️ Леди горничная. Во власти белого дракона

Огоньки свечей нервно плясали, отбрасывая на стены переменчивые тени. У нас оставалось минуты четыре, ведь он приехал за мной раньше назначенного часа.

— Держи! — нянюшка сунула мне в руки холщевый узелок, пахнущий мылом и лавандой. — Сейчас стражники у задних ворот отвлечены появлением гостей и не заметят твоего побега.

Проворные ее пальцы, в иное время нежные, грубовато и спешно застегивали на мне чужой плащ не по размеру. Пряжка никак не поддавалась, и нянюшка грязно выругалась, чего прежде ни разу при мне не делала.

— Оставь! — выдохнула я. — Обойдусь без него.

Она вздрогнула, и от страха на левом ее глазу дернулось веко. Но боялась нянюшка не за себя — боялась не успеть меня спасти.

Наконец, кивнув, она отшвырнула плащ на пол, оставив меня в накрахмаленном переднике и простом черном платье, «позаимствованном» у одной из горничных.

— Ладно, — прошептала нянюшка и, дрожащими пальцами ухватив меня за подбородок, заставила посмотреть ей в глаза. — Слушай меня, слушай внимательно. На выходе тебя ждет Грег. Только ему доверяй, он выведет тебя из Нового города.

Наш старый ворчливый кучер. Нянюшка рассказывала, что в юности они полюбили друг друга, но мой отец запретил им пожениться, не желая, чтобы его слуги думали о чем-либо, кроме исполнения своих обязанностей. Если кто мне сейчас и поможет, то только Грег ради той несломленной любви.

— Теперь ты выглядишь как обычная горничная, — продолжила шептать нянюшка. — Он не станет объявлять тебя в розыск, не решится пятнать свое имя сбежавшей любовницей. Глядишь, в Старом городе обживешься, если же и нет…

Она не договорила, оставив несказанным самое страшное: «Все лучше, чем умереть, воплощая чьи-то извращенные фантазии».

Напоследок нянюшка притянула меня к себе и обняла так крепко, что у нас обеих перехватило дыхание. Когда наши щеки соприкоснулись, я поняла, что ее лицо мокрое от слез.

В тот же миг раздался громкий, четкий стук в дверь.

— Леди Марианна, — донесся до нас безразличный голос мажордома. — Ваш отец ожидает вас в библиотеке.

Нянюшка отшатнулась и, выпустив меня из объятий, подтолкнула к гобелену, за которым скрывался вход в узкий тоннель, найденный слугами после того, как король даровал моему отцу этот дом.

— Беги, моя милая, — прошептала нянюшка. — Беги, Маришка, и не оглядывайся.

Последнее, что я увидела из темноты тайного хода — как она, расправив плечи, идет к двери, чтобы поговорить с мажордомом и выиграть для меня еще пару минут.

Сжав узелок обеими руками, я припустила по проходу, пахшему землей и сыростью. Только я выбралась из маленького лаза на свежий ночной воздух, как из темноты появилась твердая ладонь и, схватив меня за плечо, утянула за угол, в густые заросли самшита у стены. Вторая такая же ладонь зажала мне рот, сдержав мой вскрик.

— Тише, леди, тише, — хрипло зашептали мне в ухо.

Грег! Слава богам!

Сжав мое запястье, он потянул меня вдоль стены, прямо сквозь заросли, прекрасно находя в них дорогу. Вероятно, потому что этим путем Грег прокрадывался к моей нянюшке, хоть я и не знала наверняка. Зато если бы кто-нибудь сейчас проходил мимо, то вместо графской дочери и кучера увидел бы лишь трепещущие ветки на ветру.

Так мы с Грегом и пробирались вдоль стены, когда впереди нарисовались огромные светящиеся окна библиотека, где в эту самую минуту должна была находиться и я.

Мою пропажу уже заметили, судя по доносившимся оттуда крикам.

Хватка старческих пальцев на моем запястье вмиг стала крепче, и меня дернули вниз. Мы с Грегом присели в зарослях и поползли, чтобы нас не увидели из окна.

— Наглая, неблагодарная! — буйствовал в библиотеке мой отец, и я легко могла представить, как он брызжет слюной. — Найду и лично плетьми отхожу!

— Уймись, Перселл, — второй голос тоже был мне знаком, хрипловатый, ровный, без толики гнева. Именно так он звучал, когда его обладатель отдавал приказы или ломал судьбы, включая мою. — У тебя умишки не хватит, чтобы не наделать шуму на всю Аргону. Поисками Марианны займусь я, как и наказанием. От меня еще никто не уходил.

И я прекрасно знала, о каком именно наказании речь. О нет, лучше уж плеть!

— Леди, поспешите, — едва слышно поторопил меня Грег, и мы двинулись дальше.

Значит, Старый город. Гнездилище воров, убийц и контрабандистов. Я слышала о нем лишь в страшных историях, которые рассказывали нам воспитательницы. Последнее убежище для тех, кому нечего терять.

А терять мне было нечего, поскольку я не представляла, кто в Аргоне захочет защитить меня и сможет выстоять против такой силы.

Один день, вот сколько я провела в Старом городе, прежде чем попалась. Какой-то жалкий день…

— Леди Марианна, давайте не будем все усложнять, — с обманчивой мягкостью заявил главарь посланных за мной наемников.

Он будто уговаривал меня, но я-то видела, как все пятеро переглядываются, решая, стоит ли применить силу. Они и так уже загнали меня в тупик.

— Не бойтесь, Ваше Сиятельство, — главарь шагнул вперед и протянул руку, словно хотел взять под уздцы норовистую кобылу. — Мы лишь вернем вас домой.

Тем не менее приближался он медленно, словно я в любую секунду могла сигануть в канал за спиной. Да я даже плавать не умела! Хотя от отчаяния готова была рискнуть, только бы не возвращаться.

— Я могу заплатить вам больше! — выпалила я, надеясь потянуть время.

Наемники переглянулись, и главарь усмехнулся без малейшего веселья. Возможно, он уже устал от того, что подобные сцены повторяются в его жизни снова и снова, просто с разными беглыми девицами, коих в Аргоне немало.

— Леди, мы не мальчики на побегушках, чтобы гоняться за медяками, — вздохнул главарь. — Вам нечем нам заплатить, кроме… — он выразительно осмотрел меня с головы до ног, остановив взгляд сначала на моей груди, затем на бедрах, — …вашего тела, но и у него есть владелец, готовый выложить гору золота, лишь бы вас вернуть.

Владелец… я попятилась к каналу. Запах ударил в нос с новой силой — сладковатая вонь отходов и чего-то еще, невыразимо мерзкого. При одной лишь мысли о том, чтобы оказаться в этой мутной воде, ночью казавшейся черной жижей, к моему горлу подкатила тошнота.

— Леди, не делайте глупостей, — вкрадчиво проговорил главарь.

Сделав еще шаг назад, я вытерла вспотевшие ладони о передник. Сердце мое колотилось так сильно, что готово было выскочить из груди.

Сейчас! Надо прыгать немедленно, иначе будет поздно!

Я уже решилась, когда из-за спин наемников раздался зычный мужской голос:

— Какого Шарэта здесь происходит?

— Иди куда шел, парень, — процедил главарь, не отведя от меня глаз и досадливо поморщившись. — Сами разберемся. Тебя это не касается.

— Нас касается все, что происходит в нашем городе, — послышался другой голос, бархатистый, едва ли не мурлыкающий и такой спокойный, словно в эту самую минуту говоривший совершал вечерний променад в благоухающем розарии. — Мы знаем своих, и вы точно не из этих мест. Здесь чужаков не любят.

— В вашем городе? — вот тут главарь напрягся уже всерьез.

Кажется, в отличие от меня, он узнал этих двоих, и встреча с ними очень ему не понравилась.

— Нам не нужны проблемы, — отрезал он. — У нас заказ. Мы просто выполняем свою работу. Если бы не эта девчонка, ноги бы моей здесь не было. Забрав ее, мы уйдем с миром, и больше вы нас не увидите.

— Как занимательно, — хмыкнул мужчина с грубым голосом и вместе со своим приятелем вышел из тени.

Теперь я смогла разглядеть их обоих. Неудивительно, что главарь наемников вел себя с ними вежливо. Они были огромны!

Особенно тот, что шел первым. Не человек, а настоящая гора! Пугающее впечатление усугубляли его взлохмаченные волосы, длинные и черные, обрамлявшие скуластое лицо, давно не видевшее цирюльника.

Одет он был небрежно, в простые штаны и наполовину расстегнутую рубаху, зато вел себя как король, видимо, прекрасно понимая, что никто не посмеет неуважительно к нему отнестись. Один только вид его огромных мышц выбьет из любой головы мысли о пререкании.

А вот второй мужчина…

Не столь высокий, не столь широкоплечий, не столь мускулистый, он производил не менее пугающее впечатление, которое не умалял даже его бархатный голос. Дело было не в его странных белых волосах и не в голубых глазах настолько бледных, что в ночи они едва ли не светились. Дело было в его спокойствии и лености, о ложности которой говорил хищный взгляд.

Такой человек не ударит открыто, скорее, коварно вонзит тебе под ребра стилет, когда меньше всего этого ждешь.

— Слышал, Конрад? — обратился он к своему приятелю. — У ребят здесь работа.

— Маленькая блондинистая работенка? — хохотнул тот, кивком указав на меня. — Интересно, что за горничная такая, раз за ней посылают пятерых здоровяков? Настолько опасная? Или у нее между ног медом намазано?

— Даже если и намазано, вас это не касается, — отрезал главарь наемников.

Наверное, он не желал называть моего имени из опаски, что у его банды перехватят заказ и получат ту самую гору золота.

Впрочем, я была только рада, ведь в Старом городе не жалуют знать. Скорее всего, узнай эти двое о моем титуле, и они просто уйдут или вообще свернут мне шею.

Прикусив губу, я опустила голову, пряча взгляд, как и положено вышколенной служанке.

— Не касается, значит… — протянул блондин. — Мы не можем позволить продажным псам заявиться в наш город и уйти отсюда живыми, забрав все, что им вздумается. Дурной пример, сами понимаете.

Подобравшись, главарь расправил плечи и опустил ладонь на рукоять кинжала. Остальные наемники последовали его примеру и приняли боевую стойку.

— Да будет так, — коротко бросил он. — Без добычи мы не уйдем.

— Люблю размяться перед сном, — повел Конрад могучими плечами. — Надеюсь, ты не против, Слай?

Осмелившись взглянуть на двоих смельчаков, осмелившихся выйти против пятерых вооруженных обученных бойцов, я обмерла при виде их глаз. Они изменились, засветились золотом!

Вскинув руку ко рту, я ладонью поймала свой судорожный вздох. У меня задрожали ноги, и я прижалась спиной к стене. Милостивый Тэраш и благословенная Дарияна, молю, уберегите меня от драконов…

Естественно, эти двое не нуждались в оружии, будучи самыми сильными, коварными, жестокими и опасными существами Аргоны. Им даже перекидываться не придется, и так силы хватит.

У наемников не было шансов, однако самоуверенность их главаря сделала свое дело.

Они напали без предупреждения: двое на Слая, трое — на Конрада.

Самый молодой, бежавший первым, не успел еще добраться до цели, когда ему в лицо прилетело пламя, вырвавшееся из ладоней Конрада.

Оно охватило волосы парня и ворот его рубахи. Пусть я не испытывала к нему ни капли симпатии, но от его истошного воя меня затошнило.

Впрочем, крик сразу стих, поскольку Конрад извернулся и ударом ноги спихнул полыхающего мужчину в канал.

Вместо того чтобы понять свою ошибку и сбежать, главарь с одним из подчиненных накинулся на Слая. В отличие от Конрада, тот в открытое противостояние не вступил и ловко ушел сразу от двух клинков, задевших край его плаща.

Мгновение назад Слай стоял на одном месте и в следующую секунду уже на другом!

Из его рук вылетели ледяные копья. Первое пронзило шею главаря, не успевшего защититься мечом, второе воткнулось между лопаток противнику Конрада, пока тот сворачивал шею еще одному наемнику.

Ноги окончательно перестали меня слушаться, и я сползла по стене, сквозь ткань платья оцарапавшей мою изнеженную кожу.

Однако ничего не закончилось — последний из наемников был еще жив.

Поняв, что проигрывает, он бросил кинжал, с лязгом упавший на брусчатку. Мужчина поднял руки, признавая свое поражение, и его взгляд заметался между драконами.

— Плащ порезали, — досадливо поморщился Слай. — Совсем новый.

— Просто ты слишком медлительный, — поддразнил его Конрад, переведя взгляд на оставшегося врага.

— Я сейчас же уйду! — клятвенно пообещал наемник. — Я ни на что не претендую, вы победили!

— Нет уж, — фыркнул Конрад. — Ты уйдешь и разболтаешь своей братии, что короли Старого города отпустили тебя живым. Кто-то может решить, что мы теряем хватку.

— Впятером загнать молоденькую служанку? — Слай с отвращением покачал головой. — Если уйдешь, то потом загонишь еще одну. Может, мы и отбросы, но подобного не терпим. Раз горничная сбежала от какого-то графского сынка, значит, у нее были на то причины. Вся знать одинакова, гнилая насквозь, — он смачно сплюнул себе под ноги.

— Она не… — к моему ужасу, заговорил наемник, собираясь меня выдать.

Закончить фразу он не успел, поскольку Конрад, видимо, решил не тратить на него время. Размахнувшись, он ударил его кулаком в лицо так сильно, что мне послышался треск костей. Мужчина обмяк и начал заваливаться назад.

Забавляясь, Конрад ткнул его указательным пальцем в грудь, и тело ушло под воду с тихим бульканьем.

— Если не сдох, то захлебнется раньше, чем успеет очухаться, — хмыкнул он.

Прежде мне удавалось не привлекать к себе внимания, но теперь… мое тело не выдержало. У меня похолодели ладони, солнечное сплетение заныло, горло сковало спазмом.

Я сделала несколько судорожных вдохов, пытаясь отогнать тошноту. Мой желудок хотел избавиться от скудного обеда, но при виде приближающегося Слая я сдержалась, лишь тихо икнула.

Вот сейчас от меня потребуют оплаты… или, присмотревшись поближе, быстро поймут, что я принадлежу к ненавистной знати. И тогда мне конец.

— Милая, ты в порядке? — мягко спросил Слай, внимательно меня разглядывая.

Пока Конрад таскал оставшиеся тела к каналу, чтобы сбросить в воду, его приятель встал ко мне вплотную и медленно опустился передо мной на корточки.

Осмелившись посмотреть ему в глаза, я обнаружила, что они до сих пор сияют золотом, пересеченные вертикальными узкими зрачками. На меня смотрел не мужчина — дракон.

Мне следовало испугаться еще больше. Драконы никому никогда не приносят добра, особенно женщинам, в чем я убедилась на собственном горьком опыте, и все же… видят боги, мне вдруг стало теплее.

Более того, внизу моего живота зародилось такое же ощущение, как и в тот единственный раз, когда я в детстве раскачалась на качелях, за что потом меня отчитала нянюшка. Тем не менее я запомнила то чувство на всю жизнь, пьянящее и пугающее, словно все у меня внутри ухает вниз, летит в бездну.

Неспособная понять, что со мной творится, я на несколько мгновений позабыла о заданном вопросе и все смотрела, смотрела, смотрела в золотистые глаза, которые будто заблестели ярче прежнего. Привидится же!

Похоже, я слишком перепугалась, вот мне и мерещилось всякое.

— Я в… в порядке, — наконец, пролепетала я.

— Как тебя зовут? — склонил Слай голову набок.

Леди Марианна Перселл. Но не могла же я сказать ему правду!

Значит, придется снова притвориться горничной, чтобы выжить. Я ненавидела врать, но был ли у меня выбор? Отныне и до самой смерти вся моя жизнь будет ложью.

Итак… может, стать Терезой? Нет, слишком аристократично. Мари, Китти, Долли… при мысли о том, чтобы отказаться от части своей личности, мне становилось тоскливо. Я ведь Марианна…

Зато моя любимая няня — простолюдинка, и она называла меня традиционным именем для своей деревни. Да, превосходно!

— Маришка, — представилась я. — Меня зовут Маришка.

— Маришка, разве родители не говорили тебе, что хорошим девочкам нельзя ходить в Старый город? — выгнул Слай бровь, которая почему-то была темной, в отличие от его шевелюры.

— Не говорили, — призналась я и для разнообразия не соврала.

Маму я потеряла, будучи совсем маленькой, отец же предпочитал не общаться со мной, кроме тех случаев, когда ему от меня что-то требовалось. Например, чтобы я вела себя покладисто, пока он пытается меня продать, красиво называя это «устроить судьбу».

— Ладно, вернем ее домой, в Новый город, да и дело с концом, — проворчал Конрад, закончивший избавляться от тел и подошедший к нам.

В Новый город? Нет-нет, там многие меня знают! Вернее, знают моего отца, графа Перселла, меня же видели пару раз на приемах у короля. Конечно, встретив высокородную юную леди в платье горничной, знатные особы сочтут меня сумасшедшей и в мгновение ока передадут отцу на перевоспитание.

— Я не оттуда! — выпалила я.

— И откуда же? — нахмурился Слай, поднявшись на ноги. — Платьице-то на тебе не дешевое. И такие передники носят служанки в домах знати, никак не в тавернах и мастерских.

— Я приплыла в Аргону три дня назад, мне обещали здесь хорошую работу, — ляпнула я первое, что пришло в голову, ведь времени сочинить красивую, логичную и, главное, правдоподобную историю у меня не было.

Разумеется, стоило придумать ее заранее, но прежде я была слишком занята поиском крова и побегом от наемников, шедших за мной по пятам.

Милостивые боги, простите меня, сколько же лжи… столько я не врала за все девятнадцать лет своей жизни.

— Здесь? — недобро уточнил Слай. — В Старом городе от силы три горничные, и новых не требуется. Ни у кого из местных нет столько денег, чтобы нанимать прислугу.

— Я… я пробыла в Новом городе всего один день! — спешно заверила я, и от страха разоблачения меня бросило в холодный пот. — Больше я туда не вернусь!

Поняв, что по-прежнему смотрю на Конрада и Слая снизу вверх, я поднялась медленно и осторожно, чтобы случайно их не спровоцировать.

Все это время, пока Слай сомневался в моих словах, Конрад лишь слушал, скрестив руки на груди, и я не знала, чего мне бояться сильнее: молчания одного или дотошности другого.

Вот только Конрад удивил меня своими следующими словами, которые поначалу обнадежили, но лишь пока я не осознала их смысл:

— Отведем ее в «Дом удовольствий госпожи Верены», — небрежно пожал он плечами.

Дом удовольствий… едва ли имелась в виду кондитерская. В Старом городе и кондитерских-то наверняка нет! Заметив, как Конрад меня оглядывает, придирчиво оценивая фигуру, я моментально поняла, о чем речь.

Меня хотели сдать в бордель! Превратить в куртизанку! Спасли и теперь решили нажиться, торгуя моим телом. Все то, от чего я отчаянно бежала, вернется мне сторицей.

— Нет! — едва ли не крикнула я. — Ни за что!

— Утихомирься, зачем вопить? — удивленно уставился на меня Конрад. — Раз не хочешь, то и не надо. Можно подумать, мы тебя заставляем. Многое теряешь, между прочим. Бордель мой, на золотишко девочкам я не скуплюсь. Личные комнаты, сытные обеды, услуги лучших лекарей.

И этим он хотел меня успокоить? Услуги лучших лекарей… о, к сожалению, я знала, после чего куртизанкам может потребоваться лечение. Положение женщин в Аргоне было очень низким, и мы оценивались как вещи — чем красивей, тем дороже — особенно падшими мужчинами.

В отчаянии я посмотрела на Слая, хоть и понимала, что он ничем не лучше этого Конрада. Поймав на себе мой взгляд, беловолосый дракон раздраженно поморщился и тяжело вздохнул.

— Ну и куда нам тебя девать? — недовольно спросил он. — Если оставить на улице, тебя прибьют или оприходуют, и тогда выйдет, что я напрасно дракой испортил себе вечер. А, еще и плащ.

— Ну не знаю, — хохотнул Конрад. — По-моему, драка сделала его даже лучше. Я имею в виду вечер, конечно.

— Кто бы сомневался, — закатил глаза Слай, и я не могла не отметить, что они у него по-прежнему светились золотом, в то время как у Конрада стали самыми обычными, синими. — Ладно, пойдем, — наконец, выдал он вердикт.

— Куда? — я вжалась в стену.

— Мне нужна горничная, — утомленно сообщил Слай. — Если справишься, то оставлю тебя себе. Если нет… вылетишь из моего дома, но это будут уже твои проблемы.

— У меня мало опыта… — пробормотала я.

Пусть предложение казалось заманчивым, однако я боялась представить, как бандит Старого города наказывает прислугу за малейшие оплошности, которые непременно случатся, учитывая полное отсутствие у меня опыта.

— Да наплевать, смекалку я ценю больше науки, — отмахнулся Слай. — Мой дом не достроен, поэтому пару ошибок простит. Научишься по ходу дела. Пока что будешь работать за кров, еду и несколько медяков. Дальше — посмотрим.

— Вам ведь нужна просто горничная, ничего больше? — на всякий случай уточнила я, желая убедиться, что от меня не будут ждать исполнения обязанностей еще и в хозяйской спальне.

— Ты смотри-ка, Слай! — фыркнул Конрад, забавляясь нашим разговором, словно спектаклем на площади. — Еще и привередничает. М-да, а я-то думал, что она ухватится за такой шанс. Любая другая на ее месте уже выпрыгивала бы из панталон, чтобы на тебя залезть.

Фу, как грубо! Определенно, этот мужчина нравился мне все меньше и меньше.

Недовольно посмотрев на своего друга, Слай поджал губы и лишь затем снова обратил на меня внимание.

— Если я захочу женщину, — припечатал он так, будто был оскорблен моим вопросом, — то с легкостью найду не только согласную, но еще и умелую.

Больше ничего не сказав, Слай развернулся и пошел прочь, видимо, решив, что и так потратил на меня слишком много своего драгоценного времени.

Теперь мне нужно было быстро определиться, соглашаться на эту работу. А был ли у меня выбор? Нет. Вот почему я решила воспользоваться предложением Слая, чтобы получить небольшую передышку, накопить немного денег и подумать, как мне жить дальше.

— Подождите! — закричала я, бросившись следом за мужчинами. — Я согласна!

— Конечно, ты согласна, — хмыкнул Слай не оборачиваясь. — Иначе была бы дурой.

Ох, к сожалению, я не была уверена, что разделяю его мнение.

— И чего это ты сегодня такой добрый? — хмыкнул Конрад, ничуть не стесняясь Маришки, тихо шедшей позади нас.

— Я не добрый, я практичный, — пожал я плечами. — Нужна была горничная, но руки не доходили заняться поисками. Ну вот, сама нашлась.

Тем не менее я считал найм Маришки выгодным вложением, просто вслух говорить об этом не стал.

Мне не особо хотелось впускать в свой дом кого-либо из Аргоны. Мало ли, услышат или увидят то, что им не положено. Жители как Старого города, так и Нового — не говоря уже о деревенских — могут сболтнуть лишнего или вообще сдать меня псам Гуннара, нашего королька.

В свою очередь, Маришка не из этих мест, никого здесь не знает и после случившегося ненавидит знать. Превосходная глина, чтобы вылепить верную прислугу, особенно с помощью благодарности, которую она будет испытывать за спасение и кров.

При своевременном и достойном поощрении такая горничная спрячет улики, если псы внезапно нагрянут с проверкой. Будет втихую отстирывать кровь с моих сорочек, лишь бы никто другой не увидел. В крайнем случае даже притворно покраснеет и соврет, что я провел ночь в ее постели, хотя на самом деле тем днем она в глаза меня не видела.

Потом донесу до Конрада свою мысль, не прилюдно. Не стоит Маришке раньше времени знать о моих планах.

— Это ваш дом? — изумленно спросила она, когда я дошел до двери и достал из кармана ключ.

— Да, — коротко ответил я, вставив его в замочную скважину и с наслаждением провернув до характерного щелчка, ласкающего слух любого воришки.

По правде говоря, в ключе не было никакой нужды, ведь никто не осмелился бы забраться в дом одного из королей Старого города, просто мне нравились иметь его при себе, ведь он означал, что моя мечта осуществилась.

Конечно, можно было отстроить зданьице и поскромнее… но я не захотел себя ограничивать, хватит с меня затянутых поясов.

Зато теперь, глядя на мое нескромное жилище, все поймут, как высоко поднялся белобрысый оборванец, которого пару десятилетий назад можно было бить и оскорблять. Хотя… справедливости ради стоит отметить, что мне порой прилетало более чем заслуженно: никто не любит воришек, какими бы голодными те ни были.

Теперь же люди видели грубую, еще не облицованную кладку из дорогого кирпича, высокие оконные проемы и мраморные плиты, которые скоро будут лежать на полу и крыльце. Пусть строительные леса еще оплетали половину здания, пусть с рассвета до заката здесь слышался стук топоров и ругань каменщиков, но в доме уже пахло деревом, воском и моим триумфом.

Пощечина тем, кто считал, что я никогда не выберусь из грязи, и комплимент белобрысому уличному мальчишке, наконец-то обретшему дом.

— Конрад, подсоби-ка, — попросил я, как только мы шагнули за порог, в темноту.

Большинство окон были завешаны холщевой тканью, не пропускавшей тусклый закатный свет, и в доме царили полумрак с прохладой. К счастью, на дворе стояло лето, иначе из-за морозов я бы не решился переехать сюда так скоро.

Конечно, Конрад сразу понял, о чем я прошу, как и всегда. Мы слишком давно друг друга знали, чтобы не разгадать таких простых вещей.

Сразу же на его пальцах заплясал огонь, разогнавший сумрак и осветивший дорогу в гостиную. Мы пошли по скрипящему не застланному полу и под нависающими над головами балками. А вот в гостиной картина была совершенно другой.

Я намеренно приказал обустроить ее раньше времени, как и мою спальню. Мне нравилось проводить — ладно, назовем эти встречи переговорами — на своей территории, где я с порога могу занять позицию хозяина, которая сама по себе уже дает преимущества.

Подойдя к камину, Конрад присел перед ним на корточки, и огонь с его пальцев перекинулся на щепы. Пламя быстро вспыхнуло, осветив комнату — настоящую залу — и я услышал, как ахнула Маришка, все это время тихо шедшая за нами.

— Добро пожаловать, — повернулся я к ней и замер.

Чтоб меня Шарэт разодрал и все его псы!

В темном переулке, пропахшем отходами из канала, она казалась обычной, невзрачной, бледной и чумазой. Наверное, дело было в том, что в тот момент я не мог как следует рассмотреть ее лицо, а традиционное платье горничной, хоть и было недешевым, но делало любую свою обладательницу скучной, блеклой. В конце концов, именно с этой целью прислуге и придумали такие наряды, верно?

Однако сейчас, в свете огня… платье служанки не могло до конца скрыть линий тела Маришки — тонкой талии и изгиба бедер, угадывающегося под тканью. Она не была тростинкой или чрезмерно сочной — золотая середина.

Очертив взглядом фигуру своей новой горничной, я поднялся взглядом к ее лицу.

 Пусть ее светло-русые волосы растрепались, но были длинными и блестящими, наверняка увлажненными маслами. Высокий лоб, острый носик и нижняя губа чуть полнее верхней, словно созданная коварным Тэрашем, чтобы привлекать внимание ко рту.

— Ого! — весело присвистнул Конрад, похоже, тоже разглядев Маришку.

Сердито посмотрев на него, я обнаружил, что вместо нее он наблюдал за мной с той самой едкой ухмылкой, которую мне с самого детства хотелось стереть кулаком. Ну конечно, Конрад понял, что я оцениваю Маришку.

— Значит, так, — начал я скривившись. — Вот деньги, — пройдя вперед, я небрежно бросил на стол мешочек с золотыми монетами, который достал из кармана. — Утром пойдешь на рынок, купишь себе еды и новое платье, чтобы выглядеть солиднее. Заодно можешь прихватить сорочку, панталоны и прочую бабскую ерунду из самого необходимого. На остальное потом сама заработаешь. Выбери хорошего вина, три кубка и закуски. Завтра в полдень у меня будут важные переговоры, подготовь все на троих человек.

Отвернувшись от нее, я направился к выходу, слыша за своей спиной шаги Конрада, но на пороге остановился и обернулся.

— В конце коридора есть комнатушка, которую я выделил для прислуги, — сообщил я Маришке. — Можешь расположиться там, постельное белье найдешь в сундуке.

Я не боялся, что она возьмет золото и сбежит, как не боялся и кражи в своем доме. О чем речь, если мы находились в Старом городе, на моей территории? Реши Маришка меня обокрасть, то далеко не уйдет — стоит мне кинуть клич, как ее поймает любая прачка, любой пекарь, чтобы привести к нам с Конрадом для расправы.

Вот только сейчас, глядя на Маришку, я почему-то был уверен, что она не из таких. После долгих лет на улицах Старого города я научился разбираться в людях. Воровать ей не позволит эта тихая гордость, которую я видел сквозь страх и растерянность. Престранная картина, знаете ли: красивая девка, а ведет себя как мышка. Мышка? Ха! Мышка-Маришка.

Сразу же я одернул себя. Какого Шарэта вообще о ней думаю? Давно не трахался, видимо. Не дело это — пялиться на прислугу, я же не граф какой-нибудь, в конце-то концов, чтобы пользоваться своим положением.

Конечно, Конрад, знавший меня на протяжении едва ли не двух десятилетий, тоже все заметил.

— Истинная пара, что ли? — попытался он меня поддеть, когда мы вместе вышли из моей гостиной.

Я хмуро посмотрел на него, и он, поймав мой взгляд, игриво пошевелил бровями.

О, сегодня Конрад был в ударе и по обыкновению считал свои шутки искрометными. Иногда я поражался тому, что мы умудрились стать лучшими друзьями, но голод и улицы Старого города имеют свойство сближать детей, знаете ли.

Да и, чего скрывать, любил я этого негодяя словно родного брата.

— Типун тебе на язык, — конечно, мое настроение мгновенно испортилось, как и всегда, стоило кому-либо затронуть тему истинной связи. — Пара у меня появится только через мой труп. Ну, или через трупы нас обоих, — мрачно пошутил я, желая поставить точку.

— А я бы себе хотел, — вздохнул Конрад.

О да, он грезил полной силой, которую получит с обретением истинной пары.

А вот я — нет. Истинная пара? Я собственными глазами видел, к чему приводит эта связь, как она калечит судьбы, поэтому не собирался обзаводиться ею ни за что и никогда. Дать кому-то в руки такую власть надо мной? Вот еще!

К тому же умрет вдруг истинная пара, и дракон погибнет следом за ней, угаснет от тоски. Оно мне надо? Нет.

Тем не менее появление Маришки что-то во мне взбудоражило. Видимо, я и впрямь давно не трахался, раз при виде первой же смазливой мордашки тело потребовало от меня компенсацию.

— Заглянем в гости к Верене? — предложил я.

— Да не вопрос, — охотно согласился Конрад, после драки любивший поразвлечься с женщинами. — Посмотрим, свободен ли кто из твоих любимиц.

Ну, любимицами я бы их не назвал, но да, я предпочитал проводить время с несколькими избранными куртизанками, и неохотно брал в свою постель новеньких. Любому свободному дракону достаточно один раз покувыркаться с подходящей женщиной, чтобы на них обоих появились метки истинной связи. И как тут разберешь, что именно эта дамочка для тебя — та самая? Не оприходуешь ее — не узнаешь.

Однако боги хитры. Может, конечно, они хотели как лучше — например, чтоб немногочисленный драконий род не прервался — и ящера с его истинной парой зачастую тянуло друг к другу.

Мне же приходилось расплачиваться за их волю, избегая тех женщин, которые нравились мне больше прочих. Неизвестно, которая из них «наградит» меня клеймом. Вот почему мои «любимицы» были не из тех, кому я слишком уж симпатизировал. Всего лишь тела, чтобы сбросить напряжение и получить наслаждение от разрядки.

Просто превосходно, именно это мне сейчас и требовалось.

Когда мы с Конрадом вышли на улицу, солнце уже скрылось за горизонтом, и взошла луна.

Мой Старый город. Не такой, каким его видят чужаки — грязной, опасной язвой на плоти Аргоны — скорее, отдельный мир, готовый открыться далеко не каждому.

Здесь лунный свет не прогонял тьму, лишь менял ее оттенок.

Воздух пропитывался запахами ночи: дымом жаровен, терпким запахом из подпольной курильни, острым духом дешевого рома из матросского кабака «Ржавый якорь» и сладковатым ароматом дурмана. С последним придется разобраться, поскольку мы с Конрадом давно запретили ввозить в наш город эту отраву.

Тени возле переулков отделялись от стен, обретая голоса — шепотки сдельщиков, сдавленный смех, звон клинков о ножны. Воры выходили на промысел, контрабандисты тащили товар на продажу, сводники развешивали убогие флажки у своих притонов.

В окнах ульев-трущоб загорались разноцветные искры — свечи и фонарики в стеклянных вазах. Лишь свои знали, что зажигают их не для освещения. Это были приветствия, предупреждения, приглашения. Весь город мерцал тихим тайным кодом, понятным только тем, для кого он предназначен.

Разве что в центре из больших окон лился несколько иной свет — теплый, вызывающе-яркий, из дорогих светильников, зачарованных лучшими огненными магами. Здесь жили ростовщики, скупщики краденого, главари крупных банд.

Объединяло их только одно — они подчинялись нам с Конрадом, идеальному тандему силы и хитрости, сложившемуся по воле судьбы. Где не действовали методы одного, за дело брался второй, и вместо физического насилия прибегал к шантажу. Или же наоборот.

В который раз мы, черный дракон и белый, шли по улицам как хозяева.

Изгои Аргоны, короли Старого города. Полноправные и неприкосновенные. По крайней мере, так я считал в тот день.