Лёд и пламя. Ты — моё сердце

Новая волшебная зимняя история, в которой, несмотря на холод, так много тепла и уюта.

Хиона. Тот день, который разделил всё на «до» и «после».

— Этому не бывать, Айдан! Я не хочу быть с тобой. — выдохнула я, упираясь ладонями в горячую мужскую грудь. Он давил своей силой, прижимал и возвышался, точно скала. Это заставляло чувствовать себя ещё более уязвимой, слабой… А исходящий от него жар так больно обжигал мои руки, что нестерпимо хотелось их спрятать.

Мне всегда казалось, что холод приятнее тепла. А любые прикосновения вызывали страшные мучения и настоящее отторжение. Поэтому сейчас находиться так близко к нему было сущей пыткой, вынуждая меня отчаянно бороться с поступающими слезами.

— Но почему, Хиона? — в глубине карих глаз стояло искреннее непонимание. Он столько сделал для меня, и бывали моменты, когда во мне что-то теплилось, согревало. Но потом также стремительно проходило, а сердце снова заволакивала стужа.

— Да потому что я проклята! С каждым Днём Рождения моё сердце леденеет всё сильнее. И менее чем через шесть лун, в день моего двадцатиоднолетия, оно замёрзнет окончательно. Я не смогу тебя любить. Я никого не смогу любить. Вместо сердца будет кусок льда. А я стану его жалкой оболочкой. Обычной куклой.

Пугало ли меня это? Поначалу да. Но за столько лет я смирилась со своей судьбой. Кроме того, это сердце уже было настолько замёрзшее, что любые чувства мгновенно притуплялись, оставляя один лишь холод, пробирающий до костей. Хотя и с ним я научилась жить, переехав сюда, в Ледяную Пустошь. В то место, где мороз не только во мне, а во всём городе Сноупик. В окружении заснеженных гор и белых равнин, широких голубых озёр и исполинских синих лесов, обледенелых настолько, что казалось, коснись их, и в любой миг они могли бы рассыпаться хрустящей крошкой. Здесь я не боялась причинить вред бесконтрольно вырывающейся магией, здесь я была частью всеобщего холода. До тех пор, пока не появился он… Айдан.

— Это мы ещё посмотрим! — выпалил огненный маг, выпуская меня из кольца своих рук. На его груди стремительно таяли оставленные мной льдинки, а на рубашке разрасталось некрасивое мокрое пятно. — Я растоплю твоё сердце, Хиона.

— Проклятие не снять, Айдан. Не теряй время понапрасну. — я развернулась и побежала по тонкому льду, который уже захватил озеро недалеко от нашей Академии Мунфрост. Ещё немного, и даже от неё останется лишь пустота и холод.

— Сто-ой, Хиона! — надрывно прокричал Айдан.

Я слышала, как он бежит за мной, как хрустит белый снег под нашими ногами, как трещит лёд…

— Останови-ись! Пожалуйста, остановись! — услышала я, а затем лёд подо мной треснул. Этот звук навсегда останется в моей душе, в моей памяти... Так разбиваются мечты, что всё обязательно наладится, что жизнь возможно изменить, что я смогу полюбить…

Тело сковал холод, но я к нему уже привыкла… В объятиях ледяной воды мне было даже уютно… А сквозь её толщу я увидела небо. Удивительно светлое небо даже этой ночью… И вдруг пожалела лишь о том, что не увижу рассвет…

А после я встретилась с глазами того, кого очень хотела полюбить. Я правда пыталась. Думала, что у меня получится. Что я даже смогу этим остановить своё проклятие. Но я не почувствовала ничего. К нему. Абсолютно. Ничего.

Мне было всё равно, утону я или нет. Полюблю я или нет. Всё моё тело и разум поглотила тьма. Лёгкие разрывались, кожа горела, а сердце молчало. Лишь издало последний стук. А после и его поглотила тьма.

***

Двадцатью годами ранее…

— Какая прелестная маленькая малышка... Красивая, улыбчивая…

Словно в подтверждение сказанных слов девочка агукнула и расплылась в обворожительной улыбке, демонстрируя игривые ямочки на щёчках. Она была настолько хорошенькой, что каждый влюблялся в неё с первого взгляда. Она практически не плакала, не капризничала, не сердилась. Казалось, абсолютно всё делало её счастливой. Хиону смело можно было назвать самым красивым и добрым ребёнком королевства.

Её взгляд уже в шестимесячном возрасте был открытым и умным. Улыбка несла только тепло и свет, а задорный смех абсолютно каждого заражал хорошим настроением.

— Но придётся тебе расплатиться за грехи родителей и уже в юном возрасте понять, насколько жизнь несправедлива. — разносился по комнате леденящий и каркающий женский голос, а тонкий и сморщенный палец коснулся детского сердечка.

Спальню озарил жуткий зелёный свет, а на стене ожила страшная тёмная тень, которая длинными щупальцами окутала деревянную люльку.

— С каждым твоим Днём Рождения, Хиона Амберли, твоё сердце будет леденеть всё сильнее и сильнее, пока в двадцать один год оно не замёрзнет окончательно. Ты никогда и никого не полюбишь. Ты будешь такой же одинокой, как и я. И тогда я приду за тобой!

Раздался оглушительный стук двери об стену, которая едва не слетела с петель, а затем полный боли крик:

— Мелинда! Нет! Не надо!

— Поздно, Сьерра... Слишком поздно… Но знаешь, я сегодня очень добра, поэтому у тебя будет ещё двадцать лет, чтобы насладиться своей малышкой. А после я заберу её у тебя. Так же, как ты отняла его у меня!

— Мелинда, пощади-и! — женщина упала на колени, по щекам текли горячие слёзы, а из уст вырвался обречённый крик. — Я не виновата в том! И Хиона ни в чём не виновата! Она совсем мала! Не заставляй её платить!

— Дети всегда платят за грехи своих родителей. Такова их судьба… Не прощаюсь с тобой, Сьерра… Годы пролетят так, что и не заметишь. Уж я-то знаю.

Старуха зловеще рассмеялась и выпрыгнула в окно, распахивая его настежь и впуская в комнату тёплый летний воздух, а комната наполнилась женскими истошными рыданиями и детским горьким плачем.

Предлагаю поближе познакомиться с теми, кто в этой истории будет вершить судьбу, творить и вытворять. И даже немного пакостить…

Хиона Амберли

20 лет. В шестимесячном возрасте была проклята и впоследствии должна стать Ледяной Королевой. В 21 год её сердце замёрзнет окончательно, сделав девушку холодной и жестокой. К сожалению, Хиона сдалась, испугавшись проклятия. Но на её место пришла Вера Хрусталёва, обычная русская девушка, что погибла в своём мире, чтобы попасть в Королевство Айсноэль, занять тело Хионы и не дать этому проклятию свершиться.

Айдан О’Дахар

21 год. Самый молодой представитель великого и могущественного рода О’Дахаров — огненных магов. Когда остатки Королевства Айсноэль грозит поглотить Ледяная Пустошь, вся надежда на них. На огонь, что растопит лёд. А ещё он влюблен в Хиону. Только вот так ли чисты его помыслы?

Мелинда

Старуха-призрак, которая прокляла Хиону. Мстительная, озлобленная, одинокая. Грозит в 21 год, когда сердце Хионы окончательно замёрзнет, забрать её. Куда, зачем и почему именно она? Ещё предстоит выяснить.

Хрусталик

Хрусталик — спич — маленький зверёк, чем-то напоминающий земную ящерицу. Но главная проблема — сие животное магическое. Причём обладает оно магией льда и может заморозить всё вокруг похлеще самой Хионы. А ещё страшный вредитель и пакостник. Спичей опасно держать в домах, потому что есть риск этого дома лишиться… А вот если держать в Академии Мунфрост… То дело совсем другое…

Ректор Кинни Виндзор

37 лет. Самый молодой ректор во всём королевстве. Приближен к королю и его семье. Личность скрытная, подозрительная. До конца не ясно, на чьей он стороне и чего на самом деле хочет добиться. И при этом упорно проявляет симпатию к Хионе. Как и она, Кинни — ледяной маг. Только вот характер его магии несколько иной…

Королевство Айсноэль и Академия Мунфрост

Некогда Королевство Айсноэль славилось обширными, плодородными и такими удивительными землями. Но вот по неясным причинам эти земли начали замерзать. И клочок за клочком королевство начала поглощать Ледяная Пустошь. Зелёные леса покрылись белыми пушистыми шапками, плодородные земли промёрзли настолько, что не воткнуть даже лопату, всё живое начало стремительно погибать, вынуждая людей бросать свои дома и перебираться туда, где ещё можно жить. В Академии Мунфрост обучаются маги, призванные бороться с Ледяной Пустошью. Но вот беда… Таких магов становится всё меньше.

Вера. Тот день, который стал для нее “после”. “До” больше нет.

Сегодня был самый обычный день. Хотя нет. Не совсем. Сегодня выпал первый снег.

Я очень люблю зиму!

Люблю её настолько, что готова в любую свободную минуту сорваться на улицу. Люблю морозный сизый воздух, который виден даже невооруженным глазом, а ещё скрипучий хруст снега под ногами. Люблю, когда с неба сыплются его пушистые хлопья, закручиваясь в веселые хороводы. Люблю, когда в тусклом свете фонаря пляшут серебристые снежинки, а ты высовываешь язык и ловишь их.

Поэтому стоило в окне увидеть первый в этом году снегопад, который ещё даже не ложился на дороги, но уже вовсю создавал волшебную атмосферу, я схватила велосипед, оделась потеплее и выехала на тёмные улицы города.

И всё было так здорово!

До тех пор, пока я не услышала за своей спиной визг колес, не увидела, как красиво жёлтый свет фонарей осветил снежные хлопья, а после не получила удар такой силы, что меня скинуло с моста в реку. Было больно. Очень.

Но всё произошло настолько быстро, что я почти не успела испугаться. Испугалась лишь тогда, когда падала в ледяную воду. Ветер свистел в ушах, по-зимнему морозный воздух больно колол лицо, а к горлу подступила тошнота.

Потом снова удар. Холодная вода едва ли не разорвала мою грудную клетку, а ещё адски обжигала тело. Я пыталась сделать глубокий вдох, но не могла.

А после я тонула. Нога зацепилась в велосипеде, который стремительно тянул меня в промозглую темноту.

Казалось, я всё-таки закричала. И это было последним, что я запомнила…

— Хиона! Ты жива! — неожиданно в моё сознание ворвались чьи-то слова.

— Как же ты меня напугала! Ну зачем пошла туда?! Лёд ещё такой хрупкий! — кричал мужской голос, пока я продолжала плавать где-то далеко. Вроде и слышала его, но в то же время он казался таким далёким, таким чужим.

Горло саднило от кашля, кожа буквально горела, а каждая клеточка моего тела изнывала от боли.

— Как же холодно… — прохрипела я, наконец осознавая, насколько сильно замёрзла.

— Давай согрею, — услышала я в ответ, но сил, чтобы что-то сказать, уже не было. Я пребывала на грани сознания. То выплывала из него, то снова проваливалась в темноту. В вечный холод.

— Тебе не больно?

Я попыталась обдумать этот вопрос, но что-то мешало. Лишь краем глаза отметила удивительно красивый рассвет. Как лучи солнца разрезали небосвод и окрашивали яркими красками светлеющий горизонт. Как они, играя, запутывались в тёмных волосах того, кто спас меня. В карих глазах плескалось волнение. А мне вдруг показалось, что карий — самый красивый цвет глаз на свете…

— Что? — сдавленно прошептала.

— Тепло. Тебе всегда было больно от моего жара.

— Нет. Всё хорошо… — ответила я и окончательно провалилась во тьму.

В следующий раз я очнулась от ударившего в нос запаха аммиака. Распахнула глаза и тут же сомкнула их из-за слишком яркого света. В висках стрельнуло так, что даже голова закружилась, а в ушах противно зазвенело.

— Говорить можешь?

— Кажется, да. — от звуков собственного голоса поморщилась. Таким хриплым и скрипучим я его ещё не слышала.

— А глаза открыть?

Сделала над собой усилие и снова открыла их. Добрый дядя доктор в ослепительно белом халате наклонился, посветил в них фонариком, что-то пробурчал себе под нос и выпрямился. Это световую пытку я выдержала сквозь слёзы.

— Где болит?

— Везде, — честно ответила. Так хреново я ещё себя не чувствовала.

— Раз чувствуешь, значит, жива. А могла бы отправиться к праотцам. — проворчал доктор, зарывшись носом в какие-то бумажки, исписанные убористым почерком.

— А где тот человек, что спас меня? — спросила я, так как образ этого парня словно въелся в голову. Он буквально стоял перед глазами.

— Айдан ждёт за дверью, он после зайдёт. Сейчас у меня есть несколько вопросов, чтобы проверить, что ты помнишь, а что нет.

После этой фразы во мне что-то щёлкнуло, и моя голова стала болеть сильнее. Эта боль стремительно нарастала, пока не создалось ощущение, будто голову пытались разорвать на куски. А после начали проскакивать непонятные кадры, похожие не то на какой-то фильм, не то на отрывки чужой жизни.

Кажется, я даже закричала. Нет, я определенно кричала, и кто-то схватил меня за руки, потому что я дрожала. Холод был повсюду, мне начало казаться, что я снова нахожусь под водой.

— Хиона! — раздался крик ворвавшегося в палату парня. — Что вы с ней сделали? Почему она так кричит???

— Я ничего не делал! Только хотел спросить, что она помнит. Зови на помощь! — голос доктора звучал взволнованно, но мне было всё равно на его переживания. Ведь я сама пребывала в настоящей агонии.

В голову всё врывались и врывались странные воспоминания. Они не давали вздохнуть, не давали пошевелиться. Я будто стала заложником своего тела, которое покорно лежало и ждало, когда все кадры залезут и утрамбуются. Они были самые разные: из младенчества, из подростковой жизни и из юности, и даже недавние, когда я бежала по льду и провалилась в воду.

Только это была не я. Это был кто-то другой! Но всё выглядело так, словно это действительно происходило со мной. Я видела все события своими глазами. Я переживала их все. Разом! Одновременно! Все чувства, эмоции, страхи и боль.

И кричала. Кричала до тех пор, пока снова не отключилась.

Во второй раз пришла в себя куда легче и приятнее. Комната тонула в полумраке, лишь лунный свет пробивался сквозь незашторенное окно. Я окинула взглядом помещение и узнала в нём ту самую больничную палату, в которой очнулась в первый раз. Серые стены, жёсткая койка, стеклянная дверь, за которой виднелся пустой коридор. А в углу сидел мой спаситель.

Он спал, облокотив голову на стену и сложив руки на груди. Тёмная чёлка упала на глаза, вид его был уставший, но тем не менее довольно умиротворенный. Я перевела взгляд на кисти его рук. Костяшки были сбиты в кровь, которая прошла даже сквозь повязку, окрасив белую ткань в алый цвет.

И самым удивительным было то, что я абсолютно точно знала, кто он.

Айдан О’Дахар. Двадцать один год. Самый молодой представитель великого и могущественного рода О’Дахаров — огненных магов. Когда остатки Королевства Айсноэль грозит поглотить Ледяная Пустошь, вся надежда на них. На огонь, который растопит лёд. И он влюблён в Хиону Амберли, то есть в меня.

В моей голове миллионы воспоминаний этой девушки, которая сдалась, буквально прыгнув под лёд.

Я ощутила, как холод сковывает моё сердце. Это было похоже на то, как если бы я глубоко вдохнула морозный воздух, и он остался внутри, не желая ни согреться, ни выйти наружу. Словно я разом съела ведёрко мороженого, только оно не доставило удовольствия, а лишь заморозило всё внутри меня. На миг мне показалось, что я не могу дышать, будто моё сердце сжали в тисках. Я ощущала его неестественно медленное биение, а ещё как клетка за клеткой, миллиметр за миллиметром, оно замерзает.

Я осознавала это так ясно, словно видела собственными глазами.

Это было поистине страшно, и, наверное, я бы смогла понять поступок Хионы Амберли — юной двадцатилетней девушки, очень красивой и талантливой, из уважаемого и магически одарённого рода. Она бы могла стать великим водным магом, но вот-вот превратиться в Ледяную Королеву, замораживая всё вокруг. Как та самая Ледяная Пустошь, уничтожающая клочок за клочком земель Королевства Айсноэль, вынуждая магов тесниться или погибать.

Только вот я не Хиона. Я Вера. И так просто не сдамся. По какой-то причине мне был дан второй шанс в чужом мире, в чужом теле, с проклятым сердцем, и я воспользуюсь им.

У меня есть то, чего не было у неё. У меня есть воспоминания о тепле, о любви, о надежде. Хоть сейчас моё новое сердце не чувствует этого, но я буду цепляться за воспоминания, чтобы не погрязнуть в адской стуже окончательно.

Парень зашевелился и открыл свои глаза, вырывая меня из раздумий.

— Хиона? Ты как? — хрипло поинтересовался он, поднимаясь со стула и подходя ко мне.

Айдан был красив, широкоплеч, статен и высок. Его лицо украшали тёплые карие глаза и широкие брови вразлёт, прямой нос, пухлые губы и ярко выраженные острые углы нижней челюсти, что делали его мужественно-опасным или даже немного диким. Несмотря на юность, в нём чувствовалась некая сила, на которую захотелось потянуться, точно мотылёк на лампочку. От него исходила забота, уверенность и искреннее сопереживание.

Замерзающее сердце едва заметно сжалось, и этот короткий миг, который заметила лишь я, дал надежду. Ещё не всё потеряно.

— Лучше. Ты спас меня. — я не спрашивала. Я утверждала. Ведь его крик до сих пор стоял в ушах. Он боялся потерять свою Льдинку, даже несмотря на то, что она не могла его полюбить.

— Спас. Зачем ты это сделала?

Айдан посмотрел на меня цепко и испытующе. А я поняла, что не могу ему врать.

— Я сдалась. Я боюсь ту, в которую превращаюсь.

— Хиона, я помогу тебе. Я не позволю этому проклятию свершиться. У нас ещё есть время. И мы обязательно найдём способ остановить его! — он присел рядом со мной и взял мою ладонь. Даже сквозь бинты я ощущала его жар, который буквально обжигал. И едва заметно поморщилась. Но он увидел и отдёрнул свою руку.

— Прости…

Я потянулась к нему и прикоснулась подушечками пальцев к его костяшкам, провела осторожно по марлевой повязке, отмечая, как округлились карие глаза. 

— Осталось всего шесть лун, Айдан.

— Ещё шесть лун, Хиона. Времени ещё полно. — и лицо молодого мужчины осветила красивая мальчишеская улыбка, а на щёчках появились очаровательные ямочки.

И я улыбнулась ему в ответ.

Пусть моё сердце не чувствует ничего, кроме холода. Но я помню, каково это, когда за тебя искренне переживают, когда хотят тебе помочь, когда вот так открыто и по-доброму улыбаются, надо улыбаться в ответ.

— Что-то в тебе изменилось… — прищурившись, прошептал он.

— Всё. — ответила я.

Из лазарета меня выписали уже на следующий день, так как необъяснимых приступов боли (необъяснимых для лекаря) больше не повторялось, чувствовала я себя вполне сносно, учитывая тот факт, что я теперь абсолютно другой человек.

После ухода Айдана уснуть так и не смогла. Лежала и обдумывала, как мне жить дальше. Правда, сначала я пыталась убедить себя, что всё же это дурной сон, который на утро развеется. Но время шло, тёмное небо стремительно окрашивалось яркими красками, а я так и не проснулась…

Потом я старательно обдумывала, нормальная я или немного «того». Но утешила себя тем, что сумасшедшие женщины — это особая порода. Они не по карману нытикам, слюнтяям и неврастеникам. Это порода — для мужчин, любящих жизнь во всех красках.* А краски — это определенно то, что мне сейчас нужно. Ну а подходящего мужчину мы непременно найдем.

К приходу медсестры с утренним осмотром и тёплым завтраком я уже вполне наплакалась, даже немного прокричалась в подушку, а потом решила подумать об этом когда-нибудь «после». А сейчас просто встретить новый день и посмотреть, что из этого выйдет.

Кто знает, возможно, это своеобразный второй шанс для меня? А возможно, это неудачная реинкарнация, когда моя душа попала не в тело новорожденного, а во вполне взрослую девушку? Косяки иногда случаются. Так ведь? Зато мне не надо пускать слюни и писать в подгузник. Да и безумно радует тот факт, что у меня сохранилась память и о своём мире, и об этом новом. Главное теперь, чтобы моя кукуня совсем не уехала от столь безумной информации…

И, кстати, несколько раз ловила себя на мысли, что этот странный холод, что поселился во мне, охлаждает ещё и разум. Когда мозгом я понимаю, что та ситуация, в которую попала, вот совсем ненормальная. Абсолютно. Но просыпается некий пофигизм, когда хочется громко фыркнуть и сказать: «Да какая разница?». Поэтому те эмоции, что ночью одолевали меня, были скорее привычкой из предыдущей жизни, нежели реальным выплеском в этой. Вроде как я должна сходить с ума, поэтому посижу поплачу. А потом, поплакав, утирала слёзы и смотрела в окошко на дивный новый мир, покрытый моим любимым пушистым белым снегом, красиво искрящимся в свете серебряной луны, на тёмно-серые башни Академии, в которой сейчас нахожусь, на камнем выложенные дорожки, которые ещё до рассвета начали расчищать от ночью выпавшего снега, чтобы студенты могли беспрепятственно добраться до учебного корпуса.

И рассвет. Сидя на своей узкой и ужасно неудобной кровати, я встретила свой второй рассвет. И постоянно прокручивала в голове наш первый рассвет с Айданом. Тот самый, что так красиво отпечатался в моей памяти. Я могла закрыть глаза и представить его настолько явно и чётко, что по коже пробегали мурашки.

Я даже не заметила, как начала тихо мурлыкать себе под нос:

— Осталось лишь небу сказать — спасибо.

За первый наш с тобой рассвет.

Всё начинается так красиво.

Что удержаться силы нет… **

Повсюду была тишина, нарушаемая редкими криками птиц, скрежетом лопаты да шумом резких порывов ветра, присущих северной столице. И эта тишина удивительно умиротворяла. Или всё же это тот самый холод? Короче, мне было непросто проанализировать свои ощущения и то, как новое положение отразится на моей дальнейшей судьбе. Ведь по логике я должна испытывать страх перед неизвестным, тоску по родным, оставшимся дома. Но я не чувствовала ничего. Несколько раз думала, что почувствовала, но потом оказывалось, что просто показалось.

Странно…

Необъяснимо…

Но как-то удивительно.

Настолько удивительно, что единственная искренняя эмоция, которая согрела мою душу, — стало любопытство. Юный пытливый ум и одарённая девушка захотели узнать, каково это — жить новой жизнью? Каково это — быть магом? Каково это — знать, что один симпатичный парень сходит по тебе с ума, а ты не испытываешь того же самого? Должна ли я испытывать вину? Наверное, должна. Но с другой стороны, это его осознанный выбор — любить Хиону, даже зная, что она (я) его не полюбит.

Ещё стало любопытно, а за что он так её полюбил? Что в Льдинке оказалось настолько привлекательно для огненного парня? Когда каждое его прикосновение причиняло боль. Когда у них не было ни одного поцелуя, не говоря уже о чём-то большем. Когда на многочисленных балах не станцовано ни одного танца. Когда общих тем для разговора настолько скудно и мало, что они часто просто молчали. Но Айдан полюбил её. Почему? Вопреки всему или всё-таки за что-то?

Думая об этом, даже моё холодное сердце билось чуточку быстрее, а в душе возникал порыв вскочить с кровати и побежать к тому парню, схватить за грудки и трясти его до тех пор, пока он не объяснит, что настолько зацепило его в Хионе?

Или же во мне всё-таки поселился страх? Только этот страх не из-за нового тела, а моей новой души, что заняла чужое место? Вдруг меня, Веру, не полюбят так, как любили Хиону? Вдруг я стану чужой не только в этом теле, но и во всем мире?

Я весь день размышляла. Даже тогда, когда вернулась в свою комнату, и когда обедала в общей столовой в гордом одиночестве, потому что друзей у Хионы нет, и всю следующую ночь, из-за того что Айдана я так и не встретила. Он на выходные уехал из Мунфроста, о чём мне сообщили его друзья Пол и Генри, весельчаки и повесы, которые не способны пропустить ни одной юбки и не совершить очередной глупости. Удивительно, как они вообще подружились с Айданом.

А вот, что у Хионы друзей нет, совсем не странно. Сложно дружить с тем, кто не способен сострадать, сопереживать и дарить тепло. Саму Хиону сей факт не слишком трогал, мне же, Вере, стало немного обидно, что я твёрдо решила обзавестись друзьями.

Во-первых, это поможет мне не забыть о важных человеческих качествах, о которых я сказала ранее, а во-вторых, возможно, это немного растопит моё сердце?

Хиона в последнее время не давала ему и шанса почувствовать. Вернее, она думала, что пыталась, только вот я-то знаю, каково это — дружить, встречаться с мальчиками, испытывать радость, счастье и тепло. А она это уже давным-давно позабыла. Так что попросту не могла заставить себя чувствовать то, о чём не имела ни малейшего представления.

Для Хионы дружба и любовь были лишь словами, а впечатления о столь прекрасных чувствах были красивыми картинками, подгляденными у других людей. Она видела, как её одногруппники, например, обнимаются и целуются, только испытывала при этом скорее отвращение, нежели умиление, поскольку для неё каждое прикосновение сопровождалось болью. А через боль нельзя познать наслаждение.

Так что, если подытожить всё вышесказанное, я нацелена: найти друзей, влюбиться и научить своё сердце и тело воспринимать тепло во всех его проявлениях.

Поехали!

P.S. *Слова неизвестного автора. **Слова песни “Спасибо” — Денис Клявер.

Выходные я просидела в комнате, активно изучая учебники. Честно говоря, в этом не было острой необходимости, поскольку успеваемость у Хионы была на высоте, несмотря на слабую практическую часть. А её можно было смело назвать зубрилкой. Ведь чем ещё заниматься, когда друзей нет, парня нет, в гости не зовут, как не учиться?

Но в своём мире я тоже была зубрилкой, поэтому хотелось к учебной неделе подготовиться основательно, а ещё я же себе дала зарок — освоить причудливую магию, которую все называют бесконтрольной? Дала. Так что, Вера, учебники в руки и зубы, гранит науки сам себя не сгрызёт!

И вот, занимаясь, я отчетливо поняла, почему абсолютно все студенты в Академии Мунфрост живут по трое, и только я (Хиона) живу одна. У меня ушло несколько минут на то, чтобы стены моей комнаты покрылись ледяной коркой, шторы рассыпались так, будто их окатили азотом, а пол больше напоминал каток, нежели дерево.

Я сидела на этом катке, смотрела на свои руки и ощущала себя настоящей пороховой бочкой. А то, что вокруг меня крутиться Айдан, начало откровенно пугать. Что если его искра вспыхнет, меня шарахнет, и Академии кирдык?

Пуф, бам, и всё.

Нет, ну с этим определенно надо что-то делать. И я лихорадочно придумывала что. Мой мозг кипел, пыхтел и был готов взорваться от натуги, когда пытаешься понять то, с чем раньше не имел дело.

Спас извилины тихий стук в дверь.

— Хиона, не спишь?

— Входи.

Дверь отворилась, впуская в моё ледяное убежище огненного красавчика. Мне показалось, что даже яркий витраж на стрельчатом окне заиграл совсем другими красками. А тем временем я залипла на то, как от каждого шага кожаного ботинка лёд на полу начинал таять, растекаясь небольшой лужицей.

Горяч! Безумно горяч! Во всех смыслах этого слова.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовался он, присаживаясь на мою мягкую кровать, а я вместо ответа уставилась на лазурное покрывало, гадая, задымится ли оно? Может коврик из-под ног лучше убрать? Жалко его будет… Если сгорит…

— Хиона?

— Нормально. — ответила я, всё же поднимаясь с пола. Села на стул и продолжила глядеть на парня.

Сегодня он был одет в выходную одежду: обычные брюки, типа наших джинс, и футболку. В моей комнате, где ещё не успели разморозиться стены и пол, он выглядел настолько дико, что это даже завораживало. А мне стало интересно, какого это, когда в тебе живёт огонь?

Что Айдан не мёрзнет, я знала. Но не причиняет ли это ему боль? Не хочется ли ему охладиться? Хотя, с другой стороны, мне с моим холодом совсем не хочется согреться. Я, наоборот, чувствую страшный дискомфорт, когда температура повышается. Но почему в Ледяной Пустоши не испытывает такой же дискомфорт Айдан? Потому что его огонь родной? Живой? Данный при рождении? А мой лёд — это проклятие? Или всё-таки причина в чём-то другом?

Молчание затянулось. Пока я размышляла, парень разглядывал меня. Что добавляло мне ещё больше вопросов. Например, догадался ли он, что я — это не я, а Хионы больше нет?

— Что делала в выходные? — спросил он, не отрывая от меня своего проницательного взгляда.

— Да вот… — вместо слов я вскинула руки и обвела ими комнату.

— Что тебе мешает приручить магию?

— Сама магия?

Я выгнула бровь, не понимая сути его вопроса. Поскольку бесконтрольная магия потому и бесконтрольная, что ей не получается овладеть.

Изначально Хиона была рождена водным магом. И водная стихия даже во младенчестве ей хорошо покорялась. Она могла часами сидеть и пускать пузыри, создавать водяные горки, а в стакане устраивать настоящую бурю. Но когда в ней поселилась стужа, водная магия начала безвозвратно меняться. И вместо воды она создавала лёд и снег.

Сила, что течёт по венам, стала сродни непогоде, вьюге, когда сильный порыв ветра замораживает всё живое. Иногда Хионе казалось, что она — это смерть. Что её магия несёт смерть. Ведь всё замёрзшее перестает быть живым…

— А ты думаешь, что огонь приручить легче? — произнес парень и, подобно мне, выгнул бровь. Только сделал он это с нотками скептицизма и насмешки.

— Ну ты же не сжигаешь всё вокруг.

— Это сейчас. А раньше сжигал.

— Ну, значит, ты куда талантливее. А я бездарность! — буркнула я, сама не зная, почему обижаюсь. Ведь его слова меня нисколько не задели, а губки надуть захотелось неимоверно.

Комнату огласил заливистый смех, наполненный чем-то бархатным и терпким. Он вскружил голову, как аромат крепкого кофе поутру или кружка горячего чая с каштановым мёдом.

— Тогда, может, ты всё же согласишься со мной позаниматься? Я научу тебя. — в его глазах затаилась надежда. Я её будто кожей ощутила. Не знаю, почему Хиона всегда отказывалась. Мне же захотелось ответить…

— Да. Давай.

— Что с твоими руками? — спросила я, слегка прикоснувшись к его бинтам и мгновенно отдёрнув руку. Даже сквозь ткань мне стало горячо.

— Пришлось разбивать лёд, чтобы вытащить тебя из воды. Тебя начало уносить течением…

— Больно?

— Уже нет. На мне всё быстро заживает.

Я улыбнулась, глядя на этого молодого мужчину, который, рискуя своей жизнью, был готов руками колоть лёд, чтобы вытащить Хиону. И вдруг я испытала зависть, отчего улыбка сползла с лица.

— А ты кому-нибудь сказал, что я… Ну…

— Нет. — он без лишних слов всё понял. — Я сказал, что мы просто гуляли и не ожидали, что лёд такой тонкий.

— Спасибо. — искренне поблагодарила я. Не хотелось бы, чтобы к моим причудам ещё и добавились слухи о суицидальных наклонностях. Я бы так никогда не поступила.

— Ну что, хватит болтать, лучше приступим к тренировкам.

Айдан поднялся со скамейки на полигоне для практических занятий магией, куда мы пришли после уроков. В основном здесь тренировались огненные маги, поскольку в нашей Академии их преобладающее количество. Отчего-то все решили, что с разрастанием Ледяной Пустоши справится только огонь. Может, они и правы. Не мне судить. В чём я уверена точно, что если я не совладаю со своей магией, то замёрзших участков в королевстве Айсноэль станет куда больше.

Парень вывел меня на центр полигона и встал напротив. Несмотря на мой вечный холод, ладошки конкретно вспотели. Айдан же выглядел невозмутимо спокойным. В то время как я ужасно боялась заморозить всё вокруг. Да я даже дышала через раз, чтобы уж наверняка из меня ничего лишнего не вырвалось.

— Расслабься, Хиона. Ты слишком напряжена, зажимаешься. Твоей магии нужна свобода. Дай ей это!

— Если я дам ей свободу, то ты превратишься в снеговика!

— Поспорим? — его губы растянулись в лукавой улыбке, такой, словно он знает какой-то секрет, который мне неведом.

— На что? — выпалила я, отмечая, как его брови изумлённо взлетели вверх. Да, настоящая Хиона так бы никогда не ответила. Упс.

— Ты пойдёшь со мной на новогодний бал и будешь танцевать. — парень мгновенно сориентировался и начал извлекать свою выгоду.

— Хорошо. Тогда, если я всё же слеплю из тебя снеговика, то ты месяц вместо меня будешь дежурить.

Ну а что, мы тоже умеем извлекать выгоду.

— Идёт!

Айдан раскинул в стороны руки, на которых заплясало настоящее пламя. В карих глазах загорелся озорной огонёк, а на губах сияла счастливая улыбка. Я искренне залюбовалась этим молодым мужчиной. Тем, как он сливается со своей магией. Она не просто живёт в нём, она является его неотъемлемой частью.

Он явно красовался, пропуская через себя всё новые и новые огненные лучи. А в какой-то момент он весь засиял, аки спичка. Меня бросило в жар, а колени подкосились.

Айдан молниеносно погасил пылающее пламя и подбежал ко мне. Только прикоснуться не рискнул.

— Ты в порядке?

— Жарко… — прошептала я, желая скинуть с себя всю одежду. Я впилась пальцами в пуговицы своей рубашки и остервенело их дёргала, пытаясь расстегнуть. Айдан гулко сглотнул и уставился на оголившиеся участки моей кожи.

К щекам тут же прилила краска. Стыд. Я испытала стыд и неловкость. И запахнула края рубашки назад. Хотя мне по-прежнему было нестерпимо жарко.

— Может, тебе отпустить холод? — хрипло произнёс Айдан.

Я кивнула. Да, это всё же лучше, чем если я буду бегать голышом. Хотя вот по взгляду молодого мужчины было видно, что он бы оказался совсем не против подобных экспериментов.

— Расслабься. Хотя бы попробуй. — сказал он, отходя от меня на пару метров.

Я вновь кивнула и прикрыла глаза. Сделала глубокий вдох и выдохнула через рот, стараясь расслабить напряженные мышцы тела. Хиона и правда всегда держала себя в тонусе. Иногда у меня даже болели зубы, так как тело, помнящее всё, что делала его прежняя хозяйка, само по себе напрягалось. Говорят, что есть такое понятие, как мышечная память. И вот сейчас, пытаясь растянуть этот клубочек нервов, я поверила, что такое и правда существует.

Ещё несколько раз глубоко вздохнула и открыла глаза.

По примеру Айдана раскинула руки в стороны, выпуская магию. На ладонях мгновенно закружились ледяные вихри, разбрасывая в разные стороны мириады хрупких снежинок. Воздух стремительно охлаждался, что из носа огненного мага начал выходить сизый пар.

Я подняла руки вверх, и с ладоней начал валить снег. Он засыпал пол под нашими ногами, собираясь в небольшие сугробы. Затем я взмахнула правой рукой, складывая по-особому пальцы, и подул ветер. Вообще воздух — это не моя стихия, но стоит мне охладить его потоки, кристаллизуя в нём молекулы воды, как я могу им управлять, создавая настоящую вьюгу. И эта вьюга набросилась на Айдана.

Парень стоял неподвижно и невозмутимо. Хотя его нос уже покраснел, а на щёках появился румянец. Вьюга вокруг него набирала обороты, пытаясь сбить с ног, но Айдан продолжал стоять. Воздух гудел настолько, что причинял боль. Острые брызги ледяных осколков красиво мерцали своими гранями и сильно кололи кожу, оставляя на ней краснеющие царапины. Дышать с каждой секундой становилось сложнее, а из груди уже вырывались хрипы. 

Только я не могла прекратить это безумие. Температура на полигоне быстро падала. Защитный контур покрывался коркой льда и подозрительно хрустел, грозя в любую секунду рассыпаться мелкой крошкой.

Ощутила, как страх сжимает горло и накрывает паника. Я отчаянно пыталась остановить это, но не выходило. По щеке покатилась слеза, мгновенно замерзая и падая на пол кусочком льда, что мне почудилось, будто я услышала её тихий звон. А ещё я смотрела на Айдана широко раскрытыми глазами. Почему он ничего не делает? Почему?

— Айдан! — завопила я, пытаясь перекричать вой, окружающий нас. — Я не могу остановить это!

В глазах парня вспыхнул огонёк. Стремительно преодолевая гнёт моей магии, он за считанные секунды пересёк расстояние, разделяющее нас, и впился мне в губы поцелуем. Я продолжала стоять с широко раскрытыми глазами и расставленными врозь руками, а он целовал меня.

Губы нещадно горели, будто их облили кипятком, но я не посмела отстраниться. Только по щеке прокатилась очередная слеза.

Затем Айдан оторвался, взял мои ледяные руки в свои и сжал их, прижимая к горячей груди. На одежде расползались ледяные узоры, которые также быстро таяли от жара, что исходил от его сердца. Я изумленно смотрела на эти метаморфозы, на свои руки, которые до этого были иссиня-белыми и вдруг начинали приобретать розоватый оттенок.

И мне было жарко. Снова нестерпимо жарко.

— Ты мне не причинишь вреда, Хиона. Не бойся. — прошептал он, глядя на мои губы.

Я непроизвольно их облизала, отмечая, как его зрачки расширились.

— А ты мне? — шёпотом спросила я, убирая руки, кожа на которых уже покрылась болезненными волдырями. Но Айдан заметил это. В глазах появилось сожаление и тоска.

— Больше нет. Прости.

Он развернулся и твёрдым шагом вышел с полигона. Вьюга перестала буйствовать, стужа уже не была такой промозглой, а снег местами начал таять.

Некоторое время я ещё постояла, глядя на дверь, за которой скрылся парень, и прижимала саднящие руки, продолжающие сохранять его тепло. Затем вернулась в общежитие.

Вечер я снова провела в комнате. Даже отказалась от ужина, хотя и собиралась пообщаться с одногруппниками, начиная налаживать наше общение. Но не смогла.

Намазывая лечебной мазью раненую кожу, я поняла, почему Хиона сдалась. Крайне сложно заряжаться оптимизмом, когда простой поцелуй и невинное прикосновение подобны разъедающей кислоте.

Вдруг перед глазами вспыхнула картинка с мерзкой старухой и в голове прозвучали её слова: «Ты будешь такой же одинокой, как и я. И тогда я приду за тобой!». Хоть девушка тогда и была совсем малышкой, но запомнила их также хорошо, как собственное имя.

Она неоднократно видела старуху во сне. И боялась её также сильно, как своего двадцатиоднолетия. Ведь нисколько не сомневалась, что именно в тот день старуха сдержит своё слово и придёт за ней.

Но зачем ей нужна одинокая Хиона? Почему именно лёд вместо сердца должен быть в её груди? Эту загадку мне ещё предстоит разгадать. Вдруг именно она освободит меня от проклятия и подарит возможность стать как все?

И способен ли всё-таки Айдан помочь мне в этом?

Я вспомнила его горячий поцелуй и невольно прикоснулась пальцами к своим губам. Что именно остановило мою магию? Неожиданный поступок парня, который отвлёк меня и позволил переключиться и отступить накатившей панике? Или сам он? Айдан?

До глубокой ночи я пыталась ухватиться хоть за какую-то соломинку, чтобы подарить себе надежду. И подумала, а что если мне настолько больно лишь потому, что Хиона отвыкла от тепла, постоянно его избегая? И смогу ли я своё тело постепенно приучить к нему? Поможет ли это замедлить проклятие?

Не попробую — не узнаю…

Несмотря на практически бессонную ночь, проснулась я довольно бодрой и полной решимости делать хоть что-то. 

Я привела себя в порядок, облачилась в студенческую форму с красивым шильдиком на груди в виде сложной буквы «М», состоящей как будто из двух «Л». Заплела волосы в косы и сделала лёгкий макияж, подчёркивая яркую голубизну (не) моих глаз.

Хотя, признаться, новая внешность меня пугала. Ведь я была брюнеткой, а теперь пепельная блондинка, да ещё и с легким голубоватым оттенком. И сами волосы длинные-длинные, что несколько раз я хваталась за ножницы, желая их обрезать. Но рука так и не поднялась. Пока я не чувствовала себя хозяйкой этого тела. А, возможно, во мне ещё теплилась надежда, что в один прекрасный день я вернусь назад, а в это тело переместится его владелица?

Перекинув косы за спину, я улыбнулась своему отражению, отмечая, насколько эта улыбка выглядит неискренне. И сделала мысленную пометку потренироваться по-человечески улыбаться.

Ну и что, что я Ледяная Королева! Даже Ледяные Королевы должны быть людьми!

В столовой уже царил шум и гам. Повсюду звучал смех, звон стучащих приборов о стеклянные тарелки и бурные обсуждения нового дня.

Я быстро набрала еды, окинула взглядом помещение и, увидев несколько одногруппников, поспешила к ним присоединиться.

— Доброе утро! Тут не занято? — спросила я, стараясь сделать свою улыбку как можно дружелюбнее. На что три девушки и два парня изумленно похлопали глазами, но любезно разрешили мне занять свободный стул.

Стоило мне сесть, все замолчали. Я почувствовала себя белой вороной, но через силу отмахнулась от этого. Ведь это вполне нормальная реакция. За три года, что я здесь учусь, практически ни с кем не общалась. Откровенным изгоем я не была, но меня опасались. Хиону опасались… 

Боялись непонятного людям проклятия. А вдруг оно заразно? Ха-ха… Я бы даже посмеялась над этим, если бы это не было настолько печально.

Боялись её непредсказуемую магию, ведь несколько раз Хиона едва не убила… Спасло чудо и вовремя появившиеся преподаватели.

Поэтому я продолжала есть и делать вид, что всё нормально. Всем надо привыкнуть. И мне, и им. Спустя некоторое время соседи по завтраку подуспокоились и начали вести тихую беседу. Я даже поддержала их парой фраз, пока не увидела, как в столовую вошёл Айдан.

Его смело можно назвать первым парнем в Мунфросте. Учась вместе со мной на третьем курсе, он сводил с ума даже старшекурсниц. И это лишь добавляло мне вопросов: почему Хиона? Почему среди такого количества самых разных девчонок он выбрал её?

На мгновение закрался червячок сомнения… Глядя на его широкую улыбку, с которой он встречает абсолютно каждого. На крепкие рукопожатия, которыми его одаривают. На едва ли не ликующие возгласы и томные вздохи со стороны прекрасной половины учебного заведения, стоило огненному магу обратить на них внимание. Что, если Хиона для него некий спор о том, как получить недотрогу? Сколько подобных случаев? Что, если это всё игра под названием «Растопи Льдинку»?

От этой мысли даже моё замёрзшее сердце противно сжалось. Но холод быстро остудил непрошенные эмоции. Если бы это было так, он позволил бы мне умереть. А не спас, не пытался помочь овладеть магией. И лучше бы мне заняться последним.

Решительно встала со своего места и направилась к нему, ощущая, как в моём затылке кто-то уже вовсю просверливает дыры. Мотнула головой, сбрасывая неприятные ощущения.

— Айдан. — я подошла к парню и коснулась рукой его плеча, отчего он едва заметно вздрогнул. Руке стало больно, поэтому я отдёрнула ее. — Я хочу продолжить наши занятия. — голос прозвучал жалобно, что неожиданно вызвало во мне прилив злости. Я не жалкая. И жалеть меня не надо. Я жду лишь помощи. Поэтому не смогла сдержать вызова, что явно начал плескаться в глубине моих глаз.

После этих слов парень определённо вздрогнул и округлил глаза. Хочется надеяться, что это просто настолько сильно его удивило, а не напугало.

— Продолжить?

— Да. — твёрдо произнесла я. — Сегодня после уроков.

И, не дожидаясь ответа, я развернулась, схватила поднос, чтобы отнести его, а затем вышла из столовой, в которой воцарилась звенящая тишина. Похоже, теперь абсолютно каждый будет знать о наших уроках.

О чём это говорит? Да о многом. Например, о том, что «Вера метит территорию», «Вера серьёзно решила бороться за эту жизнь» или «Хиона слетала с катушек». Так как о Вере никто в этом мире не знает, то, вероятнее всего, подумают о последнем.

Ну что ж, значит, так тому и быть.

Сейчас мне необходимы любые эмоции. Их нужно так много, чтобы мой разум не скатился в бездну холода. И, возможно, мне следует слегка побыть плохой и малость съехать с катушек, чтобы растормошить это бренное тело?

План созрел сам собой…

Уроки пролетели быстро и практически незаметно. Учиться мне всегда нравилось. Я могла часами читать учебники и переписывать конспекты и лекции, красиво оформляя свои записи, выделяя всё разноцветными ручками и стикерами. Здесь такой роскоши не было, но было волшебное перо, которое по твоему хотению меняло цвет. А с моими хотелками оно научилось даже добавлять сияние и блёсток в чернила. Моих соседок это привело в дикий восторг, так что я научила так делать и их, что позволило нам найти первые точки соприкосновения для налаживания дружеских отношений.

Хотя моя улыбка продолжала пугать. Или же само её существование? Эти люди настолько отвыкли видеть Хиону в качестве простого человека, что любые человеческие качества в ней настолько пугали других? С этим мне ещё предстояло разобраться.

Поэтому после лекций я сразу отправилась на полигон, во-первых, чтобы переодеться перед тренировкой с Айданом а во-вторых, чтобы приучить этот рот выдавать не оскал, а лёгкую улыбку. В идеале счастливую и искреннюю. Думая об этом, я даже хотела рассмеяться. Вот правда хотела, но вышло так же дурно, как с улыбкой.

Что за тело мне досталось? Сердце ледяное, эмоции скупые и заторможенные, проявление этих самых эмоций отсутствует напрочь. Мне приходится из себя выдавливать всё это, основываясь на воспоминаниях и ощущениях, что сохранились от предыдущей жизни. Не будь того опыта, я бы точно была подобно Ледяной Королеве.

И вот, убедившись, что в раздевалке никого, я встала перед большим зеркалом и улыбнулась.

— Ма-атерь божья… — прошептала я, глядя на своё отражение, которое явно вознамерилось меня съесть.

Улыбнулась ещё раз, но стало только хуже, потому что хмурые брови не желали расслабляться. Я даже пальцами пыталась соорудить на симпатичном лице такую же симпатичную улыбку, но это тоже не сработало. Да и мой боевой настрой столь же стремительно испарялся.

— Музыка! Мне нужна музыка! — осенило меня. Хорошая песня всегда поднимает настроение.

И как нельзя кстати вспомнился поцелуй Айдана…

Я скинула пиджак, вытащила из-под юбки полы блузки и расстегнула все пуговицы, раскидывая её края в стороны. Из зеркала на меня посмотрела сексуальная девушка с красивой высокой грудью в белоснежном кружевном бюстике, с тонкой осиной талией и плоским животиком, с длинными роскошными волосами, что слегка прикрывали разврат, который я устроила, но одновременно и подчеркивали его. Глаза блестели, а губы, наконец, растянулись в игривой улыбке.

Вытащила из шкафчика расчёску, взяла её по типу микрофона и во весь голос запела:

— «Забирай меня скорей, увози за сто морей и целуй меня везде — восемнадцать мне уже.

Забирай меня скорей, увози за сто морей и целуй меня везде — я ведь взрослая уже».

Затем я запрыгнула на скамейку и начала ещё и танцевать.

— Ты сегодня взрослее стала и учёбу ты прогуляла, собрала всех своих подружек.

Ну а как же я? Ведь День рожденья у тебя.

Знаю, ты меня не забудешь, я приду — меня зацелуешь.

Но поцелуев твоих мне мало, я хочу, чтоб ты сказала:

«Забирай меня скорей, увози за сто морей и целуй меня везде — восемнадцать мне уже.

Забирай меня скорей, увози за сто морей и целуй меня везде — я ведь взрослая уже».

(Прим. автора. Руки Вверх — «Восемнадцать мне уже»).

Я чувствовала, как с каждым словом во мне что-то незримо меняется, как сердце бьётся быстрее, как кровь бурлит по венам. Танцевала, пела, кривлялась. Закрыла глаза, и весь мир словно растворился. Я ощущала себя собой. Обычной девчонкой Верой, восемнадцати лет от роду, студенткой первого курса МГУ, только-только вкусившей самостоятельной и взрослой жизни, но ещё продолжающей быть немного ребёнком.

— Хиона? — неожиданный мужской голос, с бархатцем и волнующей терпкостью, прозвучал как гром среди ясного неба, вынуждая меня едва ли не свалиться со скамейки, на которой я так громко танцевала.

Я замерла в нелепой позе, с расчёской у своего рта и задранной до неприличия юбкой. А уж про блузку и вовсе говорить не стоит. Её на мне уже не было.

Мужской взгляд гипнотизировал чёрными омутами, а дыхание, которое сбилось у меня, передалось и ему. 

— Айдан… — прошептала я, а после выпалила: — Выйди! Я не одета!

— Вижу… — ответил он, даже не шелохнувшись.

Я нахмурилась, замахнулась расчёской и со всей силы кинула её в лицо остолбеневшему парню. Только вот он лихо её перехватил и за секунду оказался у меня. Он крепко схватил за плечи и впился взглядом в мои глаза. Сейчас, когда я продолжала стоять на скамейке, мы оказались одного роста. Но несмотря на это, я вдруг почувствовала себя ужасно маленькой.

— Что с тобой, Хиона?

Взгляд Айдана был насторожен. Он внимательно изучал моё лицо, явно пытаясь что-то отыскать в нём. А затем неожиданно посмотрел на свои руки, отдёрнул их, а глаза наполнились таким искренним удивлением, что я сама посмотрела на своё плечо, ожидая там увидеть что-то совершенно невообразимое: чешую дракона, перья птицы, а может, шерсть животного? Но ничего не нашла. А вот парень вновь коснулся моей кожи подушечками своих горячих пальцев и медленно провёл по ключице, вызывая во мне совершенно новые ощущения и толпы мурашек, что мгновенно разбежались по всему телу. Я даже прикрыла глаза, в полной мере наслаждаясь этим мгновением.

— Что с тобой, Хиона? — спросил он, убирая за спину руки. А мне вдруг нестерпимо захотелось, чтобы он вернул их назад.

— Ты меня смущаешь! — выпалила я, немного поёжившись.

— Ты странно себя ведёшь… Это всё после того случая? Хочешь забыться? Или, наоборот, убедить всех, что это ничего не значило?

— А мы можем поговорить, когда я оденусь? — его взгляд обжёг изгибы моего тела, заставляя смущаться ещё сильнее. Я прикрылась руками. А парень кивнул и поднял с пола мою блузку, накидывая её на плечи. И тут неожиданно его прикосновение отозвалось болью, от которой я зашипела.

«Что происходит?» — мысленно спросила я себя, когда Айдан развернулся и оставил меня одну.

И тут меня осенило. Мне не сразу стало больно от его касания! Только спустя какое-то время! Сейчас определенно что-то изменилось! И я узнаю что!

Я быстро переоделась в спортивную форму и выскочила на полигон, где Айдан разминался, оставшись в одной белой майке. Мышцы его рук красиво перекатывались, что захотелось потрогать каждую выемку, каждое уплотнение. Очертить точно скульптор рельеф мужского тела, чтобы сохранить в памяти эту красоту. Я буквально остолбенела, пожирая его взглядом, что совершенно забыла, зачем, собственно, пришла сюда.

— Готова? — сухо произнёс он, заметив моё появление.

— Да. — ответила я, подойдя к нему поближе.

— Сядь на пол. — я удивленно вскинула бровь, но подчинилась. — Закрой глаза. — закрыла.

Все мои инстинкты активизировались. На полигоне было слишком тихо, отчего мое дыхание звучало оглушительно громко. А ещё я спиной ощутила движение воздуха. Это навело меня на мысль, что Айдан сейчас позади. Он тоже опустился на землю и был так близко, позволяя чувствовать тепло его тела, но при этом он не касался меня.

— Сегодня ничего. Тебе надо научиться расслабляться. — услышала я у своего уха.

— Что надо делать?

— Почувствовать, — неожиданно хмыкнул парень, а я резко обернулась. Но мой порыв остановили, обхватив за плечи и вернув в исходную точку. Кожу снова обожгло болью…

— Не крутись. — прошептал он, убирая руки. — Просто слушай мой голос.

Я замерла и снова закрыла глаза.

— О чём ты мечтаешь, Хиона?

— Ты и так это знаешь. Все знают.

— Я хочу, чтобы ты сама сказала, о чём ты мечтаешь… — тихо и так будоражаще произнёс он.

А я задумалась.

Какой ответ дать: тот, чего бы хотела Хиона, или тот, о чём мечтала Вера?

Мои мысли начали лихорадочно метаться, и это при том, что данная беседа по логике должна меня расслабить. Но становилось только хуже. Потому что во мне существовали две личности: Хиона и Вера. У каждой были свои интересы, мечты и желания. Две абсолютно разные жизни, по неудачному стечению обстоятельств столкнувшиеся вместе.

И, пожалуй, общее у них было одно…

— Жить. — прошептала я на выдохе. Словно это было именно то, что мне стоило понять.

— И какой ты видишь свою жизнь? — этот голос отзывался в самых дальних уголках моей души. За него я бы могла, даже находясь при смерти, цепляться.

— Яркой, наполненной настоящими эмоциями и желаниями.

— Та песня сделала тебя счастливой?

Мне снова становилось жарко. То ли от близости этого человека, то ли от тех мыслей, что он пробуждал в голове…

Я часто задышала, борясь с желанием сорвать с себя одежду.

— Она позволила мне вспомнить ту, кем я когда-то была…

— И кем ты была? — его голос звучал вкрадчиво, а ещё страшно захотелось рассказать ему все свои тайны, начиная с тех, когда я в детстве прятала сладости, заканчивая своим попаданием в чужое тело.

Эта терапия не успокаивала меня. Совсем. От неё, наоборот, возникало желание вскочить и накричать. А ещё стукнуть или… Поцеловать.

И все эти желания абсолютно несвойственны Хионе. Впрочем, как и Вере.

«Кто же я теперь?» — пронеслась мысль в моей голове, вынуждая распахнуть глаза и увидеть белое марево, заполнившее весь полигон.

Снег сыпал пушистыми хлопьями, укрывая абсолютно все поверхности воздушным белоснежным ковром, сверкающим искрящимися гранями. На лицо ложились холодные снежинки, которые мгновенно таяли, но совершенно не охлаждали тело.

И вот ещё одна новость, которая буквально шарахнула меня по голове.

Ведь мне жарко!

Всю сознательную жизнь бывшую владелицу моего нового тела сопровождал лишь холод. Иногда он пронзал тело насквозь, отчего стучали даже зубы. А мне уже второй раз стало нестерпимо жарко, находясь рядом с Айданом. И раньше такого не было ни разу. Я резко обернулась и уткнулась глазами в пылающий взгляд брюнета. 

Айдан сидел на снегу в одной тонкой майке и лёгких брюках, из его рта клубами вырывался пар, но в глазах плясал живой огонь. Я моргнула, пытаясь прогнать это нереальное зрелище, но оно никуда не исчезло.

— Почему мне жарко? — спросила я, не ожидая ответа на такой абсурдный вопрос.

— В тебе что-то изменилось…

Да-да, я и сама это знаю. Но хотелось бы конкретнее. Только этого я не сказала.

Я подняла руку и коснулась мужской щеки. Из груди вырвался вздох. У нас обоих.

На его коже поползли ледяные узоры, оставляя после себя мокрые дорожки. А мою ладонь окутало огнём. Но больно мне не стало. Я изумленно вскинула руку и посмотрела на свои пальцы. Они словно потрескивали. Казалось, сама ледяная магия сейчас не знала, что делать дальше. Вроде и надо всё заморозить, но она не решалась пойти настолько далеко.

Айдан вытянул руку, на которой плясал небольшой огонёк. Я в ответ протянула свою. И тут случилось что-то невообразимое. Мой лёд потянулся к его огню. Вот так просто. Соединились лёд и пламя.

Но спустя несколько мгновений раздалось шипение, а мою руку будто облили кипятком. Я взвизгнула от боли и прижала её к себе, отмечая вновь появившиеся волдыри.

— Что ты сделал?

— Ничего.

— Но почему ты то можешь меня коснуться, то нет? — на глаза навернулись слёзы. И я даже не могу объяснить, от ожога это было или от обиды, что прикосновение снова причинило мне боль.

— Не знаю. Но выясню это.

Айдан решительно вскочил на ноги и было хотел помочь подняться и мне, но вовремя отдёрнул руку. Пришлось вставать самой, шипя от боли и ноющего ожога, что разросся на всю ладонь.

— Я провожу тебя к лекарю.

— Не надо. Как-нибудь сама.

Смахнув рукой с лица мокрые дорожки, я вышла с полигона. А вот Айдан не послушал и увязался за мной. Шёл на расстоянии незримой, но ощутимой тенью. В какой-то момент я не выдержала и резко остановилась.

— Почему ты всё время за мной ходишь? Почему не оставишь в покое?

Мой голос звучал удивительно спокойно, я бы даже сказала — холодно. Годы практики не прошли даром. Хотя в душе начиналась буря. И ещё одна странность, что произошла со мной за последнее время. Ведь плохие эмоции — тоже эмоции. А когда они настолько горячи, что хочется буквально кричать, растопят не только одно холодное сердце, а всё Королевство Айсноэль.

— Потому что хочу? — парень смотрел на меня своими невозможными карими глазами, будто горячий шоколад, будто крепкий кофе.

— Что тебе надо, Айдан? Скажи правду.

Он на несколько секунд, показавшихся мне вечностью, задумался.

— Я люблю тебя, Хиона.

Его не смутили студенты, что ошарашенно смотрели на нас. Его не смутило моё изумленное лицо и квадратные глаза. Его ни капли не смутил тот факт, что он может стать посмешищем или поводом для тонны пересудов. Он просто сказал то, что хотел.

— Глупость!

— Правда.

— Нет!

— Да.

Я позорно сбежала.

— Что ты делаешь?

Айдан догнал меня у дверей моей комнаты и преградил дорогу.

— Иду в свою комнату.

— Тебе надо вылечить руку.

— У меня есть мазь.

— Хиона, не дури! Покажи руку лекарю. У тебя сильный ожог.

— Пройдёт.

— Ну зачем ты так? Словно специально себя наказываешь. — он подошёл так близко, что я с лёгкостью могла разглядеть искорки в его радужках, пересчитать все реснички или обратить внимание на крошечный шрам, что над его правой бровью. И это меня удивило сильнее всего. Почему Хиона никогда его не замечала?

Потому что никогда не подпускала его настолько близко. Никогда!

— Наказываю себя, прикасаясь к тебе? — и я коснулась здоровой рукой его груди, облачённой всё в ту же тонкую майку. Рубашку он надеть не успел, так быстро мы ушли с полигона.

Он не дёрнулся, хотя мог бы.

— Этим ты наказываешь меня.

Руку пекло страшно, но я упорно её держала. Прикусила щеку изнутри, чтобы попытаться хоть как-то уменьшить усиливающуюся боль.

— За что ты любишь меня? Ты не сможешь быть со мной в полной мере, Айдан. Это глупое благородство или пустое безрассудство? Или ты рассчитываешь снять с меня проклятие и первым растопить Льдинку?

В глазах уже собирались слёзы, на белой майке разрасталось краснеющее пятно, но я держалась. Заразилась глупостью и безрассудством…

А вот парень не выдержал, оторвал мою руку и раскрыл её ладонью вверх, демонстрируя ещё один болезненный ожог. А дальше распахнул мою дверь и втолкнул меня в комнату.

— Где мазь?

— На столе, — ответила я и устало опустилась на кровать, наблюдая за уверенными движениями огненного мага.

Айдан сел на пол у моих ног, но так, чтобы не касаться меня. Зачерпнул пальцем побольше мази и начал намазывать её на больные ладони. Практически невесомо он выводил причудливые узоры сначала на одной руке, а затем на другой. Приятно. Безумно приятно. А может, это просто холодное лекарство начинало успокаивать горящие руки?

— Как ты можешь любить меня? — снова спросила я, разглядывая широкий и ровный лоб, кустистые брови и прямой нос. На губы смотреть побоялась. Они пробуждали совсем иные желания.

Молодой мужчина поднял на меня глаза и некоторое время просто смотрел. Казалось, он также изучал моё лицо, впитывал каждую его чёрточку, каждый изгиб.

— Айдан… — напомнила я о себе.

— Хиона, любят не за что-то, а вопреки всему. Отдыхай.

И он поднялся, чтобы закрыть баночку и поставить её на стол. А после просто вышел из комнаты, оставляя меня гадать, что именно он хотел этим сказать.

Что я вообще знала об этом парне?

Он из известной семьи огненных магов. Младший из сыновей. Старшего зовут Джейкоб, ему 30, среднего — Каин, и ему 25. Все они закончили Академию Мунфрост с отличием и выдающимися успехами. Собственно, сам Айдан ничуть не отставал, а в некоторых моментах даже переплюнул своих братьев.

В семье у них царит практически идиллия. Это если верить тем статьям, что исправно строчат журналисты, заставая семейку О’Дахар то на одном мероприятии, то на другом. Родители души друг в друге не чают, как и детей любят в равной степени, не выделяя кого-то одного.

Отец дослужился до архимага и занимает одну из ключевых ролей в Совете магов по контролю за Ледяной Пустошью. Ежедневно Ледяная Пустошь на несколько сантиметров отвоёвывает всё новые территории. И если не найти способ её остановить, то всё королевство замёрзнет. Маги стараются сдерживать Ледяную Пустошь, но это лишь замедляет её ход, а не останавливает полностью.

Да и огненных магов стало рождаться меньше, что наводит дополнительную панику на общество. Ведь все считают, что лишь они способны сдерживать холод.

И вот Айдан, слишком красивый, слишком популярный, слишком значимый для всех, надежда на общее будущее, говорит о любви к проклятой девушке вообще без этого будущего.

Разве это нормально?

Я — как та самая Ледяная Пустошь, непредсказуемая, опасная, губительная. Уже сейчас могу заморозить всю Академию, если захочу. А что будет, когда мне исполнится двадцать один год? Заморожу всё королевство?

Или же Айдан здесь специально, чтобы остановить меня? Могу ли я ему в полной мере доверять?

Как же сложно абстрагироваться от впечатлений и ощущений Хионы, годами взрощенными в этом теле, сердце и душе. И ещё сложнее во всем этом не потерять себя, Веру, определить, что именно я во всём этом чувствую.

Так я и легла спать, пытаясь разобраться в том сумбуре, что навела в своей голове. И почему-то перед глазами постоянно возникало мужское лицо с серьёзными, проницательными и в то же время безумно тёплыми глазами.

— Кто ты, Айдан? — выдохнула я, проваливаясь в царство морфея.

— Хиона, ты пойдешь на вечеринку?

Первое, что я услышала, стоило мне в столовой сесть за стол. Что-то такое в моей памяти проскользнуло. Только вот Хиона бы никогда не пошла.

— Пойду, — ответила я. — Надо лишь придумать, что надеть.

И после этих слов будто щёлкнул спусковой крючок, и девчонки весело защебетали, обсуждая, что каждый планирует надеть или не надеть на данное мероприятие.

Мне же было непросто. С одной стороны, я прекрасно помню, какими веселыми могут быть студенческие вечеринки. В своём мире на парочке из них я успела побывать. Только вот противнючая голова Хионы отказывается радоваться. Мои мысли периодически утекали в совсем иную степь, что приходилось усилием воли возвращать их в нужное русло.

К счастью, Кейти и Мейли этого не заметили и с удовольствием решили подсказать мне, в чём лучше идти. Я же, конечно, согласилась. Вечеринка — это определенно то, что надо. Новые эмоции и чутка безбашенности.

А после завтрака нас ждал урок по животноводству или по-простому: «Как не дать животинкам окочуриться на морозе».

Собрались мы у загонов с северными верблюдами. На самом деле, это, конечно, я для себя их так охарактеризовала, чтобы проще запомнить. А так это эмулы. Хотя определенное сходство с верблюдами всё же есть. Просто эмулы рогатые и низкорослые. С длинной и пушистой шерстью, массивным туловищем и короткими лапами.

Их морды столь очаровательны, а взгляд добр и наивен, что даже я не смогла сдержать возгласа умиления. Особенно перед детёнышами.

— А-а-а!!! Какая прелесть! — одновременно пропищали все девушки из моей группы. Парни же со скучающим видом рассматривали загон.

— Руки советую не тянуть. Тяпнуть могут. — прозвучал хрипловатый голос за нашими спинами. Мы слаженно обернулись.

— Доброе утро, профессор Маггил. — выкрикнул кто-то из одногруппников.

— Доброе, господа студенты. Давайте сразу и приступим, раз вы уже успели познакомиться с нашими малышами. Сегодня вам достанется моя самая любимая работа. — и мужичок поправил свои очки, запотевшие на морозе, и расплылся в очень подозрительной улыбке. — Потому что я очень люблю её давать. Мальчики — за тачками, девочки — за вилами.

— Навоз складываем в тачки и вывозим во-он туда. — профессор взмахнул рукой и в воздухе засияла красивая большая стрелочка, которая периодически подпрыгивала на месте. — Это чтобы вы не решили сбросить его где-нибудь в неположенном месте. Все равно не получится, — хмыкнул мужчина, — Но вы можете попробовать.

Мы озадаченно переглянулись и всмотрелись вдаль на прыгающую стрелку. Расстояние немалое, а по сугробам, что намели за последние дни, ещё и труднопреодолимое.

— А почему так далеко, профессор? — не выдержала Кейти.

— Чтобы эмулы не вываливались в нём. А то бедняги любят так делать, чтобы согреться. Но мыться не любят совершенно. Да и попробуй их потом вымой на таком морозе.

— А что будет, если скинуть навоз в неположенном месте? — сощурив зелёные глаза, спросил Пол.

— Попробуйте, студент, и узнаете. Всё равно ведь не поверите. — тут уже профессор натурально рассмеялся.

А мы дружно переглянулись. С одной стороны взыграло очевидное любопытство. Но с другой, ещё и страх. Вдруг там что-то такое эдакое, чего реально стоит опасаться? Хотя судя по глазам весельчаков Пола и Генри, она всё же рискнут проверить.

Перевела взгляд на Айдана. Сегодня он был какой-то озадаченно-отстраненный. Казалось, вообще находился в другом месте. Несколько раз проверял что-то на своем магфоне. Словно ожидал письма или какой-то новости. Но её все не было, и это парня напрягало и заставляло нервничать.

Но профессор потребовал пошевеливаться, так как грядёт снежная буря поэтому долго размышлять на эту тему я не стала. Пошла за вилами и начала вместе со всеми чистить загон эмулов.

Когда раздались крики, мы поняли, что эти двое всё же рискнули проверить профессора. И стоило им вернуться в тачках назад, мы определенно убедились, почему этого делать не стоило. Парни были с ног до головы вымазаны в навозе, да ещё и магически привязаны к своим тачкам, так что теперь они буквально не смогут ничего с ними сделать, только сидеть в них и в положенном месте скидывать все ароматные «подарки» от эмулов. А так как Пол и Генри своими тушками заняли большую часть площади сего транспорта, то все «подарки» придётся складывать на них. Тоску и обреченность в глазах парней не заметил бы только слепой. Или Айдан, что в очередной раз отошёл в сторонку и с кем-то разговаривал.

Я прислушалась…