«Ордефлейк: Выбор Двух Роз.Том1»

«Незваный гость»

Несколько лет назад в одном городе жила самая обыкновенная семья, без всяких сказочных дарований. Их небольшой дом вмещал пятерых человек.

Отец был сильным и строгим мужчиной. Мать - трудолюбивой и заботливой. А ещё в семье было трое детей. Дерек и Агей были братьями-близнецами. Хоть они и родились вместе, но были абсолютно разными. Дерек, немного выше брата, плотного телосложения, с чёрными волосами и карими глазами. Агей же, напротив, был худощав, с волнистыми белоснежными волосами и небесно-голубыми глазами. Была у них и младшая сестрёнка по имени Елена. Добрая и миловидная девочка. Её золотые кудри, пухлые щёчки, кожа белее снега и алые, будто бутон розы, губки, вызывали всеобщее умиление у всей семьи.

Братья, будучи значительно старше сестры, помогали отцу по хозяйству. А Елена поддерживала порядок в доме: мыла полы, подметала двор, помогала матери готовить и стирать. Девочка любила прогуливаться по цветочной поляне неподалёку от дома и собирать для матери букеты из полевых цветов.

В один солнечный день Елена решила собрать букет из васильков и ромашек, любимых цветов мамы. Она аккуратно складывала сорванные цветы в свою маленькую корзинку. Как только был положен последний василёк, внезапно подул резкий, порывистый ветер. Закапал моросящий дождь, а тучи полностью скрыли солнце. Девочка стала искать укрытие, чтобы спрятаться от дождя и сохранить букет. Неподалёку она увидела у беседки мальчика, который приветливо махал ей рукой, приглашая внутрь. Елена бросилась к беседке, где её уже ждал незнакомец.

Он был одет в зелёную курточку, а на голове у него красовалась красная шапочка, из-под которой выбивалась прядь седых волос. Его глаза светились добротой, а в руках он держал крошечный, но очень яркий фонарик, хорошо освещавший всё вокруг. Под сиденьем лежала аккуратно свёрнутая старая карта.

— Добрый день! — запыхавшись, поздоровалась девочка, сбивая с платья первые капли дождя.

— Здравствуй! — отозвался мальчик, делая шаг вглубь, чтобы освободить ей место. — Заходи скорее, тут сухо. И присаживайся, ты вся промокла.

Елена уселась на лавочку, поставив корзинку с цветами рядом. Она вздрогнула от нового порыва ветра, который ворвался в беседку, закрутив в воздухе несколько лепестков. Бейн инстинктивно прикрыл ладонью пламя своего фонарика, хотя оно и не дрогнуло.

— Меня зовут Елена, я…

— Человек. И так видно… — пробормотал мальчик, украдкой поглядывая на её округлые уши и затем на затянутое тучами небо.

— Да, я человек. А тебя как зовут? И кто ты?

— Я эльф, а зовут меня Бейн, — с гордостью представился он, слегка выпрямившись, и его острый слух уловил, как дождь сменил дробный стук на равномерный шум.

Разговор на минуту замолк, заполненный звуками ливня, барабанившего по деревянной крыше. Вода стекала с краёв, образуя мелкие, сверкающие в свете фонарика завесы. Елена, чтобы прервать неловкую паузу, протянула Бейну ромашку из своей корзинки.

— Хочешь? Они пахнут летом.

Эльф удивлённо моргнул, потом осторожно взял цветок. Он поднёс его к носу, и тонкая, почти неуловимая для человека улыбка тронула его губы.

— Спасибо. У нас в лесу такие не растут, — тихо сказал он.

— А что растёт у вас? — оживилась Елена, забыв о дожде.

Но прежде, чем Бейн успел ответить, сильный порыв ветра пронёсся сквозь беседку, сорвав с головы Елены лёгкий платок. Девочка вскрикнула и потянулась за ним, но платок, подхваченный воздушным потоком, вылетел наружу. И тогда Бейн, не говоря ни слова, сделал резкое, короткое движение рукой с фонариком. Струйка света, словно живая нить, метнулась вслед за тканью, мягко обвила её и вернула прямо в руки изумлённой Елене.

— Ой! — только и смогла вымолвить она, разглядывая теперь уже совершенно сухой платок. — Как ты это сделал?

 Бейн снова стал серьёзным и лишь пожал плечами, делая вид, что смотрит на дождь.

— Так… Маленькая хитрость. Лучше не говори никому. Особенно взрослым.

Они с Еленой дождались, когда дождь ослабнет, превратившись в моросящую изморось, а ветер окончательно утихнет. Погода успокоилась лишь через полчаса. Бейн потушил фонарик, свет в нём погас, будто его и не было, и, выглянув из-под навеса, кивнул.

— Пора. Проводить тебя? Проводить тебя? — повторил Бейн, видя, что Елена задумалась.

— Да! — живо откликнулась она. — И… можешь зайти к нам? Мама сегодня пекла яблочный пирог. Она очень добрая. И папу с братьями я тебе покажу!

Тень сомнения скользнула по лицу эльфа. Он потянул за прядь волос, выбивавшуюся из-под шапки.

«Люди… Взрослые люди. Они могут…» — мелькнуло у него в голове.

Но глаза Елены светились таким искренним восторгом и доверием, что он не смог отказать.

— Ненадолго, — сухо согласился он. — Только пирог.

Они пошли по тропинке, ведущей к дому. Бейн заметно нервничал: его уши под шапкой подрагивали, улавливая каждый отдаленный звук, а взгляд беспокойно скользил по опушке леса. Когда между деревьями показался аккуратный домик с дымком из трубы, он на мгновение замер.

— Ты уверена? — тихо спросил он.

— Конечно! — Елена уверенно взяла его за руку и потянула за собой.

В доме пахло корицей, яблоками и теплом очага. Увидев дочь мокрой, но сияющей, а рядом с ней - незнакомого мальчика в странном наряде, мать широко улыбнулась.

— Леночка, наконец-то! Мы волновались. А это кто?

— Мама, папа, это Бейн! Он эльф! Он меня от дождя в беседке спрятал! — выпалила Елена, словно отчитываясь о самом великом открытии.

В комнате наступила тишина. Отец, чинивший у стола стул, медленно поднял голову. Старшие братья, Дерек и Агей, перестали возиться с сетями у двери. Все пятеро уставились на гостя.

«Прогонят, — с холодом в животе подумал Бейн. — Сейчас схватят вилы или крикнут стражу. Надо бежать».

Но отец, отложив инструмент, первым нарушил тишину.

— Эльф, говоришь? — произнес он низким голосом, вставая. Он был огромным, и его тень накрыла Бейна. — Давненько таких не видели в этих краях. Прогнал их всех наш король-батюшка.

— Папа! — в ужасе воскликнула Елена, но отец поднял руку.

— Спокойно. Дом, это гостевая территория. За порогом, законы короля. А за порогом он еще не переступил. — Он подошел ближе и внимательно, без злобы, посмотрел на мальчика. — Спасибо, что дочь от непогоды укрыл. Садись, гость будешь. Мать, доставай-ка пирог да молока теплого.

Общее напряжение спало. Мать засуетилась у печи. Братья, сгорая от любопытства, уселись поодаль, не сводя глаз с острых, как им казалось, кончиков ушей, видных из-под шапки.

Ужин проходил в сдержанной, но не враждебной атмосфере. Отец задавал короткие, чёткие вопросы, глядя на тарелку: «Далеко живешь?», «Родители не ждут?». Бейн отвечал односложно: «В лесу», «Справимся». Он вел себя скованно, ел мало и аккуратно, будто боялся пролить крошку или сделать лишнее движение. Его поражало простое тепло этого дома: смех братьев, толкавших друг друга под столом, заботливые руки матери, подливавшей ему молока, огонь в очаге. Это был иной мир, не дикий и свободный, как лес, а уютный и прочный. В нём было страшно и… притягательно.

Именно это смутное чувство и было разрушено неловким жестом Елены. Когда она потянулась к его шапке, желая показать родителям его главную «эльфийскую» особенность, Бейн ощутил это как грубое вторжение, срыв маски, выставление себя напоказ.

Весь хрупкий мост понимания, построенный за вечер, рухнул в одно мгновение. Он вскочил, отпрянув, как дикий зверь, попавший в силок.

— Спасибо за ужин, но мне пора домой, — прозвучало резко и окончательно. В его голосе не осталось и тени той робкой теплоты, что была минуту назад.

Родители, понимая свою оплошность, мать даже бросила на дочь укоризненный взгляд, попытались его удержать, предлагая остаться. Но для Бейна щель в двери была теперь единственной целью. Мир людей снова стал чужим и опасным. Он кивнул, избегая смотреть в глаза Елене, и выскользнул в наступающие сумерки.

На следующий день Елена бегала по поляне, надеясь его найти, чтобы извиниться. Но лес молчал. Лишь старый дуб у беседки шелестел листьями, будто вздыхая. Она думала тогда, что он просто обиделся и придёт через день-другой. Она не знала, что в ту ночь, вернувшись в свои глухие чащи, Бейн получил от своего старейшины строгий приказ: «Контакты с людьми, особенно после того ужина, — величайшая опасность. Забудь ту тропинку. Забудь тот дом». А через неделю всё их маленькое племя, спасаясь от королевских патрулей, ушло ещё глубже, в непроходимые дебри, где уши эльфа не могли услышать даже отдалённый звон колоколов Гранады.

Девочка верила, что увидит его, однако с той встречи так и не наткнулась на эльфа…

Прошло десять лет...

Елена повзрослела и расцвела. Из златовласой девочки она превратилась в прекрасную девушку. Её братья служили в королевской гвардии. Отец погиб. Мать искала новое жильё и работу, чтобы вместе с дочерью устроиться в другом городе. Из-за постоянных переездов Елена была не слишком общительна и много времени проводила за книгами в местных библиотеках. Она с детства обожала сказки, а повзрослев, увлеклась любовными романами.

Девушка всегда радовалась, когда братья привозили ей новые книги. О своём детском приятеле Бейне она почти забыла, так больше никогда его не встречая.

Когда мать наконец нашла работу, Елене снова пришлось переезжать — на этот раз в небольшой городок под названием Гранада.

«Первый день»

 «Вот опять переезд…» — подумала девушка, глядя в окно на убегающую дорогу. Её мама постоянно искала «лучшую жизнь» в новых, малонаселённых городах. Этот раз не стал исключением.

— Ну, вот мы и приехали, дорогая! Доченька? Ты меня слышишь? — потрепала её за плечо мать.

— А? Да, слышу, — отозвалась Елена, захлопывая дверцу машины.

Дом стоял на юго-западной окраине городка под названием Гранада. Из окна выглянула мужеподобная женщина и, ухмыльнувшись, вышла навстречу. В её руках была стопка толстых папок. Женщина была одета в строгий чёрный костюм, а пепельно-седые волосы собраны в аккуратный пучок.

— Ой, вы уже приехали! — торопливо спустилась она со ступенек крыльца. — Здравствуйте! Меня зовут Регина. Мы говорили по телефону о покупке этого замечательного дома. Нужно будет подписать кое-какие бумаги и договор. Но сначала пойдёмте, я вам всё покажу.

Учтиво пропустив Елену с мамой вперёд, она указала на входную дверь.

Дом снаружи ничем не отличался от соседних: чёрное дерево, два этажа, колючие кусты белых роз у крыльца.

 Внутри они сразу оказались в гостиной с огромным камином. Регина показала им кухню и столовую на первом этаже, а затем, поднявшись по ветвистой лестнице, провела по комнатам второго этажа. Одна из них привлекла внимание Елены.

— Вот эта комната -моя, — заявила она.

— Доченька, но она такая маленькая. Больше похожа на кладовку, выбери другую.

— Мне нравится, тут окно во двор выходит. Решено, она моя!

— Ну, хорошо… — согласилась мама.

— Миссис Гурелла, давайте пройдём дальше, я покажу задний двор, и мы подпишем бумаги. А ваша дочь пусть устраивается, — предложила Регина.

— Можно просто Надин! — улыбнулась ей мама, и они отправились вниз.

Комната была крошечной, в три шага длиной и два шириной, но в ней чувствовалась странная, уютная завершённость, как в каюте корабля. Она располагалась под самой крышей, и потолок, с одной стороны, круто уходил вниз, образуя скошенный угол. Именно в эту покатую плоскость и было врезано единственное окно - небольшое, в свинцовых переплётах, настоящее слуховое окно, или «скворечник», как бы назвал его её отец. Оно выходило не на улицу, а во внутренний дворик, заросший кустами тех самых белых, колючих роз. Свет, пробиваясь сквозь мелкие стёкла и густую зелень за окном, рассеивался в комнате мягким, зеленоватым сиянием, словно под водой.

Стены были оклеены старыми, потускневшими от времени обоями с едва уловимым рисунком - когда-то это были, кажется, вьюнки и незабудки, но теперь остались лишь призрачные тени былого узора. У стены напротив окна стояла узкая, почти что подростковая железная кровать с пружинной сеткой. Матрас, оставленный прежними хозяевами, пах сеном и тишиной. На нём уже лежало бабушкино лоскутное одеяло, которое Елена достала из коробки, - его яркие квадратики сразу оживили пространство.

Справа от кровати, прямо под скатом потолка, притулился письменный стол. Это был добротный, но старый предмет: дубовая столешница, испещрённая поколениями прежних жильцов - здесь были вырезаны инициалы, каракули и даже чья-то попытка нарисовать кораблик. Одна ножка была чуть короче, и под неё нужно было что-то подложить. Но стол был огромным подарком -на нём помещались бы все её книги, а ящик с потайным замком, ключ, увы, потерян, сулил место для самых сокровенных дневников.

Слева от входа, занимая всю стену от пола до потолка, стоял книжный шкаф. Настоящая удача! Он был темного дерева, с высокими полками и застеклёнными дверцами, которые тихо поскрипывали. Его полки пока пустовали, но Елена уже мысленно заполняла их рядами любимых томов.

Над кроватью, приколотая обычной кнопкой, виделась единственная фотография - та самая, семейная. А на тумбочке у изголовья, прямо в луче света от окна, занял своё почётное место ловец снов, подаренный отцом. Перья, свисавшие с обруча, колыхались от малейшего движения воздуха, а паутина из ниток и бусин бросала на стену причудливые кружевные тени. Рядом с ним Елена поставила гладкий голубой камушек - тот самый, детский, уже почти забытый талисман. Он лежал холодный и немой, просто кусочек прошлого.

Пол был деревянным, скрипучим, кое-где покрытым вытертыми половиками. Запах в комнате стоял особенный: не сырости, а старого дерева, сухой пыли с полок шкафа и едва уловимого, горьковато-сладкого аромата роз, доносившегося из дворика.

Это была не просто комната. Это была её капсула, её крепость и её кокон. И этот зелёный свет из окна, эти скрипучие половики и тени от ловца снов казались ей в тот момент куда роднее и важнее любой просторной, солнечной гостиной внизу.

Подойдя к окну, Елена увидела, как мама прощается с риелтором. На улице начал накрапывать дождь.

— Вот замечательно, ещё дождя не хватало! Надо быстрее занести вещи, — пробормотала Елена и пошла вниз.

Подняв несколько коробок и чемоданов, она принялась за разборку. Разобрав все коробки, девушка еще раз посмотрела на ловец снов, который когда-то смастерил ей отец.

«Он будет отпугивать дурные сны…» — вспомнились его слова.

— Я тоже по нему скучаю…

Елена вздрогнула от неожиданности и, резко подскочив, ударилась затылком об угол стола.

— Было хорошее время, когда он был жив… — мама взяла в руки единственную сохранившуюся семейную фотографию. — Но, милая, прошлое нужно оставить в прошлом. Даже если не хочется, надо двигаться дальше. Прошло уже пять лет, пора начинать жить заново.

С этими словами она протянула снимок дочери. На фотографии вся семья стояла возле старого дома. Елена с мамой улыбнулись друг другу и продолжили раскладывать вещи. Девушка ещё раз взглянула на фото и поставила его на тумбочку у кровати.

Так как они приехали в пятницу, у Елены было время обустроиться. Выходные пролетели быстро, и настал понедельник - день, когда предстояло идти в новую школу. В Гранаде их было четыре: два дорогих лицея, одна старшая школа с хорошей репутацией и совершенно обычная, куда и определили Елену.

— Елена, детка, ты собралась? Нам скоро выезжать! — строго предупредила мама.

— Ещё минуту!

Девушка натянула любимую синюю толстовку, собрала волосы в пучок, схватила портфель и вышла из дома. Мать уже ждала в машине. Пристегнувшись, Елена заметила её пристальный взгляд.

— Что такое?

— Ты собираешься так ехать в школу? Это же твой первый день! — слово «первый» мама постаралась выделить как можно сильнее.

— Мне так комфортнее. Я поеду прямо так! — парировала Елена.

Женщина лишь вздохнула, завела двигатель, и они поехали.

Городок был небольшим, и дорога заняла немного времени. Елена успела разглядеть живописные улочки и местные достопримечательности. Подъезжая к школе, она заметила готическую церковь, откуда выходили люди с печальными лицами.

— Наверное, у них горе? — спросила она, но мама только пожала плечами.

Через несколько минут они были на школьной парковке. Заглушив двигатель, мама повернулась к дочери:

— Ну, вот и приехали. Удачи!

Поцеловав её в щёку, Елена вышла из машины.

Школа оказалась не очень большой. В коридорах ученики толпились у шкафчиков, сверяли расписания, болтали. Елене было непросто пробиться к своему шкафчику - он располагался возле доски объявлений, вокруг которой столпились почти все. Из любопытства она попыталась разглядеть, что там. Подпрыгнув, девушка увидела список кружков и объявление о наборе волонтёров в местную церковь. Не найдя для себя ничего интересного, она достала документы и стала искать методический кабинет.

— Новенькая? — раздался рядом мягкий голос.

Елена обернулась и увидела девочку с большими карими глазами и рыжими вьющимися волосами. В руках у неё была стопка книг.

— У нас шкафчики рядом. Меня зовут Марфа, — она протянула свободную руку.

— Меня Елена. Да, я новенькая.

— Привет, Елена! У нас давно не было новичков. Пойдём, покажу тебе школу.

— Мне сначала нужно к секретарю за расписанием.

— Хорошо, провожу! — Марфа быстро убрала книги в шкафчик, взяла Елену за руку и повела по коридору.

— Миссис Гавра, это новенькая Елена, ей нужно утверждённое расписание, — представила она девушку.

— Сию минуту, — женщина за столом внимательно посмотрела на Елену. — Итак, ты Елена Блес, верно?

— Да.

— Тогда держи! — секретарь протянула ей расписание. — Полагаю, Марфа покажет тебе класс?

— Конечно! — Марфа снова взяла Елену под руку и увела в коридор.

— Так, что тут у нас? — она с интересом изучила расписание. — Биология в 215-й, геометрия в 306-й. И урок по выбору: современная драматургия, музыка или рисование. Могу помочь с выбором. Все преподаватели дополнительных дисциплин - истинные красавцы! Ну, что выберешь?

Они рассмеялись и, не заметив, как подошли к кабинету, зашли внутрь. Основные предметы у них совпадали.

— Наверное, выберу драматургию, — сказала Елена.

— И не пожалеешь! Мистер Ньютон чертовски красиво читает стихи. Он даже занял второе место на поэтическом конкурсе.

— А ты, я вижу, наблюдательная, — заметила Елена. — А ты что выбрала?

— Я с детства в музыкальной школе, так что выбор был один, — усмехнулась Марфа. — И мистер Карновети тоже тот ещё красавчик.

Прозвенел звонок, и они заняли места. Елена села рядом с Марфой - других знакомых у неё не было. Доставая учебники, она приготовилась слушать учителя. Основные уроки прошли быстро и оказались не такими уж скучными.

Когда настало время урока по выбору, девушки договорились встретиться после занятий в кафе рядом со школой. Подходя к кабинету драмы, Елена заметила в дальнем углу коридора пару - парня и девушку, которые о чём-то горячо спорили.

Звонок, возвещающий начало урока, уже прозвенел, но в кабинете царила предуроковая суета. Елена, чувствуя на себе любопытные взгляды, поспешила занять первую свободную парту у окна - место казалось идеальным: и свет хороший, и к доске близко. Она только достала учебник и блокнот, как над ней возникла тень.

Перед ней стояла девушка, чья внешность словно сошла с глянцевой обложки. Безупречно прямые волосы цвета платины ниспадали на плечи, холодные голубые глаза смотрели свысока, а короткое жёлтое платье от дорогого бренда кричало о статусе. В углу её рта играла не улыбка, а нечто вроде брезгливой усмешки.

— Ты, видимо, не поняла, новенькая, — её голос был мелодичным, но в нём звенел стальной лёд, — но это место не твоё. Оно занято. С самого сентября.

Елена, слегка опешив от прямого натиска, подняла голову.

— Занято? Здесь же нет ни чьих вещей. Я свободное место и заняла.

— Вещей? — девушка фыркнула, будто услышала нелепую шутку. — Милая, здесь всё работает не по твоим деревенским правилам. Есть неписаный кодекс. Моё место - у окна, в первом ряду. Все это знают. — Она обвела взглядом класс, и несколько человек у задних парт неуверенно кивнули или отвели глаза.

В груди у Елены зашевелилось знакомое упрямство.

— Неписаный кодекс — когда договариваются. Я с тобой не договаривалась. И пока за партой нет твоего имени или официального расписания, она свободна. Прозвенел звонок, садись, пожалуйста, на любое другое. Их полно. — Она кивнула на пустующие места в конце класса.

Щёки блондинки слегка окрасились румянцем раздражения.

— О, я вижу, ты не только новенькая, но и с претензиями на остроумие. Послушай меня внимательно. Я - Глория Фрост. Мой отец — председатель попечительского совета этой школы. Я сижу здесь. Всегда. Это даёт мне… определённые привилегии. Например, не тратить время на объяснения с теми, кто ещё вчера, судя по всему, копался в грядках. — Её голос стал тише, но от этого лишь ядовитее. — Так что собери свои… вещички и освободи «мое» место. Пока я спрашиваю вежливо.

Тишина в классе стала гнетущей. Все ждали, чем кончится этот поединок. Елена почувствовала, как ладони стали влажными. Она ненавидела публичные скандалы. Но отступать сейчас - значило сразу обозначить своё место в новой иерархии: на самом дне.

— Привилегии твоего отца, Глория, — Елена сделала усилие, чтобы её голос не дрогнул, — касаются совета, а не рассадки в классе. У нас урок драматургии, а не урок сословного права. Преподаватель вот-вот войдёт. И я думаю, ему будет интереснее обсуждать с нами Шекспира, чем разбирать, чья это парта. Я пришла учиться, а не выяснять отношения. Я здесь остаюсь.

Она твёрдо положила руки на столешницу, демонстрируя, что сдвигаться не намерена. В её глазах горел не вызов, а спокойное, холодное упорство.

Глория замерла. Такого открытого неповиновения она, видимо, не ожидала. Её взгляд сузился, губы плотно сжались.

— Прекрасно, — прошипела она так тихо, что услышала только Елена. — Играешь в храбрость. Мило. Запомни этот момент, «копуша». Потому что ты только что сделала свою жизнь здесь очень, очень интересной. Надеюсь, тебе нравится быть в центре внимания.

Она резко развернулась, и её каблуки отчётливо простучали по полу, когда она направилась к последнему ряду. Она не села на первую попавшуюся парту, а остановилась перед двумя мальчишками, сидевшими у прохода.

— Вы. Место. Сейчас же, — бросила она, не глядя на них.

Ребята, переглянувшись, безропотно встали и перебрались на другие места. Глория грациозно опустилась на освобождённый стул, положила перед собой идеально чистый блокнот и уставилась прямо на Елену. Её взгляд был обещанием - тихим, неумолимым и совершенно леденящим.

В класс вошёл мистер Ньютон. Урок начался. Но Елена, сидя у окна, больше не чувствовала победы. Она чувствовала на себе тяжелый, неотрывный взгляд со стороны класса - взгляд, который говорил, что война только что была объявлена, и первая битва, возможно, была выиграна ценой долгой и грязной кампании.