Леди и Мышь

- Фуф! Ещё немного, и будет мне счастье. Наверное. — я в очередной раз прополоскала ветошь и осторожно присела на опасно кособокий табурет, обводя критическим взглядом почти отмытую комнату.

  Впрочем, наводимая здесь чистота не слишком-то помогала эстетическому преображению жилища.

  Дом, «щедро» выделенный мне для проживания новой «семьёй», выглядел как архитектурная ошибка. Руина в состоянии философского смирения. Крыша – набекрень, полы – под уклон, плюс остатки мебели, давно исчерпавшие все мыслимые ресурсы прочности и сроки службы.

  Доски под ногами «стонали» так тоненько и жалостливо, что казалось, будто дом вздыхал, протестуя против возвращения к жизни из затянувшегося летаргического сна. Но я не сдавалась, мысленно уговаривая себя и эту хлипкую развалюху бодриться и не терять веры в наш совместный успех.

  За последний месяц своей странной новой жизни я успела к ней почти привыкнуть. Отчаянное желание сбежать обратно в родной Подольск притупилось в тот момент, когда окончательно прояснилось: на карте этого незнакомого мира такого города по определению не существует.

  Оставалось принять диковинный кульбит судьбы и постараться как-то выжить в окружившем меня абсурде.

  Вдохновляя себя незатейливыми, но очень даже позитивными речовками, сочинёнными на ходу, я снова взялась за тряпку.

- День не ждёт — иди вперёд,
   Кто шагает – тот живёт!

   Если трудно – смело в путь!
   Значит, есть куда свернуть!

   Всё вокруг чуть-чуть не то?
   Значит, время для… эм-м… — нужная рифма никак не ловилась на язык.

- Всё вокруг чуть-чуть не то?
   Значит, время для… мечто! – игнорируя очевидную «кривость» собственного таланта в стихосложении, припечатала я, яростно натирая окно.

  И ровно в этот момент в ещё ненамытой кухне моего крошечного домишки отчётливо послышался шорох. Ага, характерный такой, неприятненький.

- Только не крысы! Только не крысы – к ним я пока морально не готова! —мысленно взмолилась в давно не белённый, облупленный потолок.

  Снова шорох

  Потом – писк.

  И ещё низкое утробное рычание, от которого в сердце нехорошо ёкнуло.

  Пристыдив себя за малодушно дрогнувшие коленки, с мысленным кличем: «Кто, в конце концов, в доме хозяин?!» — я, не выпуская тряпки из рук, одним глазом храбро выглянула в дверной проём.

  Ну вот. Картина за углом нарисовалась вполне ожидаемая: кот загнал грызуна в угол. И теперь с ленцой и подавляющим чувством превосходства медленно выкруживал перед затаившимся пучком восхитительно солнечной шерсти.

  Доброй домовладелице бы выдохнуть и порадоваться: нашлось кому погонять нежелательную в хозяйстве живность.

  Однако чувства, вспыхнувшие в груди при виде этой сцены, вдруг получились прямо противоположными тому, что должен был диктовать здравый смысл.

  Жертва, назначенная охотнику на обед, оказалась вовсе не крысой. А чу́дным созданием довольно крупного для своего вида размера, ярко-золотистого окраса и явно декоративного назначения. А кот…

  О, этот злобный монстр-голодранец с болотными камнями вместо глазищ не понравился мне ещё в нашу первую встречу. Когда я только заселялась в свою древнюю хибару.

  А если совсем уж честно, я этого зверюгу с самого начала знакомства откровенно побаивалась. Вот вроде же мелкая по сравнению с человеком животина, а позорного мандража в жилы влёт нагнал. Вид у него был какой-то отмороженно-лютый. Такому до лампочки кратное превосходство противника в размерах. Почует угрозу – бросится в драку не задумываясь. И ведь порвёт бедолагу, вставшего на его пути. Как пить дать, порвёт, кем бы он ни был. Например, мной.

  Вальяжно развалившись на кособоком заборе и нервно подрагивая тощим хвостом, кошак в тот раз проводил меня колючим, недобрым взглядом непререкаемого господина здешних земель. Нет, я, быть может, конечно, излишне впечатлительна, но в зрачках этого исчадия-недомерка натурально плескался ад.

  Понятное дело, подобное соседство нисколько не радовало. И я уже размышляла, как доказать чёрному меховому монстру своё превосходство, да вытурить со двора. Боевой конфликт был неизбежен, и, кажется, как раз сейчас для него наступила роковая минута.

  Опять же мышь было самым парадоксальным образом жалко. Какая-то она была трогательно-беззащитная и милая.

  Подавляя трепет, в общем-то, унизительный для высшего в пищевой цепочке существа, я поискала глазами более подходящее, чем тряпка, оружие. Швабра показалась понадёжнее куцего клочка ткани в плане удержания врага на безопасной дистанции.

  Аккуратно вытянув её вперёд, попыталась «подсказать» кухонному оккупанту путь на выход. Куда там!

  Принимая вызов, кот изогнулся дугой. Угрожающе зашипел, силясь превратить свои куцые колтуны в неубедительный шар и, пристально послеживая за грызуном одним «ястребиным оком», из второго окатил меня презрительной яростью.

- Эй! А ну, топай отсюда! – я снова двинула шваброй в направлении чёрной бестии.

  Вся ненависть злобного мрака обратилась на меня.

- А ты чего застыла? Шурши давай, пока я гада отвлекаю! – громко подсказала «кошачьему деликатесу», и мышь к полной неожиданности как будто меня поняла.

  Золотистая пуховка отмерла и, мелко цокая коготками, резво ринулась… в мою сторону! Цепко ухватилась за подол и покарабкалась по юбке наверх!

  Это был полный караул! Абзац!

  Мало того что нормальная барышня вряд ли способна испытать восторг от шебуршения мыши в собственной одежде. Так ведь и кот, оскорблённый наглым преступлением против его гастрономических интересов, буквально ошалел. Ещё секунда, и быть моему новому красивому лицу расцарапанным жуткими секирами подзаборного хищника. И даже разделять охотничье внимание у злодея нужда отпала. Вот они жертвы: две в одной, прямо по курсу.

  Выбор шансов на спасение был небогат.

  Отчаянно потрясая юбкой в надежде стряхнуть с себя незваную «пассажирку», я резко нырнула обратно в комнату. Не сочтите за капитуляцию – за ведром.

  Ни секунды больше не раздумывая, размахнулась и со всей душой плеснула ополосками прямо в рванувшего вслед за нами кота. Сработало!

  Извернувшись в полёте гибкой ломаной змеёй, мокрый поганец взревел раненым зверем и стартанул в строго противоположном направлении с потрясающей воображение скоростью.

  По кухне растекалась грязная лужа. Всё в ней вдрызг «украсилось» мокрыми, мутными потёками. Но мы с мышей одержали победу. Враг бежал. А в голову, заглушая гулкую пульсацию висков, стукнулась ещё одна утешительная мысль: «А и ладно, всё равно я здесь ещё не мыла, пускай уборка будет по-морскому».

Дорогие мои читатели! Рада видеть вас в моей новой истории. Она планируется лёгкой, уютной и позитивной. Надеюсь, время, проведённое с приключениями оптимистичной девушки и умной мышки, которую никто не воспринимает всерьёз, окажется для вас приятным.

Буду благодарна за добавление в библиотеку, комментарии и сердечки. Для каждого автора с его новым "детищем" это всегда огромная поддержка.

С любовью, ваша Кира.

- Ну всё, подруга, путь открыт, можешь возвращаться к хозяину, — я снова, теперь уже сосредоточенно тряхнула изрядно провисший подол юбки, изгоняя из её складок гостью.

  Хорошо упитанное при близком рассмотрении создание мягко шлёпнулось на пол. В том, что это не какая-нибудь полёвка или заурядная домовая мышь, отпали последние сомнения. Это была с любовью кем-то откормленная «Златовласка» со всеми признаками приручения.

  Меня она совершенно не боялась и драпать прочь не торопилась. Деловито обошла комнату по периметру, вскарабкалась на сундук и принялась тщательно драить взлохмаченную в недавних перипетиях шерсть. Такую мягкую, волнисто-шелковистую, что где-то даже закралось подозрение в её искусном селекционном происхождении.

- Ну так что, домой-то пойдёшь, красотка? – я присела на другой край сундука и осторожно протянула руку к мышке.
 

  Та оставила кропотливые парикмахерские манипуляции, обнюхала мои пальцы чутким, подвижным носом, а потом вдруг… поднялась на задние лапы и исполнила поворот вокруг себя. И снова ткнулась мне в ладонь.

- Ого! Так ты у нас ещё и дрессированная? – я от неожиданности чуть не съехала с сундука.

  Кажется, эта танцорка таким вот изящным образом выпрашивала у меня еду. Значит, у мелкой звезды точно где-то имелся хозяин, который теперь наверняка горевал о своей пропаже.

  Выгонять на улицу «образованную» животинку рука категорически не поднималась. А сама она никуда не спешила. И то верно, зачем? Здесь добрая, мирно настроенная я с едой, а там, за дверью, где-то шастал мстительный кот, оставшийся голодным.

- Придётся само́й поискать твоего Человека, — направляясь за хлебной горбушкой, вслух размышляла я. – Ладно, закончу с уборкой – займусь тобой. А пока будешь у меня… Мышелью. А?! Мышель – по-моему, неплохо звучит.

  Разгребать последствия собственноручно устроенного погрома пришлось до ночи. Поначалу быстрому наведению порядка основательно мешала хвостатая гостья. Просто эта любопытная цирковая или какая там… балетная звезда совала нос везде, где ни попадя и самозабвенно ворошила хлам, который я горками складывала «по ранжиру».

  Что-то должно было безжалостно отправиться в помойку или в топку, что-то на пыльный чердак, а какие-то вещицы, например, ещё вполне годились в экстренную починку.

  Так вот, неутомимая труженица хаоса как-то уж слишком по-хозяйски рылась в чужом добре, выискивая что-нибудь страсть, какое полезное для себя. Ага! Я в кучку, она в стороны. Я назад, она уже под кровать тащит, чтобы, значит, понадёжнее схрон устроить. Пришлось даже наворчать на нескромную посетительницу.

- Какая из тебя благородная Мышель?! Мышка-ворушка, больше ты никто! Лучше бы помогала с таким же энтузиазмом.

  Я демонстративно-показательно ухватила торчавший в зубах «помощницы» бумажный клочок и прямо вот так, вместе с вцепившейся в него обиженной писклявой пуховкой, потащила к нужной горке.

- Поняла? – спросила у горестно семенившей за своей «прелестью» воровайки. – Сюда несёшь, и будет тебе вкусный сухарик вместо этой гадости.

  Не без усилия выдрав из пасти охотницы за древностями мусор, я сунула ей в лапы обещанное взамен лакомство.

  С наслаждением похрустев угощением, не побоюсь этого слова, пронырливая дамочка, кажется, кое-что сообразила. Милейшая шантажистка схватила ту же самую бумажку и бодро поскакала к ближайшему укрытию, не забывая поглядывать на меня. Мол, давай, хозяйка, раскошеливайся на сухарь снова: хорошая игра получилась.

  Ну это была уже наглость.

  Я хмуро уставилась в умненькие бусины интриганки и упёрла руки в бока, не двигаясь с места.

  Мышь ещё немного пометалась по комнате с клочком в зубах, призывая меня к действию, а потом растерялась и с грустным видом застыла передо мной.

- А ну, неси, где лежало, — построжилась я. – За это уже уплочено, так что нечего на меня смотреть. А будешь хулиганить, я тебя вон… в банку посажу.

  Глупо, конечно, было предполагать, что Мышель способна осознанно внимать человеческим речам, но угрожающую интонацию оценила. И даже приняла к сведению.

  Помахав для пущей убедительности ворушке пальцем «Ай-яй-яй!», отобрала предмет спора, бросила в помойку и снова взялась за уборку. Та ещё немного поразмышляла, вернулась на сундук и вроде как обиделась. То есть натурально растопырила во все стороны шерсть и в прямом смысле надулась. Но к мусору больше пока не приближалась.

  Даже немного жалко стало страдалицу.

- И чего нахохлилась? Взяла бы да посодействовала с уборкой, так все сухарики в доме твои будут - жертвую с барского плеча.

  Я взяла питомицу в руки и сунула под кухонный шкаф, где всякого добра в духе одинокого полуистлевшего носка или фантиков ещё валялась тьма-тьмущая.

- Ну, давай, соображай… Клац-клац, и на помойку, а? – я даже выразительно щёлкнула зубами, изображая. что конкретно требуется сделать.

  Смех смехом, а подобрать какую-то жухлую тряпицу Мышель догадалась. Остальную интеллектуальную работу доделало угощение: размахивая перед помощницей вкусным хлебным мякишем, я поманила её к нужному месту. Отобрала находку и вручила приз.

  Кто бы мне сказал, зачем я, в общем-то, взрослая женщина, так увлечённо маялась дурью, обучая чужого дрессированного любимца новым трюкам? Однако день пролетел незабываемо. А главное, продуктивно.

  Мышь раскусила суть задачи, лопалась от обжорства, но до победного упрямо таскала в утиль из самых узких щелей скопившийся в них прах времён.

    Наскоро поужинав, я растянулась на узкой кровати, чувствуя, как застонали натруженные за день ударного труда мышцы и кости. В голове вяло ворочались воспоминания недавнего прошлого и не очень-то радужные мысли о будущем.

  Как всё-таки непредсказуемо устроена жизнь. Её изнанка, кстати, тоже.

  Изнанка, дубль, изменённая версия – я не знала, как точно можно назвать то, что со мной случилось.

  Накануне глобальных и, как выяснилось, абсолютно необратимых перемен я, закутавшись в плед, сидела на подоконнике. Просто сидела с кружкой чая в руках, с настроением человека, который вроде бы жив, но, по сути, уже архивирован. И предавалась унынию.

  Знаю, грех. За что, видимо, и поплатилась.

  С таким отчаянием раскисла, с таким прорвавшейся плотиной отпущенных на волю чувств, как никогда в жизни. Нет, обычно я небольшая любительница хандрить, честное слово.

  Но в этот раз всё как-то… в общем, навалилось.

  До того, как стать «леди Мерран», я была просто Ольгой Муравьёвой — женщиной, у которой всё вроде бы шло по плану, только без логичного финала.
  Обычная жизнь в обычном городе:
работа в архиве, вечные авралы, маленькая квартира, чай в кружке с надписью «Главное – не кипятиться» и подруга.

  Да! Недавно появился очередной ухажёр с перспективой на брак – второй по счёту (брак) и не слишком вдохновляющий.

  Ну вот, «тлела» потихоньку, никому не жаловалась — просто жила.
До тех пор, пока судьба не решила, что неплохо бы встряхнуться. Заодно капитально взболтать зеленеющее вокруг болото.

  Сначала всё посыпалось на работе.
  Потом, как в дурном кино, подруга вышла замуж за программиста Стасика. Того самого Стасика, который совсем недавно претендовал на безраздельное владение моими рукой и сердцем. («Ничего личного, Оля, просто судьба» Ага. А к дню свадьбы Светочка уже с трудом скрывала растущий животик.)

  Нет, я, признаться, и так не очень горела желанием разбрасываться знаковыми частями тела: руками там и тем более сердцем. Особенно в безвозмездный дар всяким ненадёжным личностям. Подспудно ласковый и слишком уж медоточивый Стасик большого и честного доверия во мне не вызывал. О его скоротечном пребывании и английском уходе из моей жизни сожалеть причин не было.

  Но подруга… Получить удар исподтишка от близкого человека оказалось больновасто. Да и смотрелся этот её поступок больше, как жест отчаяния, чем действительный шаг в счастливое будущее. Светка всегда страстно хотела замуж. Пунктик такой персональный. Ну и…

  Вдруг стало как-то вдвойне противно и горько. Зачем я вообще об этого засранца маралась? Даже так недолго и несерьёзно. Чуяла ведь: с душком товарищ. И как могла настолько слепо обмануться с подругой? Ай…

  Ну и что, кто-то скажет, велика беда? Таки я согласна – невелика при объективном стороннем рассмотрении. Но её, злодейку, тоже надо пережить. И в тот момент казалось, будто жизнь моя тихо закончилась, хотя формально – вроде как ещё шевелится.

  Так вот, сидела я, значит, смотрела на мокрый город, на отражение фар в лужах и вдруг сказала в эту пустоту:

— Хочу туда, где можно всё начать сначала. Без боли, ошибок… Без этих всех.

  И, главное, громко так сказала, с чувством.

  Потом легла спать.
   А небо, видимо, решило: ну ладно, давай, дерзай.

   И что бы вы думали? Утром я проснулась в чужом теле, другой жизни и незнакомом мире.

  Клянусь, если бы не шок и в целом ненормальное, вышибающее из рамок здравого смысла положение… (Себя ещё пришлось немало поуговаривать, чтобы подобное принять.) я бы, ей-богу, требовала премию Дарвина у тех, кто для меня сей сказочный кульбит организовал.

  Что я там столь истово выпрашивала у неба? «Хочу туда, где можно всё начать сначала». Так? Угу. И чем меня теперь в итоге радовала новая судьба?

  Загибаем пальцы.

  Первое: я снова дамочка на выданье, от которой к более богатой невесте сбежал жених. С той лишь разностью, что там, в прошлом этот «подвиг» совершил скромный программист, а здесь – целый феодал. Прогресс налицо, но по факту – та же незадача.

  Второе: здесь, в отличие от утраченной (по личной горячей просьбе) жизни у меня обнаружились родственники. Буквально по заезженному сказочному сценарию: мачеха и две сводных сестры. Которые, соответственно, совсем не рады моему присутствию в доме. Нормально обеспеченном, кстати. Но ко мне то богатство не имело никакого отношения.

  Точнее, не так. Изначально, когда был жив глава родовитого семейства, ещё как имело. Однако любящий родитель скоропостижно скончался, завещания не оставил. И всеми вопросами, включая денежные, нынче занималась мачеха. На своё избирательное усмотрение, разумеется.

  Достойное содержание падчерицы в её планы по закону жанра не входило.

  Удачной идеей, чтобы избавиться от ненужной девчонки и не чувствовать себя последней сволочью, было замужество. Но и тут дамочка немного недотянула: зажала нормальное приданное. В итоге промашка вышла: перспективный жених оскорбился подобной скупостью. И после провальных помолвочных торгов разорвал всякие отношения с очаровательной, но огорчительно нищей девушкой.

  Надо полагать, это был удар по репутации дома. Разгневанная громким, некрасивым поражением, мачеха тут же указала падчерице на дверь. В смысле, монастырскую. По её мнению, только отринув мирское, имелся шанс сохранить остатки уважения и обелить запятнанную честь.

  Мы с прежней Ольвией так не считали. Только выбрали, похоже, разные пути из тупика. Жутко было поверить, однако… Кажется, девчонка, не выдержав давления и кошмарных перспектив, наложила на себя руки. На то намекала горничная старшей леди – единственный человек, относившийся к Ольвии с добром.

  Не знаю, истины никто достоверно не ведал. Мне хотелось думать, что она просто так же, как я, напросилась на новую жизнь. И высшие силы подкинули ей аналогичный сюрприз. Вот так для себя и решила считать.

  Ладно, что у нас там в сухом остатке получилось, господа присяжные?

  Бонусы в виде семьи и финансового благополучия можно смело вычёркивать из списка призов. Здесь мне их тоже фактически не досталось.

  Так что, вместо шила мне выдали мыло, только в другом историческом антураже.

  Пока подбивала баланс, обнаружила факт некоторой недостачи в нынешнем имущественном багаже по сравнению с прошлым. Что показалось несправедливым и… наверняка исправимым.

  Дело в том, что в той жизни у меня была квартирка. Пусть маленькая, без изысков, но была. И если в остальном все мои былые «достижения» уравняли с выданными в придачу к новому телу, то где моё независимое жильё?

  Чего ради вместо собственного уголка мне подсовывают настойчивое приглашение в монастырь? Не согласная я.

  С таким протестом и отправилась к мачехе.

  Как ни странно, чутьё меня не подвело. С этой скряжистой тёткой, ещё не до конца остервеневшей, оказалось возможным договариваться. Здесь мне, как на духу, повезло больше, чем Золушке.

  Соглашение было достигнуто и состояло в следующем: я ухожу официально, без претензий к семейству, забираю свои вещи, получаю небольшую сумму на первое время и собственные стены.

  Ну вот, теперь я в них. В домишке, который когда-то давно батюшка Ольвии построил для уединённых счастливых минут с первой женой. Потом некогда богатый, обширный сад вокруг него вырубили. Рядом застроились другие желающие оказаться в черте недалёкого города, раздавшегося в стороны. Теремок обветшал и достался мне.
Друзья, знакомьтесь с нашим литмобом! Все книги великолепных авторов можно найти здесь:

  Это было замечательное утро. Наверное, самое лучшее за всё время, проведённое здесь. Да-да, впереди маячила полная неопределённость. Но это ведь был мой собственный осознанный выбор.
  Самым ценным казалось другое: те обстоятельства и лица, которые настойчиво стремились угробить мою новообретённую жизнь, удалось оставить за спиной. А к упомянутой неопределённости я получила свободу от липовой, крайне поганой родни, которую хотелось поскорее забыть.
  Ну вот. Уже рассвело, а вокруг всё ещё царила восхитительная, благостная тишина. Никаких тебе свар великовозрастных девиц (в смысле, сводных сестриц) за стеной, ни ругани старшей леди в адрес каждого встречного. Ни ожидания, что с минуты на минуту в комнату беспардонно ворвётся мачеха с единственной темой для разговора: «Какое тебе здесь от всех «не здрасьте», и что б тебя уже монастырь побрал».
  Нет. Сегодня всё было совсем по-другому. Покой и солнце, которое меня, собственно, и разбудило.
  Живое такое, тёплое, нахальное. Оно лезло в глаза, играло лучами на стенах и категорически отказывалось принимать, что в этой жизни может быть что-то не так.
  Я села на кровати и несколько секунд просто смотрела вокруг.
  Трещина в потолке, конечно, никуда не делась. Как и кое-где облезлая краска. Но с некоторых пор пуганая «отзывчивостью» верхних сил, я даже внутренние монологи теперь старалась строить исключительно позитивно.
  Потому с удовольствием потянула носом запах мыла и дерева, старательно при этом «зажмурившись» на огрехи окружающих стен.
  Чистота-а.
   Чисто, как в новеньком блокноте, когда ты ещё не знаешь точно, что будешь в нём писать, но чувствуешь — обязательно что-то хорошее.
  Поднялась, сладко потянулась и отправилась на хозяйский обход по своим «хоромам». Просто так, чтобы получить заряд удовольствия от проделанной накануне титанической работы.
  Всегда приятно встретить новый день в облагороженном свежей уборкой жилище. Когда никакие крошки не липнут к босым ступням, а из углов на тебя не таращатся настороженные, недовольные пауки.
  Тело слегка поскрипывало, но эдак с ноткой победы. Всё-таки мы с Мышелью были большие молодцы, что на чистом упрямстве довели дело до конца.
  Солнечная квартирантка, всю ночь проспавшая где-то в недрах моего одеяла, также, кстати, выбралась наружу. И уже активно наводила красоту.
- Правильно мыслишь, подруга, — похвалила мышу я, — умываться, завтракать и приступать к составлению грандиозных планов.
  В силу стеснённых финансовых обстоятельств, наш завтрак никак пока не мог похвалиться изысканностью. Как говорится, «хлеб да каша – пища наша». И за них спасибо.
  А главным пунктом в планах на будущее неоспоримо лидировал поиск работы.
  Я, естественно, понятия не имела, сколько здесь зарабатывали служащие архивов… (Ну, если в трудоустройстве опираться на знакомый опыт.) Однако пока эта информация вряд ли могла стать для меня полезной.
  За время новой жизни я успела кое-что понять об этом мире. Достаточно, чтобы усвоить: на подобные должности здесь предпочитали принимать людей хорошо образованных, с глубоким пониманием социального устройства общества, а также с широким кругом знакомств и наличием надёжных рекомендаций.
  Кроме всяких исторических талмудов, архивные данные содержали в себе всю подноготную жителей и охранялись не хуже, чем, к примеру, банковские ячейки богатеев.
  То есть знакомая и понятная мне по недавнему прошлому служба в ближайшей перспективе никак не светила.
  Начинать следовало с простого. А если совсем уж честно, с любого. Кроме того, что могло запятнать дамскую честь, разумеется. Вот прям подниматься и топать по лавкам и прочим заведениям, встреченным на пути, в поисках свободных вакансий. Или… в идеале, чтобы совсем уж пятки не стоптать, было бы неплохо с кем-нибудь посоветоваться.
  С кем-то из местных, коренных, желательно, дружелюбно расположенных. Только где их таких было взять, когда знакомств в новом адресе имелось ровно ноль.
  И тут, наблюдая, как Мышель увлечённо точит предложенную кашу, меня вдруг осенило, что эту Златовласку мне буквально послало небо.
  Я ведь обещала прожорливой пуховке отыскать её хозяина? Вряд ли беглянка, прежде чем оказаться в моём жилище, проделала путь длиной в половину города. Наверняка до этого жила себе где-нибудь поблизости.
  Ну и… чем не милейший способ познакомиться с соседями, разыскивая владельца столь чудной звёздочки? А там слово за слово, разобраться, кто в окру́ге самый душевный всезнайка, балагур и сплетник. Да поболтать попутно на интересующую острую тему.
  Удачная, как мне виделось, идея придала решимости.
  Спустя минут тридцать, я, одетая в своё самое приличное платье, покидала дом. К слову заметить, «приличное» — совсем не означало «роскошное». Просто самое симпатичное, по-девичьи целомудренное и… кхм… целое.
  На леди-шик наряд никак не тянул. Зато принять меня в нём можно было за кого угодно, что было удобно. Признаваться в перипетиях собственной жизни я была не готова. Сперва хотелось хоть немного освоиться, разведать обстановку. Понять, кто, быть может, заслуживает доверия, а кого к дому лучше на пушечный выстрел не подпускать. Как нашего демонического кота.
  Где вот он, кстати, шастал? Не то, чтобы я жаждала новых встреч с бесноватым монстром… Просто сильно не хотелось получить нападения из засады.
  Зорко озираясь по сторонам, прижимая к груди сумочку с притаившейся в ней Мышелью, я бочком-бочком проскочила за калитку и выдохнула с облегчением. На общей дороге лютый подзаборный тиран отчего-то казался уже не таким опасным.
  Недолго колеблясь в выборе направления, отправилась вправо по узкой извилистой улице, собираясь заглянуть в ближайший дом.
  Однако, подойдя к нему ближе, я как-то неожиданно для себя остановилась. Некоторое время внимательно наблюдала, прислушивалась к тому, что находилось за приветливым зелёным забором и… передумала заходить.
  Что-то с этим жилищем было не так. Вроде и садик при нём ухоженный, и ставни резные, симпатичные…
  Вот! Ставни! Окна были наглухо закупорены. И над всем этим местом зависла густая, такая тоскли-ивая тишина, будто дом совсем недавно бросили.
  Одним словом, вряд ли в нём можно было отыскать хоть одного собеседника.
  Не в силах сразу избавиться от странного тягостного впечатления, оглядываясь на ходу на зелёный забор, пошагала дальше.
  Следующий особнячок оказался полной противоположностью предыдущему.
  О-о! Вот здесь жизнь, кажется, била ключом.

  Интересное наблюдение. Притом что район нового проживания выглядел довольно благополучным и даже состоятельным (за резким, контрастным исключением моего двора), в подробном ознакомлении он оказался эдакой полудеревенской пасторальной окраиной.

  Участки домовладельцев нельзя было назвать внушительными. После впечатлений безразмерного поместья мачехи, от которого до ближайших соседей не меньше получаса пешком подать, возникало некоторое чувство тесноты. Но сами жилищные постройки здесь смотрелись добротными и более уютными, что ли.

  Плюс, особого сельского колорита месту добавляли звуки проживающей в хозяйствах живности. Многие из моих соседей, наверняка вполне состоятельных людей, не брезговали держать при дворах птичники и прочую полезную скотину.

  Это я к чему… Прямо сейчас перед моими глазами разворачивалась презабавная картина с элементами комичного драматизма. За очередным невысоким забором (теперь уже небесно-голубого окраса) творился апокалипсис местечкового масштаба. (Кстати, здесь все заборы были максимум по грудь высотой и совершенно чудных расцветок, балующих глаз щедрым разнообразием.) 

  Каким-то образом хозяйственная живность совершила побег из мест заклю… непосредственного проживания и шумно носилась по двору. До ЧП наверняка безупречно облагороженному.

  Почуявшие вкус свободы куры и две козы безжалостно топтали идеальные клумбы и ловко уворачивались от рук своих эксплуататоров.

  Пера в пределах заварухи кружилось и припорашивало изумрудную траву столько, словно кто-то здесь зверски распотрошил подушку. Шум, гам, холопская беготня…

  И в эпицентре хаоса – гордая, осанистая фигура абсолютно невозмутимого мужчины. В этом столпе бесстрастного хладнокровия безошибочно угадывалась хозяйская стать и воля.

  Весь вид соседа, между прочим, не лишённый аристократического гламура, транслировал миру, кто здесь главный полководец.

  «Полководцу» на вид было, наверное, лет сорок с хвостиком. Означенный «хвостик» был тщательно зализан на ровный пробор, не слишком успешно маскируя начинавшую лысеть макушку. Что явно не мешало соседу чувствовать себя вполне себе знойным мужчиной в полном соку.

  Особую нарядность образу придавали белоснежная сорочка с длинными воздушными рукавами, идеально отутюженные мягкие брюки благородного бежевого цвета и эффектная жилетка, глянцево поблескивавшая богатой шёлковой вышивкой. Ничего себе такой домашний комплект.

  Щёки сияют, усы браво топорщатся – шик! Небрежными щелчками стряхивая с себя липнущий куриный пух, этот харизматичный лев, этот величавый капитан идущего ко дну "Титаника" уверенно раздавал команды.

- Дерек, оставь в покое птицу, лови козу! – приказал он взмыленному мужичку в поношенной рубахе

  Тот метался с куском верёвки в руках и обречённостью человека, который уже минут двадцать спорит с судьбой — и проигрывает.

- Стоять, Сельма! — раздалось следующее указание, теперь уже бодастой хулиганке. — Сельма, не трогай кур! Куры не еда, куры — твои друзья!

  Пернатые, похоже, были другого мнения.
Громко возмущаясь, бедолаги кубарем катались по двору в полной панике. А за ними бодро цокала белая коза с видом: «Я просто интересуюсь».

  Вторая вредительница спряталась от преследователей за аккуратно стриженным кустом, оказавшись прямо у меня на обозрении. И торопливо жевала стыренную шляпу своего владельца.

  Я не выдержала.
Смех вырвался сам собой.

- Уважаемый! – крикнула я, привлекая к себе внимание. – Господин э-э…

- Оу! Рандольф Трем к вашим услугам, милая леди, – мужчина растянул рот в лучезарной улыбке и, беззаботно махнув рукой на звериное побоище, энергично устремился ко мне.

- Ольвия Мерран, ваша соседка, — вежливо представилась в ответ.

- Рад! Сердечно рад знакомству со столь чудесной девушкой.

- Прошу прощения за беспокойство, но… у вас здесь наблюдается злостное истребление хозяйского имущества, — я указала Рандольфу на застывшую в чутком напряжении преступницу.

- Миранда! Как ты могла?! – с напускным трагизмом воскликнул сосед. Между тем краем глаза отслеживая, какой эффект производит на меня его театральное выступление.

- Любимая шляпа? – участливо поинтересовалась я.

- И её уже не спасти, — печально кивнул тот и, не отрывая заинтересованного взгляда от меня, деловито крикнул в сторону двора:

- Дерек, забери Миранду! Пока проказница, дожевав мою шляпу, не закусила сортовой акацией!

- Сочувствую, — кивнула в адрес погрома я.

- Не стоит! – светло просиял лицом и небрежно взмахнул перстами собеседник. – Всё это – ничтожное недоразумение, в сравнении с очарованием ваших глаз. А вы… очевидно, новая владелица чу́дного владения вниз по улице?

  Ой-ой! Моя внутренняя чуйка настороженно встала в стойку, что та коза за голубеньким забором.

- Д-да, — неуверенно молвила я, делая мелкий шажок назад. – Правда, ваш комплимент моему скромному жилищу, считаю больши́м преувеличением. Называть его чу́дным пока можно лишь с немалым напряжением фантазии.

- О, драгоценная Ольвия! Прочь меланхолию! Всё в нашей жизни легко поправимо! Кроме, разумеется, смерти и хм… — он игриво повёл бровью, — упрямства моей домашней живности.

  Ага. Продолжал, значит, упражняться в зажигательном остроумии.

- Впрочем, мне, как доброму соседу, безусловно, понятно ваше беспокойство. Налаживать хозяйство… без надёжного мужского плеча… — мужик остро и как-то масляно зыркнул прямо в мои зрачки. Словно надеялся увидеть в них подтверждение своей версии про отсутствие защитника в моей развалюхе.

  Тьфу, от такого нахальства даже щёки заалели. Опешив, не сразу нашлась с ответом. Что господин Рандольф немедленно (И, прошу заметить, превратно!) расценил, как милое девичье смущение, дающее ему зелёный свет на дальнейший лихой «абордаж».

- Так вот. Вы в полной мере можете рассчитывать на мою помощь, — мурлыкнул этот деревенский сердцеед, и ещё мягче, проникновенней повторил:

- В пол-ной. Уверяю вас, милая Ольвия, ваши хрупкие, нежные плечи, чарующий стан следует беречь от непосильных нош. А столь волшебные руки истиной леди должны и впредь оставаться белыми и изящными. — очи собеседника вновь блеснули характерной поволокой.

  Ого! Кажется, не успев толком познакомиться, меня уже пытались… э-м… стремительно обаять. Да… к чёрту политесы! Граждане! Он что, открыто клеил меня прямо вот так через заборчик, обильно поливая патокой комплиментов, от которых уши безнадёжно слипались?

  А-а-а! Знакомая песня! Усложнённая художественными финтифлюшками, вычурная, но вполне узнаваемая. Стасик, чтоб его, дубль два.

  План завести полезный разговор трещал по швам. Что там план! Когда непорочная репутация буквально повисла на тонкой ниточке. Минута промедления, и кто-нибудь обязательно появится на узкой дороге. Услышит речи самоуверенного мачо – и всё: пиши пропало. Тогда уж точно прости-прощай честное имя новой соседки. Моё, в смысле.

  Пора было срочно ретироваться. Но лучше бы так, чтобы не сильно оскорбить лысеющего ловеласа – нам ещё долго в одном районе жить.

- Могу я предложить продолжить наше восхитительное знакомство приглашением на чай? – тем временем проникновенно журчал словесами господин Рандольф.

- Не стоит беспокойства, — улыбнулась липкому угоднику. От нарастающей нервозности, кажется, немного кривовато вышло, ну да ладно. – Я просто хотела уточнить, кому могла бы принадлежать приблудившаяся ко мне дрессированная мышь. Но вижу, что вам сейчас не до гостей.

- Что? – недоумённо приподнял бровь собеседник, не ожидавший резкой смены темы.

- Говорю, вам бы со своим зоопарком разобраться, — негромко буркнула я, как щит выставляя перед носом всерьёз опешившего мужика Мышель. Крайне возмущённую и боевито взьерошенную.

- Рандольф! Вы опять не даёте прохода беззащитным одиноким девушкам? – вдруг раздалось за моей спиной.

  Прозвучавший голос был женским, вкрадчивым и явно немолодым. Однако бодрым и энергичным, как утренняя зарядка.

  «Надёжное плечо» передо мной нервно вздрогнуло и отчётливо поникло.

Друзья, с сегодняшнего дна мы начинаем знакомить вас с авторами историй про наших "Бесприданниц".

  Итак, Любовь Оболенская и её блестящая "Королева Карибского моря".

  Судьба определённо сжалилась надо мной, послав на выручку эту замечательную пожилую леди с активной гражданской позицией.

  Из калитки цвета вызывающе-дерзкой фуксии вышла великолепная дама «серебряного возраста» в довольно ярком, при этом безукоризненно элегантном домашнем платье.

  Невысокая, худощавой комплекции и с царственно прямой спиной. Гармоничные черты лица моей спасительницы хранили печать прожитых лет, но не утратили характерной точёности истинного благородства.

   Она посмотрела на Рандольфа искристыми глазами оттенка утреннего дождя, и тот… да просто сдулся. Спёкся наш знойный ловелас в мгновение ока. И теперь сам, как я минуту назад, натужно искал повод достойно дать дёру из-под обвинительного, чуть ироничного взгляда колоритной соседки.

 «Ну… — говорила её поза, — и кто у нас здесь теперь вперёд заплачет?»

  Да уж… Эта леди, похоже, всё на свете уже видела и, как говорится, не особо впечатлилась. Высказывалась прямо, действовала быстро и в сомнительных ситуациях не испытывала ни малейшей неловкости. Почтенная особа оказалась из той неробкой породы, что не стареет, а просто становится всё более убедительной.

- Я? Да что вы, я только… интересовался соседством! — залепетал Рандольф, как будто даже уменьшившись ростом.

- Интересуйтесь козами, милейший друг, так будет безопасней, — отрезала она. — А девушку оставьте, она только-только прибыла. Дайте ей освоиться без ваших... «чисто дружеских» комплиментов.

- Я и не…

- Знаем, — мягко и так ласково, что последний румянец исчез с физиономии заслуженного героя-любовника, улыбнулась благородная старушка. — В прошлый раз вы тоже «не собирались», а потом вся наша благословенная «деревня» гадала, чьей это утренней серенадой петух миссис Лоренции подавился. Пока её уважаемый супруг по делам дома в отлучке находился.

  Щёки Рандольфа вновь обрели краски – сочные такие, кумачово-багряные. Он пробормотал что-то вроде «приятного дня» и растворился за своим забором.

- Спасибо, — сказала я, стараясь, чтобы стон облегчения выдувался из моей груди не слишком демонстративно. – Ольвия Мерран, несказанно счастлива нашему знакомству.

- Миссис Гарда Стоун, — приподняв подбородок, чинно представилась дама. – И не благодарите, дорогая. Я была обязана вступиться за вас.

  Надо же, даже имя у новой знакомицы оказалось исключительно подходящим. Не сказать, говорящим.

(Гарда — это защитный элемент, расположенный между клинком и рукоятью ножа, предназначенный для предотвращения скольжения руки на лезвие.) 

- Признаться, действительно не ожидала такого… напора, — поёжилась я.

- По большому счёту, Рандольф – не такой уж дурной человек. И вполне безобидный, пока не оседлает своего любимого конька. Наш сосед отчего-то полагает себя неотразимым и частенько склонен нарушать всякие границы приличий. Но… — тётка красноречиво развела руками. Мол, мужчина – что с него взять.

- И всё же вы знатно его отчитали, — хмыкнула я.

- Конечно! – с неподражаемой убеждённостью и достоинством кивнула миссис Гарда. – Ведь кто-то должен был окоротить его пылкий энтузиазм. Одно дело, когда амурные стрелы столь зрелого мужчины летят в равную ему многоопытную особу, которая… — собеседница… чёрт меня раздери, если это вот лёгкое движение узким плечиком не было проявлением былого умелого кокетства, — которая сама вправе решать, каким образом ей приятнее порочить собственную репутацию. И совсем другая история вы – воплощение неопытной юности.

  Да-а-а… Ох, не проста была моя защитница. Кстати, по последнему её заявлению я, конечно, могла бы поспорить. Однако по понятным причинам предпочла промолчать, всем видом стараясь подтвердить лестное мнение соседки.

- И поверьте, несмотря на проблески солнечных зайчиков в редеющей шевелюре нашего Рандольфа, мало кто оказывается способен противостоять его прелестной самоуверенности, – тем временем продолжила рассуждения собеседница. И доверительно посмеиваясь, добавила:

 – А вы молодец. Впервые в жизни вижу, чтобы девушка так находчиво и ловко отбивалась мышью. Безусловный талант. А это, — она указала на сумочку, куда я снова спрятала Мышель, — если не ошибаюсь, должно быть, питомица господина Труфоля?

- Так вам известен хозяин моей нежданной квартирантки? – встрепенулась я. – Миссис Гарда, я ведь как раз по этому поводу и вышла знакомиться с соседями – узнать, от кого сбежала сия меховая красотка. И в первой же попытке потерпела бесславное поражение.

- Отчего же бесславное? И почему поражение? Вполне достойный дебют, если учесть, кем оказался ваш визави.

- Так что же господин Трефоль? — стараясь не расхохотаться, я вернула нашу беседу в нужное русло.

- К сожалению, здесь не всё так просто. Пойдёмте в дом, дорогая, я угощу вас чаем. Вам следует передохнуть и успокоиться. А заодно я расскажу, что произошло.

  И моя новая гостеприимная знакомая решительно двинулась вперёд. Как будто была абсолютно уверена, что я без колебаний отправлюсь за ней.

  Честно, я была рада приглашению. Но на всякий случай изобразила смущение. Скромница, как никак.

  Не услышав за собой моих шагов, дама остановилась и обернулась. На лице – лёгкая улыбка, в глазах – утверждение: «Не спорьте, всё уже решено».

- Я… не хотела бы беспокоить, — пробормотала я.

- Ещё как хотели, — проницательно заметила та. – Просто сами пока не знали, что именно меня. К тому же, поверьте, милая, у старости не так уж много доступных развлечений. Одно из них – любопытство. Не лишайте меня удовольствия от нашего знакомства. Вам удалось зажечь во мне симпатию, и это уже немало!

  Смягчая изрядную смелость заявления, лицо тётки осветила тонкая улыбка самоиронии. 

- Теперь мне жутко интересно узнать кто вы, откуда и как вообще умудряетесь выжить в том пыльном склепе, что отныне зовёте домом.

  М-да, подкупающая откровенность.

- И знаете, отчего-то возникло предчувствие, что две достойные дамы могут оказаться весьма полезны друг другу, — как-то расплывчато, однако оч-чень многообещающе посулила миссис Гарда.

  Словно кодовое слово к активному старту назвала, честное слово. Закончив исполнять из себя очаровательную (и совершенно бесполезную в данный момент) робость, я на парусах надежд полетела за соседкой.
  Дорогие мои! С удовольствием приглашаю вас в историю Юстины Южной "Я и кузен мистера Дарси".

  Дом миссис Гарды оказался больше моего раза в четыре и был аккуратен до полной педантичной безупречности. Всё блестело, лучилось исключительной надраенностью и пахло сушёными травами вперемежку с ароматной сдобой.
  На стенах гостиной — коллекция вышитых картин на фоне пастельной молочности тканевых обоев. Куда ни зайди – везде обилие воздуха, большого, какой-то объёмного света, изящество мебели и связки лаванды с мятой.
 А возле нас тут же засуетилась пышнотелая, румяная, как свеженькая, с пылу-с жару плюшечка, кухарка.
  На столе моментально материализовался чайник, пузатый и «важный».
- Садитесь, — пригласила миссис Гарда, сама, не чинясь наливая чай. — И не вздумайте скромничать.
- Спасибо, у вас уютно, — осторожно похвалила дом. — Если честно, ещё не совсем понимаю, как тут всё устроено, и рада любой поддержке. Ну… разумеется, кроме щедро предложенного плеча господина Рандольфа. – спохватилась я, вызвав понимающую усмешку старушки.
- Вас что-то тревожит? – участливо поинтересовалась дама, заметив, как я с беспокойством поглядываю на сумочку, в которой уже немалое время томилась Мышель. За исключением краткого мига, в который я стращала её упитанной тушкой соседа.
- Ах да, конечно, поскорее освободите малышку из душного плена.
- Не думайте, она очень воспитанная мисс.
- Я знаю. Вы тоже это заметили?
- О да. Так что вы хотели сообщить мне о её хозяине?
- К сожалению…
  И Гарда Стоун поведала о том, что бедняга Мышель осиротела. Возвращать её было некому. Наследникам почившего буквально на прошлой неделе господина Труфоля она была не нужна.
- Близкие несчастного доброго соседа никогда не разделяли его увлечения дрессурой животных. Между тем он был больши́м мастером в этом деле. Сам герцог Арвеллар регулярно приглашал его для воспитания своих породистых собачек. А эту хорошенькую лапушку Труфоль завёл себе для души – приобрёл у заезжего иноземного купца и обучил на славу.
- А-апчх, — придушенно раздалось рядом.
  Я обернулась и увидела испуганную до круглых очей кухарку, со стремительно краснеющим носом и мольбой, обращённой к хозяйке. Пышечка подошла поухаживать за нами, но, кажется, случилась незадача.
- Иди, иди, милая, мы сами управимся, — сочувственно кивнув, отпустила кухарку Гарда. - Вот видите, что происходит? У Миры ужасная реакция на шерсть.
- Вы потому не забрали нашу солнечную крошку себе?
- Увы. Мне пришлось бы выбирать между преданной служанкой, которая служит у меня добрый десяток лет и ко всему великолепно готовит, и мышкой моего покойного друга. М-да... Всё же я надеялась, что родные Труфоля найдут, куда пристроить это необычное создание. Она ведь должна представлять интерес для знатоков. В конце концов, стоить не так уж мало денег. Но…
- Что?
- Подозреваю, кто-то из них нарочно открыл клетку, предоставив ручной любимице своего отца самостоятельно устраивать жизнь. Не распознали ценности, не захотели возиться.
- В итоге Мышель едва не стала обедом для одного кота весьма бандитской наружности.
- Чёрного?
- Как недра ада.
- Беда всей округи, — сокрушённо покачала головой собеседница.
- И что же мне делать? Искать наследников? Ну… если Мышель действительно представляет из себя ценность.
- Ни в коем случае! Будьте милосердны, если вас хоть сколько-то радует компания воспитанной мыши, оставьте её себе. Похоже, она уже выбрала именно вас.
  Я спорить не стала. Как ни странно, сама мгновенно успела привязаться к свалившейся в мою жизнь питомицы. И без неё, казалось, мои будни значительно потеряют в живости, потускнеют.
- Теперь ваша очередь, — устраиваясь поудобней, Гарда намекнула на ответную откровенность с моей стороны.
  Под её внимательным взглядом я ненадолго замолчала, размышляя, насколько смело я могу говорить.
- Вы из тех, кто не просит помощи, да? Сначала упрётесь, потом делаете вид, что всё под контролем, а потом тихо падаете от усталости? – острый, прозорливый прищур собеседницы продел меня насквозь.
- Э-м… что вам сказать…
- Правду, девочка.
  И я решилась. Решилась довериться интуиции: несмотря на всю резкость натуры миссис Стоун, я не чувствовала от неё опасности. Напротив, за своим ворчанием, язвительными остротами и величавой, даже малость надменной горделивостью тётка прятала доброе сердце. Большое и щедрое на сострадание.
  В общем, исповедалась, как на духу. За исключением истории с попаданством, естественно. Но ей и без того хватило эмоций. Сурово сдвинутые брови соседки красноречиво транслировали, что именно она думала о моём семействе.
- Ну вот, вчера домыла дом… до состояния хотя бы морального просветления, и теперь твёрдо намерена искать работу, — закончила я свой рассказ.
- А что вы умеете?
- Неплохо обращаюсь с документами.
- С документами? – тётушка надолго задумалась, потирая тонким пальцем висок. – Нет, здесь я для вас, скорее, не помощница. Некоторый авторитет в городе, не скрою, сохранила, но не в среде законников. С моим прямым характером, признаться… мы несколько не ладим. И моя рекомендация окажется сродни чумной метке. Однако…
  Я только собралась чуть-чуть погрустить по поводу упорхнувшей возможности, как миссис Гарда, сверкнув хрусталём азарта в глазах, многообещающе задрала палец.
- Не вешать нос, милая! Пожалуй… — она ещё на миг задумалась, кивнула сама себе и решительно продолжила:
- Я открою вам одну дверцу, из которой при должной ловкости и упорстве можно выйти куда угодно. В конце концов, и я когда-то начинала с чего-то подобного. Почему судьбе не подарить удачу и вам?
  И вдруг без всякого «лирического» перехода, в лоб поинтересовалась:
- Дорогая, вы не боитесь испачкать руки?
  В смысле? Что значит, «испачкать руки»? В моих укоренившихся с прошлой жизни представлениях, подобные выражения чётко ассоциировались с чем-то не очень хорошим, криминально окрашенным. Наверное, крайняя степень изумления явственно обрисовалась на моём лице.
  Потому что милейшая старушка изящно взмахнула ладошками и исправилась:
- Оу, вы меня неправильно поняли. Я имею в виду, не боитесь ли вы грязной работы?
  Ага. Вот теперь, как говорится, вообще «прояснилось». Хрен редьки не слаще: испачкать руки, грязная работа… Я с подозрительностью уставилась на полную загадок, чудесную бабулю.
- Ольвия, — Гарда с тяжким вздохом закатила глаза, поискала что-то на потолке, ничего не нашла и, сдерживая смех, вернулась взглядом на меня. – Хорошо. Буду с вами предельно точна и подробна…
  Друзья, сегодня в наших рекомендациях для вас удивительная история Софьи Шахновской. Мне кажется, всегда интересно открывать для себя интересных новичков в любимом жанре. Итак, "Амулет Анастасии".

  Когда мы с миссис Гардой допили по первой чашке чая, я уже чувствовала себя гораздо лучше. Уверенней, что ли. Рядом появилась опытная самоназначенная наставница весьма боевого нрава. А впереди замаячила вполне реальная возможность трудоустройства, способного обеспечить кусок хлеба. Причём в самом прямом смысле этого выражения.

  Правда, я до сих пор так и не понимала, каким образом (цитата) «при должной ловкости и упорстве можно выйти куда угодно» из дверей… кухни.

  Ага, никто не ослышался, именно кухни. Выдающейся в ряду прочих скромных «пищевых комбинатов» местного разлива разве только тем, что находилась она не где-нибудь, а в замке самого герцога Арвеллара.

  Нет, я вовсе не имела ничего против тяжёлой работы. Кулинарной феей на столь ответственный пост меня вряд ли бы кто-то пригласил. Ничего творчески возвышенного из разряда гастрономической поэзии «девчонке с улицы» явно не светило. Так сама ведь разве только транспарантом не махала, что готова на любую деятельность. Да? Да. Что угодно, лишь бы отогнать прочь от себя и теперь вот от внезапно объявившейся прожорливой пуховки призрак голодной нищеты.

  Но столько надежд (как по мне, так весьма преувеличенных) на какие-то широкие перспективы при подобных исходных позициях… На моём лице, должно быть, явственно обозначилась тень здорового скептицизма.

  В ответ на который, в очах миссис Гады заплясали подозрительно азартные огоньки.

- О, деточка, не сто́ит недооценивать само понятие «кухня»! – она нравоучительно оттопырила изящный указательный пальчик.

  Прозвучало… эм-м… загадочно. Как минимум.

  Прочертив в воздухе оттопыренным пальцем пару кругов и так и не озвучив никаких более подробных объяснений собственному заявлению, соседка просто заявила:

- Не спорь, — ещё пару секунд подумала и добавила:

- Впрочем, сильно благодарить тоже не торопись.

  Прелесть какая! Как говорится, «упс!»

  Спорить я как будто и так не собиралась. А вот последняя фраза явно намекала, что пора заволноваться.

  С выражением «так, и в чём у нас здесь подвох» я решительно сложила руки перед собой, прищурилась и приготовилась слушать.

  Ну вот. И что же выяснилось?

  Миссис Гарда ещё раз подтвердила, что готова дать мне письменную рекомендацию, на которую «непременно обратят внимание, даже не сомневайся» и «примут к сведению в лучшем виде». Но! Приём может оказаться… непредсказуемым.

  Зато! Если мне удастся «преломить некоторое естественное на первых порах недоверие» — судьба подарит шанс выбраться из той «неудобной и даже неприличной для столь отважной леди» ямы, в которую меня угораздило провалиться.

- Миссис Гарда, вы обещали быть предельно точными, — проникновенно напомнила я, начиная теряться в её туманных полунамёках. – Будьте так великодушны, объясните непонятливой мне, о каком недоверии идёт речь? И почему оно непременно должно возникнуть в адрес скромной труженицы кухни?

  Ей-богу, чем дальше, тем больше меня тянуло чего-нибудь испугаться в абсолютно, на первый взгляд, простом и прозрачном предложении. Но чего именно – неясно.

  Однако и сама моя собеседница, наконец, поняла: пора раскрывать карты.

  Дело в том, что рекомендательное письмо миссис Гарды требовалось передать заведующей кадрами при упомянутом замке, некоей леди Агате Лодж. Даме непростой: умной, властной, наблюдательной и абсолютно безжалостной к нарушителям трудовой дисциплины в любых самых мизерных её проявлениях. Клинок какой-то разящий с всевидящим оком в собственном благородном лбу.

  Безгранично предана герцогской семье, остальных представителей здешней знати считает бездельниками и разгильдяями за очень редким исключением. Особенной нелюбовью Агаты Лодж пользовались легкомысленные дамочки - охотницы до особого внимания мужской части семейства.

  Так вот, сама моя благодетельница доводилась вышеописанному Церберу в юбке ни больше ни меньше, как невесткой. Я ведь ничего не путала? Так называют супругу мужчины по отношению к его сестре?

  И новость-то могла быть вполне позитивной, если бы не один маленький нюанс. Две эти на редкость характерные родственницы оказались, некоторым образом, в контрах. Основательных таких и многолетних.

  Признаваться в причинах конфликта досконально собеседница отказалась. Пояснила лишь то, что гвоздём его несколько лет назад стал добрейший супруг соседки. Точнее, гибель господина Стоуна. На этом всякие подробности по теме радикально закончились.

- Поняла, — не стала настаивать я. – Но… Хотелось бы уточнить: вы предлагаете мне сунуть голову в пасть тигру… оу, пардон, домоправительнице замка герцога Арвеллара…

- Главной распорядительнице герцогского двора, Ольвия. И не вздумайте назвать леди Агату как-то иначе – не простит, — педантично поправила Гарда, прерывая мою тираду.

-Оу, я запомню, — покладисто «задрала лапки» я. – А… насчёт тигра, так понимаю, возражений у вас не будет.

- На редкость меткое определение, деточка, — прямодушно подтвердила мою мысль собеседница.

  И даже бровью не повела, ни одной морщинкой не дрогнула.

- Так я продолжу. Значит, приду я к леди Лодж – вашей непримиримой невестке, и она меня возьмёт в штат?

- Непременно.

- Вы уверены?

- Конечно.

- С письмом… от ВАС, — с дотошной настырностью продолжала добывать истину я.

- Именно потому, что от МЕНЯ, — с непоколебимой убеждённостью кивнула та.

- Она игрок? – мой вопрос возник озарением и прозвучал в лоб.

  Даже несколько вызывающе. Но что-то я в происходящем по-крупному недопонимала, и это мне категорически не нравилось.

- В некотором роде, да, — дама приосанилась в кресле, но при этом странным образом перестала выглядеть каменным изваянием.

- А я для вас?.. – фраза полезла из моего горла сама, но так и застряла в нём на середине.

  Гарда буквально выстрелила в мои зрачки горящим открытым взглядом и натурально вспыхнула на непроизнесённое «пешка». Полыхнула как спичка! Обжигающей гордостью, леденящим достоинством…

  Несколько долгих секунд мы «препарировали» друг друга искромётными испытующими взорами, пока в её глазах не мелькнуло нечто, что меня неожиданно обезоружило.

   Несмотря на всю странность происходящего (как-то лихо предложение о помощи превратилось в непонятную головоломку с перспективой забега на выживание), верить в плохое парадоксально не хотелось. Ну все тебе предпосылки подхватывать юбку и драпать домой. Пока не втянули в авантюру, очень смахивающую на какую-то мутную многоходовку. А сердце против. И, что самое смешное, интуиция ему активно поддакивает.

  Тут ещё вот это… о-ох, как сказать-то… отчаянно-искреннее и, чёрт побери, щемяще-обречённое, что-то от образа угасающей свечи в глазах немолодой женщины. Прошу заметить, исключительно несгибаемой женщины.

- Я для вас – не пешка, — уверенно произнесла я. И для убедительности ещё отрицательно повела головой.

- Умница, — опуская ресницы, негромко выдохнула Гарда.

  Вопросов стало больше, чем было. Но и у меня внутри потихоньку начало таять напряжение.
Друзья, сегодня вашему вниманию хочу представить историю Киры Рамис "Бесприданница или Невеста на замену"

- Ну, насколько понимаю, продавать душу дьяволу за работу на кухне мне всё-таки не придётся, — слабо улыбнулась собеседнице, погладив шелковистую спинку Мышель. Подружка, кажется, капитально облопалась и теперь мирно дремала на моих коленях, засунув нос в складку юбки.
- Ой, милая, не льстите ни мне, престарелой мятежнице, давно списанной в утиль, ни моей золовке. Неужели удалось вас запугать?
- Самую малость взволновать. И уж точно не перспективой чистки картошки.
- Надеюсь, вам не придётся этого делать, поднимаясь с места, чтобы подлить нам обеим чаю, с задумчивым видом произнесла собеседница. – Но вы, как неглупая девушка, хотите понимать, что я рассчитываю получить взамен за свою услугу.
- Миссис Гарда, на примере моего блистательного знакомства с соседом я уже имела счастье в полной мере убедиться: вы бескорыстно приходите на помощь, если есть возможность её оказать. Но здесь явно что-то другое. Что я отчётливо чувствую, но не могу опознать.
- Что же… вы имеете полное право получить ответ на свой вопрос. Только я, признаться, и сама пока не понимаю, на что надеюсь. Давайте начнём с простого: вы начнёте устраивать свою жизнь, а я обещаю, что ничего порочащего честь достойного человека от вас не попрошу.
- Договор! – я открыто улыбнулась и, тостуя, приподняла кружку с чаем.
- Вас как будто даже обрадовало моё весьма бестолковое объяснение, — довольно самокритичным бурчанием прокомментировала мой жест Гарда.
- Главное сказано. А в остальном… В остальном ваше предложение знатно попахивает приключениями, — бодро парировала я.
- Узнаю́ себя в юности, — хмыкнула Гарда, ответно поднимая свой «бокал».
  А ещё, на самом деле, мне очень сильно захотелось вдруг постараться помочь Гарде. Вернуть живое, уверенное сияние глазам этой чудесной женщине. Вот туда, где тлела догорающая свеча. Как? Понятия не имела. Однако абсолютно ясно чувствовала, что Гарда сейчас давала шанс нам обеим. Мне – уверенно встать на ноги, а себе… как это у нас называется? Закрыть повисший на годы, терзающий сердце гештальт?
  Две симпатичные и неглупые, уважающие себя дамы действительно найдут, чем быть полезны друг другу.
  ***
- Теперь слушайте, как мы поступим: я напишу Агате только половину письма, в котором выражу своё мнение о вас. Дальше, Ольвия, ваша задача чётко описать свои умения и возможности.
  Ух, кажется, мне только сообщили, что я должна сочинить на себя эффектное резюме. Чтобы что? Продемонстрировать элементарные навыки письма? Подозреваю, не только. Следующие слова собеседницы подтвердили догадку.
- Имейте в виду: с Агатой лукавить нельзя. Запомните это крепко. Любое отклонение от истины станет ей известно и закончится плохо. И дело не в том лишь, что моя золовка невероятно проницательна. Ей доступны те рычаги и ниточки, которые раскопают любую ложь в нашем герцогстве.
  Что-то подобное я уже и так подозревала, в связи с чем заранее предвидела некоторые осложнения. Всё же непроста была моя личная ситуация…
 - То есть вы хотите сказать, что я обязана представиться леди Агате Лодж под своим настоящим именем? Мой отец был когда-то не последним лицом в герцогстве. То, что его дочь является в замок, чтобы найти работу… Да я просто опозорю фамилию знатного рода – это, во-первых. А во-вторых… Вы уверены, что леди Агата вообще захочет участвовать в подобном?
  Честное слово, я как-то уже почти придумала себе, что могу нечаянно «потерять» документы и трудиться не покладая рук под вымышленной биографией. Которую, например, сможет «прикрыть» та же миссис Гарда. А здесь такое непреклонное условие. Я – только Леди Ольвия Меран, и баста.
- Только так, — припечатала Гарда. – И ещё более устрашающе… в смысле, оптимистично, добавила:
- Не беспокойся, ты же придёшь от меня.
- Поняла. С вашим покровительством, я даже с собственной историей не стану для неё причиной сердечного приступа. Но проверять во всех смыслах будет жёстко.
- Да.
- Что-то подсказывает, наверняка ещё и гнобить.
- Возможно, но не обязательно. Поверь мне, девочка, Агата при всей своей ядовитой зловредности – кристально честная женщина. И благородная.
- Несмотря на ваши… эм-м…, уверена, суровые разногласия, вы явно испытываете к ней уважение.
- Я зла на Агату. Но не имею причин усомниться в её порядочности. Хоть внутренние нормы этики золовки бывают чрезмерны даже в тех случаях, когда… ну, неважно. Важно, что она имеет принципы, которые никто и ничто не заставит её нарушить. И я их отменно знаю.
- Ух!
- Да. Леди Лодж честная и до язв желудков большей части двора въедливая дама. При этом весьма умная и практичная. Действительно сто́ящих работников она ценит на вес золота.
- Уже представляю: смотрит на меня в лорнет, а в глазах одно – недостача и, скорее всего, в килограммах, — весело хмыкнула я.
- Покажи ей себя. И она увидит то же, что вижу я…
***
«Покажи ей себя…» Отличный совет. Жалко, что размытый. Ладно. Жизнь – на самом деле лучший арбитр. Сейчас мне предстояло поломать голову над письменной самопрезентацией, которая должна быть ёмкой, правдивой, с достоинством и по существу. Плюс как-то внешне облагородить собственный облик.
  Тысячи раз сказано: «Нельзя второй раз произвести первое впечатление».
  - Деликатно поинтересовавшись, сколько средств я могу потратить на то, чтобы «чуть разнообразить свой гардероб», миссис Гарда удовлетворённо кивнула. А я, признаться, тоненько, напряжённо выдохнула. Цифру я озвучила на грани фола. 
  В том смысле, что расход для моих финансов оказался существенным. Однако мне было озвучено, что наградой может стать нечто большее, чем мытьё посуды в замковой кухне. Стоило рискнуть. И даже очень хотелось, чего греха таить.
  Не откладывая в долгий ящик, мы с соседкой отправились за обновками. Гарда точно знала, куда повести свою подопечную, чтобы и я, и продавцы чувствовали себя комфортно.
  А я временами поглядывала на свою оживившуюся, жизнерадостную соседку, и думала о том, как много ещё о ней не знаю. Сколько в судьбе этой светлой женщины скрыто... нет, наверняка не тёмных, а просто ещё неизвестных мне «пятен».
   И ещё совершенно дурацкой, неожиданной проблемой встал вопрос: куда девать Мышель, пока я буду заниматься своими делами. Не брать же мышастую с собой на собеседование с работодателем. 
  Оставить её без присмотра на вольном проживании в доме тоже было никак нельзя. Я не без оснований боялась, что в щели не слишком надёжной постройки вновь просочится злобный усатый демон и просто сожрёт мою нежную питомицу.
  Пришлось напрячь память, вспомнить, где я мельком видела старую, изрядно погнутую птичью клетку, и не полениться слазать на чердак. Там в пыльном, мрачном царстве древностей откопать искомую жилплощадь для Златовласки, живописно выгнуть прутья, починить дверцу и на том успокоиться в ожидании завтра.
  Дорогие читатели, сегодня для вас история Алёны Цветковой "Помещица".

  Утром следующего дня, заперев Мышель в реанимированном птичьем домишке, я направлялась к герцогскому замку. Клетка была хоть и хорошо потрёпанной бывшими постояльцами и временем, но оказалась достаточно крепкой.

  Плюс, что немаловажно – просторной. К полной удаче ещё и прутья корпуса располагались довольно часто, чтобы волноваться о том, что подружка найдёт способ сквозь них протиснуться. Не с объёмистой талией Мышель. По крайней мере, так я себя успокаивала, впервые оставляя питомицу без личного присмотра.

  Дорога, как и обещала соседка, оказалась недолгой. По совету миссис Гарды первый раз этот путь я решила проделать на извозчике – чтобы не плутать в одиночестве и не потерять свежесть вида. А дальше, если всё пойдёт по плану, попадать на работу и домой можно было и более экономичными способами.

  Вскоре я уже шага по уложенной брусчаткой тропинке роскошного герцогского парка вслед за провожатым из охраны. Рекомендательное письмо в адрес Агаты Лодж с требованием передачи лично в руки послужило волшебным пропуском на служебную территорию замка.

  Демонстрировать собственную провинциальность слишком явным верчением головой по сторонам не хотелось, но как же трудно было от этого удержаться! Это была территория ничем не прикрытой изысканной роскоши, заявлявшей о себе из-под каждого камня, из-под любого идеально стриженного куста.

  Даже жаль, что дорожка слишком быстро закончилась, а совать нос дальше предложенного мне, пока категорически не рекомендовалось.

  У входа в крыло для работников дома меня с рук на руки передали другому охраннику. Тот перепоручил доставку посетительницы по назначению молодому, страшно серьёзному слуге в чудной зелёной ливрее.

  Дальше, покружив по череде переходов и этажей, я оказалась перед высокими дверями большой, светлой приёмной, во власти строгого, очень значительного и важного секретаря – господина Вильома Пулько.

  Он был усат, круглолиц, безукоризненно опрятен и невозмутим, как ледокол, бороздящий скованные вековым холодом толщи Северного Ледовитого океана.

  Впрочем, явно тренированное хладнокровие правой руки леди Лодж не помешало ему выразить определённое удивление и даже некоторое недовольство от моего незапланированного вторжения.

  Всего одним мимолётным жестом приподнятой брови. Но и этого было достаточно, чтобы остро почувствовать, насколько неуместным субъектом он считал меня в царстве своей хозяйки.

  Однако послание принял и понёс в кабинет Агаты, довольно сухо предложив подождать на стуле. Причём даже не в приёмной, а в коридоре.

  Что же, оставалось набраться терпения. И снова набраться. Потом ещё поскрести по сусекам, чтобы не растерять осанку и крошки уверенности за те два часа, что пришлось провести в напряжении и безызвестности.

  Хотя… чего уж сразу и безызвестности? Если письмо доставили без проволочек, но никто меня отсюда сразу метлой не погнал, значит, встреча должна была состояться. Всё по сценарию соседки.

  За время томительной, тщательно упрятанной под маску сдержанности коридорной маяты мимо меня в кабинет главной распорядительницы герцогского двора вошло и выскочило обратно четыре других посетителя. Ага, именно с такой экспрессией в действиях.

  Заходили призванные на беседу с траурно-сосредоточенными, бледными лицами, а покидали приёмную со скоростью ошпаренных и в таком же окрасе.

  При этом один из «несчастных», категорически отрицая всякое чувство вины, бурно демонстрировал крайнее негодование. Эмоционально размахивая руками, этот милейший господин с роскошной жгуче-смоляной гривой широко вышагивал ногами, обтянутыми светлыми панталонами, и натурально ругался! Громко и абсолютно непонятно. Кажется, это был иностранец, который сносно говорил по «нашему», однако браниться и скандалить предпочитал на родном языке.

  Последней из «логова тигра» выбралась миловидная пухленькая дама, прижимая платочек к припухшим глазам. Сочувственно кивнула мне, посеменила прочь, и…

  Господин Пулько объявил мою очередь.

  Я едва не икнула от неожиданности. За два часа ожидания как-то даже привыкла к роли стороннего наблюдателя. И ещё подспудно хотелось, чтобы хоть кто-нибудь передо мной вышел из кабинета леди Лодж улыбаясь, оставив его хозяйку в благодушном настроении.

  Увы, таких счастливцев не оказалось и в принципе, кажется, не ожидалось. Ну что, я шагнула судьбе навстречу, не зная, чего от неё ожидать.

  Вопреки картинам, что рисовало взбудораженное воображение, никакой фурии с кровожадным взглядом и нервно раздувающимися ноздрями, я не увидела.

  Агату Лодж даже с натяжкой нельзя было назвать сколько-то приветливой – это факт. В остальном… Да её даже взволнованной было назвать невозможно. Абсолютно ясные глаза хрустально-голубого цвета, ровное дыхание, великолепный, не тронутый эмоциями цвет лица… Высокая, статная, худощавая. При таком росте без должной выучки тела она могла бы казаться даже угловатой. Не-а! Ничего подобного.

  Во-от что значит Леди с большой буквы «Л»! Стилет в дорогих элегантных ножнах. М-да. Я, хоть и тоже в некотором роде леди, а смотрелась на её фоне крайне неубедительно.

- Ничего! Какие наши годы! – внутренне подбодрила себя я, едва успев удержаться от того, чтобы воинственно шмыгнуть носом.

  Кажется, мой подбородок самую малость вздёрнулся вверх. Что не ускользнуло от внимания леди Агаты, встречно изучавшей меня с особым интересом.

- Леди Ольвия Мерран? – отходя от широкого окна и направляясь к столу, уточнила моя перспективная нанимательница.

- К вашим услугам, — вежливо, но не без некоторого задора отреверансила я, стараясь не чувствовать себя хромым муравьём перед муравьедом.

  На замену всяким неправильным пессимистичным сравнениям тут же прилетел образ потрёпанного, но великолепно бравого д’Артаньяна в первую его встречу с де Тревилем.

  Я, конечно, сообразила держаться какой-то усреднённой линии поведения, но воспоминание о мушкетёре всех времён и народов непроизвольно чуть дёрнуло уголок моего рта.

  Вслед за этим и взгляд леди Лодж, кажется, не остался равнодушным к моим настроениям.

- Надеюсь, моя невестка не станет упрекать меня за то, что продержала её протеже в ожидании столько времени, — неторопливо проговорила моя собеседница.

- Не вижу поводов для этого, уважаемая леди, — с достоинством парировала я. – Мой приезд не был согласован заранее. И, безусловно, глупо было бы рассчитывать, что столь значимый и занятой человек в замке сможет легко освободить время для незапланированной встречи.

  И всё ведь - чистая правда. Ни слова лести или поступления достоинством.

- Хм… — «высказалась» Агата. Но мой ответ явно её устроил. Не сказать, понравился.

- Я, признаться, поражена, что меня беспрепятственно пустили в замок без дополнительного подтверждения, по звуку одного вашего имени, — зачем-то решила развить тему я.

- Вот в этом, леди Мерран, как раз нет ничего удивительного, — задумчиво сообщила леди, пару мгновений помедлила и всё-таки спросила, а не дополнила ответ:

- Как вы думаете, почему?

  И эдак испытующе уставилась на меня.

 Оу, мне давали шанс проявить проницательность! Это плюс. Появилась, признаться, на данный счёт одна мыслишка. Только я никак не могла облачить её в удобоваримые слова, полезные моей самопрезентации. Версия казалась вообще неполезной. Что могло стать однозначным минусом. И дёрнул же меня чёрт об этом заговорить!

- Скажите как есть. Я же вижу, идея у вас уже имеется.

- Верно, досточтимая леди Лодж, — осторожно начала я. – Пожалуй, не ошибусь, если предположу, что мало найдётся в герцогстве наглецов, способных явиться в этот кабинет без вашего личного приглашения. Зная вашу строгость и безупречную репутацию, охранники даже предположить не могли, что подобное может случиться. И вот я здесь.

- О!.. – произнесла леди и даже позволила себе искреннюю эмоцию удивления, сложив деликатно подкрашенный рот в идеальный «0».
Дорогие мои, сегодняшняя рекомендация адресована Марине Рисоль и её истории "Потерянная княжна". Чтобы обойтись без неожиданностей, автор просила обязательно указать на то, что книга публикуется с ограничнением 18+.