Лаванда для отца-одиночки

— И что мне делать, скажи?

В августе в Паризии жара и больше туристов, чем местных жителей, потому что все разъехались в отпуск. Море, новые впечатления, экзотика.

Тео за почти двадцать лет службы повидал и море, и вечные льды, и такую экзотику, что лучше не встречаться. Любопытного тоже хватало, конечно, и хорошего — как без этого. Но сейчас он хотел одного: стабильности и покоя.

Он полагал, что сначала поживёт в какой-нибудь съёмной мансарде под крышей, привыкнет к укладу обычных людей. Когда ты сам ставишь себе задачи на день, на неделю и вообще. И когда от тебя не зависят жизни тех, кем ты командуешь и кого сегодня защищаешь от врагов или неудачных обстоятельств. И даже вроде бы всё сложилось как надо — он нашёл ту самую мансарду в двух шагах от площади Святого Ремигия и соответствующей станции метро, спал вволю, ел в уличных кафешках или то, что привозила доставка, и даже о работе пока не думал, потому что накоплений хватало. Но всё завершилось с одним-единственным звонком из Другого Света.

— В чём сложности-то, не понимаю? Давай, рассказывай.

Филибер Долле когда-то стал наставником и старшим товарищем для только-только начинающего службу Теофиля Жервеза. И хоть он давно уже вышел в отставку, они сохранили дружбу, и, по сути, ближе Филибера у Тео никого в столице не было. Поэтому именно ему он рассказал две недели назад, что приехал, и его же позвал сегодня, чтобы обсудить новости.

— Да я просто не знаю, с какого конца браться за дело. Понимаешь, вчера вечером мне позвонила Вирджиния.

Вирджиния Байер встретилась Тео шестнадцать лет назад, когда дела службы занесли его в Новую Массилию. Ей только-только исполнилось восемнадцать, а ему было уже двадцать три, они встретились в клубе, куда Тео с друзьями забрёл, будучи в увольнении, и она сразила его наповал. Миниатюрная, изящная, горячая. Он потерял голову едва ли не с одного взгляда, и дальше последовал бурный скоротечный роман, завершившийся свадьбой. Два месяца спустя после свадьбы Тео перевели на Дальний Восток, и Вирджиния, уже к тому моменту ожидавшая ребёнка, решила, что будет лучше остаться с матерью в привычном климате и окружении Новой Массилии. Когда родилась дочь, Тео получил отпуск и провёл с женой и младенцем три недели, но потом снова отбыл на службу.

Отпуск удалось получать на Рождество и потом ещё летом. Маленькая Юджиния — так назвала девочку жена, по своей матери, не спорить же с ней, правда? — видела отца редко, что и говорить, но зато не испытывала нужды ни в чём из того, что можно купить, потому что денег он присылал достаточно. И если Вирджинии нравилось далеко не всё, то её мать всегда благодарила Тео за помощь и участие.

Ремонт дома? Пожалуйста. Провести магические коммуникации? Давно пора. Няню для Эжени — так он называл дочку — конечно, делайте так, как будет лучше.

А потом он приехал в очередной раз на Рождество и услышал, что им с Вирджинией нужно развестись. Потому что она устала его ждать, потому что ей нужен рядом мужчина, а не мысли о нём, а дочери — отец.

Ну что сказать, её очарование за три с половиной года знакомства поблёкло, и на развод Тео согласился легко. А вот отказываться от дочери не стал — там новый жених Вирджинии желал удочерить кроху и дать ей свою фамилию. Тео эмоционально высказался на этот счёт, и уже почти бывшая жена замолчала. И сошлись на том, что Тео в отпуске будет навещать дочь и по-прежнему обеспечивать все её нужды.

Оказалось, что и к лучшему, потому что с новым мужем Вирджиния побила горшки через два года, оставшись с близнецами. От третьего мужа родился ещё один сын, теперь же она находилась на пороге нового замужества.

— Тео, я больше так не могу. Мне отказали, понимаешь? Её никуда не берут! — сообщила она первым делом.

— Кого и куда не берут?

— Юджи никуда не берут! Пять школ в Массилии мы уже перебрали, в шестой нам отказали. Сказали — не с её характеристикой.

— Что не так с характеристикой? — не понял Тео.

В последние четыре года он видел дочь главным образом в мессенджерах и во время сеансов магической связи. Они были недолгими — привет, как дела, всё в порядке, пока. Она не очень-то желала обсуждать с ним свои школьные будни и своих друзей, но Тео помнил себя в таком возрасте и понимал, что это в порядке вещей. И что там случилось?

— Она не умеет себя вести! Не желает учиться! Не помогает мне с младшими! Грубит мне, матери и соседям!

Конечно, Тео припоминал, что бывшая жаловалась на дочь, мол, не слушается. Но в таком возрасте же случается, верно?

— Так, и чем я могу вам обеим помочь?

— Встретишь её в аэропорту двадцатого числа! Ты же теперь не на службе, так? Вот, значит, у тебя тоже есть возможность поучаствовать в её воспитании! Она пятнадцать лет прожила со мной, теперь настала твоя очередь!

Тео подумал — хорошо, что их разделяет океан, иначе его бы уже снесло напором.

— Ладно, — просто сказал он. — Скинешь мне номер рейса.

— Теперь сам решай все вопросы с её школами и вообще образованием! И с её ужасными друзьями! И с её бесконечными хотелками!

Тео любил дочь и в тяжёлые моменты смотрел на её улыбающееся с фотографий лицо, а фото она присылала ему время от времени. Становилось легче.

— Скажи ей, что я согласен, — ответил он.

— Юджиния! Подойди сюда немедленно! Вот, твой отец согласен, ты слышала? — грозно сказала бывшая.

Дочь подошла, и вид у неё был самый несчастный. Впрочем, если на неё так орут, то немудрено.

— Всё в порядке, Эжени, — сказал он ей. — За тобой прилететь?

— Я сама, — пробормотала она.

— Мы уже договорились с представителем авиакомпании, — бросила её мать. — Но ты весьма обяжешь меня, если оплатишь перелёт.

— Скажи сколько, — не стал спорить Тео.

Но больше Вирджиния не получит от него ничего, хватит. Раз Эжени будет жить с ним — значит, он сам и будет оплачивать все её нужды.

Эжени попрощалась и ушла, Вирджиния тоже отключилась. А Тео задумался — что теперь делать-то?

Мансарда состояла из комнаты, в углу которой примостилось кухонное оборудование, и ванной. Для одного неприхотливого человека — нормально, но для отца и дочери-подростка — тесновато. Искать квартиру? Снимать дом? Покупать дом?

И как найти подходящую школу?

Чёрт возьми, как люди решают эти вопросы? Но как-то решают, наверное?

Вот это всё он и вывалил на голову Филиберу — потому что тот может подсказать. Филибер служит в магической полиции и сталкивается много с чем. И вообще уже десять лет как в отставке, и в Паризии. И родные его здесь.

Родители Тео жили в маленьком прибрежном Антуансвилле, и их уже пять лет как не было на этом свете. Несчастный случай. Ему незачем туда возвращаться, поэтому он и решил начинать всё сначала в столице.

— Итак, я вижу два вопроса, — начал Филибер, — вопрос о жилье и вопрос о школе. Так?

— Так, — согласился Тео.

— Второй вопрос на самом деле совсем простой. Девочка — маг?

— Да. Но её никогда предметно не тестировали — там у них нет обязательной регистрации магов. А её мать — простец, и вся её семья такая же.

— Всё равно. Думаю, вам нужно будет начать со школы при Магической Академии. Там есть классы для детей-магов, у меня два младших племянника туда в этом году пойдут.

— А сколько им лет-то?

— Фреду почти шестнадцать, Стефу тринадцать.

— Старшему как Эжени, значит. И много силы?

— Нашли достаточно. И знаешь, там тоже было не всё гладко — оба встряли в драку, когда их старшего брата попытались побить за то, что маг.

— И… чем закончилось?

— А чем могло закончиться? — усмехнулся Филибер. — Полицейским участком. Нет, ни один простец не пострадал, но ребятам пришлось постараться, чтобы так вышло.

О да, у Филибера есть младший брат, а у того — три сына. Три сына — это ещё сложнее, чем одна дочь.

— Я надеюсь, Эжени не станет драться ни с кем на улице, — вздохнул Тео. — И я не знаю, где искать жильё. И что это должно быть — квартира, дом или что-то другое.

— Дома искать на сайтах продаж недвижимости, поглядим. Тут мне старшему племяннику нужно было помочь с поисками кое-чего подобного, и мне кажется, что я видел неплохой вариант. Но это дом.

— Пусть будет дом, конечно. Наверное, я разберусь, что с тем домом делать.

— А что делать? Жить. Заведёшь собаку и кошку, и ещё рыбок. Или твоя Эжени заведёт. А вообще, можно найти жену, и она будет администрировать часть дел по дому, а то и все сразу.

Тео усмехнулся — несмотря на сорок с хвостиком лет, Филибер не был женат ни разу.

— Это ты мне как говоришь — умозрительно, да? Сам-то чего не женат?

— Я на самом деле подумываю, — важно сказал тот. — Позову тебя как-нибудь познакомиться с Клаудией.

— Я с удовольствием, — закивал Тео.

— А если ты решишь, что хватит бездельничать и тебе нужна работа — то в городской магической полиции тебя с руками оторвут. Маг с боевым опытом, с опытом командования, с опытом решения разных непростых задач — это то, что нам нужно. Я с удовольствием дам рекомендацию, но, думаю, нужды в ней не будет: твой послужной список, награды и характеристики скажут всё сами.

— Тема, да, — магическая полиция — это близко к тому, что он всю жизнь делал, только в обычной гражданской жизни.

Значит, план есть, приступаем к выполнению.

— Лаванда, зайди к продажникам, там твой любимый заказ опять пришёл!

Чего? Какой, к дьяволу, любимый заказ? Да ещё и «опять пришёл»?

Лаванда тормознула посреди коридора, но поймать Эльвиру из отдела дизайна не удалось — только волосы за углом мелькнули, она носится по всем трём этажам офиса компании «Волшебный дом» со страшной скоростью. Узнать подробности не вышло.

Может, не ходить к продажникам? Может, само рассосётся?

Рассосётся. Её нет, Эльвира её не видела… и вообще. Нужно почитать документацию по заказу, который начинается на будущей неделе. Хороший, солидный заказчик, большой сад, декоративные насаждения, фруктовые деревья, желательны клумбы и ещё просили бабочек развести.

С бабочками, конечно, не так просто, как может показаться, потому что бабочка — это ж только одна стадия жизни насекомого. А как вам нашествие гусениц от таких бабочек? Чуть нарушишь баланс — и они сожрут весь сад и домом закусят, а виноват кто? Правильно, Лаванда.

Но почему-то тот её дурацкий со всех сторон эксперимент запал людям в души, и слава о нём разошлась широко. И теперь при заказе садовых работ нередко спрашивали: а бабочек красивых можно, чтоб летали? Тьфу.

А её розы в чёрно-белую полоску заинтересовали даже главного садовода Лимейского замка, когда она в прошлом месяце была там на стажировке. И у неё приобрели черенки, и обещали держать в курсе — как будут приживаться, и спрашивать, если что-то пойдёт не так.

Лаванда зашла в отдел садоводства и ландшафтного дизайна, кивнула коллегам, подмигнула недавно устроившейся на неполный рабочий день девчонке-студентке с экзотическим именем Лои и немного экзотической внешностью и уже было проскользнула на своё место в углу, чтобы прикинуться растением и уткнуться в детали заказа, как её окликнула Кристин.

— Лаванда, ты как раз нужна, подойди.

Кристин была гениальным магом-ботаником с сильной компонентой магии жизни — и строгим руководителем отдела. У неё все росли, цвели, тянулись к солнцу и строились по подоконнику. Всё по плану и графику — цветение растений и работа сотрудников. Лаванда была очень рада, когда её резюме заинтересовало Кристин и та пригласила её сначала на собеседование, потом на испытательный срок, а потом и на работу.

Пробиться в столице для девушки из Руанвилля — та ещё задачка. Особенно если эта девушка звёзд с неба не хватает, окончила колледж в родном городе и только потом — земляной факультет Академии. И то родители до сих пор за голову хватаются: как это так, Лаванда устроилась в столице?

Две старшие сестры, Роза и Камилла, давно замужем. У Розы две дочери, у Камиллы сын и дочь. У Лаванды рыжий приблудный кот и базилик в горшке. А муж был, да… едва в кучу себя собрала после того мужа.

О нет, поначалу-то Люка был ничего себе. Как все. И как-то смог очаровать её — что она потеряла голову и согласилась выйти за него. И даже не простец, как у сестёр, а маг, выпускник колледжа при Академии. Правда, в Академию не пошёл, сказал — чего он там не видел? И работал вовсе не по магической специальности, а бухгалтером в сети ресторанов быстрого питания и доставки «От феечки». Зарплату начислял сотрудникам. И ей предлагал не маяться дурью, а идти в ту же «Феечку», официантом в зал или курьером, возить заказы на велосипеде. Это когда они только познакомились — она приехала в столицу и сдавала экзамены. И сдала, и дальше училась как надо, правда, «феечкой», в смысле, курьером, то и дело подрабатывала. А ещё, начиная с практики после первого курса, устраивалась на лето в муниципалитет — заниматься городским озеленением. И потом ей эта работа дала жирный плюс, когда она увидела вакансию в «Волшебном доме».

Вообще, в «Волшебный дом» на практику очередь всегда стояла, только там брали не всех. Лаванде не повезло ни разу, ни после первого курса, ни после второго, а потом она и сама уже не пробовала. Сразу шла знакомой дорогой в городское управление озеленения — и всё лето копалась в клумбах, потом осенью подреза́ла и высаживала деревья, а весной снова начиналась обрезка, копка, рыхление и что там ещё. С третьего курса она уже подрабатывала там и в семестре, а после диплома просто пришла и устроилась. Ставки не было, только половинка, да и ладно.

Но ей хотелось полёта души и фантазии, и частных заказов. И когда она случайно увидела объявление о вакансии в «Волшебном доме», то сразу же дрожащими руками отправила туда резюме. И с удивлением ответила на звонок на следующий день — Кристин приглашала её на собеседование. С ней, потом с господином Готье де Треньяком, владельцем, а потом — о радость, её приняли!

И вот как раз её работа в «Волшебном доме», кажется, добила Люку окончательно, и он сначала спутался с девицей-официанткой, Лаванда их застала прямо в его кабинете, когда заехала за ним после работы. А потом принялся делить их немногочисленное имущество — долго и нудно, до последней ложки, чашки и подушки, как же, бухгалтер хренов. Лаванда уже думала, что пошёл он нахрен вместе с теми ложками, ну неужели она не заработает себе на ложки? Но её кислое лицо приметила Кристин, и в три слова выведала, в чём причина — с менталкой у неё тоже всё хорошо, не только с ботаникой. А дальше её за руку привели к госпоже Вероник Даркур, юристу-менталисту, адвокату, специализирующемуся как раз на бракоразводных процессах и имущественных вопросах, акционеру «Волшебного дома». Кроме того, поговаривали, что она сердечная приятельница господина де Треньяка; во всяком случае, в светской хронике их имена то и дело мелькали рядом.

Госпожа Вероник улыбнулась сладко, попросила Лаванду изложить факты и пообещала обдумать информацию и связаться. Также порекомендовала на время снять квартиру, и не говорить Люке адрес — чтобы спокойнее жить. Ошарашенная Лаванда спросила, потянет ли она оплату услуг такого специалиста, но госпожа Вероник сказала, что сотруднику замечательной команды, спасшей от саранчи её клумбы, она готова сделать серьёзную скидку. Кроме того, она акционер компании и заинтересована в том, чтобы сотрудники этой компании занимались делом, а не страдали из-за хамского поведения почти уже бывших мужей.

Дальше всё решилось быстро — оказалось, что Люка, с одной стороны, имеет тайный счёт, на который складывает процент от дохода, а с другой — покупал в кредит драгоценности для своей официантки. Он вроде надеялся продать те самые ложки и подушки, закрыть кредит, а на деньги с тайного счёта потом купить дом, в котором жить с той самой официанткой. Что же, ещё и его работу проверили — и оказалось, что там есть какие-то недочёты. В общем, он был рад расстаться с Лавандой раз и навсегда, а отсуженного у него как раз хватило, чтобы расплатиться с госпожой Вероник, снять квартирку на год и съездить в отпуск на море.

Госпожа Вероник советовала найти в отпуске кого-нибудь для здоровья и самооценки, потому что в этом плане Лаванда находилась где-то совсем близко к плинтусу. На прощание Люка наговорил ей кучу гадостей: что и хозяйство она не умеет вести, и готовит плохо, и ребёнка не родила, а вот его официантка, оказывается, беременная.

Ну да, хозяйка она такая себе, но раньше это не было предметом ссор. Про ребёнка он сам говорил — вот встанем на ноги, вот купим дом, вот что-то там ещё… а потом оказалось, что кому-то не нужно ждать ни дома, ни ещё каких зримых достижений.

Лаванда изумлялась, как она могла влюбиться вот в это, да и не только влюбиться, а прожить с ним пять лет, и перед тем ещё четыре года встречаться. Отпуск на море самооценку не поправил, и весь прошедший после развода год ощущался как в тумане. Она ни с кем не встречалась, и если поддавалась на уговоры подруг и шла с ними в бар или в клуб, то всё одно сидела в углу и разве что быстро напивалась. Её отправляли на такси домой… и на следующий день ей даже вспомнить было нечего. Дома её ждал кот Трофей, она подобрала его год назад, возвращаясь с заказа, он лежал прямо поперёк её велосипедной дорожки, больной и несчастный. Тогда пришлось побегать и даже взять пару срочных заказов, чтобы оплатить лечение Трофея, зато теперь она возвращалась с работы, ложилась на диван, он приходил под бок… и жизнь продолжалась. Дом, кот, заказы.

С заказами выходило по-всякому — то отлично, то специфично, вроде вот той истории с бабочками. Но такого фиаско, как с тем паршивым разом, конечно же, не было никогда.

Человек купил дом с садом и пожелал тот сад переустроить по своему вкусу. А в документах к дому было ясно сказано — сад высажен в год завершения Великой войны госпожой Марианной Тьерселен, представляет собой памятник садово-паркового искусства и должен пребывать в таком виде всегда. И когда она, Лаванда, говорила о том покупателю, приезжему из Другого Света, он только морщил нос и повторял, что он заплатил деньги и желает получить за свои деньги то, что хочет. И нажаловался на неё Кристин и господину Треньяку. Правда, начальство оказалось на её стороне, это было отрадно. Но и денег за тот заказ она не получила, потому что заказчик в итоге не стал жить в том доме. Правда, сначала попробовал нанять другого садовника, тот ему начал что-то корчевать, чтобы дом с дороги было лучше видно, и оба вскоре получили по голове от комитета по охране исторических памятников.

И вот с весны и с того заказа прошло уже почти полгода, но она снова сидит в выгородке Кристин и слушает, а Кристин говорит:

— Лаванда, у нас считается правильным, если сотрудник доводит до финала работу с объектом.

— Ты о чём? — осторожно спросила Лаванда. — Неужели о доме на площади Старого Короля?

— О нём, — непререкаемо кивнула Кристин. — У дома новый владелец, и он обратился к нам ещё и для того, чтобы сделать там магическую начинку. Свет, тепло, воду, охрану. И сад.

— Можно я буду делать другой заказ? Мне в понедельник ехать к госпоже Фишю, там большой сад, и совершенно нормальный, без заскоков. Бабочек разводить не буду, хоть она и просит. Во-первых, осень на носу, во-вторых, лучше не нужно.

— Можно, если успеешь параллельно с этим, — отрезала Кристин. — По площади Короля миллион документов и тонкостей, и ты все их уже изучила.

— Я забыла.

— Вспомнишь, дело недолгое. И вот ещё: за этого заказчика просит господин Вьевилль. Заказчик приедет в пятницу, к десяти. Тебе нужно быть на совещании.

Тьфу ты.

Летом с прекрасным, замечательным и самым лучшим на свете владельцем бизнеса господином Треньяком случился инсульт. Он долго пробыл в больнице, к счастью, встал на ноги, однако на место генерального директора привёл своего племянника, отставного военного. Господин Вьевилль сначала показался чем-то несерьёзным, потому что молодой и рыжий, но он оказался с фамильной хищной хваткой. Даром что из древнего магического рода и из армии, на лету разобрался с делами, нашёл тех, из-за кого пострадал господин Треньяк, и въехал в работу. И так же на лету закадрил столь же новую главу водного отдела — госпожу Лимура, которая потом оказалась на самом деле дочкой принца Рогана, владельца «Четырёх стихий», мегамонстра магической промышленности. И теперь за «Волшебный дом» ещё и вся мощь бизнес-империи Роганов, а господин Вьевилль и госпожа Лимура готовятся к свадьбе, приглашены все сотрудники офиса.

Но господин Вьевилль, оказалось, помнит своих прежних знакомцев, и как раз кто-то из них купил тот проклятый дом. И теперь Лаванде снова объяснять, что там нельзя менять ничего, только поддерживать в прежнем виде.

Вот уж воистину — любимый заказ!

Но вдруг она что-нибудь придумает до пятницы? Или найдёт кого-нибудь, кто захочет иметь дело с этим чёртовым домом?

Тео ждал в зоне прилёта аэропорта имени Этьена де Саважа и изрядно волновался. В реале он не видел Эжени уже давно, только на экране телефона. Что там у них случилось, ведь так просто детям в приёме в школу не отказывают?

Самолёт успешно приземлился, но пассажиры ещё не выходили. Ему уже три раза позвонила Вирджиния, но он сбрасывал — потому что не о чем пока разговаривать. Встретит — доложится. А пока…

Наконец-то из нужного выхода появились люди! Так, и где? О, вот она.

Эжени очень походила на Вирджинию, какой та была в год их знакомства. Такая же невысокая и щуплая. Но… она вертела головой, видимо, выискивая его, и этот поворот головы, и вообще осанка, и глаза, глаза — это же вылитая мама, Маргарита Жервез.

Вообще, второе имя Эжени было как раз Маргарита. И наконец-то она увидела его — как он ей машет, и разулыбалась, и сказала что-то женщине в форме сотрудницы авиакомпании, видимо — что её встречают.

— Папа! — обняла его, крепко и цепко. — Папа, как хорошо, что ты согласился меня забрать!

— Я тоже рад, Эжени, — он вручил ей розу, вызвавшую ещё один радостный вопль, и занялся формальностями.

Когда им выдали багаж — средних размеров чемодан, — можно было позвонить Вирджинии и сказать, что всё хорошо.

— Ты позвонишь маме, да? Я уже один раз ей позвонила, когда мы приземлились, но ей надо, чтобы ещё сто раз, — наморщила нос Эжени.

— Конечно, — он не стал спорить.

Вирджиния хотела знать миллион каких-то деталей, но он просто сказал — всё в порядке, долетела, цела, здорова, сейчас поедем домой. Потом сама позвонит, из дома.

— Папа, какая у тебя машина, ничего себе! Папа, а какой у тебя дом? Мама ничего не сказала!

— Мама сама не знала. Я купил этот дом десять дней назад, там ещё продолжается ремонт. Сделали гостиную и одну из спален, ты пока поживёшь в той спальне? Я пока живу в гостиной на диване, если что. А потом доделают второй этаж, и тогда уже выберешь себе комнату, какая понравится.

— Что? У тебя так много комнат?

— Несколько, да.

— И что, мне правда можно будет выбрать?

— Можно.

— А кровать и стол можно будет выбрать?

— И обои, и шторы, и что там ещё бывает. Вообще, если ты в этом что-то понимаешь, то выберешь не только в свою комнату, а в другие места тоже.

— Правда? Ура! А кто ещё с нами будет жить?

— А кто тебе ещё нужен? — не понял Тео.

— Ну как, всегда же кто-то ещё живёт. У мамы с нами жила бабушка, Джим, Том и Дэн, я хотела собаку, но мама всегда была против.

— Твоей второй бабушки уже нет в живых, и дедушки тоже. Да и других детей у меня тоже нет, только ты.

— В самом деле? У тебя есть только я? — Эта мысль почему-то сильно озадачила Эжени.

— В самом деле, детка, — усмехнулся Тео, выруливая на улицу святого Бальтазара, которая упиралась в площадь Старого Короля и дом. — Впрочем, сейчас у нас полный дом рабочих, время от времени приходит клининг, а ещё придёт садовница.

— Кто? — Серые глаза Эжени стали большими-большими. — Зачем тебе садовница?

— Мне-то, может быть, и незачем, но нашему саду, оказывается, без неё нельзя. Это довольно старый дом, ему больше ста лет, и за его садом нужно ухаживать особым образом.

— Ни фига себе!

Тео подумал, что жизнь Эжени прошла в многоквартирном доме, и она просто не представляет себе, как это — когда у тебя сад. Что и говорить, он тоже не представлял. Пока не пришёл подписывать договор на обслуживание в «Волшебный дом» — компанию, занимающуюся строительством домов с магической начинкой и магическими коммуникациями в уже готовых.

Компанию сосватал, конечно же, Филибер Долле. Более того, оказалось, что эта компания принадлежит знакомцу — хоть Тео и не служил в знаменитом Магическом Легионе, но совместные действия случались, и капитана Вьевилля, которого все запросто звали Рыжим, он знал. И оказалось, что Вьевилль нынешним летом вышел в отставку, занялся семейным бизнесом и теперь руководит строительством домов и всяким разным, что для тех домов бывает нужно.

Сад при доме Тео был совершенно не принципиален, но тут роль сыграла низкая цена, которую просили за тот дом. Закономерно возник вопрос: где подвох? Филибер, который приглядывал за сделкой, пояснил — подвох в том, что историческое здание, и у прежнего владельца что-то с ним не заладилось. Кажется, хотел сделать, как ему хотелось, но оказалось нельзя. Тео подумал, что ему без разницы, как тот дом выглядит, и он не хочет ничего менять. Главное, чтобы там можно было жить ему и Эжени.

А пока дом был куплен, а с компанией «Волшебный дом» Тео заключил договор о ремонте и последующем обслуживании. И отдельно — насчёт сада.

По поводу сада он понимал ещё меньше, чем про дом. И положился на сотрудницу компании — она была на том совещании, когда у Вьевилля решали, что нужно делать с домом. Молодая, молчаливая, серьёзная, почти ничего не говорила, только кивала. Удивительным было её имя — Лаванда — и волосы цвета той самой лаванды. Это оказалось так необычно, что Тео то и дело ловил себя на разглядывании её пробора. Чего только в мире не бывает, в общем. Она должна прийти завтра утром, и что-то смотреть в саду, и определить свой график работы.

А пока — ворота открылись, и он завёл машину во двор. Центральный вход смотрел на площадь, и как раз аллея от площади к дому явилась камнем преткновения для прежнего владельца — он хотел убрать деревья, чтобы дом был виден весь, но так оказалось нельзя. Ладно, пусть приходит лавандовая Лаванда и смотрит.

— Это у тебя такой дом, да-а-а? — Эжени выскочила из машины и застыла с разинутым ртом. — Офиге-е-еть! А мама думала, ты живёшь в какой-то каморке!

Тео усмехнулся про себя — так и было, мансарда, из которой он переселился сюда, совсем невелика.

— Ладно, дочь, скажи мне вот что — это все твои вещи? — Он как раз доставал из багажника её чемодан.

— Да, — кивнула она. — Мама сказала, что если чего-то не хватит, то ты купишь.

— Куплю, хоть сегодня. Нам всё равно нужно где-то поесть, и если ты не хочешь спать, то мы можем отправиться.

— Я спала всю дорогу, я уже устала спать! Да-да-да, я хочу поехать поесть и на шопинг! Покажи мне комнату — и поедем!

Тео показал ей весь дом и с улыбкой смотрел, как она носится по лестнице вверх-вниз. Сегодня воскресенье, и у рабочих выходной, можно бегать и смотреть, не мешая никому.

— Можно, моя комната будет эта? Нет, эта? Нет, вон та?

Спален было четыре, три наверху и одна внизу, ещё в одной комнате Тео решил сделать кабинет, не понимая пока, для чего он ему нужен, но вдруг? Внизу — большая гостиная, и кухня, и всякие подсобные помещения. Хороший и удобный дом, и строили его люди, понимающие в комфорте.

— Эжени, сейчас пока готова только одна спальня, в других ещё решают вопросы отопления и вентиляции. И завтра можно будет заняться выбором обоев и что там ещё нужно. Но — после того, как мы с тобой решим все вопросы с документами.

— Подтвердим моё гражданство?

— Да. И сходим в твою будущую школу.

В школу Тео даже позвонил, но ему сказали — приходите с дочерью, и всё решим. Если девочка — маг, то ей, конечно же, лучше учиться в специальном классе.

— А что за школа?

— Школа для магов.

— В самом деле? — удивилась Эжени. — И что там, прямо изучают магию?

— В том числе, — кивнул Тео. — И обычные предметы тоже.

Он-то успел заметить, что, во-первых, Эжени уже пару раз попыталась прощупать его ментально, другое дело, что с ним не получится. А ещё она совершенно неосознанно обследовала всё, что видела, щупами стихийной силы — кажется, не понимая, что он это видит.

А он видит. Он вообще видел, что за аура у человека — списывал на полтора десятка лет службы и командования людьми. Так вот у Эжени оказалась недурная менталка — не у каждого взрослого мага такая, и приличный резерв стихийной силы.

Ладно, наверное, в школе при Академии знают, что делать с такими детьми. А пока — вперёд, покорять ближайший торговый центр.

Она не любила своё имя. Уже давно, много лет, потому что ну какому человеку, скажите, понравится, если его зовут — Юджиния-Маргарита! И ведь бабушка не стеснялась совершенно, а голос у неё такой, что через три магистральных трассы слышно. Как высунется во двор да как позовёт — Юджи-и-иния-Ма-а-аргари-и-ита! Ну чтоб точно никто не перепутал, всех других-то нормальными именами звали.

Поэтому лет с десяти она называла себя — Юма. По смыслу то же, но — коротко и ясно. Уж конечно, маме с бабушкой этого не объяснить, но можно ж потерпеть до совершеннолетия и сменить документы.

А ещё она не любила свою жизнь. Ту, которую жила, потому что хотелось-то чего-то другого!

Во всех нормальных книгах, фильмах, аниме и прочем у приличных героев рано или поздно что-то происходило. Они отправлялись в путешествие или приключение, они встречались с испытаниями, закалявшими характер, они встречали невероятные рассветы и закаты, да хотя бы им приносили письмо из магической школы, и то хлеб. Юма любила читать, и смотреть тоже любила, но если читаешь, то можно сделать вид, что это уроки или что-то по школьной программе, а если смотришь, то уже сложнее. Будут докапываться — а по какому предмету да что вам такое задали? А если кто-то из младших заглянет в экран телефона, то тут же пойдёт и сдаст её — не маме, так бабушке. А читать им лень, даже тем, кто уже умеет, близнецы-то умеют, в одиннадцать-то лет, но не любят. А Юма любит, и все изумляются, откуда это у неё. Наверное, от отца, — пожимала плечами бабушка. Наверное.

И вот она дождалась того самого чуда. Правда, сначала пришлось пережить вселенский позор — когда они с мамой пошли сдавать её документы в новую школу, а её туда не взяли. Так и сказали — госпожа Байер, мы не сможем принять вашу дочь, мы не предлагаем ничего для магов, а ещё она у вас прошлый год проучилась во франкийской школе, ей будет трудно, и вообще, с её характеристикой… Вот это самое, про характеристику, стояло последним пунктом, но даже мама, а она простец простецом, поняла — в характеристике всё дело. И эта характеристика перевесила даже неплохие в целом отметки — так-то Юма не дура, просто любит приключения. И раз в обычной жизни их не бывает, то нужно найти, правильно?

Находить приключения Юма для своих почти шестнадцати лет умела просто отлично. А ментальный дар помогал выходить сухой из воды — ну, почти всегда. Её не видели, не слышали, не замечали. Правда, прокатывало не каждый раз, но чаще да, чем нет. А если кто-то наезжал, то та же менталка в помощь, и если с первого раза не поймёт, что себе дороже, то со второго точно.

Правда, иногда учителя всё же находили концы — кто забрался вечером в спортзал, играл там в мяч и разбил стекло в окне, или кто запустил в учительскую бродячую собаку и принёс ей туда еду, воду и лежанку. И если она прогуливала уроки в школе, потому что скучно или неохота, это тоже не спрячешь никак. Ещё однажды они с мальчишками убежали на другой конец города, потому что там была конюшня — хотели посмотреть на лошадей. Ездить на городском транспорте без билета Юма умела виртуозно, один взгляд на контролёра — и у него нет никаких вопросов ни к тебе, ни к твоим друзьям. Уж конечно, если она попросит денег на проезд у мамы или у бабушки, то её спросят — куда — и не разрешат. Скажут — сиди дома, учи уроки. Так вот, пока они не вернулись, их, оказывается, искали всем двором — потому что ушли они впятером, им тогда было лет по десять, что ли. Юма искренне не понимала, что за шум — все же вернулись, и совершенно невредимые.

Уже этим летом они с другом Стивом сбежали из дома в соседний город — потому что оба разругались с родными в хлам. Правда, в этот раз их через полдня нашла полиция, и что маме, что отцу Стива, кажется, крепко досталось за то, что плохо следят за детьми. А потом её документы не взяли в школу… и вот тогда-то мама позвонила отцу.

Юма не слишком хорошо понимала, чего ждать от отца. Он у неё был, в отличие от некоторых друзей. Она знать не знала, чего они не поделили с мамой, когда она ещё пешком под стол ходила, и почему у Джима и Тома другой отец, а у Дэна вовсе третий. Мама обо всех отцах отзывалась плохо, но бабушка ворчала, что если бы двое других давали на своих детей столько же денег, как даёт отец Юмы, то жить им всем было бы намного проще. Отец служил в армии, в каких-то магических войсках при Организации Всемирного Прогресса, как после Магической Академии пошёл, так и служил. Юма смотрела за его аккаунтом в одной из соцсетей — там иногда появлялись фотки из самых разных уголков мира. Юма вздыхала — вот ведь, если бы она жила с ним, он бы брал её с собой? Но потом понимала, что нет, нельзя, она бы всё равно жила с мамой, просто, ну, где-то поблизости.

Они разговаривали по магической связи, он всегда присылал ей здоровские подарки на день рождения и на Рождество, и никогда не ругал её за поведение, хоть мама его и просила. А тут вдруг оказалось, что он вышел в отставку и будет жить где-то в Паризии. И тогда мама сказала — поедешь к нему и будешь жить с ним, и пусть он с тобой разбирается.

Сначала Юма опешила — как так, почему? Даже спросила маму — что, она наконец-то призналась себе, что не любит Юму ни капельки, в отличие от мальчишек? И орала, что да, она поедет жить к отцу, только чтобы подальше от них от всех. Услышала в ответ, что она неблагодарная грубиянка. Ну да, наверное, так и есть. Но что поделать, раз она такой выросла? Может, папа умеет жить с неблагодарной грубиянкой и не орать на неё?

Сборы как в тумане, мама плакала в аэропорту, бабушка плакала в аэропорту, и даже мальчишки плакали. Юма не плакала — уже больше не могла потому что. И даже была рада, что мама с ней не летит, а передала её госпоже Сесиль, сотруднице авиакомпании. Потому что это всю дорогу были бы слёзы и нравоучения.

Многочасовой перелёт — она проспала его почти весь, а когда не спала — то читала, специально же скачала накануне с сайта с книжками роман про девчонку, попавшую в прошлое, и притворявшуюся там мальчишкой, и находившую приключения и любовь. Юма так и не дочитала до конца, потому что самолёт пошёл на снижение, и она уже скоро увидит папу!

Папа прислал сообщение, что ждёт её. Маме Юма позвонила, что приземлились, всё в порядке, папа встречает. А потом… папа правда её встретил.

Они не виделись года три, что ли. Он не изменился — высокий, Юма ему едва до плеча достаёт, мощный, красивый. И чего маме не хватило? И он принёс ей розу, настоящую розу! Как взрослой! А-а-а, как круто!

А потом оказалось, что у него новая красивая машина и свой дом! В котором даже убираться не нужно, потому что будет клининг, а пока ремонт! И комнат столько, что хватит на них двоих, на маму, на бабушку и на всех братьев! И ей можно выбрать комнату, и мебель в неё, и ещё что-нибудь, наверное. А вокруг дома — сад, прямо сад, с беседкой, дорожками и подсветками, и у этого сада есть садовник.

Юма с мстительным удовольствием показала маме всё это по видеозвонку. Мама позвала бабушку, и они смотрели вместе, как она теперь будет жить. Как принцесса, вздохнула бабушка. Вот-вот, как принцесса.

Это предположение подтвердилось после, когда они с папой поехали в торговый центр. Там он беспрекословно купил ей самые чумовые ботинки на толстенной рельефной подошве и кроссовки, которые светятся в темноте, и джинсы с дырками, и футболки с героями аниме. Потом они поели в кафе — мама никогда не позволяла есть фастфуд, говорила, что это вредно и дорого, а папа сказал — не каждый же раз, иногда можно. А потом пошли в супермаркет, где было всё-всё, и там тоже накупили ей кучу мелочей, и продуктов домой, а под конец ещё и огромного плюшевого слона. Папа посмеивался и спрашивал — не нужно ли ещё чего-нибудь? А Юма просто не смогла придумать, чего ещё захотеть.

И сюрприз — папу не выходило продавить ментально, никак. Это потому, что он маг, да? Ладно, разберёмся.

Новая жизнь показалась какой-то невероятной, совсем не похожей на старую. Немного страшила школа, но не страшнее же домашних школ, правда?

Ей выпало в жизни великолепное приключение. И она использует все возможности по полной.

В понедельник Лаванде очень не хотелось ехать на площадь Старого Короля. Очень-очень не хотелось. Но вариантов не было.

Нет, она не готова прощаться из-за этого заказа с лучшей на свете работой по специальности. Поэтому… придётся как-нибудь пережить.

Она настраивала себя на это «пережить» все выходные, но получалось плохо. Объясняла Трофею, что этот заказ ничуть не хуже и не лучше никакого другого. Это работа, просто работа.

Ей так сказал в пятницу перед совещанием господин Вьевилль. Она пришла первой — так вышло — и сидела в приёмной. Секретарша Мия предложила ей арро, но даже арро не хотелось.

— Что случилось, госпожа Венсан? — вдруг услышала она над ухом.

Господин Вьевилль смотрел совсем не строго и не сурово, но — с некоторым участием.

— Нет… наверное, ничего.

— Так, прошу в кабинет и желаю послушать про это самое «ничего».

Дальше ей пришлось и впрямь пройти и рассказать, что она уже имела дело с этим объектом и не смогла объяснить заказчику, что у этого дома есть правила использования. Потому что заказчик не желал слушать. И теперь она не желает тратить силы на это бесполезное дело ещё раз.

— Госпожа Венсан, — вздохнул господин Вьевилль, — вообще, конечно, это работа, просто работа. Не больше и не меньше. И понимаете, есть небольшая надежда, что в этот раз у вас будет более вменяемый заказчик. Так случилось, что я с ним знаком и готов заступиться за него перед вами. Давайте договоримся так — если что-то пойдёт не в ту сторону, вы придёте и расскажете, и мы вместе подумаем, что делать. Понимаете, мне очень приятно рекомендовать моему другу одного из лучших специалистов моего предприятия. И я не хочу менять его на кого-то классом ниже. Полковник Жервез заслуживает лучшего, я считаю.

Она только сидела и хлопала глазами — что, лучшее — это она? Но оказалось, что Вьевилль в курсе её истории про бабочек, и про полосатые розы, и ещё про несколько удачных заказов, о которых довольные клиенты оставили хорошие отзывы.

А потом пришёл этот самый господин Жервез. Лаванда рассмотрела его украдкой — высокий, в хорошей, так сказать, форме, волосы сбриты почти совсем, только и видно, что тёмные. Поздоровался с ней рассеянно, не понял, зачем садовник — оно же всё само растёт, разве нет?

Так и хотелось вылепить ему в лицо — а вот и нет, господин полковник в отставке. Растёт, но как хочет, а надо — как задумано. Но Лаванда подумала — а зачем? Он же ничегошеньки не понимает в садах. Можно ему где-нибудь на задворках дома вырастить розу… с намёком. Или не розу, а другой цветок. Лаванда много читала о символике цветов у разных народов, но, к сожалению, не могла припомнить цветка, который бы обозначал «ты дурак». Но можно же придумать, всё равно никто не поймёт?

Дальше обсуждали другие детали и подписывали договор. Оказалось, что все другие подразделения уже осмотрели дом, и кто-то даже приступил к работе. Когда её спросили, была ли она там, она пожала плечами и ответила, что бывала раньше и готова приступить к работе в понедельник с утра. А сегодня ей нужно заниматься другими заказами.

Вообще, на постоянном обслуживании у Лаванды имелось пять объектов в черте города и один загородный дом. Но в том загородном доме хозяйка сама кое-что знает о садоводстве и цветах, и там нужно только раз в сезон консультировать. А вот те сады, что в городе, Лаванда объезжала время от времени, и её контакт был у хозяев — чтобы можно было с ней связаться в случае форс-мажора. Или вот если хозяева уезжали на месяц, и она приходила поливать клумбы и деревья. А в случае нового заказа сначала нужно было привести всё в порядок — проверить, что растёт на клумбах, и высадить недостающее, но желательное, осмотреть фруктовые деревья, если они есть, если какое-то из деревьев стареет и гибнет — заменить, если перестаёт плодоносить — найти причину. Стричь траву и кустарники. В общем, в понедельник нужно было отправляться на площадь Старого Короля и осматривать там всё. Полковник Жервез сказал, что с раннего утра приедут рабочие, которые делают ремонт, и ворота будут открыты, и даже если его не будет, то госпожа Венсан сможет попасть внутрь. Интересно, сам-то он где будет? Конечно же, спрашивать Лаванда не стала.

И вот на дворе понедельник, на часах без одной минуты десять. Ворота открыты, Лаванда завела велосипед внутрь, потом подумала и оставила его не просто у ограды, но у дверей в дом. Впрочем, двери тоже были открыты, а изнутри доносились вполне ремонтные звуки — стучали, сверлили, переговаривались.

Хорошо, начнём.

Вообще, конечно, нужно отдать должное госпоже Марианне Тьерселен, кем бы там она ни была — сад она устроила, с одной стороны, с выдумкой, а с другой — с пониманием о ландшафтном дизайне. Пресловутая аллея от главных ворот — двадцать метров дорожки, обсаженной высоченными кипарисами — вела к дому, точнее, на площадку возле дома. Тут уже и мраморные вазы, и топиары — фигурно подстриженные в виде скульптур деревья, и бассейн с проточной водой, на дне устроен фонтан. Кстати, нужно спросить водников — проверяли ли бассейн, что там с проточностью воды, можно ли наполнять? Вообще, у сада была и система полива — трубы, проложенные по всему участку, тоже нужно проверить вместе с водниками. Ладно, к водникам она зайдёт завтра, а пока продолжаем.

Конечно, фигурные кусты самшита и туи росли всё лето как хотели, им нужна стрижка. Бедняги розы даже местами цветут, хоть их особо и не поливали, кажется, кто-то следил, но хаотически и время от времени. Ещё и мраморные вазоны и статуи нужно помыть. И переложить плитку — выложенная геометрическим узором, она местами растрескалась от времени и воздействия природы и погоды.

Центральная аллея делит парк на две части, обе симметричны, в каждой по беседке. Беседки окружены чёткими линиями кустарников — не вдруг попадёшь и не услышишь, о чём там говорят. А кустарники должны быть подстрижены так, чтобы из беседки было видно, что кто-то приближается по лабиринту дорожек.

Так, в этой части тоже нужно стричь кусты, и три штуки заменить — они погибли и совершенно высохли, нужно узнать в питомнике, есть ли такой самшит. Здесь тоже есть розы, и не все хорошо себя чувствуют, некоторые растения тоже придётся заменять. Интересно, если она обратится к садовнику Лимейского замка с просьбой о розах, что ей скажут?

Лимей с незапамятных времён принадлежал Роганам, бывшим королям. Они ничего не продавали — ни дорогущее игристое вино, давно ставшее символом роскоши, ни черенки роз. Но — Лаванда слышала — что то самое вино дарят на Рождество сотрудникам корпорации, а черенки роз тоже дарят. Ладно, она подумает.

Забор обвивали плети жасмина, сейчас, конечно же, не цветущего. И если не стричь, то и не зацветёт, всё в листву уйдёт. Так, это тоже сделаем.

У сада была и дальняя часть — с обратной стороны дома. Там не было бассейна, зато росли две яблони, слива и груша. Количество деревьев и сорта были указаны в спецификации сада. Почти все они находились в неплохом состоянии, и кстати, вскоре можно собирать урожай. Интересно, что будет с ним делать полковник Жервез?

Яблоко умеренно раннего сорта «Красотка» шлёпнулось на траву прямо перед Лавандой. Она подняла и осмотрела — хороший сорт, кисло-сладкий, она как раз такие любит. Попробовать?

Она открыла воду в системе полива и помыла яблоко той водой. Что-то ноги плохо ходят, нужно передохнуть? А она всего-то обошла этот чёртов сад и заглянула даже не под каждый куст! Кстати, а есть ли здесь, скажем, кроты? Или мыши?

Лаванда сидела на мраморной скамье, грызла яблоко и думала, что зря не взяла с собой какой-нибудь перекус. Потому что ещё нужно проверить клумбы и сравнить с документами, что там растёт, что уже не растёт и что нужно сделать. По задумкам создателя, клумбы у дома были засажены так, чтобы всё время что-нибудь да цвело. И ещё нужно сказать Кристин, что Лаванда возьмёт в помощь пару-тройку ребят из отдела на стрижку кустов — так делали, если нужно было справиться с объёмным заказом.

Вообще, конечно, здесь здорово, и эта Марианна знала, что делала. Сидеть на скамейке и смотреть на ровные дорожки, красиво оформленные кусты и цветы — прямо настроение поднимается. Что ж, если это вызов, Лаванда его принимает.

Она не услышала шагов и чуть не выронила остаток яблока, когда совсем рядом раздалось звонкое:

— Ой, здравствуйте!

Лаванда проморгалась и повернулась на звук. Девушка, по виду — старшеклассница или младшекурсница, невысокая, но фигуристая, смотрела на неё, едва не раскрыв рот.

— Здравствуйте, — кивнула Лаванда.

— А вы — наша садовница?

Тьфу ты, «наша садовница». А ты кто такова, хотела спросить Лаванда, но девушка опередила её:

— Я Юма, в документах написано, что Эжени, но на самом деле Юма. А вас как зовут?

— Я Лаванда, — доедать яблоко было как-то неловко, она сунула остатки в карман.

— У вас такие красивые волосы! — с восхищением выдала девушка. — Папа говорил, что придёт садовница, но ничего не сказал, что вы такая красивая! А что вы будете делать с нашим садом? Мне кажется, он и так неплох!

Волосы Лаванды чаще становились предметом осуждения, чем восхищения, она привыкла. А это что? Лесть? Да вроде бы нет, кажется, девушке и впрямь понравилось.

Ещё одно яблоко свалилось прямо между ними.

— Хочешь яблоко? Только его нужно помыть.

— Конечно, хочу! А здесь нет ещё одного яблока, для папы?

Тьфу ты, девочка — дочь полковника Жервеза, он упоминал, что будет жить тут с дочерью. А где её мать?

— Вон там, возле дорожки, упало яблоко, но нужно посмотреть, не съели ли его червяки.

Яблоко оказалось приличным, было помыто и выдано девочке со странным именем как раз тогда, когда из-за дерева появился её отец.

— Здравствуйте, госпожа Венсан. Эжени, ты готова идти обедать?

— Да! — сообщила девочка. — Вот, смотри, у нас, оказывается, необыкновенно вкусные яблоки! Я вчера не поняла, что тут целый фруктовый сад!

— Честно сказать, я сам не очень понял пока, — усмехнулся господин Жервез. — Госпожа Венсан, всё ли в порядке? Не нужна ли помощь?

— Помощь? — не поняла Лаванда.

— Да, помощь. Это когда, например, берут в руки лопату и копают. Или стригут траву.

Что? Он предложил ей помощь?

— Да я справлюсь, — пробормотала она и, кажется, даже покраснела.

Вот с чего это?

— Я не сомневаюсь, что справитесь. Но первый раз вижу, чтобы отказывались от рабочих рук.

— А вы… готовы стричь траву? — не поняла она.

Ему вообще зачем?

— Корона не свалится, — усмехнулся он. — Вы подумайте. А сейчас — вы уже обедали? Ремонтные рабочие как раз ушли, а вы?

— А я пока нет, — чего пристали-то?

— Тогда пойдёмте с нами. С меня обед, а вы расскажете, какие сложности меня ждут с этим садом. У меня никогда в жизни не было садов, я понятия не имею, что делать, чтобы они росли как положено.

— Да-да-да! Папа, ты прав! Госпожа Лаванда, поедемте обедать!

В общем, от предложения полковника Лаванда бы как-нибудь отказалась. Но одолеть их общий с девочкой Эжени, которая называет себя Юмой, напор не вышло. Она поднялась с лавки и сказала:

— Хорошо, я расскажу про сад.

Школа для Эжени понравилась Тео вся — от старинного здания, напичканного магическими коммуникациями и современной техникой, до всех тех, кто их там встретил.

Директриса госпожа Тампет, почтенная дама-менталист, улыбнулась им обоим, быстро просмотрела бумаги Эжени и сказала:

— Эжени, ты совсем не училась использовать магические способности?

— Нет, — ответила Эжени.

Она с остро ощущаемым любопытством оглядывала всё, что видела.

— Не страшно. Так, а язык? Я вижу, ты говоришь по-франкийски, а что со всем прочим?

— Я весь прошлый год училась во франкийской школе. У нас есть и франкийские, и с англицийским языком. И моя бабушка — преподаватель франкийского.

Точно, мать Вирджинии — учитель в школе.

— Вот и замечательно. Так, а где у нас мама?

— Осталась в Новой Массилии, — пожала плечами Эжени. — У неё там ещё трое детей. И возможный новый муж.

— Что ж, так тоже бывает, — кивнула госпожа Тампет. — А сейчас мы пойдём в зал для занятий, и ты покажешь, что умеешь.

Кажется, Эжени не сразу поняла, что речь пойдёт о магических способностях. А когда поняла, удивилась. Но послушно выполнила всё, о чём просила её госпожа Тампет и присоединившаяся к ним по дороге госпожа Бойд, её будущая классная наставница. Молодая и морковно-рыжая, Тео даже на мгновение усомнился — справится ли она с полным классом пятнадцати-шестнадцатилеток. Но, наверное, справляется?

Так вот, силы Эжени. Как Тео и предполагал, менталки оказалось с избытком, из стихийных сил преобладал воздух, но и огня тоже хватало, бытового нашли немного, и мощную компоненту жизни. Вот и славно.

— Замечательно, Эжени, — улыбнулась ей госпожа Бойд.

— Спасибо, — улыбнулась Эжени. — А другие отметки будете смотреть?

— Они же есть, так? Значит, разберёмся непосредственно в процессе. Я буду преподавать у тебя математику. С остальными преподавателями встретишься уже на уроках. Хотите посмотреть школу?

— Да, конечно, — кивнул Тео.

Пусть Эжени смотрит, что тут и где, чтобы потом не блуждать. Госпожа Бойд провела их по двум этажам, показала класс, в котором она работает, рядом с ним — раздевалку со шкафчиками, в которых можно оставлять свои вещи, другие классы, спортзал, музыкальный зал, бассейн, буфет.

— Эжени будет проводить в школе почти целый день, поэтому ей нужны будут деньги на обед, — сказала госпожа Бойд.

— Разберёмся, — кивнул Тео.

Нужно будет сделать ей карточку. А ещё местную симку в телефон. И что-то ещё, да? Ладно, будем решать вопросы постепенно.

А потом они вернулись домой, и Тео сразу же заметил велосипед у главного входа. Кто это ездит на велосипеде?

Пока он раздумывал, Эжени нашла хозяина велосипеда, точнее — хозяйку. Садовница Лаванда. Эжени тут же установила с ней контакт, и они вместе нашли яблоки — надо же, у него есть свои яблоки, да? И что с ними делать? Есть?

Яблоко оказалось сочным и с лёгкой кислинкой, но в животе заурчало — так, вообще-то, время обеда. И снова нет ничего, что можно было бы взять и съесть, значит, отправляемся в таверну на соседней улице, там вкусно, он уже выяснил. И госпожу садовницу возьмём с собой — потому что обедать нужно всем. Заодно пусть объяснит, что такого в этом саду, что он требует столько внимания и отдельного человека.

Госпожа садовница тушевалась точно так же, как и на совещании в «Волшебном доме», и пойти пообедать её уговорила Эжени. И правильно. Тео предпочитал посмотреть на каждого возможного сотрудника или подчинённого поближе, поговорить лично и что-то о человеке понять. О госпоже Лаванде Венсан не было понятно ровным счётом ничего.

Лиловые волосы сегодня стянуты в хвост на затылке, но всё равно кажутся растрёпанными, одежда просторная — наверное, в этих брюках и рубашке удобно нырять под дерево за яблоками. Никаких колец, серёг или ещё каких украшений, и артефактов на ней тоже не ощущалось. Обувь — тоже удобная. И вообще ощущение от неё — чего-то рыхлого, аморфного, он даже фигуру её не смог себе представить в мешковатой одежде.

Впрочем, когда она согласилась отправиться с ними, то тут же провела ладонями по рубашке и брюкам, и с них исчезли все следы садовых работ — пятна от травы, земли и чего-то ещё.

— Наверное, мне нужно ещё и показать? — спросила она.

— После обеда мы с Эжени пройдёмся здесь с вами, вы покажете и расскажете, что необходимо сделать и что для этого понадобится. А пока я хочу знать предысторию.

А она есть — потому что какие-то намёки он в пятницу у них в офисе поймал. Ладно, пусть говорит.

В таверне госпожа Лаванда исчезла помыть руки, а вернулась причёсанная волосок к волоску, умытая и посвежевшая. И даже ответила на улыбку Эжени — нужно будет потом поблагодарить дочь, правильно она ей улыбается.

Говорить госпожа садовница начала далеко не сразу. Вздыхала, запиналась. А потом или решилась на что-то, или просто немного освоилась. И Тео услышал историю о предыдущей попытке купить этот дом и переделать всё в саду.

— Мне кажется, этот человек хотел перестроить дом, чтобы тот стал больше, и для того вырубить часть деревьев. Но и дом и сад — исторические памятники, их нельзя сносить и переустраивать. Он был из Другого Света, там, наверное, все такие — не читают, что написано в документах, и думают, что вокруг них всё вертится, — фыркнула она.

Эжени тоже фыркнула.

— Я из Другого Света. И я умею читать, — рассмеялась она.

Лавандовая Лаванда разинула рот и захлопала глазами.

— Простите меня, пожалуйста. Я не хотела задеть вас, господин Жервез, Эжени. Правду сказать, это был первый человек из Другого Света, с которым я имела дело. Наверное, там, как и здесь, всяких хватает.

— Это точно, — кивнул Тео. — Тот человек доставил вам неприятности?

Сам он не видел предыдущего хозяина дома, документы о продаже подписывал его здешний поверенный.

— Да уже проехали, — отмахнулась она. — Но я в самом деле ничего не могла сделать для него, потому что закон есть закон. А вы и вправду не хотите ничего менять?

— А зачем? Меня устраивает то, что есть, — пожал плечами Тео. — Но хорошо бы знать, что именно там есть.

— Так я сейчас покажу, — она улыбнулась… и внезапно оказалась прехорошенькой.

Не из тех, что сражают красотой наповал, нет. Но… захотелось улыбнуться ей в ответ.

И когда они снова оказались в саду, от её неловкости не осталось и следа.

— Сад разбит в классическом стиле золотого века Роганов — конец семнадцатого, первая половина восемнадцатого века. Подобный же разбит во внутреннем дворе Королевского дворца, только без кипарисовой аллеи. А черенки роз, по легенде, госпожа Марианна Тьерселен взяла в розарии Лимейского замка, там самая большая коллекция в стране, розарий ботанического сада Университета Паризии уступает и по количеству, и по разнообразию сортов.

Вообще, Тео было без разницы, что за цветы и кусты тут растут и откуда они взялись, но он заслушался. Потому что увлечённый человек — это всегда привлекательно, чтобы не сказать — заразно, а лавандовая Лаванда оказалась увлечённым человеком.

— Мраморные беседки совершенно одинаковые, их изготовили на заказ, и образцом послужил сохранившийся портик храма богини-воительницы на острове Комос. Я там не была, но, говорят, тамошний храм огромен, а здесь колонны с виду такие же, только меньшего размера.

Эжени привели в восторг и обе беседки, и зелёный лабиринт, по которому в них попадали, и статуи, которых, оказывается, семнадцать, и все они разные, и про каждую что-то известно, и она тут не просто так. И ещё некоторые не вдруг найдёшь, они спрятаны — госпожа Марианна любила устроить для детей развлечение «найди статую». Правда, Лаванда показала им все семнадцать, и три или четыре штуки вправду прятались за кустами или в зарослях жасмина у забора.

— Господин Жервез, возможно, к вам будут обращаться с просьбами водить в сад экскурсии. Потом, когда я доведу его до ума.

— И… что я должен делать? — не понял Тео.

— Да что захотите, — пожала она плечами. — Хотите — пускайте, не хотите — не пускайте. Вдруг вам будет нужен дополнительный доход?

Тео ничего не понял, но дополнительный доход, кажется, пока не нужен. Да и всё равно — здесь же ещё куча работы.

— Госпожа Венсан, обязательно говорите, если что-то нужно, хорошо? — спросил он.

Она посмотрела на него — и кивнула.

Юму насторожила новая школа.

О нет, это не впервой. Каждая новая школа настораживала… но ни в одной из них не было ни одного мага, ни одного! Она не могла представить, как это — в одной школе с другими магами.

Правда, сначала ей пришлось привыкнуть к тому, что она теперь живёт с магом в одном доме и это нужно постоянно учитывать. Потому что в чём-то с папой оказалось проще, чем с мамой и бабушкой, а в чём-то… наоборот.

Он не отказывал ей в походах куда-нибудь или в покупках. Всю ту неделю, что у неё оставалась до начала школьных занятий, они каждый день отправлялись куда-нибудь — в аквапарк, в парк аттракционов, в зоопарк, а в субботу даже попали на рок-концерт. На аттракционы хотела Юма, на концерт — папа, а в остальные места — они оба. Юма не раз подумала, что останься она с мамой, то, во-первых, её пришлось бы долго уговаривать и магически убеждать сходить в такое развлекательное место, а во-вторых, они бы пошли все вместе, и этот поход был бы имени младших братьев, потому что они маленькие, им нужно постоянное внимание, их нужно всё время пасти. И деньги, и развлечения, и мороженое — всё делили бы на четыре. А тут все радости достались ей одной.

О нет, не одной, им вдвоём с папой. Он круто плавал сам, и в аквапарке проинспектировал Юму первым делом — как она плавает, умеет ли нырять и всё такое. Увидел, что умеет, успокоился, и дальше все горки были их. Мама бы ни в жизни не разрешила ей на горку одной или с друзьями, и сама бы не пошла. А папа — пошёл.

В зоопарке они пробыли целый день, и то последних зверей смотрели уже в сумерках. Отлично провели время — кормили всех, кого можно покормить самим, смотрели на тех, кого самим кормить нельзя, фотали и снимали видео.

На каруселях тоже катались вместе, разве что в верёвочный парк Юма пошла одна, папа ждал её и фотал. Оба посмотрели на то, как прыгают с вышки с тарзанкой, переглянулись и договорились, что попозже, потому что туда можно только с восемнадцати лет.

Просто в парке вокруг королевского дворца бродили по дорожкам, лежали на траве, ели прямо тут же бургеры и сладости. Бабушка бы пришла в ужас от такого варварства.

Но когда Юма попыталась продавить папу ментально, ничего не вышло. Он поглядывал на неё со смешком, но молчал. А после третьей попытки спросил:

— Эжени, а словами не проще?

— Словами? — не сразу поняла она.

— Да-да, словами. Простыми человеческими словами. Я хочу того-то. Можно мне то и то. Давай сходим туда и туда. Представь, множество людей в мире решает свои насущные вопросы именно так.

— И что, если я скажу, что хочу ещё мороженого, ты согласишься? — это был пробный шар.

— Я уточню, точно ли ты хочешь и не лопнешь ли. И если хочешь — пойдём и купим, да и всё. Не вижу ничего особенно в том, чтобы летом есть мороженое.

— А если я съем здоровенную коробку и заболею? — Именно этот аргумент всегда приводили мама с бабушкой.

— Значит, будешь болеть. И страдать оттого, что не можешь не только есть мороженое дальше, но и делать другие интересные вещи. Ты не младенец, Эжени, ты уже вполне знаешь, что от чего бывает.

— Знаю. Я однажды съела десять стаканчиков, и у меня потом болело горло. В первом классе.

— Ну вот, тогда зачем? Понимаешь, если твоё желание разумно, то какие проблемы?

— А если неразумно? — рассмеялась Юма. — Или если оно странное?

— Тогда можно подумать об этом вместе. Почему тебе хочется неразумного и что с этим делать. А странное — не всегда плохое. Кстати, о странном: ты не хочешь сходить со мной на концерт? Выступает любимая группа моей юности.

Юме сделалось любопытно — какую группу слушал в юности папа, и она согласилась. И это оказалось невероятно — удивительная музыка, сильная и мощная, удивительные музыканты — все маги, между прочим, и концерт был с магическими эффектами — свет, звук, проекции. Они сидели на траве перед сценой, пили газировку, смотрели и слушали, а потом совсем стемнело, и казалось, что поёт всё огромное поле. В общем, Юме понравилось.

Про объяснять словами она запомнила. И больше не пыталась продавить папу. Немного пыталась рабочих и госпожу Лаванду, но тоже не вышло.

А теперь её ждала школа, где одни маги вокруг. И ей было страшновато.

Конечно, в Новой Массилии маги водились. И их дети учились в каких-то школах в престижных районах города. Наверное. Но где дети, например, мэра города, и где Юма! А такого, как во Франкии, чтобы магов регистрировали и обязывали учиться, и в помине не было. Свободная страна, хочешь — изучай магию, не хочешь — не изучай.

А здесь изучать магию, оказывается, обязательно, если у тебя есть дар. Степень дара определяют и рекомендуют — в колледж или в академию. И потом можно рассчитывать на хорошую работу.

Если же способности раскрываются рано, то — иди-ка, Юма, в магический класс. И раскрывай их дальше — под контролем опытных преподавателей.

Обо всём об этом рассказала госпожа Тампет, директор школы, на общем собрании в первый учебный день. А потом что-то из уже сказанного повторила госпожа Бойд, классная наставница Юмы, молодая и рыжая.

Вообще, классов и учеников в них оказалось немало, но если мелким ставили просто «предрасположенность к магии», и никак не делили, да и средние классы тоже, то старшие уже делили по уровню способностей. Потому что кто-то только учится свет зажигать, как сказала госпожа Тампет, а кто-то легко влияет на младших братьев, сестёр и магически неодарённых соседей. При этом она посмотрела прямо на Юму, как будто знала откуда-то, что Юма так обычно и делала. А свет зажигать, кстати, вот только недавно научилась, папа показал.

Так вот, Юма попала в самый что ни есть магический класс своей параллели. Он назывался «класс В», без цифр и других букв. Два других класса назывались В2 и В3. Там учились те, кто тоже маг, но у кого силы пока ещё не раскрылись до конца. А выпускники назывались — А. Был тоже просто «класс А», и ещё — А2 и А3. Наверное, Юме нужно было гордиться, что у неё нашли крутые способности, просто она пока ещё не въехала.

После общего собрания госпожа Бойд позвала класс В следовать за ней, Юма пристроилась в хвост и посчитала — двадцать человек. Ничего так. Мальчишек восемь, девчонок двенадцать. В тех школах, где раньше училась Юма, бывало по-разному — где-то больше мальчишек, где-то девчонок.

Надо ли говорить, что она дружила с мальчишками?

Юма уже видела этот кабинет — когда они с папой приходили записываться. Она не поняла тогда, зачем папа согласился на экскурсию по школе, когда можно было уже идти дальше. А сейчас была благодарна ему, потому что знала и про класс, и про столовую, и про раздевалку, и про туалет.

— Здравствуйте, уважаемые юные маги, — начала госпожа Бойд, как только они вошли в класс. — Я очень рада видеть всех после каникул. И рада представить двоих новеньких.

Что? Не только Юма, кто-то ещё?

— Фредерик Долле раньше учился в Северном округе Паризии, он спортсмен, я надеюсь, Фред, ты будешь выступать за нашу школу? — госпожа Бойд улыбнулась высокому накачанному парню, наверное, самому высокому в классе. — А Эжени Жервез приехала к нам из Другого Света, из Новой Массилии. Эжени, ты расскажешь, как учатся в Другом Свете? Не сейчас, конечно, но на ближайшем классном собрании. А у Фреда дядя работает в магической полиции, и я думаю, будет хорошо, если он придёт к нам как-нибудь и расскажет о своей работе, магическая полиция — это важно и нужно.

На Юму поглядывали — ничего, на новеньких всегда поглядывают.

А дальше оказалось, что все уже давно с кем-то сидят, и госпожа Бойд предложила ей сесть с тем парнем, Фредом. Он нахмурился, Юма прямо поняла, что недоволен, но — не стал спорить, пошёл и сел. И она тоже пошла и села, их стол оказался в середине класса — и не перед столом учителя, и не у дальней стены.

Ничего, поглядим. Юма обожала последние парты, там можно было заниматься множеством интересных вещей. Пока же она потихоньку оглядывала остальных — ладно, на перемене можно будет спросить, кто есть кто.

А госпожа Бойд решила не тянуть резину и сразу с ходу принялась спрашивать — кто что помнит с прошлого года. И оказалось, что кто-то помнит, а кто-то и нет, как всегда, нормально. Но Юма совершенно точно помнила, как решать уравнение, при помощи которого получится решить задачу, условие которой госпожа Бойд написала на доске. Она украдкой глянула на соседа — тот только морщил лоб и явно не представлял, что делать с написанным на доске заданием.

Вышел парень, госпожа Бойд называла его Жак, он начал решать и урешал куда-то не в ту степь, и сам запутался. Потом вышла рыжая девчонка, и тоже не справилась. Потом ещё одна. А потом госпожа Бойд усмехнулась и спросила:

— Эжени, хочешь попробовать?

— Могу, — Юма пошла к доске, взяла маркер и принялась писать. — Икс равен трём. Мне кажется, так правильно.

— Верно, — кивнула госпожа Бойд. — Другие версии будут? Есть ещё три способа решения, мы с вами их разбирали в прошлом году.

Общими усилиями вспомнили ещё один, а потом госпожа Бойд подсказала два оставшихся. И тут урок закончился.

— Урок истории на третьем этаже, — подсказала госпожа Бойд.

Юма быстро сунула в рюкзак тетрадь и учебник и огляделась. К ней подошёл кудрявый парень, который не смог решить задачу.

— Привет, я Жак де ла Мотт, — и он так это произнёс, что было видно — рассчитывает, что она знает это имя.

А она не знает, вот.

— Привет, я Юма, — и улыбнуться можно, вредным не бывает.

— Тебя назвали совершенно иначе, — влезла рыжая девчонка, тоже не преуспевшая у доски.

— Мне так больше нравится. Вот тебя как по документам зовут?

— Адель, и при чём тут документы?

— А меня — Юджиния-Маргарита. Кто повторит с первого раза без ошибок — тому дам яблоко, — и это яблоко у неё с собой даже было.

Госпожа Лаванда сказала, что ранний сорт созрел весь и его можно есть. Они с папой уже неделю едят, а яблоки всё не кончаются.

Все почему-то рассмеялись, а повторить взялся сосед Фред.

— Юджиния-Маргарита, и чего особенного?

— А теперь представь, что тебя с пятнадцатого этажа из окошка вот таким образом вечером домой зовут, — усмехнулась Юма. — И весь двор над тобой ржёт по этому поводу.

Он усмехнулся в ответ.

— Представляю. Нас с братом мать примерно так и зовёт. Из окошка.

— Держи, — она вручила ему яблоко. — Кто подскажет двум новеньким, где кабинет истории? — она обвела взглядом всех, кто столпился возле них.

— Пошли, — улыбнулся Жак де ла Мотт. — Все же идём.

С другой стороны тут же пристроилась девчонка с кучей косичек.

— Я Пилар, — представилась она и взглянула на Фреда. — А ты каким спортом занимаешься?

— Ну… бегаю, плаваю. В тренажёрку хожу, но это так, чтобы было.

— Слушай, а тот Долле, который выиграл в «Самом сильном», это тоже твой родственник? — спросила ещё одна девчонка, белобрысая, в рюшечках и бантиках. — Он с моей старшей сестрой на одном курсе Академии учится.

— А с моей кузиной — в одной группе, — кивнул Жак.

— Это мой старший брат, — несмело улыбнулся Фред. — Он был вторым, мы ходили за него болеть.

Юма совершенно не поняла, о чём речь, но сделала себе отметку — спросить.

— У тебя крутой брат, — сказала Пилар.

Да и сам ты тоже неплох, подумала Юма и потихоньку транслировала ему эту мысль.

Лаванда втянулась в работу на площади Старого Короля. Работа всегда лечит, работа приводит в себя, если что не так. Работа не оставляет сил на пустые раздумья. Она даже попросила у Кристин всего пару ребят, чтобы стригли траву и кусты — те кусты, где не требуется оформление фигур, конечно, там она сама, да с приговором, чтобы новые ветки не торчали через неделю в разные стороны.

Можно замедлить рост растения, если нужно, чтобы подольше сохранялась форма. Но есть пределы, за которые выходить не следует, и их нужно прямо кончиками пальцев чувствовать, а ни Жером, ни Базиль так пока не умеют. Поэтому им — траву, плети жасмина на заборе и кусты в лабиринтиках вокруг обеих беседок, а ей — фигуры. Дракон с длинным хвостом возле фонтана и две башни у главного входа. Каждая веточка должна лечь на своё место и особым образом, с каждой нужно поговорить. Быстро не будет, но — будет хорошо.

Дракона вырастил мастер своего дела; вообще, любопытно узнать, кто был у Марианны Тьерселен садовником. Вряд ли она сама, Тьерселены — некроманты. А некроманты могут выращивать растения, но — как простецы, без участия магической силы. Но бывают ведь повара-некроманты, она очень удивилась, когда узнала, ей девчонки на работе посоветовали кулинарное шоу «Готовим с Грифоном», и этот Грифон, парень-повар, прямо с ходу в заставке говорит, что он некромант, но это не мешает ему нисколько, потому что он не использует магическую силу в процессе, только руки. Вроде бы это шоу популярно среди простецов, так говорят некоторые клиенты, именно потому, что маг, да какой, а показывает, что можно приготовить вкусные вещи и без магии. Лаванда посмотрела несколько выпусков и даже попробовала приготовить простой омлет и пасту с соусом из морепродуктов, и ей понравился результат.

Вот так и с садом — будь ты хоть какой маг, а кучу работы всё равно нужно будет выполнять руками, и руки должны уметь это делать. И с драконом в первую очередь — руки, умелые руки, а потом уже — малую толику силы, чтобы притормозить рост нового побега. Дракон постепенно обретал выпуклый гребень от макушки до кончика хвоста, полураскрытые крылья и лапы с когтями, когти выполнены из того же металла, что и каркас зверя, нужно подкрасить, кстати. А глаза — стеклянные, и ночью в них можно зажечь магические огоньки. Лаванда вынула их и промыла, и они засияли на солнце.

Ещё приходила студентка Лои, смотрела на клумбы у главного входа в дом и подпитывала, чтобы цвели сортовые георгины и хризантемы, и чтобы общий узор из цветов был геометрически правильным, как задумывалось изначально.

Вообще, цветы на клумбах должны цвести весь сезон, с апреля по октябрь, а рисунок меняется. Сначала первоцветы, потом уже всё остальное.

Лаванда однажды корректировала клумбу, на которой цветы раскрывались строго по времени — своего рода часы. Интересно, почему здесь так не сделали? По замыслу вписалось бы во всё это ландшафтное богатство.

Макс из водного отдела осматривал фонтан, искал проблемы в трубах, потому что не везде удавалось добиться нужного напора воды, и один раз они это даже делали вместе с госпожой Лимура, той самой принцессой Роган, на которой в следующем месяце женится господин Вьевилль. И эта принцесса приехала в шортах и футболке, совершенно спокойно лазала по чаше, простукивала и трогала пальцами трубы, и нашла-таки проблемное место, из-за которого вода текла не так, как нужно. Участок трубы отсоединили и прочистили, затем поставили на место, и всё заработало.

Тестовый запуск фонтана назначили на конец рабочего дня. Собрались все, кто делал ремонт в доме, все подручные Лаванды, за Лои зашёл её парень, здоровенный и рыжий студент-боевик, прибежала из школы дочка господина Жервеза Эжени, которая не любит своё имя, и сам он тоже пришёл. Госпожа Лимура пустила воду…

— А-а-а-а-а, как здорово! — завизжала и запрыгала Эжени. — Это лучший фонтан на свете! Папа, можно я позову в гости Фреда и Стефа, пусть они тоже посмотрят?

Оказывается, у девы есть друзья. Наверное, в школе уже успела завести, это она молодец, у Лаванды вот с друзьями как-то не складывалось.

Дальше господин Жервез благодарил всех, кто работал с фонтаном, и предложил заказать прямо сейчас лёгкий фуршет вокруг того фонтана. Но госпожа Лимура вежливо отказалась — прямо сейчас у неё дела, а вообще на участке есть ещё два ручейка, их тоже нужно запустить, и вот тогда уже можно радоваться, так ведь, госпожа Венсан? Лаванда пробурчала, что тогда уже все кусты достричь, и вот ещё с плиткой завершить, тогда и праздновать можно.

— Папа, а у нас будет новоселье, когда завершится весь ремонт? — поинтересовалась Эжени.

Кажется, этот вопрос в первый момент поставил её отца в тупик, но он тут же сориентировался.

— Конечно, мы непременно это сделаем, — кивнул он. — Как только будет понятно, что дело к финалу, там и назначим дату.

Вот и хорошо, потому что какие тут пока праздники?

Впрочем, на следующий день Эжени привела двух мальчишек — постарше и помладше, и водила их по саду. Младший тут же попытался пристроить магическое пламя в пасть зелёному дракону, и Лаванда едва не свалилась с лестницы, на которой стояла, обрабатывая тот куст-башню, который справа от входа. Но Эжени мигом сунула ему кулак под нос.

— Стеф, ты дурак. Это растение, понимаешь, ра-сте-ни-е. Оно живое. Ему так нельзя.

— Ну вырастет же потом, — не понял тот.

— А мне нужно, чтобы красиво сейчас, ясно? Знаешь, сколько госпожа Лаванда возилась с этим драконом, чтобы он стал именно драконом, а не лохматой зелёной болонкой? Пошли, там должна быть еда из доставки, возьмём и утащим в беседку, и будем обедать.

Еда в этом доме была почти вся из доставки. Не только хорошо известная Лаванде «феечка», но и какая-то другая тоже. Ей было интересно — господин Жервез всегда будет так жить или потом сам готовить научится? Но она тут же щёлкнула себя по носу. Как он живёт, её не касается, точка.

А потом как-то раз в конце дня за Базилем зашёл приятель. Он представился как Дин, сказал, что работает в магазине бытовой техники, и пока ждал приятеля, крутился вокруг Лаванды. Она привычно отметила, что маг, но, кажется, слабенький совсем.

— Ты офигенски красивая, тебе сегодня об этом уже говорили? Если да, моргни, я повторю. Если нет — тоже повторю, потому что такие слова нужно слушать много и часто.

Нет, Лаванде уже давненько не говорили, что она красивая. И она, если честно, относилась к таким словам с недоверием. Ей очень хотелось спросить — чего пристал, видишь — человек работает? Но она промолчала. Вдруг сам поймёт, что она не расположена поддерживать разговор?

Это не помогло — он болтал без умолку. И завершил вовсе невероятным:

— Лаванда, а давай куда-нибудь сходим? В пятницу вечером, после работы? Можно даже здесь неподалёку, чтобы далеко не искать. На улице святого Бальтазара есть бар «Звёздочка», там по пятницам играет мой знакомый, настоящий саксофон, представляешь? Вот ты когда в последний раз слушала саксофон? И коктейли там зачётные.

Её совершенно не привлекала перспектива тащиться куда-то в пятницу. Дом, диван, кот, всё. Книга в телефоне. Максимум — с девчонками выйти, но они собираются где-то раз в месяц, и в этом месяце уже ходили. Она выполнила свой план по коммуникациям, она уже молодец.

Конечно, в субботу позвонит мама и снова будет спрашивать — не нашла ли она приличного человека, за которого можно выйти замуж? А когда услышит привычное «нет», то примется рассуждать, что Лаванда у неё неудачливая. Потому что Роза и Камилла даже в Руанвилле нашли мужей, и неплохих мужей, а Лаванда живёт в столице, где просто статистически больше жителей, и куда она смотрит, если до сих пор не нашла себе подходящего мужчину?

Другое дело, что подходящий по маминым меркам — это та ещё песня. Мама с папой много лет содержат питомник садовых растений — цветов и кустарников, и по их представлениям, подходящий человек должен во всём этом разбираться. И это, как можно догадаться, очень сильно сужает круг поисков.

Сужало бы. Если бы у Лаванды была охота искать. Но нет.

— Ну, Лаванда, ну, подумай. Если не хочешь саксофон, сейчас придумаем что-нибудь другое.

Ей стало страшно, что Дин сейчас примется что-то выискивать, не дай бог — бронировать и договариваться. Он не слышал её совсем, и она ответила ему согласием только для того, чтобы прямо сейчас он замолк. И в очередной раз подумала — насколько удобнее общаться в переписке. Можно замолчать, можно заблокировать контакт. И всё. А куда его заблокируешь, если он вот тут в реале, прямо напротив?

Вообще, он, наверное, неплох. Высокий, выше неё, чистый, опрятный. И это правильно — ходить на свидание в пятницу вечером, люди обычно так делают. Просто она разучилась за годы замужества, а когда-то давно вполне ходила. Может, в близком общении он будет терпимее? В принципе, можно приехать на работу на метро, надеть с утра платье, а рабочую одежду и растоптанные удобные кроссовки оставить здесь, в комнате с инструментами, там есть запирающийся шкаф.

Она так и сделала — после работы заскочила в душевую, которую господин Жервез предоставил всем, кто работает в его доме, потом переоделась, расчесала и распустила волосы, надела серьги, надела босоножки на каблуках и оглядела себя в зеркало. Лаванда как Лаванда.

На крыльце дома она едва не врезалась в господина Жервеза, вернувшегося откуда-то и довольно-таки мрачного.

— Госпожа Лаванда? Ну вы и красавица, — он прямо-таки остановился как вкопанный. — Вы домой? Вас подвезти? Я не вижу вашего велосипеда.

— Спасибо, нет, меня ждут, — пробормотала она, не глядя на него.

— Тогда удачи, — улыбнулся он ей на прощание.

Дин ждал снаружи — у забора, выдал ей с невообразимой скоростью миллион комплиментов, схватил за руку и потащил в тот самый бар. Она подумала — если вдруг там накурено, то уйду сразу. Но оказалось — нет, если какие простецы и курят, то вентиляция в порядке, и с акустикой тоже всё хорошо.

Музыка Лаванде понравилась, а вот алкоголя не хотелось совершенно. Потому что устала за неделю, и если выпьет, то вели́к шанс уснуть прямо тут, а ей ещё домой потом добираться. Она попросила лимонад, тогда как Дин носил себе от стойки коктейль за коктейлем.

— Да ты попробуй, классно же! Вот правда, попробуй! Цвет — как твои волосы!

Лаванда не успела ничего понять — он совал высокий бокал с какой-то синей жидкостью ей под нос, пахло не то чтобы плохо, просто, ну… типичное не то. Она попыталась отвести его руку, но он уже плохо себя координировал и внезапно для всех завалился на пол. И для неё, и для себя самого, потому что ещё и облился той самой синей жидкостью. И для тех, кто сидел за соседними столиками.

— Эй, ты чего? — завопил он, поднявшись. — Я к ней, значит, с добром, а она? Вот гадина! — и ещё принялся искать поддержки у людей за соседними столиками.

Люди не были готовы поддержать Дина — потому что хотели слушать музыку, а не вот это. Лаванда пыталась просчитать варианты отступления, но до выхода нужно было пройти мимо него.

И тут над ухом раздался знакомый голос:

— Госпожа Венсан, я могу что-нибудь сделать для вас?

Она медленно повернулась — точно, полковник Жервез как он есть. Откуда он здесь взялся? И что о ней подумал? Вот позорище-то!