлить землю, хотя сделал все уже минут двадцать назад. 

— Ответь мне на один вопрос, — у него было много вопросов, но он уже задавал их, и ему никто не ответил, поэтому решил задать только один. — У вас когда-нибудь находили новеньких в лабиринте? 

Чак помедлил — он не знал, что можно было говорить новому глэйдеру, а что нельзя. Томас ему нравился, он, по мнению мальчишки, был неплохим парнем, но Алби совершенно не обрадуется, если Чак скажет что-то лишнее. 

— Не знаю, — он опустил голову, вниз глядя перед собой. — Мне об этом никто не рассказывал.

И это было правдой, Чак сам многого не знал, хотя и провел в Глэйде больше месяца. Всегда будет нечто скрытое. Иногда ему кажется, что лидер хранит какой-то секрет, о котором никто, кроме него, не знает. Мальчик пытается представить, что это могло бы быть, но заканчиваются его размышления всегда слишком мрачно, потому, что знай Алби о чем-то хорошем, он не стал бы скрывать это от других, а значит, он держит в себе какую-то дурную тайну. А может, ничего на самом деле и нет, и Чак все себе придумал. 

Томас хотел попытаться выведать еще, что-нибудь у своего нового друга, или собрата, как они себя все тут называют. Парень кисло улыбнулся. Никто из них ничего не знает о своем прошлом, своих семьях и были ли они вообще, но почти называют себя братьями. Он не мог ни к кому обратиться подобным образом, он даже не мог подумать о том, что станет когда-нибудь так делать, ибо не представлял, что будет дальше. Алби говорил, что провел в этом месте три с лишним года, но Том не желал себе подобной участи. Новенький глэйдер знал: просто так ему отсюда не выбраться, но и терять надежду на то, что это произойдет, не собирался. Его до дрожи в ногах пугало то, что издает страшные звуки по ночам в лабиринте, и проверять, кто именно там живет, он пока не собирался. Хотя, ему говорили, что там не выживают, и он был уверен, что так и есть, до сегодняшнего дня. 

***

Алби провел весь остаток дня возле дома медиков, строго посматривая на всех, кто проходил мимо. Он мог бы этого не делать, просто сказать, что запрещает входить, и знал, что его послушаются, но так же он знал, что этот запрет мигом породит кучу вопросов в головах его друзей, и может быть они даже начнут строить свои собственные теории, почему их лидер так не хочет показать, что происходит внутри. В конечном итоге, все привело бы к абсурдным догадкам и слухам, один страшнее другого, они бы просто сами себя испугали.

Пару часов назад Джефф и Уинстон сообщили ему, что с девчонкой вроде как все в порядке. Парни без должного медицинского образования за пару лет здорово наловчились в своем докторском деле, и Алби не сомневался —  они сделали все, что от них зависело. Правда, никто из двоих не мог точно сказать, когда девчонка проснется и проснется ли вообще.

— Она потеряла много крови, — тихо, чтобы слышал только лидер, сообщил Джефф. — Бледная, словно смерть, — он помолчал, а потом добавил. — И тощая словно скелет, будет чудом, если она выживет. 

Алби кивнул и отправил ребят обратно в дом, оставшись сидеть перед дверью, заклиная девчонку очнуться. 

 — Привет.

Задумавшись, парень поначалу и не понял, что это обратились к нему, но, подняв голову, увидел стоящего перед собой Томаса. Новенький выглядел спокойным, но по его глазам было видно, как трудно ему дается это мнимое спокойствие. Алби не желал сейчас с кем-то говорить, в особенности, с этим парнем, который задавал слишком много вопросов, на которые ему еще не время было слышать ответы. 

— У тебя нет работы? — лидер Глэйда сдвинул брови, стараясь выглядеть  строгим, иногда с этими мальчишками нельзя было по-другому. 

— Ньют отпустил меня, — Томас под пристальным взглядом присел рядом с парнем и посмотрел куда-то в сторону, подбирая верные слова, но его определили.

— Тогда иди и займись еще чем-нибудь, — он помедлил. — Отправляйся на кухню, поварам всегда нужна помощь. 

Новенький посмотрел на лидера, желая понять, говорит ли тот серьезно, в глазах того не было и намека на веселье, и Том понял, что сейчас ему здесь ничего не светит. Он поднялся с земли и ушел, оставив парня одного. 

Алби проводил глэйдера взглядом. Когда-то он сам был на его месте, ничего не знал, ни о чем не догадывался, боялся. Он был первым, и ему было тяжелее во всех смыслах. Никто не мог помочь ему разобраться в происходящем, никто не объяснил, какие опасности могут поджидать в лабиринте, никто не пытался его защитить. После того, как стали появляться остальные, после первой смерти, парень решил для себя, что больше никому не позволит умереть, никого не оставит в одиночестве. Алби помнил Пита, мальчишку чуть младше себя, он с первого взгляда показался ему слишком слабым, непригодным для жизни в Глэйде. Глядя на других, молодой лидер видел хоть каплю силы, а в том же совершенно ничего. Когда Пит повесился в лесу, Алби приказал спилить тот злосчастный сук и пару дней ни с кем не разговаривал. Он до сих пор винил себя в смерти мальчишки, он думал, что уделил тому слишком мало времени, что тот еще мог измениться, мог влиться в жизнь их тогда еще маленького поселения, стать сильнее, научиться справляться со съедающим чувством безысходности. И сейчас, спустя два с половиной года, лидер пристально наблюдал за всеми своими друзьями, своими подопечными, своей новой семьей. Они просто обязаны найти выход. 

***

Бен появился, когда уже почти стемнело, до закрытия ворот оставалось немного, и ужин был готов. Парень выбежал из лабиринта и, не обратив никакого внимания на встречающих его друзей, сразу же бросился в сторону домов. Лидера он заметил стоящего возле костра.

— Минхо пропал, — на выдохе произнес Бен и уперся руками в колени, пот стекал по его лицу, ему было жарко, не смотря на прохладу ночи, а от костра жар только усиливался. — Мы побежали разными дорогами, — начал тараторить парень, вновь взглянув на своего собрата. — Мы должны были встретиться во внутреннем круге, но он не пришел, я ждал, — он помедлил. — А потом побежал дальше. 

Гримаса боли исказила лицо бегуна, когда он произнес последние слова. Он корил себя за то, что не отправился искать друга, следовало оставить это нелепое задание, ведь они все и так знали, что выбраться нет никакой возможности. 

— Успокойся, — Алби положил руку на плечо парня, слегка сжав его. — С Минхо все в порядке, он пришел еще днем.

— Что!? — Бен поискал глазами своего напарника и не заметил его в толпе других ребят, но слова лидера успокоили его, и на место отчаяния пришла злоба. — Где этот говнюк? — со злостью выплюнул слова парень — Я его сейчас сам лично отправлю кормить гриверов. 

Лидер впервые за этот день выдал некое подобие улыбки. Он знал, Бен никогда не выполнит своих угроз, тот просто сильно переживал за друга, и это радовало Алби больше всего. Они должны быть сплоченными, чтобы выжить. 

— Сейчас придет, — спокойно осадил своего подопечного лидер. — Ужин готов, как только все соберутся, мы поговорим.

Бену не понравилось, как друг произнес простое: «мы поговорим», парень насторожился и пошел вокруг костра, разыскивая своего напарника, собираясь расспросить о произошедшем. Если Минхо вернулся из лабиринта раньше, то значит, нашел что-то важное, просто так друг не бросил бы свое задание не законченным, и именно об этом собирался рассказать Алби. 

— Что нового, Бен? — Галли стоял близко к огню, и тени, пляшущие на его лице, делали парня пугающим.

— Ты не видел Минхо? — проигнорировал вопрос Бен.

— Он вроде был у медиков, — отвечает парень, делая глоток из прозрачной банки с толстыми стенками. — Он и Алби сегодня вообще оттуда не отходили. 

— Спасибо.

Бегун двинулся прочь от костра, не ощущая внимательного взгляда одного из своих братьев. Галли терпеть не мог, когда от него что-то скрывали. Парень находился в Глэйде не меньше Минхо или Бена, он был стражем, но Алби все равно не доверял ему полностью, в особенности, то, что касалось лабиринта. У глэйдера часто возникала мысль прокрасться в хижину, из которой бегуны сделали что-то вроде своего личного штаба, где проводились их совещания, где они хранили все тайны лабиринта, но, конечно, ничего подобного он не делал. Звание стража не дается просто так, он охраняет покой наравне с самим лидером, и отступиться от своих обязанностей, сделать нечто наперекор Алби означало бы подвергнуть сомнению все традиции, которые они успели создать. Галли терпеть не мог, когда от него что-то скрывали, но еще больше он ненавидел, когда нарушались правила. 

Наконец, на поляну перед костром выкатили большой котел с ужином. Еда в Глэйде была простой, никаких деликатесов, только то, что ребята выращивали своими руками или им отправляли в лифте. Здесь была различная живность, за которой тщательно следили, нельзя было позволить, чтобы из рациона исчезло мясо, главный источник белка, главный источник энергии. Повара в Глэйде всегда готовили хорошо, правда, большого выбора специй у них не было, отчего пища казалось пресноватой. Сегодня в меню была густая похлебка с большими кусками свинины, картофеля и моркови. Получив по порции, глэйдеры расселись вокруг костра, но никто не стал притрагиваться к еде. 

***

Алби смотрел на дом медиков, из которого выходили Минхо и Бен, даже в темноте можно было увидеть, каким растерянным выглядит последний бегун. Парень подумал, что через пару минут подобные лица будут у многих. Дождавшись пока абсолютно все окажутся в зоне видимости, лидер окинул присутствующих взглядом, почувствовав на себе внимание каждого. 

— Все вы знаете, что сегодня Минхо вернулся из лабиринта не один, — последовало несколько кивков. — Он нашел раненого, — парень замялся. — Он нашел раненую девушку!

Глэйдеры, все, как один, охнули, и тут же послышались первые перешептывания: «девчонка?», «ты слышал, девчонка!», «здесь не может быть девчонок?», «как она смогла выжить?», «почему сейчас?». Алби позволил своим друзьям немного переварить услышанное, чего-то подобного можно было ожидать. Когда взгляды снова были направлены на него, он продолжил. 

— Нам ничего неизвестно о том, как она там оказалась, как сумела выжить, и что это все может значить, — парень поднял руку вверх, показывая, что время вопросов еще не подошло. — Сейчас она спит, неизвестно когда очнется и сможет ли вообще выкарабкаться, — новая волна перешептываний поднялась, и Алби пришлось повысить голос. — Не нужно вопросов, и не нужно пытаться поговорить с девчонкой, как только станет что-то известно, я вам все расскажу, — несколько рук все же поднялось в воздух, ребята желали высказаться, или спросить, было уже не важно. — Просто давайте поедим, — устало проговорил парень. — И отправимся спать. 

Присутствующие поняли, они больше ничего не узнают, но приступать к еде все равно не спешили. Алби получил свою порцию похлебки и устроился под навесом, опираясь спиной на балку. Он знал, никто не станет есть, пока не закроются ворота, пока они открыты, на душе у всех не спокойно. Лидер посмотрел на сидящего в одиночестве Уинстона и вспомнил о том, что Джеффу стоит отнести поесть. Но он не успел ничего сказать. 

Послышался привычный, но от этого не менее устрашающий грохот. Ворота закрывались на ночь. Искры от соприкосновения камня с камнем были видны даже  с далекого расстояния, а звук стоял такой громкий, что несколько мальчишек даже зажали уши руками. Алби в этот момент впервые подумал, что подобный грохот и мертвого поднимет. 

***

Джефф сожалел, что ему не удалось пойти на ужин вместе со всеми. В доме одному было скучно, он только и мог делать, что разглядывать свою пациентку. Парень весело усмехнулся, его никогда не перестанет забавлять то, что он и Уинстон в Глэйде главные доктора. Простые мальчишки, без специальных навыков, очень скоро они научились всему на практике: вправляли суставы, промывали раны, зашивали порезы, лечили ожоги, даже пару раз накладывали нечто вроде гипсов. Дни, когда к ним никто не приходил за помощью, парни считали самыми радостными, все же лучше, когда все живы и здоровы. 

Медик снова взглянул на девчонку, прикрытую серым давно обветшалым и тонким одеялом. Они так и не решились освободить ее грудь от бинтов, хотя штаны все же пришлось снять. Джефф и Уинстон знали, что выполняют свои обязанности, что должны удостовериться в отсутствии каких-либо серьезных ранений или еще чего пострашнее. Но, убедившись, что на девчонке нет следов от жала гривера, парни тут же вернули штаны на место и занялись, наконец, раной на предплечье. Чуть позже, аккуратно зашив рану и наложив повязку, медики надели на свою пациентку футболку, которую принес Алби, и оставили отдыхать. В свете лампы девчонка напоминала восковую куклу, и Джефф на мгновение понадеялся на то, что она на самом деле не живая. Ведь тогда все в их жизни осталось бы по-прежнему. 

Парень подошел к окну, под которым стояла койка с девчонкой, и выглянул на улицу. Все его друзья уже сидели с тарелками полными еды, в животе медика зашевелились голодные змеи, и он снова пожалел, что находится здесь один. Он все продолжал смотреть на поляну, пока Алби не умостился под навесом, а взгляды глэйдеров не устремились в сторону ворот. Послышался грохот, и Джефф отвернулся от окна, не желая смотреть на надоевшую картину. Тонкий писк вырвался из горла медика, когда он увидел сидящую на койке девчонку. Она, не мигая, смотрела на него. Глаза девчонки казались абсолютно черными в неясно освещенном помещении и смотрели на медика в упор. Парень не посмел двинуться под пугающим взглядом, он лишь продолжал смотреть на новенькую, вжимаясь в стену дома, открывая и закрывая рот. Бескровные губы девчонки с усилием зашевелились, слишком сухие, они лопнули в нескольких местах, и по ее подбородку потекла кровь. Она прошептала: 

— Здесь нельзя оставаться.

Джефф все продолжает смотреть на девчонку, а та, произнеся свою странную фразу, заваливается назад и вновь отключается. Медик подходит ближе, чтобы взглянуть на нее, и понимает, что та спит: дыхание у нее спокойное, под закрытыми веками больше не двигаются глазные яблоки, значит, сны ее не беспокоят. Он еще немного стоит рядом с койкой, и разворачивается, дабы пойти и сообщить обо всем Алби, и в этот момент дверь в дом распахивается. 

— Я принес тебе ужин.

На пороге в дом стоит Томас, в руках у него тарелка с похлебкой, а в глазах заинтересованный блеск. Джефф не ожидал увидеть новенького, он отступает назад и немного в сторону, стараясь закрыть от обзора парня спящую девчонку. 

— Какого черта ты здесь оказался? — медик не имеет ничего против Тома, он  же теперь часть Глэйда, но новенький, кажется, слишком бесцеремонным и навязчивым в своем желании узнать обо всем. 

— Увидел, что Уинстон сидит один, — начал неловко оправдываться глэйдер, силясь разглядеть девчонку за спиной медика. — Подумал, что ты голоден и попросил поваров наложить тебе порцию.

Томас делает шаг вперед, и Джефф отступает назад.

— Алби знает, что ты здесь?

Этот вопрос заставляет Тома остановиться, а медик переводит дыхание. Лидер, конечно, рассказал обо всем, но они еще днем договорились, что никого не станут подпускать к незнакомке, пока Алби сам с ней не поговорит. Мало ли, что та может наплести парням. 

— Ну, они все ужинают, — слегка замявшись, выдает Том. — Да и потом, — говорит он чуть увереннее. — Алби все равно рассказал о случившемся, так что присутствие девчонки в вашем доме уже не секрет.

Томас не собирается идти наперекор словам лидера, но известие о девушке, которая умудрилась выжить в лабиринте, так взволновало его, что он просто не сумел усидеть на месте. Раз она пришла из-за стен, значит, там должен быть вход, ведь не могла же девчонка появится из воздуха, а в таком случае, она может знать, где этот самый вход находится. 

Джефф смотрел на новенького и раздумывал, над тем, что нужно сделать: выпроводить парня и сказать об его приходе Алби, или забрать свой ужин и позволить парню остаться, в конце концов, он прав, лидер уже обо всем им рассказал. Медик сделал несколько шагов вперед и забрал из рук своего нового собрата тарелку, тот посчитал это знаком и тоже прошел вглубь комнаты. Джефф мысленно вздохнул, не все попавшие в это место вели себя подобно Тому. Кое-кого приходилось неделями выводить из ступора, в который они впадали, осознав, где очутились, кому-то требовалось больше времени, редко кто оставался не сломленным под гнетом обстоятельств. Медик знал, еще немного, и этот парень перестанет быть таким активным в своем желании отыскать ответы на все свои вопросы. 

Поняв, что его не собираются выпроваживать, Томас прошел мимо глэйдера и приблизился к койке, на которой лежала девчонка. 

— У нее кровь? — парень указал на кровавые подтеки на подбородке незнакомки, лопнувшие участки губ снова пересохли. 

— Точно, — вспомнил Джефф и указал Тому в угол. — Возьми там тазик с водой и тряпку, оботри ей лицо и промочи губы. Нам так и не удалось ее напоить, может хоть инстинктивно она слижет капли влаги.

Глэйдер постоял немного, посмотрел на медика, который хоть и был занят своим ужином, все равно исподлобья наблюдал за ним. Помедлив еще несколько секунд, Томас наконец добрался до темного угла и вытащил на тусклый свет небольшой железный таз, наполненный прохладной водой. Койки в Глэйде были небольшими, оттого парню пришлось устроиться рядом, опустившись на одно колено. Осторожно, чтобы не причинить боль, он промокнул губы незнакомки, и тут же, к его удивлению, ее язык показался наружу и быстро слизал живительные капли, но сама девчонка так и не очнулась. Том вытирал ее подбородок, когда в дом вошел Алби. 

***

— Какого черта, Джефф? — лидер Глэйда неодобрительно смотрел на вскочившего со своего места медика. — Я же сказал, чтобы никого к ней не пускали.

— Да ладно тебе, Алби, — Томас поднялся на ноги и повернулся ко входу. — Я просто решил…

— Я сказал, чтобы к ней не лезли, — перебил парня Алби. — Выметайся отсюда, щенок, и чтобы близко тебя здесь не видел!

— Да она даже не в сознании, — решил настоять на своем Том. — Если бы я и захотел, то не смог бы с ней поговорить.

— Вообще-то, — подал голос медик. — Она недавно просыпалась. 

Две пары глаз уставились на Джеффа, и он передернул плечами от пристального внимания. 

— И что она сказала? — Том подошел ближе к глэйдерам, забыв о минутной перепалке.

— Ничего особенного, — спокойно ответил медик, наблюдая за двумя своими собратьями, выражение их лиц было идеально схоже: заинтересованность и настороженность, словно они боялись услышать ответ. — Сказала какую—то странную фразу и снова вырубилась.

— Какую фразу? — одновременно выпалили Томас и Алби.

— "Здесь нельзя оставаться", — слово в слово повторил Джефф, запомнив сказанное девчонкой, хотя не запомнить было бы глупо. — Она сказала: "здесь нельзя оставаться", — вновь повторил парень. — И ничего больше. 

— Как думаешь? — протянул Том, поворачиваясь к лидеру. — Что это могло означать?

Алби пожал плечами, все происходящее заводило в тупик. Он обернулся в сторону и посмотрел на половину  скрытую спиной Томаса девчонку. Она лежала лицом к входу, и он прекрасно мог разглядеть кровоподтек под нижней губой. Незнакомка выглядела слишком мелкой, ребенок по сравнению со всеми ними, и кто только додумался сунуть ее в самое пекло. 

— Ничего это не значит, — ответил лидер, вернувшись глазами к подопечным. — Нам всем известно, что оставаться здесь нельзя, она не открыла ничего нового. 

Дверь отворилась, и в открывшийся проем заглянул Минхо.

— Что-то случилось? — бегун смотрел на Алби. — Девчонка очнулась?

Лидер помотал головой, и, тяжко вздохнув, потер переносицу. 

— Идите спать, — приказал он тихим голосом. — Завтра у всех много работы, — Алби взглянул на медика. — Ты и Уинстон останетесь здесь, подежурите, может она снова очнется. 

Джефф кивнул и вернулся к своему остывшему ужину. Минхо еще пару мгновений постоял  в двери и тоже ушел, вслед за ним вышел лидер. Томас потоптался на месте, спать хотелось сильно, но и оставлять загадочную девчонку, не расспросив ее, не было никакого желания. Парень, взглянув на незнакомку в последний раз и пожелав медику доброй ночи, ретировался из дома. Возле спального места его ждал Чак, который хотел узнать, где Том ходил, тот лишь отмахнулся от расспросов младшего и улегся на свой гамак. Костер все еще горел и глэйдер прекрасно видел фигуру их лидера со сгорбленными плечами. Томас перевел взгляд в темноту, там, где находился лабиринт, и постарался представить, каким образом девчонка могла оказаться в нем, и как сумела остаться живой. Воображение рисовало ему белую, светящуюся дверь и женщину, приглашающую его войти. Если бы все было так просто?

***

Всю ночь двое медиков продежурили возле постели девушки, сменяя друг друга каждые два часа. Под утро Уинстон заснул прямо на полу возле кровати своей пациентки, и разбудил его тихий шепот.

— Пить.

Парень резко пробудился и повернулся боком, голова девчонки была повернута в сторону, и она смотрела на него. Медик бросился к другу, толкнул его в плечо, а потом вернулся к незнакомке. Джефф сел на койке и, потерев глаза, стал смотреть, как напарник аккуратно приподнимает голову девушки и подносит к ее губам кружку с водой. Она делает несколько жадных глотков и тут же начинает кашлять, половина живительной влаги оказывается у нее на коже, струйками стекает вниз и впитывается в футболку. 

— Не торопись, — останавливает Уинстон девушку, когда та снова тянется к кружке. — Пей медленно.

Девчонка смотрит на медика и один раз моргает, говоря тем самым то ли спасибо, то ли, что все поняла. 

— Я схожу за Алби, — Джефф поднимается на ноги. — Как раз принесу нам чего-нибудь поесть, — его взгляд останавливается на незнакомке. — Ты есть хочешь?

Девушка снова моргает, и Уинстон помогает ей вновь опуститься на подушки. Сил у нее еще недостаточно. 

Медик выходит из дома и с удовольствием потягивается. Глэйд еще спит, вокруг стоит тишина, и если не смотреть на стены лабиринта, то можно подумать, что ты просто находишься на природе. Джефф бредет к железным бочкам, кружкой черпает воду и выливает ее себе на голову. Бодрит лучше любого «доброго утра». Встряхнувшись, словно собака, он снова потягивается и спешит к навесу, где все еще спят его собратья. 

Алби спит неспокойно, то и дело просыпается, но под утро ему, наконец, удается забыться беспокойным сном. Медик проходит сквозь десяток одинаковых гамаков, которые расположены так близко друг к другу, что если не соблюдать осторожность можно легко на кого-нибудь наступить. Добравшись до лидера, Джефф наклоняется и трясет парня за плечо. Алби сразу же открывает глаза, совершенно не сонный взгляд устремлен на глэйдера. 

— Пойдем, — тихо зовет его медик и идет к выходу, осматриваясь по сторонам, не разбудил ли он еще кого-нибудь. 

Томас наблюдает за передвижением собратьев из-под полуопущенных век, и видя, как Алби торопится, понимает, что девчонка очнулась. Идти ему за ними было нельзя, поэтому он постарался вновь заснуть. Парень перевернулся набок, насколько это возможно, когда спишь в гамаке, и увидел, что еще один человек не спит. Минхо смотрел на Тома, Том смотрел на Минхо, и они оба незаметно кивнули друг другу. Обоих беспокоило происходящее, обоих интересовало, что это за девчонка. 

***

Отправив лидера дальше, Джефф зарулил на кухню в поисках еды. Повара все еще спали, они просыпались раньше, чем остальные, но видно сейчас слишком рано даже для них. Обшарив все вокруг и сунув нос в несколько эмалированных кастрюль, медик отыскал остатки вчерашнего ужина. Решив, что они с Уинстоном смогут повременить с завтраком, парень наложил порцию для девчонки и, прихватив несколько кусков хлеба, направился к дому. 

Алби находился возле незнакомки, когда Джефф вошел в дом. Уинстон стоял в стороне от лидера, и, заметив друга, махнул рукой, подзывая его к себе. Видно лишний шум мог чему-то помешать. 

— Как ты себя чувствуешь? — лидер уселся на невысокий, трехногий стул, пододвинув его ближе к койке.

Девчонка продолжала лежать, не делая попыток принять сидячее положение или встать, силы не вернулись к ней. Алби подметил, что сегодня она выглядела лучше, чем вчера, хотя сухие губы с отслаивающейся кожей и кровоподтеком не придавали ей большой красоты. 

— Рука болит, — прошелестела в ответ девушка, она хотела сказать что-то еще, но парень не дал этого сделать.

— Ты помнишь, как оказалась в лабиринте?

Незнакомка отрицательно помотала головой.

— Ты знаешь, откуда ты?

Вновь отрицательный ответ.

— Ты знаешь, как тебя зовут?

Девчонка кивнула и облизнула губы перед тем, как прошептать.

— Ри, — она подалась вверх, чтобы ее могли расслышать. — Меня зовут Ри, и я не знаю, где нахожусь.

Лидер Глэйда посмотрел на притаившихся в углу медиков и постарался скрыть свое разочарование. Более чем исчерпывающие ответы заставили его снова потерять всякую надежду. Она знала не больше них самих, от нее не было никакого толку, а вместо спасения она принесла одни только проблемы. 

— Ладно, — Алби посмотрел на девушку. — Поешь и отдыхай, тебе следует набраться сил.

Девчонка смотрела, как парень поднимается с кровати с совершенно каменным выражением лица. Она не понимает, что тут происходит, к чему все эти вопросы, ночь, проведенная в лабиринте, подернулась дымкой, и она считает все просто сном, но, пересилив свою слабость, Ри хватается здоровой рукой за небольшой оконный подоконник и подтягивается. Ей нужно сказать этому парню, что она не безнадежная, что она знает нечто важное. 

Лидер Глэйда оказывается возле медиков и хочет попросить, чтобы они снова никого сюда не впускали, но не произносит ни слова, потому что в этом нет никакого смысла. Теперь, когда выяснилась, что девчонке ни черта неизвестно, все равно, с кем она станет разговаривать. Алби идет к выходу, так и не проронив ни слова, и возле самой двери вдруг останавливается. 

— Я знаю... — еле различимо хрипит девушка. — ...Я знаю, — повторяет она снова и делает глотательное движение, пуская вниз по раздраженной гортани немного слюны. — Я знаю, что здесь нельзя оставаться. 

Вмиг вспыхнувшее любопытство в глазах лидера пропало. Он постоял еще немного и произнес. 

— Мы все это знаем.

***

Ри привалилась к стене, все и так немногочисленные силы покинули ее, лечь обратно она уже не могла. Горло саднило, правая рука болела, голова раскалывалась, и желудок «прилип» к позвоночнику, так сильно хотелось есть. Девушка приоткрыла глаза и взглянула на парней, оставшихся в доме. 

— Пить, — прошептала она так же, как полчаса назад.

Уинстон подоспел к ней и, придерживая кружку рукой, позволил Ри вдоволь напиться. Ее желудок быстро наполнялся жидкостью, но это не приносило никакого чувства насыщения. Оторвавшись от воды, она обратилась к сидящему рядом с ней парню. 

— Я хочу есть.

После обильного питья, голос перестал походить на воронье карканье, хотя до переливчатого голосочка соловья все равно было далеко. Джефф подошел к девчонке и поставил ей на колени тарелку с похлебкой и несколькими кусками хлеба из муки грубого помола. Ри потянулась к ложке правой рукой и попыталась вытащить ее из густого варева, но ничего не вышло. 

— Если хочешь, — Уинстон указал глазами на тарелку. — Я могу накормить тебя. 

Девушка несколько раз мотнула головой. Она уже передумала есть непонятно что в тарелке и просто отломила левой рукой небольшой ломтик от хлеба. Жевать каждый кусок приходилось очень долго, слюны во рту было все еще мало, и Ри выпила несколько кружек воды, пока перед ней не остался только один кусок хлеба. Больше в ее желудок пока не лезло. 

Насытившись и почувствовав себя лучше, девушка поблагодарила парней и задала свой первый вопрос.

— Как я здесь очутилась?

Медики переглянулись между собой и решили, что рано или поздно Алби все равно рассказал бы девчонке обо всем происходящем.

— Вчера днем тебя принес из лабиринта один из бегунов, — Джефф устроился на том же стуле, на котором сидел их лидер.

— Минхо принес тебя всю в крови, — подхватил нить повествования Уинстон. — Сказал, что нашел тебя под одной из стен, ты лежала там без сознания и с серьезным ранением. 

Ри перевела взгляд на свою руку, подняла слишком длинный рукав футболки и посмотрела на перевязанное место. Вместо бинтов ее обмотали какими-то тряпками, чистыми конечно, но все равно тряпками. 

— Мы обработали твою рану, — продолжил Джефф. — Проверили твое тело... — он замялся, вспоминая как неловко было проводить осмотр девушки без сознания. — ...Проверили, не ужалили ли тебя гриверы. Нам нельзя оставлять в Глэйде ужаленных, иначе, все закончится плохо для каждого из нас. 

Ри постаралась представить себе о чем эти двое говорят, она даже пропустила мимо ушей их признание в том, что ее видели без одежды. Голова начала работать, мысли завертелись, и девушка смогла вспомнить, что произошло, боль в руке немало в этом помогла. 

— Я помню, что проснулась в каком-то странном месте, — смотря в стену произнесла Ри. — Вокруг не было ничего кроме стен, они возвышались надо мной так высоко, что в темноте невозможно было понять, где они кончаются, — она облизнулась. — Потом поднялся рев, и послышался грохот, гул, и я побежала. Бежала так долго, как только смогла, — девушка замолкла, подходя к самому главному. — А потом был монстр, чудовище наполовину механическое, наполовину живое, оно преследовало меня, преследовало, преследовало, — начала повторяться Ри и схватилась за голову, шепча. — Я только хотела убежать, мне было страшно, а перед глазами все плыло, и я наносила ему удары вновь и вновь, пока оно наконец не ранило меня. Потом пришло утро, — девушка подняла глаза на парней. — И я хотела только одного, чтобы боль поскорее ушла, и я покинула это страшное место. 

Медики вновь переглянулись между собой. Рассказ девчонки был более чем исчерпывающим, хотя бы в плане того, как она очутилась в лабиринте, жаль она больше ничего вспомнила. Но вот момент про то, как Ри сражалась с гривером стоит пересказать Алби и как можно быстрее. Джефф поднялся на ноги.

— Тебе нужно еще немного поспать, — возвестил парень. — Ты отдыхай, а мы с Уинстоном пока сходим позавтракать, вернемся очень быстро. 

Уинстон непонимающе посмотрел на друга, лидер не разрешал им оставлять девчонку одну. Джефф дернул напарника за руку, заставляя встать на ноги, и потащил его к двери.

— Ничего не бойся, Ри, — возле самого порога произнес Джефф. — Здесь тебе ничего не угрожает.

Девушка слышала, как парни на улице о чем-то переговариваются, а потом их голоса все удаляются и удаляются, пока совсем не перестают долетать до нее. Улегшись обратно на кровать, Ри перевернулась на спину и посмотрела в потолок. Это место еще страннее того, где она впервые очнулась, пусть не такое опасное, но все равно странное. За окнами мелькали тени, и она слышала гул множества голосов. Кто такие эти парни? О каком бегуне они говорили? Кто такие эти бегуны? И почему их лидер так хотел узнать о ее жизни? Вопросы заполонили голову, а дать ответ было некому. Девушка перевела взгляд на пол, где пробившийся через окно солнечный свет освещал участок пола, и поднявшиеся в воздух пылинки устроили свой танец. Картина была умиротворяющей, и Ри заснула, все еще желая, чтобы все оказалось только сном. 

***

— Значит, сразилась с гривером? — Алби опустил на землю одну из  деревянных балок возле недостроенного пока дома. — И как она сумела остаться в живых?

— Говорит, что не знает, — ответил Джефф. — Не помнит, как так получилось, все было для нее, как в тумане. 

— И я должен в это поверить? — лидер принял из рук Луиса, одного из строителей, банку с гвоздями. — От гривера еще никто не уходил живым, никто не сумел сразиться с ним, никому это не удавалось. 

— Мы думали, что выжить в лабиринте тоже никому не под силу, — вступил в разговор Уинстон. — Но Ри пример того, что мы ошибались.

— Ей просто повезло, — отмахнулся от слов медика Алби. — Нам многое неизвестно, может в какие-то ночи гриверы не появляются в лабиринте.

— Тогда, как она получила ранение?

Трое парней разом посмотрели на нового участника разговора, и лидер Глэйда сплюнул от досады, глядя на новенького. И как этот парень только умудряется находиться в неподходящих местах?

— У нее с собой был мачете, — Алби вернулся к прерванному занятию, смысла отсылать Томаса не было. — Она могла поранить саму себя.

— Не похоже, чтобы ей нравилось причинять себе боль, — заметил Том. — А рана у нее должна быть серьезная, если она провалялась долгое время без сознания. 

— Она могла споткнуться и напороться на клинок, — предложив свой вариант Уинстон.

— Ага, — усмехнулся Томас. — А потом решила, что подобное будет выглядеть глупым, и придумала рассказ про гривера. 

Медик хотел добавить что-то еще, но окрик лидера заставил замолчать.

— Хватит! — рявкнул Алби. — Идите и займитесь работой, — он взглянул на Джеффа и Уинстона. — После поговорим. А ты... — он перевел взгляд на Томаса. — Займись делом и не маячь перед глазами. 

Сказано было тоном, не терпящим возражения, и все трое разошлись. Том вернулся к обстругиванию толстых ветвей, которые чуть позже пойдут на покрытие крыши, и параллельно наблюдал за тем, как уходят медики. Ему очень хотелось поговорить с девчонкой. Он отчего-то верил ее словам, он знал, у нее нет смысла лгать им, ведь она сама толком не понимает, где оказалась. Зачем что-то придумывать? Парень перевел взгляд на Алби, и снова вернулся к созерцанию веток перед собой. Все же работать с Ньютом в саду было куда приятнее. 

***

После очередного пробуждения Ри поняла, что очень хочет в туалет. В доме стояла темнота, слишком мало света проникало сквозь окно. Присев на кровати, девушка попыталась подняться на ноги, но ничего не вышло. Стоило ей принять вертикальное положение, комната закачалась, и Ри чуть не вырвало остатками не переварившегося хлеба. Опустившись обратно на койку, она сделала несколько судорожных вздохов, в попытке загнать подальше кислый комок, стоящий в горле. С каждой минутой в туалет хотелось все сильнее, и девушка уже стала переживать, как бы ей не надуть прямо в штаны. Как на зло, парней, что за ней присматривали, не оказалось в доме. 

— Придется попробовать еще раз. 

В этот раз она ухватилась рукой за небольшой подоконник и, держась за него, поднялась на ноги. Закрыв глаза, Ри старалась справиться с качкой, и ей это почти удалось. Еда уже не просилась наружу, хотя ее все еще вело в сторону, когда она передвигалась вперед, держась за стену. Девушка не знала, где здесь находится включатель света и есть ли здесь вообще электричество, и поэтому продолжала идти медленно, ногой проверяя, не стоит ли у нее на пути какое-то препятствие. Наконец, оказавшись возле двери, в которой было небольшое отверстие, видимо, заменяющее окно, она дернула за ручку. 

Свежий воздух в одночасье затуманил разум Ри, стоило ей переступить порог дома. Там внутри было жарко и пахло потом. Девушка опустила голову вниз и принюхалась, потом пахло от нее. Теперь вместе с туалетом ей не помешало посетить и душ.  

Наступал вечер, глэйдеры заканчивали свою работу и готовились к ужину. Вдалеке Ри заметила, как группа ребят складывает небольшой костер и хотела уже позвать их, но поняла, что ничего не выйдет. Голос до конца не окреп, не было смысла кричать сейчас, можно сделать только хуже. 

Посмотрев по сторонам, девушка решила двинуться в лес. Раз не смогла найти туалет, то справить нужду в кустах будет не так уж и неправильно. Она прошла несколько десятков метров, почти дошла до последнего строения, когда чья-то сильная рука схватила ее за больное плечо. Прошипев сквозь зубы проклятия, которые все еще оставались в ее памяти, Ри повернулась и попыталась вырвать свою руку из болезненного захвата, получилось только хуже. 

— Отпусти меня, — спокойно, но твердо почти что приказала девушка, взглянув на причинившего ей боль человека. 

Перед ней оказался парень, и она мысленно вздохнула, когда же ей встретиться кто-то из девушек? Незнакомец оказался довольно высоким, ей пришлось смотреть на него снизу-вверх и нечто подсказывало Ри, что она этого не любит. Светло-карие глаза изучали ее лицо, потом перешли ниже, и в этот момент он наконец отпустил ее руку. 

— Прости, — виновато произнес парень. — Я совсем забыл, что у тебя ранена правая рука.

— Я вижу окружающим  известно обо мне намного больше меня самой, — она не хотела грубить, но в туалет хотелось не меньше, чем в момент пробуждения, и оставаться на месте не было никакого желания. — Мне нужно идти. 

Ри повернулась обратно к лесу и, пританцовывая, постаралась быстрее скрыться за густым кустарником. 

— Подожди, — парень нагнал ее и заставил вновь посмотреть на себя. — Тебе нельзя уходить одной.

— Мне нужно идти, — не слушая никаких возражений, девушка двинулась дальше.

— Тогда я пойду с тобой, — вызвался незнакомец, и эти его слова заставили девушку тяжко вздохнуть.

— Мне нужно в туалет, — лучше во всем признаться. — Будь добр, иди куда шел, я сделаю свои дела и сразу  вернусь. 

Парень кивнул, понимая состояние девчонки, и взял ее за руку.

— Да послушай, — вышла из себя девушка. — Отстань, еще несколько секунд, и я не пожелаю тебе оказаться рядом со мной. 

— Я отведу тебя в туалет, — спокойно объяснил Ри ее неожиданный помощник и повел обратно в сторону домов. 

Сделать все дела в лесу было бы куда быстрее, но узнать где что в этом месте находится намного продуктивнее. Девушка посильнее ухватилась за руку парня и старалась поспеть за ним. Все же длинноногие люди иногда забывают, как тяжело коротышкам успеть за ними.  

***

Томас оставил Ри одну и отошел в сторону, позволив девушке, не смущаясь, сделать свои дела. Парень наткнулся на нее не случайно, он как раз направлялся к дому медиков, чтобы поговорить с девчонкой лично. Алби может это не понравится, но это уже не важно. Никто не хочет рассказывать ему о том, что творится в лабиринте, и поэтому он узнает обо всем из первых уст. 

Стоя под деревом, Том смотрел на вход в лабиринт, где уже столпились другие глэйдеры в ожидании, когда появятся бегуны. Проснувшись сегодня с утра, парень размышлял насчет того, чтобы попросить лидера позволить ему отправиться в лабиринт и уже почти решился спросить об этом, но хмурое выражение лица Алби после разговора с девчонкой не позволило ему этого сделать. Лишний раз вызывать гнев лидера никому не хотелось, в особенности, новенькому, с которым еще не все считались. Конечно, он ведь находится здесь меньше недели, и остальные смотрят на него свысока, понимая, что он ничего толком не знает. В особенности, его не переваривает Галли, страж Глэйда, и Томас не может взять в толк с чего вызвал такую неприязнь. 

— Эй, — тихий голос сбоку заставил задумавшегося парня вздрогнуть. — Может, ты мне заодно покажешь, где у вас здесь душ? 

Том посмотрел на Ри с высоты своего роста, отметив, что после похода в туалет она выглядит уже не так напряженно. И все еще очень сильно смахивает на парня,  в особенности, с этой прической. 

— Да, я покажу, только вот нам нужно найти Чака, чтобы он дал тебе, чем обтереться, — он хотел снова взять девчонку за руку, но та не позволила ему этого сделать, и Томас просто пошел вперед. 

— Чего они ждут? — Ри заметила стоящих возле стен парней, которые топтались на месте.

— Сейчас должны вернуться бегуны, — отвечает Томас. — Их всегда ждут.

— Бегуны?

Глэйдер не знал, рассказали ли ей что-то медики, но решил, что ничего страшного не случится, если он поведает ей о жизни в этом месте. В конце концов, ему нужно было, чтобы она разговорилась. 

— Они исследуют лабиринт, — парню пришлось немного притормозить, так как девушка за ним не поспевала. — Ищут выход из него.

— А он есть? — в раз севшим голосом осведомилась Ри, вспоминая четкое ощущение, посетившее ее в момент нахождения за стенами, она думала, что выхода оттуда нет. 

— Из любого лабиринта есть выход, — преувеличенно бодро возвестил глэйдер, хотя сам был не слишком в этом уверен. 

Чака он нашел быстро, тот подтягивал свой гамак, когда Томас заглянул под навес, оставив девушку ждать на улице. 

— Чак, — позвал парня Томас. — Иди сюда. 

Мальчишка затянул потуже узел и подошел к другу. 

— Чего тебе?

— Мне нужно полотенце или еще чего-нибудь.

— Сейчас не время принимать душ, — младший указал на разжигаемый костер. — Скоро ужин, и...

— Просто дай мне что-нибудь, — перебил мальчика Том.

— Да зачем? — не понимающее взглянул на парня Чак. — Сейчас будем ужинать, да и бегуны скоро вернутся.

— Это не для меня, — сказал правду Томас.

— А для кого? — младший осмотрелся по сторонам в поисках того самого человека, которому вдруг понадобился душ и который не решился сам появится. 

— Для меня, — Ри вышла из-за угла, встретилась глазами с пухлым мальчишкой и вновь разочарованно вздохнула, ей необходимо было увидеть в этом месте еще одну девушку. — Обещаю, что не буду тратить воду понапрасну, но судя по моему запаху, мне душ не помешает. 

Чак широко раскрытыми глазами смотрел на девчонку, потом перевел взгляд на Тома, потом снова на девчонку и снова на своего друга.

— А Алби знает? — спросил мальчик шепотом.

— Нет, — так же тихо ответил Томас. — Но думаю, он не будет против. 

Младший не был так в этом уверен, но все равно отправился в сторону душа вместе с незнакомкой и новеньким. Остановившись перед небольшим строением, он повернул куда-то в сторону, уходя в другой дом, и возвратился, неся в руках сложенный в несколько раз кусок серой ткани и мыло. 

— Вот, возьми, — Чак протянул вещи девушке. — Только тебе следует поторопиться, когда бегуны вернутся, им понадобится душ. 

Ри кивнула и вошла в деревянную будку, которая была чуть больше туалета, в котором она недавно побывала. Здесь тоже находилось окно, но под самым потолком и совсем небольшое. Над головой девушки виднелась самодельная душевая лейка, по виду похожая на садовую. Крана здесь не было, только рычаг, который девушка опустила вниз и тут же вернула его в исходное положение. Раздевшись, Ри оставила вещи на маленькой скамье и встала под душ так, чтобы не замочить повязку. Вода была слегка теплой, видно нагрелась за день, и девушка с удовольствием постояла под слабыми струйками, прикрыв глаза. Ее все еще беспокоило отсутствие других девушек, она надеялась встретить их на ужине, если конечно ее туда позовут. После утреннего разговора с тем чернокожим парнем, она не чувствовала себя в этом месте желанным гостем, скорее даже наоборот. 

Намылив волосы левой рукой, она слегка помассировала голову, ощутив под своими пальцами песок. Мыло ничем не пахло, зато хорошо пенилось и смывало всю грязь. Ри старалась лишний раз не беспокоить свою поврежденную конечность, но когда стала обмыливать тело, пожалела, что вообще решила пойти мыться. Девушка быстро ополоснулась и обтерлась тканью, стянув промокшую повязку. Рана смотрелось не слишком привлекательно, и, натянув на себя вещи, Ри прижала влажную ткань к руке. Эластичный бинт, что скрывал ее грудь от чужих глаз, она сунула в карман, без него легче дышалось. Теперь ей следует вернуться обратно в дом к тем двум парням. 

Она толкнула дверь, ожидая увидеть, что ее ждут, но деревяшка, вдруг ударилась обо что-то, и послышался совершенно незнакомый ей голос.

***

— Какого черта? — Минхо дернул дверь на себя, свободной рукой потирая ушибленный лоб и нос.

Вид растерянной девчонки заставил его проглотить рвущиеся из груди не слишком лестные слова.

— Извините, — промолвила Ри. — Я не думала, что кто-то придет сюда, я думала те два парня, скажут вам, что в душе кто-то есть.

— Два парня?

— Одного, кажется, зовут Чак, а имя второго я не знаю, — быстро произнесла девушка, не осознавая, что сдает глэйдеров с потрохами. 

— Все нормально, — уже спокойным голосом произнес бегун и, бросив взгляд на руку девчонки, заметил тряпку, которой она прижимала рану. — У тебя разошлись швы. 

Девушку перестало удивлять, что здесь всем все известно, и просто отрицательно мотнула головой.

— Просто рана выглядит не слишком приятно, вот я и прикрыла ее, пока мне не заменят повязку. 

Минхо кивнул, и они оба замерли. Ри продолжала стоять в душе с открытой дверью, а глэйдер смотрел на что-то позади нее. 

— Мне нужно идти, — наконец проговорила девушка, делая шаг вперед, заставляя парня отступить.

— Иди к костру, — дал указания бегун. — Найдешь там Джеффа или Уинстона, они поменяют тебе повязку. 

Ри кивнула и пошла туда, куда указал парень. Спиной она ощущала на себе чужой взгляд, и это было знакомое ощущение. Если за тобой долгое время следят, то в конечном итоге ты учишься различать настоящие взгляды от тех, что сам себе надумал. Там, в лабиринте, она тоже чувствовала чужое внимание.

Кто бы не затащил меня в это жуткое место, кто бы не пожелал увидеть, как я подохну в том лабиринте, единственное, за что я буду благодарна, это за эластичный бинт в моем кармане, который должен скрывать мою грудь. Ибо, как оказалось, в этом обществе мне даже не стоит думать о том, чтобы позволить себе вольность в хождение по местности без скрывающей мои вторичные половые признаки  материи. 

Когда я вышла к костру, то постаралась рассмотреть каждого из сидящих или стоящих здесь людей. Если бы я смогла увидеть хоть одну девушку, то сердце мое было бы спокойно, но... Здесь были только парни. Все, от мала до велика, они уставились на меня, и мне стало страшно. Пусть я не помню кто я, откуда и зачем очутилась здесь, мне было известно о такой вещи, как сексуальный голод. Неизвестно, как давно они все здесь находятся, но что-то подсказывает мне, им тоже прекрасно известно о тесных контактах между женщиной и мужчиной. 

— Добрый вечер, — голос мой звучал глухо, пришлось прокашляться, чтобы было слышно всем. — Не могли бы вы сказать, где находятся... — замолчала, силясь вспомнить какие имена назвал тот парень возле душа — ...где находятся Джефф и Уинстон, у меня слетела повязка на руке.

— Мы здесь, — на другой стороне костра я заметила вскочивших на ноги тех самых ребят, что присматривали за мной. 

Они очень быстро оказались рядом со мной, и тот, что пониже коснулся моей руки, развернул меня к свету огня, убирая ткань, которую я продолжала прижимать к ране. 

— Выглядит неплохо, — сообщил один из них, второй согласно кивнул. — Если ты хочешь, мы можем наложить повязку сейчас, или после ужина?

За мной все еще наблюдали, кто-то открыто, а кто-то делая вид, что совсем не интересуется моей персоной, но при этом все равно бросал на меня заинтересованные взгляды. Я чувствовала себя неуютно и хотела оказаться в том доме, куда никто не заходил кроме этих двоих, ну, может еще того сурового чернокожего парня, которому я точно не понравилась. 

— Ты уже здесь? — встретившийся мне в лесу парень, вышел на поляну вместе с тем маленьким толстячком, они оба тащили стол, заставленный тарелками, с чем-то определенно съедобным. Мой желудок жалобно застонал, вспомнив о том куске хлеба, и потребовал что-то более стоящее. 

— Вас не оказалось рядом, когда я вышла, но мне сказали, что нужно идти сюда, — я еще раз бросила взгляд на тарелки и обратилась к Джеффу и Уинстону, знать бы кто из них кто. — Думаю, мы могли бы поужинать, а после заняться моей рукой. 

Парни кивнули и, потоптавшись немного рядом со мной, вернулись на свое место. Остальные подтянулись к столу и стали расхватывать тарелки с едой. Мне следовало подойти, но я не знала, можно ли. Какие у них тут правила? Кто берет порцию первым, а кто после? Может на меня вообще не готовили? Пока я стояла и думала куда себя деть, возле стола появился тот самый парень, задающий много вопросов, на которые я не знаю ответов. Рядом с ним оказался еще один, выше и поздоровее, он бросал на меня недовольные взгляды и говорил что-то на ухо чернокожему. Теперь мне точно следует уйти. 

— Вот, — перед моим носом оказалась тарелка полная чего-то горячего и вкусно пахнущего. — Возьми.

Мой лесной проводник протягивает мне еду, и я принимаю ее с благодарной улыбкой, на что мои все еще поврежденные губы отзываются тянущей болью. 

— Спасибо большое, — смотрю на него, ожидая дальнейших действий, нужно ли провести какой-то ритуал перед приемом пищи, может сесть в определенное место?

— Ты можешь сесть прямо на землю, — просвещает меня парень. — Или можешь устроиться под тем навесом на скамье. 

Вокруг все садятся там же, где стояли, и я решаю слишком не выделяться, отходя под навес. Земля холодная, но тарелка в моих руках теплая, и еда сейчас интересует меня куда больше, чем неудобное положение. 

— Как тебя зовут? — первая ложка с горячей картошкой и мясным подливом оказывается внутри моего желудка, и окружающая обстановка перестает казаться такой уж ужасной.

— Томас, — представляется парень. — А это Чак, — он показывает в сторону, и я оборачиваюсь, наблюдая за передвижением того самого пухляша. — А тебя как зовут?

— Ри, — охотно отвечаю на вопрос. — Скажи мне, кто из тех двоих Джефф, а кто Уинстон?

Парень смотрит в сторону двух своих собратьев или сородичей, не понятно кто они друг для друга.

— Тот, что повыше, это Уинстон, — кивает Томас, глядя на одного из тех двоих. — А второй, это Джефф.

Отлично, теперь разобралась. Мы продолжаем поглощать еду в полном молчании, у меня еще много вопросов, но еда волнует меня в первую очередь. Остальные же парни вроде как отошли от ступора после моего появления, вокруг слышны оживленные разговоры и смешки. Чак, сидящий справа от меня, уходит, чтобы через пару минут принести три железные кружки. С благодарностью принимаю питье и без какой-либо задней мысли делаю большой глоток, как оказалось совершенно не воды. Горло обжигает огнем, вниз по пищеводу несется раскаленная лава, слезы брызгают из глаз, часть питья попадает на траву и на мою кожу.  

— Что это? — кашель рвется из груди, и Томас ощутимо несколько раз бьет меня по спине. — Что это вы пьете?

— Не знаю, — пухляш подставляет внутренности кружки к огню, и я могу рассмотреть янтарную жидкость. — Это какой-то секрет Котелка,  он никому о нем не рассказывает.

Мальчишка делает маленький глоток, но по лицу видно, что ему совсем не нравится это пойло, в принципе остальные пьют его очень даже охотно, кто так же из кружек, а кто из прозрачных банок. Во рту остается неприятное послевкусие, и я стараюсь заглушить его, запихивая в рот остатки ужина. Нужно быть осторожней с местными напитками, в особенности, с такими крепкими. 

Когда еды не остается, я поднимаюсь на ноги, намереваясь поблагодарить Чака и Томаса за помощь и уйти в дом, чтобы дождаться  там Джеффа и Уинстона. Стоит мне выпрямиться в полный рост, я замечаю идущего ко мне парня, того самого, которому не понравились мои ответы. 

— Вижу, ты чувствуешь себя лучше?

***

Алби весь вечер неотрывно следил за девчонкой. Поначалу он намеревался наказать медиков за то, что оставили ее одну, в особенности, когда понял, что другие глэйдеры обращают на нее слишком много внимания. Конечно, не все были так заинтересованы новенькой, но самые старшие уж точно. Он понимал, ему придется выпустить ее из дома, не все же время ей находиться подле медиков, следовало дать ей работу, никто в Глэйде не  имеет право отлынивать от своих обязанностей. Но в то же время оставить ее в доме, не показывать никому было самым лучшим решением, тогда бы парни не смотрели на нее так изучающе. 

Закончив с ужином, лидер Глэйда отставил тарелку в сторону и двинулся навстречу девчонки, осадив стража, который решил к нему присоединиться. Алби слышал, как за его спиной Галли скрипнул зубами, но перечить ему не стал. Парень не удивился, увидев рядом с новенькой Томаса и Чака: первый давно намеревался с ней побеседовать, а второй просто находился всегда рядом, проникнувшись к новенькому какой-то странной симпатией. 

Ри твердо стояла на ногах, глядя в глаза лидеру, скрывая страх, что вызывал у нее этот суровый парень. Он был выше нее, здесь, кажется, все были выше нее, разве что с Чаком они оказались одного роста. И смотрел так, будто пытался заглянуть ей в мозг и отыскать там нечто интересное, но девушка знала, он ничего там не найдет, даже если очень захочет. Мозг ее был полон разного, но ничего о ней самой или об этом месте, там не было. 

— Вижу, ты чувствуешь себя лучше? — Алби не улыбался и не пытался говорить так, чтобы его голос звучал дружелюбнее. Он понимал, девчонка не заслужила подобного отношения к себе, но для него она все равно являла собой опасность, не меньшую, чем гриверы за стеной. 

— Да, — Ри помедлила. — Спасибо, я чувствую себя намного лучше, Джефф и Уинстон очень помогли. 

Лидер кивнул, соглашаясь с ее словами по поводу медиков. Где бы они были без этих двоих?

— Раз так, то тебя нужно представить остальным, — Алби отошел в сторону от девушки, и та, более не скрытая его спиной, увидела стоящих на ногах присутствующих, все смотрели на нее, как и в самом начале. — Вот та, из-за которой произошел переполох, — парень указал рукой на новенькую. — Первая девушка нашего Глэйда — Ри.

Она чувствовала издевку в словах чернокожего, но не подала никакого вида, предоставив парню возможность продолжить ее представление толпе. Он начал указывать на каждого из собравшихся на поляне и называл их имена. Ри старалась удержать в памяти всех, и у нее получалось, но на двенадцатом парне она перестала пытаться, потому что их было много, а мозг ее все еще отказывался работать нормально. Кого она запомнила сразу, так это того самого бегуна, о котором говорил Томас. Минхо смотрел на нее, но не выказывал никакого интереса, просто наблюдал, решая что-то в своей голове. 

Когда все имена были названы, Алби умолк, но не дал никому начать разговор. Вместо этого он повернулся к девушке и подозвал к себе обоих медиков.

— Ри будет спать в вашем доме, — это был не вопрос, а почти приказ. — Позаботьтесь об ее ране, и сообщите мне, когда она сможет работать. Все ясно? — медики кивнули. — Тебе все ясно? — лидер посмотрел на девушку. 

Ри задумалась, она ничего не знала об этом месте, но то, что парень перед ней является кем-то вроде здешнего вожака, для нее было понятно. Его слушались, и она не собиралась подвергать сомнению слова главенствующего человека, которого здесь бесспорно уважают.  Девушка кивнула. 

***

До дома я пошла одна. Томас предложил проводить, но я не успела ответить на его предложение, так как окрик Алби был слышен, наверное, в самом дальнем углу этой широкой поляны. Я думала, что Чак составит мне компанию, но тот убежал за Томом, оставив меня одну. 

Идти по лесу в полной темноте оказалось непросто. Свет от костра не доходил до строений, что, конечно, было очень предприимчивым, учитывая, что все дома здесь были сделаны из дерева, но не слишком-то удобно. Мимо меня быстро проходили парни, казалось, что они даже под ноги не смотрели и могли дойти до места с закрытыми глазами, что само собой не удивительно. Может через какое-то время и я смогу лучше ориентироваться. 

— Возьми, — голос позади заставил — вздрогнуть, а свеча перед глазами — зажмуриться. — Ты убьешься, если пойдешь дальше в темноте. 

— Спасибо, — хватаюсь за свечу чуть выше чужих пальцев и оборачиваюсь, поднимая огонь повыше.

Тот самый Минхо, которого я стукнула дверью душа и который спас меня из лабиринта. 

— Спасибо, что спас меня, — давно следовало найти своего спасителя. — Мне сказали, что это ты принес меня сюда.

Парень кивает, неразговорчивый, как и их вожак, скорее всего недоверие у этих обоих в крови. 

— Надеюсь, я смогу отплатить тебе тем же.

Он снова кивнул, и я перестала пытаться казаться вежливой. Развернувшись, иду дальше, подсвечивая свой путь свечой. В доме, куда мне надо попасть, в окне еле видимо горит свет, и, оказавшись еще ближе, я задуваю свечу. 

— Мы думали, ты потерялась, — Джефф улыбается, заметив меня в дверях, наливая  в таз воду из кувшина.

— Темнота не слишком помогает в передвижении, особенно, если ты ничего здесь не знаешь, — не спешу идти на перевязку, заинтересованно оглядываю  помещение.

Здесь пять коек, та, на которой сегодня очнулась я, теперь огорожена самодельной ширмой, состоящей из трех веток, соединенных между собой плотной тканью по середине. Все в этом доме обветшалое, сделано, собрано, создано неумелыми руками всех тех парней, что сегодня встретились мне. Не знаю, как они тут живут, не знаю, как справляются, но знаю точно, те, кто отправил меня сюда, закинули сюда и всех их. Только вопрос, зачем? Кому могло понадобиться делать нечто подобное? В чем провинились эти парни? И что сделала я, что заслужила подобной участи? 

— Ри, нам нужно наложить повязку, — Уинстон дотрагивается до моего плеча, привлекая к себе мое рассеянное внимание.

На мне футболка с чужого плеча, явно не женская, да и откуда здесь взяться чему-то подобному. Рукава широкие, и я легко оголяю руку по плечо, предоставляя парням заняться раной. Отворачиваюсь, чтобы ничего не видеть, ужин все еще переваривается, и я не хочу с ним расстаться, взглянув на ранение. Джефф дотрагивается до руки, и я выдыхаю воздух сквозь зубы, вместе с болью приходят и воспоминания о том, как я получила рану. В нос ударяет тот самый мерзкий запах машинного масла и чего-то более противного, что никак не удается охарактеризовать. В ушах стоит рев чудовища и грохот его металлических лап, опускающихся на каменный пол. Все настолько реально, что хочется вскочить и броситься бежать, но я смотрю в упор на Уинстона и убеждаю себя, что все уже позади. 

— Все нормально? — Уинстон щелкает пальцами у меня перед носом, приводя в чувства. 

— Да, — отвечаю тихо. — Все нормально, просто вспомнила...— замолкаю, так и не договорив. 

Парни переглядываются между собой, ведя свой личный диалог, и понятно, что я там главный герой. Чтобы как-то отвлечь себя, я начинаю задавать все те скопившиеся у меня в голове вопросы, которые беспокоят. 

— Как давно вы здесь?

— Я два года, — отвечает Джефф, продолжая осматривать швы. — Уинстон появился сразу за мной, так что он здесь находится чуть меньше двух лет. 

Следующий вопрос не слетает с моих губ. Неужели они здесь так долго? Как они справляются с этим? В неизвестности, запертые, окруженные лабиринтом и тварями, что там находятся, как они могут жить спокойно? Теперь я тоже здесь, и сколько пройдет времени, прежде чем я не сойду с ума? Воздуха начинает не хватать, оттягиваю ворот футболки, будто мне это поможет. 

— Ри, — Уинстон дергает меня за руку. — Ри, успокойся…

Тяжелая ладонь опускается на мою щеку, и я прихожу в себя, глядя в глаза ударившего меня парня. Паника отступает, я дышу ровнее, отпускаю ворот футболки, забыв покраснеть, ведь больше мою грудь ничего не сковывает, а футболка все еще слишком широкая, и многое можно увидеть. Страх где-то там внутри моей души распространяется, но я стараюсь взять себя в руки. Пытаюсь убедить себя, что сейчас непозволительная роскошь вести себя подобным образом, но ничего не могу с собой поделать. И как я еще умудрилась остаться спокойной, проснувшись в этом доме одна? 

— Все хорошо, — потираю ушибленную щеку. — Все хорошо. 

Парни вновь переглядываются, и я начинаю чувствовать, как Джефф работает быстрее, стараясь закончить с перевязкой. Узел затягивается и двое отступают от меня, давая возможность вздохнуть свободнее.

— Тебе нужно поспать, — Уинстон убирает таз с водой, которая не понадобилась, и оставляет на полу перед моей койкой кружку с водой — Мы будем под навесом, там же, где и остальные. Если что, зови.

— Здесь же много места, — я не трушу оставаться одна, тем более я не должна хотеть остаться один на один с парнями, но...— Ляжете на койки, и мне не придется вас звать. Вдруг мне понадобится в туалет? — думаю, что нашла весомый аргумент, но нет, парни мотают головой.

— Эти койки предназначены для раненных, — произносит Джефф. — Мы не станем спать на них, даже если никто их не занимает, — он замолкает, а потом добавляет. — Плохая примета. 

Киваю. Видно, эти двое тоже не горят желанием остаться со мной наедине. Что же, это неплохо, если и остальные станут вести себя так же, то думаю, моя женская часть может спать спокойно, не опасаясь никаких поползновений. 

Джефф и Уинстон уходят, пожелав мне спокойной ночи и выключив свет. Укладываюсь на койку, подкладывая под голову согнутую в локте руку, и стараюсь выдворить из головы все мысли. Мне нужно поспать, набраться сил и разузнать обо всем, что творится в этом месте. Еще мне надо показать Алби, что я не собираюсь быть обузой ни для него, ни для кого бы то ни было еще. Шевелю поврежденной рукой, поскорее бы все зажило, и можно было бы работать. Закрываю глаза, вслушиваясь в отдаленные голоса устраивающихся на ночлег парней. Сон подступает ко мне на своих мягких лапах, принося с собой бесконечное количество устрашающих картин. Чудовище, напавшее на меня, становится главным героем моего сна. Проснуться мне не удается.

***

Утром Алби поднимается рано и дает глэйдерам еще немного поспать. Смотрит на еще пока закрытые ворота, а после переводит взгляд на дом медиков. Он знает, что теперь Ри часть их Глэйда, часть их семьи, он должен заботиться о ней так же, как и об остальных, но он бы очень хотел не знать о ее существовании. Обойдя спящих, лидер будит бегунов и выгоняет их на тренировку. 

Было бы странно заставлять бегать парней, что каждый день только этим и занимаются, но Алби все равно дает им такое задание, вручая в руки каждого по железному бидону, наполненному водой. Бегуны должны быть не только быстрыми, но и выносливыми. С каждой новой тренировкой количество веса, что они на себе таскают, увеличивается, и с каждым разом они должны бежать все быстрее. Алби провожает взглядом пробежавшего рядом с ним Минхо и дает тому отмашку, чтобы дальше продолжали сами. 

Перед открытием врат бегуны должны основательно поесть, чтобы чувство голода не отвлекало их от поставленной задачи. Пусть даже они знают весь лабиринт, как свои пять пальцев, глэйдеры не должны этого понять, а значит заведенные с самого начала традиции должны жить. 

Алби возвращается под навес и поднимает на ноги поваров. Парни, зевая и потирая глаза, бредут умываться, а потом сразу принимаются за приготовление завтрака. Через полчаса громкий окрик лидера заставляет проснуться и остальных жителей Глэйда. Первыми завтракают бегуны, до того, как откроются врата. Когда последний из них заканчивает трапезу, все глэйдеры без исключения бредут к воротам, чтобы проводить и пожелать удачи тем, кто ищет для них выход. Минхо вбегает в лабиринт последним, оборачиваясь назад, окидывая взглядом своих собратьев, и замечает притаившуюся сбоку ото всех девчонку. Ри тоже пришла проводить их. 

— Доброе утро. Как тебе спалось? — Томас рад видеть девушку, планы насчет расспросов он еще не оставил.

— Хорошо, — тихо отвечает девушка, все еще не проснувшись, она вышла из дома, когда услышала разговоры за стеной, не смогла заснуть. — Куда они побежали?

— На поиски выхода, — отвечает парень. — Я тебе вчера говорил, они всегда туда возвращаются. 

Ри кивает, припоминая сказанные Томом слова. Страшный сон все еще продолжает тревожить ее, хотя она уже проснулась. Она не может представить себе, что кто-то добровольно мог отправиться в лабиринт.

— Но неужели они не боятся тех чудовищ, там, внутри? — девушка смотрит вперед на каменный проход лабиринта.

— Гриверов, — Томас поправил Ри. — Те, что там обитают, называются гриверами, и они не выходят днем, только по ночам. 

Новенькая снова кивает, ей все равно, как называются те чудовища, она уяснила для себя, что от них следует держаться подальше. 

— Том!

Ри продолжала смотреть на вход, а Томас обернулся, заметив идущего к нему Ньюта.

— Сегодня ты будешь работать со мной, — сообщил главный садовод Глэйда. — Алби сказал, что от тебя никакого толку при строительстве, — парень ухмыльнулся, глядя на вытянутое лицо новенького. — Так что будешь помогать мне с землей. 

— А можно мне?

Томас сделал шаг в сторону, и только тогда Ньют заметил стоящую за его спиной девушку. 

— У меня все еще болит рука, — сообщила она. — Но я могла бы помочь поливать огород или еще что-нибудь, — Ри подняла вверх левую руку. — Одна моя конечность все еще работает. 

***

После того, как Ньют разрешил мне присоединиться к нему и Томасу в саду, мы все втроем отправились завтракать, правда, взяв несколько бутербродов и тарелку с кашей, мне пришлось вернуться обратно в дом. Я забыла обвязать бинт вокруг груди, а привлекать к себе внимание мне не хотелось. 

Вычистив тарелку дочиста и съев бутерброды, я стянула футболку и вытащила из кармана штанов бинт. С первого раза получилось слабо, и моя грудь еще слишком выдавалась под футболкой. Во второй раз получилось лучше, хотя дышать стало значительно тяжелее, но подобное я могла пережить. Уж лучше нехватка воздуха, чем разыгравшиеся гормоны. 

Выйдя из дома, я увидела стоящего под деревом Чака, который, оказывается, ждал меня. 

— Ньют сказал, чтобы я привел тебя к нему, — произнес пухляш. — Сказал, что ты можешь заблудиться. 

Мы были с ним одного роста, и поэтому я могла смотреть прямо ему в глаза. Это было, наверное, самым приятным, остальные жители этого места все оказывались выше меня, и я не могу сказать точно, но, кажется, в прошлой жизни, там, вне стен лабиринта, мне это совершенно не нравилось. 

Чак шел впереди меня, то и дело оглядываясь проверяя, не отстала ли я. А я и правда в какой-то момент чуть не потерялась, оказавшись на чистом участке земли и оглянувшись назад. Здесь было красиво. Настоящая девственная природа, если не обращать внимания на громадины со всех сторон. Кроны деревьев в небольшом лесу создавали купол, под которым могло быть так прохладно. Дома и навесы, блеяние овец, хрюканье свиней, шутки парней, все это могло бы быть восхитительным, и почти что было, на долю мгновений, пока Чак не вернул меня с небес на землю. 

— Пойдем, — поторопил меня пухляш. — Ньют не Алби, конечно, но он не любит, когда опаздывают. 

Дальше я шла прямо, смотря только в спину своего провожатого. Через несколько минут быстрой ходьбы мы оказались в том месте, что они называли садом. Тут были грядки, много грядок с помидорами, сладким перцем, огурцами, даже картошка росла. Чуть подальше от овощей высились небольшие, но все равно красивые фруктовые деревья, яблоки в основном, но были и груши. Садоводов оказалось немного, но работы было предостаточно. Ньют дал мне возможность просто понаблюдать, и я ходила по пятам то за ним, то за Томасом. Задавая вопросы. 

— Кто-нибудь знает, как мы здесь оказались? — пристраиваюсь сбоку от Тома и смотрю на Ньюта.

— Никто не знает, — отвечает мой лесной провожатый, поднимая на меня глаза, отвлекаясь от работы. — Здесь никто ничего не знает, кроме имен.

— Вообще ничего? — у меня не укладывается подобное в голове. — Как так может быть?

— Вот так, — теперь Ньют тоже вовлечен в разговор. — Каждый из новеньких глэйдеров прибывает на лифте, один раз в месяц, вместе с провизией, вещами, лекарствами или строительным инвентарем. 

— А вы пробовали запрыгнуть в лифт и уехать на нем обратно? 

Видно, я задаю глупый вопрос, потому что парни переглядываются между собой и улыбаются. 

— Мы пробовали все, — Ньют протягивает Тому лопату — Что бы тебе не пришло в голову, мы все пробовали, и все равно все еще здесь, — они идут к другому дереву, видимо, ставя тем самым точку в этом разговоре. 

— А разве в лабиринте нет выхода? — догоняю я парней. — Ведь если вы уверены, что те чудовища появляются только ночью, то днем они должны где-то прятаться?

— Мы ничего не нашли...— Ньют переводит взгляд на Томаса, а потом вновь на меня — ...Пока ничего не нашли. Бегуны отправляются на поиски выхода и когда-нибудь точно найдут.

— Когда-нибудь... — смотрю на лабиринт. — Вы здесь столько лет и думаете, что все еще можно найти выход?

Они не отвечают, а мне и не нужно. Мой мозг только сейчас сопоставляет полученные данные, и вывод, что он делает, мне не нравится. Эти парни здесь больше двух лет, если судить по тому, как давно тут Джефф, наверняка кто-то был и до него. Предположим, что они не сразу стали исследовать лабиринт, конечно, были напуганы, вокруг все такое неизведанное, враждебное. Значит, минус три месяца, а то и полгода. Остается полтора года, плюс минут еще три, четыре месяца. Цифра устрашает. Столько времени, а они еще не нашли выход. 

— А ты не хочешь вернуться туда? — вопрос Томаса звучит абсурдно, и Ньют даже странно смотрит на него. — Ты ведь сказала, что убила гривера, — с нажимом произносит парень. — Может, тебе удастся сделать это еще раз.

— Нет! — отвечаю резко. — Я никогда не вернусь туда! — оборачиваюсь на вход в лабиринт и поникшим голосом добавляю. — Я боюсь их. 

***

Он отводит камеры на стене лабиринта в сторону, скрывая от их глаз Ри и парней, что находятся рядом с ней. Камеры расставлены лишь по периметру стен, то, что происходит внутри самого Глэйда, им почти не видно. Он думает, ему удалось спрятать девушку, но звук эти проклятые камеры тоже записывают, и впереди него за спиной другого наблюдателя появляется чудовище, не то, которого боятся глэйдеры, а самое настоящее. 

— Продублируйте, что она сказала?

Ава Пейдж смотрит на один из мониторов, и по помещению проносится женский голос: «Я никогда не вернусь туда. Я боюсь их». Канцлер поначалу глядит перед собой, лицо выражает полное недовольство, но через секунду оно проясняется. 

— Пускай боится, — заявляет женщина. — Дадим ей время втереться в доверие, они должны начать прислушиваться к ней, посчитать ее одной из них, частью Глэйда, — она посмотрела на монитор, на девушку, вернувшуюся к разговору с парнями. — Чуть позже позвольте ей увидеть гривера, — приказывает канцлер. — Она не должна забывать о них, но остальные пусть останутся в неведении. Она должна хотеть отправиться в лабиринт, а мысль о том, что она может сойти из-за этого с ума, поможет нам. 

Наблюдатель кивнул, и перед ним на экране появился снимок головного мозга девушки. ПОРОК не только отправлял молодых юношей и девушек за стены лабиринта, он еще и влезал в их мозг, обычно просто для изучения, но в данном случае и для манипулирования. 

Он опустил глаза к виртуальной клавиатуре, сделал незаметный глубокий вдох и вновь вернулся к наблюдению. Все внутри него вопило о том, что он должен помочь девушке, но здравый смысл заставлял отступить. Сейчас не время выдавать себя. А Ри справится, она сильная, всегда была сильной. Она выдержит.