Лабиринт Ариадны

Со мной в постели — темноволосый бог. Наверняка Дионис. Спутанные кудри, припухшие губы, тень от ресниц на щеке. Густые брови, которые он хмурит во сне. Закинутая за голову рука — мышцы на ней сплетены в изумительный узор, от которого замирает сердце. Простыня едва прикрывает бедра и, если присмотреться, то в утреннем свете можно различить кое-что еще интересное. Я вспыхиваю и отворачиваюсь, кутаясь в другую простыню.

Непонятно зачем, если все, что можно, между нами уже случилось. В комнате пахнет кисловатым терпким вином. Бокалы с его остатками стоят на столиках по обе стороны от огромной гостиничной кровати. Белоснежные простыни измяты и залиты вином… и не только. Розовый рассвет неловко и смущенно только пробирается в комнату, а я уже стесняюсь вспомнить все то, что творила ночь напролет с этим мужчиной. Где была моя голова! Не так меня воспитывали!

Кудрявый красавчик переворачивается на другой бок, ресницы его дрожат, он слегка приоткрывает глаза и окидывает меня ленивым жарким взглядом. Ох, вот сейчас становится совсем стыдно. Спросит ли он: «Кто ты такая?» Или посоветует побыстрее покинуть его номер? А это его номер, явно не мой — в моем и кровать скромнее, и позолоты меньше, и зеркал на потолке нет. Но в той же самой гостинице. Там, где проходила прощальная вечеринка.

Вопреки моим опасениям, уголки губ Диониса дергаются и расползаются в медленной порочной улыбке.

— Розовопятая Эос не успела еще плеснуть рассвета на наши тела, а ты уже пробудилась, — его хрипловатый со сна голос все равно звучит музыкой в моих ушах. — Иди сюда, прекрасная Ариадна, сейчас я покажу тебе путь к звездам… а может быть, и подальше. Хотя льщу себя надеждой, что вчера так часто тебя туда водил, что ты еще не забыла дорогу.

И он подгребает меня под себя, нависая сверху. Темные кудри застилают лицо, зато можно во всех подробностях разглядеть загорелое тело атлета — ни грамма лишнего жира, четко прорисованные мышцы… Даже в своем паническом состоянии я не могу удержаться и не потрогать эти безупречные кубики на животе. Настолько они идеальны, что кажутся нарисованными.

Хриплый смех будоражит меня. — Кажется, три часа ежедневного спорта — моя лучшая инвестиция в прошедшем году, — сообщает Дионис. — Но ты не останавливайся. Ниже… Еще ниже…

И я вспоминаю это чувство завороженности — он словно околдовал меня, потому я и пошла за ним сначала пить вино, потом в номер, потом разделась и повела себя… Отнюдь не так, как положено вести хорошей девочке. И профессионалу, который прилетел на эту конференцию заниматься делами.

— Ох… — я вспоминаю, что утром у меня трансфер. — Минутку! Я… я не могу с нечищенными зубами! Это отвратительно!

Густые темные брови снова хмурятся: — Ты не вызываешь у меня отвращения… А! Так это намек!

Он ослепительно улыбается, демонстрируя те самые зубы — белоснежные и идеальные, словно нитка жемчуга, скатывается с меня и направляется к двери в ванную. И сзади он выглядит… Ох!

— Две минуты — и я снова с тобой, — обещает он.

А я вспоминаю рассказы брата о том, как в армии они собирались и одевались за тридцать секунд. Что ж! Не посрамлю династию Фроловых!

И уже через минуту я аккуратно прикрываю за собой дверь роскошнейшего номера и босиком на цыпочках мчусь к лифту, прижимая к груди свои туфли на шпильке.

Двадцать семь — самый дурацкий возраст. Если не успела выскочить замуж в институте, то все, хана — лучшие мужики, которых, по крылатому выражению «разбирают щенками» — уже заняты. Самые серьезные углубились в карьеру. Самых легкомысленных окольцевали по залету, и теперь они осваивают азы адюльтера.

Придется ждать еще лет десять, пока разведутся лучшие, соберутся жениться серьезные и остепенятся легкомысленные. Ну, или встречаться с контингентом сорок плюс, у которых «бес в ребро», но денег и харизмы на восемнадцатилетних моделей не хватает, и они расхватывают, что осталось.

В карьере тоже все не слава богу. На молодого специалиста уже не тянешь, серьезного опыта еще нет, а в очередь на вакансии, где ценятся длинные ноги и стоячая грудь, опоздала лет пять.

И уже видно, что ты не гений. Гении в двадцать семь возглавляют собственные компании.

Мама всегда говорила, что я вечно зеваю и галок ловлю. А надо ловить последние шансы. Пока стояла, хлопая ресницами, ровесницы мои шустро рассосались кто замуж, кто на вершину карьерной лестницы, кто в науку. А я…

Я живу одна. И работаю переводчицей в маленькой игровой компании. Прихожу на работу в девять, ухожу в шесть. Перерыв на обед — в соседнем кафе с дешевыми бизнес-ланчами. Вечерами читаю или играю. Раз в месяц встречаюсь с друзьями. Дома даже кошки нет.

Кошки нет — потому что я еще надеюсь на личную жизнь. Хотя непонятно, на что тут надеяться? Двадцать семь — предел, за этим порогом принцы уже не водятся. Теперь только ждать разведенных алиментщиков или женатых мерзавцев. Если повезет.

Я не ною, нет, ни в коем случае. У меня отличная жизнь! Например, крайне повезло с генетикой: от мамы досталась большая грудь, от бабушки — однушка в Москве, а от папы — низкая толерантность к алкоголю.

Это значит — если мы с алкоголем встретились, то унесет меня с первой рюмки. Кстати, это одна из причин плохого карьерного роста. На корпоративах я либо сижу букой в углу, либо зажигаю так, что утром заявление об увольнении приходится посылать по почте. Чтобы в глаза не смотреть.

Не ною, не ныла и ныть не собираюсь. Даже сейчас, когда сижу на работе, за окном дождь стеной, а дома ждет только остывший кофе, который я не успела выпить с утра.

Зато у меня работа мечты! Я тружусь в компании, которая выпустила в России мою любимую онлайновую игру. Что может быть лучше, чем хобби, которое становится профессией?

Я нашла «Летучий мир» на просторах сети лет пять лет, когда она вышла только в Китае. Мучительно спотыкаясь об иероглифы, подделывая азиатские ID, осваивая VPN и еще кучу хитрых премудростей, я каждый вечер рвалась в яркий фантастический мир, где чувствовала себя, как дома. Несмотря на то, что все вокруг говорили только на китайском.

Потом ее выпустили в Европе, и я с облегчением присоединилась к людям, говорящим на более понятном языке. Волшебство густых лесов, жарких пустынь и разноцветных городов от этого слабее не стало. Я наконец-то начала понимать, что от меня хотят давно знакомые жители и узнала, как зовут любимых врагов.

Когда я увидела вакансию переводчика для русской версии — оказалось, что я самый подходящий кандидат в мире, потому что единственная в стране знаю все особенности заклинаний, умений, монстров и оружия. И давным-давно придумала, как перевести их названия.

Увы, сладкие слухи, что сотрудники игровых компаний только и делают, что играют вместо работы — оказались правдой лишь наполовину. Проект-менеджер, игровой мастер и начальство — играют. А вот переводчики — пашут с утра до ночи. Правда, в надежде, что однажды все-таки войдут в новый мир, к которому приложили руку…

— Фролова!

Я вздрогнула и судорожно смахнула мышкой с экрана весь переведенный текст. Технический директор Артем, который обожал вот так подкрадываться и орать на ухо, покачал головой, глядя в мои полные ужаса глаза, подошел и нажал Ctrl-Z. Текст вернулся на место.

— Ты чего дуру изображаешь? — поинтересовался он. — Я тебе говорил — мороженого надо меньше жрать, мозги замерзнут. — Ты так орешь, что у меня нервные корешки обрываются и сигналы до тела не доходят, — пожаловалась я. — И кстати, чего ты орешь? — Танцуй, Фролова, тебе новость с-ног-сши-ба-тель-на-я.

Он отошел и скрестил руки на груди. И смерил меня ожидающим взглядом.

— Что? — Танцуй, танцуй. Пока не станцуешь — не скажу, — нагло заявил он. — Да иди ты.

Я села обратно за комп и углубилась в перевод. Лихо выделяла строчки, печатала вместо них русский текст, деловито лазила в глоссарий — в общем, создавала видимость полезного труда. Артем все равно не разбирается, он в нашу игру ни разу в жизни не играл, поэтому не понимает, какую ерунду я сейчас там порю. Потом перепишу.

— Фролова, я тебе интернет отключу… — угрожающе сказал он. — Ничего страшного, словари у меня оффлайновые, — отмахнулась я. — Играть не сможешь. — Дома поиграю. — А с подруженьками болтать? — Я и так в мессенджерах с телефона сижу. А то я не в курсе, что ты трафик палишь! — А с телефона не палю? — А я через мобильный интернет, а не корпоративный вайфай! — Сдаюсь.

Я обернулась. Артем стоял с поднятыми ладонями.

— Ну что там? — нетерпеливо спросила я. — Колись уже! — Иди к начальству. Но с тебя мороженое за хорошие новости. — Да ты же их не сказал! — возмутилась я, поднимаясь и блокируя компьютер.

Вопреки моей браваде, на рабочей машине у меня было слишком много всего интересного. Артем, конечно, техдир и все достанет, если надо будет. Но пусть хотя бы помучается.

— Зато я эти новости принес, а доброму вестнику положен подарок. Ну хоть в щечку поцелуй, если танцевать не собираешься!

Я продемонстрировала ему средний палец и, развернувшись так, что подошвы кроссовок взвизгнули, как шины болида «Формулы-1», направилась к кабинету генерального. Артем хороший парень. И симпатичный — темноволосый с синими глазами, высокий, стройный. Но уже женат. Все его подкаты — просто чтобы каша в котелке не пригорала, а не с какими-то далеко идущими целями. Я даже как-то проверила. Однажды на корпоративе, как обычно, улетела с одного бокала шампанского и спьяну затащила его в спальню в коттедже, где мы праздновали удачный контракт. Но вместо страстных поцелуев он два часа показывал мне галерею своего телефона, пока я не уснула. А уснула я быстро — там были фото его трехлетней дочери и пятнадцатилетнего кота.

Стоило мне открыть дверь в кабинет начальства, как…

— Фролова, ты едешь в Корею!

Вот это сюрприз.

Куда-куда? В Корею?!

Я даже дверь за собой закрыть не смогла. Попыталась сесть прямо там, на том же месте, где стояла. Стула рядом не оказалось, села на мусорное ведро. К счастью, с крышкой.

— Ты чего?.. — опешил Гришенька, наш пиарщик. — Иди сюда, к столу, Фролова, презентацию тебе буду показывать, — ухмыльнулся директор, который и огорошил меня новостью. — К-к-какая презентация? К-к-какая К-корея? — поднявшись на ватных ногах, я с трудом доползла до нормального стула.

Устроилась за широким овальным столом напротив нашего гендира и жалобно посмотрела ему в глаза.

Он мне однажды по пьяни признался, что на самом деле взял меня когда-то на работу не за мои знания об игре, а потому что я слишком жалобно на него смотрела котячьими глазками. Ему стало одновременно и смешно, и жалко меня, а еще я ему напомнила Кота в сапогах из «Шрека». Суровое сердце бывшего спецназовца дрогнуло — и он ляпнул: «Вы приняты!»

Сам он забыл о своих откровениях, когда протрезвел, а я уже была ученая, на корпоративах не пила, поэтому запомнила! И с тех пор регулярно практикую этот самый взгляд. Работает.

— Тебе Артем не рассказал, что ли? — поморщился генеральный. — В Пусане проходит большая игровая конференция. Устраивает ее разработчик нашей игры, поэтому ей там будет посвящено больше всего времени. Обещают мастер-классы по локализации, лекции об игровом мире, отчеты о новейшей системе тестирования — в общем, довольно много полезного. Тебе понравится. Но главное — там будут другие разработчики, с которыми мы могли бы обсудить локализацию еще одной игры.

Я сощурилась. Эти люди никогда не покупали мне даже корпоративные билеты на российские конференции игр. Даже на паршивый «Игромир», хотя там они вообще копейки стоят. Приходилось стоять в очередях и идти за свои. А теперь вдруг на халяву в Корею. Это ж-ж-ж-ж неспроста.

— А кто еще поедет? — аккуратно спросила я. — Ну… — генеральный помялся.

Меня охватили недобрые предчувствия.

— Ник поедет…

Ник — это Николай, наш проект-менеджер. Нормальный выбор, ему там как раз самое место. Чего тогда юлим, Марк Евгеньевич?

— И Гриша! — быстро закончил генеральный, и я застонала.

Вслух. Демонстративно.

Потому что пиарщик наш Гришенька был совершенно, абсолютно, бесспорно и безнадежно бессмысленным слизняком. Он не умел ни разрабатывать рекламные кампании, ни организовывать фрилансеров, ни общаться с журналистами, ни писать пресс-релизы, — и даже английского он не знал! Единственное, что Гришенька умел — продавать себя.

Что успешно проделал на собеседовании, получив зарплату в четыре(!!!) раза выше моей. Такую же, как у Ника. А у Ника огромный опыт и он реально разбирается в том, что делает.

Уволить Гришеньку было не-воз-мож-но. Мы пробовали. Он умело переваливал свою часть работы на коллег, и делал это так, что даже заговорщики, которые пытались его подставить, затеяв аттестацию, в какой-то момент обнаружили, что делают часть его задания вместо него. Каждый свою. Аттестацию он прошел. Талант! И этот талант зачем-то прется в Пусан на конференцию, где даже ни черта не поймет. Зачем? Почему? Что он такого сделал генеральному? Королевский минет? Дал в долг непристойную сумму? Шантажирует жизнью дочери? Что?! — Ариадна, ты ведешь себя непрофессионально… — устало сказал Марк Евгеньевич в ответ на мои закаченные глаза.

Да, Ариадна это я. Вот так меня зовут.

Именно поэтому я предпочитаю, когда меня называют по фамилии. Она без претензий и странных маминых закидонов с ее любовью к древнегреческим мифам. Особенно к истории о том, как Ариадна помогла Тезею пройти лабиринт Минотавра, дав ему клубочек ниток. Никогда этого не понимала.

Ну фанатеешь ты по Гарри Поттеру, корейским дорамам или мифологии — ну так повесь у себя дома плакат с Чонгуком, купи пульт для телека в виде волшебной палочки и проводи отпуск исключительно на Крите! Кто тебе мешает? Давно уже не смотрят, как на психов, на людей в мантиях волшебников или танцующих перед телефоном в торговом центре. Наоборот, закажешь аэрографию для машины с Афиной Палладой — еще и скидку сделают, и посмотрят вслед уважительно. Слава богу, не волков в зимнем лесу велел нарисовать. Ну или что там обычно рисуют?

Зачем же детям жизнь портить? А ведь во все времена такие родители были!

Сначала фанатели по святым и мученикам и называли в честь каких-нибудь Бориса и Глеба. Это еще везло. Потом в честь литературных героев — так даже имя Татьяна из простонародного стало благородным, спасибо Пушкину. А потом пошли косяками Даздрапермы, Октябрины и Индустрианы, которые сменились Луисами Альберто и Изаурами.

И вот — я. Здрасте. Ариадна Михайловна Фролова. Смесь французского с нижегородским. То есть, древнегреческого с московским.

Генеральный прекрасно знает, как меня бесит мое имя! И использует это знание против меня. Например, сейчас. На то, что я себя непрофессионально веду, мне глубоко плевать. Готова обсудить профессионализм нашего пиар-менеджера в любой момент! Но адекватного диалога у нас не получится, потому что Марк Евгеньевич будет называть меня Ариадной, я беситься и терять лицо — и Гришенька, как всегда, победит.

Меня реально выводит, что он как-то пробрался начальству под шкуру и заставил взять его на конференцию! Тем более, что я подозреваю теперь, зачем там я. Выступать в роли личного переводчика Гришеньки. Ник точно не будет с ним возиться, повесит сопровождение на меня. И заодно все скучные, но необходимые мероприятия. А сам будет шляться с партнерами по барам и бухать соджу.

Но — хей! — это Корея, детка! Дура я буду, если откажусь!

Даже компания Гришеньки и Ника не слишком портила мне настроение перед обещанной поездкой. Моя работа в игровой компании наконец-то начала оправдывать ожидания. Играть пока не разрешают, но зато командировка в интересное место — вот она! Пусть большая ее часть будет заполнена тоскливым официозом, остальное время — все мое!

В конце концов, на несколько дней конференции у меня будет столько же вечеров, чтобы погулять по чужому городу, заглянуть на рынки, попробовать настоящий корейский рамен и скупить все улиточные кремы в магазинах косметики.

Может быть, получится даже метнуться в Сеул! Ах, как жаль, что я не фанатка корейских дорам. Зато моя подруга Лика просто сойдет с ума, узнав, что я своими ногами пройдусь по тем местам, где парили ее любимые Небожители. Стоп! Или это китайские дорамы? Ладно, ближе к делу разберемся!

Учитывая, что по нынешним временам даже горящая путевка в Турцию стоит как раньше Мальдивы, отдых за границей мне еще долго не светит. А тут целая Южная Корея! Да я бы и в лучшие годы сошла с ума от радости, что мне не придется возиться с визами и самой покупать билеты!

Внутренне визжа, я старательно строила такое лицо, будто каждые выходные катаюсь то в Японию, то в Исландию, а тут в кои-то веки решила дома посидеть и снова не дают! Пусть побольше меня ценят и не думают, что я готова работать за еду и билеты на самолет.

Может быть, еще какую-нибудь премию удастся выцыганить? За внеурочную работу не по профилю. Живой-то переводчик стоит дороже письменного.

— Ну ладно… — преувеличенно тяжело вздохнула я. — Когда едем? На сколько дней? — То есть ты не знаешь, когда проходит главная отраслевая конференция? — вдруг подал голос сидевший как мышка Гришенька. Почуял слабину, ш-ш-шакал.

Я медленно повернулась и взглядом пообещала ему много-много унижения. Ты зря со мной связываешься, мелкий урод. У переводчика больше поводов испортить жизнь ближнему, чем ты думаешь. Генеральный это понимал гораздо лучше нашего пиарщика, поэтому просто молча его отодвинул от стола и наконец включил проектор, чтобы показать нам обещанную презентацию.

Честно говоря, на экран я смотрела не слишком внимательно. В полумраке кабинета не было видно моей мечтательной улыбки, пока я составляла подробные планы четырех дней в Пусане, чтобы провести их так, чтобы не потом не стенать, что не на всех небоскребах и во всех парках побывала.

— Билеты мы берем строго под даты конференции, так что попутешествовать по стране не выйдет, — словно услышав мои мысли, негромко прокомментировал Марк Евгеньевич. — Бюджет не резиновый. — А какой отель? — заинтересовалась я. — Я бы и в хостеле пожила. — Ты бы пожила, но Гриша считает, что наша делегация будет выглядеть более профессиональной, если вы поселитесь в хорошей гостинице, — развел руками генеральный. — Селить его с Ником в «Лотте», а тебя, единственную девушку, в клоповник — как-то не комильфо, сама понимаешь.

Не сомневалась в Гришеньке никогда. Но как же обидно, что из-за его понтов придется ужиматься в остальном! Мысленно отбив лицо ладонью, я кивнула и отвернулась досматривать ролик. На экране мелькали красочные кадры нашей игры вперемешку с настоящими, но нереальными небоскребами Сеула, а бодрый голос что-то вещал на английском про армии локализаторов и тестировщиков, которые доводят игру до идеала в каждой стране, где она выходит. Корейцы пожимали всем подряд руки, торжественно перерезали ленточку у небоскреба и поджигали хвост ракете с логотипом компании — видимо, это символизировало стремительный рост количества подписчиков. Или денег на счетах у владельцев. Я не вслушивалась. Что они могли мне нового сказать? Но тут в нарезке под бравурную музыку я заметила кое-что необычное. Даже дернулась отмотать назад, но поняла, что ноутбук в руках генерального. И вообще я тут не одна — Гришенька, в отличие от меня, на экран смотрел довольно внимательно. Возможно, он вообще впервые видел нашу игру, такой вариант я исключать не могу. На кадрах, демонстрирующих сотрудников компании в естественной среде обитания, среди низкорослых щуплых корейцев, как лебедь среди воробьев, все чаще стал мелькать высокий мужчина с темными вьющимися волосами. Он ослепительно улыбался — и таким же ослепительно белым был его костюм. На фоне скромных серых пиджачков, возвышаясь над всеми минимум на голову — он просто сиял ошеломительной красотой.

Судя по почетным местам, которые он занимал на пресс-конференциях и выступлениях, красавец был не последним человеком в компании. Что вообще странно — азиаты чужих не любят. Значит, выделяется он не только ростом…

Вот теперь мне стало по-настоящему интересно! Даже как-то захотелось поскорее попасть на какой-нибудь скучный официальный доклад, где наверняка будут присутствовать все наши главные корейские коллеги. Включая этого «лебедя». Во мне, конечно, говорил чисто антропологический интерес. Ведь всем известно, что большинство девушек тащится по рафинированным корейским юношам, кому может понадобиться европейского вида мужик, если не из любопытства. И только любопытства!

Я стиснула пальцами край стола и зажмурилась от предвкушения. Какая предстоит волшебная поездка! Какая оказалась чудесная новость! Вернусь к себе — чмокну Артема в щечку, реально заслужил!

— Гришенька с тобой? — встретил меня вопросом Ник.

— С чего бы? — изумилась я, подкатывая свой чемодан поближе.

Нашего проект-менеджера я заметила сразу, как вошла в аэропорт. Очень удобно, когда человек ростом метр девяносто пять. Издалека видно.

— Он опаздывает. — Это все объясняет! Конечно, он опаздывает из-за того, что мы с ним едем вместе! — фыркнула я, оглядывая Ника с ног до головы и хмурясь.

Он выглядел как-то непривычно. На работу он обычно приходил в джинсах и толстовке, не особо выделяясь на фоне остальных. А тут… Песочного цвета чиносы, белая рубашка-поло, накинутый на плечи свитер, лоферы на босу ногу. Не такая уж кардинальная смена стиля, но теперь он был похож на миллионера на каникулах, а не айтишника. Особенно в этих очках в черепаховой оправе.

А! Так вот в чем дело!

— Почему ты в очках? — удивилась я — Потому что у меня плохое зрение, — Ник посмотрел на меня, как на идиотку. — Фролова, ты совершенно уверена, что не заразилась от Гришеньки тупостью половым путем? — Ты никогда не ходил на работу в очках. — На работе я в линзах, — терпеливо пояснил он. — А в самолете в них глаза сохнут. — Тебе идет, — неожиданно для себя ляпнула я.

Ник хмыкнул и несколько секунд смотрел на меня нечитаемым взглядом. Подошла наша очередь к стойке, и я хотела уже взгромоздить на нее свой чемодан, но Ник успел первым. — Вы вместе? — Спросила девушка за компьютером. — Да, да, давайте, — рассеянно ответил Ник. Мой чемодан уполз по ленте, а он легко поставил на весы свой — кожаный, с медными уголками, стильный до невозможности.

Нам выдали посадочные, и мы отошли в сторону, оглядываясь.

— А если Гришенька не явится? — забеспокоилась я. — Значит, останется в Москве, — отрезал Ник. — А я? — Что ты? — Ну, тебе же не нужен переводчик, — пояснила я. — Какой тогда во мне смысл?

Он задумался на несколько мгновений, но буркнул: — Посмотрим, — и мы отправились на паспортный контроль.

В чистой зоне я было дернулась в сторону дюти-фри, но Ник на своих длиннющих ногах так уверенно и быстро шагал вперед, что у меня не хватало дыхания, чтобы одновременно догонять его и окликивать. Ладно, обойдусь. Но кофе все-таки ухватила под его неодобрительным взглядом.

— Лучше бы поспала в самолете. Десять часов лететь. — Да, мамочка! — фыркнула я, высыпая в молочную пену два пакетика сахара.

Ник так высоко поднял брови, что они показались над верхнем краем очков.

— Прости, настроение хорошее, — попыталась оправдаться я. — Да, на работе ты так не радуешься…

Да и ты на работе так не наряжаешься, проглотила я вместе с первым глотком.

Наш гейт уже открыли и туда тут же выстроилась очередь. Я было дернулась, чтобы присоединиться, но Ник так расслабленно продолжал сидеть в кресле, что я снова постеснялась. Только вертелась рядом, то вглядываясь в коридоры в ожидании Гришеньки, то бросая нервные взгляды на табло, то косясь на тающую очередь. Вот уже и очередь рассосалась, и объявили, что заканчивается посадка, а пиарщика нашего все было не видать.

— Если он опоздает, — с еле заметными нотками ликования в голосе сообщил Ник, помахивая телефоном. — Марк обещал его уволить. — Увы… — вздохнула я, вставая и направляясь к гейту. — Увы.

Гришенька, конечно, никуда не торопился. Катил свой маленький красный чемоданчик по гладким полам аэропорта, улыбался чему-то из-под огромных темных очков. Не забыл остановиться и купить кофе, пока проверяли наши посадочные.

— Это тоже с нами, — слегка раздраженно кивнул Ник в его стороны, увлекая меня в рукав, ведущий к самолету. Мы прошли по узкому проходу между креслами под взглядами полностью забитого салона. Не самыми дружелюбными, надо сказать. Мое место оказалось у окна, у Ника рядом, и он кое-как устроился, вытянув длинные ноги в проход. Гришенька ввалился в самолет в последнюю секунду — за ним сразу закрыли дверь. Шумно потоптался по ногам в передних рядах, громко извинился в средних, одарил кого-то комплиментом, задев задницей, посюсюкал с младенцев — все это, не отпуская красного чемоданчика, который доволок почему-то до нас.

— Решил без багажа, только с ручной кладью! — обрадовал он нас, подхватывая его и пытаясь запихнуть на верхнюю полку. — Почему ты опоздал? — холодно поинтересовался Ник. — Разве я опоздал? — Гришенька сдвинул темные очки на лоб, но они упали снова на нос одновременно с чемоданом, который вновь скатился ему в руки с полки. — Я спецом зарегистрировался заранее, чтобы без меня не улетели! Ник, давай местами поменяемся? — Зачем? — Да там… — он оглянулся на свое место. — Ну, короче, нам с Ариадной надо дела обсудить! — All passengers, take your seats and put your seat belts on immediately! — не выдержала наконец стюардесса, терпеливо ожидавшая, пока он справится с запихиванием на полку чемодана. — Да подождите! — отмахнулся Гришенька. — Ник, давай! — Я не собираюсь…

Стюардесса с приклеенной улыбкой резко дернула Гришин чемодан и ловким движением отправила его на полку, захлопнув ее с резким стуком. — Can you take your seat, please, sir! — продолжая улыбаться, повторила она. — Ник! Ты всех задерживаешь! — возмутился Гришенька. — Вставай, мое место тоже в проходе! — Sir, please… — Твою мать! — рыкнул Ник и взвился со своего кресла.

Вот так обычно это все и происходит с нашим пиарщиком. Даже то, что неодобрительный взгляд стюардессы достался именно сдавшемуся Нику — было абсолютно закономерно.

Пока самолет выруливал на взлет, Гришенька устраивался на месте Ника, как у себя дома. Снял пиджак, ботинки, расстегнул рубашку, надел на шею подушку, откинулся в кресле и с довольным вздохом достал из пакета бутылку пива.

Поколебался несколько секунд, снова вздохнул и протянул ее мне: — Будешь? — Нет.

Я постаралась вложить в ответ максимум своего отношения к ситуации, но если бы у Гришеньки было такое тонкое нервное устройство, чтобы это уловить, он бы еще в детсадовском возрасте ушел жить в лес к волкам.

— Кстати, дела было бы лучше обсудить с Ником, — намекнула я. — Стратегию, нетворкинг, бюджет, в конце концов! — Ерунда, справимся! — отмахнулся наш пиарщик.

Я закатила глаза и отвернулась, высматривая темный затылок Ника на несколько рядов впереди. Он там уже с кем-то сцепился языком — рядом с ним оказалась симпатичная блондинка с довольно вызывающей грудью. Интересно, Гришенька специально решил подкинуть такой вкусный кусочек Нику?

Но тут блондинка сдвинулась, и я увидела у нее на руках пухлого младенца. А, теперь понятно, почему он сразу прошел мимо своего места и отправился меняться с Ником. Нужны ему наши дела, как рыбке зонтик, заботился он только о личном комфорте.

Впрочем, я бы тоже поменялась. Добровольно. Лучше орущий младенец, чем наш любимый пиарщик, от которого к тому же несет смертельной концентрацией Dior Savage — самого модного и убойного парфюма последних лет.

Рейс выполняли корейские авиалинии, поэтому русского языка не предполагалось. Все объявления делались на корейском и английском, так что Гришенька не забывал снять наушники и ткнуть меня в бок: — Чего говорят? Переведи!

Ничего интересного, как правило, не говорили. К тому же капитаны самолетов обычно бормочут свой текст примерно как машинисты электричек — чтобы даже носители языка ничего не поняли. Зато когда подошло время ужина, проблема с языком встала в полный рост. Тележка с едой двигалась неспешно, две одинаковые, на мой взгляд, смешливые кореянки умудрялись похихикать со всеми пассажирами по очереди, выдавая им коробочки с горячим блюдом и салатом.

Дошло наконец и до нас.

— Chicken or fish for you? — улыбаясь, спросила стюардесса Гришеньку.

Он ничего не ответил, только молча смотрел на нее, словно ждал перевода. Стюардесса подождала несколько секунд, продолжая улыбаться и, должно быть, думая, что он никак не может выбрать. Но Гришенька продолжал молчать.

— Chicken or fish? — повторила девушка и, клянусь, ее улыбка не померкла ни на крупицу света. — Гриш, — двинула я его в бок локтем. — Курица или рыба? Ты что, даже на таком уровне английский не понимаешь? — А! — спохватился он. — Курица!

Вопрос про английский, разумеется, проигнорировав.

— Мне тоже курицу, — попросила я по-английски. — Простите, это была последняя порция, — защебетала кореянка. — Осталась только рыба! Извините, пожалуйста!

И она протянула мне горячую коробочку с наклейкой веселой рыбки на ней. Увы — я терпеть не могу рыбу. В любом, даже безупречно приготовленном блюде с ней мне мнится запах тины и холодной крови.

— Спасибо, я не буду, — я протянула коробочку обратно. — Если останется лишняя порция салата…

Кореянка, судя по виноватому выражению лица, приготовилась обломать и с салатом, но тут меня окликнул Ник, помахав через несколько рядов.

— Фролова! — он постучал длинными пальцами по гулкому боку тележки с едой, привлекая внимание стюардессы, и протянул свою порцию. — Давай поменяемся, у меня курица. Мне все равно. — Спасибо… — кивнула ему, почему-то ощущая горячий комок в горле. — Спасибо, Ник. — Не за что! — он снова повернулся к своей соседке.

Гришенька рядом со мной наворачивал свою порцию ужина без малейших угрызений совести, будто бы даже не заметив обмена. Потрясающий все-таки человек, не устаю ему удивляться.

Хотя в его появлении в нашей компании была виновата именно я. Когда я только пришла, я занималась всем подряд: переводами, оформлением сайта, оптимизацией под поисковики, редактурой любых текстов. Рекламные статьи тоже писала я — как самая прошаренная в игре.

В какой-то момент Марк Евгеньевич даже предложил мне занять место маркетолога и пиарщика. Но я испугалась.

Никогда ничем подобным не занималась и понятия не имела, как это делается. С переводами вроде все понятно, а с рекламой? Как разрабатывать рекламные кампании? Сколько платить за размещение? С кем общаться на тему продвижения? Где взять контакты журналистов? А вот игровая выставка скоро и там будет наш стенд — этим всем тоже мне заниматься придется? Искать грузчиков, дизайнеров, ведущих, моделей?

В общем, я отказалась. Когда взяли Гришеньку, стало понятно, что ЗРЯ. Я бы справилась. Да на том уровне, что он, справилась бы и цирковая обезьянка! Он постоянно ходил советоваться ко мне или Нику, продалбывал кучу денег на неудачную рекламу и даже не догадывался, что с журналистами вообще можно общаться.

Но было уже поздно. Ник до сих пор напоминал мне, сколько я могла бы зарабатывать, если бы не струсила. Хотя я все равно не жалела. Терпеть не могу заниматься тем, в чем не разбираюсь. В отличие от нашего любимого Григория Рустамовича. Который вместо обещанных разговоров о делах, после ужина раскатисто захрапел, не снимая наушников и завернувшись в два пледа. Второй мой.

Мне даже представить было трудно, какого размера должна быть бочка меда, чтобы компенсировать эту ложку дегтя, которую подсунула мне судьба вместе с волшебным путешествием в Корею!

Ник был прав — кофе я пила зря. Промучившись большую часть полета под храп Гришеньки, который не заглушал даже фильм в наушниках, я вырубилась только за час до приземления. Поэтому пересадку в Шанхае я пережила в режиме зомби, как и второй перелет. Примерно в том же состоянии я получала в Пусане свой багаж и грузилась в трансфер. Кажется, я заснула в машине у кого-то на плече — то ли у Ника, то ли у Гришеньки. К счастью, даже если это и случилось, моя память милосердно стерла позорные подробности.

Очнулась я только в сияющем холле отеля: мрамор, люстры, позолоченные тележки, ослепительные улыбки персонала, многоголосый гул и успокаивающая музыка. Мне казалось — я все еще сплю и вижу сон. Или прошла сквозь зеркало и оказалась в другом мире.

Даже воздух здесь пах иначе и разговоры звучали с совершенно другими интонациями. А когда я поднялась на лифте, он открылся в освещенный теплым светом коридор, шаги по которому скрадывал мягкий ковер. У двери моего номера уже ждал улыбчивый мальчик в униформе с моим чемоданом, который он помог закатить в номер. Я закрыла за ним, доползла до кровати и рухнула навзничь на мягкое покрывало.

Но тут же вскочила — в коридоре послышались голоса. Кто-то спорил там на повышенных тонах, причем по-русски, и я даже, кажется, знала, кто…

Распахнув дверь номера, я увидела Ника, стоящего у стены, скрестив руки на груди с таким выражением лица, что я могла озвучить буквально каждую его мысль. В основном, нецензурно.

И — разумеется! — Гришеньку. Тот перегородил дверь соседнего номера, не давая носильщику оттуда выйти.

— Это не моя комната! — орал он по-русски, как многие соотечественники пытаясь криком проломить языковой барьер. — Мне не сюда! Ты ошибся! Дай мне другой номер!

Носильщик на трех разных языках пытался убедить его отойти и разбираться с администрацией, но, увы, Гришенька не знал ни одного из них.

— Все в порядке, — негромко сказал Ник, оттаскивая его за локоть и выпуская бедного парнишку-носильщика, который припустил по коридору, не оглядываясь. — Это наш номер. — В смысле — наш? Мы что — вдвоем будем жить? — изумился Гришенька. — Мы бронировали два номера! — Да, мы будем жить вдвоем. Второй номер для Ариадны.

Тут наконец заметили и меня.

— Ариадна! — возопил Гришенька. — Ты одна в номере? — Ну да, — кивнула я. — А почему мы вдвоем? Несправедливо!

Я посмотрела на Ника. Он снял очки, потер покрасневшие усталые глаза и надел обратно.

— Думаешь, кого-то из нас надо было поселить с ней в один номер? — Почему нет?! — Гриш… — начал Ник с тяжелым вздохом. — Ладно! Ладно! — Гришенька пнул свой чемодан, закатывая его в номер и захлопнул за собой дверь.

Мы с Ником молча переглянулись. Он снова снял очки и сжал пальцами переносицу.

— Фролова, сегодня у тебя свободный вечер, — проговорил он, не открывая глаз. — Можешь заниматься, чем хочешь, но советую отдохнуть, завтра тяжелый день. — Спать вроде рано… — развела я руками. — Здесь есть спа-комплекс, сходи на массаж, что ли. Запиши на свой номер, компания потом оплатит.

Ник надел очки обратно и попытался открыть дверь номера. Но та оказалась заперта. Он закатил глаза и постучал. Ногой. Терпение нашего проект-менеджера явно было уже не пределе.

Я поспешно скрылась в своей комнате, пока он не передумал. Спать уже не хотелось, но я решила послушаться Ника и повременить с экскурсией по городу. Хотя из окна открывался совершенно ошеломительный вид вечернего Пусана с небоскребами, горами на горизонте, неоновыми иероглифами и суетливыми автомобилями, несущимися по непривычно расчерченным дорогам. Завтра, все завтра!

А сегодня — что там было про массаж? Набравшись наглости, я позвонила в лобби и спросила, когда можно записаться в спа. Нежным голосом с мяукающим азиатским акцентом мне сообщили, что меня ждут прямо сейчас. Переодевшись в пушистый белый халат и тапочки, я взяла телефон и осторожно выглянула из номера.

И снова чуть не столкнулась нос к носу с Гришенькой. Точнее, сначала я столкнулась с агрессивной волной его парфюма, которая буквально вжала меня в стену. На этот раз он использовал боевую дозировку Dior Savage. Наш великолепный пиарщик был при параде: в импозантном пиджаке с искрой, в начищенных до блеска туфлях с длинными носами и с килограммом геля на тщательно зализанных волосах.

Не удостоив меня даже взгляда, он прошествовал к лифту, насвистывая какую-то мелодию. Следом из соседнего номера выглянул Ник в домашнем халате и гостиничных тапочках.

— Куда это он… такой? — спросила я, ошеломленно глядя вслед Гришеньке. — По бабам, — пожал плечами Ник. — Корейским? — не удержалась я. — А как он собирается с ними общаться?

Он снова пожал плечами.

— На языке любви? — предположил Ник. — Скажи спасибо, что не тебя взял переводчиком. — Спасибо! — поспешно выпалила я.

Он оглядел меня с ног до головы — я нервно одернула слишком короткий подол халата и собрала края на груди, которые так и норовили разъехаться. Местные халаты не были рассчитаны на мой размер бюста. Не быть мне тонкой-звонкой корейской мечтой, даже если я изголодаю до анорексии. Грудь всегда все портит.

— На массаж? — полуутвердительно спросил Ник. — Ага, — я нервно одернула халат. — А я лучше почитаю, — он помахал толстеньким покетбуком на английском.

Я успела увидеть только имя на обложке — Донна Тарт. Надо же, у него неплохой литературный вкус.

— Спокойной ночи, — невпопад ляпнула я. Ник высоко поднял брови, и я попыталась исправиться: — Удачи? — И тебе удачи, — хмыкнул он.

Едва удержавшись, чтобы не отбить себе лицо фейспалмом, я поспешно повернулась и поспешила к лифту. Вот только собственного начальства не хватало начать смущаться.

Уже в лифте я задумалась — интересно, почему Ник не женат? И почему за все время работы в компании я только сейчас впервые поняла, что он вообще-то вполне симпатичный?

Первый день конференции выдался непростым. Ник точно знал, о чем говорил.

Хотя когда я видела бледно-зеленого помятого Гришеньку, мне становилось чуточку лучше. У меня хотя бы джет-лаг, а не джет-лаг плюс похмелье и сожаления о вчерашних излишествах.

Впрочем, Ник тоже не мог похвастаться здоровым румянцем. Видимо, читать на ночь современную литературу здоровья не добавляет. Я выглядела лучше всех — у девочек есть такое читерство, как косметика, которая маскирует десятичасовой перелет и недосып.

Впрочем, мальчики как всегда… — Фролова, помнишь наш ИНН? А международное название? Заполни карточку, пожалуйста, — попросил Ник. Гришенька молчал, лишь прикладывал к виску запотевшую бутылку минералки и морщился. Все кончилось тем, что все три анкеты и регистрационную карточку заполняла я. И бейджики с именами и названием компании на всех тоже получала я.

— Кофе принеси, — не глядя на меня, бросил куда-то в пространство Гришенька, когда я протянула ему шнурок с бейджиком. — Черный. Сливки отдельно.

В первый момент я даже не поняла, что он сказал.

Переспросила, оглянувшись: — Это ты мне? — изумившись отсутствию даже простого «пожалуйста». — Кому еще? — буркнул он, со страдальческим лицом опираясь локтями на стойку и откидывая голову назад. — Не помню, когда я подписывалась быть твоей секретаршей, — от возмущения у меня даже силы появились. — Сам иди за своим кофе! — Тебя бы вообще здесь не было, если бы не я, — сквозь зубы процедил Гришенька, бросив на меня полный страдания взгляд из-под полуприкрытых век. — Без меня ты бы тут даже сортир не нашел с твоим знанием английского! — огрызнулась я. — Вот только сортиры разыскивать ты и годишься, не льсти себе.

Охренев по полной программе, я набрала воздуха в легкие, чтобы — НАКОНЕЦ! — высказать все, что я думаю о его профессиональной компетенции, его человеческих качествах, его интеллектуальном уровне, его такте и вежливости, его родственниках и его ближайшем будущем… Но тут из-за моей спины вынырнул Ник.

Он протянул стаканчик с черным кофе и упаковку порционных сливок Гришеньке, а мне сунул в ладони огромную стеклянную кружку, пахнущую кофе, карамелью и горячим молоком.

— Спасибо… — пробормотала я, делая первый, самый божественный, глоток маккиато, который мгновенно впрыснул мне в вены желание жить.

Обычно я такое сладкое не пью, но сейчас надо было прийти в адекватное состояние, и смесь всего самого грешного — кофе, шоколада, сливок и карамели — было единственным, что удерживало мою последнюю одинокую нервную клетку от суицида.

— Не за что, — равнодушно отозвался Ник. — Ты уже выбрала, на какие ивенты пойдешь? — Нет еще, жду тебя и Гришу.

В конце концов, наше проклятие право — я тут присутствую, как его переводчица, значит, иду туда, куда идет он.

— Потом решим, — Ник одним глотком опустошил свой стаканчик с ристретто и выкинул его в урну. Словно шот текилы жахнул.

— К десяти надо сдать заявки, — напомнила я. — Потом решим, Фролова, — с нажимом повторил Ник. И вдруг оживился и замахал кому-то за моей спиной: — О! Джон! Лиза! Идите сюда, я познакомлю вас с нашим лид-локализатором!

Кто? Я обернулась, с удивлением узнавая двух старых знакомых из компании, у которой мы купили права на нашу игру. Они работали с нами в те безумные недели, когда мы в атмосфере горящего борделя запускали проект. Тогда все китайцы казались мне на одно лицо. А теперь — узнаю, надо же!

Конечно, их звали не Джон, и не Лиза. Азиаты обычно брали западные имена, чтобы не заставлять белых варваров мучительно выговаривать их родных. Я даже подозреваю — чтобы им самим не пришлось слушать исковерканные интонации, превращающие гордое китайское имя Источник Мудрости Дракона в позорный Рассвет над Деревнским Сортиром.

— Знакомьтесь, это Ари Фролова, — Ник великодушно сократил мое имя. — Человек, который отвечает за то, чтобы российские пользователи увидели игру именно так, как задумали создатели!

«А не так, как вы в итоге ее написали» — еще следовало добавить. Порой мне действительно приходилось полностью менять смысл диалогов в игре. Для того, чтобы этот смысл в них вообще появился.

— Очень приятно, очень приятно, — загомонили Джон и Лиза, по очереди пожимая мне руку. — Расскажите о ваших достижениях и результатах за последний год, пожалуйста, нам очень интересно! — Разве вашему руководству не высылают отчеты? — растерянно оглянулась я, пытаясь понять, куда успело деться мое начальство. — Конечно высылают, но вы расскажете интереснее! — Сколько у вас в день уникальных пользователей? — Как часто вы проводите глобальные распродажи? — Как игроки относятся к новому контенту? — На каком месяце локализации игра начала приносить чистую прибыль? — Сколько у вас игровых мастеров?

Да куда же делся Ник, когда он так нужен? Я вообще-то скромная переводчица, меня в такие подробности никто не посвящал! Не ответить было бы невежливо, особенно китайцам с их экзотической системой этики. Черт знает, что они решат! А что отвечать-то?

Пожалуй, именно сейчас от Гришеньки могла бы быть польза. Вот что он умеет — это лить воду и говорить много, сказав при этом мало. Но он испарился вместе с Ником.

Доброжелательно улыбающиеся Джон с Лизой наступали на меня, забрасывая вопросами, от которых я пыталась отбиваться универсальным «коммерческая тайна» и «подробную статистику надо смотреть в документах», но с каждой минутой все менее убедительно.

Вот же… Ник зараза! Так меня подставил! А я расслабилась — массаж, кофе, личный номер… Конечно, не могло не быть какой-нибудь подставы. Оставили на меня самую сложную часть, а сами…

Я еще раз тоскливо оглянулась, надеясь высмотреть темную макушку Ника, которая должна была возвышаться над бушующим в холле морем китайцев, корейцев, японцев и немногочисленных европейцев. Но вместо него…

Сначала я увидела, как все это море народу синхронно хлынуло в одну сторону. Практически в едином порыве, словно прилив, подчиняющийся власти Луны. Я так и не видела, что их позвало, но сама повернулась туда же.

Как я ни подпрыгивала, ни пригибалась, мне не удавалось увидеть, за кем же следует людское море, перемещаясь в синхронном порыве, словно единый организм. Было понятно, что кто-то спускается по широкой мраморной лестнице в центре зала — и с каждой секундой его схождения в холле становится все тише.

Только когда он сошел с последней ступеньки, люди раздвинулись, и я наконец увидела. Его. Того самого «лебедя» с рекламных видео. В белой футболке, в белых джинсах, с копной темных кудрей. Из-под дерзкого завитка, падающего на лоб, смотрели синие, как глубокое море, глаза.

Воцарившуюся тишину разорвал раскат грома — все собравшиеся разом начали аплодировать, и в звоне хлопков я не расслышала голос, представивший нового гостя конференции. Или, скорее — хозяина

Я хотела узнать у Джона с Лизой, кто же он, но их уже унесло людским потоком. Попыталась влиться в него и я, но прорваться к «лебедю» было невозможно — его обступили со всех сторон, включили камеры, направили микрофоны и яркие лампы, слепящие глаза даже издалека. Он улыбался, отвечая на вопросы, которые я не слышала — да и не поняла бы все равно, разговор шел на корейском.

И спросить некого, и догнать никак — волна людей вновь утащила его за собой, только и осталось, что смотреть вслед ошметкам пены.

Так что я вздохнула и пошла записываться на ивенты.

Конечно, мне бы хотелось потестировать VR-игры — в огромный зал с экранами и мягкими креслами уже несли пучки шлемов, собрав их за торчащие хвосты из проводов. Или на презентацию новой ММОРПГ — с морскими битвами и реалистичным миром.

Но я слишком ответственная и хорошо помню, что мы приехали сюда работать, а не развлекаться, поэтому отметила то, что будет мне полезно. Локализацию, тестирование, маркетинг… На фоне рычащих с экрана пиратов с саблями — выглядело скучновато.

Поэтому последним пунктом я дерзко отметила лекцию о перспективах развития многопользовательских игр! Хоть это и звучало еще более скучно, а параллельно начинался очень ответственный круглый стол с нашими китайскими партнерами — я не смогла избавиться от мысли, что «лебедь» просто обязан отметиться на этом официальном выступлении, резюмирующем первый день конференции.

А мне очень хотелось посмотреть на него поближе.

Но — увы! Из интересного на лекции было только шампанское, которое милые девочки в крошечных юбках разносили на протяжении всего часа, пока какой-то индийский программист бубнил банальности на плохом английском. Зато шампанского было много — все нормальные люди уже разбрелись ужинать или пить соджу в традиционных корейских барах.

Где-то там, возможно, скитались неприкаянные Гришенька и Ник, которых я за весь день так и не встретила. Мне было их так жалко! Они пропустили столько интересного! Например, раздачу буклетов, блокнотиков, ручек, магнитов и прочей сувенирки с логотипами компаний и игр! Как они могли променять такое событие на какие-то там бары?

Четвертый бокал шампанского я уже не осилила и взяла его с собой. Планы отправиться на экскурсию становились все бледнее с каждым шагом по мягкому ковру к моему номеру. Кровать манила сильнее — очень уж я устала и разочаровалась за сегодняшний день. Не только в своих дорогих коллегах, но и вообще в перспективах.

Такой системы тестирования, как нам показали, в нашей компании не будет никогда. Такой свободы при локализации — тоже. Максимум, что мне разрешалось — менять шутки на более понятные нашей аудитории, меняя незнакомых китайских героев на более привычных наших. Но каждый раз после этого нам приходили гневные письма с требованием уволить переводчиков, которые не знают язык и несут отсебятину.

Следующим разочарованием было поведение моего дорогого начальства. С Гришенькой все было понятно, но я не была готова к тому, что Ник объединится с ним, а не со мной. Он же лучше нас всех знает, кто чего стоит! Но, видимо, для прогулок по барам он годился больше.

И еще — где-то глубоко внутри… Так глубоко, что я стеснялась даже самой себе признаться, меня волновал тот самый «лебедь». Который так больше и не появился. Полагаю, он слишком высокого полета птица, чтобы распинаться перед простыми локализаторами из далеких стран. Но кто бы объяснил это моему глупому сердечку!

Войдя в номер, я поставила бокал с шампанским на столик у окна и вывалила на покрывало свою добычу — блокноты, буклеты и прочую мелочь. Среди них было кое-что интересное — ассиметричные серьги в виде зеленых веточек с едва распустившимися листочками. В одной из игр такие носила богиня весны. Я в нее не играла, но на сережки запала с первого взляда.

Примерив их, я подошла к зеркалу — и ахнула. Мои скучные, болотного оттенка глаза, эта яркая зелень зажигала так, что казалось — они сияли. А банальные русые волосы вдруг стали отливать в рыжину, делая из меня дерзкую ведьму.

Я бросилась к чемодану и вытащила коктейльное платье, захваченное на случай торжественного ужина. Его темно-коричневый шелк с золотистым муаром удивительно подходил к получившемуся образу. Не удержавшись, я накрасила губы — и сама собой залюбовалась. Даже даль, что я не из тех девушек, что ходят по барам.

Сейчас было самое время спуститься в лобби, сесть у стойки и ,покачивая туфелькой на шпильке, поймать жадный взгляд какого-нибудь азиатского красавчика. Чтобы потом рассказывать Лике, что это точно был корейский айдол инкогнито!

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я пробежалась босиком до двери и, распахнув ее, увидела… Ника.

— Что ты тут делаешь? — изумленно выдохнула я.

Вообще-то живет в соседнем номере, но я была ошеломлена его приходом почти так же сильно, как он — моим видом.

— Ты куда-то собираешься? — высоко подняв брови, он оглядел меня с ног до головы.

Платье, серьги, накрашенные губы.

— Н-нет, я просто… спать собиралась, — выбрала я максимально неловкий ответ. — А-а-а-а… — Ник сделал шаг в комнату. — А у меня там Гришенька… ба… девушку привел. Можно пока у тебя посидеть?

Я сделала неопределенный жест, который он истолковал, как разрешение, и захлопнул за собой дверь. Прошел в комнату и устроился в кресле у окна, закинув ногу за ногу. Рассеянно взял мой бокал шампанского и сделал глоток.

Потоптавшись, я наконец села на краешек кровати — второго кресла у стола не было. Я не знала, куда деть руки и постоянно теребила листочки на левой сережке. Зато Ник чувствовал себя расслабленно. Даже расстегнул темно-синий пиджак, надетый поверх футболки.

— Где вы были весь день? — спросила я, изо всех сил стараясь, чтобы это прозвучало без претензий.

Но, видимо, получилось плохо, потому что Ник вновь поднял брови и ответил только после заметной паузы: — На переговорах.

В этот момент за стеной, в соседнем номере что-то со стуком упало и послышался женский смех, которому вторил низкий мужской. Меня передрнуло, и я мотнула головой: — На таких вот переговорах? А тебе не повезло?

На этот раз Ник выдержал паузу дольше, а потом добавил в голос прохладцы: — Ариадна, не забывай, что у нас деловая командировка, а я все еще твой начальник, — он снял очки и положил на стол. — Помни о субординации.

Я чуть не рассмеялась. Подобрала под себя ноги, устраиваясь на покрывале по-турецки. Платье сползло с коленей, и Ник мазнул по ним мимолетным взглядом.

— Да брось, — я хмыкнула, натягивая подол. — Ты торчишь у меня в комнате, потому что Гришенька трахается в вашем номере с какой-то корейской шлюхой и выгнал тебя на мороз. Какая тут субординация?

Ник сощурил глаза, явно готовясь ответить что-то жесткое, но тут в соседней комнате послышался громкий женский стон, и мы одновременно посмотрели на стену, словно надеясь — или наоборот? — увидеть, что там происходит.

— В этом случае… — Ник качнул бокал с выдохшимся шампанским в пальцах и залпом допил его. — Ты тем более поступаешь опрометчиво, оставшись наедине с малознакомым мужчиной. И провоцируя его. — Какой же ты малознакомый? — удивилась я. — Сколько лет мы уже вместе работаем? Чего я о тебе еще не знаю?

Несколько секунд он смотрел на меня, не отрываясь и вертя пустой бокал в ловких пальцах. Потом медленно поднялся, прошелся до двери и щелкнул клавишей, выключая свет в комнате.

— Что ты делаешь? — удивилась я. — Ты уверена, что знаешь обо мне хоть что-то?..

В темноте не было видно его лица, только темный силуэт, едва освещенный неоновыми вспышками заоконного города.

Мягкие шаги скорее угадывались, чем были слышны в темноте. Присутствие Ника ощущалось лишь по едва заметному изменению температуры воздуха и еле слышному звуку дыхания, которое становилось все чаще.

А потом под его весом прогнулась кровать, и мне пришлось отползти назад, чтобы он не накрыл меня своим телом. Но он тоже продвинулся дальше. Накрывая. Но не касаясь. Полы пиджака распахнулись, открывая белоснежную футболку, почти светящуюся в темноте.

Я замерла — и он замер тоже. Между нами оставалось только учащенное дыхание, разрывающее тишину комнаты. Зато звуки за стеной становились все громче. Ритмичный скрип дерева, вздохи, женские стоны и гулкий мужской голос, бормочущий что-то неразборчивое.

Ник склонился, провел носом по моей шее, едва касаясь, но вдыхая мой запах на всю глубину легких.

— Ты ведь даже не будешь сопротивляться, правда, Фролова? — проговорил он негромко. — Может быть, ты на это и рассчитывала?..

Что?! Он вообще ошалел, что ли? Это я к нему в номер заявилась с провокациями? Я размахнулась, чтобы влепить ему по морде, но Ник успел поймать мою руку. Сжал — жестко и крепко, не дернешься. Коснулся губами запястья. Нежно.

По телу прокатилась волна дрожи. Сильной, резкой, неожиданной. Ни приятной, ни неприятной — я не поняла, что за эмоции в ней прятались, кроме бесконечного изумления от происходящего.

Вторая рука Ника легла на мое бедро, сминая подол шелкового платья и задирая ее. Горячая, уверенная — настолько, что мои колени развинулись сами собой, подпуская его ближе и сжимая твердое тело с двух сторон.

Ник хмыкнул — и его рука уверенно переместилая еще выше, к кружевному краю стрингов. Пальцы поддели его, добираясь до нежной чувствительной кожи, заставляя меня резко втянуть воздух сквозь сжатые зубы. Тело покрывалось мурашками — холода? Страха? Предвкушения? Я не понимала сама себя.

Хочу ли я его? Еще вчера я даже не думала о Нике, как о мужчине, а сегодня — лежу под ним с раздвинутыми ногами за две минуты до секса.

Если бы он мне нравился, я бы поняла это намного раньше, правда? На любом из корпоративов, где я с ним даже танцевала! Но ни разу, как бы пьяна я ни была, мне не приходило в голову ни единой фантазии о его руках, губах и какова его кожа на вкус. В отличие от того же Артема и, чего тут притворяться, Марка Евгеньевича — я даже представляла, как это, быть молодой любовницей зрелого мужчины.

Как я оказалась в такой ситуации именно с Ником?

— Ник… постой, — я снова вдохнула и положила ладонь ему на грудь, удерживая тяжелое тело на весу. — Что? — его голос был спокойным, но хрипловатым. — Почему именно сейчас?

Я попыталась поймать его взгляд в непроглядной темноте, но не видела даже блеска глаз. Все на ощупь. Наугад. Касаясь ладонями упругой горячей груди под белой футболкой.

— Почему бы нет? — его дыхание обожгло мой висок, потом мочку уха, потом ключицу. — У нас есть время… и желание. Мы далеко от всех обязательств, которые могли бы нас остановить. — У тебя есть какие-то обязательства? — уцепилась я за царапнувшую меня оговорку.

И по ней, как по канату выбралась из транса, в который меня ввергли темнота, полушепот, наше дыхание и вздохи за стеной. Ник замер, и я чувствовала лишь мерный стук его сердца под футболкой и теплое дыхание в ямочке у горла.

— …Есть, — сказал он после паузы.

Сердце прыгнуло в горло и застучало в два раза чаще.

— Девушка? Жена? — я спросила в полный голос, разрушая плен тишины, чтобы не дать затащить себя обратно в транс.

— В полицейском протоколе ее назвали бы сожительницей.

Выбраться из-под него оказалось легко — только подтянуться, ухватившись за спинку кровати и сесть, подобрав под себя ноги. Я дернула к себе покрывало, и ворох сувенирки с шумом лавиной скатился на пол. Совсем забыла про хлам на кровати.

— Уйди, пожалуйста, — попросила я, тщательно укутывая голые колени.

Ник не сдвинулся с места.

— Я же сказал тебе, что ты была неосмотрительна, — прозвучал его голос в темноте. — Мы с тобой наедине. Гриша занят. Никто не придет.

Я слышала, как занят Гриша. Женские стоны становились все громче, к ним добавлялись мужские вздохи, а многострадальная кровать уже билась спинкой о стену в страстном припадке.

— И что ты сделаешь? — спросила я с фальшивой усмешкой, сплетая похолодевшие пальцы рук под покрывалом. — Что захочу.

Мою нервную улыбку вряд ли было видно в темноте, но я покачала головой и сказала уже намного уверенней: — Сомневаюсь, что тебе настолько чешется, что ты меня изнасилуешь. Это, как минимум, неразумно. Даже если я не пойду в полицию, кому-то из нас придется уволиться с работы. — Тебе. — И где ты найдешь еще такого локализатора? Переводчиков полно, но нужен тот, кто знает игру.

Несколько секунд в комнате царила тишина, разбиваемая только ритмичными вскриками и стонами из соседнего номера. Потом Ник хмыкнул и перевернулся на спину, закидывая руки за голову. Меня накрыло запоздалой мелкой дрожью. Я до последнего не была уверена, что он остановится. Или что я остановлюсь.

— Ты права, — сказал он в потолок. — Это было бы сложно.

Я натянула покрывало на плечи.

Ник так и лежал, пока Гриша не закончил свой секс-марафон. Женский голос, ахающий все чаще, наконец взвился пронзительным то ли криком, то ли стоном, ему вторило мужское рычание, кровать ударилась о стену в последний раз — и все затихло.

— Можно возвращаться, — прокомментировал Ник. — На второй заход не пойдут? — забеспокоилась я. — Нет, Гришеньке будет влом, — хмыкнул он, вставая с кровати.

Мягкие шаги прозвучали до двери номера — и вспыхнул свет. Ник вернулся к столу у окна, забрал очки и зацепил дужкой за ворот футболки. У выхода он вновь задержался, положив ладонь на дверную ручку.

— Если бы я не признался, что у меня есть женщина, — сказал он, глядя в пол. — Мы бы сейчас… — Нет, Ник! — Кто знает, — хмыкнул он и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я мгновенно слетела с кровати и задвинула внутреннюю щеколду. Прислонилась к стене, чтобы отдышаться, словно вложила в этот рывок всю свою энергию.

Когда утром я спустилась на завтрак, Ник и Гришенька уже встали. Они сидели за столом, обставившись чашками с черными кофе и стаканами с апельсиновым соком и с отвращением ковыряли какую-то еду. Я попыталась сделать вид, что спросонья их не заметила, но…

— Ариадна! — завопил Гришенька на весь ресторан. — С добрым утром! Иди сюда, мы тебе столик заняли!

Я с тоской оглядела совершенно пустой зал, попрощавшись особенно печальным взглядом с креслом у окна, которое полюбила еще вчера, вздохнула и пошла к дорогим коллегам.

— Кофе? — спросил Ник, подзывая официанта. — Сок? Шампанское? — Яичницу с беконом и тост с маслом, — буркнула я, злорадно наблюдая, как перекашивает Гришеньку только от упоминания жирной еды. Сейчас еще принесут шкворчащую яишенку и ему совсем поплохеет!

Увы, бекон даже близко не был хрустящим, масло оказалось невкусным — надо было не выпендриваться и брать что-нибудь местное, острое и с кимчхи. Но зрелище бледно-зеленого Ника, наблюдавшего за тем, как я намазываю тост тающим маслом, того стоило.

— Вы сегодня снова прогуливаете? — поинтересовалась я в рамках светской беседы. — Я вот выбрала ивенты для переводчиков, будет интересно. — Пойду на бета-тестирование последнего аддона «Стоун Меркури», — заявил Гришенька. — Сегодня обещали прокачанных персов в элитном обвесе всем раздать, чтобы PvP потестить. — Деловые переговоры с партнерами, значит, вы уже закончили… — уронила я задумчиво, отпивая глоток кофе. — Почему? — Гришенька даже голос повысил, хотя сам и скривился от его громкости. — Продолжим сегодня переговоры! Вечером. — В баре, ага… — в тон ему кивнула я и покосилась на Ника. — Сегодня моя очередь занимать номер! — быстро сказал он.

Я поперхнулась горячим кофе и возблагодарила небеса, что надела не белую футболку. Еле отдышалась, запила его глотком сока… Но не очень вовремя.

— А я тогда пойду к Ариадне в гости? — предложил Гришенька.

Сок встал поперек горла и отказался двигаться в любом из направлений. Закашлявшись, я замахала руками, надеясь, что они поймут — я против! Но Гришенька решил, что это просьба хорошенько хлопнуть меня по спине.

— Вы как хотите… - сдавленным голосом проговорила я. - Но вечером я не могу, я по магазинам!

Ник знакомо хмыкнул и скрыл ухмылку за глотком кофе.

— Хочешь, закажем тебе экскурсию? За счет компании, — предложил он. — Хочу! — обнаглела я.

Надо пользоваться, пока дают.

— Окей, я договорюсь сейчас, — он посмотрел на часы, допил свой кофе и встал. К разноцветным колечкам в молоке, которые он взял себе на завтрак, судя по всему, он так и не притронулся. — Всем хорошего дня. — Пойдешь на лекции? — наивно спросила я. — Нет, я спать.

Хорошо быть начальником. Приехал в Корею — днем гуляешь, вечером пьешь, ночью домогаешься подчиненных, а остальное время спишь. И никто тебя не уволит, потому что для этого надо настучать Марку. А какой дурак будет стучать Марку, если все знают, что Ник с Марком вместе Новый Год встречали на яхте в Греции? Вот-вот.

Гришенька тоже не притронулся к своей еде. Он допил сок, махнул мне и разболтанной походкой направился в игровой зал. Я пожала плечами и пошла за десертом. У меня в программе только через час значился круглый стол для переводчиков, где я надеялась наконец почувствовать себя на своем месте.

Конечно, мне еще здорово не хватало профильного образования, но так уж получилось, что мои учителя английского не считали, что знать иностранный язык — это профессия. И даже два или три. Для образованного человека это само собой разумеется. Поэтому от поступления на факультет иностранных языков меня и прочих «подающих надежды» усиленно отговаривали. Отговорили. Поступила я в педагогический.

Да-да, именно поэтому я так и не успела отхватить себе никакого «щенка» из приличных парней. Не из кого выбирать было в нашем «институте невест».

Зато как бабушка была счастлива! В ее деревенском детстве учитель считался уважаемым человеком! К счастью, она не дожила до крушения своих иллюзий. Успела только увидеть мой красный диплом — и оставить мне квартиру в Москве.

Мама, глядя на этот диплом, только вздохнула: — Ну зато хоть жилплощадь своя, одна не останешься, женихи с приданым любят.

Это тоже были иллюзии, только уже ее времени и круга общения. Мое поколение мужчин не спешило жертвовать своей драгоценной свободой за квадратные метры на окраине Москвы.

— Не понимаю, почему у тебя мужика нет! Симпатичная, умная, готовишь хорошо… Чего им еще надо? — удивлялась моя подруга Лика, к своим двадцати пяти уже шесть раз побывавшая в ЗАГСЕ. Три раза в парадных залах и три раза в каморке по соседству, где выдавали свидетельства о разводе. Больше она в «этот блудняк» по ее словам, вписываться не собиралась и принципиально жила одна.

Точнее — с котиками. Она отмечала каждое предложение о замужестве, которые продолжали ей упорно поступать, новым «подобрашкой». Сейчас у нее их было пять. Одна кошка оказалась беременная, так что Лика шутила, что ожидает урожайную на предложения осень, если мистическая матримональная связь работает и в обратную сторону.

Мои же самые долгие отношения длились три месяца… Причем дело было в семнадцать лет, когда я, потеряв голову, бегала на свидания к Юрке из параллельного класса. «Готовиться к ЕГЭ».

Свой первый взрослый урок я получила, когда сдала английский на 62 балла. А Юрка — на 98.

После чего он сказал мне, что я недостаточно амбициозная и целеустремленная для него. У него большое будущее, а я довольствуюсь малым и добьюсь — в лучшем случае! — должности учительницы английского в муниципальной школе. Но это и хорошо — должен же кто-то быть среднего уровня, не всем становиться звездами. И я еще найду свое счастье с человеком своего круга. То есть, не с ним.

Не уверена, рыдала я больше из-за экраменов или из-за Юрки. Тем более что он оказался прав, я действительно не амбициозна и особенно ничего не добилась. И вовсе не уверена, что добьюсь. Английский тут, конечно, ни при чем. Просто кто-то приспособлен быть рабочей лошадкой — а кто-то творить и сиять. Я — из первых, и это хорошо. Творческие вечно витают в облаках, пока кто-то за них делает всю работу.

— Я смотрю, на круглый стол собралось не так уж много участников, поэтому приглашаю всех подсесть поближе, у нас будет очень уютная встреча единомышленников!

Это было первым, что я услышала, зайдя в малый конференц-зал. Чуть не опоздав, потому что слишком замечталась, поедая модное желе в виде трясущихся зайчиков. Черт! И все на меня смотрят!

Опустив глаза, я поспешила к длинному столу, по обе стороны которого рассаживалось три-четыре десятка человек, которые предпочли поговорить о проблемах переводчиков, вместо того, чтобы носиться по красочным локациям с гигантским овер-мечом и крошить драконов в новом аддоне самой модной игры этого сезона.

Достала блокнотик, ручку, аккуратно положила перед собой, пристроила рядом телефон в беззвучном режиме, подняла глаза…

И обратилась в каменную статую.

Потому что напротив меня сидел самый привлекательный мужчина, что я видела в своей жизни. Черные кудри небрежно падали на лоб, синие глаза, опушенные густыми ресницами, щурились из-под густых бровей, закатанные рукава белой рубашки открывали загорелые жилистые предплечья, длинные пальцы барабанили по столу. Вблизи «лебедь» выглядел ошеломительно, божественно красивым. До потери дара речи.

— Давайте начнем со знакомства! — сказал он, и мягкая улыбка тронула его яркие сочные губы. — Предлагаю всем по очереди рассказать о себе самое главное — что вы такого делали, как переводчик и локализатор, что выходило за рамки ваших обязанностей? Просто потому, что считали, что это сделает игру лучше, а не потому, что вам за это платят! Начнем с вас.

И он повернулся ко мне. Ко мне! Очевидно, ожидая, что я сейчас расскажу все самое лучшее о себе. Ах, если бы я могла! Но мой язык намертво прилип к нёбу под взглядом этих глаз цвета глубокого моря.

Переводчики-локализаторы и устные переводчики очень сильно отличаются. Да и вообще, переводчики, которые работают с людьми — это отдельный вид. Это очень сложно, требует особых навыков и большого опыта. Я в свое время не осилила даже маме на лету кино переводить, хотя знала «Гарри Поттера» наизусть.

С другой стороны, тоже не факт, что они осилят письменный перевод. Особенно такой, как у нас: художественный, но без контекста, с вырванными из середины диалога фразами, из которых непонятно, какого пола говорящий и какого пола игрок, с которым он говорит. И не отделаешься туманными намеками. Если послать игрока собирать ромашки, а в квесте требовалось рубить головы зомби, то люди очень, очень обидятся, не получив свою награду.

Так что писать я умела куда лучше, чем говорить. И сейчас предпочла бы сочинение на десять листов, выражающее все мои эмоции, чем выдавить из себя хоть слово вслух. Даже на русском.

Я бы сдалась и села обратно. Но в темно-синих глазах напротив плескалось глубокое море. Тянуло на дно - неотвратимо, неизбежно. И меня вытолкнул на поверхность страх. Если я ничего не скажу, это море будет затягивать в шторм кого-то другого.

Поэтому я судорожно вдохнула горько-соленый воздух, встала и…

— Да, конечно, я могу рассказать! Я даже работать начала в своей компании, потому что в первый же день работы вышла за границы своих рабочих обязанностей. Мне было больно смотреть на наш сайт, сделанный с орфографическими, а главное — игровыми ошибками! Я предложила привести его в порядок, перевести описания заклинаний и способностей заново, поправить неточности. Рекламному отделу было не до такой ерунды, но отмахнуться они не могли.

После первых фраз пошло гораздо легче. Слова сами прыгали на язык, каплями сливались в ручейки предложений, цеплялись друг за друга, журчали — будто бы помимо моей воли.

— Вообще-то меня наняли переводить только новые локации. Но я зашла на тестовый сервер, посмотрела, как переведена базовая игра, ужаснулась и взялась добровольно, в свое свободное время редактировать старый контент. По плану он был уже готов, но выпускать мою любимую игру в таком виде — стыдно!

Никогда не умела говорить на публику, но сейчас я не видела публики, я видела только завораживающие синие глаза под крутыми завитками темной челки — и рассказывала свою историю только одному человеку. А он смотрел на меня, кивал и улыбался подбадривая. Совершенно дежурно — где-то на краю сознания я это понимала. Но мне было все равно. Сейчас он смотрел на меня — и мне не хотелось скромничать. Я рассказывала все так, будто гордилась своей работой.

Оказывается, я и вправду ею гордилась. До сих пор никто не просил меня рассказать, чем я занималась сверх своих обязанностей и не повернул это так, что делать это — хорошо. И я думала, что просто усложняла всем жизнь те полгода до официального старта игры. Вместо обеда, задерживаясь после работы, в короткие перерывы и иногда жертвуя текущей работой — я шлифовала перевод, чтобы моя любимая игра стала именно такой, какой я ее полюбила. Чтобы другие полюбили ее так же.

Конечно, всех это раздражало — у нас горели дедлайны, работы оказалось и так в полтора раза больше, чем планировалось, мы едва вписывались в крайние сроки по контракту. Зато Ариадна лезет тут со своим перфекционизмом!

Мне не дали готового персонажа для проверки перевода в реальных условиях игры. Сказали, что моя работа — переводить, а играть я могу как обычный пользователь, прокачиваясь уровень за уровнем. Тестировать — вообще не мое дело. Зато могу написать баг-репорт разработчикам! И когда-нибудь они пришлют новый перевод с исправленными ошибками.

Справедливо. Но обидно. Бросить на полпути задумку я не могла, поэтому связалась с опытными игроками и попросила их о помощи с тестированием.

— Вы им заплатили? — неожиданно спросил синеглазый бог напротив. — Что? — я даже не поняла сначала вопрос. — Вы платили им за помощь? Или тестирование? Хотя бы игровыми деньгами или предметами? — Да откуда они у меня! — засмеялась я. — Мне же самой было некогда играть! Нет. Они тоже это делали из любви к игре.

Он засмеялся мне в тон, сверкнув белоснежными зубами, и кивнул, побуждая продолжать. Я и сама увлеклась. Раньше я никому про это не рассказывала — мама не разбиралась в компьютерах, подруги считали игры блажью, и даже Лика скучала, когда я пыталась делиться с ней рабочими проблемами.

А дорогие коллеги каждый раз напоминали, что лучше бы мне заняться чем-нибудь полезным, потому что нас китайские партнеры выебут и высушат, если мы не успеем запустить игру к дедлайну.

— Очень интересно! — мягкие полные губы снова сложились в полуулыбку.

Ободренная, я затараторила дальше: — Еще была сложность с сезонными квестами. Если стандартные я проходила раньше на других серверах, то эти были совсем новые, некоторые разработаны специально для нашей страны. Когда их залили на тестовый сервер, оказалось, что некоторые не работают! Разработчики нас очень выручали, но у них тоже не было времени этим заниматься, поэтому фикс квестов поставили в план после официального запуска сервера. Правда, это означало — пропустить рождественский ивент! Кто будет запускать зимние квесты весной?

— Как интересно… — длинные пальцы сплелись, и синеглазый оперся на них подбородком. — И что вы сделали? — О! Что я сделала! — я запрокинула голову к потолку и тряхнула волосами. Это была та часть, которой я особенно гордилась. — Я взяла файл, в котором был текст рождественского ивента. Он там был вперемешку со служебными скриптами. И как смогла проверила эти скрипты.

— Вы программист? — Нет… — смутилась я. — Но там очень простой скриптовый язык, совсем элементарный, можно одной логикой справиться. Нашла совсем маленькую ошибку — программист забыл закрыть скобку. Это даже не ошибка, а опечатка. Я ее поправила и уломала нашего техдира поставить на тестовый сервер мою версию. Мол, если не поможет — он просто вернет все обратно. Но ивент заработал!

— Это было не совсем правильно с точки зрения рабочих процессов, — заметил кто-то со стороны, и я даже вздрогнула, потому что успела совершенно забыть про присутствие других людей. Казалось, мы с этим синеглазым богом обсуждаем мою самую любимую тему тет-а-тет . — Согласна, — кивнула я, опуская глаза. — Но победителей не судят, — неожиданно добавил синеглазый по-русски, глядя прямо на меня. И дальше по-английски: — Вы играете в «Стоун Меркури»? — Нет… — смутилась я. — Даже не пробовала.

Так как в этот момент в соседнем зале проходило тестирование именно этой мега-популярной игры — мне кажется, ответ был очевиден.

— Зря. Если бы вы с таким же энтузиазмом взялись за нашу игру, с вашей фантазией и целеустремленностью, вы смогли бы развернуться куда шире. У нас есть хорошие инструменты для переводчиков, для разработки квестов и даже для тестирования, минуя технический персонал. — З-з-здорово… — пробормотала я, все еще шокированная его русским языком. — Здорово!

Но больше не нашлась что сказать. Да и мысли кончились. Если только не начать расписывать, как мы готовили уникальную русскую локацию, которую разработчики придумали специально к запуску игры в России. А это надолго! В общем, я потопталась немного — и села на свое место.

— Большое спасибо! Кто следующий?

Сидевший рядом со мной парень-индус в тюрбане сикха с готовностью подскочил и затараторил на своем чудовищном английском. Сквозь бухающее в ушах сердце я слышала одно слово из трех, что не способствовало пониманию. Кожу кололо миллионом острых иголок, ноги будто заледенели, зато щеки пылали, как при температуре сорок. Я с трудом восстанавливала дыхание после своей речи.

К великолепному богу напротив подошел кореец в темном костюме, наклонился и что-то стал шептать на ухо. Тот отвлекся от выступления, кивнул, отодвинул стул и, постаравшись не привлекать к себе внимания, направился к двери.

С задачей быть незаметным он катастрофически не справился — его провожали взглядами все, включая выступающего.

Только в самых дверях он обернулся — и посмотрел на меня. Вжуууууух — плеснуло синее море в глазах. А потом дверь захлопнулась.

Да пожалуй, теперь вечерний шопинг будет не самым главным событием дня.