⚔️ Лазурь и Пурпур. Месть или любовь?

– Я была для тебя только игрушкой, объектом мести, все это время!

Слезы жгли глаза, мерзко холодили щеки. Девушка ненавидела себя за эту слабость и Дэмина, растоптавшего ее сердце – за то, что он стал ей свидетелем, и все же не скрывала рыданий. Пусть смотрит, пусть подавится!

Великий лекарь был таким же красивым, как и всегда: высокий, статный, в шелковом одеянии цвета ночного моря, с идеально собранными в высокий узел белыми волосами – словно не он только что уничтожил часть дворца и продрался с ней сквозь ядовитый пепел, словно ничто не могло выбить его из колеи.

И все же глаза цвета грозового неба смотрели будто бы с болью.

– Это не так, - тихо ответил Дэмин, и Кьяра запретила себе покупаться на его нежный шепот: он играючи уничтожил почти всю ее семью и, каким бы раскаивающимся сейчас ни казался, оставался монстром, которого следовало уничтожить в ответ. – Я полюбил тебя вопреки ненависти к твоей семье, вопреки всему, чем жил раньше.

– Вопреки! – воскликнула Кьяра, не веря, что Дэмин смеет делать это аргументом. – Вот уж спасибо! Какая честь!

Дэмин Лоани – один из сильнейших и опаснейших магов мира, смертоносный властитель жизни и смерти, умеющий справиться с любой ситуацией, – и играет беспомощность?! Делает вид, что не лгал ей все это время, что не влюбил в себя ее, дочь своего врага, специально!

«А вдруг он и правда?..»

Кьяра заставила свой внутренний голос замолчать, прячась от иссушающей боли в спасительной злости.

– Кьяра, дай мне шанс объяснить, прошу. – Дэмин попытался ее обнять, но Кьяра вывернулась, отшвыривая от себя его руки. – Была война, в которой погибла моя семья. Я делал то, что делал, но с момента, как узнал тебя, как полюбил тебя…

– Замолчи! Я не хочу тебя видеть! Убирайся!

Cловно избегая еще одной ловушки, Кьяра молниеносно пронеслась под его рукой – удивилась лишь, что Дэмин не поймал, – к двери. Распахнула ее с такой силой, что медная ручка с грохотом ударилась о деревянную обивку стены, и застыла, тяжело дыша, мысленно умоляя великого лекаря скорее убраться прочь.

– Тебе придется выслушать меня, – снова обратился к ней своим мелодичным, успокаивающим голосом Дэмин. – Я люблю тебя. Мы связаны эр-лливи, истинной связью. И не можем просто игнорировать друг друга.

– Я – могу! – бросилась на великого лекаря Кьяра. Не помня себя, она била его раскрытыми ладонями, кулаками, а он даже не уворачивался, будто ее попытки были для него не страшнее дуновения ветра. Когда разъяренная девушка в очередной раз бросилась вперед, Дэмин Лоани легко остановил ее, мягко сжал запястья и поднял их над головой, удерживая. Предательские слезы все лились по щекам, и величественный лик лекаря расплывался. – Если все так, как ты говоришь, ты не должен был позволить мне влюбиться в тебя! Не имел права! Не должен был разворачивать проклятую нерушимую связь! Если бы хоть на миг подумал обо мне!.. Отпусти!!!

Наверно, это был миг его триумфа. Влюбилась, идиотка, да еще и призналась. Ну и пусть! Пусть думает, что хочет, а она больше не даст собой вертеть!

Мужчина разжал сильные пальцы, не ожидавшая этого Кьяра упала прямо ему на грудь, и он тут же обхватил ее спину руками. Этими восхитительно сильными, теплыми, защищающими от всего на свете руками…

Сердце его быстро билось совсем рядом с ее щекой.

И даже сейчас, после всего этого, Кьяре хотелось быть к нему еще ближе – и она ненавидела себя за эту слабость даже сильнее, чем за то, что Дэмин увидел ее слезы. Через связь она ощущала отчаяние и любовь и не могла понять, кому они принадлежат – ему или ей самой.

– Пусти, - прошептала Кьяра, понимая: не отстранится сейчас – уже не сможет.

И Дэмин разжал объятия.

Бежать, бежать от него, забыть его, отомстить – что угодно, лишь бы только не ощутить снова этого непреодолимого желания остаться. Она сильнее, чем он думает.

Плевать на Дэмина Лоани.

Да, она зависела от него. Он все продумал. Плевать, даже если это будет стоить ей жизни.

– Раз не хочешь уходить ты, уйду я, – озвучила свое решение Кьяра. – Оставайся, сколько хочешь. Я покидаю дворец завтра. Если ты все-таки хочешь вылечить меня – лечи. Если нет – прекрасно, я лучше умру, чем и дальше буду видеть твое лицо.

– Я люблю тебя, - донеслись до нее его слова, но девушка твердо взглянула на него и ответила:

– Нет.

И прежде чем великий лекарь успел завлечь ее в новую паутину лжи, Кьяра, не слушая больше, выскользнула из покоев, оставляя любовь позади.

____________
Дорогие друзья!
Добро пожаловать в "Лазурь и Пурпур"! Она закончена.

Это история об опасном императорском лекаре и его мести - мести семье девушки, которая разрушила его планы. Вас ждет магия, закрученный сюжет, дворцовые интриги, нежная романтика, постепенное развитие отношений, сильный темный и ироничный лекарь, адекватная неунывающая героиня - и любовь, побеждающая все.
Приятного чтения!
Пожалуйста, поддержите ее по возможности - всем историям это очень важно :)
С любовью, Энни Вилкс ❤️

Ранее
В Синих землях было холодно и тесно. Кьяра привыкла к жару пустыни Хурлах, к просторам бескрайних Красных степей, к свободе от всех этих глупых правил, пронизывающих этикет дома Ива Стелера так, что здравого смысла за ворохом помпезных действий было уже и не видно.

Теперь ей полагалось носить платье с тесным корсажем и пышной юбкой, поднимаемой у бедер специальными ватными валиками, увидев которые впервые, Кьяра подумала, что служанка шутит. Отец, прибывший в Синие земли вместе с ней, был непреклонен: вместо удобного кожаного колета поверх тонкой батистовой рубашки и кожаных же брюк, сверху чуть прикрытых ворохом красной ткани, Кьяру облачили в плотную душную ткань расшитого золотом и серебром голубого одеяния, сделавшего ее гибкую фигуру вдвое толще и впятеро неповоротливее. Когда отец, Сфатион Теренер, увидел ее в таком виде, даже он не сдержал смешка. Кьяра так и думала: нелепое одеяние на ней, дочери степи, было смехотворным.

– Я не буду это носить, – заявила Кьяра, сбрасывая жесткий кружевной воротник и ища на ощупь завязки корсажа.

– Будешь, – отрезал Сфатион, обходя дочь по кругу и поднимая с пола этот искусный тканый ошейник. – Выйдешь замуж, родишь минимум двоих наследников, одного из которых отошлешь в Красные земли, чтобы я мог его воспитать, тогда и будешь выглядеть как захочешь.

– Это не та судьба, которая... – Кьяра хотела закончить шуткой, не бросая вызова отцу, которого боялась до дрожащих поджилок, но Сфатион ее перебил, мигом посуровев:

– Кто ты такая, чтобы рассуждать о судьбе? Привыкла прятаться за нашими спинами, моей и братьев, и выросла избалованной. Но они мертвы, игры закончились, и это первый раз, когда ты можешь быть хоть сколько-то полезной Красным степям.

Как и всегда, он говорил так, будто резал. Ни капли любви, ни капли тепла, скорее в его голосе звучало желание сломать недостаточно покорную дочь — как и во время всех тех бесчисленных бесед, в которых он учил ее жизни. Однако в этот раз его суждения были еще и жестоки. Кьяра объясняла себе это тем, что после смерти троих сыновей, отец пошатнулся в своем ментальном здоровье. Она почти принимала мысль, что ее присутствие злило отца, ведь Сфатион явно жалел о невозможности обменять жизнь Кьяры на жизнь любого из ее братьев, — и это вызывало у нее глухую боль — так болят отбитые гибкой тростью, уже онемевшие руки.

Кьяра бросилась бы отцу в ноги и умоляла не оставлять ее в Стратаците, если бы это имело смысл. Но Сфатион Теренер скорее предупредил бы охрану замка, что следить за невестой нужно внимательнее, чем отменил свой приказ — и слезы, и слабость он глубочайше презирал. Кьяра в который раз глядела на его смуглое, исчерченное морщинами лицо, на заплетенные в сложные косы длинные седые волосы с редкими рыжими прядями, на холодные карие, почти черные глаза и глубокие тени, залегшие под ними, на болезненный разворот плеч... Нет, отец не сжалился бы. Он страдал и нес это страдание всем, кто оказывался рядом, он был уверен в своей правоте и покарал бы дочь за любые признаки несогласия.

Поэтому Кьяра проглотила свое негодование, поправила на себе дутый полумесяц накладок на бедра и улыбнулась, будто это было легко:

– Хорошо, отец, как скажешь.

Сфатион удовлетворенно кивнул, не распознав за покорностью правды: Кьяра не собиралась смиряться со своим положением — ни ради отцовского признания, до которого было дотянуться сложнее, чем до горизонта, ни ради какой-то эфемерной пользы Красным землям, из-за глупости братьев впавшим в немилость ко всем важным фигурам Империи.

Молчаливое согласие, жертвенная поза, выводок светловолосых детей — это недоразумение не могло быть ее судьбой. Кьяра хотела стать гордой воительницей степей, быстрой и ловкой, она уже умела в бою поставить на колени противника вдвое больше себя!

Никогда еще Кьяра не встречалась с ситуациями, из которых не было выхода — и эту таковой не считала.

Если бы отец не грозил казнью Гэрэле, вырастившей Кьяру после смерти матери, Кьяра покинула бы замок в тот же миг, что отец шагнул в портал. Но раз ей пришлось задержаться, то она была готова искать достойный повод улизнуть из-под венца.

.

Сфатион покинул замок, даже не поговорив с Таном Стелером, которому Кьяра была назначена в жены. Иногда Кьяра задумывалась: дрогнуло бы отцовское сердце хоть чуточку, если бы она в письме рассказала, как Тан распускает руки, какие оскорбительные и уничижительные высказывания себе позволяет, что относится к ней как к вещи для удовольствия, требуя близости для проверки ее намерений? И приходила к выводу: нет. Отец мог лишь сказать, что женская доля непроста, и велеть ей терпеть. Поэтому раз в два дня она отсылала портальной почтой формальную краткую весточку, терпеливо ожидая возможности покинуть Стратацит.

И, несмотря на страшный статус одного из влиятельнейших людей Империи, великого лекаря Дэмина Лоани, Кьяра хотела попробовать.

________________________

Дорогие друзья!
Добро пожаловать в "Лазурь и Пурпур"! Она закончена.

Это история об опасном императорском лекаре и его мести - семье девушки, которая разрушила его планы. Вас ждет магия, закрученный сюжет, дворцовые интриги, нежная романтика, постепенное развитие отношений, сильный темный и ироничный лекарь, адекватная неунывающая героиня - и любовь, побеждающая все.
Приятного чтения!
Пожалуйста, поддержите ее "лайком" на главной странице - всем историям это очень важно :)
С любовью, Энни Вилкс ❤️

Великий лекарь Дэмин Лоани прибыл в замок Стратацит уже ночью.

Резиденция герцогов Синих земель к его очередному приезду была украшена живыми огнями и, конечно, цветами. Тяжелые каменные стены, холодные, как земля, вглубь которой они уходили, и незыблемые, как горы, теперь изнутри мерцали сотнями дрожащих желтых и зеленых светлячков. Очертания неприступной крепости скрывались за этим светом, будто вместо неровной кладки за пологом огней простиралась бескрайняя и черная пустота. Деревья во дворе тоже преобразились: почти голые ветви обвили пушистые красные гирлянды, стекавшие вниз яркими бумажными фонарями. У входов в крытые мраморные галереи слуги установили большие вазы с пышными шарами гортензий и облаками гипсофилы. Теперь эти цветы трепетали на холодном осеннем ветру, теряя лепестки, и усеивали мощеные дорожки розовым и белым снегом.

Малый внутренний двор Стратацита магическими огнями не освещался. Тяжелые масляные лампы свисали с узорных кованых столбов и чуть покачивались. Горящее в них пламя дрожало, разбрасывая отблески и причудливые тени, изменяя и заостряя лица собравшихся во дворе синеземельцев. Люди теснились около фонтана, без смущения опираясь на грифонов, поддерживающих над круглым бассейном остроконечную башенку из обсидиана.

Кьяра не понимала, почему нельзя было приветствовать гостя в главном зале, но церемониймейстер герцога Стелера настоял, чтобы все вышли именно во двор, таким образом выказывая великому лекарю уважение. Он же объяснил, что в Пурпурных землях, откуда Дэмин Лоани родом, именно так встречают почетных гостей, и добавил, что императорский лекарь и так оказывает им услугу, приезжая раз в год и излечивая всех тяжело больных подданных герцога Стелера. Встречать благодетеля по обычаю его родины было малой платой за милость целителя такого высокого уровня.

Никого, кроме Кьяры, перспектива ждать на холоде не смущала. То и дело девушка слышала вокруг себя радостные разговоры: бароны обсуждали, в чьи владения пригласить императорского лекаря первым, и как угодить ему. Кьяра не ожидала такого ажиотажа — вообще-то она надеялась, что в течение трех дней, которые целитель обещал провести в Стратаците, он заскучает и будет открыт к общению.

.

Великий лекарь выглядел не так, как Кьяра, никогда не бывавшая в императорском дворце, представляла его себе: мужчина оказался не пожилым, а молодым, и только его спокойный и тяжелый взгляд выдавал немалый возраст — маги-шепчущие почти не старели, это было всем известно, и все же девушку поразило, что грозный великий лекарь так красив. Он был высок, легок в кости, светловолос и темноглаз и носил не обычный камзол, а что-то вроде удлиненной накидки поверх рубашки и брюк из плотной шелковой ткани. Голос Дэмина был мелодичным, он говорил негромко и неспешно, будто привык, что все вокруг чтут за счастье молчать и слушать его короткие и хлесткие фразы.

И даже когда лекарь чуть склонил голову перед разряженным в пух и прах герцогом Ивом Стелером — качнулся высокий хвост белых как луна тяжелых волос — он не потерял этого странного величия. Они выглядели карикатурно: высокая стройная фигура Дэмина Лоани в однотонном и простом одеянии цвета сосновой хвои — и низенький, полный Ив Стелер, сияющий алмазами и сапфирами бархатного камзола. Герцог Синих земель засуетился, предлагая гостю пройти дальше, но Дэмин остался стоять, а вместе с ним и остальные гости. Лекарь вежливо коснулся губами руки Даники, супруги Ива, затем окинул равнодушным взором собравшихся людей. Проницательный и холодный взгляд его бесстрастно мазнул по Кьяре, по ее охране, по маркизам и их женам и детям, по суетящемуся барону и по прислуге, не остановившись ни на ком.

– Ведет себя как император, не меньше, – шепнула Кьяра Арвану, своему другу и телохранителю.

– Он и есть император, – отозвался Арван. – Вспомни, как называл его твой отец. Чревовещателем.

– Помню, – ответила Кьяра с дрожью. – Что безумный император просто делает все, что великий лекарь говорит ему сделать. И что сам император – только перчатка на жесткой руке, так отец его называл. Я думала, лекарь старше. Ладно, это ничего не меняет.

Арван хмыкнул и покачал головой.

– Да не слышит он нас, – добавила Кьяра нервно. – Он захвачен собственным величием.

– Будь аккуратнее в словах, сильные шепчущие могут использовать заговоры, чтобы слышать за лигу. Не ссорься с ним заранее, – тихо отозвался Арван, тихонько толкая ее в спину. – И помни, он еще и лекарь. Хочешь, выпивая стакан воды, каждый раз гадать, не эликсир ли это? И Кьяра, вдумайся, что значит чревовещатель при императоре! Перед тобой один из самых опасных людей мира. Будь почтительна и осторожна.

Кьяра чуть пошатнулась от этого мягкого толчка, переступила ногами. Тут же темные глаза Дэмина Лоани выцепили ее фигуру из общей массы и чуть сузились, изучая лицо. Кьяре мигом стало не по себе. Конечно, наставница Гэрэла рассказывала много сказок о сильных целителях, равняя их чуть ли не с богами, но вряд ли великий лекарь Дэмин мог читать мысли, вряд ли он мог убить взглядом или заставить человека зачахнуть, лишь посмотрев на него. И все же что-то опасное в темно-синей глубине сдуло с Кьяры остатки веселья, и она потупилась, думая лишь об одном: нет, человек с такими глазами ее не пожалеет, какую бы красивую драму перед ним она не разыграла. Нужно было срочно придумывать запасной план или же вообще искать другую возможность покинуть замок.

– У нас сейчас гостит Кьяра Теренер, дочь и, после недавних трагических событий, наследница герцога Красных земель, – прокаркал герцог Ив Стелер, промакивая потный от волнения лоб батистовым платком. – Она прибыла сюда на той неделе, чтобы выйти замуж за моего брата.

Лекарь ничего не сказал, но и взгляда не отвел. Теперь Кьяре еще больше хотелось скрыться в толпе. Она улыбнулась и присела в реверансе, как учила Гэрэла:

– Приветствую великого лекаря.

Ответным приветствием Дэмин ее не удостоил. Вместо этого он повернулся к Иву Стелеру:

– Последняя дочь Сфатиона скоро станет вашей невесткой. Поздравляю.

– Спасибо, – поправил ворот расшитого драгоценностями тяжелого камзола Ив. – По благословению императора свадьба состоится меньше чем через месяц при... определенных условиях. Могу я попросить вас об одолжении?

Тут синий герцог понизил голос, и Кьяра, как и остальные, перестала его слышать. Но ей и не нужно было, чтобы знать, о чем просит Стелер: чтобы лекарь посмотрел ее, Кьяры, больное сердце. Совершенно предсказуемо: в конце концов, Кьяра работала над этим с самого приезда, то и дело падая в обморок на глазах прислуги и патетично хватаясь за грудь. Провести не обладавших талантом к магии людей было чрезвычайно просто, а немногочисленные шепчущие, служившие Стелерам охраной, не тренировались распознавать болезни. Собственный целитель синих герцогов был слаб, и так боялся гнева похожего на белого медведя Тана Стелера, будущего мужа Кьяры, что не мог и помыслить о том, чтобы высказать предположение о несуществующей болезни, даже если подозревал девушку в притворстве.

Тут репутация, конечно, работала на Кьяру. Все знали ее как сильную девушку, вслед за отцом презиравшую слабость, так что подобное поведение пугало уверенных в ее ненависти к болезням синеземельцев только больше. Ив Стелер, почти занесший руку над обширными Красными степями, до икоты переживал, когда представлял, что невеста может умереть до свадьбы, и великая династическая сделка не состоится. Кьяру ужасно забавляла жадность этого мелкого, неприятного человека, и она пользовалась ей по полной, охая. причитая и играя приступы все лучше.

– Он вылечит тебя, – раздался у плеча режущий голос жениха. – Не бойся.

Хоть слова и были мягкими, то, каким тоном Тан Стелер промолвил их, разозлило Кьяру. В его исполнении «не бойся» звучало как «и ты будешь моей, никуда не денешься», и хотя Тан попытался смягчить хотя бы формулировку, сути за ней он прятать не стал. Его широкая мускулистая ладонь легла Кьяре на талию, и Тан похлопал ее по спине, как мог бы похлопать хорошую лошадь.

Внутри поднялась волна отвращения. Кьяра до боли сжала зубы, представляя, как достает из корсажа нож и протыкает эти мерзкие пальцы один за другим, но позволила себе лишь сделать шаг вперед, плотнее кутаясь в подбитый мехом шерстяной плащ. Вспомнилось лицо наставницы Гэрэлы и ее полные слез глаза: «Если ты опозоришься, герцог Теренер решит, что я плохо воспитала тебя! Он меня казнит! Пожалуйста, девочка моя, не будь такой импульсивной, как обычно, прошу тебя!»

– Тан, я не заметила, как вы подошли, – выдавила из себя Кьяра. – Мне очень холодно. Вы не могли бы принести мне другой плащ, теплее?

– На тебе самый жаркий плащ, душа моя, – заметил Тан. – Но тебя могу согреть я.

И он сделал шаг за Кьярой, увлекая ее в тесные, душные, но, нужно признать, горячие объятия. Наверно, все, что думала Кьяра о прикосновениях этого самоуверенного гада, отразилась на ее лице — по крайней мере, Даника на той стороне их небольшого круга округлила глаза, поджала губы и осуждающе покачала головой. Кьяра сделала глубокий вдох и вернула своему лицу правильное выражение безразличного смирения, расслабив рот и лоб — и неожиданно встретилась взглядом с великим лекарем. Прятаться от его проницательных глаз Кьяра не стала, наоборот, вздернув подбородок. Дэмин едва заметно усмехнулся и вернулся к разговору с Ивом Стелером.

Дэмин Лоани решил получить чин великого императорского лекаря, когда понял: со временем первый человек Империи станет немощным, а значит, власть перейдет в руки того, от кого зависит умирающий. Люди без таланта к направлению потоков мира жили мало, они боялись смерти и были жалки в окончании своего жизненного пути, и представители рода императора не являлись исключением, несмотря на свое высокое положение и – формально – почти абсолютную власть.

Дэмин видел, как цеплялся за жизнь прежний император, как он хватался за руки ранее служившего ему великого лекаря, каким больным огнем горели его несчастные глаза — и насколько он был открыт влиянию человека, спасавшего его раз за разом, готовившего ему снадобья и шептавшего над его трясущимся тщедушным тельцем исцеляющие заговоры. Привязанность императора к целителю была инстинктивной, животной, непоколебимой. Вот только прошлый великий лекарь был глупцом и не пользовался данным ему шансом.

Дэмин, тогда находившийся на распутье, решил, что обладание политическим могуществом станет интересным и полезным. Подобная власть открывала ему еще одну дорогу к давно лелеемой цели: уничтожить Красные земли, наполнить их ядом изнутри, превратить красного герцога и всю его ненавистную семью в изгоев, растоптать их гордость и в конце концов убить, не пачкая собственных рук. Как и красный герцог когда-то походя уничтожил все, что было дорого Дэмину, лекарь хотел истребить и низвергнуть в грязь все, представлявшее ценность для Сфатиона Теренера.

Но убить красного герцога и его детей было слишком просто, и он заслуживал судьбы более страшной, чем обычное умерщвление.

Рень-Ци, крупный город на границе Красных и Пурпурных земель, постепенно отстраивался, пока Дэмин играючи поднимался по чужим головам к трону. Лекарь не позволял себе возвращаться в родные места, чтобы не вызывать подозрений, и целиком посвятил себя новому положению: будучи самым талантливым лекарем Империи Рад — и отравив предыдущего великого лекаря, — Дэмин в одночасье стал самым влиятельным человеком при императорском дворе.

Могущество великого лекаря росло – а вот Красные земли начали чахнуть. Дэмин управлял процессом издалека, не посвящая ему всего себя, но с большим удовольствием.

Удивительным образом степи лишились армии шепчущих в глупейшей атаке на семью белых герцогов, а после — и своего правителя, на смену которому пришел его не менее жестокий брат, тоже когда-то участвовавший в уничтожении Рень-Ци, а значит, уже приговоренный к смерти и позору.

Дэмин легко наладил связь со всеми сильными правителями земель — с бесстрастным черным герцогом, не так много требовавшим за свое невмешательство; с гордой и справедливой желтой герцогиней, которой он готовил сотни снадобий и помогал императорской армией; с серой семьей, которой Дэмин милостиво предложил скрыть им же обнаруженного бастарда; со своевольным и трусливым коричневым герцогом, не доверявшим собственным целителям и боявшимся, что те преданы его магически одаренной сестре больше, чем ему. И даже семья синих герцогов, этих не способных к магии, но родственных императору простаков, разве что не молилась на изредка лечившего их подданных Дэмина, искренне считая, что лекарь наведывается в Стратацит ради них самих — и готова была развеять любые сомнения императора в его верности, что было особенно ценно в самом начале его пути.

Единственный же род сильных шепчущих, никого не пускавших в Белые земли и никогда не доверявших великому лекарю, был уничтожен около тридцати лет назад, так что уже к пятнадцатому году своего пребывания за императорским троном – или на нем – великий лекарь чувствовал себя вполне свободно.

Это оказалось даже слишком легко. Если, конечно, получать удовольствие от процесса.

Дэмин сосредотачивал в своих руках власть, оставаясь в тени. Это оказалось куда интереснее простого оттачивания магических навыков: умение действовать чужими руками требовало чуткости и вкуса. Великого лекаря боялись все, кто хоть что-то смыслил в расстановке сил, но мало кто знал, как легко Дэмин, не прибегая ни к каким угрозам и даже прямому контакту, создавал у правителей земель иллюзию, что они сами принимают решения.

.

Совсем недавно Теренер потерял своих наследников и влияние и стал изгоем — именно так, как и планировал Дэмин.

В Красных землях стало небезопасно, шепчущие бежали из них в поисках лучшей жизни, делая степи все более уязвимыми. Поговаривали, что даже Пар-оол, агрессивное островное государство, не боится вторгаться в Красные земли, и что никто из соседей мечущемуся Теренеру более не помогает, словно забыв о его существовании.

И что Сфатион медленно сходит с ума, разрушая все, к чему притрагивается.

Справедливый конец.

.

Месть не была смыслом жизни великого лекаря, но она придавала существованию вкус, как розовый перец оттеняет терпкость не до конца прожаренного мяса. Все шло своим чередом, развиваясь согласно задумке Дэмина.

Чтобы получить наслаждение от мести, с ней нельзя торопиться, так говорил ему отец. Дэмин Лоани дал себе на нее пятьдесят лет — и шел сорок пятый год, когда он встретил младшую дочь Сфатиона Теренера, Кьяру.

Дэмин Лоани, великий лекарь, поддерживающий в императоре жизнь, не любил шумных пиршеств, но регулярно присутствовал на них в роли почетного гостя. Иногда он соглашался сопровождать императора, но куда чаще его собственный приезд становился поводом для праздника.

В Синих землях не бывало иначе: Ив Стелер, не обладавший и отсветом способности направлять потоки мира, и его простецкая семья — жена, младший брат, двоюродная сестра и двое ее малолетних сыновей, его окружение — слабые, мнящие себя великими политиками люди — все они были готовы расстелиться у Дэмина под ногами, лишь бы он продолжал появляться хотя бы раз в несколько лет и исцелять страждущих там, где других целителей боялись и недолюбливали. Иного не стоило ждать в герцогстве, управляемом простаками, боявшимися приблизить к себе шепчущих. Стелеры стали заложниками собственного ограниченного кругозора, и Дэмин пользовался этим уже много лет.

Синеземельцы думали, что Дэмина радуют пиры, мерзнущие цветы и почитание. Это было банально, но лекарь поддерживал их заблуждения: подданные Ива Стелера должны были верить, что он возвращается из-за их радушия, требовался повод, который они сами сочли бы достаточным, чтобы не задавать вопросов об истинной цели его появлений. «Великому лекарю у нас нравится, – гордо говорили они, произнося его чин с придыханием. – Он приезжает к нам втрое чаще, чем в другие земли».

Чистая правда. Великий лекарь был необходим Синим землям, а то, что крылось в глубинах плато, на котором стояла Страца, оставалось синеземельцам неизвестным.

.

Но в этот раз судьба по-настоящему позабавила Дэмина. Встретить в Стратаците дочку Теренеров оказалось приятной неожиданностью — и даже подарком провидения, давшим возможность не только скрасить скучную поездку, но и разобраться с Теренерами до конца одним красивым махом. Последнее дитя жестокого Сфатиона, последняя отрада мятущейся души, последняя надежда всех Красных земель. Брак Кьяры Теренер был единственным шансом ее отца не только сохранить хоть какую-то власть, но и избежать аннексии.

И вот девчонка здесь. Девчонка не хочет замуж, в ней кипит непокорность юности и, без сомнения, горячая кровь. Вряд ли она понимает, насколько важен для ее отца этот брак, и что от нее зависит так много.

Дэмин знал: Кьяра выросла вдали от отца, а Сфатион всегда пренебрегал мнением тех, кого просто использовал. Для начала девчонку можно направить к бунту, помочь ей и взять над ней контроль. Это не выглядело сложным.

Дочку Сфатиона стоило подтолкнуть. Сделать для нее перспективу брака абсолютно невыносимой, даже больше — невозможной. Сейчас она вполне могла протестовать исключительно ради самого протеста, как зачастую упираются юнцы, а столкнувшись с необходимостью заслужить гордость своего аспида-отца — проглотить боль и смиренно принять свою судьбу.

Девчонка, несмотря на красивое личико, была еще невинна и, скорее всего, избалована и своенравна. Быть может, ее хорошенькую головку забили какой-нибудь романтической чепухой, в которую настолько приземленный человек, как ее жених, совсем не вписывался — если так, тем лучше. То, как ее передернуло от прикосновений Тана Стелера, говорило лучше любых слов. Чуть подогреть отвращение, породить страх, ненависть, чувство несправедливости и раздуть силы сопротивляться отцу можно было всего одним простым приемом.

Брат Ива Стелера, маркиз Тан Стелер, разбирался в политике, но был нетерпелив во всем, что касалось битв и удовольствий.

.

Ив Стелер посадил свою будущую невестку далеко великого лекаря, рядом со своим братом, и тот то и дело подливал ей вина, касаясь покровительственным жестом ее рук, поправлял на ней платок и что-то многозначительно шептал. Кьяра же постоянно что-то вертела в пальцах, пытаясь избежать неприятных ей прикосновений, раздраженно улыбалась и едва заметно отсаживалась, когда Тан отворачивался. Она не пила алкоголя, изредка без всякого смущения опустошая кубок прямо в вазу, почти не ела и ни с кем не разговаривала. За ней нависал ее страж с больными влюбленными глазами — сильный воин и посредственный шепчущий, о чем, похоже, Ив Стелер не знал.

Кьяра Теренер совсем не походила на своего отца внешне. Кожа ее была светлее, будто в жилах девчонки текла не только кровь степняков, но и кровь жителей Пурпурных земель, а глаза оказались не темными, а светло-карими, почти желтыми. Ее нетерпеливые, быстрые движения выдавали в ней человека импульсивного, не умеющего достаточно сдерживать себя, что было не странно для ее возраста и очень удобно для Дэмина. Пышное платье явно причиняло Кьяре неудобства, она поводила плечами, будто стараясь ослабить хватку корсажа, и все время откидывала назад узорный платок, скрывавший темно-рыжие волосы и делающий ее лицо каким-то блеклым.

Дэмин наблюдал за Кьярой со смесью ненависти и интереса, но девушка не бросила в его сторону ни одного взгляда, будто боялась пересечься с ним глазами, и откидывалась на спинку кресла так, чтобы громадная фигура Тана становилась между лекарем и ней.

Это было любопытно, ведь пока она не знала, что Дэмина Лоани стоило бояться.

В конце концов, Кьяра стала первой, кто откланялся. Когда она выходила, глаза ее наконец скользнули по лицу Дэмина, и в них читалось плохо сыгранное отчаяние. Он улыбнулся и кивнул ей, и девушка неожиданно смутилась и выскользнула, не прощаясь.

– Простите ее, что не извинилась, – уязвленно проговорил Ив Стелер. – Этикет в Красных землях очень отличается от более цивилизованной части Империи. Она не привыкла вести себя вежливо.

– Ты слишком строг к девушке, Ив. У всех народов свой этикет, – вмешалась его жена. – В Пурпурных землях, откуда родом великий лекарь, кланяются в пол, и окажись мы там, прослыли бы дикарями.

– Леди Даника права, – согласился Дэмин, отмечая для себя, что герцогиня глубоко сочувствует девушке. – Я устал с дороги. Благодарю вас за теплый прием. Сдается мне, что ваши подданные также хотели бы пойти спать, но не видят возможности уйти прежде меня. Но сначала мне нужно передать приказ императора Тану Стелеру.

.

– Милорд Тан, – обратился Дэмин к громадному недовольному мужчине, только что влившему в себя еще одну кружку крепкого эля. Тонкие струйки потекли по его ухоженной светлой бороде, и Дэмин брезгливо поморщился, чего пьяный собеседник даже не заметил. – Почему же с вами нет вашей невесты?

– Она... – Холодные водянисто-голубые глаза Тана Стелера потемнели. – Верткая, как горная коза. Бегает от меня. За сердце хватается. Не пускает к себе. Телохранителя везде таскает, как мешок на привязи.

Дэмин усмехнулся. Проследив за взглядом собеседника, он подал Тану Стелеру кубок с водой, лишь на мгновение задержав пальцы над напитком.

Лекарей, способных создавать снадобья, на всю Империю набиралось не больше десятка, и Тан точно не встречал ни одного из них, а значит, не мог предположить подвоха. Все знали, что на время прибытия гостей Ив использовал подаренные ему когда-то черным герцогом защитные артефакты, обнаруживавшие использование тайного языка шепчущих, и раз вокруг Дэмина не было ореола красного сияния, Тан предполагал, что он в безопасности.

Простаки поддавались воздействию эликсиров лучше всего, так что даже подготовка лекарю нужна не была. Где-то под замком, в глубине рва, иссохла пузырчатка — и вода проросла ее соком, как хлеб прорастает плесенью. Пока Дэмину нужно было лишь доверие, мимолетная симпатия, чтобы лучше сориентироваться в происходящем — симпатия, которая не оставит в трезвеющем разуме ни следа, ни воспоминания.

Дэмин Лоани с удовольствием смотрел, как зрачки маркиза расширяются с каждым глотком. Тан отбросил от себя пустой кубок, и серебряный сосуд со звоном покатился по каменному полу.

– Удивлен, что такой сильный человек, как вы, еще не приструнил молоденькую девочку, – подхлестнул Дэмин Тана.

– Ей двадцать пять, – хмыкнул Стелер. – Не так уж и молода, а? У главного императорского наушника, наверно, девчушки помоложе? Однако она хорошенькая, крепкая, ладная, глазища блестят как золото. Необъезженная. Я ее приручу.

Дэмин поморщился: грубость была ему неприятна, даже если касалась отродья Теренера.

– Об этом я и говорю. Вы полны планов, которые не можете реализовать. Она ведь может и отказаться, уехать, не успев оценить вашего... пыла.

– Да кто ее спросит? – прохрипел Тан. – Император сказал жениться.

– Я думаю, вам стоит показать ей себя настоящего. Ни одна женщина не устоит. Могу создать для вас эликсир. Он сделает ваш запах непреодолимо желанным.

– Зачем великому лекарю помогать мне, да еще в таком деле? – оперся на стол Тан. Ожидаемая реакция: все-таки как бы ни невоздержан был этот человек, совсем заглушить его острый ум искусственной симпатии не удалось.

– Справедливо, – кивнул Дэмин. – Я мог бы сказать, что позволяю сбыться воле императора, но вы же понимаете, что я радею о собственных интересах, а в них — дружба с будущим Синим герцогом.

Взор Тана тут же стал менее осмысленным, будто в нем задули внутренний огонь. Дэмин откинулся на спинку высокого кресла, наблюдая, как просто сдается этот не привыкший к магии человек. Это было даже слишком просто, почти скучно.

Как и всегда.

Визуализация

Вкус синих герцогов был свободолюбивой Кьяре не близок: будь ее воля, эти массивные стены с врезанными в них позолоченными светильниками она заменила бы на легкий, колышащийся на ветру лен или хотя бы на теплое, живое дерево, стерла бы всю эту витиеватую металлическую мишуру и прорубила бы еще одно окно — такое, чтобы сквозь него комнату освещал чистый солнечный свет, не искаженный мудреными витражами.

Конечно, Кьяра знала, что герцоги выделили ей одни из лучших гостевых покоев, она видела следы старания прислуги: в тканых картинах, привезенных с ее родины, в плетеных хлопковых половиках, вместо узорных ковров прикрывавших холодные каменные плиты, даже в глиняной посуде вместо металлической ощущались попытки создать пространство, которое было бы приятно будущей госпоже. И все же комната душила ее своей восторженной мрачностью.

Кьяра отодвинула красный занавес, спадавший с высокого балдахина, и села на кровать, поджав ноги. В тяжелой юбке имелся лишь один плюс: ноги под ней не мерзли, как если бы Кьяра завернула их в одеяло. Несмотря на закрытые окна, воздух оставался стылым: такой холод, похоже, не считался обитателями замка достаточно неприятным, чтобы разжечь камин.

Не желая никого видеть, Кьяра неохотно соскользнула с кровати, чтобы побросать в камин поленьев, и присела перед витиеватой решеткой на колени, вспоминая нужное слово на тайном языке. Огонь опалил ее жаром, и Кьяра довольно отодвинулась, не желая, чтобы искры прожгли подаренное ей женихом платье: глубокий цвет морской волны хотя бы шел к рыжим волосам, в отличие от того мрачного серо-бежевого, в который одели ее поначалу. С десяток платьев сейчас застряли в работе у швей, но даже на пару дней облачаться в цвет грязи Кьяре не хотелось. Кроме того, бархат ощущался куда приятнее колючего сукна.

Девушка бросила взгляд в мерцавшее отсветами пламени зеркало в серебряной раме. Да, именно так выглядела мама на единственном портрете, который сохранила для Кьяры наставница Гэрэла: рыжеволосая, светлокожая, желтоглазая, высокая и стройная. Маме тоже шли все оттенки зелени, и винно-красный, и глубокий сине-фиолетовый.

Только мама никогда бы не позволила надеть на себя эти смехотворные тяжелые тряпки, перехваченные жемчужными нитями, не дала бы завернуть рыжие косы в серебряное кружево.

Как же глупо она выглядела на празднике! Эта увешанная серебром и жемчугами благопристойная матрона в зеркале никак не могла быть легкой, как ветер, и неуловимой, как змея, Кьярой!

Девушка стянула с себя узорный платок и, подавив желание бросить его в огонь, швырнула на пол. Затем встала во весь рост и, потянувшись, распустила завязки корсажа. Платье упало к ногам пышным бирюзовым облаком, и Кьяра переступила через него, на ходу развязывая ленты, держащие карикатурные валики. Теперь, когда грудь не стягивал бархат, дышать стало намного легче. Кьяра сбросила туфли, не обращая внимания на пронизывающий холод каменных плит. Зеркало послушно отразило довольное лицо в обрамлении растрепанных кос, и, увидев собственную улыбку, Кьяра пошла дальше: вытащив из сундука свои брюки и рубашку, она надела их, а после закрепила кожаными шнурами поверх и колет. Сделала широкий шаг, подпрыгнула, наслаждаясь свободой движений.

– Шааис, – шепнула она, выхватывая из воздуха незримое лезвие, а после ударила им наотмашь несколько раз, словно поражая невидимого соперника.

Да, такой Кьяра нравилась себе намного больше! Всего лишь одежда, почему-то превратившаяся в постыдный секрет. Но это был не только костюм: за удобными брюками и легкой рубашкой тянулись ее родные степи, свобода соколиной охоты, солнце и прохваченный травой песок. Кьяра закрыла глаза, представляя себе стены Нор-Хуре, столицы Красных земель, и улыбнулась.

– Кьяра, тебе нужно поторопиться, – раздался из-за двери голос верного Арвана. – Я видел Тана Стелера на лестнице. Он сегодня еще и пьян. Слышишь?

– Слышу, – ответила Кьяра, переводя дыхание. – Сиааша, – спрятала она лезвие обратно. – Заходи.

Арван послушно вошел в комнату. Взгляд его метнулся от полыхающего камина к сброшенному наспех платью и, наконец, остановился на Кьяре, устроившейся на полу так, чтобы босые ступни грел огонь.

Любого другого мужчины Кьяра бы постеснялась, но Арван был ее телохранителем с самого детства, он знал Кьяру, еще когда она была ребенком, и следовал за ней сколько она себя помнила. Арван видел ее раненой и почти обнаженной, помогал ей выбраться из зыбучего песка, купался рядом в холодных озерах и не раз спал с ней в одном шатре, сторожа. В Арване Кьяра была уверена: она могла голышом перед ним плясать, и этот невозмутимый веселый мужчина и бровью бы не повел. Она любила его даже больше, чем наставницу Гэрэлу.

Поэтому сейчас, когда Арван осуждающе посмотрел на нее в упор, Кьяра только развела руками:

– Надоело мне быть леди. Ты вот это видел? – Она подняла с пола злополучный ватный валик. – Не хочешь примерить? Вот и не осуждай меня тогда.

– Леди Кьяра, – поддел ее Арван. – Вам пристало носить платье, а будете бегать босиком — простудитесь.

Не дожидаясь ее приказа, Арван опустил тяжелый засов, а затем придвинул к двери громадный сундук, из которого Кьяра только недавно достала свои вещи.

Девушка благодарно кивнула:

– Отлично. Сколько сегодня будет биться, твои идеи?

Именно так они справлялись: делали ставки, обесценивая смысл отвратительного каждодневного пыла Тана Стелера. Так можно было посмеяться, а не дрожать, ожидая, что этот похожий на медведя человек вышибет дверь и примется насиловать свою невесту.

– Он пьян, – заметил Арван. – Так что не больше четверти часа. Кстати, мы зря не остались до конца пира. Я тут наблюдал разбредающихся по покоям гостей — все веселые, будто не лекарь приехал, а небеса осыпали их золотом.

– Делать мне больше нечего, – возразила Кьяра. – Мне нужно попадаться лекарю на глаза как можно меньше, пока я с ним не поговорю, а то еще увидит, что я не больна. Донесет Иву, тот Тану, а Тан пожалуется отцу. И я ставлю наоборот: будет стучаться никак не меньше получаса, раз пьян. Алкоголь придает уверенности.

.

Тан пытался вломиться в покои своей невесты каждый вечер. Арван, безымянный — не имевший права на фамилию, — воин, не имел права вредить ему, чем этот гад воспользовался в день ее прибытия, чуть ли не до полусмерти избив стоящего живым щитом мужчину. То есть попытался воспользоваться: такого умелого воина, как Арван, было непросто избить, даже на условиях непротивления: воин мастерски уходил от ударов, изматывая Тана, пока тот не начал покачиваться и заплетаться в собственных ногах.

К сожалению, когда Стелер все-таки ухватил Арвана за плечо и швырнул его через себя, полусонная Кьяра вышла в коридор — и тут же жених набросился на нее. Грустно было это признавать, но, несмотря на свои габариты, Тан оказался сильнее и быстрее Кьяры и мгновенно вжал ее тогда в стену, ощупывая и разрывая ткань.

Вообще-то Кьяра с Арваном договорились, что страж скроет свои магические способности, чтобы не пугать и не предупреждать Ива Стелера, и Кьяра строжайше запретила ему шептать в Стратаците. Тем не менее, Арван, словно потеряв над собой контроль, оглушил тогда Тана, и если бы девушка не остановила его, вполне мог бы и убить этого неудавшегося насильника. Кьяра было накинулась на своего охранника, но он только руками развел: «Кьяра, я присягнул твоему отцу и поклялся тебя защищать. Я не могу стоять в стороне, когда кто-то причиняет тебе вред, ты же знаешь».

Было решено сказать Тану, что это испуганная Кьяра оглушила его. Жених предсказуемо озверел и пообещал организовать расплату, но в этом обещании крылось куда больше похоти, чем ярости.

Кьяру и так нелегко было испугать, а с Арваном за спиной она не боялась абсолютно ничего. Поэтому разве что не рассмеялась Тану в лицо, на грани вежливости и грубости убеждая его уйти. Тан послушался, косясь на лежащего, как он думал, без сознания Арвана.

На следующую ночь жених явился снова и потребовал, чтобы Кьяра загладила свою вину. Однако она ждала его прихода: вместо того, чтобы раздеться и лечь, Кьяра заперла дверь изнутри и слушала, как Тан стучится к ней. Когда жених все-таки ушел, Кьяра выскользнула в коридор, беспокоясь за Арвана, но друг был в порядке.

На следующую ночь Тан принес с собой спинелевую цепь. Он не мог знать, что Арван — шепчущий, и что спинель напрочь лишит его не только возможности шептать, но и ориентации в пространстве, и лишь надеялся на легкий наркотический эффект. Однако когда воин рухнул к его ногам, Тан времени терять не стал. Когда Кьяра вышла на тихий стон, то увидела, как Тан срезает с руки Арвана лоскут кожи за лоскутом. Она пришла в такую ярость, что набросилась на жениха и чуть не порезала его своим воздушным лезвием, и только Арван вовремя остановил ее.

На следующий день взбешенная Кьяра рассказала об этом герцогу Иву, но тот лишь пожал своими круглыми плечами: «У нас такая традиция — жених приходит к невесте до свадьбы, чтобы оба могли сделать осознанный выбор. Ты же всегда можешь прогнать его. Но вот ставить между вами кого-то я бы не стал. И не могу же я наказать маркиза за нападение на безымянного, сама подумай».

Это было отвратительно. Чудом не высказав все Стелеру в лицо, Кьяра мрачно согласилась, что больше Арван дежурить у ее покоев не будет, чтобы не злить милорда Тана.

С тех пор она настаивала, чтобы охранник ночевал в ее покоях, на широкой деревянной скамье у входа. Стоило шуму немного улечься и замку заснуть, Кьяра открывала дверь, а после Арван запечатывал ее и заговором, и чем-нибудь тяжелым.

Делать это каждую ночь, хитроумно и скрытно, убеждать флегматичную замковую охрану, что они видели Арвана в общем корпусе, было бы даже забавно, если бы Кьяра не понимала, что эта пока не злившая Тана игра не могла длиться вечно, как не служила настоящим спасением их с Арваном игра в ставки.

На самом деле, она паниковала бы, если бы не собиралась бежать из Стратацита в самое ближайшее время: два дня назад Тан начал оставлять ей под дверью странные, чуть жутковатые подарки — один раз коридор был усеян разрезанными фруктами, другой — на ручке двери висело красивое, но невероятно откровенное платье с прорезью по всей длине узкой юбки. Кьяра ощущала в этом его симпатию, и эта симпатия по-настоящему пугала ее. Она встречалась с Таном лишь на общих обедах, в присутствии других людей, и все равно покрывалась холодным потом от взглядов, которые ее жених кидал на нее.

.

– На что спорим? – прервал ее размышления закончивший творить запирающее заклинание Арван.

– Если я выиграю, ты научишь меня трем заговорам, – азартно подхватила его мысль Кьяра. Отец запретил Арвану учить ее, но иногда страж соглашался показать ей что-то безобидное.

– Тебе нужно в Приют Тайного знания. Герцог Сфатион против, ты же знаешь, – как всегда ответил Арван.

– А думаешь, я туда доберусь? Я так поняла, что мне замужество предлагают вместо обучения. И потом, я не хочу говорить на тайном языке. Мне бы знать еще пару слов...

– Один, – согласился воин, крутя в руках меч. – А если выиграю я?

– То ты перестанешь притворяться, что Тан тебя тогда избил. Никакого больше жалкого вида, хромоты и косого плеча. Можешь даже взгляд не прятать.

Арван рассмеялся, и его искреннее веселье заразило и Кьяру. Тогда идея умаслить болезненную гордость Тана показалась ей хорошей, но сейчас она хотела проиграть: каждый раз, когда мужчины встречались, Кьяра боялась, что Арван расхохочется и дело станет еще хуже.

– Идет, – пожал ей запястье Арван.

Он хотел еще что-то добавить, но дверь дрогнула, будто в нее ударил огромный молот, и внутрь полетели щепки.

Великого лекаря поселили в покои, которые он любил: на среднем этаже главной башни, с видом на бескрайние поля, напоминавшие ему о просторах Пурпурных земель.

Саму спальню еще в первый свой приезд Дэмин обставил по своему вкусу: закрыл каменную кладку стен легким светлым шелком, заменил тяжелые светильники на затянутые тонкой бумагой узорные сферы, устелил холодный пол шерстяными коврами, закрыл мрачный камин полупрозрачной рисовой ширмой. Узкие овальные окна теперь были задернуты белой вуалью. Вместо тяжелой, занимавшей большую часть комнаты кровати с балдахином Дэмин попросил — и Ив, конечно же, удовлетворил эту просьбу, — широкий жесткий топчан с резным бортиком и плоскими подушками.

Стараясь угодить гостю, слуги принесли и поставили рядом с дверью большие кадки с живыми растениями, в холодное время года обычно содержавшимися на теплой кухне. Это были кустарники, которые не должны были цвести осенью, но Дэмин привычно вдохнул в них жизнь: пожелтевшие от отсутствия солнечного света листья налились сочной влагой и зазеленели, и на ветвях вздулись и взорвались желтыми лепестками бутоны. Воздух теперь полнился тонким ароматом, а не запахом пыли и угля.

Ив с супругой жили в этой же башне, на самом верху, а дочку Теренера поселили, насколько Дэмину донесли слуги, на нижнем этаже.

Дэмин ждал, что Тан начнет биться в его дверь утром, когда горе-жених, изнасиловавший невесту, протрезвеет и поймет, что причинил ей серьезный вред. Учитывая кровь девушки, вряд ли она не стала бы сопротивляться, а принимая во внимание силищу маркиза и некрупное телосложение дочки Теренера, вряд ли обошлось бы без травм при сопротивлении, так что замять это дело, не обращаясь к лекарю, скорее всего, не вышло бы. Именно тогда, излечивая раны, Дэмин собирался предложить девушке побег — и она не могла не согласиться.

А до этого момента можно было поспать: в замке Ива Стелера лекарю ничто не угрожало.

Поэтому Дэмин отослал симпатичную девушку-безымянную, которую Ив как всегда прислал согреть постель и помочь раздеться, запечатал заалевшую дверь, распустил волосы, облачился в спальный халат и уже ложился в постель, когда кто-то заколотил в его дверь — быстро и очень громко.

– Пожалуйста, пожалуйста, откройте! – раздался женский, а не мужской голос. – Пожалуйста! Мне очень нужна ваша помощь!

И какое-то шебуршание, будто она обращалась еще к кому-то.

Неужели Тан уже успел не только завершить свое дело, но и бросил девчонку искать помощи самостоятельно? Или она бежала?

Не одеваясь, но и не торопясь, Дэмин снял с двери заговор и распахнул ее настежь.

– Давай его сюда, – шептала девушка. – Нас никто не видел, надеюсь... Проклятие, какой же он тяжелый!

Они внесли похожего на белого медведя мужчину вдвоем. Воин, охранявший Кьяру, держал громадную фигуру Тана Стелера под мышки, а девушка, одетая по-мужски, зажала в охапку его ноги. Тан не шевелился и еле дышал: торс его был прорезан почти насквозь, и сделали это не металлом. За ним тянулся плотный кровавый след, а сквозь разрез можно было видеть массу всего, что только чудом держалось внутри. Дэмин не стал мешать им — Тана сгрузили на кровать, после чего девушка с усилием распрямилась.

Она задыхалась.

– Сможете его вылечить? – напрямую, не утруждаясь вежливостью, спросила Кьяра. – Пожалуйста. Он при смерти.

Дэмин, прислонившийся к дверному косяку, усмехнулся. Ситуация становилась куда любопытнее, чем он предполагал.

– Смогу.

– Отлично! – просияла девушка, и ее желтые глаза благодарно заблестели. Она откинула назад растрепанные красные косы и обратилась уже к своему слуге: – Арван, пожалуйста, сейчас же иди и убери кровь, – распорядилась она. – Если понадобится, заговорами, придумай причину, лишь бы ничего не осталось. Потом встань у комнаты, будто меня охраняешь. А я пока поговорю с великим лекарем.

Арван блеснул глазами в сторону Дэмина, будто почуяв опасность. Лекаря рассмешила его беспомощная проницательность. Он кивнул на дверь, и Арван, не кланяясь, растворился в темноте коридора. Кьяра тут же захлопнула за ним дверь — дверь своей ловушки — и оперлась на нее спиной, все еще переводя дыхание.

Дэмин улыбнулся себе под нос и собрал волосы, приступая к лечению. Целиком исцелять Тана было незачем, и Дэмин лишь запечатал сосуды, а затем восполнил запас крови — бледные щеки маркиза чуть потеплели, но в себя он не пришел.

Лекарь же сел рядом с раненым Таном и воззрился на озиравшуюся с открытым ртом Кьяру. На белой шее краснел след от пальцев, губа девушки опухла, хоть и не выглядела рассеченной, а брюки были продраны в районе икры — и под ними виднелись свежие царапины. Неожиданная для самого лекаря жалость шевельнулась в его душе, но он остановил ее, напомнив себе, кто перед ним.

– Объясняй, – потребовал Дэмин.

– Да, – выдохнула девушка, потирая шею. – Ничего себе, мы как будто не в Стратаците... А откуда тут живые растения?

– Кьяра Теренер, – привел ее в чувство Дэмин. – Я жду.

– Гхм, – прочистила горло девушка. В свете единственного бумажного фонаря она выглядела совсем юной, и лекарь зажег еще три. – Я его невеста. Вроде как. Он был пьян и попытался меня изнасиловать. И я... не рассчитала силы.

Да, зря Дэмин рассчитывал, что чувствительная и избалованная девушка испугается. «Изнасиловать». Никаких вежливых эвфемизмов стеснительных леди.

– Ты. Не твой охранник?

– Нет, – покачала она своей растрепанной головой, а потом, будто прочитав мысли лекаря, попыталась собрать мешающиеся волосы и запихнуть их за ворот. – Я вытащила из воздуха лезвие.

– Покажи, – скорее, чтобы оценить силовой потенциал девушки, потребовал Дэмин.

– Шааис, – шепнула она смущенно, загораясь красным светом. – У него была цепь, я решила его немного напугать. Но он меня схватил, а лезвие появилось в моей руке...

– Аси Сиааша, – шепнул Дэмин, наблюдая, как возмущенно расширяются ее глаза.

Девушка повертела пустой рукой.

– Вы так можете?

– Много кто так может.

– Там, откуда я, никто так не делал. Ну, наверно, лучше узнать об этом раньше, чем позже, – проговорила она себе под нос. – В общем, я не специально.

– Допустим, я верю.

– Я благодарна судьбе, что вы оказались сейчас здесь. Такая удача!

– Ты расскажешь о произошедшем Иву Стелеру или я? – осведомился Дэмин, внимательно наблюдая за ее виновато-отчаянным выражением лица. Но вот она посерьезнела и взглянула ему прямо в глаза:

– Не рассказывайте, пожалуйста.

– Как же ты собираешься такое скрыть?

– Если вы сможете вылечить его полностью, то он проснется и подумает, что перебрал, – ответила девушка. – А он и правда перебрал, уверяю вас. Тан вышиб мне дверь, сковал Арвана и... Он мог бы меня и убить.

– Это ты и скажешь Иву.

– А Ив скажет моему отцу, – отозвалась девушка.

– Любой отец придет в ярость от такого, – притворно сочувственно покачал головой Дэмин, понимая, что режет по живому. – Он потребует, чтобы Тан Стелер относился к тебе лучше или и вовсе разорвет помолвку.

– Любой, но не мой, – вопреки тяжелым словам, голос девушки почти не дрогнул. – Мой разозлится, что я не ублажила Тана Стелера до полного удовлетворения, и будет требовать, чтобы я извинилась и исправила свою оплошность.

– Какой же отец поступает так? – не удержался Дэмин.

Щеки девушки чуть покраснели.

– Мой, – лаконично ответила она. – Прекратите издеваться. Я бы хотела сохранить это происшествие в тайне, иначе близкий мне человек может пострадать.

Вот так просто, не задумываясь, выложила все карты на стол. Девчонка точно росла вдали от политики: никто не может сохранить в сердце столько наивности, соприкасаясь с игрой лжецов каждый день.

Настроение было прекрасным: все становилось проще и проще. Кьяра Теренер уже у него в кармане!

– Ты предлагаешь мне сохранить это без сомнения важное происшествие в тайне, – усмехнулся лекарь, вставая и надевая верхнюю накидку.

Девушка вдруг смешно смутилась и отвела глаза.

– Да, извините, – сказала она громко. – Дело было неотложным.

– Тебя абсолютно не смущает, что ты ворвалась ко мне в спальню посреди ночи.

– Смущает! – скорее возмущенно, чем виновато ответила Кьяра. – Но я же извинилась!

– Твои манеры ужасны, – покачал головой лекарь. Отчего-то впервые за долгие годы ему было легко на душе. – И если кто-то застанет тебя здесь, твоя свадьба точно будет сорвана.

– И хорошо бы, – неожиданно улыбнулась девушка. – Если бы все было так просто. Но если я поведу себя недостойно, отец накажет мою наставницу. Так что для того, чтобы избежать брака, мне нужен более серьезный повод.

– Ты вообще думаешь, что мне говоришь? – не выдержав, рассмеялся Дэмин.

– А что растягивать полоза... – Кьяра потрогала цветущий куст и поднесла пальцы к носу. – Об этом я все равно хотела с вами поговорить. Я даже играла болезнь сердца.

– Знаю. Когда герцог сказал мне об этом, я решил, что у тебя истерия.

– Эм... Нет, надеюсь, – улыбнулась Кьяра, снова растирая шею, и Дэмин поймал себя на том, что любуется ее светлым живым лицом. Удивительно, она совсем не ощущала опасности. – Я знаю, что о таком нельзя болтать направо и налево. Но я собиралась попросить вас мне помочь. Риск того стоит, – уверенно кивнула она.

– И как же ты надеялась меня убедить, позволь поинтересоваться?

– Ну, я хотела разыграть из себя убитую горем юную деву в беде, – призналась девушка немного смущенно, но взгляд ее все так же искрился. – Я еще тогда думала, что вы старец какой-нибудь, и что я буду плакать и рассказывать о своей тяжелой жизни и ужасной судьбе, а вы меня пожалеете и согласитесь помочь.

– И что же пошло не так? – усмехнулся Дэмин.

Происходящее нравилось ему все больше. Девчонка была по-своему очаровательной в своей прямоте и бесстрашии, и если бы не ее семья, он уже рассматривал бы возможность заключить с Кьярой сделку. Но образ ее отца возник в мыслях, и Дэмин ощутил знакомый укол ненависти.

Этот странно приятный разговор нужно было заканчивать.

– Я вас увидела и поняла, что это не сработает, – пожала Кьяра плечами. – Ведь не получилось бы, да?

– Безусловно, – подтвердил Дэмин. – Кроме того, когда просят что-то настолько серьезное, должны предлагать и адекватную цену.

– Какую? Чего вы хотите?

– А чего конкретно хочешь ты? – ушел от ответа Дэмин.

Девушку стоило немного поварить в переживаниях, не оглашая стоимости и не соглашаясь, чтобы она потеряла часть своей уверенности, а значит, стала податливее. Лекарю почти не хотелось поступать так с ней.

– Чтобы вы сказали всем, что у меня ужасная болезнь, которая не совместима ни с деторождением, ни с... кхм... исполнением супружеского долга. Что я абсолютно, абсолютно не пригодна для замужества, и что даже вы не можете меня вылечить. Вам все точно поверят, – выпалила Кьяра на одном дыхании.

Кьяра не находила себе места от волнения.

Ранним утром, пока она еще спала, Дэмин Лоани уехал с Ивом Стелером в столицу Синих земель, Страцу — и тем лишил ее возможности услышать ответ.

Чтобы не мерить шагами свою роскошную, но такую тесную комнату, она выбралась на воздух. Покидать замок до свадьбы ей было запрещено: это считалось и неуважением к дому жениха, и плохим знаком. Поэтому она уныло бродила по внутренним дворам и вдоль каменных стен, то и дело ловя на себе любопытные взгляды разъезжавшихся гостей замка.

В Синих землях доверять магии и пользоваться порталами было не принято, поэтому Кьяра с интересом наблюдала за претенциозными открытыми повозками, больше похожими на кареты без крыш, в которых элегантно восседали наряженные в тяжелые платья дамы и укутанные в меха их кавалеры. Лица их были довольными, румяными от первого мороза.

– Ни одной закрытой повозки, – вздохнула Кьяра.

– Даже не думай, потом проблем не оберешься, – хмыкнул следовавший за ней тенью Арван.

– А порталом можно было бы ненадолго сходить в Страцу или Нор-Хуре и вернуться до того, как мое отсутствие обнаружили бы. И это они считают нас дикарями. Но что самое обидное, отец не оставил мне даже возможности быстро вернуться к нему.

– Герцог Теренер решил, что здесь ты в безопасности, и портальные окна тебе не нужны, – веско отрезал страж, уступая дорогу бегущей с изящным ящичком служанке.

– Лекарь меня выдаст. Все расскажет герцогу Иву. «Кстати, а вы знаете, почему ваш брат оказался в лазарете? Ваша невестка-шепчущая порезала его с помощью тайного языка». Ты бы видел его вчера, – вздохнула Кьяра. – Отчитал меня, как девчонку, чуть не высмеивал, а потом заявил, что ему нужно подумать, и выставил за дверь, не сказав ничего конкретного. У него змеиные глаза холодного и расчетливого человека. Если он посчитает, что выгоднее будет рассказать — расскажет. Сейчас мне кажется, что он просто хотел от меня избавиться.

– Даже если ты права, в интересах герцога Стелера замять это дело, – заметил Арван. – Герцог Теренер никогда не сближался со Стелерами, они не знают его. Мало кто может предположить, что отец не заберет свою дочь в таких условиях, а именно этого синий герцог и боится. Если великий лекарь ему и расскажет, он сам будет тебя просить простить... – Он запнулся. – Этого мужчину.

– Мне нечего предложить Дэмину Лоани, – с досадой проговорила Кьяра, опускаясь на мраморный борт и погружая ладони в ледяную воду фонтана с грифонами. – Отец не даст мне никакой власти, женщины никогда не правили Красными землями. Я могу попробовать обмануть лекаря, но и он может не съесть эту уловку. И потом, лекарь же Лоани, а значит как минимум дальний родственник пурпурных владык Вэй и Лао Лоани. Мы же их вечные враги и соседи. Он точно знает наши обычаи.

– Тут ты права, пурпурные не любят красных, – заметил Арван, садясь рядом с Кьярой. – Будь очень осторожна. Возможно, этот человек — не тот, кому можно доверять.

– Я скажу ему, что моя мама была из Рень-Ци, – пожала плечами Кьяра.

– Захваченная наложница, которую красный герцог даже не представлял своей женой — плохой аргумент.

– Но все же это делает меня частично своей! – воодушевилась Кьяра. – Да, лекарь меня вряд ли пожалеет, но если я сыграю нежелание следовать по стопам отца... Да что там, не сыграю, а покажу нежелание, он может и смягчиться! Скажу, что хотела бы больше узнать о культуре матери, что хочу восстановить мир между нашими землями, попрошу его помочь... Как думаешь?

Арван только покачал головой, словно она говорила глупости. Кьяра положила голову ему на плечо и протяжно выдохнула. Да, это звучало глупо, друг был прав.

– Герцогиня, – кивнул Арван в сторону дорожки.

Кьяра тут же распрямилась, внезапно поняв, как двусмысленно выглядела для герцогини Даники подобная сцена: будущая невеста ее деверя сидит чуть ли не в обнимку со своим земляком, да еще и во внутреннем дворе замка. Объясняй потом, не объясняй — а могли пойти ужасные слухи, из-за которых отец забрал бы Арвана домой, оставив Кьяру в одиночестве.

Девушка вскочила навстречу герцогине, старательно улыбаясь:

– Герцогиня Даника!

– Ваш жених пришел в себя, леди Кьяра, – негромко оповестила ее хмурящаяся Даника. – Нам нужно поговорить наедине. Отошлите своего слугу.

Арван беспрекословно отступил в тень ясеней, пропав из вида. Кьяра с тоской проводила друга взглядом: без него она чувствовала себя куда менее уютно.

Даника показала девушке на скамью с резной деревянной спинкой, и Кьяра послушно села, не забыв скромно скрестить ноги и опустить глаза. Супруга Ива Стелера ей нравилась, и все же Даника производила впечатление жесткой и сильной женщины, абсолютно лояльной своей семье, а значит, нужно было приготовиться оправдываться.

– Арван со мной с самого рождения, он мне как нянька, я привыкла... – начала было Кьяра, но Даника остановила ее взмахом руки.

– Ты умная девушка и сама все знаешь. Я не собиралась тебя отчитывать, но лучше подобного не допускать. В этот внутренний двор выходят окна и проемы крытых переходов малого корпуса, и даже если вас не видел никто из знати, слуги увидели точно. Тан очень горд, если он услышит об этом, тебе будет тяжело. И он может навредить твоему слуге.

– Вы не скажете Тану? – уточнила Кьяра, уже зная ответ.

– Нет, – качнула высокой прической женщина, и вдруг ее лицо помягчело. – Кьяра, он рассказал мне, что упал на стойку с мечами, когда пришел к тебе после пира. Сегодня я была в твоей комнате, там нет никакой стойки с мечами.

– Ну... Она была...

– Будет. Слуги ее уже устанавливают, – улыбнулась Даника.

Кьяра всмотрелась в красивое, хоть уже и начавшее стариться лицо. Было в герцогине что-то материнское, безусловно располагающее к себе. И то, что она сделала, было удивительным.

– Почему вы мне помогаете?

– Я очень сочувствую тебе, девочка. Это останется нашим с тобой секретом, – кивнула Даника, вздыхая. – Тан — очень сложный человек. Пятнадцать лет назад, когда я приехала в Стратацит, он не давал мне прохода. Его внимание было почти опасным. Я не ходила одна. Это закончилось, только когда я приняла предложение Ива. Я понимаю тебя, но хочу предостеречь: не задевай его гордости. Тан может мстить тебе за все, что сочтет унижением. Мне он мстил до тех пор, пока я не стала герцогиней. Иногда я думаю, что Тан ненавидел меня так же отчаянно, как и желал. Возможно, для этого человека два этих чувства идут рука об руку.

Неожиданная откровенность еще больше поразила, но одновременно и обрадовала Кьяру. Озвученное герцогиней было ужасно, но Кьяра замуж не собиралась. Поэтому она сказала:

– Вы же не просто так пугаете меня перед свадьбой?

– Если ты можешь убедить своего отца договориться с Таном лишь о формальном браке, сделай это. Я сама готова побеседовать с герцогом Сфатионом. Вы с Таном можете пожениться, но жить по отдельности. Найдите повод. До свадьбы это еще возможно, пока Тан увлечен идеей завоевания тебя и политического влияния. И пока не имеет над тобой полной власти.

– Отец... – Кьяра сглотнула. – Не станет меня слушать, поверьте. И не пойдет на уступки.

– Кьяра, ты не понимаешь, – сочувственно положила изящную руку ей на плечо Даника. – Тан опасен, по-настоящему опасен. Он опытный воин, хороший политик, да еще и подданный черного герцога, чего, несмотря на свое происхождение, не скрывает — а черный герцог Карион, сама знаешь, обладает огромным влиянием, несоизмеримо большим, чем мой Ив.

Кьяра грустно усмехнулась:

– Это Карион настоял на браке, я знаю.

– С ним лучше не спорить, – тихо ответила герцогиня. – Поэтому я не предлагаю тебе умолять отца отменить свадьбу. Но хочу обезопасить, насколько могу. Тан привык к безнаказанности, он жесток. Окажись ты в его лапах, будет не выпутаться. И теперь Тан знает, что ты шепчущая, а он никогда не потерпит рядом с собой женщину сильнее него. А значит, вплетет в твой брачный браслет и спинелевые нити — в том или ином виде, я имею в виду.

Значит, все здесь знали о воздействии спинели на шепчущих. И, судя по всему, Тан уже проделовал подобное.

– Во-первых, я никому не позволю связать меня спинелью. Во-вторых, это вы не понимаете, какой человек мой отец, – отозвалась Кьяра, уверенно встречая мягкий взгляд серых глаз. – И как относится ко мне. Черный герцог сказал выдать меня замуж за его слугу — и отец радостно бросился исполнять, чтобы сплавить меня подальше. Он не ждет меня обратно, он рад, что я здесь.

– И все же я постараюсь убедить Сфатиона. – Даника чуть сжала пальцы, оправила накидку платья Кьяры и вздохнула. – Ты же его дочь. Мы встретимся с ним послезавтра, на празднике в Приюте Тайного знания. Пожалуйста, к тому моменту отошли ему письмо о том, что Тан оставил на тебе синяки и пытался взять тебя силой. Не упоминай о наших обычаях, а объясни, что это страшное неуважение к вашему роду, и что с твоим больным сердцем одна из таких стычек может стать последней.

– Хорошо, – сдалась Кьяра, ощутив укол вины.

Сердце теплело благодарностью. Конечно, отец отмахнулся бы, но и подставлять добрую герцогиню, вообще-то рисковавшую интересами своей семьи ради нее, не хотелось. Портальную почту Сфатион активировал нечасто, а значит, письмо стоило отослать уже сегодня.

Кьяру очень тянуло спросить, что именно сделал этой женщине ее восхитительный жених, но она прикусила язык, не желая бередить старую рану.

– Ив прав, тебе недостает манер, – вдруг беззлобно засмеялась Даника.

– А... Спасибо! – спохватилась Кьяра.

– Пожалуйста. А сейчас иди к Тану, он просил позвать тебя. Он все еще лежит, перемотанный исцеляющими заговорами великого лекаря Лоани, и говорит, что не может двинуться, – добавила Даника поспешно, увидев, как сжала зубы Кьяра и ошибочно решив, что девушка испугалась. – Это визит вежливости. Его не нужно растягивать. Но я бы на твоем месте выяснила, что Тан помнит.

Кьяре показалось, или женщина подмигнула?

– Хорошо, благодарю вас снова, – вежливо склонила голову Кьяра, впервые за последнюю неделю ощутившая какую-то опору.

Покои Тана занимали два этажа западной башни, спальня находилась на самом верху. На остальных уровнях расположились воины его личной стражи и прислуга. Кьяра никогда не была в этой части замка, предпочитая не забредать на территорию, которую для себя пометила как вражескую, но стоило ей оказаться у одного из входов — и молчаливые стражники как по команде склонили свои большие головы, словно она уже была их госпожой. Подняв подбородок, Кьяра шагнула внутрь, не показывая волнения: почему-то ей казалось, что она сама заходит в ловушку, и сейчас решетка опустится за ее спиной.

Это чувство усилилось, когда у Арвана забрали клинки, и еще больше — когда молчаливая служанка не столько приняла ее плащ, сколько сдернула его с плеч — и тут же пропала, тихая как мышка. И заорало тревогой, когда Кьяра обнаружила, что два стражника шагнули внутрь вслед за Арваном, вооруженные, все так же молчаливые. Держались они, правда, поодаль.

– Нас ведут как под конвоем, – шепнула она другу.

– Маркиз внимательно относится к своей безопасности, и это трезвое решение, – пожал плечами невозмутимый Арван. – Они не шепчущие.

В доме Тана было... мрачно. И, пожалуй, по-военному аскетично: вытершиеся холодные плиты не укрывали ковры — каблуки стучали по камню так громко, что эхо разносилось по этажу; мебель была простой и преимущественно деревянной.

Кьяра прошлась по стылому залу первого этажа, предназначенному для приема гостей, мимо грубых длинных столов и похожих на пыточные жестких кресел, и остановилась у зияющего провала камина. Над очагом, чуть выше ее макушки, были прибиты какие-то старинные узорные латы, совсем не похожие на те, что когда-либо носили жители Империи Рад — она никогда не видела таких в книгах по военной истории. Этот кусок резного золота выбивался из окружающей обстановки, как будто его приляпали сюда по ошибке.

– Это что? – спросила она у служанки, протиравшей стол.

– Это доспехи мастера из Итлиса, – склонилась девушка, и вдруг Кьяра заметила на шее служанки кровоподтеки. Предполагать, откуда они взялись, она не стала, только кивнула Арвану и показала на собственную скрытую высоким кружевным воротником шею — и поймала стеклянный от злости взгляд в ответ. – Господин принимал участие в разгроме их столицы, и лично забрал латы из дворца тамошнего короля.

– Замечательно, – хмыкнула Кьяра. – Надеюсь, хоть кровь смыли.

Служанка испуганно посмотрела на нее, будто она произнесла что-то запретное, а потом перевела взгляд на застывших у дальнего конца стола воинов. Затем дрожащим голосом ответила, не видя, похоже, возможности промолчать:

– Г-господин велел их почистить и отполировать, конечно.

– Ты зря меня боишься, – попыталась успокоить девушку Кьяра. – Я тебе ничего не сделаю. И ему не скажу.

Служанка снова склонилась, избегая смотреть Кьяре в глаза.

– Простите.

– Он вас наказывает? Бьет? – Кьяра перешла на шепот.

Служанка активно замотала головой с абсолютно несчастным видом.

– Мой добрый будущий супруг, – обернулась Кьяра к Арвану. – Не удивлюсь, если у него тут где-нибудь в бочках головы врагов, а в подвале — пыточная.

– Господин очень добрый, – залепетала служанка. – Госпоже тут понравится.

– Укажи мне путь в его спальню, – насколько могла мягко попросила Кьяра. Она хотела спросить у девушки имя, но подумала, что та решит, что Кьяра решила на нее донести, и не стала.

Башня была устроена совсем не как та, в которой жили герцоги. Наверно, это необычное строение было много древнее. Оно скорее напоминало донжон. Только широкая лестница, похожая на вытянутый каменный мешок, шла не по периметру, а вилась в центре строения и пронизывала этажи, как вертел.

Стражники следовали за ними, едва слышно позвякивая легкими доспехами, но в крутом витке лестницы их было не видно.

Кьяра поскальзывалась на вытертых ступенях и то и дело хваталась за стену: о перилах для женщин в неудобных туфлях древний архитектор, конечно, не подумал. Зато при выходе на каждый этаж она наблюдала одну и ту же картину: между глухими дверями, за которыми скрывались полукруги комнат, обычно находились композиции из оружия и доспехов — единственный элемент декоративной отделки, если не считать таковыми тяжелые черные цепи, на которых качались чадящие угловатые лампы.

– Уютно, – хмыкнула она, рассматривая очередную композицию: ритуальные бусы и какие-то деревянные, обмотанные кожаными шнурами с глиняными бусинами шесты. – Эти точно из Пар-оола. Смотрите, как я силен, я убивал людей на всех континентах.

– Ты же понимаешь, что тебя слышат? – поинтересовался Арван.

– Я назвала его сильным, – пожала плечами Кьяра.

Наконец, они уткнулись в тяжелые кованые двери с громадными кольцами-ручками. Стражники остались внизу: похоже, так высоко подниматься им было запрещено.

Кьяра, шедшая первой, без сомнения толкнула тяжелые кованые полотна внутрь — и, неожиданно пошатнувшись, упала бы на пол, если бы Арван не успел подхватить ее за пояс. В голове шумело, словно кто-то одномоментно выкачал из нее все силы, превратив тренированное тело в тряпичную куклу.

– Что за... – выдохнула она, пытаясь прийти в себя.

– А, это спинель, – раздался бодрый голос Тана. – Так и знал, что мне не почудилось ночью. Ты шепчущая. Сажай ее сюда, – обратился он к Арвану, указывая на массивное и выглядящее на удивление удобным кресло. Арван аккуратно опустил ее на волчью шкуру, покрывавшую сидение, и застыл между Таном и Кьярой. – И прочь! Нам нужно поговорить наедине. Ты что, не слышишь меня, парень?

Кьяра поспешно встретилась взглядом со стражем и кивнула: ей ничего не угрожало — мощный торс Тана спеленывали светящиеся полотна, и вряд ли он мог двигаться быстрее нее, несмотря на то, что здоровым был сильнее и ее, и Арвана, и, несмотря на широкие плечи и бугрящиеся мышцами руки, оказался еще и более ловким. Арван медленно отступил в темноту лестницы. От Кьяры не укрылось, как он взялся за кольца дверей — через рукав — и от Тана это не укрылось тоже.

– Он старше вас вдвое, – сказала Кьяра жениху, поняв: скрывать, что и Арван шепчущий, больше нет смысла.

– Да хоть вчетверо, – зло ответил Тан, подходя к креслу. Двигался он рвано, неуверенно, плетения исцеляющих заговоров, обхватывающих его живот, мерцали под тонкой рубашкой. – Безымянный слуга. Когда мы поженимся, его не будет. Не думай, что я забыл, как он посмел поднять на меня руку.

Кьяре захотелось огрызнуться, но она остановила себя. «Я не выйду за него, – напомнила она себе. – Ни за что. Нет смысла говорить о том, что он не посмеет выгнать моего друга, и что Арван был в своем праве. Все это не имеет значения».

Вместо высказывания вертевшихся на языке колких возражений Кьяра сделала вид, что ее интересует убранство покоев Тана. Мебели почти не было, и пространство просматривалось до самых стен, так что она видела шесть окон, располагавшихся полукругом. Спальня занимала весь этаж, как и пиршественная зала внизу, и была чуть более уютной, чем лестница. По крайней мере, пол здесь все-таки укрывали толстые ковры, а в камине горел огонь. Видневшаяся из-за квадратных каменных колонн большая кровать не имела балдахина, а на стене над ней висела самая настоящая картина — какой-то умиротворяющий пейзаж. Тяжелые шкафы, стоявшие вдоль скругленных стен, были из железного дерева, а их дверцы мерцали цветным стеклом. Даже люстра выглядела довольно обычно: большое кованое кольцо, обвитое чугунными стеблями и листьями.

– Я зашла увериться, что вы в порядке, – через силу улыбнулась Кьяра.

– Врешь, – хмыкнул Тан. – Даника передала тебе мою просьбу. Она видела меня почти умирающим, – широко улыбнулся он, сверкнув своими ровными белыми зубами. – Ты так обеспокоилась, душа моя...

– Вижу, вы уже на ногах.

– Вопреки твоей воле, – не прекращая улыбаться, сказал Тан, садясь рядом с Кьярой в такое же кресло. Она с удивлением заметила в крупных руках книгу — этот предмет Тану абсолютно не шел.

– Как я должна это понимать?

– Так, что твой будущий супруг — не идиот! – пророкотал Тан, с усилием откидываясь на спинку и прикрывая глаза, а ленты заговоров на нем загорелись белизной, отзываясь на натяжение. Он протяжно выдохнул и впился в ее лицо своими холодными голубыми глазами. – Ты заколдовала меня, чтобы я упал на мечи, да?

– Нет, – не соврала Кьяра.

– Я плохо помню вчерашний вечер, – оскалился Тан. – Но помню твое лицо, твои красные губки и раздающийся из них шепот. А потом — пустоту. И великого лекаря, складывающего мои кишки обратно в живот.

– И что он сказал? – как бы невзначай поинтересовалась Кьяра. Она уже вполне пришла в себя и теперь только делала вид, что все еще слаба, рассчитывая вскочить, если жених придвинется еще.

– А то ты не знаешь?

– Я ему просто верю не так, как вы все, – небрежно бросила Кьяра, соображая, как вывернуться. – И мне интересно, сказал ли он про то, что вы были пьяны, как моряк на суше, и что упали в моих покоях на стойку с оружием.

– Да, – как бы нехотя согласился Тан. – Леди не стоит иметь таких предметов в своих покоях. Тебе они точно не нужны.

– И что это я принесла вас к нему в комнаты, – не обращая внимания на его слова, продолжила Кьяра. – Без меня вы были бы мертвы, маркиз Стелер.

Это было правдой — и только сейчас Кьяра поняла, что и правда спасла своего жениха, хотя могла... Но она никогда не простила бы себя за подобную гнусность. Тан был мерзок, но не заслуживал хладнокровного убийства женщиной, которая не хочет выходить за него замуж.

– Вертишь хвостом, – хмыкнул Тан. – Но так даже интереснее. Сегодня ты останешься здесь, душа моя. Может, я и ранен, но смогу тебя согреть этой холодной ночью.

– Нет, сегодня меня должен осмотреть великий лекарь, – соображала на ходу Кьяра. – Больное сердце, помните? Если я умру до нашей свадьбы от вашего тепла...

– Он вернется из Страцы только завтра, – наклонился к ней Тан. – Зачем тебе уходить? Прислуга тебя не поймет. По нашим обычаям обрученные ночуют вместе.

– Тан, прошу вас, не торопите события, – отбросила его большую тяжелую ладонь Кьяра. – Я рада, что вы в порядке. Я пойду.

Ей даже удалось вскочить, когда он снова поймал тонкое запястье.

– Нет, – сжал ее руку Тан, и опять Кьяра ощутила болезненное, дурманящее прикосновение спинели, теперь к венам на внутренней стороне предплечья. – Ты остаешься, душа моя.

– Арван... – заплетающимся языком пролепетала Кьяра. Уже теряя сознание и падая обратно в кресло, она сбросила с подлокотника книжку — и та удачно стукнулась о не закрытый ковром кусочек пола.

«Лишь бы только Арван услышал...»

Ив Стелер считал, что чем точнее восстановит атмосферу родных Дэмину Пурпурных земель, тем более великий лекарь будет доволен. Каждый год он пытался удивить Дэмина, приобретая все больше безделушек, которые должны были напомнить великому лекарю о доме. Так мог рассуждать только абсолютно не привыкший к порталам человек, простак до мозга костей. Куда легче было бы поужинать в одном из закрытых постоялых дворов Панчлина, чем превратить каменные стены с деревянными настилами в подобие чайного дома, попытавшись бумажными пионами создать легкую атмосферу здесь, в столице холодных Синих земель.

Но и лист лашихи, и сушеные хризантемы, и даже сам чай были, несомненно, привезены услужливым синим герцогом с родины Дэмина, так что лекарь великодушно поддерживал игру титулованного простака. Ив потирал свои пухлые руки, взахлеб рассказывая о том, каким был урожай в этом году, и каких замечательных детей родила баронесса Аристик после того, как великий лекарь не дал ее близнецам умереть в утробе матери, и как рано в этом году пришла зима, словно Дэмин был слушателем, которого он ждал целый год.

Лекарь внимал ему вполуха. Мысли его вились далеко, потревоженные недавней встречей с дочерью Теренера. Он думал о том, как прошли похороны сыновей Сфатиона — тихо, без гостей и общего траура, — так хоронили предателей.

Кому, как не великому лекарю, знать: ни как две капли похожий на отца Сфатион-младший, ни рассудительный Талион, ни тем более безобидный и даже слишком пугливый для сына красного герцога Аион предателями Империи Рад не являлись. То, что представили всем как их глупый бездумный план, являлось лишь хорошо расставленной ловушкой, захлопнувшейся благодаря череде выверенных действий великого лекаря, сумевшего и у самого Сфатиона создать иллюзию непокорности и своенравности некогда лояльных сыновей. И когда они оказались в центре бойни, все прошло как по маслу — даже красноземельцы кляли их необдуманную агрессию, не сомневаясь.

И Сфатион, всегда мечтавший видеть в сыновьях амбициозных завоевателей, тоже обманулся.

Сработано было чисто. Сокрушающиеся наставники и наставницы, пускавшие слухи слуги, будто бы возмущенные поведением молодых мужчин подданные других герцогств, пьяные драки и случайно брошенные Талионом слова, о которых он забыл наутро... Теперь сыновей красного герцога считали позором степей.

Но что еще важнее, Синие и Желтые земли, подданные которых также пострадали во время недавней резни, отказались посылать в обширные и безлюдные Красные степи свои войска, необходимые для охраны длинной прибрежной линии. И Пар-оол, соседнее островное государство, начал совершать вылазки на территорию Красных, забирая и людей, и ценности. Говорили, что даже в Нор-Хуре – хорошо охраняемой столице! – стало небезопасно.

Хотя Сфатиону оставалась верна его армия, но и она редела в стычках с хорошо организованными пар-оольскими пиратами, а герцог стремительно терял власть и уважение.

Нарастающий хаос разделил красноземельцев, подарив локальную власть самым сильным и наглым из них. Испуганные безымянные пешком пересекали границы с Пурпурными и Коричневыми землями, соглашаясь на любую работу за возможность быть в безопасности и от иноземных захватчиков, и от вышедших из-под контроля обессиленного горем Теренера местных кочевых банд.

В степях не осталось больше знатных семей, которые могли бы занять место Теренеров. Хоть какой-то властью обладали лишь «дети скорпиона» Кадана – по сути, разбойники.

Император иногда хотел послать в степи кого-то в помощь не справлявшемуся Сфатиону, но каждый раз Дэмин мягко убеждал его в необходимости подождать еще немного.

И тут девчонка. Последний шанс Теренера на заступничество не только Тана Стелера, но даже в каком-то смысле черного герцога — пошли они в степи свои войска, это изменило бы все. Отчаянная, смешная девчонка, сейчас маявшаяся в Стратаците и ожидающая решения великого лекаря.

Из нее стоило сделать символ падения. Беглянки, отступницы, возможно — простецкой подстилки с выводком незаконнорожденных детей. Разрушить романтичный образ доброй принцессы в изгнании, которым утешались красноземельцы. Растоптать, как и остальных.

Или просто убить руками ревнивого жениха.

Да, стоило.

«Я хотела разыграть из себя убитую горем юную деву в беде... Ведь не получилось бы, да?»

Дэмин повертел в пальцах аккуратную круглую чашку из гладкой керамики, любуясь чаинками на дне.

– Вам стало скучно, – сокрушенно покачал головой Ив Стелер. – Я совсем вас утомил своими заботами.

– Что вы, – холодно отозвался Дэмин. – Я думал о постигшем Сфатиона Теренера страшном несчастье.

Глаза Ива забегали. Похоже, этот человек, уже присвоивший себе половину ресурсов степей, решил, что Дэмин на что-то намекает, и это было жалко. Ив Стелер так доверял лекарю и был так невоздержан в его присутствии на язык, что даже пузырчатка не требовалась. И этот раз, конечно, не стал исключением.

– Его сыновья — предатели. Они убили семью зеленых герцогов, подобное не зря карается смертью.

«И очень хорошо расследуется, – добавил про себя Дэмин. – Именно поэтому ты можешь спать, не запирая свою спальню тысячей замков на ночь. Твой брат бы давно убил тебя, не бойся он казни». Но вслух он сказал другое:

– Да. Это вопрос воспитания. – Дэмин поставил чашку на стол, и она звякнула о нефритовую пластину. – Но дочь Теренера не выглядит подавленной. Это ли не удивительно?

– Кьяра не разделяет безумия всех красных змей, – поспешно начал объяснять Ив. – Она — умная и добрая девушка. И я слышал, ее воспитывал не отец.

– Почему?

– Сфатион предпочел все вложить в сыновей, насколько я понимаю. Ходили слухи... – Ив понизил голос, будто на этой пустынной и усыпанной искусственными цветами террасе кто-то мог услышать его слова. – Что она дочь не жены, а наложницы. И что он сам эту наложницу повесил за измену. Ну как слухи... – Ив заговорщицки улыбнулся. – Ко мне приезжал торговец из Красных земель, он напился и рассказал. Якобы ему это сболтнул один из воинов Теренера. Кьяру жалко, конечно, но я бы не обрадовался, будь она одного духа с ее отцом. Он сложный человек.

Эти слова отозвались в душе Дэмина сильнее, чем он ожидал. Смутный образ брошенной девочки, боящейся и ненавидящей отца, изгнанной, чужой красному герцогу и напоминающей ему о его унижении, неожиданно пробудил в нем что-то.

Он остановил себя, не давая разгореться этому ненужному чувству, лишь отметив, что подобная реакция, пусть и мимолетная, обычно не возникала раньше.

«Ее история, если Ив не заблуждается, все только облегчает, – вернул себя к верной линии Дэмин. – Она даже сопротивляться не будет».

Побыть спасителем, предложив ей оказаться в его полной власти, стать доверенным лицом, открыть «истину» о том, что происходит. Возможно, влюбить девчонку в себя — и создать из нее не только испорченный образ, но и оружие, способное уничтожить Сфатиона. Ни у кого не вызовет вопросов дочерняя ненависть к несправедливому отцу.

– Как она проявляет себя? – поинтересовался Дэмин.

– Она очень славная, но ведет себя как дикарка, – пожал покатыми плачами Ив, и его круглый живот подпрыгнул. – Да вы сами видели. Везде таскается со своим стражником. Я уверен, хранит в комнате меч. Нас с Даникой избегает, зато вовсю болтает с прислугой, а недавно и вовсе, представьте себе это, помогала птичницам ловить разбежавшихся по двору кур. И хохотала при этом, как леди не положено. – Он с улыбкой развел руками. – Но и это не самое главное. Тана постоянно оставляет снаружи спальни, не понимает, что так он только дымится больше. И иногда, когда украдкой глядит, кажется, что у нее что-то на уме, что она вот-вот перемахнет через стену и будет такова.

– Очень проницательно, – усмехнулся Дэмин.

– Ее отец говорил, что Кьяру нельзя выпускать, – признался синий герцог, снова залпом опустошая чашку, которая в его руках казалась игрушечной. – Он даже не оставил ей портальных окон.

– Какая искренняя забота, – задумчиво протянул Дэмин. – Если бы ей угрожала опасность, она даже не смогла бы сбежать.

– Вы думаете, что в Стратаците опасно? – оскорбился Ив Стелер.

– Нет, что вы. Но Сфатион Теренер не мог быть в этом уверен.

– Я дал ему слово, – настороженно ответил герцог.

Вряд ли Сфатион поступил так случайно. Лекарь был уверен: причины у него имелись.

И конечно, Дэмин Лоани не был бы собой, если бы доверился только лишь признательности юной девчонки. Ее следовало сковать — связью, болезнью, клятвой. Чем угодно.

– Девушка больна, Ив, – невзначай обронил он.

– Д-да. – Ив налил в чашку еще золотистого отвара лепестков. – Сердце. Но вы сможете ее вылечить, вы — лучший лекарь Империи.

– Некоторые болезни требуют глубокого изучения, – заметил Дэмин, вставая. – Я предлагаю вернуться к этому...

.

И тут прямо в каменной стене за спиной Ива открылся портал. Всего миг — и в руках Дэмина оказался отравленный воздушный клинок, а в двух шагах перед порталом вспыхнула огнем круглая ловчая сеть.

– Подождите, ради Света! – замахал руками Ив. – Это Даника!

И действительно, из проема появилась встревоженная, растерянная герцогиня. Она остановилась перед светящейся багрянцем сетью, не понимая, что ей делать. Жар оплавил ей край юбки, и она, вскрикнув, отступила назад — к стене, покрытой паутиной трещин, оставшейся от уже закрывшегося портала.

Дэмин махнул рукой — и сеть распалась и взвилась искрами вверх, пропадая в тени высокого потолка. Клинок тоже растворился в его руках — только упали на деревянный пол капли парализующего яда.

– Никогда такого не видел, – сглотнул Ив, испуганно вглядываясь в спокойное лицо Дэмина. – Свет, как же вы... Вы же не шептали? Как вы сделали это? Я думал, снадобья и исцеляющие заговоры...

– Ив, – остановила его жена. – Прошу прощения за то, что помешала вам. У нас с Ивом всегда с собой ведущие друг к другу порталы, – объяснила она чуть смущенно. – Я не знала, что появлюсь так близко, никогда не пользовалась портальным окном раньше. Ситуация, сложившаяся в Стратаците, требует вмешательства синего герцога. Лучше прямо сейчас.

– Когда меня нет, должны слушать Тана, – пробормотал Ив, вставая.

– Тан — как раз активный участник конфликта, дорогой. – Даника покосилась на Дэмина. – И его невеста.

Вместо того чтобы ночевать в Страце, Дэмин решил вернуться в Стратацит. Мысль, которую он все гнал от себя, не давала ему покоя, зудела где-то в глубине.

Сберегая покой Стелеров, обычно он открывал портал между специальными столбами перед главными воротами, но в этот раз ему хотелось избежать привычного ритуала приветствия прислуги, которой, конечно же, велено было будить герцогов при его появлении.

Стояла глубокая ночь, до рассвета оставалось несколько часов. Все обитатели замка уже спали, и это было Дэмину на руку: с одной стороны, тайное возвращение не сделало бы его мишенью удушливого внимания, с другой — не вызвало бы вопросов: после исцеления подданных каждой знатной семьи Синих земель лекарь вполне мог желать отдохнуть.

Кроме того, с девчонкой можно было поговорить ночью: сложно переоценить эффект, который на мятущиеся юные души оказывают тайные ночные разговоры, и то, какими податливыми романтике и необычности момента эти души становятся. Уже сейчас ее стоило раскачивать, удивлять, выбивать опоры из-под ног — и предлагать опереться о его руку. Подогретое появлением Дэмина ощущение, что она не находится в Стратаците в безопасности, должно было смениться сильнейшим облегчением от его слов — и доверие девушки быстро возросло бы, даже не пойми она этого. Подобные эмоциональные качели позволяли в короткий срок приручить почти кого угодно, что уж говорить о верящей в сказки о добрых лекарях девушке минимум в пятнадцать раз моложе его самого.

Как давно он не занимался подобными вещами сам! Это было почти волнительно.

.

Как и все резиденции правителей земель, Стратацит был хорошо защищен от перемещений из-за его пределов. Открыть портал из Стратацита было можно, но внутрь замка нельзя было попасть с помощью портального окна — именно такие артефакты использовали простаки и большинство шепчущих. Талантливые шепчущие, умевшие открывать порталы с помощью многоуровневых заговоров, тоже столкнулись бы со сложностями: силовой купол не пропустил бы заклятие вглубь, так что им пришлось бы довольствоваться проемом где-то в небе над замком, что, скорее всего, привело бы к смерти неосторожного гостя.

Но Дэмин не был ни тем, ни другим. Открывая портал, он не шептал — а прорезал пространство мыслью. Даже имей синие герцоги представление о том, что и такое бывает, они бы не смогли позволить себе защиту от подобного. Для этого нужно было договориться с другим владеющим этой системой магии шепчущим, а их в Империи насчитывалось не больше двух десятков — и ни один не работал за деньги.

Поэтому Дэмин просто открыл портал прямо в покои дочки Теренера — и, ожидаемо не встретив сопротивления защитного купола, ступил в тишину крупной и унылой комнаты.

В спальне было жарко натоплено, в очаге камина за кованой решеткой все еще тлели поленья. Дэмин оглянулся: такие же неуютные покои, как и все остальные, мрачные и тесные, несмотря на высокий потолок.

На деревянной скамье у двери было сложено плетеное шерстяное одеяло, и почему-то лежали две явно взятых с кровати безвкусных подушки с кисточками по всем четырем углам. Рядом со скамьей стояла стойка с оружием, так не подходившая к остальному убранству, причем мечи на ней были закреплены не только остриями вниз, но и вверх и вбок. На вычищенных и отполированных до блеска клинках играли отсветы пламени.

«Молодец, девчонка! – усмехнулся лекарь. – Только мечи нужно было взять не такие бутафорские, Тан мигом раскусит».

Дэмин прошел вглубь комнаты, бесшумно ступая по тонкому, похожему на покрывало ковру. К дверям тяжелого шкафа с резными дверцами было небрежно придвинуто низкое кресло, перед ним стоял тяжелый сундук, словно служивший своей хозяйке пуфиком для ног. Похоже, дочка Теренера совсем не рассчитывала задержаться в Стратаците и использовала сундук вместо шкафа.

Остальная комната была почти пустой. Дэмину бросилось в глаза, что перед камином на пол брошена медвежья шкура, а поверх нее, словно прикосновение шерсти было девушке неприятно, лежало снятое с кровати покрывало. На краю полотна стоял еще один сундук, в этот раз, судя по мудреной золоченой резьбе, явно принадлежавший Стелерам. Еще несколько пузатых подушек с золотыми кисточками закрывали его обращенную к камину стенку почти целиком и явно должны были служить сидящему спинкой. Это напоминало место для отдыха, и выглядело оно куда более уютным, чем все остальное здесь. Рядом со шкурой ютился низкий столик, а на нем — прозрачный графин для вина с мерцающей в свете огня водой и глиняный стакан. Дэмин вспомнил, как на пиру Кьяра выплескивала вино в вазу. Похоже, алкоголь девушка не любила.

Громадная кровать, укрытая, как и почти все кровати здесь, балдахином из красного бархата, располагалась у дальней от входа стены, между высокими окнами с аляповатыми витражами. Полы балдахина оказались опущены, что удивило Дэмина: неужели девчонка решила, что это красное чудовище похоже на шатер? Он обошел сундук, ощутив тянувшуюся из камина полосу жара, подошел к кровати и прислушался.

Нет, Кьяры внутри не было. Ни звука дыхания, ни ее слабой магической ауры. Только пустое ложе.

Тихо скрипнула дверь. Дэмин тут же отступил в тень, чтобы служанка, пришедшая с большой кадкой дров, не заметила его. Впрочем, женщина не обратила бы на него внимание и без этого: с грохотом она опустила свою ношу у очага и, что-то приговаривая, начала помешивать угли кочергой.

– Будет жарко, как в степях, – с неожиданной нежностью сказала служанка, вытирая лоб и размазывая по нему сажу.

– Где твоя хозяйка? – негромко спросил Дэмин, подходя к женщине сзади.

– Ой! – подскочила служанка. – Вы же великий лекарь! Мне не позволено прислуживать вам! Я Арика дочь Глена, – поклонилась она.

– Где твоя хозяйка? – повторил Дэмин, беря со столика глиняную чашу и наливая туда воду.

– Кьяра, ой, то есть леди Теренер... – залепетала служанка. – Она внизу, в темнице. Охранники говорили мне... Простите, а вы почему здесь? Ой, это не мое дело...

– В темнице? – не сдержал удивления Дэмин. – Расскажи, что знаешь.

Он-то думал, что девушка заперлась в своей комнате со своим безмозглым, полезшим на Тана Стелера, стражем, и что она отказывается впускать любого, кроме синего герцога и его жены. Днем Дэмин прикидывал, как могут развернуться события, но ему и в голову не приходило, что Кьяру могут запереть, да еще в подземелье. Мягкотелый Ив не сделал бы подобного, а его рассудительная жена — и подавно. Неужели контроль над замком захватил Тан?

– Так там... – Женщина путалась от волнения. – В общем, леди Кьяра была тут, а потом пришел господин, и она открыла дверь. С ней был Арван, его должны судить за нападение на милорда Тана. Герцог приказал схватить Арвана и бросить его в темницу, но Кьяра отказалась его пускать. Тогда его схватили силой, а она чуть не побила стражников, но они уволокли Арвана все равно. Кьяра... леди Теренер пошла за ними, и потом мне рассказали... Когда открыли дверь и бросили ее стража, она прыгнула за ним и отказалась выходить. И осталась там с ним, – довольно, словно гордилась, закончила женщина. Но тут же спохватилась: – Но я все жду, что вернется. Вот, натопила, Кьяра любит, когда тепло, ей у нас холодно...

Дэмин тихо рассмеялся, прикрывая глаза рукой. Да, Ив, вероятно, был абсолютно растерян. Кьяре было не отказать в практическом уме: конечно, без нее Тан убил бы ее стража еще до суда. И все же действие девчонки поражало своей бескомпромиссностью. Даже не захотела ночевать снаружи.

Может, она тоже влюблена в своего охранника? Тогда план стоило скорректировать.

– Выпей, – протянул служанке стакан Дэмин. Та послушно сделала несколько глотков, не переставая следить за гостем обеспокоенными глазами. – И забудь, что видела меня здесь.

Взгляд женщины расфокусировался, словно она вмиг ослепла. Служанка покачнулась и схватилась за столик, тряся головой: снадобье спутало ее мысли. Дэмин аккуратно вышел, оставив ее как во сне мешать кочергой поленья.

.

Стражники темницы спали на посту, развалившись прямо на каменной лестнице. Здесь, в безопасном Стратаците, наводненном воинами Тана Стелера, темницу открывали нечасто. За последние пятнадцать лет Дэмин ни разу не слышал, чтобы в ней содержался хоть один пленник.

Великий лекарь прошел мимо сопящих мужчин, не потревожив их сна, лишь сделал его чуть глубже на случай, если страже приказано было совершать обходы.

Сырое, холодное подземелье освещалось четырьмя факелами, расположенными на поворотах узкого каменного коридора. Воздух был неподвижным, пламя даже не дрожало. Не было слышно ни писка мышей, ни шуршания насекомых. Место выглядело по-настоящему нежилым.

– Да брось, могло быть хуже, – услышал он знакомый звонкий девичий голос.

– Тебе мало слухов? – ответил ей мужчина. – После такого Тан решит, что ты изменяешь ему со мной. Помнишь, что говорила герцогиня?

– Плевать, я за него не выйду, – отмахнулась Кьяра. – А полезет ко мне еще раз — снова порежу. Свет, как же неудобно!

Что-то зашелестело. Скрытый завесой Дэмин вышел к камере — большому каменному мешку без окон и с дверью-решеткой. Кьяра, поджав ноги, как птица, сидела на прибитой к стене откидной лавке, а ее страж расположился на полу, прислонившись спиной к стене. Оба они были укрыты толстыми одеялами, оба сидели на шкурах и опирались на крупные подушки — похоже, Ив не знал, что делать: не мог выпустить Арвана, но и оставить невестку мерзнуть не рискнул.

О его замешательстве говорил и выглядящий неуместно в темнице узорный кованый столик, на котором стояла чаша со свежими фруктами, большой графин и тарелки с остатками еды. Между тарелок валялся колокольчик из тех, которыми подзывали слуг. Зрелище было смешным, немного абсурдным,\ и при этом каким-то трогательно-наивным.

Косы девушки снова растрепались, прямо как прошлой ночью, и рыжиной светились в свете закрепленного в коридоре факела. Дэмин представил, как она бросается на воинов Тана, и улыбнулся.

– Кьяра, не глупи, иди спать к себе, – устало, будто твердит это в сотый раз, проговорил мужчина. – Сколько можно дурачиться.

– Спасибо за заботу. Вот только не надо делать вид, что не понимаешь, почему я здесь, – хмыкнула Кьяра. – Ты бешеные глаза моего будущего супруга видел? Он тебя втихаря прирежет и скажет, что так и было. Что ты не выдержал позора и сам полоснул себе по горлу припрятанным в сапоге ножом. Ну или еще какую дичь. А Ив Стелер ссориться с ним не будет. Нет. Ты все говоришь, что должен меня защищать, но вообще-то и я за тебя в ответе.

– Это не так, – серьезно ответил Арван. – Я не хочу, чтобы моя подопечная так рассуждала.

– Значит, не повезло, – рассмеялась Кьяра. – Арван, ты мой друг. Я никогда бы тебя не оставила, и ты это понимаешь. Ты — единственный по-настоящему близкий мне человек. И дело не в том, что мой отец приказал меня охранять. Давай не будем снова спорить, ты же знаешь, что я с места не сдвинусь.

Значит, не влюблена, сделал вывод Дэмин. Хуже.

Их отношения нужно было разорвать до того, как забирать Кьяру во дворец.

– Да, ты упрямая, – сдался Арван. – Спасибо.

– Вот, другое дело! – лучезарно улыбнулась Кьяра и мотнула косами. – Слушай, нам же нечего делать, так? Как насчет того, чтобы меня научить паре заговоров?

– Что ты собираешься говорить завтра?

– Зануда, – бросила в Арвана подушкой Кьяра. А затем понизила голос так, что Дэмину пришлось подойти ближе к решетке, чтобы различить ее слова. – Завтра во время суда я скажу, что ты был обязан меня защищать, и что я кричала, а ты решил, что я в опасности. Вообще-то когда этот гад оглушил меня спинелью, я и правда пыталась кричать. Герцог, как ты и говорил, не захочет доносить конфликт до моего отца. Казнить я тебя в любом случае не дам, что бы там Тан себе ни думал. Схвачусь за тебя и буду стоять, не оторвут же они меня силой. Конечно, тебя попробуют отослать, но только после свадьбы, чтобы не пугать моего отца страданиями дочери. А свадьбы не будет, помнишь?

– Ты слишком уверена, что лекарь тебе поможет, – заметил страж так же едва слышно.

– Он уже помог, а значит, есть неплохой шанс, что принял именно это решение, – ответила Кьяра, а затем наклонилась к Арвану и перешла на шепот, такой, что не будь слух Дэмина усилен заговором, он бы не смог различить ни слова. – Он сказал Тану, что тот упал на стойку с мечами, помнишь?

– И Тан мог убедиться в том, что в твоей спальне нет никакой стойки, – добавил этот неглупый мужчина.

– Но там есть стойка.

– Теперь есть.

– Ладно, вернется — узнаем, – пожала плечами Кьяра, снова прислоняясь к стене. – Я не говорила тебе, но леди Даника хочет уговорить моего отца на формальный брак. Я сначала сомневалась, а потом подумала — а почему нет? Отцу же плевать. Скажу ему, что тогда беспрекословно назову сына в его честь...

– Кьяра.

– А накануне свадьбы договорюсь с Таном. Пока не знаю как, но... Давай не будем сейчас об этом. Лекарь вернется завтра, тогда и поговорим. Главное успеть до отъезда герцогов. Вот наедине с Таном я не хотела бы остаться. Даже на один вечер.

Кьяра еще не знала, что началась война, и что герцогов, скорее всего, попросят задержаться в Приюте. Если бы она услышала об этом, испугалась бы куда сильнее.

Девушка поджала колени к груди и обхватила их руками прямо поверх одеяла. Дэмин наблюдал за тем, как грустнеет ее веселое лицо, и почему-то это показалось ему напрасным. Сейчас хотелось снять завесу и поговорить с девчонкой, подтвердить, что замужества не будет. Тогда она снова бы лучезарно улыбнулась, глаза ее заискрились, и она готова была бы слушать условия.

Но было не время. Завтра, после бессонной ночи, когда герцогов уже не будет, когда стража, вопреки ее надеждам, отошлют в Красные земли, когда она окажется в отчаянии — тогда стоило поговорить с ней. Это было правильно, рационально, более дальновидно. Дэмин хорошо разбирался в человеческой природе и знал, что сработает — и любил, когда все шло по плану.

И все же... Выходя из темницы, лекарь не мог отделаться от мысли, что поступить нужно иначе. Но она не находила рациональной основы, и Дэмин отбросил ее прочь с самого его удивившим трудом.