Лабиринт совести

Понедельник, 7 сентября, Грань Тор

Третья пара прошла прекрасно, потому что впервые за всю учёбу она прошла мимо меня – я занималась личными делами, и была бесконечно счастлива по этому поводу.

Бодрая преподавательница, которая каждую пару напоминала нам о том, что она не только гном, но ещё и оборотень, и что, если мы не будем учиться, она нас лично покусает, убегала из аудитории каждые полчаса, и ровно через пятнадцать минут возвращалась обратно, слегка взмыленная, но полная решимости донести до нас знания, не расплескав ни капли. Пока находилась в аудитории, она громко и грозно диктовала номера заданий для самостоятельного изучения и ругала некоторых наглых демонов, из-за которых дети теперь вынуждены учиться самостоятельно, а преподавательницы не самых юных лет вынуждены бегать по лестницам через ступеньку.

«Хорошая штука студенты, можно ругаться и жаловаться им на демонов. А с самими демонами почему-то так не получатся.»

Я ничего не записывала, решив, что спишу потом задания у кого-нибудь, а сейчас займусь более важным делом.

Пять страниц эпилога стали моим искусством, я выбрала самую гладкую и белую бумагу, начертила текстовый блок мягким карандашом под линейку, поставила номер страницы наверху, и наконец, взялась за текст. Сначала написала карандашом все крайние слова слева, потом точно так же справа – так было проще красиво распределить слова внутри строки. Потом лёгкими штрихами набросала текст, убедившись, что всё помещается и выглядит хорошо. Подготовив первый лист, я стала стирать карандашные наброски и выводить чистовой вариант, жалея, что в Академии запрещено писать перьями – почему-то считается, что это грязно.

«Просто некоторые слишком криворуки и ленивы для того, чтобы освоить перо, а писать гадкими человеческими ручками из-за них вынуждены все. Ну ничего, потом перепишу ещё раз красиво.»

Я заполнила все пять страниц, сфотографировала их на телефон, проверила время – уложилась в час с небольшим, ещё успею виньетки дорисовать.

Преподавательница в очередной раз пригрозила всем неучам отгрызть филейные места и убежала, многие стали собирать вещи, самые смелые ушли сразу, остальные сидели и занимались своими делами.

Никси размазывала по лицу макияж и выглядела так, как будто её сейчас вырвет – я наблюдала за ней с начала пары, ей становилось хуже постепенно, я краем глаза поглядывала на её ауру, но там не было ничего страшного, так, лёгкий дефицит. Но она, судя по бледности и растерянности в глазах, к такому не привыкла, постоянно вытирала пот и пила воду, сначала свою, потом мою – я предложила, она не отказалась, но легче ей не стало.

«Интересно, какой она демон? В учебниках этикета подобные темы мне не попадались. Если этот вопрос относится к родословной, то между друзьями он уместен, но если к здоровью – я должна делать вид, что ничего не замечаю, даже если у неё на моих глазах вырастут рога. Надеюсь, не вырастут.»

Сидящие перед нами парни встали и пошли на выход, Никси встала и пошла за ними, как овца за стадом, просто глядя в затылок впередиидущему и повторяя за ним. Я осторожно тронула пальцем последнюю страницу своего эпилога – паста ещё не высохла, я осталась сидеть.

Мы договаривались с Никси обедать вместе, но я была уверена, что ей сегодня не до еды, для неё и воду свою внутри удержать будет достижением, так что я решила дождаться звонка и пойти обедать с Сари, раз уж она приглашала. После того случая, когда она увидела меня в человеческой шляпе, в ней появилось какое-то забавное умиление по отношению ко мне, я этого не понимала, но готова была пользоваться.

«Сари очень умная. Но совершенно не честолюбивая, благодаря чему в ней нет злости и зависти к моим успехам. Интересно, какие у неё планы на практику? Надо спросить.»

Прозвенел звонок, сначала с шумом и толкотнёй выбежали из аудитории полулюди, потом спокойно вышли полуэльфы, медленнее всех собирались друиды, они вообще по жизни не спешили. Подошёл Кори и положил передо мной фиолетовый листок с конспектом, написанный под копирку. Я подняла брови, потом подняла глаза и вопросительно посмотрела на Кори. Он покраснел и отвернулся, выдавил, прерываясь на заикание:

– Я заметил, что ты не писала. Что-то случилось?

– Кое-что, – медленно кивнула я, отводя глаза, – уже всё в порядке, но спасибо, это очень кстати.

Он хотел сказать что-то ещё, но никак не мог справиться с первым слогом, я ждала, глядя в окно – он просил в таких случаях ему не помогать и не угадывать слово, а просто дать ему справиться самостоятельно. За окном лёгкий ветерок качал листья каштанов, рядом со мной задыхался Кори, я вспоминала дорогу к тому кафе, в котором планировала обедать Сари, гадала, есть ли там в меню сырники.

Кори наконец выдал:

– Ты придёшь вечером на дополнительные к ис'Теру?

– Нет, у меня другие планы.

– А завтра?

– Завтра приду.

– Утром? Приходи утром, я хотел тебе... – его опять одолело заикание, я пощупала чернила на своих пяти страницах, убедилась, что всё высохло, и стала собирать вещи, посмотрела на часы, потом на Кори. Он от моего взгляда стушевался окончательно и замолчал, я кивнула:

– Хорошо, завтра я приду на дополнительные утром, покажешь мне свои идеи. А сейчас прости, меня ждут.

Он кивнул и отошёл, давая мне пройти, я увидела стоящего в дверях Алана, который опирался о косяк, одну руку сунув в карман, а второй придерживая стопку книг под мышкой, выглядел властелином мира, смотрел на Кори с ироничной жалостью. Потом перевёл взгляд на меня и улыбнулся.

«Бессовестный инкуб.»

Его улыбка была оружием, не улыбнуться в ответ не вышло бы ни у кого в мире, любые попытки сдержать ответную улыбку выглядели бы жалко и намекали бы на то, что у меня с этим какие-то проблемы, поэтому я не особенно усердствовала.

Собрав вещи, я кивнула на прощание Кори и пошла к выходу, Алан развернулся танцевальным движением, задрал подбородок и предложил мне локоть, я вышла за дверь молча и не глядя на него, а в коридоре толкнула локтем в бок, беззвучно шепча:

– Клоун! Веди себя прилично.

Он тут же вытянулся в воинском приветствии и отрапортовал:

– Есть вести себя прилично!

Я опять толкнула его и он рассмеялся, изобразил возмущение:

– Что опять не так? Ты вообще бываешь довольна?

– Крайне редко, если это случится при тебе, я тебе скажу, – я взяла его за рукав и потащила по коридору в сторону зоны отдыха со сломанным диваном, она всегда пустовала. Осмотрелась, достала свои пять страниц и протянула Алану: – Читай, но в книгу не вклеивай, я потом для книги тушью перепишу, чтобы красиво было.

Он изучал первую страницу, поднимая брови всё выше, я видела по глазам, как ему сложно не продолжить читать ту строку, за которую зацепился взгляд. Он поднял на меня глаза и недоверчиво уточнил:

– То есть, это – не «красиво»?

– Это ручкой, она иногда мажет, – я поморщилась, как раз зацепившись взглядом за одну такую помарку, пожала плечами, пытаясь не показать, как сильно меня раздражало всю пару то, что я не захватила перьевую ручку, хотя у меня их десяток.

«Надо всегда носить. А то понадобится записку написать с приглашением на свидание, а у меня из приличного только карандаши.»

Ещё раз посмотрев на часы, я сказала:

– Ладно, меня ждут, я пойду.

– Не хочешь вместе пообедать?

– Я обедаю с Сари, вряд ли она обрадуется, если я приведу тебя.

Алан усмехнулся с полной уверенностью, что ему будут рады в абсолютно любом обществе, я усмехнулась в ответ и издевательским шёпотом добавила:

– Деймон её лапал, ей не понравилось.

Алан хлопнул себя по лбу и мрачно высказался по поводу безмозглых щеночков и их беспокойных ручонок, посмотрел на меня умоляющим взглядом и прошептал:

– Можешь ей поездить по ушам по поводу того, что «Деймон» был неправ, но когда ему сделали замечание, он всё осознал, раскаялся и исправился, и теперь он само совершенство? – Я неоднозначно двинула бровями и отвернулась, Алан мрачно вздохнул: – Это больше не повторится, чтоб я сдох. У вас с Сари хорошие отношения?

– Не особенно. Мы конкурентки.

– Но почему-то же она тебя на обед пригласила?

– Хочет поговорить о своём проекте для дополнительных, у неё большая сила, но слабый контроль, а у меня – наоборот.

Алан улыбнулся так, как будто это было отличной новостью, кивнул и ободряюще потрепал меня по плечу:

– Тогда не задерживаю, иди скорее, приятного аппетита.

– Спасибо, – я неодобрительно посмотрела на его руку на своём плече, он тут же убрал и поднял обе руки вверх, изображая честное лицо и удерживая книги левитацией.

Я со вздохом покачала головой, пытаясь изображать укоризну, но получилось не очень убедительно, Алан рассмеялся. Я пошла в сторону выхода, успев увидеть, как прячется обратно в аудиторию Кори, который до этого стоял у двери и смотрел.

***

Сари обедала с подругами и друзьями, один из друзей глазел на меня, как на конфету, одна из подруг от этого так бесилась, что чуть на желчь не изошла – говорить об исследованиях в такой атмосфере было решительно невозможно, но мы пытались.

Внутри меня было море силы, но слабый поток от этой ревнивой подруги ощущался очень приятно, я была ему рада ничуть не меньше, чем глобальному всеобщему взрыву ужаса.

Мы обсудили происшествие на нашей паре, я честно соврала, что всё пропустила и ничего не поняла, мне тут же всё объяснили – никого из присутствующих там не было, но слухи уже расползлись по всей Академии. «Деймон» использовал оружие демонов, из-за этого сработала сигнализация Древних, но ничего страшного не произошло. Та штука, которую «Деймон» дал Никси – опытный образец органического материала, разъедаемого так называемой «чёрной пылью», этих опытных образцов уже десяток по Академии гуляет, «Деймон» их щедро всем раздаёт, но никто пока не видел, как он их делает, теперь всем интересно и все хотят пощупать его нож. Мне тоже стало интересно, и я поставила себе зарубку на память, чтобы спросить при встрече.

У меня пытались осторожно выяснить, каким образом «Деймону» удалось со мной договориться и что он мне пообещал, но я ушла от ответа – потом договоримся с Аланом и будем врать одно и то же, а сейчас лучше молчать.

Из-за стола я встала голодной – кафе было явно ниже среднего уровня, и цены были соответствующие. Как я поняла, Сари и её компания были стипендиатами и старались не тратить лишнего. Она пригласила меня завтра на утреннюю медитацию в оранжерею, я пообещала и пошла на четвёртую пару.

***

На четвёртую пару Никси не пришла, я не особенно удивилась – она вообще была слабенькой во всех отношениях и постоянно себя жалела, могла даже отказаться от какой-то работы всего лишь из-за того, что ради неё пришлось бы лишний раз сходить в библиотеку. Я была почти уверена, что прямо сейчас она лежит на кровати и стонет о том, как ей плохо, а её соседка-оборотниха квохчет вокруг неё наседкой и лечит «народными средствами», сочетающими шаманство и мракобесие в равных долях.

В прошлом году они умудрились вдвоём попасть под дождь во время разлива Каменки, извозчики не ездили, поэтому добираться до общежития пришлось своими ногами, они простудились обе, хотя гроза в прогнозе была во всех газетах и даже на стенде с расписанием занятий – нет, для них двоих это было слишком сложно, они пошли гулять именно в этот день. Никси, как водный элементаль, пережила простуду легко, а вот Влада расклеилась капитально, но к врачу обращаться решительно отказывалась, и две недели, с гордым осознанием собственной правоты, заливала себе в нос едкие, жгучие и просто ядовитые соки растений, вдыхала дым и протирала лицо чистым спиртом, в результате чего сожгла себе кожу и слизистую носа, кое-как справившись с обычной неинфекционной простудой за две недели, скорее вопреки, чем благодаря «лечению». Каким образом она будет выхаживать Никси, я пыталась не представлять, надеясь на то, что Никси не настолько сильно пострадала, чтобы нуждаться в моём вмешательстве.

Когда звонок на пару прозвенел, а Никси так и не появилась, я увидела краем глаза, как из-за своей парты встаёт Кори, с отчаянной решимостью направляясь в мою сторону, и успела за те секунды, которые нужны были ему, чтобы дойти, улыбнуться нашему старосте и взглядом пригласить за свою парту. Он просиял и сел ко мне, я начала задавать ему вопросы по конспекту, он разливался соловьём и выпячивал грудь – в прошлом году старостой была я, но сохранять за собой эту собачью работу второй год подряд не захотела, он думал, что я ему уступила за какие-то его заслуги, наивный.

Кори сделал вид, что шёл к доске, вытер её и вернулся за свою парту, я ощущала спиной его взгляд до конца пары, делая вид, что ничего не замечаю.

«Просто держись подальше, Кори. Так будет лучше для нас обоих.»

***

После занятий я зашла в общежитие переодеться и пошла по адресу на визитке моей музы кузнечного дела – решила прогуляться, это было не далеко, и мне нравилось ходить пешком в человеческих штанах и гномьей рубашке.

«Школа» располагалась на первом полуподвальном этаже среднего специального горного училища, здание выглядело скромно, ученики выглядели ещё скромнее, я порадовалась, что не пришла сюда в многослойном эльфийском платье с вышивкой из драгоценных камней – я бы точно здесь выглядела как дракон в стае уток. На меня и без того глазели, я замечала эти взгляды, как будто оценивающие меня на предмет того, что можно снять с моего трупа.

«Не дождётесь, милые, я собираюсь жить долго и счастливо.»

Девушек среди студентов практически не было, а парни почти все были полугномами или очень крупными людьми, гномы окидывали меня презрительными взглядами и отворачивались, люди смотрели более одобрительно, улыбались, пару раз я слышала неприличные комплименты, не предназначенные для моих ушей, это оказалось неожиданно приятно.

«В какой момент для меня это стало иметь значение? Надо об этом хорошо подумать, попозже.»

Разобравшись в переплетениях тропинок между корпусами и подсобными постройками, я поняла, что путь мой лежит аккурат к центральному входу, прямо сквозь самую плотную толпу студентов, которые отдыхали на перемене и курили во дворе главного корпуса. Я дым не любила, поэтому поставила вокруг себя воздушный щит, заставляющий вонючие облака огибать меня по дуге, и этим привлекла ещё больше внимания.

«Молодец, Лейа, теперь тебя точно побьют в каком-нибудь переулке.»

Боевых заклинаний я не знала, нам преподавали только «волну силы», уточняя, что она подходит для того, чтобы расчистить путь санитарам с носилками, но ни в коем случае не подходит для драк, и что если, не приведи Создатель, кого-то заметят за выяснением отношений при помощи магии, его ждёт административная ответственность перед законом Грани Тор и выговор от администрации Академии с пятном в личном деле.

«Пускать "волну силы" кругом я всё равно не умею. Чёрт, ну не руками же мне драться? Я учусь на врача, но не могу защитить себя от банального физического нападения... Думай, Лейа.»

В моём распоряжении было умение видеть ауры, которое точно не поможет, и высокая способность к контролю над магическими конструкциями...

Я вспомнила, как подшутила над Аланом тогда в ресторане, он сильный маг, и щиты у него высокого уровня, но мой крохотный импульс смог сквозь них проскользнуть.

«Это же почти электричество. Я могу подменить естественные импульсы тела магическими воздействиями, и если моё воздействие будет сильнее, чем пороговый неотпускающий ток для конкретного организма, то я этот организм буквально вгоню в конвульсии. Точно, так просто, как я сразу не догадалась? Это будет иметь стопроцентное останавливающее действие, но при этом пройдёт практически бесследно, на меня нельзя будет подать в суд.»

Стало легче, я вздохнула увереннее, прошла через толпу как через парк, и открыла толстую старинную дверь, входя в подвальную затхлость с запахом пыли, ржавчины и машинного масла. Короткие ступеньки спустились в слабо освещённый холл, на дальней стене висел стенд с расписанием и объявлениями, я подошла к нему и нашла нужную строку, запомнила номер кабинета и спросила у ближайшего человека, как его найти. Он расцвёл, раздулся от значимости, пригладил волосы и объявил, что так уж и быть, проводит меня лично, а то я заблужусь.

По дороге он рассказал мне всё главное о себе, своей семье, своей учёбе и планах на жизнь, описал училище и перечислил лучших и худших преподавателей, среди худших упомянув мою могучую фею железных цветов, обозвал её Злыдней.

Когда мы дошли до нужной двери в самом конце длиннющей пристройки к главному корпусу, парень открыл для меня дверь, пригласил и вошёл следом, и сразу же как будто преобразился – перестал сутулиться, изменил выражение лица, перестал говорить с гномьим акцентом и улыбнулся с хитринкой, шёпотом признаваясь:

– Ладно, я пошутил, Злыдня классная.

Я рассмеялась, понимая, что он меня всю дорогу дурачил, прикидываясь как раз тем, за кого я его приняла – одним из среднестатистических студентов училища, от которых я не ожидала многого, и это было по мне видно.

«Проучил, признаю.»

Он представился без фамилии, очень гномьим именем Кхо, хотя выглядел как человек.

«Даже вполне симпатичный человек.»

В ауре магии не было, но здоровье выглядело таким крепким, как будто его в детстве всей общиной готовили в предводители клана и великие воины, и судя по тому, с какой энергией он махал молотом, общине всё удалось.

Правда, через время я поняла, что фонтан энергии он демонстрировал специально, может быть даже ради меня, когда пришла фея железных цветов и повела меня готовиться к занятию, а Кхо по пути отвесила подзатыльник и сказала угомониться, все смеялись, он делал вид, что всё идёт по плану.

Фея отвела меня в подсобку, одела в халат, выдала толстый фартук и огромные рукавицы, мрачно крякнув при виде того, как моя рука утопает в этой рукавице. Махнула рукой и сказала, что на один раз хватит, а там что-нибудь придумаем, я видела по её лицу, что она сомневается в существовании какого-то «потом» – она была уверена, что я просто удовлетворю любопытство и исчезну навсегда.

«Может быть, так и будет.»

Закончив с экипировкой, фея повела меня обратно в мастерскую, где уже скучали за небольшими квадратными верстаками её обычные студенты. Она заметила взгляды, которые на меня все бросали, и громко объявила:

– Да не переживайте, она журналистка! И ведите себя прилично, а то напишет в газете, какие вы олухи, будете знать.

Все рассмеялись и немного расслабились, фея отвела меня в дальний угол, вручила молот, подарила прутик, показала, как сделать из круглого мятый, и предложила наслаждаться. Незаметно поставила на меня простой щит от физических повреждений и огня, и ушла к себе за большой железный стол у доски, где стала чертить кристаллические решётки и объяснять разницу между разными сортами стали, тут же раздавая образцы и давая ученикам попробовать эти образцы на излом и на удар молотом при разных температурах.

Я понимала, что для того, чтобы вникнуть, мне не хватает знаний, но слушала с удовольствием – было в этом что-то простое и надёжное, что приятно отличалось от нашей магической медицины, в которой стопроцентной уверенности быть не может ни в чём и никогда.

Молот в моей руке казался невесомым, а прутик, судя по цвету и запаху, был из алюминия, он потёк мёдом после совсем небольших усилий. Плющить его было слишком скучно и просто, поэтому я начала плющить его художественно, разогрела и сплела косу, расплела, сложила в кривоватую розу, устыдилась и опять попыталась выпрямить, но он окончательно превратился в кляксу, заставив меня сдаться и посмотреть на учительницу.

Фея подошла ко мне, не прекращая лекции, и вручила новый прутик, на этот раз железный, его расплющить оказалось куда сложнее, я занималась этим до конца занятия. Когда лекция закончилась и все стали собираться, я с сожалением отложила свой мятый прутик и сняла рукавицы, с удивлением ощущая какие-то странные мурашки в ладони, и как будто зуд в мышцах плеча, посмотрела на свою ладонь на фоне верстака – пальцы немного подрагивали, но я смогла их усмирить усилием.

Проводив учеников, фея собрала материалы и разложила по местам инструменты, подошла ко мне и с улыбкой спросила:

– Ну как, твоя душенька довольна?

– Страшное дело, – кивнула я, – можно я ещё приду?

Фея рассмеялась и кивнула, склонилась над моими кляксами и стала рассказывать, что это за прутики и как их плющить более осознанно. Я спросила, что можно почитать по теме, она продиктовала список и вручила мне брошюру с рекламой школы.

Потом она отвела меня в подсобку умыться и переодеться, сама тоже сняла рабочий халат и надела человеческие штаны, туфли на каблуках и очень нежную блузку в цветочек, заколола волосы, накрасила губы, и вышла из мастерской совершенно другой женщиной. Я наблюдала это перевоплощение как волшебство, запоминая его и тот хитрый взгляд, с которым меня дурачил Кхо, раскусив моё немного свысока отношение ко всему местному.

«Зря я, зря, всё, я уже признала.»

Фея вышла из здания вместе со мной, по дороге рассказывая мне про школу и училище, в котором она преподавала экономику и безопасность производства последние двадцать лет. Я решила, что признаваться ей в том, что статью о школе мне никто не заказывал, уже немного поздновато, и что её придётся написать, и придётся попытаться пристроить хоть куда-нибудь, иначе будет неудобно.

Обучение было бесплатным, по инициативе администрации города, нужды школы обеспечивались из фонда городского исторического общества – гномы уже давно не ковали молотами массово, заводы и фабрики работали на человеческом оборудовании, использующем электричество, пневматику и гидравлику, работа молотом стала странноватым местным искусством, выражающим самобытность древнего гномьего народа. И тем не менее, кузнецы старой школы без работы не сидели – им заказывали вещи, которые на заводах не делают, мастера брали втридорога за эксклюзивность и ручную работу, и спрос всё равно стабильно превышал предложение, так что для многих студентов эти занятия были основным планом на жизнь, а диплом училища получался для галочки.

Мы сделали неслабый крюк, чтобы заглянуть «по пути» на склад реквизита для фестиваля железных фонарей, где провели ещё час за изучением кружевных карет из металла и стекла, огромных скульптур и целых парков на платформах. Я вспомнила, что видела этот фестиваль в прошлом году, но не поняла, что происходит, и просто не обратила внимания.

«Надо исправляться.»

Жила фея железных цветов примерно между училищем и моим общежитием, так что я проводила её практически до дверей, пообещав прийти ещё не раз, потому что у меня остались вопросы.

На самом деле, у меня остались не расплющенные прутики, и я уже чувствовала, что они не дадут мне покоя до конца моих дней.

***

Вторник, 8 сентября, Грань Тор

Ночью я умудрилась проспать почти три часа, а перед сном даже ощутила что-то новое, что решила объявить физической усталостью – мышцы слушались неохотно, как будто делая паузу перед тем, как ответить на импульс, хотелось лечь пораньше, и ещё хотелось есть, я даже сходила в ночной магазинчик на углу и купила йогурт и бутерброд с колбасой, мысленно показывая язык маме и всем строгим наставницам, хором призывающим меня к самодисциплине и суровым ограничениям.

«Плющтесь вы прутиком, я взрослая женщина, по законам Грани Тор, даже совершеннолетняя. Буду есть, когда захочу и что захочу.»

Торжественное и дерзкое поедание бутерброда в кровати привело в приподнятое настроение, которое осталось со мной даже после сна – я проснулась незадолго до рассвета, под тихую распевку какой-то очень странной для этой местности птицы. Она выводила почти соловьиные переливчатые трели, но немного послушав, я узнала мелодию старинной эльфийской баллады, что удивило и сильно озадачило – я читала о птицах, умеющих повторять услышанные мелодии, но это всегда были попугаи или галки, у них совсем другой голос.

Набросив халат, я вышла на балкон и увидела на соседнем балконе птицу. Красно-жёлтые перья, длинный хвост и хохолок намекали, что птица не местная – на Грани Тор все мелкие птицы были в серо-коричневых оттенках, всего несколько видов имели яркие пятна на перьях, но все они были перелётными птицами, прилетающими только зимой.

«Откуда ты взялась, певица?»

У меня было подозрение, что она от кого-то сбежала. Иногда в городе можно было увидеть внезапных попугаев, их привозили из человеческого Мира и держали в качестве декоративных домашних питомцев, некоторые даже выпускали их из клеток и позволяли летать по квартире, но если птица попадала на улицу, то шансов выжить у неё не было. Яркие попугаи водились в тёплых широтах, а Верхний Город находился в умеренных, здесь пока ещё было жарко, но уже через месяц-два ночью будет сильный мороз, и импортная птица, не имеющая опыта поиска укрытий, просто замёрзнет.

Птица ходила по ограде балкона и повторяла одну и ту же мелодию, заглядывая в окно соседней комнаты, там было темно и тихо. Я вернулась в комнату, вскипятила чайник и вынесла на балкон чашку горячей воды, оставила на столе, ушла обратно в комнату и закрыла дверь, отошла подальше, наблюдая за птицей. Птица не обращала на чашку внимания, продолжая петь непонятно для кого.

Я махнула рукой и стала собираться – я сделала что смогла, если у птицы не хватит мозгов этим воспользоваться, значит, её отсеет естественный отбор.

***

Оранжерея на чердаке никогда не запиралась – якобы для того, чтобы страждущие души могли прийти в любой момент и подпитаться от деревьев природной силой жизни. На самом деле, деревья здесь были настолько слабыми, что особо сердобольные жильцы общежития приходили сюда как раз для того, чтобы поухаживать за несчастными растениями. Остальные девяносто процентов жильцов приходили сюда курить и пить алкоголь, в том числе, сюда регулярно ходила полежать в шезлонге с бокалом и романом комендантша, благодаря чему оранжерея очень хорошо убиралась и регулярно проветривалась. В прошлом году я пару раз была свидетельницей того, как неопытные первокурсники пытались хамить госпоже хозяйке-здесь-всего, а она им в ответ напоминала, что полуорк – это не только зеленоватая кожа и склочный характер, но ещё и полтора центнера мышц, костей и ярости. Неуважительные первокурсники летели из окон с дикими воплями, а за метр до земли госпожа-хозяйка-всего ловила их левитацией, а потом выглядывала из окна и предупреждала, что в следующий раз левитировать они будут сами. Это был тот случай, когда достаточно одной таблетки, хотя я бы с удовольствием полюбовалась этим ещё не раз.

Сейчас в оранжерее было пусто, я включила свет, осмотрела лавочки и деревянные площадки для медитации, намочила тряпку и протёрла место для себя и Сари, открыла все вентиляционные проёмы, впустив в болотно-влажную атмосферу прохладную сентябрьскую ночь. Выключила свет и пошла к своей площадке, стала не спеша делать обычную утреннюю гимнастику из пансиона – перед медитацией рекомендовали разминать тело и разгонять кровь.

Движения были плавными и медленными, без рывков и без усилий, я с удивлением обнаружила у себя в правой руке, спине и плечах лёгкое тянущее ощущение, и мышцы были как будто твёрже и плотнее, чем обычно, но после разминки всё прошло, и я об этом забыла. Закончив комплекс упражнений для тела, я устроилась сидя и закрыла глаза, теперь выполняя упражнения для разума, призванные его успокоить и подготовить к медитации.

Эти упражнения мне всегда давались сложнее – моё воображаемое огненное кольцо не желало угасать, воображаемый ручей кипел брызгами и иногда приносил листья, ветки и ношеные ботинки, а воображаемое море вообще вело себя отвратительно, в особо урожайные дни предъявляя попавшие в шторм корабли и даже атаку кракена. Сегодня я выбрала кракена, позволяя ему нарезвиться – обычно после яркого зрелища мой мозг успокаивался и соглашался погасить кольцо, замедлить ручей и полюбоваться штилем.

Абсолютного штиля всё равно добиться не удалось – я видела пляж с деталями, и камни под водой, и чаек на охоте, но это было лучше, чем морские сражения или извержение подводного вулкана, я обычно разрешала себе на этом остановиться, тем более, что никто не мог проверить, насколько успешно я справилась. С морем перед глазами мысли потекли в приятном направлении – я бесцельно и бессмысленно созерцала татуировку Алана, это упражнение обещало стать бесконечным, так что я включила сознание и развернула мысли в более близкую к реальности сторону, используя время тишины для того, чтобы обдумать ситуацию в жизни.

Расположив проблемы и вопросы в порядке убывания важности, я стала размышлять над главным – «Планом А». И довольно быстро пришла к выводу, что он провалился на стадии идеи – я просто не хотела этим даже начинать заниматься, и готова была до истечения крайнего срока изображать деятельность, чтобы можно было отчитаться маме, что я старалась, но увы и ах.

«План Б» я оставила на случай поражения по всем фронтам, так что пока не рассматривала – у меня ещё не кончились деньги, меня пока ещё не выселяли из общежития, и в Академии никто не просил покинуть аудиторию. Да и на эти вероятности я уже смотрела с долей оптимизма – я что-нибудь придумаю, в крайнем случае, пойду в консульство Грани Ма и организую себе депортацию в неизведанное, это в любом случае лучше, чем выйти в окно Девичьей Башни.

«План В» ощущался сложным и содержал множество неизвестных. Я решила разложить его на составляющие – проживание, питание, учёба, работа и саморазвитие.

Общежитие было оплачено до конца учебного года, это нужно было для оформления прописки и нельзя было обойти, так что меня не выгонят до лета, даже если отчислят. Пока отложим этот вопрос как несрочный.

Питание в столовой я исключала, как опасное для жизни и здоровья; питание в кафе я пыталась недавно рассчитать, получилось впечатляюще; третий вариант я пока не придумала, отмечаем как нерешённый вопрос. Мелькнула мысль покупать продукты и готовить себе самостоятельно, но, насколько я знаю, это выходит дороже, чем кафе среднего уровня, к тому же, холодильника в комнате нет, хранить еду негде, её придётся готовить каждый день, а я не готова тратить столько времени на обеспечение своего существования. Можно уносить остатки бесплатной порции из отеля с собой, но есть раз в три дня я всё равно пока не умею.

Учёба оплачена до зимы. Я пока не подавала запрос на стипендию, но если подам, то мне его, конечно, одобрят – я лучшая ученица на курсе. Но стипендия покрывает только половину суммы, на вторую половину можно взять специальный «студенческий» кредит. Обычно семьи стипендиатов закладывали жильё, и понемногу выплачивали в течение пяти-десяти лет после окончания Академии. Если выпускнику удавалось найти хорошую работу и выплатить кредит досрочно, его семья закатывала пир и ребёнок считался годным, а если нет... Обычно «негодные» студенты до выпуска не доучивались, по успеваемости было видно, что студент не тянет, и ему отказывали в продлении стипендии, это было милосерднее для его семьи, чем тянуть из них деньги столько лет, в итоге выпустив невостребованного специалиста.

«У меня нет недвижимости. Тётя ловко себя избавила даже от смутной вероятности такой проблемы – что значит, предусмотрительность. Надо учиться.»

Но у меня есть украшения. Они действительно дорогие, были, на Грани Эль. Здесь и сейчас я даже примерно не представляю, сколько можно за них выручить, и окупится ли, если я заплачу за это оценщику, они везде много брали.

«Надо подумать об этом позже.»

Мама меня возненавидит, но в данный момент меня это не волновало. Меня больше волновали тонкие юридические вопросы – насколько законно будет взять кредит под залог драгоценностей, если эти драгоценности пересекли границу как «детские вещи», но по эту сторону границы я резко стала совершеннолетней и полностью дееспособной? Существует ли обмен документами между банками Грани Тор и Грани Эль, и насколько он быстрый? Если я найму юриста для решения этих вопросов, окупится ли он?

Денежных вопросов было очень много, они засыпали меня лавиной, я решила пока отложить их.

Следующим вопросом была работа – здесь пока всё выглядело оптимистично. В отеле меня взяли в штат на полную ставку, редактору городского обозревателя стабильно нравились мои статьи про рестораны и концерты, редактору краеведческого журнала тоже нравились мои статьи про историю Грани Тор и всякие местные события, но там мало платили – потребую больше, если не дадут, уйду, буду чаще ходить по театрам, за них платили хорошо.

В целом, с учётом пятидесятипроцентной скидки, я смогу наскрести на второй семестр второго курса. Для этого придётся опустошить мой банковский счёт, как выразилась тётя, «до донышка овердрафта», и оставшееся время до момента оплаты экономить на всём и есть через день, но это было уже что-то. За второй семестр я накоплю ещё, может быть, возьму дополнительные смены в отеле, или найду более востребованную тему для статей, что-нибудь придумаю.

«А может быть, раскошелится бабушка или тётя. Это не в их правилах, но чем чёрт не шутит.»

Я поставила себе зарубку в памяти невзначай поинтересоваться у Ины и Рины, какой суммой они готовы поддержать нашу дружбу на возмездной основе, и внести в проект, на всякий случай.

По поводу саморазвития я была спокойна – читательский билет, открывающий двери во все библиотеки города, у меня не заберут, пока не будет подписан приказ об отчислении. Рояль в пентхаусе Алана тоже никуда не денется, Алан оплатил номер на два месяца, потом он, с большой вероятностью, будет пустовать, и я опять буду играть сколько захочу. Если его каким-то чудом снимут, то обращусь к старому маэстро, он найдёт для меня какой-нибудь простаивающий класс в музыкальной школе, я уверена, у него есть необходимые связи. И фея железных цветов меня пока тоже выгонять не собиралась, я видела перспективу в этом направлении – после расплющивания прутика моё самочувствие улучшилось, мне отлично спалось и с удовольствием елось, надо обязательно повторить. А ещё, как я неожиданно осознала только что, во время занятия в школе кузнецов моё сознание было таким чистым, что никакая медитация в пыль не попадала по эффекту – я вообще ни о чём не думала, голову занимал чистый восторг и звон металла, без единой мысли.

«Наверное, это и есть причина хорошего сна и аппетита. Надо повторить и убедиться.»

Разобравшись с планами, мои мысли стали пережёвывать воспоминания, самым ярким была вчерашняя сирена и переливание силы между мной и Аланом. Называть это поцелуем не хотелось, я помнила, что такое поцелуй, и не хотела смешивать эти понятия.

«Я просто донор, а он просто был мне благодарен. Всё обычно.»

Необычной была его записка, моё обещание помочь ему дочитать книгу, моё раздражение при работе над этими пятью страницами.

«Мне хотелось быть идеальной.»

Вообще-то, все окружающие требовали от меня эту проклятую идеальность всю мою жизнь всеми средствами, а я всю жизнь сопротивлялась, потому что считала это несущественным, а вчера вдруг передумала.

«Мне хотелось быть идеальной для него. Перед ним. Как будто он сам был совершенством, а я обязана была соответствовать.»

Так и было. И так есть, и так будет. Алан действительно настолько хорош со всех сторон, что если бы он не был энергетически отрицательным демоном, вынужденным пользоваться чужим паспортом, он был бы совершенным божеством. Этот его большой и явный изъян меня как будто внутренне примирял с тем, что я, такая несовершенная, смею находиться рядом с ним и не умирать от стыда.

«Если демоны изобретут способ становиться положительными, я не посмею к нему подойти. Лучше будет исчезнуть, чем пополнить армию почитателей у его ног.»

Я знала его секрет, и это давало мне власть над собой и над ситуацией. И я знала, что в этом нет моей заслуги – я видела ауры всю жизнь, в детстве я думала, что все так могут.

«Создатель дал мне шанс. Подарил мне один балл форы, чтобы я не сдалась прямо на старте. И что мне делать с этим подарком?»

Сложный был вопрос, настолько тяжёлый, что я вернулась к первому этапу и опять представила огненное кольцо, гудящее пламя сжигало мои мысли, но не желало гаснуть само.

На лестнице раздались шаги, скрипнула дверь, я открыла глаза и улыбнулась заспанной Сари, она зевала и поправляла забавную пижаму в лошадках и радугах, салатовые волосы торчали набок, но судя по улыбке, её это совершенно не заботило.

Мы обменялись кивками, Сари подошла и пощупала доски площадки со своей стороны, благодарно улыбнулась и плюхнулась рядом, раскинувшись звездой и с блаженным стоном потягиваясь во все стороны, я удивилась – такой медитации я пока не встречала.

Соседка улеглась на спину, разбросав руки и ноги откровенно кое-как, и похоже, уснула. Меня это настолько впечатлило, что я погрузилась в изучение её ауры, пытаясь разгадать секрет, и увидела, как внутри неё медленно распускаются миллионами лепестков все её источники, у неё было их море, её питали почти все стихии, кроме стихии огня (или я просто не рассмотрела). Самым сильным был источник жизни, его жемчужные цветы распускались на ладонях, в груди, в горле, на ступнях и высоко над головой, её аура была огромной и продолжала увеличиваться, цветы раскрывались, разворачивая всё новые белые лепестки, между ними попадались голубые, зелёные и жёлтые, пару раз мелькнули божественные эдельвейсы, напомнив мне Алана.

«И Деймона.»

Сари выглядела чистокровной дриадой, второй кровью, скорее всего, была человеческая, кто из предков подарил ей такое роскошное разнообразие сил, я не представляла, а спросить не решалась.

Начало всходить солнце, за минуту превратив скромную оранжерею с потускневшими стёклами в сверкающий розовый бриллиант, лучи множились в стёклах, я специально открывала рамы на такой угол, чтобы получить эффект призмы калейдоскопа с первой же минуты рассвета. Солнце поднялось выше, стёкла отразили свет в воду, там лучи разбились о волнистую поверхность и рассыпались искрами в рыбьей чешуе и монетках, комната засияла, быстро нагреваясь и наполняясь запахами утра взамен запахов ночи – цветы раскрыли бутоны, деревья приподняли листья, в ближайшем кафе вынули из печи первую партию булочек с изюмом, по улице зацокали копыта и зашаркали мётлами дворники, птицы расчирикались так, как будто это утро могло и не настать, но всё же настало, и это такое счастье, что его надо немедленно отметить.

Я смирилась с тем, что медитация – не моё, села в другую позу и стала просто ждать, когда из транса выйдет Сари. Она, судя по ауре, пока не спешила – её энергетическое поле разрослось до размеров квартала, корни земного источника дотянулись сквозь катакомбы до грунтовых вод и глубже под землю, вибрации жизненного касались дендропарка на дальнем берегу реки, водный растёкся в две стороны, черпая из Каменки и из водохранилища возле парка Актёров, туда идти нужно было часа полтора, а она дотянулась энергетически.

«Не удивительно, что у неё проблемы с контролем – такая буйная сила вряд ли вообще контролируется.»

У меня внутри до сих пор был запас силы, собранной во время звона сирены, она ощущалась как водохранилище – большой рукотворный резервуар, предсказуемый и контролируемый.

Я решила попробовать использовать эту силу, мысленно построила над прудом с рыбками простейший энергетический каркас из тонких трубочек, направила к ним энергию, придавая гидрофильность, вода поднялась по ним сама – капиллярность, как у деревьев. Каркас выглядел слишком простым, и я стала добавлять линии, одну за другой, прямые и изогнутые, конструкция получалась похожей на гнездо ткачика, пузатое веретено из тонких водных ниток, стоящее на игле и такую же иглу вытянувшее вверх. Сила внутри не особенно уменьшилась, но я решила больше не тратить её – почему-то хотелось иметь запас, может быть, на случай, если придётся ещё раз поделиться с Аланом.

«Интересно, это можно делать не через поцелуй?»

На практикуме мы работали от амулета, нам дали из него зачерпнуть и потом залить в него остаток, это было не сложно. «Зачерпнуть» из живого существа было запрещено законом, «залить» можно было по желанию, Никси это постоянно делала, обнимашками.

«Надо спросить у Алана, какие ещё есть способы, пусть научит. А то брать книги по энергетическому вампиризму в библиотеке будет немного подозрительно.»

– Здорово у тебя получается, – тихо сказала Сари, выводя меня из задумчивости, я посмотрела на неё, она указывала на моё «гнездо» над водой, я улыбнулась и вздохнула:

– Медитация у тебя здорово получается, это да. Я даже вторую стадию настройки пройти не могу, у меня то море бушует, то ещё что-нибудь.

– Мятежная ты душа, – с улыбкой протянула Сари, потягиваясь и садясь удобнее, тихо спросила: – Какие у тебя планы на зимнюю практику?

– Я пока не думала об этом. А у тебя?

– Деймон зовёт в Каста-Гранда. – Я посмотрела на неё с долей сомнения в её способности к самосохранению, она закатила глаза и прошептала: – Там безопасно. Студентов никто не отправит на передовую, нас будут очень хорошо охранять, зато такого опыта, как там, мы нигде больше не получим. Я собираюсь дальше учиться на энергетика, в Верхнем предлагают практику только в больницах, и никто нам не даст запитывать пациентов, мы будем максимум утки выносить и молча слушать, как работают настоящие врачи. У меня есть друг, который выпустился в прошлом году, он недавно хвастался, что ему разрешили пациентку после операции за руку держать, без единого вмешательства, она сама из него тянула на инстинктах, когда в сознание приходила. Он даже это событие отмечал как день рождения. А в Каста-Гранда нам дадут лечить, прямо по-настоящему. Неужели тебе не интересно?

– Кого лечить? – вздохнула я, зная ответ. Сари пожала плечами:

– Работников, там же стройка. Деймон сказал, что чаще всего там бывают солнечные ожоги, тепловые удары и всякие бытовые производственные травмы, типа ушибов и царапин. Ничего особенного, это обычная первая помощь, и нам дадут наставников, но зато мы сможем изучать циркуляцию силы между энергетически положительными и отрицательными созданиями, как она передаётся, как усваивается – это такое поле для исследований! Здесь мы и за сто лет такого разнообразия аур не увидим, как там за месяц.

Я медленно глубоко вдохнула и промолчала. Сари ёрзала, вздыхала, потом сказала:

– Ну что не так?

– Сколько там платят? – с намёком поинтересовалась я, Сари распахнула глаза:

– Очень приятно там платят.

– Как ты думаешь, почему за простую работу так приятно платят? – с ещё большим намёком спросила я, Сари закатила глаза и отвернулась. Посидела молча и повернулась обратно, сказала с иронией:

– Потому что у Грани Ис плохая репутация.

– И почему же у Грани Ис такая репутация?

– Потому что там живут энергетически отрицательные демоны, – кривляясь, ответила Сари, показала язык и сказала нормальным тоном: – Да какая разница? Демоны тоже люди.

– Хорошо, – медленно кивнула я, – допустим. Представь себе ситуацию – где-то в Мире людей есть Грань с другим Миром людей, и эти люди постоянно воюют, в крайний раз одни люди напали на других людей два года назад, разрушив крепость и убив большую часть людей внутри неё. А теперь какой-то богатый человек приезжает к тебе в Академию и зовёт тебя полечить людей, ремонтирующих эту крепость, за очень большие деньги. Поедешь?

Сари мрачно помолчала, потом посмотрела на меня и кивнула:

– Поеду. Я знаю, что для тебя это не существенно, но для меня это очень большие деньги, и я с удовольствием буду мазать пантенолом обгоревших строителей в пустыне на краю мира, правда с удовольствием, это гораздо лучше и интереснее, чем целый месяц выносить утки в городской больнице Верхнего за бесплатно.

– Я тебя поняла, – было странно приятно поговорить с кем-то, кто пока не знает о банкротстве моей семьи, я уже успела привыкнуть к тому, что знают все, и от каждого готова была ловить сочувствующие или злорадные взгляды.

– Ты не поедешь, короче? – уточнила Сари.

– Я постараюсь найти практику здесь.

– Жаль.

Я посмотрела на неё удивлённо, она шутливо пожала плечами и улыбнулась:

– Мне было бы спокойнее, если бы ты поехала. Я не люблю быть в центре внимания, а когда тебя нет, то на вопрос «кто лучший по успеваемости?» все тыкают пальцем в меня. И на меня навешивают какую-то учительскую работу, а у меня ничего не получается, и когда я говорю, меня никто не слушает. Учитель выходит из аудитории, все начинают шуметь и заниматься своими делами, а я стою у доски как дурочка и делаю задание непонятно для кого. Ужасно.

Она выглядела смущённой, я нахмурилась:

– Не припоминаю такого, если честно.

– Это один раз было, когда я заболела и не пришла на наш общий практикум, и потом пришла на пересдачу, а тебя не было. Мне не понравилось. Тебя все всегда слушают. Как тебе это удаётся?

Она смотрела на меня так восторженно, что стало неловко, я отвела глаза и пожала плечами:

– У меня громкий голос, наверное.

– А это как удаётся? – она указала на «гнездо» над водой, я опять пожала плечами:

– Это не сложно.

– Шутишь?! Там тысячи элементов! Я даже три одновременно не удержу.

– Три точно удержишь, попробуй.

Она нахмурилась и развернулась к пруду, выставила перед собой руки, легко и быстро построила такую же ровную трубочку, как у меня, и осторожно направила в неё силу.

Вода брызнула вверх до потолка, испуганные рыбы бросились по углам и прижались ко дну, Сари устало рассмеялась и опустила руки, запрокидывая голову к потолку и с мрачным стоном сообщая:

– Я никогда не сдам ни единого практикума по контролю, вообще никогда!

Я сочувственно улыбнулась и сказала:

– У тебя очень подвижная аура, и сила каждой стихии в ней рассредоточенная, похоже на большую комнату с сотней кошек, ты их никогда не заставишь ходить строем или сидеть по линейке, если ты откроешь дверь, они просто выбегут и бросятся кто куда. Попробуй выделить немного силы одной стихии и дистанцировать от ауры, а потом управлять ею отдельно. Это будет одна кошка, которую ты выпустила из комнаты в другую маленькую комнату, с ней одной будет легче справиться. И не делай усилий рывком, это должно быть мягко, но чётко, как будто тебе нужно поставить монету на ребро.

Сари удивлённо двинула бровями, но кивнула и опять нахмурилась, поднимая руки. Я увидела, как она отделяет немного водной силы, качнула головой:

– Много, Сари. Раз в десять меньше нужно.

Она кивнула и разделила сгусток ещё раз, меньший поплыл к воде, больший она перестала контролировать, и он расплылся облаком, постепенно растворяясь и впитываясь в деревья и землю в горшках. Сари осторожно и медленно двигала сгусток к воде, где продолжало уверенно стоять моё «гнездо», а рядом растворялся каркас её единственной трубочки, она построила рядом ещё одну, а потом медленно подвела к ней свой сгусток и стала отделять от него крохотные капли силы, постепенно поднимая уровень воды в трубочке. Когда вода поднялась на пару сантиметров, Сари запищала от радости, потеряла контроль, и всё развалилось, но её это не смутило – она была счастлива.

– Боженьки, ты гений! Почему мне никто до этого не сказал, что надо разделить?!

Она сияла и подпрыгивала на месте, я улыбалась и молчала.

– Лейли, это офигенно! У меня не получилось полностью, но я хоть поняла, как делать! Я теперь потренируюсь и набью руку со временем, какое тебе спасибо! Как ты додумалась?

– Я хорошо вижу ауры, – скромно опустив глаза, призналась я, ощущая, как Сари напряглась от этих слов. Добавила, чтобы сменить тему: – Был такой древний целитель, Гордъяр Ирэк-шу-Кассэ, друид из рода Золотой Берёзы, у него есть книга по контролю множественных потоков, называется «Сад тысячи цветов». Он, правда, с растениями работал, а не с живыми созданиями, но принцип похож. Там был рисунок его ауры, очень на твою похожа. Я вообще сначала подумала, что рисунок чисто художественный, я таких аур не видела в реальности никогда, до сегодняшнего дня.

Сари напряглась ещё сильнее, я подняла брови и уточнила:

– Что-то не так?

– Он мой родственник, – шёпотом сказала Сари.

– Это же здорово. В чём проблема?

Сари неоднозначно двинула бровями и отвела глаза, тихо сказала:

– Не говори никому.

– Хорошо, если тебе так хочется, не скажу. Но книгу возьми в библиотеке, она очень интересная.

– Возьму, – она задумалась, помолчала, потом усмехнулась и шепнула: – Я даже не знала, что у него есть книга.

– У него их три, все по энергетике.

– Здорово, – она опять замолчала, я решила вывести её из задумчивости и попросила:

– Научи меня медитировать как ты.

Сари улыбнулась и прищурила один глаз, качая головой:

– Прости, конечно, но у тебя вряд ли получится.

Я подняла бровь, шутливо изображая недовольство:

– Ты сомневаешься в моём умении учиться?

– Нет, – Сари рассмеялась, посмотрела на моё «гнездо» над прудом и вздохнула с завистью: – Ты способна достичь чего угодно, уж в этом я не сомневаюсь. Если будет чемпионат по магическому многоборью, я буду ставить на тебя, даже если не буду знать, какие там будут дисциплины.

– Тогда в чём проблема?

Она задумалась, как будто ей никогда до этого не было необходимости кому-то объяснять такие вещи. Села в позу лотоса и развела руками, как будто пародируя какого-то древнего мыслителя, с работами которого я не была знакома:

– Медитация – это не достижение. Это наоборот.

– Как это?

– Понимаешь... – она закрыла глаза и вытянула руки вверх, прижав ладони друг к другу, медленно опустила вниз до груди и открыла глаза, полушутливо сказала: – Не все люди созданы для великих свершений.

– Ты считаешь себя человеком?

Я села точно так же, как она, она качнула головой:

– Не совсем. Это Камень Понимания так переводит, – она скорчила рожицу, точно как Ина в отеле, – не все разумные. В любой расе есть небольшой процент тех, кто действительно рождён менять мир, рваться на вершину, зубами выгрызать для себя каждую ступеньку наверх в скале обстоятельств. Кто-то действительно рождён для этого, они не могут без этого, если их этого лишить, они с ума сойдут сами и всех вокруг с ума сведут. Но их мало, процентов десять, может, пять. Может, меньше. Ещё процентов двадцать делают вид, что они такие, хотя на самом деле, им это не нужно, это просто модно – быть мотивированным, чего-то достигающим. Они стремятся на вершину, потому что им внушили, что они должны, и они тратят силы, время, здоровье, и они могут туда добраться, но добравшись, получают крах всех установок, потому что понимают, что это не сделало их счастливыми. Есть ещё часть тех, кто вроде бы хочет достигать и превозмогать, но ничего не делает для этого, просто сидит и ноет, и завидует первым категориям, не задумываясь о том, чего им стоили их победы. А есть небольшой процент абсолютно счастливых людей, которым ничего достигать не надо, и они знают об этом, и они себя за это простили. А в идеале, даже изначально не винили себя в этом, потому что не ощущали в себе потребности куда-то бежать и чего-то добиваться. Из таких людей получаются прекрасные мастера, всякие портные, булочники или флористы, из тех, кому нужно много времени для того, чтобы стать действительно хорошим специалистом. И у них вроде бы работа не сложная и не особо престижная, но они в ней настолько хороши, что к ним клиенты готовы ездить издалека и сильно переплачивать, просто за качество и серьёзное отношение к работе, не за страх, а за совесть. И они из всех самые счастливые. Потому что они знают, где их место, и знают, что они там прочно сидят, и они именно там нужны и очень хороши. И они никуда не рвутся, и никакого стресса из-за того, что кто-то их на пути к вершине обогнал, так спокойно.

Она замолчала, я смотрела на неё и ждала продолжения. Сари приоткрыла глаза, посмотрела на меня, улыбнулась шире и опять закрыла, продолжила тихим, размеренным голосом:

– Главное в жизни, вообще во всей жизни – понять, из какой ты категории. Я вот точно знаю, что я из последней. Мне не нужны достижения, какие-то места на конкурсах, если я где-то проиграю, я не расстроюсь.

– Зачем ты в них участвуешь тогда?

– Они дают прибавку в баллах, а баллы дают возможность раньше выбрать место практики и работы потом. Я хочу иметь выбор. Но если это будет стоить мне какого-то сильного стресса, то я откажусь и отступлю, я не люблю конфликты.

– И как это относится к медитации?

Она усмехнулась и вздохнула, изобразила старческий голос:

– Ты спешишь, Лейли. Ты торопишься жить, хочешь получить результат, видишь цель и идёшь к ней. Даже если ты отдыхаешь, ты делаешь это для того, чтобы восстановить силы и эффективнее бежать к своей цели. А у медитации нет цели, ты в ней ничего не достигаешь, ты в ней просто находишься. Как цветок лотоса, который медленно поднимается из речного ила к солнцу, доходит до поверхности воды и медленно, медленно раскрывается. И цветёт. И всё. Когда солнце заходит, он закрывается, выходит – открывается. Под ним медленно-медленно двигается вода, иногда проплывают рыбы, иногда на солнце находят облака – это всё, что с ним происходит. Может случиться вообще невероятное событие – на лепесток сядет стрекоза, отдохнёт и полетит дальше. И может быть, это и будет целью его существования. А может быть, кто-то будет им любоваться и рисовать его, или вдыхать его аромат и мечтать, или его срежут, сделают из него чай и выпьют, и это тоже будет его предназначением. В любом случае, он этим не управляет, и он не может этого избежать, это не в его власти. Понимаешь?

– Не очень.

Она вздохнула и открыла глаза, терпеливо сказала:

– Просто сядь удобно, в такую позу, в которой сможешь просидеть без напряжения всю жизнь, закрой глаза и ощути на коже солнце. И всё. Ты лотос, который качается на воде, и вообще ни за что в мире не отвечает.

– Я попробую.

Поза лотоса казалась подходящей, я вспомнила иллюстрацию с корнем, листьями и цветком лотоса из справочника по ботанике, потом решила, что это как-то слишком сухо, и представила вышитую шёлком картину из маминого кабинета – там была пустая беседка на берегу пруда, над прудом изгибался мостик, а внизу росли водяные лилии, белые, розоватые и сиреневые, не лотосы, конечно, но сойдёт. Настоящих лотосов я никогда вживую не видела, как и настоящего моря, мои воображаемые картины опирались на картины из галереи пансиона.

Попытавшись расслабиться и ощутить себя растением, я опять увидела перед глазами татуировку Алана, но решила не сопротивляться и отпустить сознание в вольное плаванье по волнам памяти, раз уж мы тут представляем себя чем-то безмозглым. Память схватила меня как кракен, и утащила в глубины той нереальной ночи – блестящий шёлк, блестящие волосы, Алан обнимал меня и подпитывал своей силой жизни, как будто энергетически отрицательный демон здесь я. Я говорила ему, что это плохая сделка, а он отвечал, что сделки лучше оставить на него, он в этом эксперт...

«Точно. Почему я раньше не подумала? Он же не только демон, или препод, или аферист, он ещё и специалист по страхованию, и он работал в "Джи-Трансе", на разных Гранях, он должен разбираться в тонкостях юридических схем. Я просто спрошу у него совета, он не откажет, хотя бы в благодарность за то, что я стала для него донором вчера. Так и сделаю, прямо сегодня.»

Я открыла глаза и сказала:

– Спасибо тебе большое, я всё поняла.

Сари тихо устало рассмеялась и вздохнула:

– Ничего ты не поняла, за что спасибо?

– Я поняла, что я не лотос, это уже очень много, – я встала и поправила одежду, Сари открыла один глаз, осмотрела меня с головы до ног и тихо рассмеялась:

– Ясно всё с тобой. Лети, стрекоза, не заслоняй мне солнце.

– Я угощу тебя обедом.

– Хорошо. На допы пойдёшь?

– Да. Тебя ждать?

– Не, я не пойду, чё-то лениво. Мне тут так хорошо, что ну их нафиг, эти допы. В другой раз доделаем с тобой. Я лучше попрактикуюсь в контроле часик. Ты правда думаешь, что я удержу три трубочки?

– Я уверена.

– Круто, – она улыбнулась ещё шире и кивнула, закрывая глаза, – скажешь там всем, чтобы не ждали меня сегодня. Тебя Кори для чего-то очень хотел, так что без работы не останешься.

– Хорошо. Встретимся на обеде в блинной на углу возле первого корпуса.

– Хорошо, давай. Счастливо.

Я развеяла своё «гнездо» над прудом, пару секунд посмотрела на улыбающуюся Сари и пошла собираться на учёбу.

***

А Кори на дополнительные занятия не пришёл. Я ждала его на его обычном месте за последней партой, потом ко мне подошли за советом из соседней компании и я присоединилась к ним, через время кто-то обмолвился, что видел Кори в библиотеке с Никси, они над чем-то очень весело работали вдвоём.

Алан отвёл меня в сторонку и спросил, не знаю ли я, почему не пришла Сари, я ответила, что у неё появились срочные дела, сегодня её не будет. И шёпотом сказала, что хотела бы с ним поговорить на личную тему, он просиял и пригласил меня на обед, но я сказала, что обедаю с Сари, и мы можем встретиться в любое время после учёбы, когда ему удобно. Он сказал, что выберет время и найдёт меня.

Без Сари и Кори я не скучала – вокруг происходило много интересного, мне дали пощупать «опытный образец», вроде того, который Алан вчера вручил Никси, я изучала его так внимательно, что умудрилась устать и проголодаться, но хотела изучать ещё внимательнее, и решила сходить за микроскопом на склад артефактов. Под микроскопом «чёрная пыль» была похожа на полые трубки, сквозь которые текла сила, часть они поглощали и тратили на самовоспроизводство, используя как строительный материал неорганические остатки разрушенной органики, часть выпускали, используя поток для движения, как в реактивном двигателе.

Я поинтересовалась, проводил ли кто-нибудь спектральный анализ этих трубок, мне тут же сунули многостраничную расшифровку отчёта из спектроскана лучшей лаборатории Грани Джи, с прошлогодней датой. Я нашла там целых два ферромагнетика и выдала гениальную мысль лишить «чёрную пыль» подвижности при помощи огромного магнита, можно даже электромагнита, все посмеялись и сказали, что уже пробовали, ничего не получилось. Я стала выяснять, как именно пробовали, захотела попробовать тоже, но время кончилось – следующая группа заполнила аудиторию, прозвенел звонок, и нам пришлось уйти в библиотеку. Там мы продолжили обсуждать свои идеи, делиться книгами и выдвигать теории, я вроде бы видела краем глаза Кори, но он быстро ушёл, и мы так и не поговорили.

Когда я пришла на пару Алана, Кори уже был на своём месте, что-то сосредоточенно писал, я не стала к нему подходить – ему надо, пусть сам и подходит, я за ним бегать не буду. Прозвенел звонок, вошёл Алан, а Никси так и не пришла, это уже начинало меня волновать.

Лекция опять прошла как будто по секундомеру, я слушала Алана с улыбкой, он хорошо объяснял, я бы с удовольствием послушала его опыт по любой теме. Ближе к концу пары он опять дал задания и дал время, а сам ушёл за стол проверять работы. Студенты, закончившие раньше, разговаривали и собирали вещи, я не торопилась – хотела назначить Алану встречу вечером, может быть даже за ужином. Предвкушать ужин в его компании было приятно, я готова была даже не есть и не говорить, просто наблюдать и слушать – он был театром в любой ситуации, а за столом вообще превращался в бурлеск-шоу.

В который раз невольно посмотрев на Алана, я отметила про себя, что на занятия он одевался поскромнее, без ярких цветов и блестящих тканей, и из-за одного этого уже выглядел обманщиком, вроде тех мутных личностей, которые носят под плащом запрещённые товары и предлагают их в тёмных переулках.

«"Принцесса, остановитесь на минутку, у меня есть то, что вам обязательно понравится! Как насчёт... инкуба? " – и тут он распахивает костюм Деймона и показывает скрывающегося под серой тканью сверкающего Алана. И я говорю: "Давайте. Лучшая покупка в моей жизни". Надеваю на него ошейник и увожу на поводке.»

Дальше фантазия сталкивалась с реальностью, и напоминала, что уводить мне его совершенно некуда – это в доме родителей хватало гостевых комнат, а в моём общежитии даже нет второй кровати, я специально попросила забрать, чтобы освободить место для книжного шкафа.

«В поезде мы отлично помещались на одной...»

Представлять нас двоих на одной кровати было странно и неловко, так что я решила переключиться на какие-нибудь менее смущающие мысли и открыла конспект, но тут прозвенел звонок и все стали выходить. Я не спешила, собирая вещи и старательно не глядя на Кори, если он сейчас подойдёт со своими проектами, и мне не удастся поговорить с Аланом по поводу ужина, будет ужасно.

И я тут же затылком почувствовала взгляд Кори, и его намерение всё-таки получить моё внимание, но Алан успел раньше.

Он подошёл и спросил какую-то ерунду, ткнув пальцем в мой конспект, я стала делать вид, что отвечаю, он ловко переиначил мои слова как-то так, что они начали звучать с неприличным намёком, но сказано было так тихо, что никто не услышал, зато я захихикала так, что суть ясна была и без слов. Аудитория практически опустела, Алан наклонился ниже, положил ладонь мне на плечо и мурлыкнул на ухо:

– Принцесса Лея, о чём ты думаешь вообще на моих лекциях?

– Об учёбе, профессор, – изобразила негодование я, он усмехнулся и сказал ещё тише:

– Да у тебя на лбу было написано, что ты мечтаешь поучиться разным естественным способам переливания силы, прямо самым природным, можно сказать, древним, как половое размножение.

– Такие бывают? – сделала большие невинные глаза я, он смерил меня хищным взглядом и шепнул:

– Это мои любимые. И научить такую способную ученицу – мой преподавательский долг, так что, готовься.

– Дашь список литературы? – шепнула я, он с трудом сдержал смех и кивнул:

– Есть у меня пара книжечек, вместе изучим...

И тут за спиной раздался громкий и дрожащий голос Кори:

– Никси!

Я вздрогнула и обернулась, успев увидеть, как стоящая в дверях Никси смотрит на нас с Аланом таким ненавидящим и обиженным взглядом, как будто мы ранили её в самое сердце. Она быстро перевела глаза на Кори и протянула ему руку, он говорил ей что-то про учёбу, выглядело ужасно наигранно и неловко. Они сделали вид, что совершенно на нас не смотрят, взялись за руки и вышли в коридор, мы с Аланом обменялись мрачными взглядами, я тихо сказала:

– Мы должны ей сказать.

– О чём? – ровно уточнил Алан, отворачиваясь, я стала быстро собирать вещи:

– О том, что ты – не её Деймон.

– Мы не можем... – начал Алан, я встала и ответила, уже забрасывая на плечо сумку:

– Вы уедете, Алан. А мы останемся. Я не хочу, чтобы она меня ненавидела.

Он промолчал, я выбежала в коридор и позвала Никси, она обернулась и проблеяла дрожащим голосом, что она очень занята, выглядела так, как будто сейчас заплачет, в её ауре всё бурлило и тянуло силу из Кори, так мощно, как будто Никси стала отрицательной. Я решила не накалять обстановку ещё сильнее и вернулась в аудиторию – потом найду её, когда она успокоится.

Алан всё ещё стоял возле моей парты, обернулся, когда я вошла, вопросительно приподнял брови. Я махнула рукой и вздохнула:

– Она не готова сейчас меня слушать.

– Что ты собиралась ей сказать? – он медленно пошёл ко мне, я ещё медленнее спускалась к нему, смотрела на его чужую шкуру, которая была явно тесновата, пусть не физически, но ментально точно. Он остановился передо мной, на ступеньку ниже, наши глаза оказались почти на одном уровне, я ответила шёпотом:

– Если ты прав, и они с Деймоном действительно имеют общие планы, то твоё поведение рядом со мной и другими студентками не пойдёт этим планам на пользу. Из-за вранья возникает непонимание, непонимание провоцирует нетерпимость и агрессию – они расстанутся, вы уедете и забудете о нас, а я на всю жизнь останусь ей врагом. Мы должны сказать правду.

Алан медленно глубоко вдохнул, закрыл глаза и наклонился, упираясь лбом мне в плечо, злым шёпотом сказал:

– Я связан контрактом на крови, я поклялся, что никому никогда не скажу, какие дела у нас с Деймоном, это юридический момент, он позволяет нам с ним не свидетельствовать в суде друг против друга. Я не могу вообще это обсуждать.

– Я могу.

– Так тоже нельзя. Лея, я тебя полностью поддерживаю в том, что касается честности в отношениях, но позволь немного уточнить – если нечестность всё-таки случилась, то выйти из неё можно только вдвоём, лицом к лицу, через чистосердечное признание, раскаяние и обещание больше никогда и ни за что. Так это работает – они признаются, потом ругаются, потом мирятся, обнимаются-целуются, примирительный секс и всё отлично. Другие способы не работают, любой другой способ – это первый с неприятными отклонениями. И любые третьи лица тут лишние, они никогда не сделают лучше, только ещё больше всё запутают и спровоцируют вечные подозрения. Так что, серьёзно, не лезь. Я уже говорил с Деймоном, он пока не готов к каким-то шагам...

– Он относится к ней несерьёзно? – перебила я, Алан выпрямился и посмотрел мне в глаза долгим усталым взглядом, вздохнул и отвёл глаза:

– Он молодой очень, принцесса. С ним такого пока не было, и он не понимает, что происходит, и ещё не решил, как к этому относиться.

«И поэтому он морочит голову ещё более молодой и неопытной собственной студентке, отлично. И ещё каким-то образом поставил на неё щит, чтобы скрыть её изменения.»

– Ты знаешь, что Никси демон? – шёпотом спросила я. Алан так округлил глаза, что ответа не требовалось, я кивнула: – У меня врождённый дар, я очень хорошо вижу ауры. В Никси совсем недавно произошли изменения, которые кто-то закрыл щитом, точно таким же, каким закрывает свою ауру Деймон. Но я сквозь него вижу.

– Ты никому не говорила, я надеюсь? – тихо уточнил Алан, я кивнула и добавила:

– Я не уверена, что прилично обсуждать такие вещи. Но мне стало бы легче на душе, если бы она мне сказала, что она знает, что с ней происходит, что она всё контролирует, и что у неё все документы в порядке.

Алан закрыл глаза и схватился за голову с мрачным шёпотом по поводу кое-чьих деталей анатомии, которые следовало бы держать при себе, но раз не удалось, то лучше будет оторвать, и он готов этим заняться прямо сейчас.

Его раздражение и злость текли в меня прохладным ручьём, я почти готова была сказать сакраментальное «я же говорила», но не была уверена, что если бы он уехал после того разговора в «Диаманте», то что-то изменилось бы к лучшему. Алан хмурился, нервно постукивал каблуком по полу, выглядел так, как будто придумывает новую махинацию. Наконец, посмотрел на меня и сказал:

– Я не буду его учить жить, это бесполезно. Я его спровоцирую, чтобы он сам перед ней спалился. Это решит все проблемы. Ты мне поможешь?

– Какой у тебя план?

Алан обворожительно улыбнулся и обнял меня за плечо, шепнул на ухо:

– Ты пойдёшь к цыплёночку и скажешь ей все гадости, которые думаешь о Деймоне и обо мне, как будто ты уверена, что препод у вас один. А я сделаю так, чтобы он это услышал. Он не станет терпеть этот произвол и вмешается, и сам ей всё выложит. Идёт?

Я усмехнулась и кивнула на окно:

– Я знаю, как пройти во внутренний двор, там всегда пусто днём. Ты знаешь, как услышать наш разговор на расстоянии?

– Знаю. И я даже знаю, где сейчас мой бестолковый брат, и чем он занимается. Во внутреннем дворе будет чудесно. Сейчас?

– Сейчас.

Мы молчали и смотрели друг на друга, я чувствовала себя спокойно и уверенно, как тогда, на его первом занятии, когда сравнивала Алана с Деймоном и выбирала себе командира отряда.

«Алан выиграл.»

– Мы будем на месте через десять минут. Подходит?

– Отлично. Встретимся потом и обсудим, я тебя сам найду.

– Хорошо. Я пошла.

Он кивнул и посмотрел на часы, я тоже посмотрела и пошла в библиотеку – Никси всегда ходила туда прятаться от реальности.

***

В библиотеке было довольно много студентов, но Никси с Кори я увидела сразу – над ними раскинулся двухметровый купол хрономагического щита, я о нём читала, но видела впервые в жизни. Никси вряд ли осилила бы такой технически сложный щит, да и вряд ли знала о его существовании, так что, с большой вероятностью, это работа Кори. Невооружённым глазом сквозь этот щит было сложно что-то рассмотреть, он размывал очертания фигур, а на уровне аур я видела опытный образец артефакта с «чёрной пылью» и мелькнувшие на мгновение концентрированные сгустки сил отдельных стихий – судя по всему, под куполом проводили эксперимент.

Купол потух практически через секунду после того, как был создан – такая особенность щита, основанного на принципе провала во времени. Кори схватил Никси в охапку, радостно прижал к себе и поцеловал в макушку, что-то возбуждённо шепча и пританцовывая на месте, я видела в нём вспышки разных эмоций, в том числе, обычно ему не свойственных, а Никси эти вспышки втягивала в свою ауру. Я поняла, какой она демон.

«Новообращённая суккубочка вонзила свои маленькие зубки в самую лёгкую добычу. Интересно, она специально выбрала Кори, чтобы досадить мне, или он просто первым подвернулся?»

Кори быстро побросал вещи в сумку и помахал Никси рукой, выбегая из читального зала, она села обратно и стала собирать свои, улыбаясь лёгкой злорадной улыбкой. Я подошла и села к ней за стол.

Никси сразу сделала такое лицо, как будто я воняю, подчёркнуто недоброжелательно спросила:

– Что-то хотела?

– Нам надо поговорить, – ровно сказала я, незаметно глянув на часы – десять минут не прошло, мне нужно ещё немного потянуть время. Никси усмехнулась и предложила:

– Говори.

«Хоть к чёрту не послала, и на том спасибо. Не зря говорят, что женская дружба длится ровно до первого мужчины, который улыбнулся обеим подругам.»

– Не здесь. Иди за мной, – я встала и медленно пошла в сторону хранилища, пытаясь составить маршрут таким образом, чтобы попетлять по коридорам всё время, которое осталось до «часа Х», минус, может быть, пару минут, они нужны были мне для того, чтобы обосновать своё желание с ней поговорить, не хотелось бы, чтобы эту часть слышали ис'Теры.

Во внутренний сад мы вышли чётко по плану, я выбрала максимально открытую со всех сторон беседку, потому что не знала, откуда за нами будут наблюдать. Крышу держали тонкие колонны, увитые диким виноградом, по кругу шла скамейка, я выбрала чистое место и села, в очередной раз посмотрев на часы – без двух минут.

Никси села рядом, на достаточном расстоянии, чтобы между нами поместилась доска для шахмат, состроила такое лицо, как будто делает мне одолжение уже тем, что находится здесь, и ничего больше я от неё ни за что не добьюсь.

«Ври побольше, болтушка.»

Я знала её почти год, и прекрасно знала, что удержать своё мнение при себе – подвиг, на который она не способна.

«Ты мне всё скажешь, цыплёнок.»

Я изобразила напряжение в голосе и спросила:

– Что-то случилось? – Никси изобразила, что не понимает, о чём я, и я уточнила: – Ты избегаешь меня, и даже когда рядом сидишь, практически не разговариваешь и не смотришь в мою сторону. Я хочу узнать причину. Никси, я тебя чем-то обидела?

Никси опустила глаза, как будто задумалась, чем же я её, действительно, обидела. Я знала ответ – вместе с демонской сущностью в ней проснулась женщина, а женщины меня не любили по самой очевидной причине, древней, как половое размножение – я слишком красива. А учитывая те сцены, которые она случайно видела со мной и Аланом, у неё были причины злиться. Сейчас и узнаем, осознаёт ли она их, или просто чует нутром.

Она молчала слишком долго и я решила ей помочь:

– Ты злишься из-за того, что я изменила своё мнение по поводу Деймона? Я тебе расскажу, почему это случилось.

Её глаза превратились в голубые щёлочки, из которых сверкала злость и обида, я продолжила так, как будто ничего не замечаю:

– Ты думаешь, что я была против его лекций, даже высказывалась об этом, а потом резко изменила мнение и стала ходить к нему. Да, так и было, я признаю. Я погорячилась и поспешила с выводами. Я хотела защитить тебя от этого всего, а потом сама же на это попалась. Но у меня, в отличие от тебя, есть причина.

– Причина ходить с ним в ресторан? – прошипела Никси, я приложила все усилия, чтобы не улыбнуться – попалась.

– Откуда ты знаешь?

– Следила за вами.

Мы обе знали, что она врёт, но я не стала её подлавливать – пускай, самое время дать ей понять, что ис'Тер, которого знает она, и ис'Тер, который вёл наши последние лекции – два разных ис'Тера. Я высказала всё, что о нём думаю, приплюсовав всё плохое, что успела заметить за Аланом, я ждала от неё возмущения, ждала, что она будет мне доказывать, что её Деймон совсем не такой, но она этого не делала. Складывалось впечатление, что ей больше нравится обсуждать моё поведение, а не Деймона. Я соврала ей, что в ресторане мы обсуждали вопросы науки, Никси так саркастично рассмеялась, как будто с её Деймоном невозможно было обсуждать какие-то дела, потому что Творец создал его для романтики, а не для банальной войны. Я уточнила:

– Мы говорили о науке и войне, ничего романтичного, уверяю тебя.

– Конечно, – саркастично кивнула Никси, – как же иначе? И после этого разговора ты пришла на его лекцию. Он тебя так впечатлил?

– Да, он меня убедил, аргументированно и логично. И предложил очень хорошую работу на зимнюю практику.

Она смерила меня взглядом так, что я кожей ощутила каждый сантиметр шёлкового белья и каждую драгоценную бусину на бархатном платье, эксклюзивные серьги и колье, заколки в волосах. И Никси сказала то, что я больше всего не хотела услышать именно от неё:

– Зачем тебе работа? На косметику не хватает?

Я закрыла глаза, медленно глубоко вдыхая и признаваясь себе, что рано или поздно это всё равно должно было случиться. Я скажу ей, не от меня, так от кого-нибудь другого, она всё равно узнает.

«Пускай. Она и дня свой болтливый язык за зубами не удержит, завтра будет знать вся группа, послезавтра – вся Академия. И мой последний шанс выполнить "План А" рассыплется прахом. Ну и пусть. Было бы о чём жалеть, я и так не собиралась его выполнять.»

Я подняла глаза, с таким ощущением, как будто поднимаю факел над хрупким мостом между мной и моей прошлой обеспеченной жизнью, я перешла этот мост, и назад всё равно не попаду, так зачем он мне.

– Об этом пока никто не знает, но тебе я скажу. Не хочу, чтобы ты узнала от кого-то другого, но тебя попрошу всё же сохранить это в тайне, в память о нашей былой дружбе. Если тебе не сложно.

Никси смотрела на меня иронично – не было между нами никакой дружбы, сейчас между нами были только ис'Теры, и Никси не знала, что их двое. Если я дам ей такой роскошный повод меня похоронить, она им воспользуется. Судя по тому, с какой радостной самоотдачей она вцепилась в Кори, для неё грязных методов досадить мне не существует, любой сойдёт.

«Я подарю тебе самый лучший, наслаждайся.»

– Моя семья этим летом обанкротилась, Никси.

И я рассказала ей всё – про заглохший бизнес, заложенный дом, проданных лошадей, полулегальные фамильные украшения, и даже про «План А» – пускай разболтает всему миру, я всё равно не буду его воплощать.

Никси выглядела так, как будто её эта новость оглушила сильнее, чем меня. Я пыталась поймать её взгляд, но она так старательно его отводила, что мне не удалось, голос звучал слабо и неожиданно сочувственно:

– У тебя есть хотя бы на жизнь деньги?

– Я работаю ночным администратором в отеле, у меня есть зарплата. Но она не особенно высокая, на ней одной не выедешь. Зато там кормят и можно бесплатно пользоваться прачечной.

Она зажмурилась в брезгливом ужасе благородной дамы, которая в жизни не нюхала стирального порошка. Я продолжила ей рассказывать про статьи, театры и музеи, глядя на её лицо и начиная подозревать, что список моих будущих кредиторов, пожалуй, можно расширить – Никси ополчилась на меня из-за своего обращения, но её скоро отпустит, её внутренний мир успокоится, и она сможет отделить свои, обоснованные эмоции от навеянных звериной демонской сущностью.

«Её семья богата. Никси большими суммами не располагает, но может попросить у старших. Надо подумать над этим.»

Я плавно вернула разговор к демонам, уводя подальше от своей персоны и опять начиная поливать Деймона субъективными эмоциями и заявляя, что мы все для него – не более, чем средство достижения его цели.

Никси нахмурилась и заявила:

– У него благородная цель. И он хороший учитель, хоть и без образования.

Я не стала уточнять, в какой конкретно момент она это поняла, до или после того, как перестала читать фэнтези на его лекциях и начала просто витать в облаках. Сделала голос ровным и предельно спокойно сказала:

– Ты можешь считать его хоть самым талантливым в мире, но не впускай его в душу, как бы он туда ни ломился. И не верь ни единому его слову, если оно не подкреплено печатью и подписью, он тебя использует и забудет о тебе, как использовал все те Грани, по которым катком прокатилась Джи-корпорация, он просто выжал их досуха и выбросил, как упаковку от еды. Не верь ему.

Она молчала и выглядела очень задумчивой, но не так, как будто размышляет о моих словах, а как будто мнение у неё давно составлено и менять его она не собирается, а сейчас все умственные силы направляет на то, чтобы самой себе все открывшиеся факты объяснить таким образом, чтобы её уже существующая картина мира не пошатнулась.

«Вообще бесполезно. Влюблённые слепы и глупы, им ничего не докажешь.»

Я вспомнила о любимом трюке одной наставницы из пансиона, которая утверждала, что если её последние слова перед звонком вызовут у нас бурю эмоций, то мы обязательно забудем предпоследние. Отвернулась с недовольным видом и выпалила:

– И ходи на дополнительные, тебя там действительно не хватает. И отцепись от Кори.

Никси как будто разбудили – она отреагировала на имя «Кори» мгновенной мобилизацией всех чувств и внимания, он был чем-то простым, понятным и очень интересующим её лично, я пока не могла понять, из-за меня или нет. В её глазах появилась очень взрослая женская стервозность, которая на её детском лице выглядела краденой, но явно очень нравилась самой Никси.

«Вот так вот демонская сущность съедает твою личность изнутри, Никси. И мою съедает – я не отрицаю. Но я по крайней мере не ищу целенаправленно твой самый жуткий страх и не приношу тебе его на блюдечке с целью полюбоваться твоим бледным лицом.

Я же тебя не питаю, тебя не питает ревность или зависть, только похоть, а во мне её нет. Так что это не демону нужно, а тебе, цыплёнок. Ты хочешь почувствовать себя гордой орлицей. Ну попробуй. Надеюсь, твой Деймон нас слушает, ему будет очень интересно понаблюдать, как ты готова разрушить дружбу ради мимолётного увлечения сутулым полугномом, когда за тобой ухаживает красавчик демон.

Потому что отбить ухажёра у меня для Никси приятнее, чем хранить верность тебе, Деймон ис'Тер.»

– А если не отцеплюсь? – стервозным тоном мурлыкнула Никси, как будто уже давно победила, и только хочет полюбоваться моим поражением. Я ровно ответила:

– Мне бы не хотелось воевать ещё и с тобой.

А ей хотелось. Это читалось в её прищуренных глазах, во всём лице, в позе с выпяченной грудью, которая у неё внезапно начала обозначаться, и явно приводила Никси в восторг. Ей очень хотелось, воевать за мужчину с сильной и красивой соперницей, перед которой она сейчас чувствовала преимущество, хотя до этого год в пыль не попадала, она упивалась происходящими в ней переменами и своим триумфом.

Мелкая ненасытная дрянь в глубине моей души иронично предположила, какой мощный поток злости и разочарования Никси подарит нам, если узнает, что Кори мне никогда не был особенно нужен, и её радость основывается на её же заблуждении. Слушать эту жадную дрянь было приятно, я не собиралась обламывать Никси кайф, я бы даже в целях эксперимента рассказала ей про красивого кузнеца по имени Кхо, который очаровал меня во время интервью для моей новой статьи. Если она ещё и в Кхо попытается зубки вонзить, я буду окончательно уверена, что плевать ей и на Деймона, и на Кори, настоящая её страсть в данный момент направлена только на меня. Это даже немного льстило.

– Пойдём, я провожу тебя, здесь двери блокируются.

Я встала и пошла в сторону двери, через которую мы пришли, следующая пара уже должна была начаться, и мы обе её пропустим. Ничего, я посижу на паре Алана, позанимаюсь своими делами, а потом мы обсудим результаты нашей диверсии.

И тут прямо передо мной возник Деймон ис'Тер, встрёпанный и жалкий в своей спровоцированной бессильной злости.

– Что ты ей наплела?

«Алан стратег, конечно, прямо уважаю.»

Я ответила максимально ровно:

– Это личное, я не планировала вас в это посвящать. Дайте пройти.

– Какого чёрта? – он посмотрел мне за спину, потребовал громче: – Никси!

Я не оборачивалась, но судя по тишине, Никси не горела желанием что-то ему объяснять. Деймон схватил меня за плечо и грубо развернул к себе:

– Что ты ей понарассказывала?

«Давай, демон, веди себя как демон, идеально.»

Я ровно ответила:

– Правду, – со значением посмотрела Никси в глаза, кивнула на пальцы Деймона на моём плече: – Видишь?

Он сразу же отпустил, как будто вспомнил, что делает что-то неправильно, но было поздно, я видела это по глазам Никси. Деймон продолжал вести себя как ребёнок, который не может получить желаемое и усиливает громкость крика, схватил Никси за плечо и потребовал:

– Что происходит? Что случилось, почему ты пропускаешь мои лекции?

– Не позволяй ему лишнего, Никси, – напомнила я, – здесь не Грань демонов, а цивилизованный мир, я могу позвать охрану в любой момент.

Деймон обернулся и посмотрел на меня с дикой ненавистью, по мне как будто прохладной волной плеснуло, я улыбнулась, его перекосило от злости. Он посмотрел на Никси и раздражённо сказал:

– Ты нашла, кого слушать! Что ты вообще о ней знаешь?

– А что я знаю о вас? – тихо сказала Никси, ей было больно, я это без всяких взглядов чувствовала. Деймон как по нотам делал именно то, что делать было нельзя, и не мог остановиться, причиняя ей боль каждой фразой и каждым движением. И себе причиняя боль – он злился, я чуяла, на меня, на брата и особенно на себя самого, его это раздражало, но он не мог с собой справиться, и от этого бессилия перед собственной злостью он злился ещё сильнее.

«Демон. Полуживотное. Преподавать он к нам приехал, паспорт Содружества у него есть, ха.»

Чем сильнее он бесился, тем спокойнее держалась я – пусть Никси оценит разницу между цивилизованным эльфом и невоспитанным демоном.

«И увидит, черти дери её слепые глаза, разницу между этим недоразвитым и моим великолепным Аланом.»

– Ты знаешь достаточно, – пытался убедить её Деймон, – а что не знаешь, то я с удовольствием расскажу, мне скрывать нечего. А вот подруга твоя прячет в шкафу порядочно скелетов, а туда же.

– Никси, не верь ему, – вставила я, Деймон взорвался и рявкнул:

– Помолчи! – я усмехнулась – его голос ни в какое сравнение не шёл с голосом Алана. Но он продолжал пытаться: – Иди отсюда, нам надо поговорить!

– Отпустите меня, – тихо сказала Никси, пытаясь освободить своё плечо из его стиснутых пальцев.

– Нам надо поговорить, Никси. Без свидетелей.

– Уберите руку, – Никси выглядела так, как будто вот-вот заплачет, а он не видел этого в упор, я сказала громче:

– Если вы не отпустите её сию секунду, я вызову охрану.

– Вызывай, – фыркнул демон, как будто для него попасть за решётку было совершенно не страшно. Я построила каркас вызова патруля, но энергию пока не посылала, и на всякий случай, построила каркас проникающего под щит электрического влияния, но импульс тоже пока не посылала. Деймон пытался убедить Никси с ним поговорить: – Нам нужно обсудить твою работу, это важно.

– Это не моя работа, а наша с Кори, я не буду ничего обсуждать без него, – она отвечала вроде бы ему, но смотрела при этом на меня, и даже голос стал увереннее, эта тема делала её сильнее, я решила понаблюдать молча. Деймон рявкнул:

– К чёрту Кори!

И по его ауре пошла такая впечатляющая волна, что я замерла с раскрытым ртом – я такого никогда не видела, он выглядел так, как будто из него сейчас что-то извергнется. Аура выворачивалась наизнанку, источники вспыхивали во всю мощь, Никси просила его убрать руку, почти кричала, но он её не слышал – его накрывало так мощно, что даже я уже не чувствовала себя в безопасности, и на охрану Академии особенно не рассчитывала, вряд ли они знали, что делать с демоном, который сам не знает, что с собой делать. На нём начала самовозгораться рубашка, пошла тёмными пятнами, потом языками пламени, обгоревшие куски падали на землю. Я подумала о том, что как раз в таких ситуациях было бы очень неплохо иметь рядом кого-нибудь крепкого, за кого можно с чистой совестью спрятаться, или хотя бы спросить, куда бежать.

И между Деймоном и мной возник Алан. Он безошибочно узнавался со спины, по осанке, блеску и голосу – он больше никем не прикидывался, и это было жутко приятно, даже приятнее, чем снять каблуки, платье и диадему одновременно. Он был собой, он пах собой, и неподражаемо своим голосом сказал:

– Здорово, братишка! Как жизнь? Я вижу, весело.

Деймон обернулся и я вздрогнула, увидев его лицо – напряжённые надбровные дуги прятали алые глаза, дрожащие губы приоткрывали хищные зубы, остатки рубашки дымились.

Алан окинул взглядом Никси и мурлыкнул с откровенной издёвкой:

– Какая конфетка, слушай, чистый леденец! Так бы и облизал.

– Задницу себе оближи! – звериным рыком ответил Деймон, сбрасывая с плеча ладонь Алана, он показал ладони и усмехнулся:

– Полегче, бро! Ты в порядке? Может, тебе водички?

Деймон как будто задумался, потом неуверенно кивнул:

– Давай.

Алан мгновенно построил над его головой куб воды весом не меньше тонны, и обрушил вниз. Я ахнула, готовясь справляться с тяжеленным мокрым платьем, но Алан успел прикрыть меня щитом, и капли стекли по нему практически перед моим лицом, мне хотелось его ударить.

Деймон был мокрый насквозь, с него текло рекой, остатки рубашки смыло, они теперь плавали в лужах, а сам он стоял сутулый и жалкий, как котёнок в тазике, который казался толстым, пока его не намочили.

Алан поизучал картину с отстранённым научным интересом, потом участливо положил ладонь Деймону на плечо и спросил:

– Нормально? Или ещё?

– Давай ещё, – обречённо согласился Деймон, Алан повторил водопад, коротко посмотрел на меня и на Никси, оценивая реакцию, изобразил расслабленное веселье и стал напоказ потешаться над мокрым Деймоном, снимать на камеру телефона и комментировать, делая вид, что он впервые в этом мире, и понятия не имеет о том, что здесь нет мобильной связи, выглядело убедительно.

Деймон пришёл в себя и попытался отобрать у Алана телефон, но в ловкости явно уступал, или не особенно и пытался, потому что Алан уклонялся без усилий. Наконец, он решил, что дал ему достаточно передохнуть, и спросил серьёзнее:

– Нормально, лучше?

– Нормально, – устало кивнул Деймон, вытер с лица воду и смущённо сказал: – Спасибо.

Алан кивнул и опять включил режим весёлого негодяя, изобразил скорбную физиономию и подытожил:

– Это фиаско, братан.

Деймон нервно рассмеялся, посмотрел на Никси и указал ей на Алана:

– Это мой брат Алан. Не верь первому впечатлению, он не всегда такой придурок.

– Обычно я ещё круче, – изобразил бессовестную улыбку Алан, развёл руками, как будто презентуя себя, обернулся и посмотрел на меня с хитрым самодовольным видом, обратился к Деймону: – Представь мне этих прелестных созданий.

– Это Лейли, моя студентка, – буркнул Деймон, не глядя в мою сторону, – а это Никси, не твоё дело.

Алан наигранно изобразил шок и трепет, с неестественной скорбью окинул взглядом Никси и сказал:

– Ну, если сладкий леденец – не моё дело, то так уж и быть, заберу студентку, уговорил, – развернулся танцевальным движением, встав лицом ко мне в откровенно журнальную позу, улыбнулся как самый хитрый в мире злодей и протянул ко мне руку: – Пойдём, милая, я провожу тебя подальше от этого психа.

Это был он, мужчина, с которым я ехала в поезде, целовалась в купе, ужинала в вагоне-ресторане. Он никем не притворялся, ни от кого не прятался, он был звездой, потому что был собой, и я была так нереально счастлива его видеть, что не могла решить, как реагировать, чтобы не испортить игру.

Он взял мою руку сам, изящным движением положил на свой локоть и повёл меня по аллее в сторону выхода, я смотрела на розы на клумбах, только сейчас их заметив, они были великолепны. Никси за спиной не издавала ни звука, Деймон тоже, я проверила его ауру – безумие успокоилось, он выглядел как обычно. Алан сиял.

– Лейли? Красивое имя, – он наклонился к моему уху и щекотно тронул его губами, шепча: – Обожаю с тобой знакомиться, каждый раз как в первый. – Я улыбнулась и опустила глаза, он сказал громче: – Я Алан. Можешь звать меня Ал, можешь Лан, можешь вообще звать котиком, я отзовусь, я покладистый. Особенно, если меня почесать. Любишь котиков? – Я посмотрела на него, пытаясь поверить, что наконец-то смогу называть его по имени, не скрываясь. Он изобразил возмущение: – Как можно не любить котиков?! Они же умеют вот так! – он резко наклонился ко мне и уткнулся лицом мне в щёку, дотянулся до уха и изобразил мурлыканье, жутко щекотно, я захихикала и попыталась закрыть ухо плечом, он в ответ удвоил усилия, и в дверь мы практически упали, безостановочно смеясь и толкаясь.

Он прижал меня к стене коридора сразу за дверью, обнял и звонко поцеловал в макушку, шёпотом вопя:

– Идеально, Лея! Я знал, что он психанёт, но не думал, что он психанёт прямо настолько! Ставлю что угодно, что они сегодня наконец-то пойдут на нормальное свидание и разберутся. И он перестанет шататься по Академии как маньяк, пытаясь одновременно не показываться ей на глаза и следить за каждым её шагом, меня это так вымораживает. Твоя идея по поводу намагничивания ферромагнетиков электричеством очень интересная, кстати, мне рассказали. Я немного переделал щит на опытном образце, чтобы он электромагнитные волны пропускал, после четвёртой пары попробуем. И ещё у ребят там пара идей появилась, приходи, короче, будет классно. А потом пойдём поужинаем куда-нибудь, да? Сегодня какой-то местный праздник, все рестораны забиты, фиг столик найдёшь, можем просто погулять, как студенты. Хочешь на праздник?

Я смотрела на него, пытаясь угнаться за его переходами и как-то совместить это с его ладонями, наглаживающими мои волосы, плечи, лицо, руки и талию, и пытаясь решить, могу ли я делать то же самое, и чем это будет чревато. Он ощущался как рай, его хотелось касаться максимальной площадью кожи, но мы стояли посреди коридора, и сюда в любой момент мог зайти кто-нибудь из администрации, а мы как бы только что познакомились...

– Лея, посмотри на меня, – прошептал Алан, взял моё лицо в ладони, мягко заставляя поднять глаза, провёл кончиками пальцев до затылка, запуская их в волосы, наклонился ко мне и коснулся лбом моего лба, шёпотом сообщая, как будто открывал тайну: – Делай что хочешь, принцесса Лея, всегда, вообще что захочешь, будет хорошо.

Я улыбнулась и обняла его, прижимаясь лицом к его шее, утопая в его запахе и объятиях, он меня поглотил, и всё стало именно так, как он обещал – хорошо.

– А может, к чёрту пару? – шепнул мне на ухо Алан, я тихо рассмеялась, он кивнул и пожал плечами: – Вся Академия видела, как у Деймона крышу рвануло. «Деймон» не может вести пару, у меня стресс, мне надо... это... помедитировать там, в себя прийти. Пойдём вместе? Помедитируем, всё такое.

– Я обещала угостить обедом Сари. Обед начинается в половине второго.

Он посмотрел на часы и сказал:

– У нас есть немного времени. Успеем выпить успокоительный вискарь. Рано? Ну чаёк. Компотик какой-нибудь. Ты знаешь, где можно раздобыть какой-нибудь годный компотик?

Я с огромным усилием оторвалась от него, поправила одежду и кивнула:

– Знаю, пойдём.

***

Я повела его в кафе рядом с тем, в котором собиралась угощать Сари. Мы заказали кувшин компота, к которому Алан выбрал три разных десерта, от которых попробовал по чуть-чуть и отдал мне самый вкусный, а себе заказал ещё, я смеялась всё время.

На нас поглядывали, я слышала шепотки, большая часть сплетников задавалась вопросом, кто этот красавчик, меньшая принимала Алана за Деймона. Я была уверена, что он тоже это слышал, посмотрела на него и шёпотом спросила:

– У тебя не будет проблем?

– Не-а, – он с довольным видом облизывал ложку и поглядывал на следующее блюдо, – я пришёл сюда телепортом по зову брата, который был в опасности, это подпадает под форс-мажорный пункт правил миграционной политики Содружества, я могу здесь находиться, пока я здесь нужен. Если мной заинтересуются и начнут задавать вопросы, я просто слиняю телепортом, нет тела – нет дела.

Мне стало немного легче. Он ел, я любовалась, поглядывая на часы – обед с Сари пропустить не хотелось. Говорить о сложных юридических вопросах не хотелось ещё сильнее, и я мысленно отложила их на вечер. Алан спросил:

– Так что по поводу праздника? Я узнал, это гномья традиция, они танцуют на площади, потом идут к реке и запускают там бумажные фонарики, летающие и плавающие, должно быть весело. Пойдём?

– Давай.

Он улыбнулся и задумался о чём-то приятном, я просто созерцала и блаженствовала. Потом с неожиданной смелостью спросила:

– У тебя есть джинсы? Это такие человеческие штаны с карманами.

– Конечно, а что? – он посмотрел на меня удивлённо, я улыбнулась:

– И у меня есть.

– Да ладно?! Надевай вечером, на таких тусовках это самая лучшая одежда. И я надену. Будем бандой.

Я рассмеялась, представляя эту картину, невольно вспомнила свои размышления на набережной, в тот день, когда Никси впервые надела каблуки, а я впервые задумалась о карьере преступницы. Потом в который раз вспомнила о его очень странном предложении, и в который раз отогнала эту мысль – от неё было неловко, лучше бы этого никогда не было.

Мы допили успокоительный компотик, договорились встретиться здесь же в шесть вечера и разбежались по делам.

***