Лавка зачарованных цветов "Аромат Любви"

Гомон голосов, пьяные выкрики и взрывы хохота оглашали зал таверны уже два часа подряд. Ноги гудели, хотелось пить, руки отваливались от тяжелых подносов со снедью. Я украдкой утерла струящийся по вискам пот и поспешила к очередному посетителю, нетерпеливо зовущему подавальщицу.

— Доброго вечера, господин. Чего изволите?

— Кружку пива, да побыстрее! — крякнул бородатый детина, едва помещаясь за столом. — Еще ребрышек прихвати и квашеной капусты.

— Будет исполнено. — Я поклонилась, как требовал хозяин таверны, и развернулась, чтобы поскорее передать на кухню заказ.

Крепкий шлепок по мягкому месту и оглушительный гогот стали мне наградой за старания.

— Давай скорее, цыпочка! Шевели ляжками, а не то я тебя научу, как правильно мужика ублажать.

Новый взрыв скабрезного хохота огласил зал, и я помчалась вперед, лишь бы убраться подальше от нахального посетителя. От омерзения трясло, слезы наворачивались на глаза. Я задышала глубже, чтобы не разреветься. За такое вполне могли вышвырнуть с работы.

Возле кухонной двери дежурила Бьянка, пожилая служанка с крупными красными ладонями. Она принимала заказы и отдавала подносы с едой. Я сунула ей в руки записку.

— Что, Летта, тяжело тебе? — с сочувствием спросила она и гаркнула во все горло: — Пиво, ребрышки и капуста, живо!

Я неопределенно пожала плечами. Что толку жаловаться? Бьянка сама, несмотря на возраст, работает полную смену и рта не раскрывает. Она прошлась неодобрительным взглядом по моей фигуре в форменном бежевом платье, подчеркивающем грудь и талию, и покачала седой головой.

— Такой красавице здесь не место. Говорила я Питеру, нечего будущую жену сюда устраивать. По вечерам тут какого только сброда не встретишь. Мало ли что.

— Типун тебе на язык. Питер не настаивал, я сама вызвалась помочь, раз людей не хватает.

— Зря ты его оправдываешь. Мужики ж, как скот, если не показать, кто в доме хозяйка, с копытами на стол полезут.

Воображение тут же нарисовало блеющего жениха, громящего копытами кухонный уголок в нашей съемной комнате. Я потрясла головой, избавляясь от неуместной фантазии.

— Вздор! Питер любит меня. У нас свадьба в будущем месяце.

Бьянка до того ехидно хмыкнула, что в груди заныло.

— Ну-ну. Вот, забирай. — Она протянула наполненный поднос. — Бородач уже весь слюной изошел, пока на твои титьки пялился. Поосторожней с ним. Бабы болтают, он подавальщиц любит по углам зажимать.

Меня замутило. Я работала в таверне уже третий месяц, но привыкнуть к здешним порядкам не могла. После выпуска из сиротского приюта я четыре года служила помощницей портнихи в тихой мастерской. Там и познакомилась с Питером. Он заказал у нас новую форменную одежду. Едва увидев статного белокурого красавца, я влюбилась без памяти. Питер только приехал в город и сразу устроился вторым поваром в таверну. Он позвал меня на свидание, я с радостью согласилась.

Через неделю Питер признался в чувствах и позвал замуж. Моему счастью не было предела. Отца я не помнила, в сиротском приюте оказалась в шесть лет. Собственная семья на долгие годы стала моей заветной мечтой. Мы с Питером съехались и начали откладывать деньги на свадьбу. Ради жениха и нашего будущего я готова была вытерпеть что угодно, даже липкие взгляды посетителей убогой таверны на окраине города.

— Пожалуйста, господин, ваш заказ. — С милой улыбкой я расставила блюда перед бородачом.

Тот причмокнул пухлыми губами и уставился в мое декольте.

— Славная бабенка! Не хочешь прогуляться после смены?

Я метнулась в проход и промямлила:

— Простите, нет. Я спешу.

Пока я неслась к другому столику, спиной чувствовала похотливый взгляд бесцеремонного детины. Хвала матери-созидательнице, он поел и вскоре ушел. До закрытия я отработала без очередных шлепков и щипков. Как только зал опустел, я переоделась, прихватила сумку с мелочевкой и встала у черного входа, дожидаясь Питера. В кармане звенели несколько монет, оставленных подвыпившими добряками. Они придутся очень кстати. Скоро свадьба, а платье и все необходимое еще только предстоит купить. Дверь скрипнула, на пороге появился Питер.

— Летта? Ты чего в темноте? — Он так вздрогнул, будто не ожидал меня встретить там, где обычно.

— Как чего? Домой пора, от усталости с ног валюсь.

— Насчет этого… — Питер спустился на тротуар, я последовала за ним, мечтая упасть на свою койку и забыться сном. — Хотел кое-что с тобой обсудить.

Я замерла возле ступенек и с тревогой посмотрела на жениха. Он взъерошил короткие светлые волосы и выдавил:

— Знаешь, Летта, я подумал и решил, нам лучше расстаться.

Голова закружилась, в ушах раздался звон, будто кто-то ударил и лишил ориентации в пространстве.

— Ч-что? — Я схватилась за перила, силясь не упасть.

— Ой, только не ной. Я не выношу всех этих соплей. Тут такое дело, я люблю Лукрецию.

— Дочку хозяина таверны? — опешила я, не веря в подобную бредовую возможность. — Но как? Мы же три месяца живем вместе. Разве ты не признавался мне каждый день в чувствах? Ты что, врал?

Питер покраснел и отвел взгляд.

— Не то чтобы прям врал. Просто… просто… Да что ты прицепилась?! Передумал, вот и все. Тебе лучше вернуться в мастерскую портнихи.

— Да кто меня туда теперь возьмет! — заорала я на всю улицу. Питер начал испуганно озираться. — Место там давно занято. Объясни немедленно, в чем дело.

Жених помрачнел и с неожиданной злостью процедил:

— В чем, в чем? В деньгах! Ясно? Ты нищая оборванка без гроша в кармане, а Лукреция — единственная дочь хозяина. Мы поженимся, и со временем я стану владельцем таверны. Поняла теперь? Все, хватит лясы точить. Завтра ты подавальщицей не работаешь, я уже предупредил будущего тестя.

— В деньгах? — помертвевшими губами выговорила я, чувствуя, что ноги подкашиваются. — Но ведь раньше тебя это не волновало. Ты уверял, что я все для тебя. Ты…

— Да чушь собачья! Просто нужно было в городе закрепиться, а комнату снять чужаку — целая проблема. Вот и подселился к тебе. Кончай ты уже нюни распускать. Вещи твои сегодня соберем, завтра переедешь.

Смысл его слов с трудом достигал сознания. Происходящее все еще казалось вопиющим недоразумением.

— Куда? Это ведь моя комната и вообще…

— Забыла? В прошлом месяце я переоформил договор на мое имя. Так что комната теперь числится за мной. А ты уж как-нибудь устройся в другом месте. Такую славную девчонку где угодно примут на постой.

Я представила, как остаюсь на улице без денег и работы. Сердце закололо так, что стало трудно дышать.

— Ты не имеешь права. Я пойду… пойду…

— Куда? Никто тебя и слушать не станет. Кто ты вообще такая? Сиротка из городка на окраине королевства? Никому до тебя дела нет. Все, пошли, вещи еще сложить нужно. Хотя что там тебе брать, пару юбок да башмаки.

Он сжал мой локоть и потянул к слабо освещенному тротуару. Я вырвала руку и крикнула:

— Ты пожалеешь, Питер! Приползешь ко мне и будешь вымаливать прощение.

Жених широко ухмыльнулся и фыркнул:

— Это вряд ли.

— Так и будет! — Заливаясь слезами, я бросилась на мостовую и помчалась в темный проулок.

— Куда ты, шальная? Ночь на дворе, еще случится чего. — Но я не остановилась, летя в сторону центра города. Там уж точно никто меня не знает и можно будет всласть нареветься. — Ну и тьма с тобой. Как набегаешься, домой иди. Я там буду.

За спиной послышались удаляющиеся шаги жениха. Сердце сдавило с такой силой, что я споткнулась и дальше поплелась, едва переставляя ноги. Из-за угла вынырнула массивная фигура и преградила путь. Я замерла, всматриваясь в очертания.

— Что, цыпочка, вечерок не задался? — послышался пьяный голос бородача из таверны. — Это ничего. Я тебе сейчас настроение-то подниму. Развлеку, как говорится, на славу.

Дорогие читатели, приветствую вас на страницах моего нового романа! Вас ждут непростые будни героини, преодоление трудностей, трепетная романтика и море цветов. 
Буду благодарна за поддержку истории лайками, комментариями и добавлением в библиотеку. 
Приятного чтения!

Я дернулась в сторону, но едва удержалась на ногах. Бежать не осталось сил. Бородач в мгновение ока подскочил и схватил за плечо.

— Не бойся, мы по-быстрому. Никто и не узнает.

В лицо пахнуло перегаром. Огромные ручищи зашарили по телу, больно сжимая и норовя залезть под одежду. Дикий ужас пронзил с головы до пят. Кожу начало невыносимо покалывать. Меня затрясло, словно в лихорадке. Да как такое возможно? Жених бросил, из дома выставили, да еще какой-то тип смеет лезть в подворотне. Не позволю!

Сама не ведая, что творю, я вцепилась негодяю в бороду и зашипела:

— Не узнает?! Да я тебе все волосенки повыдергаю!

И откуда только силы взялись? Но я так рванула на себя пышную бороду, что мерзавец взвыл на всю улицу. Ладони зачесались, будто что-то скопилось, требуя выхода. Такое и раньше иногда случалось в минуты сильного волнения. Я постаралась дышать ровнее, как всегда делала, но в этот раз не помогло. На миг показалось, что меня сейчас разорвет, и я исчезну. Но вместо этого кожа засияла, а вспышка яркого света затопила темный угол. Я закричала, бородач вместе со мной.

Вдали послышалась резкая трель свистка. Если здесь появится жандарм, то подвыпивший гуляка вполне может обвинить меня в преступлении. На дворе ночь. Все добропорядочные люди давно спят перед рабочим днем. Я рванула на мостовую и понеслась вперед так, что ветер в ушах засвистел. Позади выл и бранился бородатый негодяй, а я мчалась все дальше, прочь от злосчастной таверны.

К тому времени, как я оказалась на центральной площади города, внезапный всплеск энергии иссяк. Ноги с трудом шевелились, глаза слипались. Что же мне теперь делать? Вернуться в комнату к Питеру? Нет, ни за что! Если увижу его, начну позорно реветь и умолять не разрывать помолвку. Лучше где-нибудь дождаться утра, а там, может, придет на ум что толковое. Все же поздняя весна — не зима, в нашем южном регионе замерзнуть не грозит.

Но подумать проще, чем осуществить. Я впервые оказалась посреди ночи на улице и понятия не имела, как быть. Начал накрапывать дождь, а потом и вовсе раздался раскат грома. Спешно нырнув на крыльцо ближайшей лавки, я обняла себя за плечи и огляделась. Хлынул неукротимый ливень. Потоки воды с такой силой барабанили по перилам лестницы, что я вмиг промокла от брызг. Кажется, я погорячилась и насчет ночевки на улице, и насчет невозможности замерзнуть. Меня начала бить дрожь. Посидеть бы в тепле, хотя бы пока дождь не утихнет.

Вот только все окрестные заведения давно закрылись. Масляные фонари освещали лишь главную улицу и фонтан на площади. Мельком я заметила мигнувший в ближайшем окне огонек. Развернулась и начала вглядываться в стеклянную дверь лавки. Но пыль и мутные разводы не позволили ничего рассмотреть. Это что за магазин такой запущенный, да еще в центре города? Что-то не припомню. Хотя без разницы, лишь бы дали укрыться от дождя и обсохнуть.

— Эй, есть кто-нибудь?! — Я постучала в стекло и крикнула: — Умоляю, пустите! Я заплачу.

Никто не ответил, но огонек замер напротив двери. Ободренная добрым знаком, я нажала на ручку, и, о чудо, смогла попасть внутрь. В слабом свете коптящей старой лампы я разглядела пустой прилавок, множество нагроможденных друг на друга горшков на полках, затянутые паутиной напольные вазы. Что это за место? Даже не понятно, чем торгуют. Да и пыль повсюду, как будто год никто не убирался. Сердце сжалось от недоброго предчувствия. А вдруг это и не магазин вовсе?

— Есть кто живой? — дрожащим от нахлынувшего страха голосом спросила я.

Но ответом стала лишь оглушительная тишина. Кто же зажег масляную лампу, если поблизости никого? Я же видела через стеклянную дверь движение огонька. Мать-созидательница, я так умом тронусь!

— Э-м-м, я тут посижу немного, подожду, пока дождь кончится. Ладно?

Снова ничего. Ливень еще сильнее замолотил по крыльцу, и я со вздохом начала стягивать промокший удлиненный жилет. Раз никому нет дела до случайной ночной гостьи, то воспользуюсь случаем и немного отдохну, пока никто не гонит. Я повесила на ручку двери жилет и сумку, расплела влажные каштановые волосы и принялась их разбирать на пряди. Хорошо бы куда-нибудь присесть. В поисках стула или на худой конец табуретки я прошлась по торговому залу. За стойкой нашлось старое деревянное кресло, но, как и все остальное припорошенное, слоем грязи.

Заметив полуистлевшую тряпку на полке, я тряхнула ее и чихнула от взметнувшегося облака пылинок.

— Ужас. Сколько здесь не убирались?

Ответом меня не удостоили, зато я тщательно протерла кресло и с непередаваемым облегчением уселась, вытянув многострадальные ноги и сбросив башмаки. Мерный стук пошедшего на спад дождя начал убаюкивать. Я расположилась удобнее и прикрыла глаза.

— Мяу, — послышался едва различимый звук.

Я тут же выпрямилась и огляделась по сторонам. Неужели здесь все же кто-то есть? Но лестница на второй этаж и проход в кладовку остались без изменений: такие же темные и безлюдные, как и были при моем появлении.

— Мяу, — раздалось совсем рядом, и я, наконец, заметила серую тощую кошку возле прилавка.

Бедное животное выглядело так, будто его давно не кормили. Шерсть местами свалялась и запылилась. Зеленые глаза тускло мерцали.

— Ой, ты откуда здесь? Где твои хозяева?

Животное, естественно, не ответило, но приблизилось. Оставив кресло, я присела возле кошки на корточки и принялась гладить, отряхивая шерсть.

— Неужели ты тут совсем одна?

Кошка настороженно следила за моими действиями и не спешила урчать. Странное создание. Другая давно бы ластиться начала, раз позволила к себе прикоснуться.

— Знаешь, я тебя понимаю. Я вот тоже теперь осталась одна, и никому до меня дела нет.

Нахлынули воспоминания о Питере и Лукреции. Как он мог? Слезы навернулись на глаза, и я всхлипнула. Кожу начало покалывать, побежали мурашки. Да что ж такое? Который раз за день? Сегодня что-то магия никак не уймется.

Я с детства чувствовала подобные приливы, будто нечто распирает и не находит выхода. Когда рядом еще была мама, она объяснила, что так у многих. Богиня наделила людей колдовскими способностями, но маги использовали необычные силы во зло и развязали кровавую войну. Тогда жрецы матери-созидательницы уничтожили все знания о колдовстве и запретили учиться владению чарами. Постепенно люди забыли, как колдовать, и приспособились жить без волшебных заклятий.

В наши дни встречались умельцы, они пользовались силами только для бытовых нужд. Например, кузнец мог создать удивительное зачарованное оружие, применяя в работе магические способности. Или портниха вплетала в швы на платье особую силу. Но такие секретные техники строго охранялись семьями и передавались от родителей к детям. Я оказалась в приюте еще до того, как приливы стали действительно серьезными. Учить меня никто не собирался, так что я просто их пережидала. Вот только сегодня из-за сплошной череды волнений магия взбунтовалась.

Ладонь, поглаживающая кошку, засияла белым, и я в страхе попыталась ее отдернуть, чтобы не покалечить животное. Но у меня ничего не вышло. Кошка будто прилипла к руке, зажмурилась и, наконец, заурчала, словно наслаждаясь исходящим от меня свечением.

— Что за ерунда? — пробормотала я и почувствовала, как исчезает кожный зуд. На душе стало легко и спокойно, будто что-то давящее и лишнее, наконец, нашло выход и освободилось.

Шерсть кошки покрылась искрами, те впитались, и грязь мигом испарилась. Кошка замурлыкала. Зеленые глаза вспыхнули довольным блеском. Как такое возможно? Я же тысячу раз гладила других животных, и ничего.

— Ты кто? — Я с подозрением уставилась на кошку.

Та прищурила зеленые глазищи и фыркнула, словно посмеялась надо мной.

— Ну, знаешь ли, это уже слишком, — обиделась я и собралась подняться.

Но кошка вдруг зашипела, бросилась вперед и вцепилась в руку. От боли в глазах потемнело, голова закружилась, и я дернулась в сторону.

— Вот же тьма! Ты что вытворяешь?! Я же к тебе со всей душой, а ты…

Даже облезлая кошка на доброту отвечает злом. И как жить дальше? Голова кружилась все сильнее. Окончательно обессилев, я рухнула в кресло. Проваливаясь в черноту, вдруг уловила чьи-то слова:

— Даю тебе шанс. Если справишься, получишь награду.

Кажется, я свихнулась от горя и слышу голоса в пустой комнате.

Вокруг слышались голоса, шум и топот ног. Я пыталась разлепить веки, но сон не отпускал.

— Господин Конте, что нам делать? — пробасил растерянный голос. — Лавка закрытой больше года стояла. Никто ее даже взломать не мог. Мы только благодаря вам и вошли. Не представляю, кто эта девица, и как сюда попала.

— Разберемся, — отозвался приятный рокочущий баритон.

До меня донесся терпкий запах дорогого мужского одеколона: смесь ноток горечи и сладости. А потом кто-то бесцеремонно похлопал по щеке.

— Очнитесь. Вы слышите? Очнитесь, наконец!

От такой наглости я аж подпрыгнула. Сон мгновенно улетучился.

— В чем дело?! Не прикасайтесь.

Надо мной нависал жгучий брюнет в роскошном темном костюме. Карие глаза сверкали. Губы сжались в линию. Впервые мне повстречался настолько красивый и в то же время пугающий мужчина. В панике отпихнув от себя незнакомца, я подскочила из кресла и отбежала глубже за стойку. Посреди торгового зала стояли два жандарма, а прямо передо мной безумно привлекательный щеголь с цилиндром в руке.

— Вы кто такие?! Что вам нужно?

Брюнет сделал шаг вперед и с раздражением произнес:

— Мое имя Стефан Конте. Я мэр этого города и явился сюда по делу. А вот кто вы такая — это большой вопрос. Как вы проникли в закрытое и давно пустующее помещение?

— Мэр? — Колени задрожали и подогнулись. Чтобы не свалиться за прилавок, я облокотилась о ближайшую полку с горшками.

Я слышала, что на пост главы города назначили из столицы какого-то выскочку, как все называли молодого градоправителя. Но ни разу его не видела. Да и когда? По утрам я отсыпалась после работы, а с обеда крутилась в таверне. К тому же простому люду вроде нас с Питером без разницы, кто сидит в мэрии и казной распоряжается. Все равно в первую очередь богачи заботятся лишь о себеподобных.

— Да, я новый мэр Фиора. А вы кто, позвольте узнать?

— Виолетта Даниера к вашим услугам. Я никуда не вламывалась. Просто открыла дверь и вошла. Здесь никого не было, только кошка. Где же она?

Я огляделась в поисках укусившей меня пушистой вредины, но та исчезла. Не могло же мне от усталости привидеться. Подняв правую руку, я принялась рассматривать место укуса. Кошка меня знатно тяпнула, даже след остался в форме замысловатого треугольника с утолщениями на вершинах.

— До кошки мне нет никакого дела. Почему вы здесь?

— Я… Мне…

Рассказать о разрыве с Питером язык не поворачивался. На глаза снова набежали слезы, и я шмыгнула носом.

— Да что вы с ней возитесь, господин Конте? — поморщился один из жандармов. — Девица крайне подозрительная. Давайте доставим ее в управление правопорядка. Там быстро выяснят, кто она такая, и почему здесь околачивалась.

— В управление? — выдавила я, едва шевеля вмиг онемевшими губами. — Зачем в управление? Я…

Щегол пригладил темные, чуть вьющиеся пряди, ослабил шелковый шейный платок и, одарив меня пренебрежительным взглядом, процедил:

— Ладно, забирайте ее. Нужно срочно понять, что происходит в этой захудалой лавочке.

Не успела я и рта раскрыть, как два жандарма подхватили меня под руки, выволокли на улицу и усадили в служебный экипаж. Через четверть часа я уже оказалась в допросной. Тощий пожилой служащий заставил приложить палец к игле магического прибора. Столичные умельцы создали аппараты, считывающие личные данные по крови. Знакомые болтали, что так определяется некий жизненный оттиск и количество магии. Эти показатели яко бы у каждого жителя королевства индивидуальные от рождения.

— Обождите несколько минут, — бросил пожилой служащий и оставил меня трястись от страха в крошечной комнате со столом и парой стульев.

— Жуть! — выдохнула я и потерла озябшие, подрагивающие пальцы.

След от укуса все еще ныл, словно вредная кошка только что вонзила острые зубы в ладонь. Неужели мою ночевку в пустой лавке сочтут правонарушением и назначат наказание? А что вообще за такое полагается? Никогда не имела проблем с законом, и на тебе.

Долго гадать не пришлось. Вскоре в допросную явился новоиспеченный мэр с мрачной миной на холеном лице, тощий служащий с кипой бумаг и тот самый жандарм, что настоял на моем задержании. Все таращились на меня и будто чего-то ждали. Я не вытерпела и пискнула:

— Ну что?

Жандарм кашлянул, утер мясистой ладонью рот и начал:

— Госпожа Виолетта Даниера, от лица главы управления прошу прощения за ложное обвинение. Простите, что так вышло. Я и подумать не мог, что вы новая хозяйка этой заброшенной лавки. Предыдущий владелец пропал уж больше года как. Мы искали его родню, но без толку. Решили лавку городу передать, а тут вы. Очень неожиданно.

От услышанного в ушах зазвенело. Хозяйка? Я? Но как? У меня даже близких нет, кто мог бы что-то в наследство оставить.

— Это какая-то ошибка… — промямлила я, с трудом соображая, как теперь выкрутиться.

Если признаюсь, что просто переночевала в чужой лавке, могут штраф выписать или еще чего похуже.

— Вот именно! — рявкнул мэр, сверкая гневным взглядом. — Какая еще хозяйка? Эта старая рухлядь никому не принадлежит. Я проверял.

Брюнет уставился на меня с таким негодованием, будто я его дом себе присвоила и на улицу бедолагу выставила. Я поежилась и отодвинулась на край стула, подальше от разъяренного щеголя.

Служащий потряс перед его носом бумагами и заметил:

— Извините, господин Конте, но оттиск этой юной госпожи показал другое. Именно ее след значится в документе на собственность. Я вам говорил, что мы не смогли найти нового владельца. Но уж точно не сообщал, что лавка ничья.

Брюнет стиснул зубы с такой силой, что я, кажется, скрип услышала.

— Я выясню, что за внезапная хозяйка такая. Вы мне еще ответите за подобный бардак в самом управлении правопорядка.

Он вылетел из допросной и оглушительно хлопнул дверью. Мы втроем вздрогнули и тут же выдохнули. Рослый жандарм потупился и буркнул:

— Молодой, горячий, не обращайте внимания. Всего доброго, госпожа Даниера. Понадобится помощь, вы знаете, где нас найти.

Он отвесил короткий поклон и удалился. Я осталась наедине с пожилым служащим, и тот протянул мне желтоватый лист с гербовой печатью.

— Подпишите вот здесь, и можете быть свободны. Надеюсь, вы сумеете с умом распорядиться полученным наследством.

Строчки разбегались перед глазами. Чудом удалось уловить самое основное: цветочная лавка на центральной площади Фиора теперь принадлежала мне, Виолетте Даниера, нищей сироте с парой монет в кармане. Про сироту там, конечно, не писали, но имя точно стояло мое, а еще тот самый треугольник, что теперь красовался на правой ладони, тоже бросался в глаза. Руки потянулись к предложенному служащим перу, и вот на официальном документе появилась моя подпись.

— Поздравляю. Теперь цветочная лавка ваша. Всего доброго.

Служащий поклонился и направился в коридор, а я так и осталась сидеть перед документом. Гербовая печать, мое имя и подпись ясно давали понять, что все происходит наяву. Но служащий назвал цветочную лавку наследством, а у меня нет родственников, чтобы передать имущество. Я потратила год после выхода из приюта на поиски хотя бы следов мамы или еще кого-нибудь, но не нашла даже упоминания. Вся эта ситуация с лавкой — сплошное недоразумение. Вдруг люди узнают, что я всего лишь подавальщица из таверны на окраине, а никакая не наследница? И зачем только подписала бумаги?

— Что же я наделала?

Обхватив голову руками, я зажмурилась, в надежде проснуться от кошмара. Но все происходило наяву, и мне действительно досталась в наследство неизвестно от кого заброшенная цветочная лавка. Знать бы теперь, что со всем этим делать.

Дорогие читатели, книга публикуется в рамках литмоба .

Команда опытных авторов напишет для вас больше десяти увлекательных историй в жанре бытовое фэнтези. Темой литмоба стало неожиданно полученное наследство. Веселые и находчивые девушки займутся свалившимся на их головы не самым лучшим имуществом и подарят своим лавкам, мастерским, фермам и агентствам новую жизнь и светлое будущее. 
 Читать книги участников 

Из управления правопорядка я вышла в полнейшей растерянности. Документ в руках все еще казался плодом разыгравшегося воображения. Зато урчание в животе было самым что ни на есть подлинным. Я огляделась в поисках хоть какой-нибудь лавки с продуктами. Но поблизости ничего толкового не оказалось. Пришлось направиться вниз по улице и попросить помощи у прохожих. Одна добрая пожилая женщина подсказала неплохую закусочную поблизости, и я поспешила в указанном направлении.

В крошечном уютном зале подавали только легкие блюда и никакого алкоголя. Место явно предназначалось для приличной публики. Нечета захудалой таверне, куда меня устроил Питер. Я разговорилась с милой девушкой-подавальщицей, выяснила, что можно взять на завалявшиеся в карманах монеты, и осмотрелась в ожидании заказа. За круглыми столиками ели горожане в добротной чистой одежде. Я тут же вспомнила, что сама брожу по городу все в том же неказистом сером платье, еще и без жилета. Пригладив выбившиеся из наспех заплетенной косы каштановые пряди, я прислушалась к разговору двух посетительниц за соседним столиком.

— Говорю тебе, я сама слышала от мужа, — с воодушевлением делилась новостями полная госпожа в малиновом платье. — Мэр обещал на центральной площади уже к середине лета открыть потрясающий ресторан с магическими блюдами. Он пригласил из столицы известного повара. И это женщина!

— Женщина? — Стройная блондинка в кремовом наряде скептически покачала головой. — Не может быть. Разве есть известные повара женщины?

— Конечно. Почему нет? Но это еще не все. Этот ресторан станет уникальной диковинкой нашей провинции. Туристы толпами будут сюда приезжать.

Блондинка недоверчиво покосилась на подругу.

— Так уж и толпами? С чего вдруг? Только из-за ресторана?

— Не просто ресторана, а с удивительными магическими блюдами. Повар одаренная. Уверена, это будет особенное место.

— И где же? На центральной площади давным-давно все помещения заняты магазинами да салонами. А для ресторана нужно достаточно большое пространство. Может, даже не на один этаж.

Дама в бордовом наклонилась вперед и с видом заговорщицы выдала:

— В старой цветочной лавке.

— Где?! — вместе с блондинкой вскричала я. Но подруги на меня не обратили внимания. Женщина в кремовом фыркнула: — В этой заброшенной рухляди? Да там год придется порядок наводить и ремонт делать. Я в такой ресторан и даром не пойду. Наш мэр — настоящий сумасброд. Как что придумает, так курам на смех. Не зря говорят, что он не в себе после семейной драмы. Чего только стоит его идея с расширением улиц и постройкой нового квартала. Кому это нужно? Не понимаю.

Дальше слушать я уже не стала. Схватила поданные пирожки, убрала в сумку и выскочила на улицу. Нужно срочно все обдумать. Теперь ясно, с чего вдруг этот темноволосый щеголь так на меня взъелся. Он собрался пустую лавку к рукам прибрать, а я ему все планы нарушила. Да уж, ситуация. Но что же теперь делать?

В таверну мне хода нет. Там Питер. От одной мысли о бывшем женихе сердце сжалось, в уголках глаз собрались слезы. Нет, реветь больше не стану. Лучше что-нибудь придумаю. А собственно чего мне гадать? Есть же цветочная лавка. Конечно, она досталась в наследство довольно странным образом. Но жить мне все равно негде, да и работать на себя лучше, чем в очередной таверне.

Нахлынули воспоминания о бородаче, я поежилась. Ни за что больше не стану подносы таскать для таких мерзавцев. Пусть лавка старая и запущенная. Вычищу, вымету, отмою! Найду, где цветы взять, и займусь торговлей. Авось не пропаду. А как Питер узнает о моих успехах, так мигом прибежит прощение вымаливать.

— Эй, куда прешь?! Глаза раскрой! — послышался окрик кучера.

Я шарахнулась прочь от мостовой. Мимо промчался роскошный экипаж. Внутри мелькнуло мрачное лицо мэра. Вот же тьма! Нигде от него покоя нет. Ну ничего, пусть даже не мечтает заполучить мою лавку. Съев пирожки, я побежала на окраину города за вещами. Питер, конечно, считает, что у меня ничего нет. Но жизнь в приюте приучила всегда иметь заначку, о которой даже жених не в курсе. Так что пожитки соберу и кое-что еще прихвачу, а потом сразу в лавку.

В крошечной комнатушке, что я снимала с выхода из приюта, все осталось, как прежде. Питер не успел ничего сделать. Он с утра должен был в таверне готовить на вечер блюда. Чтобы не впасть в тоску, я поскорее сложила в тканевой мешок платья, белье, всякие женские мелочи, обувь и домашнюю утварь. Если уж жених решил расторгнуть помолвку, пусть выкручивается без тарелок и кастрюль, как знает. Это мои вещи, купленные на кровно заработанные деньги. Какое мне дело до чужого человек? Все же слезы брызнули из глаз, стоило подумать, что мы с Питером теперь чужие. Но я утерла лицо и принялась бросать в мешок все подряд, лишь бы заглушить боль.

Без моих вещей комната стала напоминать кладовку. Через узкое окошко под облупившимся потолком едва проникал дневной свет. На ум пришел торговый зал цветочной лавки. Там столько места! И это я еще не видела другие помещения. Я вздохнула, прощаясь с прошлой жизнью, и поскорее вышла в коридор доходного дома. Пусть Питер думает, будто легко от меня избавился. Я обязательно встану на ноги и дам ему знать о моих успехах. Он еще пожалеет, что поторопился и выбрал не ту девушку.

Пока я добиралась с окраины до центральной площади, уже начало темнеть. В окнах лавки снова мерцал огонек, как и вчера. Заметив отсвет, я улыбнулась. Неужели теперь есть место, где я могу сама решать, что делать и как быть? Но стоило подойти к старому крылечку, как из экипажа возле тротуара вышел мужчина. Тусклый свет уличного фонаря озарил темные волосы, сжатые губы, нос с горбинкой и желваки на гладко выбритых щеках. Мэр! Чтоб у него несварение случилось. Принесло же этого типа на мою голову. А вдруг он и не ко мне вовсе? Мать-созидательница, помоги!

Перехватив тяжелый мешок удобнее, я сделала вид, что не заметила мэра, и поднялась по ступенькам. За спиной мелькнула тень. Свет фонаря заслонила массивная фигура.

— Где вас носит?! — послышался гневный рык. — Я жду вас уже час.

Тяжкий вздох вырвался из груди. У богини сегодня явно неприемный день, и мои молитвы остались без ответа.

— Неужели? Вроде я вас об этом не просила. Или у нас назначена встреча, а я не в курсе?

Мэр молниеносно очутился на крыльце и навис надо мной, словно грозящий рухнуть горный утес.

— У меня к вам дело. Потрудитесь не отнимать мое время.

Я поставила увесистый мешок между нами в качестве пусть и условной, но все же преграды, и пожала плечами.

— И в мыслях не было. Говорите, что вам нужно, и мы сразу распрощаемся.

Господин Конте нахмурился и огляделся по сторонам, будто за нами могли наблюдать. Поздним вечером большинство прохожих уже разбрелись по домам или питейным заведениям. Только редкие экипажи проезжали мимо, оглашая площадь стуком колес. Фиор никогда не был особенно оживленным городом.

— Только не здесь. Давайте все обсудим внутри. Заодно докажете, что вы действительно хозяйка этой бедовой лавочки. — На лице мэра проступила до того ехидная усмешка, что я подобралась, подозревая подвох. — Здесь магический замок. Взломать не получится, по крайней мере, без применения дара. Доступ есть только у владельца. Сможете открыть?

Дыхание перехватило, я дернулась прочь от двери, но вовремя остановилась. Этот холеный щеголь просто меня запугивает. Какой еще магический замок? Я же только вчера вошла без всяких проблем. Нет здесь ничего, и быть не может. Расправив плечи, я задрала подбородок и с напускным безразличием отозвалась:

— Запросто.

Не дав себе передумать, я рванула ручку и чуть кубарем не полетела с лестницы, когда дверь распахнулась. Мэр среагировал, как тренированный воин, отскочил в сторону, поймал меня и придержал за талию.

— Тьма вас забери! Поаккуратнее нельзя?

— Нельзя! — гаркнула я, отпихивая от себя мэра. — Сами просили, а теперь недовольны.

Подхватив мешок, я прошла внутрь и порадовалась зажженной масляной лампе на прилавке. Без нее в зале было бы совсем темно, а где что я понятия не имела. Только кто же ее перенес? Вчера она, кажется, у окна осталась. Мэр шагнул следом, закрыл дверь и буркнул:

— Извините… За все. Зря я вас подозревал. Раз магический замок сработал, значит, лавка, и правда, ваша.

— Вот именно. Говорите, что вам нужно, и уходите. Скоро ночь, а мне еще вещи разбирать.

Я кивнула на мешок и сложила руки на груди. Щеголь, как будто смутился, кашлянул, заправил темные, волнистые пряди за уши и начал:

— Госпожа Даниера, у меня к вам предложение. Я бы хотел купить вашу лавку. Хоть сейчас могу заплатить пятьсот золотых.

Мать-созидательница, ты все-таки даровала свою милость! Да на такие деньжищи можно купить дом, открыть при нем мастерскую и жить без забот. Ладони начало покалывать, словно близился выброс магии. Сглотнув, я отерла руки о подол платья и уже собралась выпалить громкое, безоговорочное «я согласна». Но тут раздалось такое возмущенное мяуканье, что я вздрогнула и принялась осматривать углы в поисках вчерашней кошки.

Пушистая вредина обнаружилась за прилавком. Сегодня она выглядела не в пример лучше, чем накануне. Свалявшиеся клоки шерсти исчезли. Мех как будто стал светлее. Только худоба никуда не делась. С чего вдруг такие перемены?

— Вот ты где! А утром спряталась, предательница. Стыдно, что ни за что меня укусила? — Я присела на корточки и протянула к кошке руку, но та лишь с разобиженным видом направилась к двери в кладовку. — Ну и ладно. Я к тебе со всей душой, а ты…

Место укуса в виде треугольника с утолщениями на вершинах начало зудеть, и я невольно почесала кожу.

— Так вы согласны? — напомнил о себе мэр, и я поднялась. — Договор купли-продажи у меня с собой, деньги тоже. Нужна только ваша подпись.

Он полез во внутренний карман темного сюртука, выложил на прилавок бумаги, а рядом — кожаный кошель. Монеты соблазнительно звякнули. Торговый зал огласило очередное недовольное мяуканье. Я вспомнила, как случайно набрела на лавку, как нежданно-негаданно получила ее в наследство непонятно от кого, и как собралась заняться торговлей цветами. Если я продам помещение мэру, а потом вдруг выяснится, что все это лишь нелепая ошибка клерков, меня вполне могут обвинить в подлоге. И ничего я не сумею доказать. Ушлые служащие мэрии всегда на шаг впереди простых горожан. На бумагах уже стоит моя подпись. Добавлять к ней еще и договор купли-продажи будет верхом безрассудства.

— Простите, но я не могу, — выдавила и посмотрела на господина Конте.

Его красивое мужественное лицо застыло. Карие глаза вспыхнули раздражением. Мэр помрачнел и спросил:

— Почему? Не устраивает сумма? Назовите свою цену.

— Нет, дело не в этом, просто… — Я замялась, не зная, как объяснить происходящее. Не признаваться же в череде роковых случайностей. — Просто…

Господин Конте сократил расстояние между нами. Я снова почувствовала исходящий от него горьковатый аромат. Он оказался так близко, что стало трудно дышать.

— Вы можете внятно ответить, в чем причина? Или мне каждое слово из вас клещами тянуть? И откуда вы только такая несуразная взялись? Я вам делаю безмерно щедрое предложение. Эта лавка и половины названной суммы не стоит. А вы тут мямлите, словно впервые говорить научились.

В памяти вспыхнуло воспоминание о дне, когда мама отдала меня в сиротский приют. Мне было шесть, но говорила я с большим трудом. Как только хотела выразить мысль, тут же начинала запинаться, и от этого предпочитала и вовсе молчать. Мама не объяснила, почему нам пришлось расстаться. Но я видела, как она сунула кошелек директрисе. Та взяла деньги и отправила меня к другим девочкам. С того дня я маму больше не видела.

Из-за проблем с речью меня часто дразнили. Директриса как-то заметила это и строго наказала тех, кто особенно рьяно цеплялся к моему недостатку. Она вызвала меня в свой кабинет и сказала, что только от приложенных усилий зависит, смогу ли я чисто говорить, или всю жизнь буду терпеть насмешки. После этого я многое сделала, чтобы моя речь изменилась, и добилась своего. Выйдя из приюта, я уже свободно и четко говорила, и никто даже предположить не мог, что раньше меня преследовало заикание. Но я ничего не забыла, поэтому слова мэра задели сильнее, чем следовало.

Я стиснула пальцы и крикнула:

— Ничего я не обязана объяснять, особенно такому грубияну, как вы, господин Конте! С виду воспитанный мужчина, а ведете себя, как смутьян из подворотни. Сказано вам, лавку не продам. Чего вы еще хотите?

— Это я грубиян? Вы себя видели? Ни воспитания, ни манер. Как вы сумели получить лавку, вообще не понятно.

Я оглядела себя и с тоской заметила пятна пыли на подоле все того же серого платья. Каштановые пряди выбились из косы и лезли в лицо. На руках мозоли от постоянной работы. Да уж, в чем-то мэр прав. Такие, как я, хозяйками лавок не становятся, а всю жизнь батрачат на тех, кому посчастливилось родиться более обеспеченными. Даже мама не захотела иметь со мной дела, что уж говорить о постороннем человеке.

— Уходите, — выдавила я, боясь разреветься. Слишком много чести для такого неотесанного типа.

— И не подумаю, я… Вы что, плачете? — Господин Конте переменился в лице и попятился. — Я… Вы… Я не хотел…

Возле моих ног очутилась серая кошка и, мяукнув, потерлась спинкой. И когда только успела прибежать? Слезы все-таки потекли по щекам. Я наклонила голову, чтобы их скрыть.

— Просто уходите. Лавка не продается. Здесь будут торговать цветами.

— Извините. — Мэр развернулся и поспешил к двери.

Но стоило ему дернуть за ручку, как замок заклинило. Господин Конте принялся рваться наружу, тряся стеклянную дверь. Я испугалась, что он своей немереной силищей разобьет стекло.

— Прекратите! Что вы делаете? Это же просто дверь. Зачем так дергать?

— Это ваши штучки? — напустился на меня красный от злости мэр. — Это вы замок заговорили?

— Что? Вы в своем уме? Я понятия не имею, о чем вы.

Господин Конте шагнул в мою сторону и помахал ладонью над головой.

— Не держите меня за идиота. Я вижу, что у вас большой запас магии. Вам вполне такое по силам.

Я с опаской покосилась на его руку. От настолько непредсказуемого мужчины, чего угодно можно ждать.

— У меня нет особых навыков. Перестаньте уже всех подозревать. Вы, наверное, дернули слишком сильно и сломали замок.

— Чушь. Магические устройства таким способом невозможно испортить.

— Дайте я попробую. — Оттеснив мэра, я взялась за ручку и попыталась открыть, но ничего не получилось. — Странно, не выходит.

Господин Конте торжествующе ухмыльнулся.

— А я о чем? Сделайте что-нибудь с замком. В конце концов, он вас должен слушаться.

— Что же мне сделать, позвольте узнать? Я вам не мастер по магическим замкам.

Мэр поморщился и предложил:

— Отдайте команду голосом. Есть отдельные экземпляры с таким управлением.

Я склонилась к ручке и с мольбой проговорила:

— Пожалуйста, откройся.

Ничего.

— Очень прошу, отопрись.

Тот же результат. Я уже начала паниковать и перебирать всевозможные варианты. Сидеть взаперти в полутемной лавке с мэром наедине ночь напролет — это чересчур даже для меня.

— Да откройся ты, наконец, тьма тебя пожри! — Я с силой ударила по ручке, но та не поддалась.

Мэр фыркнул и широко улыбнулся, будто заметил нечто очень веселое.

— Вам что, смешно? Может, хотите здесь до утра застрять?

— Нет уж, увольте. Но у вас такие забавные выражения. Где вы подобного понабрались?

Вот поработал бы с мое на окраине города, и не такое слышал. Но вслух я ответила другое:

— Чем развлекаться за мой счет, лучше бы помогли. Давайте вместе попробуем.

— Ладно. Все лучше, чем ночь тут коротать.

Я протянула ладонь к ручке одновременно с мэром. Наши пальцы соприкоснулись, и мы вздрогнули. Меня словно жаром пламени обдало. От неожиданности захотелось отдернуть руку, но желание и дальше чувствовать тепло крепкой мужской ладони пересилило. Мы стояли, с удивлением глядя друг на друга, и не шевелились.

— Давайте вместе надавим на ручку, — почему-то шепотом сказал мэр.

— Давайте, — прошептала я в ответ.

Мы соединили ладони и нажали. Щелчок, и дверь услужливо открылась. С улицы потянуло ночной свежестью. Луна вышла из-за облака и озарила пустую площадь серебристым сиянием. Блики на воде в дремлющем до утра фонтане показались переливами самоцветов в сокровищнице. Я втянула носом напоенный весенними ароматами воздух и выдохнула:

— Чудеса!

— Да и только, — пробормотал мэр и вышел на крыльцо. — Доброй ночи, госпожа Даниера.

— Всего хорошего, — отозвалась я, вдруг ощутив себя одинокой и никому не нужной.

Господин Конте словно почувствовал мое состояние, обернулся и, пристально глядя в глаза, произнес:

— Я еще вернусь.

На душе потеплело, я расплылась в совершенно необоснованной улыбке.

— Буду ждать.

Мэр тоже мне улыбнулся, но нерешительно, будто сомневался, стоит ли это делать. На миг его лицо стало совсем другим, в разы милее и обаятельнее прежнего. Но он тут же нахмурился, словно испугался внезапного порыва, махнул на прощание, соскочил со ступенек и исчез в ожидавшем его экипаже.

— Ну и дела.

После ухода мэра в лавке как будто потемнело. Кошка снова исчезла. Вздохнув, я потянулась к мешку. Нужно бы вещи разобрать. Но взгляд зацепился за валяющийся на полу конверт. Я его не заметила из-за болтовни с мэром. Видимо, пока бегала по городу, письмо подбросили под дверь. Я вскрыла конверт и ахнула.

— Что?! Долг? Какой еще долг? Кто тут мне про долги пишет в день получения наследства?

Изучив адрес на конверте и печать на письме, я поняла, что прислал стряпчий из мэрии.

— Ну господин Конте, вы у меня еще попляшите! Везде успели. И покупку предложить, и долг на меня повесить. Ничего, и не с таким справлялась. Завтра я от вашего кабинета в мэрии камня на камне не оставлю.

Новость о долге выбила из колеи, но я так устала, что на переживания не осталось сил. Подхватив мешок с вещами, я направилась к лестнице. Лавка состояла из двух этажей. На первом находился торговый зал и череда кладовых, где раньше явно хранились цветы. А вот выше обнаружилось настоящее чудо — три комнаты и кухня! Я о таком и мечтать не могла. Конечно, все помещения были небольшими и запущенными: толстый слой пыли, замызганные окна, старая мебель, местами сломанная, где-то перевернутая и брошенная. Предыдущий хозяин, видимо, то ли здесь бедокурил, то ли в спешке уезжал. Интересно, что с ним стало? Жандармы говорили, будто он исчез.

Зато ни сырости, ни плесени здесь и в помине не было, а бардак можно и разобрать. Главное — у меня появились собственное жилье и даже магазин. О большем и мечтать не стоило. Хорошо, что я отказалась от сделки с мэром. Какой бы неопрятной ни была цветочная лавка, в ней чувствовалось что-то особенное. Как будто я обрела не просто заброшенные грязные помещения, а нечто родное и драгоценное.

В комнате с кроватью обнаружился большой распашной шкаф, а в нем — старый пыльный матрас. Я, как сумела, привела спальню в порядок. По-хорошему во всех помещениях требовалась серьезная генеральная уборка. Непременно займусь этим, как только вздремну и выясню в мэрии насчет долга. Едва я легла в заправленную постель, как тут же начала проваливаться в сон. Сквозь дрему показалось, словно на кровать запрыгнула кошка.

— Пришла все-таки, — пробормотала я. — Зря ты меня укусила. Рука теперь болит.

Кошка подсунула голову под ладонь, и я машинально ее погладила. Кожу снова начало покалывать. Только магии сейчас и не хватало. Я недовольно заворочалась, но пушистая вредина заурчала, комнату озарило сияние, и на душе стало легко, словно все проблемы улетучились. Обняв кошку, я крепко уснула, а утром первым делом помчалась в мэрию.

Стоило выскочить на крыльцо, как я уловила умопомрачительный запах свежей выпечки. Возле соседней двери полная блондинка в белоснежном переднике раскладывала товар на уличном прилавке. В животе громко заурчало. Вот же тьма! Я даже не поужинала вчера из-за встречи с мэром и уборки спальни.

— Доброе утро! — махнув блондинке, я направилась к благоухающим булочкам, пирожкам, калачам и едва испеченным батонам. — С чем пирожки продаете?

— Добрейшего утречка! Есть и с яблочками, и с капустой, и с мясом. Что больше нравится? Все по медяку.

— Заверните два с капустой, пожалуйста. — Я протянула монеты, и блондинка вручила мне еще теплый бумажный сверток.

Она широко улыбнулась и окинула меня любопытным взглядом.

— Вы наша новая соседка? Говорят, у цветочной лавки хозяйка появилась.

— Это я. Мне ее по наследству передали.

Улыбка исчезла с миловидного лица блондинки. Вытерев руки о передник, она осмотрелась, словно боялась, что нас подслушают, и шепотом спросила:

— Вы родственница предыдущего владельца?

Я приблизилась и приглушенным голосом ответила:

— Нет, но в мэрии мне выдали документы на помещение.

Блондинка шумно выдохнула, заулыбалась и воскликнула:

— Так это совсем другое дело! Тот тип знатно здесь всем крови попортил. Не дай богиня ему снова в городе появиться, отметелят за милую душу. Раз вы не родня, то все в порядке. Авось и не тронут вас-то, как новую хозяйку.

В груди заныло, по коже побежали мурашки. Неужели у лавки дурная слава? И что здесь такого могло случиться? Это же не кабак, где брагой посетителей потравить в порядке вещей, а цветочный магазин. Какой вред от благоухающих бутонов? Но только я хотела выяснить, в чем дело, как блондинка затараторила:

— Меня Клара зовут, Клара Вицина. Я в пекарне помощницей владельца работаю. Всех здесь знаю. Если что, приходите, подскажу чего.

— А я Виолетта Даниера.

— Хлеб у нас самый лучший во всем городе, — продолжала Клара, кажется, даже не услышав мое имя. — К нам и с окраины народ забредает, лишь бы отведать свежей выпечки. Хозяин пекарни даром обладает. Он такие чудеса с тестом творит, закачаешься. Хотите еще калач вам заверну?

Сверток в руках остыл. Я покосилась на прилавок и вздохнула. На одних булках я скоро несварение заработаю.

— Нет, спасибо. Мне в мэрию срочно нужно. Они уведомление о долге прислали, а ведь я только вчера про наследство узнала.

— Вот же кровопийцы! Это все новый мэр, будь он неладен. Как появился в городе, так давай свои порядки устанавливать. Торговый сбор повысил, налог на землю поднял, отчеты какие-то по продажам за предыдущий год затребовал. А какие у нас отчеты? Мы каждую ватрушку, что ли, считать должны? Никогда такого не было. Примерную сумму за месяц ставим, и все тут. Что теперь в бумажке писать, не понятно.

Я только головой покачала. В мастерской портнихи и в таверне таких проблем не возникало. Там документами хозяева занимались. А сейчас я сама владею лавкой. И как вести дела?

— Ой, заболтала я вас! Простите. Я люблю пообщаться. Вы, как будет время, заглядывайте, помогу чем смогу. Всегда рада, соседушка.

— Спасибо, обязательно, — кивнув Кларе на прощание, я перебежала на другую сторону площади. Там за фонтаном начиналась главная улица, ведущая к мэрии.

Внушительное здание насчитывало четыре этажа и вселяло трепет мраморными колонами, высоченными потолками и дежурными жандармами у входа. В холле клерк за стойкой выслушал мои претензии и отправил в финансовую палату. Стоило там заикнуться о присланном уведомлении, как тут же в ответ услышала:

— Это распоряжение мэра. Все долги взыскиваются в кратчайший срок. Хотите обжаловать, ступайте к секретарю.

— Так и сделаю, — процедила я и помчалась на четвертый этаж в приемную мэра.

Но там, как назло, оказалось пусто. И где этого секретаря носит, когда он так нужен? Дверь распахнулась, и в приемную заявился мэр, собственной щегольской персоной. Сегодня на нем красовался темно-серый сюртук, шелковый шейный платок ванильного цвета и узкие брюки, заправленные в начищенные до блеска высокие кожаные сапоги. Он источал аромат терпкой свежести и выглядел, словно на торжественный банкет собрался. Моментально стало неловко за свой неказистый вид: простенькое коричневое платье, черный удлиненный жилет и башмаки, купленные на базаре года три назад.

— Госпожа Даниера? — Темные брови мэра взметнулись вверх и придали лицу растерянное выражение. Но господин Конте быстро пришел в себя и с ухмылкой спросил: — Чем обязан? Вы передумали и готовы продать лавку? Я с удовольствием заключу с вами сделку.

— Не дождетесь! — рявкнула я, раздраженная и его вычурным нарядом, и его снисходительным тоном. — Раз договориться не вышло, решили меня насильно вынудить?

— Что это значит? О чем вы? — Мэр шагнул в мою сторону, и я четче уловила исходящий от него запах. Какой же это приятный аромат. Тьма! О чем я только думаю?

— Посмотрите сюда. — Я сунула ему под нос уведомление. — Считаете, это нормально требовать огромную сумму долга в первый день получения наследства?

Мэр пробежал по строчкам взглядом и буркнул:

— Зайдите в кабинет. Нам есть что обсудить.

Он отворил передо мной внутреннюю дверь приемной. Я направилась вперед, борясь с нахлынувшим приливом магии.

До истории с лавкой я была в мэрии от силы пару раз, а уж про кабинет градоправителя и говорить нечего. Но теперь передо мной открылось светлое просторное помещение с добротными книжными шкафами. Полки ломились от множества папок с документами. Огромный стол с высокими стопками бумаг, парой чернильниц и десятком перьев намекал на неустанную работу мэра. Кто бы мог подумать, что господин Конте настолько погружен в обязанности. Кресло с высокой спинкой ждало хозяина кабинета у окна. Мягкая мебель, обтянутая темной кожей, местами выглядела потертой. Сразу видно, мэр здесь не развлекается, а занимается проблемами жителей Фиора. Мой воинственный настрой поутих. Стало неловко отрывать занятого человека от важных дел. Может, все же стоило дождаться секретаря? Я переступила с ноги на ногу.

— Располагайтесь. — Господин Конте прошел вперед и занял место за столом.

Я села в кресло напротив и только сейчас ощутила, что жутко проголодалась. Пирожки с капустой так и остались в сумке. В животе опять заурчало, и я брякнула, не подумав:

— Хотите пирожок?

Суровое лицо мэра вытянулось. В карих глазах отразилось недоумение. Я сжалась и опустила взгляд. Жар опалил щеки. И как мне удается вечно ляпнуть невпопад? Ведь не раз в приюте за это ругали.

— Знаете, я вчера заработался, поздно встал и не успел позавтракать. Если вы не против, я попрошу подать нам чай и закуски.

От услышанного у меня даже рот приоткрылся. Я уставилась на мэра, решив, что ослышалась. Но господин Конте с надеждой смотрел на меня в ожидании ответа, и я закивала.

— С удовольствием.

Он позвонил в колокольчик. На пороге появился молодой мужчина с тонкими усиками и напомаженными светлыми волосами. Когда только успел в приемной очутиться? Мэр отдал распоряжение насчет завтрака, и секретарь удалился. Вскоре он уже накрыл для нас низкий столик у окна. Я пересела на диван, господин Конте придвинул для себя кресло. По кабинету поплыл пряный аромат нарезанной ветчины. Ломтики свежего хлеба красовались рядом с тарелкой ноздреватого сыра. Печенье и фрукты манили полакомиться. Рот моментально наполнился слюной. Я сглотнула, раскрыла сверток с пирожками и протянула один мэру.

— Угощайтесь. Они из пекарни рядом с лавкой. Клара хвасталась, что это лучшая выпечка в городе.

Господин Конте взял пирожок, с недоверием осмотрел и отломил маленький кусочек. Пока он жевал, я внимательно следила за выражением его лица. Ни отвращения, ни недовольства — уже хорошо. Я тоже попробовала свой и чуть не застонала от удовольствия. Вкус далекого детства напомнил о том времени, когда я еще жила с мамой, и та учила меня печь пироги. С капустой были ее любимыми.

— Действительно, вкусно, — заметил с нотками удивления мэр. — Люблю пироги с капустой. Пекарня по соседству с лавкой? Нужно запомнить.

— Там много всего: и калачи, и булки, и пирожные разные. И Клара такая приветливая.

— Клара?

— Да, работница пекарни. Мы только утром познакомились. Она сказала, что вы подняли налоги и торговые сборы. Это правда?

Мэр помрачнел. На высоком лбу четче обозначились морщинки. Он отложил пирожок и скрестил руки на груди.

— Так и есть. В Фиоре подать уже лет пять, как оставалась на непозволительно низком уровне. Это пагубно сказывалось на казне города и, как следствие, на его развитии. В центре королевства давно перешли на магическое освещение, а здесь о таком и не слышали. И это только малая часть проблем. Я уже не говорю о лечебницах и школах. Везде упадок и нехватка средств.

В моем приюте тоже часто недоставало самого необходимого, поэтому воспитанниц с детства обучали разным ремеслам. К семи годам я уже могла достаточно аккуратно подшивать простые хлопковые или льняные полотна. А к выпуску овладела профессией настолько, что легко устроилась помощницей в мастерскую портнихи. Изделия девочек из приюта директриса продавала в лавки готового платья для простых горожан или сбывала странствующим торговцам. Это позволяло приюту держаться на плаву. Мы никогда не голодали, но и нагрузка была серьезной. Воспитанницам приходилось и учиться, и выполнять повседневный объем посильной работы. Если бы предыдущий мэр выделял достаточно денег на нужды приюта, возможно, девочкам не пришлось бы тратить столько сил. Тогда они и болели бы реже, чем обычно.

— Понимаю, — протянула я и отпила чай. Секретарь заварил на редкость вкусный напиток, и я с наслаждением осушила чашку.

Господин Конте подался вперед и с подозрением уточнил:

— Думаете? И вы не считаете, как другие жители, что налоги, наоборот, нужно снизить?

Я доела пирожок и сделала из ломтика хлеба и ветчины с сыром один бутерброд для себя, второй для мэра.

— Кто я такая, чтобы решать подобные вопросы? Безусловно, вам виднее, какие в городе проблемы, и как с ними справиться. Другое дело, что в Фиоре разруха не из-за скудных податей.

Господин Конте хмыкнул и одарил меня снисходительным взглядом.

— И почему же, позвольте узнать?

Я подвинула к нему тарелку с бутербродом и налила себе еще чая.

— Хорошо, возможно, не только из-за этого. Просто обычно на должность градоправителя назначают человека обеспеченного, выросшего в достатке. А такому трудно понять нужды горожан, и уж тем более пожаловать средства на решение их сложностей. Вам бы стоило проверить, куда шли собранные вашим предшественником налоги. Может быть, тогда бы выяснилось, что и поднимать ничего не нужно, если грамотно деньгами распоряжаться.

Господин Конте покосился на стопки бумаг, заполнивших письменный стол.

— Уже, — буркнул он, допивая чай. — Где вы учились? Вроде бы в приюте святой Анны? У вас на редкость здравомыслящие рассуждения. Если бы члены городского совета считали также, было бы проще работать.

— Вы уже и биографию мою выяснили? — Я поморщилась, зная, что сирот никто и никогда не воспринимал всерьез, поскольку за ними не стояла большая и крепкая семья, и защитить, по сути, было не кому.

— Естественно. Я же сказал, что ситуация с наследством крайне подозрительная. Вы ведь не родственница предыдущего владельца лавки?

— Нет, и я это не скрываю. Служащий управления правопорядка по крови определил, что я наследница. Моей вины здесь нет.

Мэр скривился, как от кости в нежнейшем рыбном суфле.

— В этом и проблема. Но вы не рассчитывайте так просто от меня отделаться. Если я за что-то берусь, то довожу дело до конца. Мне нужна ваша лавка. Вы еще не надумали ее продать?

— Я уже отказалась от сделки, и вы все равно настаиваете? — Первый голод я утолила, дальше есть в компании мэра напрочь расхотелось. — Вам подобное поведение не кажется неуважительным?

— Вовсе нет. Если бы я легко отказывался от всех своих затей, то ничего бы в жизни не добился. Так что с долгом помочь вам не смогу. Предыдущий хозяин лавки не платил за пользование земельным участком последние три года. А земля, на которой стоит магазин, принадлежит городу. Если вы действительно намерены вести торговлю, то вам придется погасить долг. Иначе по законодательству Фиора я вправе потребовать уплаты суммы за счет продажи вашего имущества.

В душе взметнулась волна гнева. Этот мэр — ушлый тип. И так, и этак, а продать лавку заставит. По коже побежали мурашки, ладони зачесались так, что я не сдержалась и принялась их тереть друг о друга. Мэр это заметил и побледнел.

— М-м-м, — протянул он, косясь на мои руки, — госпожа Даниера, с вами все хорошо? Вам бы стоило лучше контролировать такой запас магии. Это небезопасно.

— Вашими молитвами у меня все отлично, — процедила я и поднялась, стараясь дышать ровнее и усмирить бунтующую магию. — Знаете, я тоже слов на ветер не бросаю. Если сказала, что лавка не продается, так и есть. Я найду деньги и заплачу долг, раз закон требует. Даже не рассчитывайте заполучить мою собственность. Благодарю за вкусный завтрак. Всего доброго.

— Сколько нерастраченной энергии! — с восхищением воскликнул господин Конте. Карие глаза загорелись любопытством исследователя. — Направить бы ее в нужное русло, цены бы вам не было.

— Мне и так нет цены, что бы вы ни думали на мой счет. — Я сделала книксен, совсем как директриса учила выпускниц на дополнительных занятиях, и ободренная тем, что получилось почти идеально, направилась к двери с высоко поднятой головой.

Моей осанке могла бы позавидовать даже жена бывшего мэра, долгие годы служившая для нас образцом манер, грации и красоты. Она изредка навещала директрису и в благотворительных целях немного помогала приюту.

— Я не прощаюсь, госпожа Даниера, — бросил мне в спину мэр. — Ваша лавка и вы сами теперь входите в круг моих первостепенных интересов. Уверен, мы еще сможем договориться к взаимной выгоде.

Чаша терпения переполнилась. Магия заструилась по коже, ладони вспыхнули белым сиянием.

— Это вряд ли, — отчеканила я и рванула прочь из кабинета и мэрии.

Если немедленно не окажусь подальше от людей, неизвестно, чем закончится выброс магии.

На улице ладони продолжали сиять. Кожу жгло, глубокое дыхание не помогало. Я опрометью бросилась к лавке. Там хоть спрятаться можно и не пугать прохожих. Раньше получалось просто переждать прилив магии, но теперь — нет. В последнее время дар ведет себя как вздумается, и я бессильна что-то изменить.

Люди шарахались в стороны, а я неслась к заветному крыльцу. Стоило оказаться внутри, как торговый зал затопила яркая вспышка света. Сердце бешено колотилось, колени дрожали, в груди нарастало давление. Я рухнула на пол, зажмурилась и вытянула вперед ладони, лишь бы не ослепнуть от сияния. Рядом раздалось громкое, как будто довольное, мяуканье. Неужели пушистая вредина рада меня видеть? Может, начинает привыкать? А вдруг магия ее покалечит?

— Осторожно! — Я хотела убрать руки подальше от кошки, но было поздно. Тощая мурлыка уже выгнула спину и потерлась о сверкающие белыми искрами пальцы. — Ты что?

Попыталась спрятать ладони, но ничего не вышло. Они словно приклеились к мягкой шерсти. Кошка звонко заурчала. В груди будто струна лопнула. Я ощутила, как освобождаюсь от распирающей тяжести, как кожа перестает зудеть, как что-то теплое струится по рукам и перетекает к пушистой вредине. Серый мех засверкал, покрылся мелкими блестящими звездочками и на глазах стал светлее.

— Не может быть, — в страхе прошептала я и уставилась на сыто облизывающуюся кошку. — Твоя работа?

— Вовсе нет, — прозвучало так, будто кто-то мог ответить на мой вопрос.

Я принялась озираться, пытаясь найти говорившего, но в лавке никого не оказалось.

— Не туда смотришь, бестолковая.

— Это я-то бестолковая?! А ну, выйди и покажись. Сейчас мы выясним, кто тут бестолковый.

Руки, наконец, освободились, и я поднялась с пола.

— Да я здесь. Говорю же, не туда смотришь. И как ты до такого возраста дожила с такими-то мозгами?

Звук шел снизу, и я опустила взгляд в поисках нахалки. Голос казался женским. Но у моих ног сидела только вылизывающая посветлевшую шерсть кошка. Она словно упитаннее стала. Или это из-за цвета шерсти так кажется? Нужно хоть еды для нее достать. Да и мне не помешает запас продуктов.

— Все, хватит! — объявила я и уперла ладони в бедра. — У меня дел полно, а я тут с призраками болтаю. Выходи и четко скажи, чего ты хочешь.

— Ну бестолковая и есть, — пробурчал женский голос, и я увидела, как кошка направилась прочь из зала.

В голове словно щелкнуло, и я завопила:

— Это ты! Ты, вредина пушистая, со мной болтала! И в первый день тоже. А я еще думала, что с ума схожу. Но как?

— Много будешь знать, быстро поумнеешь. Хотя такой, как ты, это не грозит, — не оборачиваясь, проворчала кошка и скрылась в кладовке.

— Ну ты и… — Я задохнулась от возмущения и не нашлась с ответом. Да и что это за бред — с говорящей кошкой ругаться. — Катись! Без тебя спокойнее.

Наверное, бывший хозяин лавки был одаренным и что-то с ней сделал. Вот она и может гадости людям выдавать. Хотя какая мне разница? Живет тут и ладно, не мешает. Да и с магией помогла. Может, это порода особая, о какой я не слышала. Магическая.

Махнув в сторону кладовой, я направилась наверх приводить дом в порядок. Спальню еще вчера удалось слегка отчистить. Сегодня пришел черед двух других комнат и кухни. Ту, что побольше, я определила для себя, как гостиную. Здесь стояла старая мягкая мебель, сервант и чайный столик. Еще одну решила приспособить под кабинет. Письменный стол с выдвижными ящиками и шкаф с пустыми пыльными полками вполне подходили для ведения документов. А бумаг стараниями мэра явно будет более чем достаточно, со всеми этими отчетами и накладными.

Найдя ведро, швабру и тряпки, я принялась за дело. Наводить порядок в собственном доме оказалось в разы приятнее, чем в съемной комнате или общих спальнях в приюте. Пока отмывала окна, собирала клубы пыли и натирала полы, в голове крутились разные мысли о будущем лавки. Нужно найти поставщика цветов. Завтра же побегу на рынок, поспрашиваю у фермеров. Еще стоит немного украсить торговый зал. Денег на полноценный ремонт нет, зато я видела в шкафу рулоны разных тканей. Зачем их приготовил прошлый хозяин, я уже никогда не узнаю, но не пропадать же добру. Можно сшить яркие занавески, украсить витрину лентами или бантами, на полки постелить салфетки. Будет мило и уютно. Лавка оставит у посетителей приятное впечатление.

На кухне я разобрала шкафы, прочистила дымоход и наладила подачу воды по трубам. Хоть мэр и ругал Фиор за отсталость, все же и у нас имелись магические новшества. Предыдущий градоправитель немало денег вложил в установку водопровода и создание современных отхожих мест. Правда, подобная роскошь досталась исключительно центральному району Фиора, а окраины так и утопали в грязи. Но зато я стала счастливой обладательницей потрясающей кухонной раковины с извитой трубой, доставляющей воду. В отдельном помещении за печкой разместились чугунная ванная, емкость для нагрева воды, умывальник и туалет.

Такому счастью верилось с трудом. Если Питер узнает, как я теперь живу, обязательно пожалеет о разрыве помолвки. Мысль о женихе почему-то больше не вызывала прежней боли. Лавка подарила надежду на перемены к лучшему. Я сварила кашу из крупы, прихваченной со съемной комнаты, и позвала кошку:

— Кис-кис, иди есть!

Та даже не появилась. И куда она вечно пропадает? Я пообедала в одиночестве, вымыла посуду и направилась на поиски кошки. Надо хотя бы имя ей дать, а то даже не знаю, как позвать. Пока спускалась с лестницы, кожу начало покалывать. Я насторожилась и замерла. Внутренняя магия успокоилась, стоило только кошку погладить. Внезапные ощущения пришли совершенно точно извне. Неужели что-то с пушистой врединой случилось?

Первый этаж лавки я еще досконально не изучила. Кроме торгового зала, здесь обнаружилась череда переходящих друг в друга кладовых без окон. Подсвечивая масляной лампой, в поисках кошки я осматривала стеллажи с горшками, емкостями для полива и садовыми инструментами. Зачем здесь все это? Разве бывший владелец сам цветы выращивал, а не закупал у фермеров?

Покалывание кожи усиливалось по мере продвижения вперед. Кошка обнаружилась в самой дальней коморке за высоким пустым ящиком. Она с негодованием сверкнула зелеными глазищами и зашипела. От испуга я чуть лампу не выронила.

— Вот же ложки-поварешки! Разве можно так пугать?

Любимая присказка старшего повара таверны сама на ум пришла. Я поморщилась, вспомнив старое место работы. За ящиком начала мерцать белыми искрами стена. Что это?

— Нечего лезть, куда не следует, — пробурчал женский голос, и кошка снова зашипела. Фантазия тут же нарисовала даму под пятьдесят в темном платье с недовольной миной на строгом лице. Почему-то она неуловимо напоминала директрису приюта. Я даже головой помотала, лишь бы избавиться от непрошеных мыслей.

— И почему же мне не стоит здесь находиться?

— Рано еще. Сначала сил нужно набраться.

— Каких еще сил? И раз ты такая болтливая, может, у тебя и имя есть?

Кошка вышла из-за ящика и с грацией королевы направилась в торговый зал. Она упитаннее стала, или мне кажется?

— Имеется. Но тебе оно разве интересно?

Я поплелась вслед за кошкой. Ну и парочка из нас. Она себя явно главной считает.

— Конечно, интересно. А как мне тебя звать, чтобы покормить?

Кошка фыркнула, будто посмеялась над неудачной шуткой.

— Не стоит. Сама разберусь с пропитанием.

— Вижу я, как ты разобралась. Одни кости торчали, когда я сюда впервые попала.

Она вдруг остановилась, уставилась на меня гневным взглядом и зарычала:

— Не твое дело, что со мной! Хочешь здесь остаться, не лезь со своей заботой.

На глаза навернулись слезы. Я ведь ничего плохого не хотела, только подкормить брошенное одинокое животное.

— Ну и тьма с тобой! — бросила я и помчалась в торговый зал.

Не хочет, чтобы я ее кормила, на здоровье. Настаивать не буду. Мне и без кошки проблем хватает. Возле прилавка ощущение покалывания начало спадать. Видимо, все же это фокусы вредины. Стоило погасить лампу и убрать на полку, как в стеклянную дверь заколотили с такой силой, что я подпрыгнула.

— Откройте! Немедленно откройте.

Я поспешила к выходу и отворила дверь. На крыльце стояла молодая женщина в изящной шляпке, роскошном дорожном платье и с кожаным саквояжем в руках.

— Здравствуйте. Что вам угодно? — с удивлением спросила я, теряясь в догадках, зачем такой богатой госпоже ломиться в старую лавку.

— Наконец-то, — процедила она и оттеснила меня с дороги. От нее повеяло чересчур резким ароматом духов. Я не удержалась и чихнула. — Дайте войти. Чего замерли, как вкопанная? Что тут происходит? С улицы магией фонит так, что стоять трудно.

От такого напора я растерялась. Но когда незнакомка начала ходить по торговому залу и бесцеремонно все осматривать, я не выдержала.

— Кто вы такая, и что вам нужно?

— Где ваши манеры? — Она сняла шляпку и посмотрела на меня сверху вниз, хотя мы были одного роста. — Разве прислуге не положено уважать господ? Нанимают всякий сброд, а потом хотят достойного результата. Завтра же вас сменю.

— Да в чем дело?! Никакая я не прислуга. Я хозяйка этой лавки. А вот вы по какому праву тут из себя важную птицу строите, не понятно.

— Хозяйка? — Дама зашлась в таком заливистом смехе, что я за нее испугалась. — Глупости какие. Господин Конте обещал, что здесь будет мой ресторан. Не мелите всякую чушь. Лучше доделайте то, для чего вас наняли, и убирайтесь. Вы мне не подходите. В свой ресторан я найму лучших из лучших.

Мне этот спектакль надоел. Я метнулась к прилавку, где накануне оставила бумаги из мэрии, схватила документы и сунула нахалке под нос.

— Вот, полюбуйтесь. Виолетта Даниера — это я.

Дама поправила локон темных волос, выбившийся из идеальной высокой прически, и пробежала взглядом по строчкам.

— Не может быть, — глухо выдавила она, побледнев. — Это какая-то ошибка. Господин Конте обещал…

— Господин Конте только и может, что обещать. Лавка моя, и я прошу вас уйти. Никакого ресторана здесь не будет. Скоро я налажу торговлю цветами.

Брюнетка сжала полные губы и прошипела:

— Цветы? Что за бред? Я сюда не для того приехала, чтобы какая-то неряха все мои планы спутала. Я открою здесь лучший ресторан на южном побережье. Ясно?

— Нет, не ясно. Пока лавка принадлежит мне, о ресторане можете забыть.

— Это мы еще посмотрим! Я всегда получаю то, что хочу. А такая растяпа, как ты, никогда не сможет наладить прибыльное дело. — Дама нацепила шляпку и вылетела из лавки, только неприятный запах ее духов задержался.

На душе стало тревожно, я оглядела торговый зал, будто впервые увидела. Запыленные полки, потрескавшиеся цветочные горшки, напольные вазы с облупившейся краской — все настолько неказистое, что нахлынули сомнения. А вдруг у меня, и правда, ничего не выйдет? Я же никогда не занималась цветами, сама не вела дела, о торговле знаю мало, да и с клиентами обычно портниха сама договаривалась.

Подол платья колыхнулся, о ноги потерлась пушистая вредина. Я потянулась ее погладить, но замерла с занесенной над ее головой рукой. Вдруг опять гадости начнет говорить?

— У тебя все получится, — со вздохом произнесла кошка. — Я такие вещи сразу вижу. Просто устала от людей, вот и не хочу с тобой много времени проводить. И меня зовут Флора. Можешь звать меня Фло, если так удобнее.

Раньше меня никто не подбадривал. Даже когда я еще жила с мамой, та все больше смотрела в мою сторону с сожалением и вздыхала. Может, переживала о проблемах с речью, а, может, просто жалела, что я появилась на свет. Слова странной кошки так запали в душу, что я расплакалась, опустилась на колени и прижала вредину к груди.

— Спасибо, Фло. Мне так страшно что-то начинать самой. Ведь даже за помощью или советом обратиться не к кому. Я совсем одна.

— Все, пусти, слезами шерсть зальешь, — буркнула кошка, вырываясь из объятий. — Ничего ты не одна. Вокруг полно соседей. Им выгодно, чтобы лавка работала. Да и если цветы будут, люди появятся. Мне ли не знать.

Она утомленно вздохнула и направилась к проходу в кладовые. Я смотрела ей вслед и чувствовала, что Фло гораздо старше и мудрее меня, а, возможно, и любого из жителей города. Кто же она такая?

Поддержка Фло подбодрила и придала решимости. Пусть мэр и эта нахальная дама планируют что угодно. Я открою цветочную лавку, чего бы мне это ни стоило!

До вечера я драила торговый зал и разбирала кладовые. Собранный мусор вынесла, грязь вымела, целые горшки и вазы расставила по полкам и углам. К ужину я так устала, что сил даже на готовку не осталось. Зато теперь сквозь прозрачные стекла лучи закатного солнца проникали в лавку и затапливали ее мягким сиянием. Воздух в главном помещении наполнился свежестью южной весны. Порядок и чистота радовали и дарили удовлетворение от хорошо сделанной работы.

С утра я отправилась на ярмарку. Раньше я частенько бегала на крошечный базар возле дома, чтобы купить свежие продукты и сделать завтрак Питеру. Но на центральный рынок редко заглядывала. Здесь продавцы кивали с видом важных персон, а товары стоили дороже, чем на окраине. Я смогла позволить себе немного овощей и зелени, яйца и молоко. Но сколько ни спрашивала о цветоводах, фермеры лишь отмахивались. Все как один уверяли, что в Фиоре таких нет. И все же мне повезло. В конце последнего ряда худощавая, русоволосая женщина с девочкой лет семи предлагала жителям купить букетики фиалок.

— Здравствуйте. Сколько стоят цветы?

Женщина улыбнулась, и бледное, усталое лицо стало удивительно миловидным. Я не сдержала ответную улыбку.

— Доброе утро. По медяку, — отозвалась она и посмотрела на девочку. — Нея, покажи госпоже вон ту корзинку.

Малышка в простеньком платьице с заплатками бросилась к цветам и тонкими ручками протянула мне самые пышные букеты.

— Чудесные фиалки! — Хоть я и экономила каждую монету, но все же с радостью купила цветы, до того они были красивыми и яркими. Настроение моментально поднялось, стоило уловить их нежный сладковатый аромат. — Сами выращиваете?

Женщина с грустью вздохнула и покачала головой, кутаясь в старую, местами заштопанную шаль. Неужели ей холодно в такой погожий солнечный день?

— Скорее они сами растут. Мы живем в маленьком домике на окраине. У нас есть палисадник. Раньше я подрабатывала в цветочной лавке. Когда она разорилась, владелец подарил на прощание семена моих любимых фиалок и попросил рассыпать там, где будет приятнее всего смотреть на цветы. Так я и сделала. Теперь перед нашими окнами всегда дивные фиолетовые бутоны. Это настоящее чудо. Даже зимой они умудряются цвести и не мерзнут.

— Поразительно! Вы знали прежнего хозяина цветочной лавки? Что с ним случилось?

Женщина с подозрением покосилась в мою сторону, обняла девочку за плечи и прижала к себе.

— А вы почему спрашиваете? — Она закашлялась и выдавила сиплым голосом: — Если Торан вам что-то должен, то я понятия не имею, где его искать. Меня рассчитали до его исчезновения.

— Нет-нет, ничего такого. Я новая хозяйка цветочной лавки. Магазин совсем недавно достался мне в наследство. Клара, работница пекарни, упоминала о прошлом владельце. Вроде бы его недолюбливали. Вот я и хотела выяснить, из-за чего. Сами понимаете, нужно торговлю налаживать. Но если у лавки дурная слава, то придется туго. Лучше узнать о возможных проблемах заранее.

Женщина с облегчением выдохнула и отпустила девочку. Нея робко мне улыбнулась и погладила пальчиками пышные букеты.

— Так вот оно что. — Ее мама поежилась от порыва теплого южного ветра. — Рада, что лавка снова будет работать. Она всегда была особенным местом в городе. Я ходила туда в детстве с родителями. Они говорили, что цветы там необыкновенные. А когда я начала подрабатывать у Торана, тоже так иногда считала. Люди обожали к нам заглядывать полюбоваться букетами. И всегда уходили довольными и с покупками.

Я поправила на плече лямку от сумки с продуктами и спросила:

— Но что же потом случилось? Почему лавка сейчас в таком запустении?

Лицо женщины потемнело. В уголках губ яснее обозначились складки. Она отвела взгляд и пробормотала:

— Точно не смогу сказать. Моя смена обычно была в выходные. В городе болтают, что Торан влюбился в замужнюю женщину и сошел с ума. Но это только слухи. А правду даже я не знаю. В один день пришла на работу, а дверь заперта. Хозяин впустил меня, отдал деньги и семена, а сам попрощался. С тех пор я его больше не видела.

Широкая тень от набежавшего облака легла на ярмарку. Люди принялись коситься на небо, боясь близкого дождя. Я передернула плечами и пробормотала:

— Да уж, ситуация.

Если бывший владелец лавки закрутил роман с замужней женщиной, то это, конечно, его не красит, но чтобы все бросить и сбежать, маловероятно. С чего вдруг? Из-за скандала? Обычно в таких случаях женщины в первую очередь страдают. Их всячески поносят и унижают за грехи. А мужчинам что? От силы по физиономии схлопочут от оскорбленного мужа, и на этом все. Нет, что-то здесь не так. Нужно бы с Кларой переговорить. Может, она расскажет, как все было.

— Большое спасибо за букет. Мне пора. — Я поклонилась и направилась по проходу в обратную сторону.

Вокруг суетились покупатели, торговцы зазывали посмотреть их товары. Стоило отойти на несколько шагов, как мама девочки меня окликнула.

— Вы уж присмотрите за садом! Торан все переживал о цветах.

Я помахала на прощание и пошла вдоль рядов к выходу с рынка. Присмотреть за садом? В завещании ни о каком участке не упоминалось. Тот, где стоит лавка, к сожалению, принадлежит городу. Может быть, у прошлого владельца был сад в предместье Фиора? Но как я его найду без документов и точного адреса?

Устав гадать, я поспешила в пекарню. Кто-кто, а Клара должна быть в курсе всех обстоятельств.

В пекарне толпились покупатели и разбирали утреннюю выпечку. Раскрасневшаяся Клара отпускала товар, ловко раскладывая булки, калачи и батоны по сверткам. Светлые пряди слегка выбились из-под косынки. Заметив меня, она махнула в знак приветствия. Я дождалась своей очереди, купила кулек печенья и спросила:

— Когда у вас перерыв? Хотела кое-что обсудить.

Клара воодушевилась и бросила в мою сторону пытливый взгляд.

— В полдень закрываемся. А что случилось?

— Ничего особенного. Хотела пару вопросов задать насчет лавки.

Она заулыбалась. Голубые глаза сверкнули предвкушением.

— Это запросто. Я забегу к вам и поболтаем.

— Спасибо, буду ждать!

Прихватив печенье, я поспешила к себе. До полудня не так уж и много времени, а новую знакомую хотелось принять, как гостью. Кошка хоть и странная, но иногда дело говорит. Соседи — самые близкие люди. Хорошо бы наладить добрые отношения.

На полках кухонных шкафов нашелся симпатичный сервиз, столовые приборы и приличная утварь. Хоть на это не придется тратиться и есть в чем подать угощение. К тому времени, как Клара постучала в дверь, я успела разобрать покупки, заварить чай и накрыть столик в гостиной. Купленный на рынке букетик фиалок придал комнате обжитой вид и наполнил нежным ароматом.

— Проходите. — Я впустила соседку и поманила за собой. — Пойдемте наверх, там будет удобнее.

— Ой, спасибочки! — Клара озиралась по сторонам, будто что-то искала. — А без цветов здесь пустовато. Раньше такие красивые и ароматные букеты в вазах стояли. Я иногда заходила полюбоваться. Жаль, что все скверно обернулось.

В гостиной мы расположились возле чайного столика.

— Угощайтесь.

Разлив чай по фарфоровым чашкам, я подвинула блюдце вперед и предложила печенье. Клара с довольным видом отправила пару штук в рот и застонала от удовольствия.

— Обожаю все, что готовит хозяин. Он настоящий волшебник.

Я тоже попробовала и признала, что никакое другое печенье в сравнение не идет.

— Давайте общаться по-простому. — Я подлила Кларе еще чая. — Мы же соседи. Меня можно Леттой звать.

— Я только за. Прошлый владелец лавки всегда строил из себя важную шишку. К нему вот так никто не приходил. Он и в городе появился неизвестно откуда. О себе не рассказывал, знакомства не заводил. Все возился с цветами и возился.

— А ты не знаешь, что с ним случилось? Почему он исчез? Я сегодня на ярмарке встретила его помощницу с девочкой. Но она толком ничего не смогла объяснить.

Клара помрачнела и хмыкнула.

— А Джина ничего и не видела. Появлялась в лавке только в конце недели. Торан в эти дни отдыхал. — Она отхлебнула чай и причмокнула. — Скверная история вышла. Бывший владелец положил глаз на Мариту, жену главного советника прошлого мэра.

Я кивнула и снова наполнила чашку Клары. Господина Санроса все знали. Можно сказать, он правил городом вместо мэра. Частенько обстряпывал сомнительные делишки, брал взятки, продвигал предложения самых богатых жителей, да много чего еще. Но за руку его никто не ловил. Однако все побаивались. Как бывший владелец лавки умудрился перейти дорогу настолько влиятельному человеку?

— Марита — баба видная была, любила мужиками вертеть. А Торан такие удивительные букеты ей посылал, что грех терять завидного поклонника. Вот она ему голову и задурила. Он от страсти обезумел и учудил совсем уж невообразимое.

Клара замолчала, жуя печенье. Мне от ее рассказа кусок в горло не лез, и я выдавила:

— И что это?

— Заколдовал жену советника. Она вдруг стала совсем другой. Тихая, покладистая, бегала за ним без всякого стыда на глазах целого района. На ночь в лавке оставалась. Ясное дело, Санрос такое терпеть не стал. Взъелся на всех торговцев и давай нас зажимать. То проверки, то штрафы, то иски. Житья совсем не стало. Мы Торана по-людски просили отказаться от Мариты и сходить к советнику на поклон. Но он уперся.

Колдовство? Слабо верится. Храмовники давно искоренили всех зловредных магов. Одаренные понятия не имеют, как людей себе подчинять. Или Торан владел тайными знаниями?

— А что, разве из храма никто не приходил по поводу магии выяснять?

Клара отодвинула пустую чашку, перекинула толстую косу на плечо и принялась теребить свободные светлые пряди.

— Ну как же, советник туда первым делом побежал. Да только сколько бы храмовники ни допрашивали Торана, ни обыскивали лавку и ни осматривали Мариту — все без толку. Ничего запрещенного не нашли.

— Тогда откуда такая уверенность насчет колдовства?

— Да точно этот Торан колдуном был! — Клара подалась вперед и понизила голос: — Я сама видела через окошко, как у него ладони белым сияли, и он искры колдовские в лавке разбрызгивал. И кошка у него жуткая была. Белая, пушистая. Вечно, как посмотрит, так внутри все переворачивается.

Да уж, с таким отношением к магии и меня могут к колдуньям причислить. Если обвинение на подобных слухах и сплетнях основано, то вообще не понятно, что здесь на самом деле случилось. К тому же Фло серая. Или ее просто отмыть нужно?

— С чего Марите вести себя как полоумной? — продолжала Клара, все сильнее горячась. — Она ведь мужа бросила и сбежала из города. Санрос во всем Торана обвинил. Ну и нам всем досталось заодно с горе-любовником. Советник так поднял плату за аренду участков у города, что мы чуть по миру не пошли. Владельцы лавок и салонов обозлились на Торана, и тот в одночасье пропал. Болтали, вроде как за Маритой подался. Но кто этих сумасшедших разберет. Санрос и сам из Фиора уехал. Слышала, в столице теперь крупные сделки проворачивает.

— Ну и дела, — в раздумьях отозвалась я.

— И не говори. Это как раз Санрос в Фиор нового мэра завлек. У этого господина Конте какая-то семейная драма приключилась, вот ушлый советник его и надоумил отвлечься от трагедии в провинции. Надо же было нам такую свинью подложить.

Клара поднялась, одернула передник и достала из кармана косынку.

— Ладно, пойду я. Перерыв заканчивается. Хозяин, поди, уж меня ищет.

— Да-да, конечно. Я провожу.

Мы спустились в торговый зал и направились к двери.

— Большое спасибо за разговор. У меня, правда, последний вопрос еще остался.

Клара широко улыбнулась, явно довольная моим интересом.

— Спрашивай. Я всех здесь знаю, непременно помогу.

— Помощница Торана упомянула сад. Ты не помнишь, бывший владелец лавки цветы у фермеров закупал? Или где-то сам выращивал?

Клара задумалась и снова принялась теребить косу.

— Точно не скажу. Цветы всегда в лавке были. Когда ни зайдешь, вечно полно покупателей и все с букетами. Но чтобы кто-то на телеге товар привозил или еще как, ни разу не замечала. Видать, Торан с черного хода приносил. А может, по ночам где брал. Говорю же, колдун он был. Раньше мне и невдомек с цветами-то что да как. А теперь вот кажется, и с ними он что-то делал. Иначе как объяснить, что жители в его лавку валом валили и букеты моментально раскупали, а они не заканчивались.

— Да уж, — промямлила я и отворила дверь.

Клара повязала косынку и шагнула на крыльцо.

— Всего доброго, Летта! Чай отличный был. С удовольствием еще к тебе забегу поболтать.

— Буду рада.

Она широко улыбнулась и сбежала на тротуар. Я проводила ее взглядом до входа в пекарню. От обилия информации голова шла кругом. Но только я собралась вернуться в торговый зал, как заметила идущего по площади мэра. Нахальная брюнетка с претензиями на мою лавку шла с ним под руку. Оба разоделись так, словно собрались на званый обед к губернатору провинции. Ну и парочка! Но смотрелись они очень гармонично, под стать друг другу. Эта мысль почему-то показалась неприятной. От греха подальше я поспешила скрыться в лавке. Только начала закрывать дверь, как услышала требовательный голос мэра:

— Госпожа Даниера! Постойте, нам нужно поговорить.

Я застонала от досады. Но сделать вид, что не услышала господина Конте, уже не получалось. Он смотрел прямо на меня. Наши взгляды пересеклись, и я увидела непоколебимую решимость в карих глазах. Чует мое сердце, не к добру эти двое пожаловали.