☘️Лавка редкостей, или Счастье со сковородкой

Первая часть здесь:

Под ударами не выдержал замок.

Первым в комнату ворвался незнакомый мужчина в красивом синем мундире. Вид у него был строгий и недовольный. За ним встали пятеро молодцов в мундирах попроще. Своими спинами они напрочь загородили выход.

– Что здесь происходит? - взревел незнакомец.

Вперед выступил священник.

– Ничего страшного, месье капитан. Я выполняю свои обязанности сочетаю узами брака эту пару.

От меня все отвлеклись, и мне наконец-то удалось вырваться из цепких рук охотника за головами.

– Я против! – вскричала я. – Меня заставляют!

– Девица против! – повторил за мной капитан. – Как вы объясните это?

Грубые руки схватили меня вновь и вернули на место. Из-за спин к алтарю просочилась тетушка Режина.

– Очень просто, месье, – пропела она елейным голосом. – Эта девица несовершеннолетняя. А я по закону ее опекун. Вот.

Тетка протянула капитану сложенные листы бумаги.

– Можете сами убедиться, что я ничего не нарушаю. Как опекун несовершеннолетней, я имею полное право распоряжаться ее судьбой по своему усмотрению.

– Но девица против брака...

Тетка бросила на меня злобный взгляд, обернулась к капитану и ослепительно улыбнулась.

– Достаточно того, что жених за. Так ведь, месье Шафф?

– Так, – кивнул Энтони, как заводной болванчик.

И мне показалось, что он основательно взбледнул.

Дальше слова тетки зажурчали ручейком.

– Вы же взрослый, солидный человек, месье. Мне ли вам рассказывать, что  эти наивные девицы совершенно не понимают своего счастья.

Капитан дочитал бумаги и растерял весь запал.

– Месье дель Гранже, - крикнул он куда-то за спины своих вояк. - Сами видите, в этом случае я совершенно бессилен. Мадам Имери имеет право устроить сей брак по своему усмотрению. Закон на ее стороне.

– Но как же...

Попыталась выкрикнуть я. Только мужская ладонь зажала мне рот. Теперь я могла лишь молча взирать на происходящее.

– Погодите, – раздался любимый голос, и в сердце моем родилась надежда. - У меня есть право прекратить венчание.

В голове пронеслось: «Какое право? Откуда?»

Алекс выступил вперед. Кивнул мне, обещая, что все будет хорошо, и достал из-под сюртука толстый конверт.

Тетка впилась в незнакомые бумаги злыми глазами и поджала губы.

– Дело в том, - сказал Александр, - что совсем недавно у девицы Наташи Риммель проснулся редчайший магический дар. И она решила подписать с Академией договор на обучение. А я назначен ее наставником. По закону венчание может быть отложено до конца обучения, если на то будет воля невесты.

В этот момент охотник отвлекся, чуть ослабил хватку, и мне удалось вцепиться зубами в его ладонь. А, когда он отшатнулся, для закрепления эффекта я наступила каблуком на сапог. Обретя свободу, закричала:

– Это правда! Я с детства мечтала стать волшебницей! А замуж я не хочу!

От моих слов подопечные капитана расслабились и рассмеялись.  Сдержанно улыбнулся Александр.

Только Режина взбесилась:

– Да кто вы такой? - взвизгнула она. - Кто дал вам право...

Капитан прервал ее ор жестом.

– К вашему сведению, драгоценная моя мадам, перед вами маркиз дель Гранже - магистр Королевской Магической Академии.

Ого! Мало мне, что он маркиз, так еще и целый магистр! Ну, Наташа, ты даешь!

– К вашим услугам, - издевательски поклонился Алекс и помахал демонстративно конвертом. - Здесь у меня договор, в котором мадемуазель Наташе Риммель осталось лишь поставить подпись.

– Где поставить? Я согласна, – выкрикнула я скорее, чтобы напомнить о себе.

Тетка притопнула ножкой.

– Я, как опекун указанной девицы, категорически против!

– Да кто же вам запрещает, мадам? – довольно усмехнулся капитан. – Будьте хоть против, хоть за. Только в данном случае у вас совершенно точно нет прав.

Я наконец-то выбралась из-за спин и встала рядом с Алексом.

Он вытащил футляр с самописцем и расстелил договор прямо на алтаре, едва не спихнув коробочку с кольцами.

– Здесь подпись, – его палец указал на нужную строку. – И здесь.

Я на ходу придумала росчерк, сменив в моем давнишнем автографе привычную букву «Ш» на заковыристую «R».

Алекс убрал перо, договор и крепко сжал мою ладонь.

– Все, капитан? Я могу ее забирать?

– Конечно, магистр.

– Пойдем, Наташа, – прошептал он мне.

И я была готова следовать за ним, но тетка выкрикнула в спину:

– Имей ввиду, дрянь, что разрешения на брак я не дам. Можешь сколько угодно вздыхать по своему маркизу!

Она злобно фыркнула, подхватила с алтаря коробочку с кольцами. Достала оттуда свой перстень и вернула на палец.

– Мы будем против! – поддакнул горе-женишок.

– Начхать мне на ваши разрешения, – улыбнулась я. -  Я спокойно дождусь зимы. Не так уж и долго осталось.

Тетка заливисто расхохоталась.

– Дурочка! Да зачем ты ему без магии?

Я вырвала из рук Алекса свою ладонь и встала напротив этой змеищи.

– Почему без магии? Магия у меня есть! А, чего не знаю, тому  научусь!

Режина Имери неожиданно успокоилась и бросила с любопытством, правда, не мне:

– Я так понимаю, магистр дель Гранже, что вы не стали говорить своей ученице правду?

Алекс подозрительно промолчал. Я насторожилась. Что-то мне окончательно разонравился этот разговор.

– Какую правду? – вырвался у меня вопрос.

– Такую, глупая девчонка, такую...

Тетка хотела уйти, не договорив, но передумала.

– Магия рода Риммель живет только в стенах лавки. Если ты до совершеннолетия не выйдешь замуж, то останешься и без наследства, и без лавки, и без магии. А я, – она вновь усмехнулась и покачала пальцем у меня перед носом, – не дам тебе разрешения на брак.

Вот так новости. Очень хотелось, чтобы эти слова оказались ложью. Но Алекс вновь не проронил ни слова.

– Господин капитан, – с усмешкой проговорила Режина, – на это я имею право?

Мой спаситель лишь крякнул обескуражено.

– То-то же, – тетка уже совершенно спокойно обернулась ко мне. – Запомни накрепко, Наташа Риммель. Энтони Шафф твой единственный шанс. С ним у тебя будет и лавка, и магия, и муж!

И вышла, не прощаясь.

***

В экипаже мы оказались не одни. Вместе с нами пристроился спаситель-капитан.

Мне ужасно хотелось допросить маркиза, задать ему кучу вопросов, но я не знала, как приступить к разговору при постороннем мужчине.

Поэтому Алекс первым начал разговор:

– Наташа, позволь представить тебе моего друга детства. Джастин, барон Фиори. Прошу любить и жаловать.

Мне стало стыдно, что я до сих пор не удосужилась поблагодарить человека, благодаря которому до сих пор оставалась незамужней девицей.

Я улыбнулась.

– Спасибо вам, Джастин.

– Не за что мадемуазель, помочь вам – мой долг.

Я кивнула и перевела взгляд с барона на маркиза.

– Но к кое-кому у меня есть куча вопросов.

Алекс поднял вверх ладони, попробовал сотворить виноватую мину, но получилось у него из рук вон плохо. Поэтому он бросил пантомиму и усмехнулся.

– Спрашивай. Готов ответить на все твои вопросы.

– Ловлю на слове.

Я весьма опрометчиво наставила на него палец. Наглец перехватил мою ладонь и нежно поцеловал. Чтобы нечаянно не растаять, я поспешила вернуть себе руку и приступила к допросу. Начала с самого важного:

– Что это за новости с магистром, обучением и наставником?

– Тебе не понравилось? – удивился Алекс.

– Я пока не поняла.

– Этого я не слышал, – искренне соврал барон Фиори. – Иначе мне придется вернуть одну премиленькую девицу в жадные лапы ее тетушки и жениха.

– А мы ничего и не говорили, – шутливо ответил Алекс. И тут же перешел на серьезный тон. – На самом деле, Наташа, я как раз собирался сегодня обсудить с тобой этот вопрос. Даже бумаги привез. Можешь ознакомиться. Все без обмана. Здесь везде твое имя.

– Верю, - я отодвинула от себя бумаги. – Но это не все. Я хочу знать, то, что сказала Режина, правда?

– Правда.

Мне так не хотелось в это верить, что я на миг потерялась.

– Но как же так?

Алекс вновь поймал мою ладонь. Целовать не стал, просто крепко сжал.

– Мне сложно это объяснить, но твой дар действительно связан с лавкой.Чем дольше ты в ней находишься, тем сильнее становится твоя магия. Если ты лишишься наследства, твой дар тоже уснет. Навсегда.

– И ты перестанешь быть моим учителем.

Он пожал плечами.

– К сожалению. Маг не может учить того, в ком нет дара.

– Это грустно.

На глаза у меня навернулись слезы. Барон досадливо крякнул и отвернулся. Алекс, не выдержав, вскочил со своего места и пересел на мою скамью. Вытащил из кармана кружевной платок, промокнул мне щеки.

– Не грусти, Наташа. Лучше давай подумаем, как нам выпутаться из этой ситуации.

Подумаем? Легко сказать! Адреналин рассеялся в моей крови. Вновь подкатили сон и дикая усталость. Я сладко зевнула, прикрыв ладонью рот.

– Простите.

Барон встрепенулся.

– Алекс, чурбан ты эдакий. Не видишь, мадемуазель Наташа еле держится. Оставь ее в покое. Наговоритесь позже.

– Нет-нет, – попыталась возразить я и сама не заметила, как моя голова оказалась на крепком и надежном плече маркиза.

– Наташа, не спорь, поспи до дома. Я никуда не денусь от твоих вопросов, – раздался над ухом ласковый голос.

Я удобнее примостила голову на свою живую «подушку» и с удовольствием закрыла глаза. Сон поглотил меня не сразу. В последний момент еще успела услышать голос барона:

– Алекс, неужели всё правда? Матушка Буше сказала, что Наташа и есть то самое предсказанное счастье со сковородкой. Неужели мэтр Мюссе был прав, и предсказание сбылось?

– Правда, – прозвучал в ответ голос маркиза.

– И об этом не забыть тебя расспросить, – буркнула я вслух.

Мужчины меня не услышали. Барон продолжил.

– Никто не верил в его пророчество. Какая глупость! Счастье и сковородка.

– Она у меня счастливая, – подтвердила я сквозь сон, чем вызвала дружный смех.

Алекс вновь поцеловал мне руку.

– Спи, спи. Не подслушивай.

Вот еще! Сами болтают, я за язык не тяну.

Джастин отсмеялся и вдруг заявил:

– Помнится, кое-кто даже заключил пари, что отстрижет свои волосы, если в его жизни появится сей сковородочный казус.

– Ну-у-у-у, – неуверенно протянул Алекс.

Барон вновь хохотнул.

– Нет уж, братец, теперь не отвертишься. Сам свезу тебя в цирюльню. Хочешь не хочешь, а придется приобщаться к цивилизации. А то отрастил космы.

– Я ему отстригу! – пробормотала я сквозь сон. – Мне нравится. Не космы это вовсе.

– Нравится ей, – одобрительно прошептал барон.

А я получила еще один поцелуй от маркиза и на этот раз окончательно уснула.

Первым, что я увидела, открыв глаза, были незнакомые драпировки из узорчатой ткани над головой и радостное детское лицо.

– Виола? Что это? Где я? – вырвалось у меня.

– Дома, - радостно сообщила девочка. – Вы не пугайтесь. Месье Александр сказал, что новые пространственные карманы обычное дело для таких домов, как ваш. Бабушка Тереза отдала мне старую спальню, а для вас домик вот этакую красоту вырастил.

Я приподнялась, одновременно оглядываясь. Действительно, красота. Огромные окна, паркетный мозаичный пол, пушистый ковер у кровати, фрески на потолке. Да и сама кровать - настоящий шедевр. Резное деревянное чудо под ярким балдахином.

Как я сюда попала? Помню, как мы возвращались с Алексом. А что дальше? Не помню. Только во мне родилось ощущение безумного счастья от того, что я дома. Что вокруг все та же лавка, а мне удалось избежать незавидной участи стать женой Энтони Шаффа.

Пришло осознание, как близка я была к беде. И вместе с ним горячая радость, что Алекс не дал меня в обиду. Как же он меня нашел?

Я опустилась на подушки. В теле все еще была изматывающая слабость.

– Когда вас схватили, я так испугалась, – призналась вполголоса Виола. – Простите, я не знала, что делать. Все так быстро случилось. Я только вышла от тетушки Бабетты и с крыльца увидела, как вас тот дядька в коляску затаскивает.

Ах, вот оно что! Я кивнула и погладила девочку по руке.

– Я хотела закричать, но Кусь сказал, за вами полетит и через Хруся будет передавать, куда вас везут. А мне велел в лавке дождаться маркиза дель Гранже и ему все рассказать. Хорошо, что месье Александр так быстро пришел. Он тоже заволновался, что с вами что-то нехорошее могут сделать. Но сказал, чтобы я не плакала, он вас спасет. Зато госпожа Тереза сильно ругалась, сказала, что я никчема, такую хозяйку не уберегла.

Виола зашмыгала носом и, кажется, готова была уже расплакаться.

– Не огорчайся. Мне она так же постоянно говорит, – погладила я девочку по голове. – Ты ведь помогла меня спасти. Ты умница.

– Я? – так удивилась она, что даже забыла о слезах.

– Ну конечно. Иначе от кого бы маркиз узнал, что произошло? Сейчас я приведу себя в порядок, оденусь, и будем завтракать. И ты тоже беги, нужно вымыться, почистить зубы, переплети косички. Переодеться тебе есть во что?

Виола была все в том же коричневом платье.

– Нет. Это единственное платье, которое осталось от сестры, – опустила она взгляд.

– Ничего, что-нибудь придумаем, – кивнула я.

Я и сама не слишком богата гардеробом, а неделю назад и вовсе была такой же вот нищей сиротой без единой монетки. С домом мне конечно больше повезло, а вот с родней не очень.

При воспоминании о «венчании» озноб пробежался по плечам, заставив поежиться, хотя в комнате и было тепло.

Ну что же, тетушка, Ты хотела войны? Будет тебе война. Я решительно уселась на кровати.
А вот и наши герои:


Причем тут кошечка, станет ясно позже:

Нам двоим нет места в этом городе. Это уже понятно. Мне уезжать некуда. Значит, нужно как-то разобраться с Режиной Имери. Если она такая наглая, что способна на откровенное похищение, лишь бы насильно выдать замуж подопечную, наверняка за ней водятся и другие грешки.

Осталось все о них разузнать и вытащить на свет божий. Сцена у алтаря ясно показала, кто в этой шайке главный. И это явно не Энтони Шафф. Этот мерзкий слизняк даже к собственной свадьбе не смог нормально подготовиться, что уж говорить о подобных комбинациях. Да у него ума на такое на хватит!

Всем дирижирует тетка. Но как мне от нее избавиться? Вот главный вопрос. Надо обстоятельно обсудить эту тему с Алексом. Должен же быть законный способ? О незаконном думать пока не будем. Мне еще в этом мире жить и жить, не хотелось бы загреметь в местную тюрьму или еще куда похуже.

Решено. Первым делом надо спросить у Алекса, есть ли у него знакомый юрист? Или можно приспособить к делу вчерашнего доблестного барона, что помог вытащить меня из передряги. Он мне показался человеком умным и верным. А, судя по форменному мундиру, и место в здешней иерархии занимает не из последних.

Я остановилась, покрутила, раздумывая, рукой, и выдала еще одну важную мысль: «Надо выяснить, какие вообще бонусы дает договор с академией? Должны же быть для меня хоть какие-то плюшки?»

Моя голова кивнула, и ноги вновь пришли в движение. Я мерила комнату шагами от окна до двери, размышляя о своем и вообще не замечая красоты, которую подарил мне мой самый лучший домик. А полюбоваться было на что.

Все было взято как будто из моих грез об идеальной спальне. Изысканные стенные панели и мебель пастельных тонов, чудесная кровать цвета слоновой кости, мягкий бежевый ковер под ногами. Легкие шторы на двух округлых окнах. Дверь, скрывающая новую ванную комнату. В ней с кранами и водой был полный порядок. Все сверкало, блестело медью и новеньким кафелем. Вот как оно оказывается бывает в волшебных домах.

В чувства меня привел голос Алекса, едва различимый снизу. Неужели он в доме? Мне поскорее бы надо к нему.

– Алекс, я сейчас! – крикнула я вниз, свесившись через перила лестницы. – Ты мне очень нужен! Никуда не уходи! Подожди пять минуточек.

– Я совершенно не спешу, – раздалось в ответ. – Не торопись.

Следом послышалось бабулино коронное: «А вот в мое время...», - я умилилась, но слушать не стала, метнулась в ванную срочно приводить себя в порядок.

Ясное дело, что не через пять минут, и не через десять я не была готова. Гду-то через полчаса, наскоро сполоснувшись под душем и на ходу натянув платье, я закрутила волосы в небрежный пучок и двинулась на голоса.

Алекс и бабуля что-то мирно обсуждали между собой в кухне-столовой.

– С добрым утром, Наташа, – поднялся навстречу маркиз. – Как самочувствие? Пришла в себя?

На меня он смотрел с непередаваемым чувством. Готова побиться об заклад, будь мы одни, он бы не выдержал и поцеловал.

От этих мыслей мне стало тепло и приятно. Я так и застряла в дверях, прислонившись к косяку. Вот смотрела бы и смотрела… Только долго нам наслаждаться видом друг друга не дали.

– Кх-м! – громко кашлянула бабуля, подлетая ближе.

Сзади раздались шаги, и из моей бывшей спаленки показалась Виола.

– Я все сделала, как вы велели, – примерно отчиталась она, демонстрируя розовые ладошки и аккуратные косы.

– Умница, – похвалила я девочку. – Давайте пить чай с пирогом...

Договорить не успела, потому что увидела, что обеденный стол сервирован и накрыт почти как на Новый год.

– Откуда? – ахнула я. - Я же все это не покупала?

Неужто бабуля ограбила «Сладкий пончик»? И во сколько же мне станет этакое изобилие?

– Бабуля, опять в долги влезли? - возмутилась я.

Но Тереза показала глазами на Алекса, сдавая его с потрохами. Я набрала воздуха в грудь, чтобы отчитать его... и передумала. В прежней жизни о мужчине, который проявляет свою заботу не словами, а поступками, я даже не смела и мечтать. А он достоин всяческой похвалы и доброго отношения.

– Спасибо, Алекс! – прижав к груди руки, дала я волю эмоциям. – За заботу, за все.

Он улыбнулся.

– Я подумал, что ты, когда проснешься, будешь голодна. А суп, пирог и даже окорок мы вчера вечером с бароном почти добили. Кто бы мог подумать, что ты так вкусно готовишь.

Я польщенно зарделась и поспешила сменить тему:

– Тогда давайте есть, я голодна, как волк. Нет, как целая стая волков. Давайте скорее садиться.

Но не успела отойти от двери, как налетели дракошки, принялись радостно виться вокруг, напоминая, что они тоже поучаствовали в деле моего спасения. И в эту минуту я окончательно осознала, что не одна. Вокруг меня столько хороших людей и не только, которые искренне за меня переживают и в обиду не дадут.

Празднование дня моей несостоявшейся свадьбы удалось на славу.

Мы отведали изысканных блюд, а братцам-дракошкам я разожгла магическое пламя в печи. Бабуля то и дело щмыгала сквозь стены, но быстро возвращалась с докладом. Вокруг было тихо, никаких подозрительных личностей в окрестностях не наблюдалось.

 Все не сговариваясь решили держать ухо востро, а нам с Виолой наказали ни в коем случае из дома без охраны не выходить.

Наконец бабуля поманила за собой и девочку, и дракошек, так что мы с Алексом смогли спокойно обсудить произошедшее и продолжить вчерашний разговор.

– Мне нужно больше знать о своем даре, – первым делом выпалила я. – Почему он такой странный? И еще, можем мы что-то сделать, чтобы остановить Режину?

Алекс замахал рукой, заставляя меня прекратить поток вопросов. Когда я немного обиженно замолкла, улыбнулся так нежно, что вся моя обида улетучилась.

– Давай, по порядку. Начнем с твоего дара. Наверное, ты не знаешь,но в наши дни маги-артефакторы очень редки. Взять хотя бы твою лавку.

Он сделал паузу, я кивнула:

– Давай возьмем.

Но Алекса с мысли не сбила. Он продолжил:

– Так вот, на данный момент она единственная в городе. Еще две есть в столице. Одна в соседнем с нами городке, но маг там совсем слабенький. Про другие города не знаю. Но думаю, там дело не лучше.

Мне жутко захотелось присвистнуть от чувств, но я сдержалась и вместо этого выпалила:

– Ого!

Алекс вновь улыбнулся.

– Ты все правильно поняла. Когда умерла мадам Женевьев, весь город полгода ждал наследницу. За это время дом пришел в полное запустение и сильно обветшал. Ты не представляешь, как я обрадовался, когда я из окна «Сладкого пончика» увидел, как ты выходишь из лавки редкостей. Обрадовался и удивился.

– Чему удивился? - не поняла я. - Вы же ждали новую хозяйку?

– Тому, что в тебе совсем не чувствовалось магии. Зато, когда ты случайно споткнулась, а я тебя поймал, то уловил в тебе огонь. Слабенький совсем. Крохотный, спящий. Поэтому и пришел на следующий день.

Алекс так старательно обходил тему сковородки, что я тоже решила оставить ее на потом. Успею еще все узнать. Новости про магию сейчас куда важнее.

– А когда обнаружил тебя внутри за стойкой, и почувствовал, что дар в тебе просыпается, то искренне обрадовался.

– Так ты знал тетушку Женевьев? – догадалась я.

– Разумеется. Более того, ее знали все маги города. Каждый артефактор буквально на вес золота. Хозяева таких лавок обязательно заключают договор с короной о поставках уникальных артефактов. Тебе обязательно нужно учиться, потому что пока твоя магия слишком неустойчива. Она как искры от огнива, которые вспыхивают и гаснут на ветру. Я покажу тебе упражнения, которые необходимо выполнять каждый день, чтобы магия стабилизировалась и развивалась.

Все что он говорил, было важно и нужно, но меня волновало другое:

– Ты уверен, что мой дар не будет работать за пределами лавки?

Алекс кивнул.

– Видишь ли, для постройки волшебного дома выбирается место пересечения магических линий. И закрепляется оно за определенным родом магической нерушимой клятвой. Твой род связан с этой лавкой подобной клятвой не одну сотню лет. Ее нарушение приведет к потере магии. Мало того, ваша магия передается исключительно по женской линии. Чаще всего от матери к дочери.

Я открыла рот для нового вопроса, но высказаться мне не дали. Алекс поспешно завершил свою мысль:

– Что за конфликт произошел в твоей семье, и почему мадам Женевьев оставила столь странное завещание, я не знаю. Но с удовольствие бы его изучил.

Я вскочила с места.

– У меня есть копия. Когда тетка Режина приходила со стряпчим, бабуля Тереза устроила им незабываемую встречу. Бумаги остались здесь в качестве трофея. Хочешь, принесу?

– Будь добра. Попробую узнать у своего поверенного, он разбирается в таких делах, куда лучше меня.

– Сейчас! – с готовностью подхватилась я.

Добежала до кладовки и удивленно моргнула. В этой части дома тоже произошли изменения. Сама кладовка осталась на месте, а рядом появилась еще одна дверь – солидная, из мореного дуба, обрамленная резными наличниками.

Я осторожно потянула ее на себя, и обнаружила за ней мой кабинет. Ага, значит, лаз в шкафу тоже не был постоянным входом. Это что же, получается, мой домик законсервировал добрую половину помещений, пока стоял покинутым? А сейчас возвращается к своему привычному размеру.

Бумаги обнаружились на своем месте – в ящике стола. Я схватила листы завещания и хотела бежать обратно. Но огляделась и поняла, что для разговора о делах это самое подходящее место.

– Алекс, иди сюда, – позвала я. – Здесь нам будет удобнее.
***************
Не забываем, что книга участвует в мобе.
А там собрались очень интересные истории:

– Замечательный кабинет, – Алекс окинул комнату внимательным взглядом. – Здесь ты хранишь самые ценные артефакты?

– Не я. Это еще Женевьев устроила. Самое забавное, что до сегодняшнего дня вход сюда был исключительно через шкаф, – хихикнула я. – Эта дверь появилась только сегодня. Я поэтому раньше тебя сюда и не приглашала. Глупо как-то целого маркиза запихивать в шкаф.

Он усмехнулся.

– А нецелого маркиза запихивать в шкаф можно?

Я представила себе эту потрясающую картину и расхохоталась в голос.

– Не знаю, не пробовала. Здесь до тебя маркизов не было. Ни целых, ни кусковых, никаких. Вот завещание. Только это - копия. Оригинал я не видела.

Сложенные листы скользнули по столешнице в сторону Алекса.

Он принял бумаги и, спросив взглядом разрешения, пересел на диван. Я устроилась рядом. Честно говоря, мне хотелось от него нежности, объятий, но Алекс нахмурился и углубился в чтение. Я заглядывала в текст сбоку, освежая в памяти формулировки. Вдруг пропустила какую-нибудь мелочь? Сущую ерунду? Лазейку, дающую нам возможность обойти разрешение Режины стороной. Только ничего нового найти не смогла.

– Странно, – проговорил мой маркиз, – очень странно. Для чего Женевьев понадобилось так срочно выдавать тебя замуж? И непременно до совершеннолетия. Не вижу в этом никакого смысла. И осталось до него совсем недолго.

– Чуть меньше трех месяцев, - вздохнула я.

Алекс сложил бумаги, обернулся ко мне.

– Ну же, Наташа Риммель, не вешай нос, рано сдаваться, – взял он меня за руку.

Я прикрыла глаза, потянулась губами к нему навстречу. Алекс мягко улыбнулся и ответил на мое движение. Жаль, что у нас опять ничего не вышло.

Воздух между нами полыхнул искрами, резко запахло озоном. Из пустоты вынырнул маленький листок, на котором прямо на глазах начал проступать рукописный текст.

Алекс поймал записку, пробежался по строчкам взглядом и поднялся.

– Как некстати. Извини, Наташа, меня срочно вызывают в Академию. Если ты позволишь, я возьму завещание с собой.

– Хорошо, - согласилась я, сразу потухнув.

Было ужасно обидно, что он меня бросает, когда так нужен рядом.

Алекс удержал мою руку в своей ладони.

– Наташа, я не могу остаться. Но мне глубоко небезразлична твоя судьба. Я вернусь, как только представится возможность. И мы продолжим разговор. А пока мне нужно идти.

***

После ухода Алекса я вспомнила, что так и не добралась вчера до соседей.  А меж тем вопрос с одеждой нельзя было дальше откладывать. Виолу тоже срочно требовалось одеть и обуть. Мне и самой не помешала бы новая обувь. Еще надо было подумать о приближающихся холодах.

И мои шопперы! Страсть как хотелось потренировать магический дар.

Я заглянула в кухню, из которой доносился плеск воды и звон посуды. Виола и дракошки старательно убирали со стола и мыли тарелки. А так залюбовалась умилительной картинкой, что даже не сразу осознала увиденное - дом отрастил на кухне и мойку, и кран. Это была совершенно замечательная новость.

Я, чтобы никого не отвлекать, вышла в коридор и позвала тихонько хранительницу:

– Бабуля!

Призрак вынырнул из стенки, проницательно прищурился и неодобрительно подобрал губы:

– По глазам вижу, что-то опять задумала. Говори сразу, не тяни дракона за хвост.

Вот же, видит она! Я просительно сложила на груди руки.

– Бабулечка. Мне надо сходить к тетушке Бабетте. Не могли бы вы одним глазком поглядеть, как там обстановка на улице?

– Вот неймется. В мое время благовоспитанные девицы не шастали из дому без сопровождения мужчины, – затянула она набившую оскомину песню.

– Знаю-знаю, - поспешно согласилась я. - Сейчас девицы живут не по канонам. Но что делать, если у девицы нет под рукой ни одного, даже самого завалящего мужчины? Что же ей теперь, лечь посреди лавки и помереть?

– Так-таки и нету, – буркнула бабуля. – Нешто твой маркиз отказал бы?

– Он не мой, – вздохнула я.

– Не прибедняйся. Как на руках на второй этаж в спаленку таскать, так очень даже твой был.

Я почувствовала, что щеки горят от нарисовавшейся мысленной картинки. А ведь я даже не подумала, кто меня из кареты транспортировал. И проснулась я вовсе не в платье, а совсем наоборот – в ночной сорочке.

Что, и раздевал тоже он? Ой. Я покосила взглядом на бабулю и решила, что спрашивать об этом лучше не стоит.

– То-то же! – наставительно воздела палец Тереза.

После сложила на груди руки и поджала губы, всем видом давая понять, что не сдастся. Я зашла с другой стороны:

– Бабууулечка Тереза, ну, пожалуйста, деньги за заказ уплачены, я только быстренько заберу и обратно. Честно-честно!

И попала в яблочко. При упоминании денег призрак смягчился:

– Ладно, гляну. Выпусти тебя из виду, так и притащишь в дом еще кого-нибудь. Или сама пропадешь.

Тереза скользнула к выходу, высунула голову сквозь стекло, повертела в разные стороны носом и махнула рукой.

– Иди уж, никого нет. И фамильяра возьми. А девчонку дома оставь, еще и за ней следить - увольте.

– Кусь, Хрусь, ко мне! – позвала я.

Дракошки не замедлили явиться, повисли в воздухе, трепеща крыльями.

– Я собираюсь к мадам Бабетте. Только деньги возьму. А вы пока решите, кто из вас пойдет со мной, а кто останется охранять лавку.

Я полетела в кабинет за своей казной, а когда вернулась, застала крылатых братцев, сцепившихся в битве за право сопровождать меня. Чешуйчатый клубок, из которого то и дело выскакивали злые красные молнии, катался по полу и грозил перебить мне все витрины.

– А ну прекратить! – грянула я кулаком по стойке.

Клубок приостановился, но так и не распался на отдельных дракончиков. Да что ж такое-то! Ну как на этаких помощничков положиться, когда они сущие дети и натуральное хулиганье.

Я выхватила из кучи чей-то хвост, тут же укололась об острый гребень и едва не выругалась. Из чистого упрямства закусила губу, выудила из переплетения чешуйчатых тел когтистую лапу, дернула в стороны и сразу же получила молнией аккурат в сгиб руки.

Ой-ей! Локоть прострелило болью. Пальцы сами разжались, я схватилась за руку и съежилась. Две виноватые тушки расплелись сами собой, взмыли в воздух и зависли с двух сторон от моего лица.

– Прости, Наташа.

– Мы не хотели!

– Мы больше не будем.

– Честно-честно.

Обещаниям их я не поверила ни на грош. Больше всего мне сейчас хотелось загнать их обратно в буфет и посадить там под арест на месяц. Жаль, нельзя. Бабуля была права, мне настоятельно требовалось сопровождение.

Я слегка перевела дыхание и прищурившись спросила:

– Кто из вас так лихо стреляет молниями?

Две мордочки погрустнели и понурились.

– Сознавайтесь, трусишки, – подтолкнула я драконят. – Ругаться не буду.

– Это Хрусь, – сдал братца Кусь.

За что моментально получил подзатыльник хвостом.

– Отлично. Значит Хрусь идет со мной, – обрадовалась я. – И при любой попытке тронуть меня на улице сразу бьет молниями. А Кусь…

– Вообще-то я тоже умею, – обиделся второй дракончик.

– А ты сегодня охраняешь лавку. В другой раз поменяетесь местами. Все, выходим.

Я немного постояла в дверях, пристально оглядела пустую улочку и торопливым шагом припустила в сторону соседской мастерской.

– Тетушка Бабетта! - крикнула я с порога.

– Мадемуазель Наташа! - раздалось приветливое из глубин дома. - Проходите, не стесняйтесь. А я ждала вас еще вчера, да так и не дождалась. Ваши заказы готовы. Но давайте сперва примерим, я посмотрю, как сидят платья, и сразу поправлю, если понадобится. Шила по тем же лекалам, что и синий наряд, так что должно сесть хорошо.

– А мои сумки? - спросила я, натягивая новенькое платье и радуясь, что пуговицы у него спереди.

– Те, что ваша помощница вчера принесла прошить? Полноте, деточка, разве ж это работа. На полчаса всех делов.

– Вы уже сделали? Сколько я должна заплатить?

– Медяк за все три дадите, будет справедливо. Ну-ка, моя дорогая, повернитесь. Одно удовольствие на такую красавицу шить.

Бабетта оглядела меня со всех сторон, оправила юбку, поддернула рукава.

– Ладно село. И править ничего не надо. Давайте второе примерим.

Я осмотрела себя в зеркале, и тоже осталась довольна. Как говорили в моем прежнем мире - скромно, но со вкусом. В таком платье не стыдно хоть на рынок идти, а хоть в лавке работать.

– Послушайте, тетушка Бабетта, у меня к вам еще просьба. Мне нужно одеть Виолу. Ей совсем нечего носить.

– Виола? Та девочка, что приходила. Славная, - улыбнулась хозяйка. - Присылайте ее, что-нибудь подберем. Есть у меня в закромах пара платьев на ее возраст. А вообще, вам невероятно с ней повезло, Наташа. Удивительно смышленая девчушка. Не поверите, вчера, как вошла, так прямо прикипела глазами к моим выкройкам. Робеет, а про ткани спрашивает. Подучить ее, первоклассная швея получится, попомните мое слово.

Мне отчего-то стало радостно, будто похвалили не Виолу, а меня. Поговорю с ней. Если девочке нравится портняжное мастерство, я буду только рада. Профессия ей пригодится.

– Я ей обязательно предложу учиться на швею, спасибо за подсказку. У Виолы никого нет, так что любые умения лишними не будут.

– Если решитесь, приводите ее ко мне! Не обижу. Сама учить буду, все секреты расскажу. Всю жизнь о дочке мечтала, чтобы дело передать, да не дали боги. Одни мальчишки.

– Договорились! – пожали мы руки.

Портниха принялась аккуратно складывать и упаковывать мои платья, а я тем временем рассматривала получившиеся шопперы. Чисто символическая плата в размере медной монетки перекочевала в карман передника соседки, а я про себя придумывала подходящее заклинание, чтобы превратить простую сумку в бездонное хранилище.

– Тетушка Бабетта, – я сразу решила ковать железо. – А если я закажу вам целую партию таких вот сумок? Возьмете заказ?

– Отчего же не взять.

– Только ткани на них у меня нет.

– Не беда, милая. Ткань найду, чай не заморские шелка.

– Сколько по цене выйдет? – уточнила я.

– Если с тканью, по пять медяков за штуку. Но если взять материи целый рулон, то его штук на двадцать хватит, а цена ему семь-восемь серебряных. Вот и считай. А зачем вам столько сумок, никак не возьму в толк?

– Если все получится, как я задумала, то буду из них бездонные хранилища делать на продажу. Представляете, какое подспорье хозяйкам. Главное, удобно. Повесил на плечо и руки свободны. Как думаете, оценят женщины?

– И не только они. Все, у кого работа связана с переноской товаров, радехоньки будут. Хоть моего Леопольда взять, все с тележкой своей возится. А тут половину в такую суму уложить можно будет. Только не по карману нам такая сумка.

– Вам я так подарю, – пообещала я. – Одну из этих трех, только бы получилось.

С такими радужными мечтами я двинулась домой. Платья не решилась упихивать в сумки, чтобы не помять, поэтому руки были заняты поклажей.

***

Всю дорогу Хрусь грозно наматывал круги вокруг моей скромной персоны, постреливая во все стороны алыми молниями. Не знаю, как это смотрелось со стороны, но меня постоянно пробивало на хи-хи. Мне с трудом удавалось держать серьезное лицо, чтобы ненароком не обидеть старательного телохранителя. По этой же причине и домой мы шли не спеша.

Но все кончается, и путь от дома мадам Бабетты до лавки закончился тоже. Я без раздумий открыла дверь и замерла на пороге, как громом пораженная.

В лавке кипела уборка. Летали ведра, тряпки, щетки. Пенился мыльный раствор. Швабра, обернутая здоровенной тряпкой, драила потолок. Шустрые скребки чистили пол.

Посреди всей этой вакханалии висела бабуля и вдохновенно дирижировала.

От увиденного во мне родилось чувство обиды. Как же так? Неужели было сложно с самого начала помочь? Неужели было ни чуточки не жаль хрупкую девчонку, вынужденную таскать с колонки воду и отдраивать вручную всю эту грязь. Ну бабуля, ну, не ожидала от вас такого.

От злости я хлопнула дверью, молча пересекла зал, взлетела по ступеням на второй этаж и плюхнулась на кровать. В глазах появились слезы. Мне было жаль себя. Мне было тошно. Я не знала, как все это высказать духу-хранителю.
Огромная просьба, поставите книге лайк. У ваших авторов от этого появляется вдохновение.

Успокаивать прибежала Виола.

– Наташа, – тронула она меня тихонько за плечо, – что случилось? Вас кто-то обидел?

Я хлюпнула носом и кивнула.

– Дом и бабуля.

– Бабуля? – глаза у девочки стали огромными от изумления. – Но чем? Она вас так любит! Мне вот все уши прожужжала, какая дому расчудесная хозяйка досталась. А уж, когда вас украли, я думала, бабуля с ума сойдет. Все рвалась на выручку. Месье Александр еле ее остановил.

Я переварила услышанное, вытерла слезы подушкой и подняла заплаканное лицо.

– Правда?

– Чтоб мне лопнуть, если я вру.

– Не надо лопаться.

Я улыбнулась и села.

– Только я ничего не понимаю. Когда попала сюда, дом был в таком запущенном состоянии – просто ужас. А бабуля наотрез отказалась мне помогать. Только ругалась и бурчала. Мне пришлось все вот этими руками отмывать.

Я показала Виоле миниатюрные ладошки Наташи Риммель.

– Даже воду нужно было с улицы носить. Представляешь?

Девочка старательно закивала. Я вздохнула и добавила:

– А, оказывается, бабуля прекрасно справляется магией. Оказывается, она с самого начала могла...

– Не могла, – перебил меня голос призрака. – Не могла, Наташа Риммель.

Я вздрогнула, обернулась и уперлась взглядом в полупрозрачную фигуру.

– Почему?

– Потому что все этом доме зависит от твоей магии. И я, и драконы. Все! Когда ты приехала, дом умирал. А вместе с ним умирали и мы. У нас совсем не осталось сил. Чудеса случались лишь тогда, когда в тебе просыпались искорки магии. Слабенькой, совсем робкой. Но все мы жили надеждой на лучшее. Теперь твой дар расцвел. И с каждым днем он становится все сильнее и сильнее. А вместе с ним набираемся мощи и мы: я, дом, артефакты, крылатая малышня. И мы очень рады, что ты здесь живешь. Уж поверь мне.

– Верю, – я последний раз хлюпнула носом, – и простите. Я постараюсь не подводить вас всех.

– Постарайся, Наташа Риммель.

Бабуля Тереза вновь приняла строгий вид, привычным жестом поправила пенсне и просто растаяла.

Я посмотрела на Виолу. В глазах ее горел безумный восторг.

– Я и не знала, что вы такая сильная магичка! – выдохнула девочка.

Я щелкнула ее по носу и обняла.

– Не ты одна. Я тоже не знала.

***

Рассказ бабули меня вдохновил. Если уж и она подтвердила слова Алекса, что моя магия растет, значит пора мне приступать к священнодействию с шоперами. А там, глядишь, дело дойдет и до других артефактов.

Виолу я отправила к Бабетте выбирать себе наряды, а сама закрылась в кабинете. Если судить по концентрации предметов кол. и оп., именно здесь тетушка Женевьев пускала в ход свою магию артефактора.

Я разложила сумки в ряд на столе и встряхнула руками, настраиваясь на внутренние потоки магии. Бездонное хранилище, это почти как моя лавка – снаружи маленькая и неказистая, а внутри красивый и просторный дом.

– Бездонное хранилище! – торжественно нарекла я первый шоппер, чувствуя себя могучей волшебницей. Руки погорячели, и я спешно прихлопнула ладонями грубую ткань. Мне почему-то казалось, что магия вот-вот сбежит, ускользнет от меня. Но поток, хлынувший из кончиков пальцев, ошеломил своей мощью. В какой-то миг показалось даже, что сумка просто-напросто сгорит. Испугавшись, я сжала кулаки и отдернула руки.

Шоппер надулся, словно в него засунули воздушный шарик. Я приоткрыла его, заглянула внутрь, но ничего необычного разглядеть не смогла. Тогда, сунув в недра руку по локоть, я попыталась изнутри нащупать дно. Тщетно. У сумки не было конца. Неужели получилось?! Мне все еще не верилось.

Я огляделась в поисках чего-нибудь небольшого, тяжелого, подходящего для эксперимента. Пробежалась глазами по стенам, остановила взгляд на книжных полках. Оно! Эти фолианты точно подойдут. Двумя руками вытащив увесистый том со стеллажа, засунула его в суму. А после подняла свое творение за ручки и улыбнулась во весь рот.

Тяжести как не бывало. Интересно, а еще влезет? Я вынула из полки несколько томов и с удовольствием продолжила эксперимент. Три книги одна за другой легко провалились в никуда.

Наша девочка в своей лавке.
Только посмотрите, как все преобразилось:

Я испугалась, что достать их обратно не удастся. Однако нашарить кожаные переплеты старинных томов внутри удалось без проблем, одну за другой я извлекла наружу все книги и радостно подпрыгнула на месте. Получилось! Получилось! Получилось!

Каталог подтвердил, что шоппер номер один благополучно перешел в категорию кол. И стоить стал ни много, ни мало - 2,5 солера.

Я потерла руки и подступила ко второй сумке. Превратить ее удалось так же легко. Казалось, что я всю жизнь только и занималась, что творила артефакты. За вторым и третий шоппер послушно проглотил мою магию и надулся, обозначив тем самым свою бездонность.

На какой-то миг у меня закружилась голова от открывшихся перспектив, но вскоре я поняла, что кружится она вполне себе по-настоящему. Пришлось опереться на стол бедром, а потом и вовсе присесть. Что это со мной?

Комната слегка покачивалась, так что мне даже показалось, что дом снова что-то хочет сказать. Моргнув три раза, я окончательно убедилась, что дело не в доме, а во мне.

– Ты что это творишь, Наташа Риммель! – не замедлила явиться недовольная бабуля. – Разве можно так бездумно расходовать магическую силу? Да еще с твоим нестабильным даром! Сей же час изволь прекратить свои занятия и иди в кухню обедать! Живо!

***

Пообедали тем, что с утра привез маркиз. На эмоциях я почти не замечала, что лежит у меня на тарелках. С полным ртом делилась с бабулей последними открытиями. Говорила о том, как смогу наготовить артефактов. О том, как мы с ней разбогатеем.

Опомнилась лишь тогда, когда призрак странно крякнул и отобрал у меня бутерброд.

– Впервые вижу, Наташа Риммель, – сказала она поучительно, - что бы под копченый лосось мазали на хлеб не масло, а клубничный конфитюр.

Я пригляделась, и поняла, что краснею. Надо же, как я такое умудрилась соорудить?

– Иди-ка ты отдыхай, девочка, – велел призрак. – Тебе после вчерашнего занятия магией противопоказаны.

Я кивнула, сгребла с подноса большое яблоко и послушно направилась в спальню. Мне, действительно, следовало полежать.

Наверху я сначала честно пыталась вздремнуть, но внутри все буквально зудело от желания вновь попробовать свои силы.

Я пыталась гасить этот зуд любовным романом. Когда поняла, что совершенно не помню, что говорилось на пролистанных страницах, бросила бесполезное занятие и встала у окна.

Там показывали знакомую улицу и крышу «Пончика». Я смотрела, как туда-сюда снуют посетители, и пыталась угадать, кто есть кто.

Только занятие это мне тоже быстро надоело. Тогда я повернулась к окну спиной и оглядела свои новые владения. Как же здесь красиво. Я была в восторге от всего: от паркета, фресок, лепнины, от отделанных шелковыми обоями стен, от картин и мебели.

Взгляд мой с умилением прошелся по периметру спальни и зацепился за криво висящий портрет на фоне природы. Я тут же оторвалась от подоконника и решила исправить непорядок.

Пальцы коснулись рамы, чуть потянули вбок, но слегка переборщили. Что-то щелкнуло, вздрогнуло. Картина сама собой уехала вверх, открыв металлическую дверцу в стене.

– Сейф! – вырвалось у меня. – Лопни мои глазоньки! Неужели бабулина казна нашлась?

Я ощупала дверцу рукой. Гладкая, зараза. Ни выемок, ни ручки, ни даже намека на замочную скважину.

– Как же тебя открыть? А если...

В голову пришла шальная мысль. Я зачем-то приблизила к дверце лицо и прошептала:

– Откройся.

Что? Все так просто? Даже не верится.

Металлическая дверка сама собой отворилась.

– Свет! – громко скомандовала я и жадно заглянула в тайник.

Первая мысль, пришедшая в голову, была о завещании. С ней я сунула нос в стальное нутро сейфа. Жаль, интуиция меня подвела. Никаких бумаг там не было.

Внутри обнаружилось две шкатулки – одна простая, деревянная, узкая и длинная, вторая резная перламутровая, довольно объемная. За шкатулками лежали тяжеленькие позвякивающие кожаные мешочки. И две чековых книжки с незнакомыми вензелями на обложках.

Если в мешочки я сразу сунула нос и обнаружила там, вполне ожидаемо, монеты: золото, серебро и медь. То чековые книжки мне пришлось оставить до появления маркиза. Я в этом ничего не понимала. А с кем еще обсуждать такие находки?

Оставив деньги в покое, я решила изучить содержимое шкатулок. Было безумно интересно. От волнения даже вспотели ладони.

Оба ларчика я перетащила на столик у окна, там первым открыла деревянный и увидела стопку купюр. Не сильно большую, но точно и не маленькую.

– Живем! – вырвалось у меня радостно.

Я потерла руки и взялась за вторую шкатулку.

Вы когда-нибудь читали книжки по клады и сокровища? Вот и я читала. Только никогда даже и подумать не могла, что в моей жизни случится такой клад.

Шкатулка была полнехонька бархатных мешочков все размеров и мастей. Я дрожащими пальцами достала первый и уже наощупь поняла, что сейчас увижу. И не ошиблась. Кольцо! Точнее крупной мужской перстень из переплетенных полос желтого и белого металла с большим кабошоном опала в центре.

Мама родная! Лопни мои глазоньки! Неужели это все мое? А вдруг...

Меня аж прошиб холодный пот. Я отложила сокровища и ринулась вниз за каталогом. Кто знает, что хранится в этом ларце? Вдруг оно все здесь «Кол» и «Оп». Вот так примеришь серьги и получишь уши длиной по колено. Или птичьи лапы вместо девичьих рук. Не-е-ет, лучше перебдеть.

Весь мой забег туда-сюда не занял и двух минут.

– Наташа Римель! – окрикнула грозно бабуля. – Ты почему не отдыхаешь?

Какой тут, к дьяволу, отдыхаешь, когда там такое!

– Потом! – крикнула я на скаку. – Попозже отдохну.

– Вот в мое время!

Я невежливо захлопнула дверь и взлетела вверх по ступеням. Плюхнула открытую книженцию на стол, положила перстень на белый лист и затаила дыхание.

Ничего? Лопни мои глазоньки, ничего!

Я едва не пустилась в пляс. Открыла следующий мешочек, высыпала в ладонь большие изумрудные серьги и тоже приложила к каталогу.

Ура! Мешочек за мешочком я достала все украшения и только потом выдохнула с облегчением. В шкатулке не было ни единого артефакта. Я уставилась на сверкающее чудо, разложенное по столу, притащила с комода зеркало и почувствовала себя натуральной Шамаханской царицей. Дико хотелось напялить все разом. Надеть и пройтись, сверкая, как новогодняя елка. Я с трудом подавила этот порыв. Примерила жемчужное колье с бриллиантами и точно такой же браслет. Полюбовалась на красоту и вздохнула с грустью:

– Вот честно скажи, Наташа Риммель, куда ты это собралась носить?

Отражение в зеркале нахмурило бровки и ответило:

– Никуда.

Радость слегка поутихла. Я перемерила все по очереди. Все было мне к лицу. Потом оставила себе колечко попроще с аметистами и серьги к нему в комплект. Покрутила в руках брошь-булавку, но решила, что цеплять ее пока точно некуда. Сложила все по мешочкам и захлопнула ларец.

С золотой лихорадкой было покончено. Я с сожалением убрала все сокровища в сейф приказала:

– Закройся.

А после вернула картину на место. И только теперь разглядела портрет. Лицо красивой женщины лет сорока мне показалось смутно знакомым. Ну точно, примерно так могла бы выглядеть Режина, если бы в ее внешности не было столько злобы и стервозности. Я попыталась отыскать надписи. Мне стало интересно, чье это лицо. В нижнем углу увидела слабо разборчивое: «Мадам Женевьев Риммель».

Взгляд у женщины был спокойны, добрый. Не то у что у ее доченьки.

– Приятно познакомиться, бабушка, - сказала я вслух и поправила раму.

В кровати я провалялась почти до самого ужина, мечтая о балах, дворцах и... об Алексе. Было немного жаль, что маркиз так и не пришел навестить меня. Но я думала об этом без обиды, разве что с грустью. Я неожиданно поняла, что ужасно скучаю по этому сильному чудесному мужчине. Удивительно, но в прошлой жизни никто не смог мне подарить таких чувств.

Я даже не думала спускаться вниз, пока по лесенке не поднялась Виола звать меня на кухню.

Там меня ждала не только трапеза, но и показ мод. Мадам Бабетта откопала в своих закромах три почти новых платья. Добротных, удобных и не слишком легких. То, что надо для прохладной осени. А еще теплую шерстяную накидку, шерстяные чулки и две смены белья.

Денег с девочки она не взяла, зато получила обещание, что Виола будет приходить к ней по утрам и до полудня учиться швейному мастерству.

Виола светилась от радости, меняя наряды, крутилась в центре кухни. Я хлопала в ладоши, бабуля нахваливала на все лады. Меня поразило, как быстро в этом доме воцарилась настоящая идиллия.

Если вы думаете, что на этом я угомонилась и отправилась наверх, могу вас заверить, вы сильно ошибаетесь. После ужина, под сольное ворчание бабули я не выдержала и влезла в кабинет. Мне хотелось еще хоть капельку поколдовать. Там, в кладовой стояло два здоровенных мешка бесполезных болванок. Было интересно, во что их может превратить мой дар.

Лучше бы и не пыталась. Магия мне показала здоровенную фигу. Весь остаток дня прошел в бесплодных попытках превратить в конфетку г..., короче, разную ерунду, что обнаружилась в доме.

Только у меня ничего не получилось. Сколько не билась – больше не смогла создать ни единого артефакта. С тем и пошла спать.

***

Ночью снова зарядил дождь. Под его мерный шум и сумеречный свет ущербной луны спалось преотлично. А вот вставать с утра наоборот, совершенно не хотелось. Но пришлось.

Пусть вчера я устроила себе выходной, но сегодня надо было открывать лавку и снова пробовать магические силы.

Я перевернулась на другой бок, зарылась в одеяло, и сама себе сказала: «Если я еще чуть-чуть полежу, ничего страшного не произойдет. Моя новая кроватка такая удобная и мягкая. И одеялко приятно тяжелое, подушка пышная. Ничего с лавкой не случится. Ну кому придет в голову утром в такую погоду тащиться за редкостями?»

Бабуля вновь все испортила. Призрачное лицо вынырнула прямо над кроватью. Следом за ним показались рука и грозящий палец. И, конечно, послышались нравоучения:

– Негоже молодой девице вылеживаться по утрам. Вот в мое время!

Услышав ее, я спрятала голову под подушкой, хотя прекрасно понимала, что она права. И вставать действительно пора. Но ощущение того, что я не выспалась, требовало прямо сейчас закрыть глаза и утонуть в ускользающем сновидении.

– Наташа Риммель! – раздалось в ухо прямо через подушку.

Я решительно откинула одеяло, села и спустила ноги на пол. Потом тяжело вздохнула и поднялась.

– Говорила я тебе, нельзя перенапрягаться с магическими занятиями, - неодобрительно покачала головой бабуля, которая и не думала уходить. - И куда только твой маркиз смотрит. А еще в учителя набивался.

– Да просто погода такая сонная, - отмахнулась я, зевая во весь рот.

И тут снизу раздался звон бьющегося стекла.

Я вмиг забыла о сонливости. Как была, в ночной сорочке помчалась по лестнице. Звук был из торгового зала. Неужели Кусь и Хрусь снова устроили драку и все-таки расхлестали какую-нибудь витрину? Ей-богу, рассажу по разным шкафам и строго-настрого запрещу встречаться друг с другом. Жаль, в буфете арестовать надолго не смогу...

Я не успела допридумывать достойное наказание за хулиганство, как навстречу устремилась бабуля.

У меня мелькнула удивленная мысль: «И когда она успела слетать вниз?»

Призрак полыхнул синим пламенем. Было видно, что он едва сдерживает гнев.

– Что случилось? – проговорила я испуганно.

Бабуля гневно фыркнула.

– Ты должна это видеть сама, Наташа Риммель. Только сперва обуйся и оденься.

– Что там?

– Не ходи босой. Там полно битого стекла. Кто-то снаружи швырнул нам в окно увесистый булыжник.

– Боже! - ахнула я и не удержалась, чтобы не заглянуть в торговый зал.

Из кухни на шум выглянула Виола, мимо моей головы пролетели дракошки с восхищенным воплями:

– Видели, да? А оно ка-а-ак прилетит! А стекло ка-а-ак бабах! И вдребезги!

– На тысячу кусочков!

– Больше. На две!

– Нет, на тыщу!

– А ты почем знаешь?

Две крылатые тушки застыли друг напротив друга с самым возмущенным видом. Я поняла, что сейчас начнется новая свара, и поспешила вставить хозяйское слово:

– Ого! Вот это камешек.

Братцы-забияки обернулись ко мне и вновь затараторили:

– Здоровая каменюка.

– Целый булыган!

– Вы кого-нибудь видели? - переминаясь босыми ногами в дверях, спросила я. - Гляньте наружу, вдруг там кто-то есть?

Кусь прошмыгнул сквозь разбитое окно. Следом устремился Хрусь.

– Вижу! Вон он, - запальчиво воскликнули братцы. – Бежит!

– Убегает гад, так что пятки сверкают.

– Держите его! Держите! - оживилась я. - Поймать сможете?

– Сделаем!

– Это мы моментально! - пообещали братцы.

– Только далеко не улетайте! - крикнула я им вслед, но оба уже испарились.

Я опомнилась, что так и стою в ночнушке, без обуви, и, шагая через две ступеньки, понеслась наверх.

– Виола, а ты куда? – за спиной раздался голос бабули. – Живо вернись! Не ходи туда, посиди-ка пока на кухне.

***

С такой скоростью одеваться мне еще не доводилось. Спустившись обратно, я осторожно заглянула в торговый зал. Кто его знает, что там следует ждать?

Весь мой красивый, отмытый вчера бабулей до блеска пол был равномерно усеян большими и маленькими осколками. Окно зияло пустой рамой, через которую внутрь залетали капли дождя, ветер радостно колыхал занавески. Мне стало зябко в тонком платье и муторно на душе.

В центре зала валялся камень килограмма на два, обернутый в бумажку. Мне показалось это странным. Какая глупость! Неужто нельзя было кинуть просто камень? Я нагнулась, подняла булыжник, осторожно сдула стеклянную крошку и удивилась еще сильнее.

Бумага поверх него была обвязана тонкой бечевкой. Это уже совсем не лезло ни в какие ворота. Зачем кому-то понадобилось бить мне окно, да еще и таким странным снарядом?

Руки меж тем распутали узел на веревке и освободили лист серой бумаги.

Я прочла одно единственно слово и замерла. Щеки запламенели алым. От злости. От стыда. От несправедливой обиды.

На листе было выведено большими кривыми буквами: «Потаскуха!»

Я изумленно смотрела на это отвратительное послание, чувствуя закипающие в глазах слезы. Кому я так насолила, чтобы сводить счеты столь жестоким и бессердечным способом?

Ответ напрашивался один – тетка Режина. Вот же гадина!

Я бросила отвратительную бумажку на прилавок, водрузила сверху камень и побежала за щеткой с совком, чтобы окончательно не разреветься.

– Не суетись, Наташа Риммель, сейчас мы все исправим, – поймала меня в коридоре бабуля.

Точно! Она же у меня стекольный мастер, значит все не так уж страшно.

Я на всякий случай отодвинулась к стеночке, чтобы не задело осколками, которые полетят к окну.

Тереза меж тем подросла, воздела руки в дирижерском жесте, и... не случилось ничего.

Не получилось! Как же так?

Облетев комнату по периметру, она зависла под потолком в центре.

Призрачные глаза зажглись, как два прожектора, пространство заволоклось синим дымком и повеяло потусторонним холодом.

Осколки стекла жалобно звякнули, подпрыгнули и опять остались на своих местах.

Бабуля обескуражено кхекнула, а я не выдержала такого фиаско и дала волю слезам. Ну где сейчас взять такие огромные куски стекла? И во сколько мне встанет ремонт? Хотя, с открытием вчерашнего клада, деньги уже не так важны. Но все же...

Я уныло развернулась и поплелась обратно в кладовую за щеткой и совком.

– Не плачьте, мадемуазель Наташа, – робко сунулась навстречу Виола. – Давайте, я все уберу.

– Не надо, – хлюпнула я носом. – Стекло острое, еще порежешься. Сейчас вернутся дракошки, пойду звать дядюшку Лео. На него вся надежда.

Я приволокла в зал большое ведро, куда принялась сметать осколки. Бывшее окно казалось бесконечным. Это не чашку разбить. Куски разлетелись повсюду. И была их действительно уйма.

Тереза меж тем творила нечто-то странное. Она наморщила нос, странно вытянула шею, наклонила голову вперед, как гончая, учуявшая след, подлетела к камню вплотную и принюхалась.

А потом отпрянула, вытирая призрачные ладони о подол.

– Темная магия! – раздалось неприязненное. – Гадость какая. Заклятие подчинения. Вот почему у меня ничего не выходит. А ты его еще руками брала.

– Это опасно? – покосилась я по очереди на руки и камень.

Что за напасть. Для чего это заклятие подчинения? Не хватало еще какой-нибудь порчи схватить. Правильно я не пустила Виолу, нечего девочке тут делать.

– Зависит от вложенной силы. Нужны защитные перчатки, – вспомнила Тереза.

– Где же их взять? - окончательно приуныла я. - И что делать с тем, что я уже трогала?

– Бросай свой совок, дай подумать. Если бы оставался целебный эликсир...

– Я его выпила, потому что вы мне ничего не сказали! - вырвалось у меня с укором.

– Выпила, потому что тебе он был нужен. И вообще, хватит реветь, Наташа Риммель. Слезами горю не поможешь! Выход обязательно найдется. Твоя магия на многое способна. Она невероятна сильна.

– Вам-то хорошо говорить. А я может быть уже умираю.

– Глупости. И не трожь руками глаза, - предупредила бабуля.

– Что у вас случилось? - раздался вдруг от входа такой дорогой мне голос.

– Алекс! – кинулась я к нему.

Под ногами противно хрустели осколки. Следом за Алексом появились дракошки.

– Прости, Наташа, мы его не догнали.

– Зато мы месье маркиза привели.

– Наташа, ты плачешь?! - протянул ко мне руки Алекс.

Я отпрянула.

– Нет-нет, не трогай меня, мои руки, бабуля говорит, тут везде темная магия, - опомнилась я. – Только я не знаю, как от нее теперь избавиться? Волшебного эликсира у меня больше нет.

– Зато у тебя есть магический огонь. Он без проблем убьет в тебе тьму. Давай, зажги его.

Огонь! Точно! Я кинулась было в кухню, но Алекс меня остановил.

– Куда же ты, Наташа?

– Печь зажигать, - честно пояснила я.

– Не надо никуда бежать, давай прямо тут, я без труда поймаю то, что выйдет. Огонь у тебя очень теплый, добрый и приятный.

Алекс протянул ко мне руки, и я радостно выпустила бурлящее в крови пламя наружу. Ладони на миг окутались оранжевыми всполохами. Маркиз что зашептал и встречным жестом притянул огонь к себе, встряхнул кистями и все развеял.

– Вот и все.

– К сожалению, не все, - вздохнула я, окидывая взглядом разгромленное окно. - Даже Тереза не смогла починить его из-за темной магии.

– Духу-хранителю такое не под силу, они очень чувствительны к тьме. Зато это под силу хозяйке волшебного дома. Но погоди, не спеши. Сначала вызовем Джастина, пусть зафиксирует улики. А потом уже займемся окном.

Алекс вынул крохотный блокнот и миниатюрный самописец, отошел к окну и начал тихо что-то наговаривать.

– Если я смогу восстановить стекло сама, это будет лучшим выходом, - негромко, чтобы не мешать ему, сказала я сама себе. – Но что, если они завтра опять его разобьют?

– А чтобы больше не разбили, - услышал меня Алекс, - тебе нужно не обычное, а зачарованное стекло гномьей работы. Они в этом деле большие мастера.

Барона долго ждать не пришлось. Он появился минут через пятнадцать, с тремя своими молодчиками и странным вертлявым типом неопределенного возраста.

Мне обрадовался, как родной. Снял шляпу, поклонился:

– Утро доброе, мадемуазель Риммель.

Потом обернулся к Алексу, стер с лица улыбку, стал серьезным:

– Что тут у тебя такого срочного?

Маркиз ответить не успел. Его опередил тот самый странный тип. Он вышел вперед, прищурил глаза под кустистыми бровями и повел большим пористым носом.

– Тьма! – голос у него, не смотря на тщедушное сложение, оказался густым, басовитым. – Всюду разлита темная магия. Кто-то от души поколдовал.

Он уставился на меня подозрительно.

– Не я! – вырвалось у меня без замедления.

Джастин рассмеялся.

– Не волнуйтесь, Наташа, Гастон и не подозревает вас, он хочет спросить, вдруг вы знаете, кто.

От сердца сразу отлегло.

– Я не уверена.

– Ну же, смелее, мадемуазель.

– Мне навредить хотят двое. Моя опекунша Режина Имери, и бывший жених Энтони Шафф. Только я не уверена, что они владеют магическим даром. А так больше некому. Не добрейший же дядюшка Лео, в самом деле, решил мне напакостить? Я здесь пока никого не знаю.

Маг-полицейский принюхался вновь. На этот раз ему понадобилось куда больше времени.

– Магия женская, – резюмировал он. – И пахнет оттуда.

Палец его указал на прилавок.

– Ясное дело, отсюда. – Согласилась я. – Этим камнем расколотили мне окно.

– А вы не видели, кто это сделал? – вмешался барон.

– Я нет. А вот мои фамильяры пытались его догнать.

Точно! Я едва не хлопнула себя по лбу. Как можно было забыть? Малышня точно видела, кто там убегал.

– Кусь! Хрусь! – закричала я. – Быстро сюда! Кого вы там пытались догнать?

Дракончики стремительно ворвались в дверь и принялись нарезать круги над головами пришедших. От бурлящий чувств он отвечали хором, пытаясь перекричать друг друга. Я никак могла разобрать их слова.

– Цыц! – Рявкнула я и стукнула кулаком по стойке.

В месте соприкосновения руки с полированным деревом родился огненный залп, взвился к потолку, там разлетелся на искры и погас.

– Ой...

Малышня замерла на месте. Барон вздрогнул и посмотрел в мою сторону с уважением. Алекс довольно улыбнулся. Незнакомый тип поспешно спрятался за спины полицейских.

– Я нечаянно!

Алекс кивнул.

– Продолжай, Наташа.

Я спрятала на всякий случай руки под прилавок, нащупала там прохладную медь сковородки и почувствовала себя куда увереннее.

– Отвечайте по одному. Кого вы видели? Кто это был? Хрусь!

– Мерзкий. Фу! Противный, гадкий...

Я вновь начала терять терпение, а в пальцах закипел огонь.

– Кусь!

Этот тоже принялся перечислять:

– Вонючий, вредный, крикливый...

– Да что же это такое? Вам что трудно назвать имя?

Дракончики переглянулись и выдали в унисон:

– Твой бывший жених!

– Энтони Шафф? – На лице Алекса заиграли желваки. – Я так и думал. Никак не успокоятся, что он, что тетушка.

Джастин дружески похлопал его плечу.

– Не переживай, старина. Я их успокою. Больше они к вам не сунутся, мадемуазель Наташа.

– Вы их посадите? – появилась у меня надежда.

Барон виновато опустил глаза.

– К сожалению, нет. Но тот, кто применил темную магию, заплатит внушительный штраф.

Хоть так. Я вдруг представила, что скряге Режине придется раскошелится и улыбнулась. Но тут же вспомнила про камень.

– А что делать с этим?

– Ничего особенного. Если вы позволите, месье Гастон уберет все темные эманации. Он в этом деле большой спец.

– Конечно.

Я отошла от прилавка, забыв оставить в покое сковороду. Взмахнула рукой и едва не разнесла дверцу стеклянного шкафа.

– Ой!

Да что же сегодня со мной такое.

Барон неожиданно заинтересовался.

– Позвольте-ка посмотреть. Я так понимаю, это и есть та сама легендарная сковородка?

– Она. - Я покосилась на Алекса, который принял самый невинный вид. - Только кое-кто мне до сих пор не рассказал, в чем здесь дело, и что там за пророчество.

– Расскажет еще. Куда вам спешить?

Барон взял у меня сковороду. Прикрыл глаза и замер на минуту.

– Занятный предметец.

Потом вернул мое боевое оружие на прилавок, поставив его подальше от камня.

– Приступайте, Гастон.

Невзрачный мужичок приблизился к прилавку. На сковородку он даже глянул, сразу накрыл ладонями камень и велел:

– Вы, мадемуазель, лучше уйдите отсюда. Нечего вам тут стоять.

Я не осмелилась ослушаться, лишь прихватила сковородку.

– Мы тоже выйдем и подождем снаружи, - услышала я краем уха и завернула в кладовую.

Там уже дала волю чувствам.

***

Внутри меня кипели злость и обида. Они бушевали в крови, прорывались наружу яростными искрами. К счастью вреда тому, что меня окружало, не причиняли.

Чтобы чуть-чуть отвлечься, я решила навести порядок. Открыла один из новеньких мешков и принялась выгружать склянки на стеллаж.

Расставить успела всего пяток, чуть успокоилась, но вдруг вновь вспомнила тетку. Вот же гадина! И чего она никак не успокоится? Неужели хочет вернуть себе лавку? Только как? Я не помню, чтобы в завещании было сказано, что лавка после меня достанется ей. Или сказано?

Я наморщила лоб и задумалась, крепко накрепко прижав очередной бутылек к груди. Нет, точно не было. Речь шла о каких-то совсем других родственниках. Помню точно, что по женской линии. Это в тексте несколько раз подчеркивалось специально.

И потом, если она может получить лавку после меня, ей же лучше, чтобы я не вышла замуж и вылетела отсюда. Я повертела бутылочку в пальцах, прикидывая так и эдак. Нет, все логично.

Зачем тогда она пытается впихнуть мне этого недоумка Энтони?

Из груди у меня вырвался вздох. Ничего не понимаю. Эта Режина ведет себя ужасно непонятно. Надо будет обсудить все вопросы, когда мы с Алексом останемся вдвоем. Пока же у меня в голове пазл никак не складывается.

– Да, так будет лучше, – сказала я вслух.

Обернулась к стеллажу и только было собралась поставить склянку на полку, как из ладони вновь вырвался алый протуберанец.

На этот раз огонек не устремился к потолку, а плавно прошел сквозь стекло, наполнил флакон по самое горлышко и замер внутри, сияя приятным теплым светом.

Это было так красиво, что забыла и про завещание, и про не сложившийся пазл, схватила второй флакон и выпустила на волю новый язычок огня.

И получилось! Все у меня получилось вновь. Я, забыв про просьбу побыть где-нибудь подальше, рванула в зал. Мне не терпелось взять каталог и посмотреть, что же такое я сотворила.

В зале кипела работа. Двое полицейских охраняли выход из лавки. Мага видно не было, как и маркиза с бароном. Зато по лавке сновали деловитые гномы. Целых пять штук. Все как один в шелковых жилетах на голое пузо, цилиндрах и разноцветных галстуках.

С собой у них был один из моих бездонных мешков. Гномы доставали из глубин заколдованной торбы куски стекла, вставленные в простенькие деревянные рамы, и осторожно, в четыре руки прислоняли к стене.

Меня заметили сразу, сняли цилиндры и поклонились.

– Доброго вам здоровьичка, госпожа.

Ничего себе, в прошлый раз, мне помнится, гномий покупатель со мной не церемонился и во всю тыкал.

Я поставила бутылочку с огнем на стойку и ответила:

– И вам не хворать.

Потянулась за каталогом, а когда повернулась обратно, чуть не выронила книженцию из рук.

Десять глаз, едва возвышаясь над прилавком, восхищенно смотрели на мой светящийся флакон.

Продолжалось это довольно долго. Я даже замерла, не зная, что сказать.

– Откуда это у вас, госпожа? – наконец-то отмер самый сообразительный.

– Сделала, – ответила я честно и добавила, – только что.

– Сама сделала? – недоверчиво уточнил второй.

– Сама. А что?
Наша Наташа с флаконом:

– О-о-о-о, – третий буквально простонал в экстазе. – Надо будет сказать боссу.

Первый потрогал пальцем стекло и удовлетворенно крякнул.

– Сможете сделать еще штук десять?

– Лучше двадцать, – перебил его сосед.

Тот, что стонал, подытожил:

– Сколько сделаете, все заберем. Никому не отдавайте.

– Хорошо, – я ошалело кивнула.

А потом открыла каталог и водрузила бутылочку на страницу. Надо же, наконец, понять, что я такого гениального нахимичила.

На листе послушно появились магические строки. Я прочитала: «Живой неугасимый огонь. Кол, Ред, Цен»

И добавила про себя: «Хорошо, что не Оп».

Хотя, почему хорошо? «Оп» стоил бы куда дороже. Но и сейчас грех жаловаться. Я с удовольствием глянула на цену - весьма недурно. Целых десять солеров! Если сделать штук двадцать пять пузырьков, то получится целых двести пятьдесят.

Я подняла глаза. Гномов в зале осталось четверо. Пока я изучала надписи, пятого отправили за неизвестным боссом.

Трое хлопотали над стеклами, а четвертый читал в каталоге вместе со мной. И лицо у него от виденного было, как у кота, объевшегося сметаны.

Я захлопнула каталог, подхватила флакон и вернулась обратно в кладовую.

***

До прихода босса мне удалось наклепать двадцать четыре штуки. Потом моя магия выдохлась. Я вздохнула и отправилась на поиски бабули с Виолой. Что-то их давненько не было видно. А еще надо было хоть немного перекусить. Вдруг от еды сил прибавится, и выйдет последний огонек?

Все пропавшие обнаружилось на кухне. Вкупе с маркизом и бароном. Эти двое сидели в эркере, потягивали нечто золотистое из хрустальных бокалов и тихо беседовали. На столе в тарелочках лежали закуски.

Виола потихоньку грела руки у камина и любовалась огнем. Бабуля висела на любимом месте под самым потолком.

– А вот и Наташа, – сразу заметила меня она. – Садись откушай.

Я замешкалась. Что еще за дела? Все собрались здесь. А меня почему не позвали? Словно я тут и не хозяйка вовсе.

Мысли так явно отразились у меня на лице, что Алекс расхохотался.

– Не дуйся, Наташа. Это я запретил тебя тревожить. Хотел, чтобы ты спокойно позанималась магией. Тебе полезна практика. И пламя надо было куда-то деть.

– Так и было! – поспешно подтвердила Виола. – Я пыталась сбегать, позвать, но месье маркиз не пустил.

– Иди сюда, – Алекс по-хозяйски похлопал по диванчику рядом с собой. – Садись. Заодно расскажешь, что у тебя получилось. Нам с Джастином ужасно интересно.

Вот еще! Я громко фыркнула, проигнорировала его приглашение, взяла свободный стул и приставила к столу с другой стороны.

– Как знаешь, – Алекса мое возмущение совершенно не выбило из колеи. – Рассказывай, чем были так восхищены гномы. Нам показалось, что они готовы возносить тебе молитвы. Только не решаются без указаний босса.

Мне стало лестно, я мигом забыла про обиду. Вскочила с места.

– Это надо показать. У меня такое получилось!

– Сядь Наташа.

На мои плечи легли ладони призрака. Я от неожиданности замерла. Кто бы мог подумать, что руки у бабули такие теплые, практически живые.

– Я сейчас пошлю девочку, пусть принесет.

Виола кивнула и с готовностью ринулась к выходу.

– Принеси светящийся флакон, – крикнула я ей в след.

– Пока она ходит, поешь.

Алекс подвинул ко мне блюдо с запеченным мясом, хлеб, овощи и кофе.

– Ты здорово потратила силы. Тебе нужно восстановится.

Я не стала спорить, соорудила себе толстенный бутерброд и впилась в него зубами.