ЛАБИРИНТЫ КАРТУНА

ЛАБИРИНТЫ КАРТУНА

Опять нестись по замкнутому кругу,
Уже без сил, но остановок нет.
И нет того, кто нам протянет руку,
И кто подскажет правильный сюжет.
Финал игры – успех иль поражение.
Одним – триумф, другим позор и бред,
Но в лабиринте нужно лишь движение,
А в споре – важен правильный ответ.
И как понять: игра или реальность?
Как дом найти, когда всё потерял?
Что ждёт тебя: успех или фатальность,

Когда с детьми из дома ты сбежал?
Ещё бы знать, что ты в игре не пешка,
Пугают все приватности судьбы.
Орлом монета ляжет или решкой,
И как понять все правила игры?

Елена Кара

(специально для этой книги)

1. Обыкновенный день

Мир потускнел, когда я сдвинула на переносицу солнцезащитные очки. Всегда приходится чем-то жертвовать. Яркие краски нового дня поблёкли, зато стало видно дорогу. Ох уж этот выбор. Включила зажигание, подмигнула детям в зеркало и плавно выжала педаль газа. Обычно еле сдерживаюсь, чтобы не утопить её в пол. Степенная и уравновешенная женщина во мне умирает, когда я поворачиваю ключ. Адреналин в кровь, ветер в лицо, сердце бешено отсчитывает ритм азарта. Кажется, что в меня вселяется кто-то другой. А этот другой – ну, очень сумасшедший. Я ответственная мать, жена уважаемого человека, серьёзный специалист, которого настойчиво приглашают на работу, но как же хочется скинуть всю эту наносную шелуху, дать газу и понестись по сонным улицам, взрывая тишину громкими басами тяжёлого рока.

Листья на деревьях танцевали свой танец. Солнце начинало очередной забег по небосклону. А я, как и каждое утро, везла детей в школу. В груди знакомо кольнуло тревогой и тоской, но не найдя видимых причин, я сосредоточилась на дороге.

Поворот, ещё один. Парковка школы. Не площадка, а улей, где машины снуют туда-сюда. Кто-то разворачивается, кто-то паркуется. Везде бегают дети, которые с обречённой уверенностью делают вид, что стремятся к знаниям. И именно поэтому оттягивают поход в школу до самого звонка. Двойняшки послали мне по воздушному поцелую, и уверенно влились в неупорядоченное движение учеников.

– Делайте зарядку: достаньте носом пятку, – хихикнула я, смотря на потуги ребят, висящих на турнике. Вот какими они в школу явятся? Взмыленными и всклокоченными. Ладно, не моё дело.

Дав себе минуту на любование двойняшками, развернулась и направила авто к дому. Очередной скучный день. В последнее время тревожные мысли прочно поселились в моей голове. Откуда они взялись, не знаю, но ощущение неправильности всего происходящего давило.

Резкая мелодия звонка напугала.

– Любимая, ты где? – голос мужа, как всегда, был полон заботы и беспокойства. Скрипнула зубами от досады.

– Еду домой, у меня сегодня всего два сеанса, и те после обеда, ты что-то хотел?

– Да. Нужна твоя консультация. Сможешь подъехать ко мне в офис?

– Что случилось? – муж никогда не беспокоил меня понапрасну.

– Понимаешь, одной нашей сотруднице стало плохо. Она ведёт себя странно. Вызвать официальную службу пока не могу. Поэтому прошу тебя приехать, но как частное лицо. Конфиденциально. Если ты скажешь, что нужна госпитализация, то придётся запускать маховик бюрократии. Ведь все сотрудники в начале года прошли проверку на профпригодность.

– Девушка опасна? Агрессивна?

– Это ты мне скажи. Жду тебя, милая.

Я снова скрипнула зубами и глубоко вздохнула. Сколько раз просила избавить меня от этих прозвищ. Но муж, словно не слышал. Он никогда не отступал от сценария. Утром и вечером – любимая, днём – дорогая, а если обращается с просьбой, то называет милой. Никаких котиков, зайчиков и солнышек. И не то, чтобы я хотела, чтобы меня так называли, но ведь должно же быть какое-то ласковое имя или прозвище. Только для нас, двоих.

Алик – замечательный муж. Работящий и надёжный. Да и я ему под стать: отличная хозяйка, заботливая мать, прекрасный специалист, вот только от всей такой идеальной жизни у меня скулы сводит. Я знаю наперёд каждый день. Он почти никогда не меняется. Из утра в утро, из вечера в вечер – всё повторяется по кругу. Никаких новых людей, никаких неожиданных событий, которые бы будоражили кровь. Эх. Опять мысли унесли не туда.

Но… Ведь уже что-то изменилось. Обычный серый день уже окрасился красками, словно мне подкорректировали зрение, а не просто сняли тёмные очки. Меня ждёт что-то новенькое. Сотрудников мужа знаю всех. Интересно, кто отличился? Отъезжая от остановки, где примостилась, пока разговаривала с Аликом, глянула на своё отражение и, на секунду оторопела. Обычно тёмные глаза посветлели и… заискрились. Это… это… предвкушение. Да ладно? Неужели сегодня произойдёт что-то значимое? В груди защекотало. Давно не испытывала это чувства. Губы растянулись в счастливую улыбку. Ничего не смогла с собой поделать. Понимаю, что с человеком там что-то случилось, раз вызвали не медика, а психолога, но странная радость пузырьками разливалась по венам. У меня будет приключение?

Пройдя нужную проверку у охраны, на третий этаж современного кирпичного здания я взлетела, не задерживаясь. Холодно поздоровалась с секретарём, вежливо кивнула его коллегам и открыла тяжёлую дверь.

– Сия, проходи, – Алик шагнул мне навстречу, прикоснулся к губам. Его руки тут же обхватили мои ладони и аккуратно растёрли. Мы же виделись два часа назад. Чего это он? Не отпуская, муж довёл до дивана, а потом вернулся и резко захлопнул дверь, запирая её на ключ, а то любопытные носы коллег уже заглядывали внутрь.

Сначала я подумала, что мы одни, но обернулась на еле слышный всхлип. На полу, в самом дальнем углу сидела худенькая девушка.

– Как её зовут?

– Рина Розова.

– Рина? Как такое может быть? – с недоумением посмотрела на блузку, висящую на девушке мешком. Ещё четыре месяца назад Рина выглядела совсем по-другому. Как минимум в её теле было на пятнадцать килограммов больше.

Отложила сумку. Подошла, растирая ладошки. Девушка мелко дрожала и совсем немного раскачивалась. Упёршись лбом в коленки и обняв себя руками, она еле слышно что-то говорила. Прислушалась. Да она же стихи читает! Монотонно так.

– Рина, – тихо позвала, и на удивление, она отреагировала сразу. – Это я, Сия.

Осмысленный взгляд, только какой-то обречённый, иронично поджатые губы.

– Лечить будешь? – ехидно уточнила Рина, растирая ладонями усталое лицо.

– А нужно? – я внимательно осмотрела девушку.

– Разве ты приехала не для того, чтобы отправить меня в психушку?

– Может, так и сделаю, если пойму, что это необходимо. Чай будешь или чего покрепче? – протянула руку, помогая ей подняться с пола.

– Пусть он уйдёт, – неожиданно твёрдо попросила Рина, исподлобья наблюдая за Аликом. – При нём говорить не буду.

– Я пока тебе просто предложила горячий напиток. Почему он должен покидать свой кабинет?

Алик благодарно кивнул. Но, девушка нахмурилась. Чем-то муж её настораживал, но это же его кабинет и его подчинённая. Что не так?

– А что, если мы поедем ко мне домой? Попьём чайку, поболтаем в спокойной обстановке? – предложила я более удобный вариант.

Рина неуверенно качнула головой и посмотрела на начальника. Но Алик заупрямился.

– Она находится на рабочем месте. Что я должен написать в бумагах, почему лаборантка покинула здание? Ей самой потом не дадут нормально работать. Замучают отчётами.

Зерно истины в его рассуждениях было. Знаю, каково это – трудиться на таких объектах. Сама не люблю давление руководства, поэтому выбрала свободный график.

– А если она напишет заявление «за свой счёт»? – снова внесла я разумное предложение. – Так можно? Рина? – уточнила у неё. Мало ли как в семье дела обстоят с финансами.

– Конечно, – воодушевилась она, – давайте бумагу.

Рина села писать заявление на неделю отпуска, а я принялась разглядывать красивую штучку, что стояла на столе. Пальцы так и чесались дотронуться до камня. Он сверкал множеством граней, и чем больше я на него смотрела, тем сильнее становился зуд. Прозрачный, похожий на огромное яйцо древнего ящера, он притягивал взгляд. Потянулась рукой, чтобы погладить.

– Лаборантка не опасна, ты уверена? – от неожиданного тихого шёпота на ушко, я дёрнулась. Яйцо покатилось по столу и свалилось. Поймала его уже в полёте, у самого пола, при этом сильно порезавшись. Тяжёлый. Да из чего он сделан? Когда кровь потекла по граням, под пальцами потеплело. Камень нагрелся, а потом вспыхнул и заиграл разными цветами. Мозг запаниковал. Меня разрывало между желанием откинуть камень, и прижать к груди покрепче. Моя прелесть.

– Извини. – Пальцы не разжимались, но усилием воли положила вожделенный камень на краешек стола, закрыв его плечом от Алика. Мало ли чего он светится. Как только ладонь оторвалась, камень снова стал прозрачным.

– Какая красивая вещица. Я раньше её у тебя не видела, что это?

– Обыкновенная безделушка. Коллеги сувенир подарили. Ты поранилась? Сейчас обработаю.

Алик достал аптечку и налил шипящую жидкость на порезы. Потом заклеил пластырем и подул. А я всё это время не могла отвести глаз от яйца. Где у него батарейки?

– Прости. Не думал, что в этом кабинете есть что-то опасное для тебя, но ты и тут удивила. Так что с моим вопросом? – отвлёк меня от разглядывания камня, Алик.

– Вижу только повышенную тревожность, последствия потрясения и что-то ещё, не разобралась пока. И уж она точно не опаснее этого яйца, – я кивнула на свои пальцы.

– Прости ещё раз. Не думал, что об арте… об этот сувенир можно порезаться. – Кивнула, почти не слушая.

– Я написала, – воскликнула Рина, прервав наш диалог. Мы обернулись, а она неожиданно улыбнулась. Вот так просто! Взяла и улыбнулась. И где та запуганная серая мышка, что ещё недавно шептала какие-то стихи сама себе?

– Кстати, а что ты там бормотала, когда я приехала? – решила уточнить сразу, потому что потом могла и забыть.

– Да так, просто читала стихи, чтобы отвлечься от…

Дребезжание селекторного телефона прервало ответ, и я от досады поджала губы. Да что ж такое?

– Да, слушаю! – муж включил громкую связь.

– Звонок... из... совета, – секретарша делала паузы между словами, давая понять, что это важно.

– Спасибо. Соедини через пять минут.

Мы поднялись. Пора. Я обняла Алика, а он с облегчением выдохнул. Его плечи опустились, а спина расслабилась. Я только сейчас поняла, в каком напряжении он находился. Почему Алик так заботится об этой сотруднице? Почему не вызвал медиков?

– Не переживай, я справлюсь, – погладила его по руке успокаивая. – Но, ты мне должен всё объяснить.

Алик проводил нас до выхода из здания, на секунду прижался прохладными губами к моим, и я повела девушку к машине. С откровенным облегчением она покинула место работы. Пока шли по лестнице, Рина крепко держала меня за руку. Иногда, казалось, что ещё чуть-чуть, и косточки пальцев расплющатся. Вот это силища! Но, я терпела. Как только сели в машину, девушка отпустила руку и расслабленно прикрыла глаза.

– Спасибо, что заботишься.

– Не за что.

– Вы разные, – задумчиво произнесла она, – не могу представить, как вы уживаетесь. Ты знаешь, кто такой Александр Дмитриевич? Чем он занимается?

С недоумением глянула на Рину.

– Знаю, конечно. Он банкир. Рулит финансами. А почему ты спрашиваешь?

Девушка громко и немного истерично рассмеялась.

– Меня всегда это удивляло и смешило. До чего наш народ серый. Вот ты, как представляешь себе работу банков?

Вопрос прозвучал странно и немного обидно. Меня только что обозвали серой? Зацикливаться на этом не стала, но в груди неприятно кольнуло. Я тут к ней всей душой, а она…. Да, Рина эмоционально нестабильна, но, причём здесь работа банков, мой муж и серость народа? Расстраивать только успокоившуюся Рину не хотелось, поэтому решила перевести тему. Представила в голове картинку нужного заведения и принялась сочинять.

– Банк обычно представляю монументальным и величественным зданием с тяжёлыми дверьми. Обязательно с высокими ступенями. Пока поднимаешься по ним, осознаёшь, в какое особенное место ты идёшь. Есть время выбросить ненужный мусор из головы, оставляя важное. За порогом открывается поистине восхитительный вид. Замираешь от восторга, разглядывая старинный шедевр архитектуры. Огромное, почти бальное помещение с куполообразной крышей. Сквозь арочные проёмы, расположенные вверху, проникает много света, а сами окна придают помещению некую воздушность и сказочность. Мощные колонны, богато украшенные декором, создают ощущение надёжности и достатка. Тяжёлая, дубовая стойка для клиентов опоясывает круглый зал с одной стороны. За многочисленными прозрачными стёклами иногда поднимая головы, чтобы уточнить информацию у клиента, работают трудолюбивые сотрудники. Множество прочных, надёжных дверей опоясывают зал с другой стороны. Они манят, искушают клиента попасть именно туда, в своеобразную сокровищницу, где в комнатах с добротной мебелью, обитой кожей, совершаются крупные сделки, составляются договора, подписываются бумаги без лишних глаз.

Я замолчала. Сама не ожидала, что воображение нарисует такую красоту.

– Да, – придушенно шикнула Рина, – ты почти гномий банк описала, где видела?

– Не знаю, придумала только что, – легко ответила ей, но картинка в голове упорно дорисовывала стойку администратора, талончики на очередь.
Прикрыла глаза, отгоняя непрошеную фантазию.

– Ты ни разу не была в настоящем банке? – справившись с эмоциями, уточнила Рина.

– Только у мужа. Разве он другой? Да и зачем мне? Всеми финансами управляет Алик. У меня есть бессрочная карта, на которую начисляют зарплату, да и муж постоянно балует. У детей свои счета. Ходить мне туда нет смысла. За наличкой? Так, теперь её днём с огнём не сыщешь. Да и не дадут.

– А когда забегаешь к мужу на работу, видишь клиентов? Может, окна с кассирами? Твоё представление банков совпадает с тем, что ты наблюдаешь в реальности? И, как думаешь, для чего в банке лаборатория? – не унималась Рина.

– Когда я прихожу к Алику, то дальше административного здания и офиса мужа, охрана меня не пускает. По сторонам не смотрю. Да и пользуюсь в основном чёрным ходом. Лаборатория нужна… деньги проверять или карточки изготавливать? Да не знаю я. А с чего столько вопросов? Насколько я помню, вы подписываете документ о неразглашении, – напомнила я, начиная заводиться. Вот не люблю, когда лезут в мою семью.

– Хм, – вскинула резко голову Рина и зло сверкнула глазищами, – если б ты только знала, КАК мы его подписываем. Неожиданно она схватилась за горло, начав задыхаться. Слёзы брызнули из глаз, и девушка придушенно захрипела.

Я испугалась. Бросила взгляд назад и резко припарковалась.

– Ты как? – подала ей влажную салфетку и открыла бутылку с водой.

Паническая атака? Не похоже. Что она хотела сказать? Я ничего не знаю о работе мужа? Да и что может быть страшного в подписании документов?

Через минуту приступ закончился, и Рина задышала спокойно.

– Лучше, – прошептала она, – спасибо.

Девушка благодарно сделала глоток воды.

– Зачем ты всё это говорила?

– Забудь. Но, прими мой совет: копи наличные. Пригодятся. Мало ли придётся неожиданно быстро из города убираться. Документы держи при себе всегда.

– Почему? Моим детям угрожает опасность?

Рина пожала плечами, обозначая конец разговора.

Всю дальнейшую дорогу мы молчали. Я обдумывала странные слова девушки. Всё, совершенно всё её поведение казалось нелогичным.

Дома я заварила чай, добавила туда травяной бальзам, и мы устроились в креслах напротив друг друга. Рина уже не дрожала, только старательно прикрывала глаза всякий раз, когда подносила кружку. Возникло ощущение, что она боится смотреть внутрь. Вообще, с этой девушкой много всего странного. Для практикующего психолога Рина – кладезь интересных реакций... Моё любопытство разгоралось сильнее. Что же такого случилось в её жизни, ведь на новогоднем корпоративе она веселилась как все и о тревожности речи не шло.

Рина в который раз прикрыла глаза, прежде чем сделать глоток. Можно было бы подумать, что она так щурится от удовольствия, но я понимала, что это не так. Её поведение смахивало на фобию, только понять бы ещё какую. Боязнь воды?

– Так что происходит? – задала вопрос, когда увидела, что Рина готова к разговору.

– Я боюсь спать, – тут же выпалила девушка, сцепив руки на кружке. От её голоса, полного отчаяния и надрыва, по спине пронеслась волна мурашек. – Иногда проваливаюсь в дрёму, и сразу же тону в бреду. Почти моментально просыпаюсь. Мне страшно. Я всё время вижу и слышу то, чего нет.

– А поподробнее, что ты видишь? – я постаралась придать голосу максимум спокойствия, чтобы девушка не волновалась, хотя остаться невозмутимой получилось с трудом.

– Это образы людей, – выпалила она и уставилась на меня своими огромными глазищами. На худом, почти измождённом лице пара голубых омутов вопрошали, ожидали и страшились одновременно.

– Много образов? Они меняются?

– Два. Один мужской, другой женский, вернее, детский. И этот детский я вижу чаще всего.

Рина по-прежнему сжимала пальцами кружку. Ещё чуть-чуть и фарфор рассыплется вдребезги. Ровная, как столб, спина, закрытые от напряжения глаза. А ещё губы. Мелко подрагивающие, словно девушка, говорила слова, не желая сама этого.

– Когда ты спала в последний раз?

– Сегодня днём, на работе. Провалилась минут на десять в очередной кошмар. Очнулась, когда меня ударил по щеке коллега. Сказал, что я громко кричала. Звала … – Рина сглотнула. Пауза затягивалась.

– Кого ты звала? – решила прервать молчание.

– Дочь.

– Но, у тебя же нет детей, – удивлённо воскликнула я. Перебирала в голове признаки сумасшествия, сравнивала с поведением Рины и не находила. Она свято верила в то, что говорила.

– Вот именно. В первый раз я услышала зов на работе, когда от переутомления потеряла сознание. Сначала, мне казалось, что это коллеги что-то сделали и шутят надо мной. В тот день я устроила в лаборатории настоящий допрос, но никто не признался в розыгрыше. А потом я услышала тот же голос, когда ехала домой в автобусе. Прикорнула на минутку, и на тебе. Испугалась я тогда не на шутку. Крутила головой, всматривалась в пассажиров, но все молчали, и, похоже, что этот голос слышала лишь я.

– А ты узнала его? Ребёнок о чём-то говорил? Он плакал, смеялся?

– Девочка звала маму, просила вернуться.

Странные слуховые галлюцинации. Неужели на Рине так сказалась невозможность иметь детей?

– С того дня мольбы ребёнка слышала постоянно. По голосу – девочке лет десять, двенадцать. Она умоляла маму вернуться, помочь, рассказывала, как ей и папе плохо без неё. Так продолжалось около месяца. Плач преследовал меня наяву и во сне. Только там он становился в несколько раз сильнее. Сердце разрывалось от жалости. Глаза постоянно краснели от слёз. Я не понимала, как помочь той девочке. Иногда мне казалось, что я схожу с ума. Потом думала, что это глюки. Затем снова верила, что девочка реальна и что ей нужна помощь. Но самое странное, что со временем мне начало казаться, что я знаю этот голос, слышала его раньше.

Я не понимала, как реагировать. Сидела и молча слушала исповедь. Выводы делать не спешила. Слишком нормально выглядела Рина, но рассказывала она совсем странные вещи. Представила себя на её месте, и сердце защемило от жалости к неизвестной девочке. А Рина? Как себя может чувствовать человек, к которому взывают о помощи, но сделать ничего не в состоянии. С сочувствием глянула на девушку, а та снова пристально разглядывала меня.

– Не веришь? – она усмехнулась так трагично, что сказать ей, что я не поверила, стало совестно.

– Звучит, если честно, не очень, – смягчила немного ответ.

– Знаю, поэтому и не рассказывала никому.

– Ты боишься воды? – спросила её, когда заметила зажмуренные глаза при очередном глотке чая.

– Воды? Нет. Я боюсь того, что могу там увидеть. – Тяжело вздохнув, Рина продолжила рассказ, – неделю назад я стала видеть образ девочки, как я понимаю, той самой. В зеркалах, в лужах, в витринах магазинов, даже в стёклах машин.

Рину снова начала бить мелкая дрожь, и я накинула на её плечи плед. Благодарно кивнув, она грела руки об остывшую чашку, и я поспешила наполнить её кипятком.

– Полегчало? – спросила девушку, когда она сделала очередной глоток и откинулась на спинку кресла.

Рина кивнула, но тут же беспокойно заёрзала.

– Что ты решила? Вызовешь бригаду?

– Я не вижу ничего такого, ради чего отправлять тебя на принудительное лечение, но вот консультация специалиста не помешала бы. Я ведь психолог, а тебе нужен психотерапевт.

– Нет, пожалуйста, я видела, как после встречи с таким, мою соседку отправили в больницу. Никто её больше не видел. А у неё, между прочим, трое детей. Муж пытался добиться встречи с супругой, но ничего у него не получилось, а потом и он пропал вместе с детьми, – неожиданно быстро зашептала Рина.

Я нахмурилась. Ничего подобного не слышала.

– А как звали ту женщину?

– Ника Травнева. Уже три месяца прошло, как её забрали. И мне кажется, что с ней происходило то же самое, что и со мной, – ещё тише произнесла Рина и замолчала.

– Почему ты так думаешь?

– Сейчас только сравнила наше поведение. Она тоже оглядывалась по сторонам, отскакивала от стёкол. Низко опускала голову, когда проходила мимо больших витрин.

– Да? Ты делаешь так же?

Но, Рина замолчала. Она трясущимися руками поставила кружку на стол и устало опустила плечи.

Резкий телефонный звонок напугал. И я и Рина вздрогнули.

– Сия Ристовна, вы где? – требовательный голос директрисы ворвался в комнату, рассеивая доверительную атмосферу.

Взглянула на часы и охнула, прикрыв рот рукой. Встреча с одной из учениц должна начаться через десять минут. В это время я уже всегда готовлюсь к сеансу. Бдит незримое око в лице директора.

– Я задержусь минут на десять, – ответила Светлане Викторовне, – скоро буду.

– Хорошо, но это в последний раз, когда вы опаздываете, – недовольно отчитала меня директриса.

Ничего не ответив, сбросила звонок. Я для того и не устраиваюсь на полный график, чтобы не привязываться к расписанию. Не люблю ограничения.

– Меня ждут на работе. В холодильнике найдёшь обед, покушай, я не могу остаться, к сожалению, – объясняла Рине, мечась по комнатам. Быстро переоделась, завязала волосы в строгий пучок и выбежала из квартиры.

Девушка всё это время молчала, наблюдая за моими метаниями, а на последнюю фразу просто кивнула. Как обидно. Рина только начала открываться. Но, ничего, вечером продолжим разговор. К тому времени она успокоится и расскажет всё с самого начала.

Рабочий день пролетел быстро. Наверное, потому, что все мысли постоянно возвращались к словам Рины. Приняла незапланированных старшеклассников, которые готовились к поступлению. Они всё никак не могли выбрать направление. Вот я и пыталась выявить склонности к профессиям. Правда, безуспешно. Слишком ленивы. Им бы только на диване лежать, да телевизор смотреть. Собралась бежать домой, но не тут-то было. Пришлось разбирать конфликт между парочкой ребят и классом. Давно такого не встречала. Откровенные издевательства, и всё по поводу чего? Одежды. Те дети как-то не по моде одевались. Потом занесла всё в свои записи. А затем решила составить тесты для выявления отклонений в поведении. Причём для каждого возраста. Как итог – увлеклась и забыла о времени.

Звонок телефона оторвал от записей.

– Мам, ты где? – требовательно спросил сын.

Посмотрела на часы и ахнула. Заработалась и не забрала детей со школы. Да что со мной сегодня? Никогда не опаздывала, а тут побила все рекорды.

– Буду через пятнадцать минут, – захлопнула блокнот и положила в ящик стола. Щёлкнул замок, запирая мои наблюдения. Написала напоминание и положила сверху. Две девочки из седьмого класса ведут себя особенно подозрительно. Нужно уделить им больше внимания.

Запрыгнула в машину и понеслась по узкой улочке, срезая путь к школе.

– Как дела у моих «крашек»? – радостно улыбнулась роднулечкам.

– Нормально, – отозвался сын.

– Братиш сегодня отличился, – «сдала» брата Агата. – Тебя вызывают в школу.

Я резко развернулась.

– Что случилось?

– Мам, ты только не переживай. Ничего страшного. Просто я сегодня не пристегнулся на скалодроме. Но ты ведь знаешь, я как паук цепляюсь за любую выпуклость.

Моё сердце ухнуло в пятки.

– Ты пренебрёг техникой безопасности?

– Мам, ну ты чего? Я на детской стенке был. Мам …

От ужаса прикрыла глаза, чтобы погасить свой страх.

– Это неразумно, – только и смогла произнести. Зубы сами сжались, а по позвоночнику скользнул холодок.

– Мама, – испугалась за меня дочь, – ничего страшного же не случилось. А братиш действительно цепляется за опоры, как настоящий Человек-паук. Ты бы его видела! Он самую сложную стену проходит меньше минуты.

– И поэтому нужно рисковать жизнью? – сердце вернулось на место, продолжая разгонять кровь по венам. Я выдохнула.

– Прости, мам, я не думал, что это тебя так напугает, прости, больше не буду. – Лицо сына изображало скорбную мину.

– Поехали домой, во сколько меня вызывают? – хлопнула дверью, вдохнула любимый запах салона автомобиля и расслабилась. Чего запаниковала? Откуда такой дикий ужас? Знаю ведь, что Сеня ищет адреналин. Как и я. Но, за себя-то я не переживала. А вот когда дело касалось детей, мозги просто отключались. Паника ударяла по рецепторам, и я становилась зверем, готовым рвать на пути всех, защищая близнецов. Только как их защитить от самих себя?

Вдохнула, выдохнула. Посмотрела в зеркало. Дети сидели, напряжённо сплетя пальцы.

– Я рада, что вы так дружны.

– Ага, больше не буду тебе рассказывать о проказах Сеньки, а то тебя сердечный приступ хватит, – буркнула Агата.

– А что, есть повод волноваться? – вновь обернулась к ним, выискивая отблески шутки.

– Ма-а-м, – хлопнула себя по лбу дочь, – ну, сколько можно, мы уже не маленькие. Ты совсем шуток не понимаешь. Как только работаешь психологом в школах? Дети же они такие ... – непредсказуемые.

– А то я не знаю, – уже спокойнее ответила я, – они каждый день «имбирят» мне мозги своими «зайчатками» разума.

Дети хихикнули, потом ещё раз, а потом засмеялись.

– Ну, ты даёшь, ты и с ними также разговариваешь? Понимаем, почему мелкота тебя обожает.

– Можно подумать, что с вами я общаюсь на каком-то другом языке, – улыбнулась я.

– На том же, но ты никогда не употребляешь молодёжный сленг.

– Не вижу смысла. Вы и без него меня нормально понимаете.

Повернула ключ зажигания и тронулась с места. Всё, нужно отвлечься. Сегодня? Сердце забилось учащённо. Да! Только надо придумать, как улизнуть из дома. Дом. Нет, там же меня ждёт Рина.

Мысли вновь вернулись к девушке. Ей нужно поспать. Отсутствие сна уже сказалось на психике. Потеря веса – налицо. Нервное истощение, раздражительность, усталость, а ещё – галлюцинации.

– Мам, ты сегодня какая-то задумчивая, что-то случилось? – спросил сын.

– Ничего особенного. У папы на работе стало плохо коллеге. Я привезла её к нам домой.

– Почему не в больницу? И что с ней? – уточнила любопытная Агата.

– Не уверена, что вам нужно это знать, – попыталась отговориться.

– Э-э-э, мам, чужая тётя с непонятной болячкой у нас дома и ты считаешь, что нас это не касается? А вдруг она заразна? – выдвинула новое предположение дочь.

– Вообще-то, у неё не вирусная болячка, скорее психологическая.

– Как у Стаси? – посерьёзнел вдруг сын.

– А что с ней?

– Она стала видеть призрак женщины. Взрослой. Та постоянно звала её к себе во сне. Стася перестала спать. Но, потом призрак начал ей мерещиться и днём. Она забивалась в углы, отмахивалась от призрака и громко кричала.

Я сильнее сжала руль. Очень знакомое описание. Неужели это всё-таки вирус? А я Рину домой притащила. Вот доброта сердечная. О семье не позаботилась. Только тогда становятся понятными одинаковые симптомы. С ума не сходят коллективно.

– Давно это случилось? Вы мне не рассказывали о таком.

– На той неделе.

– И что потом? Стасю забрали в больницу?

– Её забрали, но не в больницу. Потому что люди, что приехали, были в военной форме.

Я расширила глаза от ужаса. Военные никогда просто так людей не забирают.

– Она вернулась? Ей помогли?

– Мы не знаем, что с ней случилось дальше. Телефон вне зоны. В квартире никто не отвечает. Больше мы её не видели.

– А родители что говорят?

– Кто-то сказал, что они уехали из города, а квартиру продали, – ответил сын.

– Странно всё это. Но ты прав, симптомы очень схожи.

Пугать детей не хотелось. Но, они уже не маленькие. Да и я привыкла разговаривать с ними, объяснять, а не скрывать правду.

Припарковалась возле дома, благо места в это время хватало. Свет в окнах не горел. Неужели Рина спать легла? С её-то страхом заснуть. Мужу ещё рано. Он с работы придёт только через час.

Из квартиры пахнуло каким-то неуютом. Запах нежилого помещения ударил в нос. Но такого не может быть. Я ушла всего несколько часов назад. Что произошло?

– Рина, я дома, – включила свет в прихожей и прислушалась. Ни звука. – Рина!

Быстренько разулась и побежала в комнаты. Девушки нигде не было. Кружки, из которых мы пили чай, помыты и поставлены в сушилку. В холодильнике еда не тронута.

Куда ты делась? Почему ушла?

– Ну, и где твоя знакомая? – спросил сын.

– Ушла, видимо. Не захотела меня дождаться. Спрошу у вашего папы. Может, ей стало хуже, и она всё-таки поехала в больницу.

Сын скептически посмотрел на меня, качнул головой и ушёл в свою комнату. А я пошла на кухню заниматься ужином. К приходу мужа уже всё было готово. Алик явился вовремя, впрочем, как и всегда. Я за всю нашу семейную жизнь не вспомнила ни одного раза, когда бы он не пришёл домой вовремя. Если задерживался, то всегда звонил.

«Твоя нервная система мне дороже всего».

Привычно поцеловала его в прихожей и пошла накрывать на стол. Квартира наша позволяла выделить место под столовую, в которой мы обычно все завтракали и ужинали. Но сегодня меня всё раздражало. Скатерть казалась не белоснежной. Речь мужа и детей слишком громкой. Я нервничала. Сама не понимая причину, заводила себя ещё сильнее.

– Как Рина? – спросил Алик, утолив первый голод.

Я выпучила глаза, понимая, что муж снял с языка мой вопрос.

– Я уехала на работу, а она осталась в квартире одна. Поговорили мы мало. Расскажу чуть позже, – кинула взгляд на детей.

– Ой, да ладно, мы уже всё поняли, – откинулся на спинку стула Сеня, – у неё те же симптомы, что и у нашей одноклассницы. Скорее всего, её тоже забрали военные. На опыты.

– Что ты такое говоришь? Думаю, что она уехала домой. Её муж наверняка волнуется, – гневно посмотрела на Сеню.

– Думаю, что братиш прав. Не увидим мы больше Рину ни-ког-да, – нараспев произнесла дочь.

– Так, всё, вы меня напугали. Я съезжу к ней домой и удостоверюсь, что с Риной всё хорошо, – отложила столовые приборы и резко встала.

Посмотрела на мужа, но, он словно и не слышал нашего разговора.

– Алик, а ты не хочешь со мной поехать, навестить подчинённую?

– Нет, ты же знаешь, я на работе начальник, а после 18.00 только муж и отец.

– Я знаю, знаю. Но ведь ситуация нестандартная, – умоляюще посмотрела на Алика.

– Нет. Я не поеду. Если хочешь потратить время впустую, езжай. Наверняка Рина или дома, или в больнице, а Егор с ней рядом.

Но меня уже было не остановить. Быстренько приняв душ, переоделась в брючный костюм, схватила ключи от машины и моментально слетела по лестнице. Прохладный весенний ветер чуть остудил горящее от эмоций лицо. Что со мной сегодня? Вспыхиваю как спичка моментально. Нужно скинуть груз проблем, вдохнуть воздух свободы. Решено. Сначала к Рине, а потом… Потом нужно сбросить всё накопившееся напряжение.

Вопреки прогнозам Алика, ни дома, ни в ближайшей больнице девушки не оказалось. Так же, как и её мужа.

Неужели Сеня прав? И её увезли военные? Но, почему? И не могли же её забрать у меня на квартире. Хотя… этот запах, что почувствовала, когда зашла. Так пахнет химический раствор, которым обрабатывают улицы. Страх за девушку сжал грудь. А где её муж тогда? Интересно, а есть ли ещё такие «заболевшие»?

Стараясь вымести из головы тревожные мысли, повернула в тёмный переулок. Пролетела около километра по грунтовке и въехала в коттеджный посёлок. Махнула рукой знакомому охраннику и покатила к гаражам. Предвкушение уже забурлило в крови искорками адреналина. Ворота поднялись, пропуская меня внутрь.

– Ты моя красотка, – провела ласково по капоту. – Синеглазка! Я соскучилась.

В нетерпении переоделась в форменный костюм, что висел на стене в специальном кофре. Обвела глазами помещение и приласкала взглядом обе машинки. Одна – чёрная, статусная, большая. Вторая – тёмно-синяя, компактная, словно пуля. Гладкая, обтекаемая. Без ненужных выступов. С благоговением села на водительское сиденье Синеглазки. Вдохнула запах кожи, и голова закружилась от эйфории. Задержала дыхание и повернула ключ. В тот же момент во мне что-то щёлкнуло, я словно изменилась внутри. Нет больше степенной дамы. Есть необъезженный мустанг.

Трёхлитровый двигатель взревел, оглашая окрестности. Плавно выехала из «стойла», подождала, пока ворота закроются, и тронулась на гоночный трек. Почти невидимый огромный купол мерцал в воздухе, скрывая от властей автодром. Ко мне подбежал автомеханик, закреплённый за моим гаражом.

– Привет, машинку обкатать? Я там её немного подшаманил. Проедешь, расскажешь, как она себя поведёт. На гонки когда? У нас через полтора часа начнёт народ подтягиваться. Может, попробуешь? Я тебе и машинку выдам.

– О, я не знала, что сегодня гонки. Приехала выпустить пар. Понимаешь, не люблю пластик. Там сиденья некомфортные. Да и есть в уличных гонках изюминка, которой нет тут, на треке, – махнула рукой в сторону трассы.

– Ладно-ладно, – хмыкнул механик, – проезжай.

Шлагбаум приподнялся, и я выехала на старт. Остановилась. Несколько раз газанула на холостых, давая мотору прореветься.

Руки знакомо подрагивали в такт стрелке тахометра. Вдох-выдох. Тело перестало дрожать, превращаясь в камень. В голове прояснилось. На мониторе появилась трасса. Быстро пробежала её глазами. Скоростная, замкнутая кривая со сложными поворотами: восьмёрками, шпильками и шикáнами. Пальцы знакомо перехватили рычаг. На мгновение зажмурила глаза, сосредотачиваясь, и включила первую. Скрип колёс об покрытие. Тело вжало в сиденье. Секунда, вторая. 100 км/ч. Восторг разлился по венам. Казалось, что парю в воздухе. Сбоку замелькали рекламные афиши. Глаз уловил табло. Скорость 320. Вау! Руки действуют автоматически. Думать некогда. Лишь машина и я. Да! Я на своём месте. Но чего-то не хватает. Вернее, не чего-то, а кого-то. Соперников. Ожидание удара в бампер отлично стимулирует улучшенную реакцию. Впереди сложный поворот. Страх проник в лёгкие, заставив их замереть и не дышать. Визг покрышек, скрип тормозов, и запах жжёной резины. Руль слушается малейшего движения. Радость затопила. Справилась. Вписалась. Педаль в пол. Дальше прямая. Прошла трассу на чистом адреналине. Бешеное сердцебиение ещё долго не успокаивалось, пока я восстанавливала дыхание, и пыталась оторвать тяжёлые конечности от педалей, откинувшись на спинку сиденья. Финиш.

– Что-то сегодня выше 320 не зафиксировал, – разочарованно произнёс механик, бесцеремонно врываясь в мою гулкую тишину.

– Не было цели поставить мировой рекорд, – расслабленно улыбнулась в ответ.

– Как коробка вела себя, кулиса не подкусывала? – поинтересовался мастер.

– С коробкой всё хорошо. Движок не грелся, тянет. А вот обороты высоковаты, можно чуть уменьшить. Амортизаторы нужно регулировать. Пружины поставь пожёстче, машина немного плавает на полосе.

– Понятно. Резина себя как вела? На одном повороте я чуть не поседел.

– Ты и так седой, – хихикнула я.– А резина нормальная. Только не для трассы. Увлеклась немного.

– Хорошо, я всё сделаю. Когда надо?

– Гонка через три дня. Успеешь?

– Да. Тут работы немного. Если сегодня не побьются, то раз плюнуть.

– Спасибо, обожаю тебя, – послала механику воздушный поцелуй и поехала в гараж.

Упоение от заезда растягивало губы в улыбке. Напряжение дня ушло. Я снова смогу играть роль безупречной жены. Я люблю мужа! Но все эти условности, которые приняты в высшем обществе, надоели до жути. В школе дресс-код, на работе у мужа нужно вести себя соответственно статусу. На мероприятиях шаг вправо, шаг влево – расстрел на месте, причём с пытками местных кумушек.

Сходила в душ. Гонка – дело потное. А домочадцы не должны знать, чем снимает стресс их мать и жена. Гонки запрещены на законодательном уровне. Большие штрафы, реальные сроки для тех, кто попадается. Но, желающих выплеснуть адреналин не уменьшается. Только подставлять семью, у меня жажды нет. Гоночная машина досталась мне случайно. О ней никто не знает, кроме некоторых жителей посёлка. А они все связаны одной тайной. Трасса находится под их защитой. Какая-то сложная технология задействована для сокрытия автодрома. Со стороны кажется, будто на этом месте растёт лес. Иллюзия.

Добралась до дома быстро. Успела поцеловать всех на ночь. И сама уснула, словно младенец. Следующие три дня пролетели на автопилоте. Пыталась разыскать Рину, но она, как в воду канула. Ни её саму, ни её мужа так и не нашла. Поход в школу к сыну только разозлил. Покивала инструктору, обещая провести воспитательную работу. На самом деле хотелось наорать на тренера. Именно он отвечает за безопасность учеников во время занятий, а сваливает вину на родителей. Я предложила в качестве наказания отстранить Сеню от нескольких тренировок. Но, на меня посмотрели как на сумасшедшую. Скоро соревнования, а я замахнулась на святое. И чего, спрашивается, вызывал?

Утро уличных гонок ничем не отличалось от предыдущих дней. Дом, школа, дом. Только желудок сжимался от предвкушения. А на губах сама по себе появлялась глупая улыбка. Именно ею я и смутила подозрительных семиклассниц на групповом сеансе. Девочки подумали, что я ехидно улыбалась, потому что узнала их секрет. «На воре и шапка сгорела». Ох, как они кричали друг на друга, обвиняя в раскрытии тайны! Именно в этот момент мне удалось понять, что юные мстительницы в информационной сети школы собирались разместить смонтированные ролики, где в главной роли злодея выступал учитель физкультуры. А всё за что? За то, что во время урока, когда девчонки бежали положенные круги, он при всём классе сказал, что они "бегут как по граблям". Девочки обиделись. Посчитали это оскорблением и решили отомстить.

Физкультурника выставили в роли сексуального преследователя.

Я увидела один из таких роликов на планшете. Ничего сверхъестественного. Просто разговор преподавателя с ученицами. Только озвучку немного подкорректировали. Двусмысленные фразы, где педагог говорил: «Раздевайся быстрее, ноги шире» совершенно не вписывались в действия, но кто бы стал разбираться? Хорошо, что я вовремя начала "улыбаться". На самом деле, увидев ролик, я удивилась. Никогда в нашем городе, где учителя возведены в ранг полубогов, никто не посягал на моральный образ преподавателя. Вынесла новую информацию на педсовет школы. Всё-таки это уже серьёзное правонарушение. Только директриса была не рада. Но, я осталась непреклонна. Если бы я вовремя не вмешалась, то физруку могло сильно достаться. Светлана Викторовна быстра на расправу. Увольнение – это самое меньшее, что ему грозило бы. Скорее всего, тюремный срок. Наше законодательство хоть и защищает учителей, но детей оберегает не меньше. А две избалованные девчонки чуть не испортили мужчине жизнь.

С невесёлыми мыслями приехала в знакомый посёлок.

– Сегодня несколько заездов, – рассказывал мой механик, пока я переодевалась. – Машина в полном порядке, заправлена. Кстати и тайное топливо тоже. Куда будешь регистрироваться?

– А какие сегодня номинации? – полюбопытствовала я.

– Заезды по парам, вольные ночные и гонки по маршруту для отвлечения внимания.

– Отлично! Парные заезды пройдут на центральной улице, как обычно?

– Да. Вольные стартуют с площади Энергии, а маршрутчики часом позже сорвутся с окраины города. Маршрут, естественно, никто не знает.

– Тогда запиши меня на парные, а потом прогуляюсь вольным. Уже известна точка финиша?

– Да, но всё озвучат на старте.

– Ладно, запиши меня на эти два. Что на кону?

– Наличка.

Вспомнились слова Рины, и сердце знакомо кольнуло. Куда она пропала всё-таки?

– Поеду, разомнусь.

– Попутного ветра тебе в бампер! – крикнул механик, но я уже надела шлем и вжимала педаль газа в пол.

Несколько кругов по треку привели внутренний мир в восторг. Обыденность отступила перед эйфорией. Я снова на своём месте! Когда по позвоночнику скатилась первая капля пота, то решила закончить с разминкой, тем более на треке стало густо. В основном тёмные оттенки цветов поражали воображение. Но были и те, кто перекрашивал машину специально в светлые тона на время заездов. Имелись и хамелеоны. Гонки всегда проводились в ночное время, и заметить такую машину при облаве было почти невозможно. У каждого имелись свои «фишки» для того, чтобы спрятаться в городском лабиринте улиц. Тайные гаражи, маскировочные сетки, команда красителей, убежища. В некоторых машинах ставили пожарные устройства. Если гонщика настигали правоохранительные органы, а деваться было некуда, то он просто активировал небольшой взрыв внутри машины, и всё сгорало за считанные секунды. А сам гонщик уходил пешком. Конечно, до такого старались не доводить, ведь купить новую гоночную машину фактически нереально, но попасть в руки законников ещё страшнее. Смертной казни у нас нет, но есть кое-что пострашнее. Думать об этом не хотелось, и я в толпе безликих автомобилей вырвалась на просторы городских улиц.

Уличные фонари высветили несколько рядов машин, что тёмными змейками стекались к главной площади города. Огромная мужская фигура с руками, раскинутыми в стороны, возвышалась в центре. Безликое лицо устремлено в небо. Широкое одеяние спускалось волнами к ногам, обутым в шлёпки. Длинные светлые волосы струились по плечам, достигая пояса. Монумент застыл на вдохе, словно в ожидании чуда. Казалось, ещё немного, и огромная стрела энергии ударит в грудь. Перед ним в воздухе дугой выстроились игральные кубики. Семь штук. Со странными гранями и без цифр. Он ими словно жонглировал. Возможно, бог ожидал, что сверху свалится ещё один?

Множество машин гудело, газовало, превращая центр города в какофонию звуков. Ближайшие окна домов зияли тёмными провалами. Никто не хотел быть причастным к запрещённым гонкам. В такие ночи улицы всегда пустовали. Органы правопорядка почему-то появлялись к завершению заездов, отдавая город на откуп законопреступников.

Я влилась в ручеёк, ведущий к вывеске о парных стартах. Все участники скрывали имена. Мой псевдоним – Стас. Это имя выплыло само. И вот уже два года гонщик под именем Стас входит в десятку лучших лихачей Картерии. Сегодня в парных заездах пожелали принять участие восемнадцать машин. А значит, мне предстоит четыре или пять заездов. И я намерена победить. Наличные – это то, за что хотят бороться гонщики. Больше участников бывает, только когда призом выставляется гоночный болид. Борются тридцать-сорок машин. Я в таких не участвую. У меня уже есть свой автомобиль. А за наличные можно усовершенствовать любой.

Жребий распределил порядок стартов. Моя очередь ­– третья. Часть машин уехала на исходную точку на гонки по маршруту. Это интересная игра. Я в неё тоже несколько раз гоняла. Правда не выигрывала. Нужно слишком хорошо знать город. Есть точка старта, одинаковая для всех. И только там показывают, где точка финиша. Кто первым приедет, тот и победитель. Всё просто. Только улицы нашего города похожи на лабиринт. Ориентироваться в нём безумно сложно. Иногда, почти невозможно. Полагаешься на интуицию и везение. Да и старты проводятся одновременно с парными заездами. Нужно выбирать. А вот после них я решила участвовать в вольных. Не знаю, почему они так называются. Ведь речь идёт о маршруте и скорости. На старте выдаётся карта с проложенным маршрутом, по которому нужно проехать, отмечаясь на указанных точках. Когда много машин, выпускают по две-три. В зачёт идёт подсчёт времени и не нарушение правил.

Рёв моторов и визг резины заглушали мысли, отдавая тело адреналину. Длинноногая девушка на высоченных каблуках в элегантной маске-бабочке, скрывающей лицо, вышла навстречу автомобилям. Я въехала на старт. Тонированные стёкла не позволяли рассмотреть соперника. Видела, что машина чёрная, и всё. Девушка подняла руку. Вдох-выдох. Стук сердца. Тишина. Всё вокруг замедлилось. Неуловимое движение кистью и я рванула с места, на полкорпуса опережая оппонента. Ровная прямая. Нога в пол. Не дышу. Финиш. Выдох. Я первая! Ура!

Мне показалось или соперник хотел выскочить из машины и подбежать ко мне? Водительская дверь открылась и замерла. Потом захлопнулась, и гонщик уехал. А я еле успокоила разбушевавшееся сердце. Никогда не любила разборок. Редко, но они случались. Гоночное братство достаточно сплочённое. Если с одним из нас что-то происходит, все спешат на помощь. Но эмоции часто не удержать в узде. Новая жеребьёвка, и я во второй паре. Дожидаясь своего выезда, рассматривала площадь. Мне мерещится или скульптура светится?

Новая гонка и... победа. Осталась последняя. Нам разрешили пять минут отдохнуть, и вот я уже снова стою перед белой линией. Страха нет. Только руки чуть подрагивают от волнения. В соседней машине опускается стекло, и, в окно просовывается фигура из пальцев. Я даже хмыкнула. А потом засмеялась. Напряжение ушло, осталось предвкушение. Либо он, либо я. Только мужчина мог показать такой жест. Знаю, что есть ещё две дамы, участвующие в уличных гонках, но их лиц никогда не видела.

Длинноногая отмашчица на полосе между машин. Взмах ресниц и всё замедляется. Флаг только начал движение вниз, а я уже давлю ногой на педаль, вырываясь вперёд. Здесь всегда важен старт. Дистанция короткая. Догнать соперника не получится. Каково же было моё удивление, когда на финише, я опередила коллегу на долю секунды. Силён. И зол, судя по рыкающим звукам мотора.

Вышла из машины и с удовольствием забрала свой приз. Костюм и шлем скрывают фигуру. Надеюсь, вычислить то, что я девушка – не смогут ещё долго. Кто надо, тот знает. Увесистая пачка синих купюр счастливо отяжелила руку. Кинула на соседнее сиденье. Приз сегодня большой. Много всего можно в машине навертеть.

На вольных заездах моя очередь оказалась предпоследней. Сегодня выпускают тройками. Интересно, что за маршрут дадут? Справлюсь ли? Город я знаю не очень. Адреналин после парных заездов уже схлынул. Стояла в сторонке в ожидании вызова на старт. Порелаксировала ещё минут десять, и мой номер вынесла длинноногая девчушка. Под копирку их, что ли, делают? На экран пришёл маршрут. Они обалдели? Все точки регистрации возле значимых зданий города. Вызов? Сердце тревожно забилось в нехорошем предчувствии. Собралась уже тронуться, как от стука в окно чуть не прикусила язык. Опустила стекло.

Механик. Фух.

– Давай приз заберу, а то мало ли?

Просьба немного смутила, но человек давний знакомый. Не доверять ему причин не было.

– Не подумай ничего плохого. Просто дело к утру, скоро законники начнут выползать, – он нетерпеливо постучал ногой по колесу.

Мастер прав. Отдала купюры, почти без страха.

– Ого! Сегодня приличный кусок. На эти деньги можно новую машину купить, встретимся в гараже, – быстро махнув рукой, механик удалился, а я тронулась на старт, где уже в нетерпении дожидались две машины. Номер 13, 31 и мой – 16. Я никогда не обращала внимания на цифры, а сегодня из-за тревожности прямо впилась глазами в номера. А когда глянула на одну из машин, сердце забилось ещё сильнее. Мой предпоследний напарник в парных заездах. Неужели жеребьёвка так меня облагодетельствовала? А этот довольный, наверное, сидит. Решил отыграться? Что ж, никто не говорил, что гонки – это увеселительные прогулки.

Предельно собралась, и снова мир замедлился. Но, в отличие от парных стартов, я не спешила. На секунду глянула в зеркало дальнего вида и опешила. Статуя в центре площади была охвачена голубым сиянием. Почти незаметным в предрассветной дымке, но почему-то я это увидела явственно. Словно туман окутал фигуру в мягкий кокон. Эта заминка дала возможность вырваться обеим машинам вперёд. Выдохнула от пробежавшей дрожи. Что это вообще такое? А раньше тоже так было? Но, сколько бы я ни напрягала память, припомнить ничего подобного не могла. Да и в прессе ни о чём подобном не писали. Это видели все или только я одна? Я уже катила к первой точке отметки, но перед глазами всё ещё стояла та картинка. Я знала, что эта статуя бога КартУна. Есть даже праздник, посвящённый только ему. Один раз в год все жители города собираются на площади и воспевают его, поднося дары, песни и танцы. Мне всегда казалось, что в этот момент глаза бога светятся потусторонним светом. Жуть. Я старалась быстро уйти с праздника. Муж не сопротивлялся. Дети обычно канючили с просьбами остаться, но тут я была непреклонна. Странное чувство страха вызывала у меня сама статуя, и поэтому вблизи неё находиться не было никакого желания. А двойняшкам я потом устраивала свой праздник с походом в парк аттракционов.

Первая точка контроля оказалась в узком переулке, заставленная машинами. Высунула руку наружу с талончиком. Юркий велосипедист схватил номерок и скрылся в темноте. Не мешкая, направилась к следующей точке. Мне ещё нравилось отгадывать загадки. В другой игре надо было не просто ехать от точки до точки, но и разгадать загадку, чтобы определить ту самую точку. В такие игры я не любила ездить одна. Приглашала знакомую. Единственную, кто знал, что Стас – это я. Мой мир игр и мир обычный никогда не пересекались. Но, мне нужно было прикрытие на вот такие ночные поездки. Именно им и была моя знакомая Ина. Когда-то я помогла её детям адаптироваться в школе. Они приехали к нам из другого города, и вся семья казалась полностью дезориентированной и какой-то потерянной. Мои сеансы помогли сплотиться и адаптироваться в новом городе. Приехали, казалось, абсолютно чужие люди, а сейчас это крепкая семья, где дети уже окончили школу. Вот и сегодня, для всех, я поехала к ней, решать проблему отношений дочки с женихом.

Иногда это был буквенный шифр, иногда загадка. Один раз нам загадали место детским шифром:

Еле справилась. Пришлось неслабо так поискать разгадку. И подсказок не было. Оказалось, «Три дома». Есть у нас такое заведение.

А в другой раз просто прислали фрагмент из музыки с булькающими звуками. Пришлось искать пивной завод.

Я не очень люблю разгадывать буквенные или цифровые ребусы. Мне нравятся задачи на логику.

Помню, как послали нас ехать под хвост ежу. Хохотала до колик, а когда успокоилась, поняла, что район города называется Задёжа. (Зад ежа) .

В такие игры я и любила брать свою знакомую. Ведь ломать голову интереснее коллективом. А призы там тоже были классные. Бак чистого топлива или улучшение двигателя. Круто, только я ни разу в такой игре не победила. Вот в скоростных – это я асс.

Тут взгляд упал на задание для первой группы. Руны. Оно было накарябано на стене дома. Ребёнок рисовал, что ли?

– Ой, время уходит! Хорошо, что я сегодня не участвую в той игре. Руны сложно разгадывать. Меня ждёт мой маршрут, который мне не нравился всё больше и больше. Он безотчётно вызывал опасение. Решила сократить путь. Гадство! Следующая точка находится прямо возле банка моего мужа. Понимаю, что ночь, понимаю, что Алик дома, но какое-то иррациональное чувство страха медленно поползло за шиворот.

– Так, соберись, – рыкнула на себя с раздражением и утопила педаль в пол.