Лакаса. Кто там, во тьме?

Дождь на перевале лил как из ведра. 

Я поморщилась, взглянув на свои насквозь промокшие кроссовки, и быстрым шагом направилась к Лакасе. Большое двухэтажное здание, жавшееся к западной стороне горного хребта, приветливо мигнуло качающимися на ветру фонарями. 

Привычным движением толкнув массивную дверь, я зашла внутрь. Полутемный тамбур дохнул теплом, и я с облегчением скинула и мокрую обувь, и потяжелевшую от дождя куртку. 

Поднявшись по лестнице на второй этаж, прошла прямиком в душевые и с наслаждением шагнула под горячие струи воды. Тщательно отмывшись от перехода, переоделась в чистое и нашла свободную спальню, где оставила свой выцветший, старенький, но все еще крепкий рюкзак с вещами. 

Выдохнула. 

Сегодня дорога была ко мне благосклонна: пробило всего три пополудни, когда я зашла в дом. Очередной переход совершен. Я все еще жива. А значит – не время сидеть в одиночестве. 

Спускаясь, уже на середине лестницы услышала громкие голоса, доносящиеся из гостиной. 

Кто-то активно спорил: 

– … чушь.

– Информация – точняк! Мне рассказал об этом друг из тайного королевского сыска!

– В смысле, собутыльник из таверны, в которой ты вечно зависаешь? Ну так там и не такое наболтают. 

– Эвери, ты просто боишься правды!

– Туули, мне много лет. Я, знаешь, сколько наивных юнцов, как ты, повидал? Сколько бредовых идей от них выслушал? Но допустим. Что же, по твоему мнению, они ищут?

– Источник, разумеется.

Я подсела к группе ребят, которые не участвовали в споре, однако с интересом наблюдали за развитием событий. 

– О чем они спорят? – тихонько спросила я.

– О монтеррцах. 

Услышав голос, я вздрогнула, повернула голову и оказалась лицом к лицу к ответившим мне перевальцем. Расширенные зрачки практически полностью закрывали радужку, и лишь тонкая каемка позволяла догадываться о карем цвете глаз; пульсирующие черные шахты притягивали и гипнотизировали. Я сглотнула и с трудом отвела взгляд. 

Я знала, конечно, кто такой Венге, но ни разу не оказывалась так близко, и тем более не разговаривала с ним. Будучи серьезным и загадочным, с необычайно глубоким взглядом и копной темно-шоколадных волос, Венге притягивал своей недоступностью. Возле него то и дело крутились девушки, мечтающие о его внимании, страстном романе с ним или (этих я считала самыми безнадежными) надеющиеся на большую и светлую любовь. 

Впрочем, любые попытки сближения были безуспешны – Венге вел себя одинаково вежливо, ровно и холодно со всеми, кроме своих постоянных спутников – Максимильяна и Ланьи.

«Золотое трио» – так называли их за глаза.

Поняв, что подсела к Венге и его верным товарищам, я окаменела. Меньше всего мне хотелось, чтобы они решили, будто место рядом я выбрала специально. 

– Туули утверждает, что потомки монтеррцев живут среди нас, – вывел меня из ступора бархатистый голос Венге. – Ищут Источник и готовятся отомстить.

– Потомки монтеррцев, – повторила я. – Подожди, что?

Я ошеломленно взглянула на мужчину. Черные глаза беззастенчиво изучали меня, то поднимаясь к удивленно выгнутым бровям, то опускаясь к приоткрытому рту. 

В другое время я смутилась бы от такого пристального внимания, но сейчас была слишком поражена. 

Монтеррцы! Маги, столетиями терроризирующие соседние королевства, пока в кровавой битве тысячу лет назад северный Нормонт и южная Ифрия не положили тирании конец. Королевство Монтерра было разрушено, а жуткие маги – уничтожены. Однако от последствий тех событий мы страдали до сих пор. Одни только неприступные горы и проклятые долины, оставшиеся нам «в наследство» от монтеррцев чего стоили!

Представить, что их потомки живы и ищут Источник – сосуд безграничной магической силы, считавшийся выдумкой. Брр, да лишь от одной такой мысли бегут мурашки. Что за чушь!

– Но это же невозможно! Немыслимо! Это какая-то шутка. – недоуменно произнесла я. 

– Вот и Эвери так считает, – указал на взрослого перевальца мужчина. – А Туули клянется, что монтеррцы есть даже среди нас.

От страха по спине пробежали мурашки.

– Всыпать бы за такое словоблудие этому юнцу, – холодно произнес Максимильян, сидевший по правую руку от Венге. – Может, в следующий раз подумает, прежде чем так уверенно выдумки пересказывать. 

– Да ладно тебе, Макс, ну какой от его сказок вред? Хочет верить, что грозные монтеррцы рядом – ну пусть верит, – раздался высокий и нежный голос. 

Я слегка изменила позу, чтобы увидеть говорящую. Ланья была хороша. Она расслабленно сидела возле Максимильяна, небрежно опершись на него локтем; белокурые волнистые волосы были раскиданы по плечам, светлые, чуть раскосые глаза смотрели на молодого человека. 

Вспомнив ходившие слухи, будто Ланья на самом деле девушка Венге, я поморщилась от неожиданного укола ревности. Какое мне вообще дело до их отношений? Да хоть жена!

– Ланья, как ты не понимаешь! Представь, какая паника поднимется в обоих королевствах, если такие слухи начнут распространяться? Особенно из уст перевальцев! – с раздражением воскликнул Максимильян. Он скинул руку девушки, резко встал и направился в сторону лестницы. – Не могу больше слышать этот вздор!

Я обернулась, провожая взглядом мужчину. 

– Извини, что стала участником нашей маленькой семейной драмы, – обратилась ко мне Ланья, пересевшая на место Максимильяна. – Я Ланья.

– Юка. – Я пожала протянутую девушкой руку, едва не задев Венге. 

– Это Венге, – улыбнувшись, продолжила она. – А нервный молодой человек, так спешно нас покинувший – мой брат Макс.

– Юка, – мягко произнес Венге, внимательно на меня посмотрев. – Узнаю северное имя. 

Я поморщилась. Действительно, я родилась в Нормонте, однако северянкой себя не считала. Не любила вспоминать и время, прожитое в Шодере – столице Нормонта. Для меня, как и для многих перевальцев, истинным домом была Лакаса. 

– Имя северное, а душа – перевальца, – хмыкнула я в ответ. 

Тем временем спорщики утихомирились: молоденький Туули, обиженный и раздосадованный отсутствием поддержки, убежал в столовую; Эвери, недовольно качая головой, остался в гостиной, разместившись на длинном диване возле пианино. 

– Позови меня, когда Макс придет в себя, – бросил Венге Ланье. 

Он кивнул, прощаясь, и направился в сторону Эвери. На миг я ощутила острый укол сожаления от его ухода, но поспешила подавить порыв.

Ланья тяжело вздохнула:

– Пойду поищу Макса. Приятного вечера, Юка.

Оставшись одна, я с интересом наблюдала за постепенно оживающей комнатой. Люди то приходили, то удалялись в сторону столовой или спален; перевальцы здоровались, общались, смеялись и шутили, отдыхая после перехода. Лакаса пробуждалась к закату, наполнялась звуками, запахами, эмоциями. 

Я бросила взгляд на Венге, увлеченно разговаривающего с Эвери, и невольно им залюбовалась: широкоплечий, темноволосый, он излучал уверенность и спокойствие. 

– Наконец-то этот концерт безумства закончился. – Макс плюхнулся на соседний стул, переключив мое внимание с Венге. 

– Мне кажется, мы еще не знакомы, – продолжил он, – Максимильян. 

– Юка. 

– Давно в перевальцах? 

– Пять лет. 

– Ого. – Его светлые брови изогнулись в удивлении. – Тебе, наверное, около двадцати? Во сколько же ты начала? В пятнадцать? 

Я нахмурилась, ощутив себя как на допросе. Обычно такие подробности интересовали людей, далеких от обычаев перевальцев. Во сколько начала переходы? Что сподвигнуло на такой образ жизни? Как отнеслась к этому семья? 

Впрочем, мужчина будто понял, что спросил что-то не то. Не дав мне ответить, он поспешил добавить:

– Извини, вечно я не в меру любопытен. Слушать истории перевальцах об их первом переходе – моя маленькая слабость. – Максимильян широко улыбнулся. – Ты же не откажешь мне в этом?

Он был полной противоположностью Венге: светло-золотые волнистые волосы, будто поцелованные солнцем, теплые ярко-зеленые, как луговая трава, глаза, тонкий нос, мягко очерченный рот и радостное, слегка удивленное выражение лица. 

Набрав воздуха, я уже готова была начать рассказ, но меня прервали.

– Макс! – раздался зычный голос подошедшего к нам Венге. – Идем, обсудим завтрашний план. 

– Дружище, как ты не вовремя. Бирюза, – Макс качнул головой в мою сторону, – только-только собиралась поведать мне о своем первом переходе.

Венге, взглянув на смутившуюся и слегка зардевшуюся меня, недовольно поморщился. 

– Видимо, не судьба тебе узнать эту историю. – Он крепко ухватил Максимильяна за плечо и, не давая последнему выбора, потянул за собой. 

– Увидимся, Бирюза. – оглянувшись, пробормотал Макс и побрел за Венге.

Оставшаяся часть вечера прошла без примечательных событий. Я поужинала, поболтала со знакомыми и отправилась наверх, в спальни. 

Сегодня мне повезло, и в пятиместной комнате я ночевала одна. Никогда нельзя было заранее угадать, сколько людей в тот или другой день доберется до Лакасы; иногда комнаты заполнялись до краев, и даже в гостиной диваны оказывались заняты спящими людьми. Иногда, как сегодня, добрая половина дома пустовала. 

Мне не спалось. Услышанное в гостиной никак не шло из головы: слова Туули волновали меня, беспокоили. Могло ли случиться так, что часть монтеррцев спаслись тысячу лет назад, и их потомки дожили до наших времен, объятые местью? 

«Все это просто глупые слухи!» – с такой мыслью я задремала.

Посреди ночи проснулась от жажды. С неохотой накинув кофту и штаны, я вышла в коридор и спустилась на кухню. Лакаса спала – кроме ветра, завывающего снаружи, ничто не нарушало тишину. Несмотря на безопасность перевала и защиту Лакасы, мне стало не по себе. Панорамное окно во всю стену, сквозь которое при свете дня виднелось начало восточной части хребта, окно, такое уютное днем, ночью нагоняло страх. 

Я стояла в темноте. На кухню едва пробивался далекий свет из коридора, и окно было безупречно черным; в этом мраке мне мерещились причудливой формы тени и силуэты, которые подбирались все ближе. Ближе. Ближе. Парализованная внезапным ужасом, я оцепенела. 

– Тоже не спится? – внезапно раздался позади меня низкий мужской голос. 

Вздрогнув от неожиданности, я вскрикнула и резко развернулась. 
******************************************************
Дорогие друзья! История будет приключенческой, с множеством тайн и загадок. С горными картинами и путешествиями, и сильной любовью сильных персонажей.
Ваши сердечки, подписки и добавления в библиотеку делают улыбку автора шире и очень греют 🥰

******************************************************

– Прости, я не хотел тебя напугать, – мягко проговорил Венге и подошел ко мне вплотную. – Ты в порядке? 

Все еще безуспешно пытаясь унять дрожь, я кивнула. 

– Ну-ну, – не поверил мужчина.

Он щелкнул выключателем на лампе, и зловещая темнота сменилась мягким приглушенным светом.

– Пришла воды попить, а тут… это, – махнула я рукой и слабо улыбнулась. 

Венге неприязненно покосился на окно. 

– Я давно предлагаю заколотить его, сделать обычную стену. Или занавесить хотя бы. Слишком странные мысли оно навевает, особенно во тьме. 

– У тебя тоже? – взволнованно прошептала я. 

– Нет. У меня – нет. – Помолчав, он медленно добавил, – Но оно страшит многих перевальцев. А иногда доводит до смерти. 

Мужчина тяжело вздохнул. Я вскинула на него глаза.

– В том году, – нехотя продолжил тот, – неопытный парнишка, который даже десяти переходов не совершил, увидел там что-то, или придумал, да только не оцепенел, как ты, а наоборот – выскочил из Лакасы и побежал к горам, не реагируя на окрики. 

– После заката? – уже зная ответ, все равно задала я вопрос. 

– После заката. 

Я сжала губы. 

Лакаса стояла на перевале, ровно посередине пути от Шодера, столицы северного Нормота до Лауны, столицы южной Ифрии. Горные долины, спускающиеся по обе стороны от перевала к низинам королевств, были коварны. Хитры. Изворотливы. Тропинки постоянно путались и сменялись – начав путь по одной, через пару часов ты мог оказаться совсем в другом месте. Постоянные землетрясения, оползни и лавины блокировали знакомые маршруты. Из-за этого никогда нельзя было загадывать, сколько часов займет дорога. 

Каждый перевалец считал, что именно он или она лучше всех знает, когда отправляться в путь, какой маршрут выбрать в тот или иной день. Единственное правило, которого неукоснительно придерживались все – завершить переход до темноты. Недружелюбные в дневное время, долины становились смертельно опасными после заката. И не потому, что во тьме легко переломать ноги или шею, сделав неудачный шаг. Пережить в долине ночь не удавалось никому. Никогда.

Считалось, что жуткие монтеррцы, погибая, прокляли два победивших их королевства, воздвигнув между Нормонтом и Ифрией горы и пропитав темной магией прилегающие к ним долины.

 Перевальцы служили связующим звеном между севером и югом: мы были и курьерами, и перевозчиками, и вестниками. И каждый раз, при каждом переходе рисковали жизнью. 

Я посмотрела на Венге. Он стоял чуть поодаль, прислонившись к стене; лицо, обычно сосредоточенное и строгое, выглядело усталым и осунувшимся. «Что тебя заботит?» – подумала я, но так и не решилась спросить вслух. 

Вместо этого я подошла к шкафу, достала стакан и налила воды. Венге, не двигаясь, задумчивым взглядом следил за моими действиями. 

– Тебе налить? 

– Я справлюсь сам, – покачал головой тот. 

Позже, сполоснув стаканы, мы отправились наверх. В коридоре на втором этаже ярко горел свет, и я недовольно зажмурилась, передвигаясь почти на ощупь. Дойдя до своей комнаты, приоткрыла один глаз и глянула на Венге. Тот остановился. 

– Максимильян не без недостатков, но чего у него не отнимешь, так это подмечать детали. Бирюза. – Венге качнул головой и двинулся к своей спальне.

Проснулась рано – на перевале только рассветало, а я уже наслаждалась теплым душем, смывая бессонную ночь. Я подумала, не остаться ли еще на денек в Лакасе, чтобы отдохнуть и выспаться, но почувствовав после душа бодрость, понадеялась, что этого заряда хватит на переход. Да и документы важно доставить сегодня – министр, передававший мне конверт, указал на это не один раз.

Спустившись в столовую, я с опаской глянула на панорамное окно. Окно было как окно – вдалеке виднелись горы, а вблизи, на лужайке, уже паслись козочки. Я поставила вариться кофе и окинула помещение взглядом. Помимо меня завтракали еще пара человек; и не удивительно – в такую рань вставали немногие. 

Самое активным временем для начала перехода считалось девять-десять утра. Вот тогда на кухне было не протолкнуться: перевальцы варили кофе, жарили яичницу, кто-нибудь обязательно ругался на пропажу своей еды. Люди толкались и торопились.

Обычно и я попадала в эту суету и давку; но не сегодня. Отметив, что никого из «золотого трио» не видно, я неожиданно для себя расстроилась. Вероятно, они встали еще раньше и уже вышли. 

«Бирюза» – некстати вспомнила я ночное прощание Венге. Сердце предательски застучало.

– Угхх! – недовольно воскликнула я, пытаясь отделаться от воспоминаний. 

Быстро собравшись, я вышла из Лакасы и направилась на юг. Легко преодолев перевальную равнину, приготовилась к долгому извилистому спуску. А дойдя до развилки, свернула на крайнюю левую тропу – этот маршрут, хоть и отнимал больше времени, считался самым простым. Через полчаса добралась до широкого плато. С него при ясной погоде еще виден был перевал – точнее, утес с южной стороны перевала. 

Подняв на него взгляд, я заметила стоящих там людей. И, конечно, легко их опознала: Максимильяна в ярко-желтых широких штанах, высокую тонкую Ланью и Венге с гигантским рюкзаком и дорожным биноклем. Я с досадой закусила губу – значит, они тоже отправлялись в южную Ифрию, и подожди я хоть чуть-чуть, смогла бы пойти с ними вместе. 

На этой мысли я вздохнула и покачала головой. Все же знают, насколько обособленно они держатся. Да и вообще, зачем мне спутники? Я привыкла к одиночным переходам. 

Разозлясь, что столько думаю о «золотом трио», я сердито развернулась и пошла дальше. Начиналась более сложная часть маршрута: слева узкую тропинку поджимала гора, справа открывался глубокий обрыв, в который так легко было сорваться, запнувшись о коварно торчащие корни деревьев.

Устало моргнув – бессонная ночь давала о себе знать, я представила, как уже вечером буду нежиться в горячих источниках, которыми славилась Лауна. 

И вообще, отдохну неделю, а лучше – две перед очередным переходом. 

Отвлеченная приятными мыслями, я не сразу заметила, что тропа резко вильнула вниз – видимо, здесь недавно произошло землетрясение. Затормозить я не успела. Споткнувшись о камень, потеряла равновесие и соскользнула с дорожки прямо в пропасть. 

Мне повезло. Ну, если это можно назвать везением – бухнуться, неловко подвернув ногу, на небольшой выступ в скале. Убедившись, что мое временное пристанище вполне надежно и выдерживает меня, я взглянула наверх.

Метра три. Не высоко, но самостоятельно забраться не получится. 

Если кто-то из перевальцев сегодня пойдет этой тропой, я спасена. Если же нет… То после заката мне никто уже не поможет. От ужаса накатила тошнота. За пять лет переходов я ни разу не оказывалась в безвыходной ситуации!

Страх подстегнул к действиям. Достав из рюкзака нож, я начала колупать землю. Если удастся вырыть несколько ямок на разной высоте, то используя их, как ступеньки для рук и ног, можно попробовать дотянуться до верха. 

Про подвернутую ступню, которая нестерпимо ныла и слегка распухла, я предпочла не думать, решив разбираться с проблемами по мере их поступления. 

Ножик помогал мало – короткое тонкое лезвие больше подходило для нарезки фруктов, чем гор, поэтому процесс шел медленно.

С трудом сдерживая подступающую истерику, я взяла нож в другую руку и продолжила. Сосредоточилась на механических действиях: воткнуть лезвие, прокрутить, пытаясь отколупать землю, выткнуть нож. И снова. И еще раз. И опять. 

Так, с передышками и остановками я разрыла одну полноценную ямку. Наметила место для второй. И услышала шаги. 

– Эй! Я здесь! Помогите! – со всей силы выкрикнула я. 

Приближающиеся – а судя по звукам, их было несколько – вплотную подобрались к месту моего падения.

– Осторожно, после землетрясения здесь осел грунт, можно провалиться, – раздался знакомый низкий голос, а через несколько мгновений сверху возникла темная шевелюра Венге. 

И выглядел он при этом очень сердито.

Окинув меня ледяным взглядом и оценив обстановку, мужчина отрывисто спросил: 

– Что повредила?

– Ногу. Наступать не могу. 

Он кивнул и исчез. 

– Ланья, достань из моего рюкзака веревку. Макс, где твои крюки? У Юки подвернута нога, сама не поднимется. Почва сверху нестабильна. Ты легче меня, спустишься. – Голос Венге звучал четко и деловито. – Ланья, другую веревку. И аптечку.

Слушая, как он раздает указания, я чувствовала, как в груди рассасывается тугой комок нервов. Как же хорошо, что «золотое трио» совершают переходы с полной экипировкой! Интересно, это они всегда или так удачно совпало? 

Я вспомнила, как, наслушавшись от бывалых перевальцев страшных историй, я собрала тяжеленный рюкзак, где помимо личных вещей лежали и скальные крюки с молотком и карабинами, и несколько видов веревок, и ножи, и запасной компас, и гигантская аптечка на все случаи жизни. Я была готова к любым неприятностям! После первых переходов, осознав, что от тяжелого рюкзака ноет спина, быстрее устают ноги, что он лишает меня резвости и легкости, я оставила лишь воду, перекус и ножик. Даже специальные палки использовала, только когда в горах выпадал снег. 

Тем временем Максимильян уже спустился ко мне. 

– Ну что, Бирюза, готова? – обаятельно улыбнувшись, он помог надеть обвязку, проверил веревку и пристегнул карабин. – Опирайся только на здоровую ногу и меня. Нам всего немного нужно подняться, дальше тебя подхватит Венге.

Оказавшись наверху, я поплыла. Будто в тумане, смотрела, как Макс собирает снаряжение, как Ланья перевязывает мне голеностоп, как Венге достает и раскладывает палку для ходьбы.

– Ты в порядке? Я не передавила? – уточнила Ланья. 

– Нет. – Я покачала головой. И добавила: – Спасибо, что спасли.

– Готов спасать симпатичных девушек-перевальцев хоть каждый день по два раза, – ухмыльнулся Максимильян. 

Венге резко выпрямился.

– Максимильян, Ланья, вы идете дальше. Я доведу Юку до Лакасы и если буду успевать, сразу выдвинусь к вам. – Он достал из рюкзака папку и передал ее Максу, – Юка, у тебя есть срочная корреспонденция? 

– Да. – Я покраснела от неловкости и потянулась за документами. – Это нужно передать сегодня, адрес указан на конверте. 

Запихнув все в рюкзак, Макс подмигнул мне, отсалютовал Венге и пошел. 

– Будьте осторожны! – Ланья улыбнулась, нежно чмокнула мужчину в щеку и поспешила за Максом.

Проигнорировав неприятный укол от поцелуя, я смотрела на удаляющиеся спины ребят. Венге тем временем поднял рюкзаки, взял палку и подошел ко мне.

– Идем. 

Я тут же вскочила, забыв про свою ногу, и охнула, осознав ошибку. Он поморщился, словно от боли. 

– Не торопись. Спешка сейчас – наш враг. Мы пойдем медленно, аккуратно. Возьми палку в другую руку. Обопрись на меня. Шагать будем враз. Старайся не наступать на ногу, больше веса переноси на палку и используй меня как опору. Раз-два, раз-два. Не быстро? – Я помотала головой. – Значит, в таком темпе и пойдем. Устанешь – говори. 

Путь до Лакасы мы провели в молчании. Казалось, Венге истратил свой запас красноречия на последний монолог и больше не хотел произносить ни слова. Молчал он, молчала и я. Устать не устала – крепкая рука мужчины была идеальной поддержкой; однако пару раз я едва удержалась, чтобы не начать разговор. Я пыталась поймать взгляд Венге, но он сосредоточенно смотрел вперед; выражение лица было строгим и даже немного злым, а губы плотно сжаты. 

Конечно, как ему не злиться. У него наверняка распланирован весь день, передача документов, встречи, дела. А тут я – неуклюжая, неловкая, спасать надо. Время тратить. Вечером подсела, знакомство навязала. Ночью – трусиха – окна испугалась. Сегодня с тропы свалилась. Ногу так повредила, что и не оставить теперь – тащить приходится. 

К моменту возвращения в Лакасу я довела себя до состояния внутренней истерики. Слезы предательски рвались наружу. Голеностоп тянуло и покалывало от каждого шага, пальцы на руках саднило, мелкие порезы от камней ныли и пульсировали, голова разрывалась. Я была покрыта грязью, пылью, потом и казалась себе жалкой и никчемной; а находиться с холодным, злым и отстраненным Венге было невыносимо больно. 

Не глядя на меня, мужчина открыл дверь и помог мне зайти внутрь. Подхватив на руки перед лестницей, он быстро взобрался наверх и занес в душевые. 

– Ногу размотай перед мытьем. После – перевяжи заново, в аптечке во второй комнате есть эластичные бинты. Сможешь сама?

Стараясь не расплескать слезы, я кивнула. Венге продолжал стоять. 

– Ты так сильно злишься на меня, да? – не выдержала я. – Я понимаю, что в твои планы сегодня не входило возиться с покалеченной недотепой. 

Мужчина вздрогнул и посмотрел прямо на меня. 

– Юка… – Венге вздохнул. – Я злюсь, потому что испугался за тебя. Злюсь, что ты пересекаешь долины в одиночку, а твой рюкзак при этом весит с перышко – случись что, и ты ничем себе не поможешь. Как сегодня. Что, если бы я не увидел с утеса, что ты свернула на этот маршрут? Что, если бы я не знал, что там после землетрясения часть тропы покосилась, часть – обвалилась, и мы не отправились бы за тобой?

С каждой последующей фразой голос Венге звучал все рассерженнее. Он отошел к шкафчикам с полотенцами.

– Мало того, что находятся неопытные идиоты, погибающие из-за того, что слишком поздно вышли и не успели покинуть долины до заката. Так, оказывается, есть еще и опытные идиоты, которые не делают базовых вещей – например, не берут с собой снаряжение и не ищут напарника на переход.

Я все больше и больше скукоживалась. Мне хотелось уменьшиться и исчезнуть, прямо тут, прямо сейчас.

Увидев, что я заплакала, Венге осекся на полуслове и замолчал. Вытирая слезы, я с иронией подумала, что теперь к списку моих качеств Венге может добавить еще и «плакса». Да, не такое впечатление я хотела произвести. Особенно на него! 

Мужчина в два шага приблизился и протянул руку к моим волосам, словно хотел погладить. Но тут же отдернул.

– Сейчас нужно умыться и успокоиться, – произнес он. – Я схожу за вещами, пока ты моешься. Хорошо?

Кивок.

– У тебя есть запасная одежда в Лакасе?

Кивок.

– В той комнате, где ты ночевала?

Кивок.

После того как он вышел, я разделась и шмыгнула в душевую. Как и всегда, теплая вода, сбивающая землю и грязь, помогла прийти в себя. Наскоро вытершись и накинув одежду – пока я мылась, Венге принес и оставил в раздевалке мою сумку с вещами – я выглянула в коридор. Мужчина стоял, прислонившись к стене, со слегка прикрытыми глазами. Услышав скрип двери, он поднял на меня взгляд и подал руку.

– Пойдем, доведу тебя до комнаты и помогу с перевязкой.

Пока Венге умело фиксировал и заматывал голеностоп, мои мысли бурлили. За одни сутки столько всего произошло! 

Еще вчера днем этот опытный перевалец не знал ни кто я такая, ни как я выгляжу; а теперь его сильные горячие пальцы осторожно касаются моей кожи. Казалось, что от его прикосновений даже боль уменьшилась.

– Готово, – Венге встал и распрямился. – Дня два-три ногу не напрягай, дай мышцам восстановиться. Когда пойдешь до города, лучше не в одиночку, хорошо?

Мы оба неловко молчали. Я грустно подумала, что вот и закончилась эта история. Когда теперь Лакаса нас снова столкнет?

– Ты веришь в монтеррцев? – внезапно выпалила я, вспомнив, что вчера вечером он единственный из «золотого трио» не выразил мнения о болтовне Туули. 

– В то, что они существуют? – медленно переспросил он, явно удивившись такому вопросу.

– И в то, что они есть среди нас, перевальцев, – кивнула я, почувствовав пробежавший по спине холодок.

– От того, верю я или нет, правда – какая бы она ни была – не поменяется, – ровно произнес Венге и пожал плечами. А затем, посмотрев на часы, резко сменил тему: – Полдень. Еще успеваю добраться до Лауны.

Слегка улыбнувшись на прощание, он развернулся и пошел к двери. У выхода замешкался, будто раздумывая над чем-то, но тут же решительно потянул ручку вниз. 

Когда дверь за ним захлопнулась, я поняла, что на мой вопрос он так и не ответил. Более того, скорее поспешил уйти, явно не желая развивать эту тему. Интересно, почему?

После ухода Венге я недолго посидела в комнате, а затем, ковыляя, медленно спустилась в столовую. 

Там ожидаемо было малолюдно. Все, кто хотел, уже отправились в путь, а перевальцы, стартовавшие из столиц в сторону Лакасы, добраться сюда еще не успели. 

В углу я заметила сидящего в одиночестве Туули и решила подсесть к нему.

Мне нравился этот молодой, всего года два как ставший перевальцем паренек; дружелюбный, общительный, он успел перезнакомиться, кажется, со всеми. 

Высокий, худощавый, с белым ежиком волос, с еще периодически срывающимся голосом, за один вечер Туули умудрялся поспорить, поссориться и помириться с десятком перевальцев; выпить графин горной настойки, перепеть все известные баллады и завалиться спать прямо в гостиной. А утром с широченной улыбкой порхать от стола к столу, договариваясь о встрече в северном Нормонте или южной Ифрии.

Сейчас он был непохож на себя: грустно и потерянно смотрел в пустоту. 

– Отдыхаешь сегодня? – спросила я.

– Да всю ночь страшилки снились про южную долину – а я как раз в Лауну и направлялся. Решил, ну его, – передернул плечами он, – документы у меня несрочные, денек пережду.

– Конечно, после вчерашних разговоров только ужасы и могут мерещиться, – хмыкнула я.

Туули покраснел и стушевался. Он опустил глаза и большим пальцем левой руки начал оттирать несуществующую грязь на правой.

Мне стало его жаль – я даже подумала, что зря вообще напомнила ему об этом. 

– Юка, вот честно – сам не знаю, что на меня нашло, – тихим голосом произнес он, продолжая смотреть в стол. – Я и не собирался с Эвери спорить. И вообще упоминать монтеррцев, да защитит нас Лакаса. После моего ухода, наверное, гостиная не переставала бурлить?

Тяжело вздохнув, он вопросительно на меня глянул.

– Да нет. Такие слухи, знаешь, и обсуждать не хочется, – передернула я плечами.

– Это не слухи! – вскинулся-было Туули, но сразу поник. – Ай, да какая разница, если все равно никто не верит.

– Людям страшно принять такую правду, понимаешь? Мы не знаем, как наши предки победили черных магов, – понизив голос, ответила я и посмотрела по сторонам. Почему-то казалось, что в столовой стало тише, и что даже сама Лакаса внимательно нас слушает. – Представить, что они все это время живут рядом, среди нас… Мы ведь перед ними бессильны!

– Если спрятать головы и сделать вид, что ничего не происходит – монтеррцы не исчезнут, – буркнул парень.

Я молча согласилась. «От того, верю я или нет, правда – какая бы она ни была – не поменяется» – прозвучал в голове голос Венге. 

– Расскажи, что ты знаешь о них, – попросила я. 

Туули недоверчиво посмотрел на меня, однако поняв, что я говорю серьезно, затараторил:

– Агенты из тайного сыска обнаружили, что Источник начал просыпаться. До этого никто и не думал, что такое возможно! Ведь он целое тысячелетие, с тех пор как Монтерру разрушили, не проявлял активности! Да и вообще мало кто верил в его существование. А теперь… 

– Его можно найти? – ахнула я. 

Источник действительно считался полувыдумкой. Безграничный сосуд магической силы, позволяющий жутким магам из Монтерры творить свое черное колдовство и держать в страхе весь остальной мир. Количество легенд, которыми Источник оброс, исчислялось десятками, если не сотнями. Количество людей, хвастающихся, что знают, где он находится – тоже.

Правда, как только доходило до дела, никто из этих хвастунов показать путь не мог. 

– Да! – громко воскликнул Туули. – Чем тайный сыск и занимается. 

– Но при чем тут монтеррцы?

– А при том, что Источник ищут не только агенты Ифрии и Нормонта! Есть и третья сила. Черные маги, – зашептал он.

– Разве они не должны и так знать, где он находится? – Мне казалось это странным.

Туули активно замотал головой.

– Нет. В том-то и дело! Оказывается, Источник постоянно перемещается. Может, черные маги его заколдовали. А может, он всегда себя так вел. И теперь Ифрия, Нормонт, монтеррцы – все охотятся за древними манускриптами, где зашифрована разгадка его перемещений! – Глаза у парня загорелись, он сжал кулаки и подался вперед. – Как бы я хотел участвовать в этих поисках!

– Так попроси своего друга-сыскаря, вдруг он поспособствует?

– Мой товарищ, он… не совсем из тайного сыска, – смущенно признался парень. – Точнее, совсем не оттуда. Астер – подавальщик в трактире; он подслушал разговор двух ифрийских агентов, зашедших поужинать.

У меня приоткрылся рот. 

– То есть твой друг, может, вообще все это придумал? 

– Он бы не стал! – надулся Туули. 

Я сердито уставилась на перевальца. Небось, одни ифрийцы без перерыва заказывали горную настойку да сплетничали, а этот – как его там, Астер – принял все за чистую монету! Или вообще решил разыграть Туули. 

А я-то хороша… Развесила уши! Источник, монтеррцы, тайные манускрипты… Тьфу. 

– Не веришь? – ощетинился парень.

– Не очень, – подтвердила я.

– А я – верю! И когда отыщу манускрипты, докажу, что был прав! – Он раздосадованно вскочил со стула и выбежал из столовой. 

А через неделю Туули пропал.

Я просидела в Лакасе три дня, а на четвертый решилась на переход. Нога перестала тревожить меня уже на второй день, но такому быстрому заживлению я не доверяла и выждала еще. 

В глубине души теплилась надежда снова повстречаться с Венге, однако либо «золотое трио» отсиживалось в южной столице, либо прошли в северный Шодер без остановки в Лакасе. Если кому-то такой путь и был под силу, то только им.

Вспомнив наказ Венге, я договорилась о совместном переходе с Малулой. Смуглая крепкая южанка, зная мою привычку ходить одной, конечно, удивилась такому неожиданному предложению, однако утвердительно мотнула головой. 

Вайсек – давний знакомый из Шодера, услышав наш разговор, присвистнул.

– Смелая ты, Юка, – сказал он. – С Малулой не каждый отваживается ходить. 

– Почему? 

– Не буду лишать тебя возможности узнать самой. – Крепко хлопнув меня по плечу, он покинул столовую. 

Эту своеобразную угрозу я не восприняла серьезно, посчитав за шутку. На следующее утро, отправившись в путь, еще на перевальной равнине мы догнали Арни. Тот, повернувшись, подозрительно посмотрел на нас сквозь толстенные стекла очков, и узнав Малулу, всем телом вздрогнул. А перед развилкой остановился и внимательно проследил, какую дорожку мы выберем.

– Пойдем с нами? – свернув направо, оглянулась на него я.

Парень нервно захихикал, судорожно помотал головой и кинулся налево. Удивившись его странному поведению, я зашагала вслед за своей спутницей.

Причину, по которой Малулу избегали, я обнаружила совсем скоро. Совершая переход, южанка… пела. Пела громко, с выражением; очень искренне и вдохновенно. 

И фальшиво. 

Святая Лакаса, как же фальшиво она завывала! Через полчаса я мечтала ее придушить, через час подумала, что даже опасности, подстерегающие одинокого путника, по сравнению с этими мучениями – ерунда. 

В те моменты, когда Малула не пела («нужно дать голосовым связкам передохнуть»), она болтала. Не замолкая ни на миг. К концу четвертого часа я сдалась и просто кивала на любые ее размышления.

– Сейчас будет моя любимая часть! – воодушевленно пробасила она, когда мы приблизились к Рийскому ущелью. 

– Выступления или маршрута? – сквозь зубы пробормотала я. 

– И того и другого, – хихикнула девушка. – Тут, знаешь, какая акустика? А эхо? Я тебе сейчас свою любимую арию спою! Из оперы «Любовь на горном перевале». Не смотрела ее? Премьера недавно была. Наша, южная постановка! Про несчастную любовь двух перевальцев, погибших ночью в долине. Ах, какие там чувства. На разрыв! Я тоже мечтаю о такой любви. Только с хорошим финалом, конечно. Чтобы мы жили долго, счастливо…

– И молча, – шепнула я себе под нос.

На середине исполнения арии Малула разрыдалась. Но и это не остановило упорную южанку допеть до конца. К фальшивому подвыванию добавились судорожные всхлипы, шмыганье носом и прерывистое дыхание.

Выйдя из долины, я поблагодарила небеса, что жива. И если обычно благодарность относилась к тому, что закат не застал меня в смертоносном месте, то сегодня я радовалась окончанию пути совсем по другому поводу…

Попрощавшись с девушкой, которая спешила домой, я забежала в управление почты.

– Есть запросы на перевальцев? Дня через два-три.

– Да, какой заказ вы готовы взять? Документы, посылка до килограмма, посылка до пяти килограмм? Есть заявление на перевод человека. 

Услышав последнее предложение, я содрогнулась. Нет, спасибо, воспоминания о единственном разе, когда я в погоне за большими деньгами согласилась перевести через перевал молодого паренька и чуть не погибла, до сих пор были слишком свежи в памяти. 

Расписавшись о взятом заказе (в этот раз мой выбор пал на маленькую посылку), я наконец покончила с делами и с легкой душой отправилась в центр столицы, в ее знаменитые купальни. 

В Лауне я осталась на пару дней, а затем снова двинулась в путь. В Лакасу. 

Мне повезло и с погодой – стоял безветренный сухой день, и с дорогой – никаких сложностей или непредвиденных затруднений на маршруте не возникло. Лишь в самом конце, когда я приближалась к развилке, где переплетались несколько тропинок, я услышала знакомые песнопения и уже через пару минут обнималась с Малулой. 

– Юкуша, и ты сегодня из Лауны двинулась? Вот досада, что мы не сговорились с тобой, пошли бы вместе! Я новую арию выучила… – радостно басила она слегка охрипшим голосом. – В одиночестве петь, знаешь, совсем не то… 

Нервно сглотнув, я покивала.

Зайдя в Лакасу я как обычно решила пройти сразу в душевые, однако меня насторожили истерические рыдания, доносящихся из гостиной. Мы с Малулой, переглянувшись, бросились в комнату. 

Все находившиеся там перевальцы были встревожены. Пара молоденьких девушек плакали. 

– Что случилось? – спросила я, увидев Эвери. 

– Туули исчез, – ответил он. Всхлипы стали громче. Перевалец нахмурился, шикнул на девушек и продолжил: – Договорился на переход и не забрал документы. 

– Может, загулял? – предположила Малула. – Время в Лауне течет быстро, это вам не северный Шодер! Забылся, заразвлекался.

– Нет, – покачал головой Эвери. – Туули, конечно, тот еще оболтус, но к перевальским обязанностям относился… относится, – тут же поправился мужчина, – со всей серьезностью. А тут три дня на сзязь не выходит! Не ночует дома. Нет. Что-то произошло.

– Монтеррцы, – вырвалось у меня. 

– Что? – не расслышал Эвери. 

– Туули мечтал найти тайные манускрипты, за которыми, как он утверждал, охотятся черные маги, – громче сказала я. – Что, если он был прав? Что, если монтеррцы его нашли и что-то с ним сделали? Похитили или… – Я замолкла.

В наступившей тишине громом прозвучал чей-то тяжелый вздох, раздавшийся со стороны входа. А затем недовольный голос произнес:

– Бирюза, и ты туда же? А я-то надеялся, ты здравомыслящая!

Оглянувшись, я уперлась взглядом в сердитого Максимильяна. Рядом с ним, смущенно улыбаясь, стояла Ланья. А позади девушки возвышался Венге. Не отрываясь, он смотрел прямо на меня. Серьезный, задумчивый. 

– Тихо, Макс. Возможно, в словах Юки есть смысл.

Венге в несколько больших шагов пересек гостиную и остановился рядом. Так близко, что рукава наших кофт соприкоснулись. 

Максимильян возмущенно приоткрыл рот, явно намереваясь что-то сказать. Однако его опередил Эвери:

– Только не говори, что ты действительно готов обвинить несуществующих монтеррцев?

– Нет, – мягко улыбнулся мужчина, – но пропажа Туули вполне может быть связана с поисками, которые он вел. 

– Не перебраться ли нам в другое место? Поговорить спокойно и составить план? – предложил Эвери.

Венге кивнул, и мужчины направились в сторону маленькой комнатки, прилегающей к гостиной; ей настолько редко пользовались, что большинство перевальцев в нее никогда не заглядывали. Я в том числе.

– Юка, ты идешь? – обернувшись, позвал меня Венге.

Удивившись и обрадовавшись приглашению, я поспешила к ним. Остальные перевальцы, вероятно, решив, где третий – там и четвертый, а заодно и пятый, тоже подобрались поближе. В итоге в комнату нас набилось аж семеро: «золотое трио», я, Эвери, Малула и Арни, появившийся неизвестно откуда. Парень близоруко щурился и явно ощущал себя неловко в такой большой компании. 

Я прекрасно его понимала: мне и самой было некомфортно. А уж когда Венге попросил пересказать, о чем мы говорили с Туули, и все лица в ожидании ответа повернулись ко мне, у меня и вовсе язык к небу прилип. 

– Что ж, – произнес Венге, как только я закончила рассказывать, – в первую очередь нужно найти этого Астера. Эвери, ты помнишь название трактира, где Туули постоянно останавливается?

– «Старый Ифр», – тут же ответил тот.

– Я загляну туда завтра, пообщаюсь с подавальщиком. Мы как раз отправляемся в Лауну. 

– Я с вами, – твердо сказала я. 

Мне хотелось участвовать в расследовании. После разговора с Туули, закончившегося обидой парня, я чувствовала себя виноватой. Вдруг я неосознанно подтолкнула его к опасным действиям? Нет, я обязана выяснить, что с ним случилось!

– Ты же в Шодер идешь, – гаркнула Малула. Арни, сидящий рядом с ней, от неожиданности подпрыгнул на стуле. – Я составлю вам компанию, – решительно повернулась она к Венге. – Лауна – мой дом, уж кому как не мне с ифрийцами болтать. Южанин южанину все расскажет!

– Нет, так не пойдет. Такой большой толпой мы лишь привлечем ненужное внимание, – покачал головой Венге. – Юка, ты точно можешь отложить дела в Шодере?

Я кивнула, ощутив пронесшуюся по телу волну тепла. 

– Отправимся вдвоем. Стартуем на рассвете, так что будь готова к пяти. 

На выходе из комнаты мужчина слегка притормозил, дожидаясь меня, и тихонько шепнул: 

– Нога прошла? 

– Да, – вспыхнула я от его горячего дыхания, пощекотавшего ухо. 

И вечером, засыпая – в спальне я снова ночевала одна – улыбалась в предвкушении завтрашнего дня.

Спустившись с утра в столовую, я хихикнула. 

Помимо Венге, в разных концах помещения, старательно игнорируя друг друга и делая вид, что они здесь чисто по случайности, сидели Максимильян с Ланьей, Малула и Арни. Из нашей вчерашней группы отсутствовал только Эвери – что, впрочем, от седовласого перевальца было ожидаемо. 

Подсев к махнувшему мне Венге, я красноречиво обвела глазами столовую, указывая на ребят, которые при виде меня стали торопливо доедать завтрак. Волновались, наверное, как бы не ушли без них.

– Да, кажется, от компании нам не отвертеться, – усмехнулся мужчина, пододвигая ко мне чашку с кофе и тарелку с еще теплыми блинчиками. – Держи. Договорился вчера с нашей Мадамой.

Уважительно хмыкнув, я с наслаждением вдохнула аромат кофе и решительно взялась за блины. Мадамой (конечно, это было прозвище, а не имя) звали нашу бессменную кастеляншу – она безвылазно жила в Лакасе, следила за порядком и за тем, чтобы в доме всегда был необходимый набор продуктов и вещей и иногда, по настроению, готовила. В основном ужины. Упросить ее встать ни свет ни заря и приготовить завтрак – даже не представляю, как Венге это удалось… 

Как только мы встали, по столовой пронесся звук множества отодвигаемых стульев. Венге вздохнул и остановился.

– Раз уж вы все «случайно» встали рано и готовы к переходу, пойдем вместе. Но чтобы не тормозить друг друга, предлагаю идти попарно. Макс, берешь Ланью. Малула, вы вдвоем с Арни. Я с Юкой.

– Давай поменяемся, Венге, еще один переход с Ланьей я не выдержу. Количество ее придирок к младшему брату прогрессирует с каждым днем. Особенно наедине, – лениво протянул Максимильян. Задорно мне подмигнув, он продолжил: – Отдай мне Бирюзу. 

Я затаила дыхание. Взгляд, брошенный Ланьей в сторону Венге не оставлял сомнений: именно ее просьба прозвучала из уст брата. Максимильяну было без разницы, с кем идти, а вот девушке явно не понравилось, что в попутчицы Венге выбрал меня.

– Переживешь, – буркнул мужчина и быстрым шагом пошел к выходу. – Юка, не отставай. 

Ланья слегка сжала губы, но тут же обаятельно улыбнулась. 

– Увидимся в Лауне, друзья, – мелодичным голосом сказала она, взваливая на плечи свой рюкзак. 

– А ты любишь оперу? – Уже выходя из столовой, услышала я бас Малулы, разговаривающей с Арни. – Нет? И не слушал ни разу? Как, никогда? О! Милый мой, тебе несказанно повезло! В пути займемся твоим культурным просвещением!

Бросив взгляд на парня и увидев его полные паники глаза, я едва сдержала смешок. Арни ждал незабываемый переход. Впрочем, меня – тоже. Смущенно улыбаясь, я подошла к Венге, который уже расчехлил бинокль и внимательно изучал путь.

Неодобрительно покосившись на мой по-прежнему легкий полупустой рюкзак, он резво зашагал вперед. По восточной тропе я ходила редко, наверное, всего пару раз – она была не предназначена для одиночных переходов. Извилистая, с крутыми спусками и подъемами, постоянно заваленная камнями, а в зимнее время – вечно обледеневшая; один неловкий шаг на ней грозил стать последним. Но с огромным преимуществом: скоростью перехода. Пользовавшиеся ей перевальцы пересекали долину быстрее всех. Конечно, если не становились жертвами коварного маршрута. 

Поморщившись, я осторожно последовала за Венге. Примерно через час молчаливого пути мы совершили вынужденную остановку, чтобы расчистить тропу от навалившихся камней. 

Венге повернулся ко мне спиной.

– Достань перчатки из верхнего кармана, Лань… Юка, – тут же исправился он. – Извини, привычка. Вторая пара там тоже есть.

Пока мы перетаскивали камни, я пыталась не расстраиваться. Конечно, неприятно, когда тебя называют чужим именем. Особенно человек, который тебе интересен. Но они столько переходов совершили вместе, своим закрытым составом, что я вполне могла понять случайную оговорку.

Правда, легче от этого не становилось. Неприятные уколы ревности не проходили, как я ни старалась. Что связывает Венге с ребятами? Кем ему приходится Ланья? Как получилось, что они так близки? Вопросы вспыхивали один за другим в голове и оставались без ответа. 

Кроме схода камней, больше на маршруте сложностей не возникло. На нескольких особенно резких спусках Венге помогал мне, страхуя; в остальном же уже через четыре часа мы входили в Лауну. Шумная, хаотичная, полная зелени, золотых деталей и ярко-красных черепичных крыш – южную столицу можно было или любить, или ненавидеть. Я – любила.

– Ты останавливаешься в пансионате? Ночуешь у родственников? Еще где-то? – уточнил Венге. 

Так как услугами перевальцев пользовались не только обычные люди, но и государственные службы королевств – Ифрии и Нормонта, то давным-давно в обеих столицах для нас построили специальные отели-дома, которые мы назвали пансионатами. Финансировались эти заведения, как и Лакаса, из королевской казны; за это у перевальцев были определенные обязанности – например, доставлять королевскую корреспонденцию, выполнять поручения министров или (в очень редких случаях) выступать в качестве проводника при переходе.

– Чаще в пансионате, – ответила я с грустью. 

Отель был моим спасением и в Лауне, и в Шодере, даже несмотря на то, что в последнем пустовал оставшийся мне от родителей дом. Вызывающий слишком тяжелые воспоминания, дом вот уже лет пять как стоял покинутым – за все это время я ни разу в него не заглянула. 

Венге на секунду задумался. 

– Тогда зайдем ко мне, так будет быстрее. 

Апартаменты, в которые он меня привел, занимали весь верхний четвертый этаж в одном из исторических зданий в центре столицы. 

– Гостевая спальня по коридору направо, – указал он, – можешь оставить там вещи и освежиться. 

В комнату я заходила с опаской – кто знает, вдруг она заполнена одеждой и вещами Ланьи? И облегченно вздохнула, когда ни в спальне, ни в прилегающая к ней ванной не нашлось ни одного личного предмета. Только свежие, пахнущие южным солнцем полотенца, пена для ванны с запахом горных трав и разные мелочи для умывания. С другой стороны, кто сказал, что Ланья останавливается в гостевой комнате? 

Настроение испортилось.

Пожалев, что нет времени для принятия ванной, я сполоснулась под душем и сменила штаны с кофтой на легкое платьице и сандалии, лежавшие в рюкзаке. В Ифрию уже вовсю пришла весна, и дни стояли жаркие. Волосы, обычно собранные в хвост – распустила, и крупные локоны игриво разметались по спине. 

Венге я нашла в кабинете. Он копался среди бумаг, явно что-то разыскивая. Увидев меня, мужчина на секунду приподнял брови, но быстро справился с изумлением. 

– Готова? Отлично. 

Он сменил походный костюм на льняные брюки и легкую светлую рубашку. Неизменным остались лишь его массивные наручные часы и серьезный сосредоточенный вид. Новый облик придал ему сходства с южанами.

– Ты родом из Ифрии? – вырвалось у меня. 

– Не совсем, – покачал головой он. – Как ты говорила при нашем знакомстве, «душа – перевальца»? – И тут же перевел тему: – Идем, «Старый Ифр» отсюда совсем недалеко. 

Трактир и правда находился всего в паре кварталов. Своим приходом мы порядком удивили хозяина, удобно устроившегося с газеткой и чашечкой эспрессо на барной стойке. В такие места посетители – любители местной еды, выпивки и веселья обычно подтягивались только к вечеру. 

– Чего желают господа? Отзавтракать? Отобедать? – затараторил трактирщик, вскочив и почесав себя за внушительное пузо. И понизив голос, добавил: – До заката не наливаем, но в качестве исключения для таких важных гостей могу плеснуть настойки в кофий. 

– Два обеда, кувшин морса, и с подавальщиком твоим перекинуться парой слов.

Венге только закончил говорить, а трактирщик уже звенел в колокольчик. Выбежавший из кухни смуглый, черноволосый парнишка отчаянно зевал, одергивал сбившийся фартук и пытался нацепить слетевший тапочек. Зов начальства застал его врасплох.

– Опять дрых, лентяй? – возмутился трактирщик. – Накрыть стол господам, а затем ответить на их вопросы. Натворил небось чего?

Подавальщик посмотрел на нас с Венге, испуганно икнул и рванул прочь из трактира. 

– Стой, – орал ему вслед трактирщик. – Астер, уволю! Угораздило же связаться с родственником, не племянник, а стихийное бедствие!

Мы с Венге, не сговариваясь, бросились за пареньком. Догнали быстро: свернув в соседний переулок, он запнулся и растянулся на брусчатке. Послуживший причиной падения тапочек валялся рядом. 

– Не убивайте! Помилуйте! Я единственный кормилец для своих восьмерых братьев и сестер! – жалобно скулил он. – Не позвольте малышам умереть с голоду!

– Никто не собирается тебя убивать. И даже бить, – ворчал Венге, помогая парнишке подняться. 

Тот повеселел, перестал вырываться и потопал с нами обратно в трактир. 

Дядя встретил его крепким подзатыльником и громкой руганью.

– Все твоей матери расскажу! Пусть «порадуется» за своего единственного ребенка!

– Единственного? А как же восемь братьев и сестер? – пристыдила я.

– Так от страха-то и не такого напридумываешь, госпожа! – пожал плечами южанин. 

Услышав, что нас интересует Туули, Астер напрягся. 

– Ничего не знаю, ничего! – нервно бормотал он. – Я его последний раз полгода назад видел. Нет, даже год! 

– Астер, мы знаем, что ты рассказал Туули про Источник, – вспылила я. – И было это никак не год назад! 

– Вот же болтун, а еще северянин! За свой длинный язык и попался. И меня за собой утянет, как…

– Стоп. Кому попался? – подался вперед Венге. 

– Так схватили его, – шепотом ответил подавальщик. – Агенты ифрийские. Прямо на выходе из трактира и повязали. 

– Где он, знаешь?

– В тайном управлении, – шмыгнул носом тот. 

Венге помрачнел и задумался. 

– Что Туули им сделал? – спросила я. 

Астер странно на меня покосился.

– Думаю, госпожа, что агентам не понравилось, что он совал нос в их поиски манускриптов.

– Так это правда? Юг ищет Источник? – Я впилась в него глазами.

– И юг. И север. И монтеррцы. 

На щеках у Венге заходили желваки. Пока он не отпустил какой-нибудь едкий комментарий, я быстро спросила: 

– Это ты от ифрийских агентов услышал? 

– У людей в трактире языки развязываются, – закивал он. 

– Фантазия – тоже, – резко добавил Венге.

– Из-за выдумок Туули бы не тронули, – заметил Астер. – А он, дурак, проследить за сыскарями решил. Да они его в секунду вычислили! Я теперь каждый день боюсь, что и за мной придут… – Он тяжело вздохнул. – Когда дядька сказал, что вы поговорить со мной хотите, подумал, что все. Нашли.

Попрощавшись, мы вышли на улицу. 

– Что дальше? – спросила я. 

– Надо поговорить с Туули. Проблема в том, что если он и правда находится в тайном управлении, попасть к нему практически невозможно. – Венге взглянул на часы. – Ребята должны были уже спуститься. Обсудим вместе.

И мы зашагали к любимой всеми перевальцами кондитерской на главной площади, где договорились встретиться с нашими спутниками. 

Нас заметили издалека и активно замахали руками. Максимильян восхищенно присвистнул и, вскочив, усадил меня на стул, а сам расположился рядом. Ланья – как обычно, прекрасная и обворожительная – подвинулась, давая место Венге. 

Малула и Арни сидели, соприкасаясь плечами; и парень точно не выглядел вымотанным и измученным после «музыкального» перехода. Хм… 

– Не увидела в доме твоего рюкзака, – услышала я тихий голос Ланьи. 

– Сегодня у себя, – ответил он.

– Ты же там сто лет не ночевал, – удивилась та. 

Мужчина пожал плечами, а я почувствовала, как вспыхнули щеки. Нужно ли мне вечером перебираться в пансионат, или предполагается, что я могу остаться до завтра в апартаментах Венге?

– Бирюза, ты прямо жаром пышешь, – промурчал мне в ухо Максимильян. 

Я дернулась от неожиданности, едва не опрокинув стоящую передо мной чашку, и словила пристальный взгляд Венге. 

– Не бойся, я тебя не съем, – хихикнул Макс. – Скорее всего…

– Слышь, Златовласка, – гаркнула на него Малула, – мы тут не твой флирт слушать собрались. Юка, Венге, давайте рассказывайте, что узнали.

– Как же нам увидеться с Туули? – нахмурилась Ланья, как только Венге замолчал.

– Проберемся в тайное управление, – предложил Максимильян. – Места, куда перевальцы бы да не залезли, не существует! Это у нас в крови.

– Нет, – покачал головой Венге. – В тайное управление без помощи изнутри нам не пробраться.

– Он прав, – подтвердила Малула. – Мой отец ифрийскому сыску товарчики разные поставляет. С их начальником снабжения иногда беседы водит. Как-то рассказывал, сколько охраны там возле каждой двери толчется!

– Н-ночью охраны м-меньше, – заикаясь от волнения, проговорил Арни.

– А ты откуда знаешь? – прищурился Макс.

– Брат охранником р-работает.

– В ифрийском сыске? – выражение лица у Макса стало еще более недоверчивым.

Арни кивнул.

– Арнюша! – громко вскричала Малула. Люди за соседними столиками начали на нас коситься. – Золотце наше, – добавила она тише. – Твой брат нас и проведет. Показывай дорогу. 

– К-куда? – не понял парень. 

– Туда, где брат живет, – хищно улыбнулась она.

Услышав нашу просьбу, Дирк сначала наотрез отказался. Он был совсем не похож на щуплого и неуверенного Арни. Широкоплечий, высокий, он нервно крутил серебряную сережку в брови и размашистыми шагами ходил туда-сюда по комнате.

– Знаете, чего мне, выходцу из Нормонта, стоило устроиться в ифрийское управление? Хотя бы охранником? – грозно произнес он. – Да если меня поймают, меня же в шпионы запишут! В шпионаже обвинят!

– А ты не шпион? – искренне удивился Макс. – Какая еще причина у северянина в ифрийской тайной службе работать? 

– Холод ненавижу, – буркнул Дирк. – А душа к сыску лежит. Что теперь, страдать? 

После долгих уговоров, угроз и криков Малулы и шантажа Макса, парень хмуро согласился нам помочь. Но, учитывая, что он нет-нет да поглядывал в сторону обворожительно улыбающейся Ланьи, причина такого решения была ясна для всех.

– Проведу одного. Максимум двоих, – сразу предупредил он. Тыкнув пальцем в Малулу, добавил: – Тебя точно не возьму. Слишком громкая. Ты, – указав на брата, – разнервничаешься, запнешься, переломаешь себе ноги… А мне потом красней перед родителями. Ты, – кивнул Максу, – просто меня бесишь. 

– Пойдем мы с Юкой. Во сколько встретимся? – сдержанно спросил Венге.

– Подходите в полночь, – сказал Дирк, явно расстроенный, что придется сопровождать меня, а не Ланью. И выпроводил нас на улицу.

Малула предложила собраться всем вместе на ужин, и Максимильян радушно пригласил нас к себе. Арни проблеял, что ему надо по делам, и ушел. Малула раз десять позвала меня с собой и убедившись, что я точно-точно не могу, тоже убежала. «Золотое трио», собравшись в кучку, что-то негромко обсуждали, не обращая внимания ни на уход других перевальцев, ни на неловко стоящую в паре метров от них меня. 

Все мои вещи остались в апартаментах Венге, и я хотела попросить его дать мне ключ, или сходить со мной, чтобы я их забрала. Троица продолжала разговаривать. Ланья, что-то доказывая, положила руку на плечо мужчины, и они застыли в такой позе. Внутри неприятно кольнуло и я, не выдержав, отвернулась и пошла в противоположную от них сторону. Сначала медленно, затем все больше и больше ускоряясь. 

Да и тьма с ними. 

Даже то, что я удалялась от знакомых улочек в сторону незнакомых районов, меня не волновало. Поворачивать назад я не собиралась.

Внезапно позади себя я услышала быстрые шаги; а затем почувствовала руку, осторожно коснувшейся моей. Сердце сошло с ума и выстукивало ифрийский марш. Венге! Я затаила дыхание. 

– Убегаешь от меня? – раздался возле уха шутливый голос Максимильяна. 

Едва сдержав разочарование, я повернулась к блондину. Ярко-зеленые глаза мягко заскользили по моему лицу. 

– Тебе очень идет это платье, Бирюза. 

– Спасибо. – Я аккуратно высвободила руку. – А где остальные? 

– У них дела, – скорчил он недовольную физиономию. – Меня Венге отправил за тобой. Сопровождать. Но знаешь, – Макс понизил голос, – такую приятную обязанность я готов выполнять и без его просьбы. 

Меня захлестнула обида. Да кем Венге себя возомнил? 

– Можешь передать своему другу, что мне не нужен эскорт, – процедила я сквозь зубы и пошла дальше.

– Бирюза, эй, ты чего? – Парень шагал рядом. – Бирюза?

– Макс, тебе ведь наверняка есть чем заняться в городе? Ну так и займись, – буркнула я. – Адрес ваш я запомнила, буду вовремя.

– Вот вредная девчонка, – ухмыльнулся парень, а затем одним движением перекинул меня через плечо. 

От неожиданности я так растерялась, что даже не сразу возмутилась. Макс как ни в чем не бывало насвистывал веселый мотивчик и уверенно шагал вперед. Со мной, висящей на его плече. 

– Опусти меня на место! – Я заколотила его по спине. 

– Хорошо, – легко согласился парень и вместо этого… побежал. 

Он мчался, сворачивая с одной улочки на другую, ловко вилял между спешащих по делам людей, а встречая на пути лестницу, перепрыгивал сразу через несколько ступенек. Я то пищала, то визжала, то неловко барахталась. 

Наконец, остановившись, Максимильян осторожно поставил меня на брусчатку и шустро отпрыгнул назад, опасаясь моих маленьких, но острых кулачков. Мы стояли возле парка развлечений. 

– Ну вот, теперь ты хотя бы не выглядишь, будто лимон съела. – Он задорно улыбнулся. – Значит, цель достигнута! Мир? 

Сердиться на него оказалось совершенно невозможно. Тем более что после «пробежки» я и правда чувствовала себя лучше. Даже про Венге забыла.

– Ты когда-нибудь каталась на «всевидящем колесе»? – указав на разноцветную железную громадину, спросил Макс.

– Как будто перевальцам мало горных красот и высот, – хмыкнула я. 

– Ты что! Это совсем другое. Идем.

В парке мы провели несколько часов, очнувшись, только когда начало темнеть. С Максимильяном было легко и комфортно – и болтать, и смеяться. Веселый и обходительный, он интересовался моим прошлым, настоящим и будущим, вовремя шутил и ни секунды не давал скучать. 

Увидев зажженные фонари, мы уставились друг на друга. 

– Кажется, мы опоздаем к вам на ужин, – хихикнула я.

– Ни в коем случае! Перевозчик «Макс» к вашим услугам. – И, не дав мне ни секунды на размышления, знакомым движением снова закинул меня на плечо. На этот раз – правое.

Мы опять мчались сквозь город, иногда лишь в последний момент уворачиваясь от чинно шагающих южан. Завернув во двор, Макс опустил меня на землю, и мы, хихикая и дурачась, подошли к крыльцу небольшого двухэтажного домика. Где нос к носу столкнулись с пришедшими с другой стороны Венге и Ланьей. Рука девушки опиралась на руку мужчины, а сама Ланья счастливо улыбалась.

Мой хохот мгновенно оборвался. Я одернула платье и пригладила распушившиеся волосы. 

– Хорошо погуляли? – ледяным тоном осведомился Венге, прожигая меня взглядом.

– Лучше вашего, – усмехнулся Максимильян, а затем внезапно коснулся пальцем краешка моих губ. – У тебя тут шоколад остался. 

Венге, на которого я все это время продолжала смотреть, сжал губы. Оставив Ланью, он в два шага приблизился ко мне. 

– Так! А что это вы все тут стоите? А где обещанный ужин? Еда где? – донесся до нас хрипловатый голос Малулы.