Леди и оборотень

- Кхм, - прорицатель кашлянул, прочищая горло. - Звезды очень интересно распоряжаются вашей судьбой. Вас может ждать как оглушительный успех, так и полнейшее разочарование. Я вижу непростую борьбу, что вас ждет. Если вы справитесь с ожидающими вас трудностями, мужчина, который будет рядом с вами, изменит мир ради вас. Но если нет… - он поднял взгляд на девушку, от чего Стефания замерла в страхе. – Если нет, то вы не познаете ни любви, ни счастья.

Стефания выдохнула, и посмотрела на прорицателя. Может он ее просто пугает, устав от однообразных вопросов молодых леди?  Её, как и других девушек, приходящих в это место, интересовало только одно: найдет ли она свои любовь и счастье? 

Прошло уже два года с тех пор, как они с матерью покинули дом и перебрались жить в столицу. За это время Стефании пришлось свыкнуться с порядками двора и позабыть о детских мечтах. Родители искали для нее наиболее выгодную партию. И лучше, если это будет сам наследник императора, ведь именно из-за него Стефании пришлось так долго провести вдали от дома. Но если она не сумеет очаровать его, то придется вернуться в поместье Хиншельвуд и выйти за того, кто может стать хозяином в их поместье. Тем волнительнее думать, что всё это время было потрачено зря.

Прорицатель задумчиво рассматривал разложенные перед ним гадальные кости и сверял их с положением звезд. В нетерпении Стефания склонилась ближе к столу, пытаясь понять, что видит в полученных знаках сидящий напротив мужчина. 

- Линии вашей судьбы сплетаются в причудливый узор, - продолжал прорицатель. – У вас есть все шансы обрести счастье. Однако путь к нему придется искать самостоятельно. Никаких подсказок, леди, звезды вам не дают.

Прорицатель поднял на неё взгляд и замолчал, показывая, что сеанс закончен. Стефания торопливо встала из-за стола, поклонилась ему и вышла из комнаты, уступая место новой посетительнице.

Никаких подсказок или даже амулетов на счастье, что обычно давали посетителям, сегодня Стефания не получила. Если бы этому прорицателю не доверял весь двор, то Стефания решила бы, что он шарлатан.

Карета покачивалась, иногда подпрыгивая на редких залитых дождевой водой ямках. Стефания смотрела в окно на унылый проплывающий мимо пейзаж. Её настроение было таким же, как погода - серым и пасмурным. Рядом ворчала мать. Она всегда ругалась долго, вспоминая и прежние проступки. Но в этот раз превзошла саму себя, высказывая девушке свое недовольство вот уже который день, пока они были в пути от столичного дворца к родовому поместью. 

Стефания не слушала матушкиного ворчания. Она сама была подавлена и расстроена результатом отбора. Больше двух лет она провела в столице вдали от дома. Казалось, она поставила на кон целую жизнь, а теперь вынуждена будет разделить ее с незнакомцем, которого выбрала для нее мать в качестве будущего мужа. 

Стефания успела сдружиться с наследником, хоть тот намного старше её. Да и на самом отборе он выделял её среди других так, что она была уверена в своей победе. Стефания даже вошла в тройку лучших и вернулась во дворец как самая достойная девушка на отборе. Но на заключительном балу в столице принц снял цветок не с её руки. Она не была влюблена в принца, но и смириться с поражением оказалось не так просто, как ей того бы хотелось.

Как тихоня Вирджиния вообще дошла до финала, Стефания не понимала до сих пор. Стефании не нравилась избранница будущего императора. Она казалась ей двуличной, нарочно притворяющейся, будто разделяет нестандартные взгляды наследника престола, мечтающего изменить мир. И не могла забыть высокомерного взгляда, которым Вирджиния одарила её, когда принц провел свою избранницу к родителям мимо оставшихся не у дел девушек.  

Но теперь ничего не изменить. И Стефании придется называть ненавистную Вирджинию своей королевой. А самой выйти за того, кто станет хозяином в доме, где Стефания выросла. И именно это, а не разбитые наследником надежды, было главной её проблемой. 

- Ты меня вообще слушаешь? - мать повысила голос, а Стефания перевела замутненный мыслями взгляд, даже не вздрогнув. 

- Да, матушка, - смиренно проговорила она. 

- Через месяц проведем прием, где ты познакомишься с Вителлием ла Грелль, - уже в который раз напомнила мать. Она вообще любила повторять об одном и том же по несколько раз, будто считала, что кто-то способен забыть её слова даже после десятка напоминаний. - И только попробуй снова оплошать! 

Стефания сдержанно вздохнула и отвернулась. Разве её виной было то, что принц полюбил другую? 

Вскоре карета въехала на подъездную дорожку поместья Хиншельвуд. Стефания уже слышала радостные голоса своих сестер, которых не видела так долго. Она соскучилась, но сейчас не очень хотела встречаться с кем-то из родни. И всё-таки, как полагается, выскочила из кареты и бросилась к ним с объятиями. Радостное щебетание девушек вдруг успокоило её тревоги. 

- Как хорошо, что ты вернулась! - воскликнула Амелия. - Я так боялась, что мы больше не увидимся. 

Стефания закрыла глаза, прижавшись к младшей сестре, и улыбнулась. Ведь правда, стань она королевой, с Амелией, сосватанной за одного из лордов с окраинных земель, могла больше никогда не увидеться. Они всегда были близки. Даже ближе, чем со средней дочерью Хиншельвудов Сесилией. Но и Сесилия уже обнимала обеих сестер – Стефанию и Амелию, что никак не хотела отходить от неё. 

Но вот из кареты вышла их мать, и обе девушки побежали встречать родительницу, которую не видели так же долго, как и сестру. Стефания с теплотой смотрела, как мать причитает, то обнимая, то отстраняясь и рассматривая младших дочерей. 

- А как выросли! А как похорошели! - восклицала она. 

Стефания отвернулась и вошла в дом. Рассказывать любопытным сестрам о столице и отборе сейчас не хотелось. Она еще не видела отца, но уже будто слышала его, говорящего: 

- Всего лишь была в тройке лучших? Но почему принц выбрал не тебя? 

Да, к ней, как к старшей, всегда предъявляли большие требования. Она должна быть идеальной во всем - от вышивки до верховой езды, от изящества речи до музицирования. Что прощалось младшим сестрам, то не было разрешено ей. Стефания понимала, что ей всего лишь не повезло родиться первой и по традиции стать продолжательницей семейного дела, даже если она не могла унаследовать его, как мужчина. Но это не значило, что она была в силах простить непонимание со стороны близких. Они будто не хотели видеть её переживаний и слабостей, требуя быть лучшей буквально всегда и во всем. 

Боги не подарили емье Хиншельвудов мальчика, что мог унаследовать поместье и имя лорда Хиншельвуд. Её мать родила троих девочек. И теперь, когда надежды на союз с императорской семьей больше нет, Стефании, как старшей из дочерей, предстоит стать женой человека, который придёт в их поместье, чтобы заменить лордам сына.

Случись так, что Стефания стала бы королевой, одна из младших сестер заняла бы сейчас её место. Обе уже были помолвлены с сыновьями лордов. И будущие родственники потирали руки, ожидая, кому достанется власть над землями Хиншельвудов. Каждый из них желал отхватить для себя кусок побольше. 

И поэтому Стефания знала, что ее будущий муж не будет так знатен, чтобы иметь достаточно влияния для раздела земель Хиншельвудов. Младших семей, жаждущих за счет лордов избавиться от приставки “ла” в фамилии, было достаточно для того, чтобы Хиншельвуды могли выбирать.

Стефания прошла мимо замершей при её появлении прислуги, поднялась в свою комнату. Её личная служанка, жившая все в это время вместе с ней в столице, уже распоряжалась насчет ванной. Но Стефания остановила её. Несмотря на усталость и необходимость привести себя в порядок после дальней дороги, сейчас ей хотелось просто побыть одной, отдохнуть от бесконечных упреков матери и не говорить ни с кем о том, почему принц выбрал не её.

Она спешно переоделась в костюм для верховой езды, по черных ходам, предназначенным для прислуги, выскользнула из поместья и направилась к конюшне. 

Молодой конюх, которого она кажется раньше не видела, еще распрягал карету. Она прошла мимо него внутрь конюшни. Несмотря на кажушуюся чистоту здесь пахло лошадьми и навозом. Она успела отвыкнуть от этого запаха, хотя раньше часто приходила сюда, чтобы лично дать своей лошади сена или морковь. 

- Где Бусинка? – не оглядываясь спросила она у зашедшего вслед за ней конюха.

В конюшне всё осталось, как она помнила. Разве что где-то были следы свежего ремонта, а стойла возле самого входа до потолка были завалены соломой. Но казалось, что теперь здесь всё иначе.

Конюх провел её почти в самый конец, где сейчас жевала свежую травку лошадь Стефании, которую когда-то подарил ей дядя, брат матери. В отличие от подарков родителей, Бусинку Стефания считала всегда по-настоящему своей. И потому была расстроена, когда не смогла взять её в столицу. А сейчас радовалась не меньше, чем встрече с сестрами. Она говорила с лошадью и гладила её морду. Не понятно было, забыла ли её Бусинка. Но Стефания представляла, что помнит, и улыбалась ей так же, как недавно улыбалась сестрам.

- Я позову охрану, - сказал конюх, когда Стефания вышла с лошадью из конюшни. 

- Не нужно, - ответила она, вскочила на Бусинку, вывела её за ворота и погнала её прочь от поместья. 

Конечно, конюх прав, предлагая девушке взять с собой кого-то из охраны. В империи было неспокойно. Даже в таком богатом крае, как земли Хиншельвуд, недовольные крестьяне нет-нет, да выходили на дороги и грабили путников. Говорят только лорд Дюмон держал под строжайшим контролем свои владения. Но о его жестокости и методах, которыми он подавлял недовольство подданных, говорили даже при дворе. И не только у слишком впечатлительных придворных в ужасе холодели внутренности от доходящих до дворца слухов о лорде. 

Стефания не собиралась уезжать далеко от поместья, поэтому была уверена, что ничего с ней не произойдет. Как бы ни бунтовали крестьяне, так близко к хорошо защищенным поместьям лордов они подходить опасались.

Обогнув ограду поместья и выехав из города, она погнала лошадь по одной из отходящих от тракта проселочных дорог, пересекла редкую рощицу и остановилась у ивняка на берегу узкой, но быстрой реки. 

Привязав лошадь, Стефания подошла к воде. Этот пустынный берег был когда-то одним из её тайных мест, где она любила посидеть одна и отдохнуть от правил собственного дома. Она глядела на воду и думала о своем будущем. Навязанный матерью жених, конечно, не так плох. Не принц, но и не какой-нибудь вдовец в преклонных летах. Он был молод и даже носил фамилию одной из влиятельный семей, хоть и с приставкой младшего рода. Но это всё, что знала о нём Стефания. Они не виделись прежде, и встретятся впервые через месяц, на приеме в поместье Хиншельвуд, где и будет объявлено об их помолвке. 

Все происходило так быстро. Стефания еще не свыклась с мыслью, что ей не быть женой будущего императора, а уже вновь стала чьей-то невестой. Все внутри нее восставало против этого брака, хоть она и знала с детства, что должна выйти замуж за человека, выбранного родителями. 

Вода в реке текла, кружилась круговоротами. Несмотря на прохладный после дождя воздух, Стефании хотелось окунуть руки в воду и смыть наконец дорожную пыль и тревожные мысли. Она подошла ближе к илистому берегу и неуверенно ступила на голый без травы участок влажной земли. Почва здесь была мягкой и будто пружинистой, но выдержала вес девушки. Она сделала еще шаг, а потом еще один, почти приблизившись к кромке воды. 

Но тут её нога провалилась в толщу смешанной с илом глины. Стефания не удержала равновесие и с вскриком упала в воду. Нога неудобно дернулась, она почувствовала боль в лодыжке. А руки, не найдя надежной опоры, тонули в холодном иле. 

- Госпожа, вы в порядке? - раздался позади мужской голос.  

Стефания попыталась принять вертикальное положение. Руки разъезжались по скользкому дну, а на застрявшую в глине ногу было больно наступать. Она увидела, как рядом провалились в грязь пара мужских сапог. Её подхватили чьи-то руки, вытаскивая из воды, аккуратно выдернули из глины и поставили на твердый берег. 

- Госпожа, зачем вы полезли в воду? - молодой конюх, который против её воли последовал за ней, отчитывал Стефанию, будто ребенка. 

Стефания смотрела на него и молчала. Какое ему дело до того, зачем она пошла к воде? Считает, наверное, что она решила нырнуть в омут, расстроенная провалом на отборе? Ну и пусть думает, что захочет. 

- Зачем ты следил за мной? - холодно спросила она вместо ответа. 

- Времена нынче неспокойные, - просто сказал конюх. - Нельзя леди без охраны. 

- Я же сказала, мне не нужна охрана, - огрызнулась Стефания. Она отвернулась и хотело было вернуться к лошади, но боль в ноге не дала ей сделать и шага, и она снова чуть не свалилась на траву от собственного резкого движения. 

Конюх бесцеремонно подхватил её на руки и понес к лошади. Усадил рядом с деревом на землю и поднял на неё взгляд. 

- Вы позволите? 

Стефания посмотрела в его темные, будто омуты быстрой реки, глаза. На гладкое загоревшее за лето лицо и покрывающую подбородок щетину. В нем было что-то неуловимо знакомое, и от того теплое и родное. А он красив, - отметила она про себя. И внутри предательски разлилось тепло. Жаль, что он всего лишь конюх. 

Мужчина не дождался ответа и принялся расстегивать сапог на её ноге.  

Сердце Стефании затрепетало в ужасе, она попыталась вырваться, уже представляя худшее. 

- Не дергайтесь, - конюх крепче сжал её ногу и легко расстегнул застежку сапога. Снял его и, схватив второй ладонью за ступню, вправил выбитый сустав. 

- Ай! - вскрикнула Стефания от резкой боли.

Но вот неприятные ощущения начали отступать, а шевелить ногой стало легче. Тем временем конюх вернул на место сапог и аккуратно застегнул его. И лишь тогда отодвинулся. 

- Так лучше? - он снова посмотрел на нее. 

В его глазах не было ни тени тех чувств и желаний, которых уже успела испугаться Стефания. А она вдруг ревниво подумала, что он слишком легко, будто не впервые, управляется с застежками на женской обуви. 

- Да, спасибо, - смущенно пробормотала она.  

- Тогда я провожу вас домой, - он снова поднял её на руки и помог взобраться на лошадь.  

Всю дорогу до поместья конюх двигался рядом со Стефанией. Она косилась в его сторону, но он смотрел вперед и ни разу не обернулся к девушке. Он уверенно вывел её лошадь едва видимой тропой на широкий тракт, будто тоже знал об этой дороге, которую Стефания считала своей тайной. Вместе с ней дошел до входа в поместье и крикнул слугам:

- Госпожа подвернула ногу. Помогите ей.

Её тут же аккуратно сняли с лошади. Конюх больше не прикоснулся к ней, доверив заботу о леди слугам. А когда Стефанию подхватили под руки и повели в дом, взял поводья Бусинки и пошёл к конюшням.

- Кто этот конюх? Давно он служит в поместье? – спросила Стефания у служанки, что вела её сейчас под руку.

- Это Мансур. Сын Баньяна, - назвала служанка имя их старого конюха, служившего семье Хиншельвуд, сколько Стефания себя помнила. 

И конечно она помнила Мансура, его сына, помогавшего отцу в конюшне. И когда только тот неказистый юноша, каким Стефания видела Мансура в последний раз, превратился в такого статного мужчину?

…Много лет назад.

Стефания и Сессилия крались, будто воришки, к восточной стороне сада, где росла вишня. В их краях лето редко было настолько теплым, чтобы ягода успевала как следует вызреть и налиться солнечной сладостью. В этом году им повезло: лето было хоть и засушливым, но жарким. И девочкам не терпелось попробовать первых ягод, которые раньше годились только на компоты.

Тогда Стефании было семь, а Сессилия ждала своего шестого дня рождения. Их мать занималась новорожденной Амелией, и у сестер было достаточно времени, когда они могли делать, что захотят.

Они были леди, и обычно слуги не мешали девочкам пробовать угощения или ходить по поместью, где вздумается. Конечно, пока того не запрещала старшая леди Хиншельвуд. Вот и в этот раз она велела не прикасаться к долгожданной вишне. Однако эта вишня от того казалась еще желаннее.

Кому из них двоих пришла идея пробраться в сад не могла теперь вспомнить ни одна из девочек. Их так захватил азарт этого хитрого действа и предвкушение, что они и не думали об этом.

Спрятаться от садовника было делом несложным. Сад Хиншельвудов был большим, и, конечно, садовник не мог наблюдать сразу за каждым его уголком. Но его сын, ровесник Стефании, был оставлен на охрану вожделенной вишни. В поместье он слыл хулиганом, хотя поручения отца всегда выполнял беспрекословно. Несмотря на юный возраст, он успел подраться со всеми мальчишками, живущими в поместье и за его пределами. Даже с теми, кто был старше и сильнее его. Стефания побаивалась этого мальчика, потому как знала: его не остановит даже то, что она девочка и леди.

Стефания выглянула из-за угла сарая, где садовник хранил свой инструмент, и осмотрела сокрытый от посторонних глаз участок сада. Даже отсюда было видно освещенные ярким солнцем бордовые ягоды. Сына садовника нигде не было. Она велела Сессилии сидеть тихо, а сама осторожно пошла к дереву. Оглянулась лишь раз, чтобы убедиться, что маленькая сестра не идет за ней – если явится садовник или его сын, Стефании будет проще убежать от них, чем по-детски неповоротливой Сессилии. Та одним глазом смотрела из-за сарая, но не выходила из укрытия.

Сколько ни оглядывалась Стефания, охранника вишни нигде не видела. Неужели ушел? Она подошла к самому дереву и протянула руку к низко висящим ягодам. Они были мелкие и не такие красивые как те, что висели на ветках выше. Стефания дотянулась до самой высокой, какую могла достать и, не удержавшись, сунула ягоду в рот. Она была кислой, совсем не сравнить с фруктами, которые иногда привозили в поместье с юга, но сочной. Еще раз воровато оглянувшись, стала быстро набирать в ладонь ягоды, до каких могла дотянуться. Стефания не думала брать много. Лишь горсть, которую потом поделит с Сессилией.

Набрав ягод она обернулась, чтобы вернуться к сестре, и встретилась глазами с сыном садовника. Тот стоял рядом с её сестрой, а Сессилия, указав на Стефанию пухлым пальчиком, воскликнула:

- Вот! Она ворует вишни!

Мальчишка тут же подскочил к Стефании и хлестнул её по рукам крапивой, которую сжимал в руках. Садовник безжалостно уничтожал этот сорняк, но мальчуган всегда где-то находил длинные стебли крапивы и потом гонял местную малышню.

Растение больно обожгло запястья Стефании. Она вскрикнула и рассыпала ягоды. Несколько из них в попытке поймать раздавила в ладони, и её пальцы окрасились липким алым соком. Сессилия развернулась и побежала к дому. Стефания же снова посмотрела на сына садовника, который уже замахивался крапивой для нового удара. Стефания прикрылась руками и отступила, угодив ногой в рассыпанную в траве вишню. Крапива опять обожгла кожу, и Стефания побежала вслед за сестрой. А сын садовника, некоторое время преследуя её, подгонял девочку ударами обжигающего стебля.

Стефания забежала в дом, не проронив ни одной слезы, хоть было больно и обидно. Мальчишка давно отстал от неё и вернулся сторожить вишню. Но руки Стефании горели и чесались, напоминая о неудавшемся преступлении. В гостиной её уже ждала разъяренная мать. Сессилия, прибежавшая в дом раньше, рассказала о случившемся. Стефания со злостью посмотрела на сестру: вот же маленькая ябеда!

- Мама, почему этот мальчишка ударил меня крапивой? Накажи его! – вместо того, чтобы ссориться с сестрой, Стефания пожаловалась на сына садовника, который позволил себе лишнего. Разве он мог он ударить крапивой леди?

- Сама виновата, - строго сказала мать. – Я же велела тебе не лезть к вишне. Еще и сестру за собой потащила. На неделю останешься без сладкого!

- Но это нечестно! – не согласилась Стефания. – Она сама со мной пошла. Еще и ябедничает!

- Не наговаривай на сестру. Она ещё маленькая, - и мать отвернулась к заплакавшей Амелии. А Сессилия показала Стефании язык.

Впервые Стефания почувствовала, что её предали. И сестра, свалившая на неё всю вину. И мать, которая всегда учила девочек стоять друг за друга горой, напоминая, что сестринская дружба – самое ценное в жизни, но сейчас встала на сторону Сессилии, так запросто сдавшей Стефанию. Ей было горько и обидно, что Сессилии даже слова не сказали, тогда как Стефания получила и от сына садовника, и наказание от матери. Она развернулась и выбежала прочь из дома.

Впервые за этот день она заплакала. Не разбирая дороги, Стефания бежала через сад. Заскочила в оказавшуюся перед ней конюшню, залезла в пустое стойло и уже там дала волю слезам. Это было несправедливо. Пусть бы их обеих с Сессилией наказали за воровство вишни. Стефания была уверена, что стала бы выгораживать сестру. Но не сейчас, когда она вдруг поняла, что они с сестрой не на одной стороне.

- Что ты здесь делаешь? – раздался рядом голос.

Стефания подняла глаза и увидела лицо незнакомого ей мальчишки. Русые волосы были собраны в хвост, на веснушчатом лице как два уголька горели темные глаза. Она прежде сама не ходила к конюшням и не знала, кто тут обитает. Потому мальчик не был ей знаком.

- Это моё поместье! – воскликнула она, всё еще злая на сестру и мать. – Какая тебе разница, что я здесь делаю?!

- Ладно, - ответил мальчик. – Я Мансур. Будешь вишню?

Он сел рядом и протянул ей несколько ягод. Стефания перестала плакать и уставилась на ягоды. Крупные - те, которые она не могла достать. Она нахмурилась, но ничего не сказала. И отвернулась – вишни ей больше не хотелось. Мансур пожал плечами и закинул одну из вишен в рот.

Стефания подняла руку к лицу и стерла слезы с щек.

- Что с твоими руками? – спросил Мансур, заметив, что кожа на руках Стефании была красной и даже пошла волдырями.

- Сын садовника ударил крапивой, - призналась девочка. – Я тоже хотела вишню.

- В следующий раз, если он захочет обидеть тебя, скажи мне. Я его поколочу, - серьезно сказал Мансур и протянул ягоду к самым губам Стефании. Она приняла угощение и улыбнулась новому другу.

 - Какая красота! - воскликнула Амелия.  

Она кружилась перед зеркалом, надев одно из платьев Стефании, привезенное из столицы. Амелия была намного младше сестры. Её фигура была угловатой и худощавой. Нужных округлостей, как у Стефании или Сессилии, еще не появилось. Платье оказалось для нее слишком широким и длинным, но она уже тянула руки к следующему, которое не успела примерить.  

Стефания смотрела на неё с улыбкой и не запрещала перебирать собственную одежду. Модные веяния из столицы доходят до дальних земель с запозданием. И конечно сестры пока не видели подобных платьев. К тому же с того времени, как Стефания уехала с матерью в столицу, Сессилия и Амелия не выезжали даже на ежегодный императорский бал, где собирались большинство лордов со всем империи. Если Сессилия уже бывала там раньше, то Амелия была еще слишком мала, но уже в этом году, если бы не отсутствие старшей сестры и матери, могла быть представлена ко двору.

Платья Стефании казались Амелии сказочными, о чем она не уставала повторять. Она брала их аккуратно, будто боясь, что ткань может рассыпаться. Но Стефании не было жалко, если вдруг Амелия наступит на слишком длинный подол и порвет кружево. В конце концов, когда Стефания выйдет замуж, останется здесь, в поместье, и её гардероб заполнят более практичные платья из теплых тканей. Тонкий невесомый шелк она сможет носить в суровом северном крае лишь в разгар лета. Так может сразу подарить несколько платьев сестрам? Укоротить и ушить слишком длинные для Амелии. А Сессилии, которая за время разлуки сильно выросла и выглядела теперь совсем взрослой, платья могут быть в пору, и перешивать их не придется. 

- Сесси! - Амелия будто услышала мысли Стефании и подскочила к сестре. - Примерь и ты хоть одно платье. Смотри, какие они красивые! 

Сессилия посмотрела на нее строго и покачала головой, как обычно делала матушка. Она всегда пыталась казаться взрослее и серьезнее, чем была. Сейчас Стефания не могла не заметить, как Сессилия стала похожа на мать и как старалась подражать ей.

Раньше она злилась на сестру за это, считая, что та намеренно подставляет её и пытается выглядеть лучше, лишь пока мать ругает Стефанию. А в остальное время Сессилия была неуклюжим утенком и будто даже не старалась быть настоящей леди. Но сейчас Стефания понимала, что таким образом Сессилия лишь надеялась оградить себя от гнева матери, в то время как Стефания получала наказание за каждый свой проступок.

- Что ты за неумеха? Ты же старше. Должна быть примером для сестер. Но посмотри на Сессилию, она гораздо прилежнее тебя, - всегда приговаривала мать.  

И Стефания изо всех сил старалась быть идеальной. Чтоб показать родительнице, что она всё умеет и может не хуже, чем притворщица Сессилия. А жизнь в столице, где строгость матери была созвучна со злыми языками завистниц, научила делать всё так, как будто она всегда в центре внимания. Держать ровно спину или изящно поправлять складки платья стало привычным и незаметным, как дышать.  

Сессилию никогда не ругали так, как Стефанию. Не потому, что девочка действительно была более послушна или старательна. Просто каждый раз, когда доставалось сестре, она начинала показывать, как хорошо она старается делать всё, что требуют родители. Соперничать со старшей сестрой вошло у нее в привычку. А сейчас, когда сестра вернулась из столицы, где почти стала женой будущего императора, не могла не чувствовать себя рядом со Стефанией провинциальной простушкой. От того косилась на неё и пробовала повторить жесты, позу или даже выражение лица.

Усугубляло всё то, что Стефании досталось за недавний побег по возвращении домой, и Сессилия, как в детстве, боялась попасть под горячую руку матери и хоть как-то оплошать. И даже сейчас, когда старшей леди Хиншельвуд не было рядом, по старой привычке Сессилия пыталась показать, как хорошо она воспитана.

- Ну же, не будь занудой, - Амелия подскочила сестре и накинула на нее одну из цветных шелковых юбок на манер шарфа. 

- И правда, Сесси, я уверена, что тебе подойдет одно из платьев, - поддержала младшую Стефания. Сессилия смущенно улыбнулась, но сдалась под напором сестер. 

Когда сестры наконец насмотрелись на привезенные из столицы вещи и ушли, Стефания отдала служанке два платья, которые, как ей показалось, больше всего шли Амелии. Их переделают по фигуре младшей сестры, и та непременно будет счастлива. Стефания думала и о Сессилии, но сомневалась, что такой подарок может её порадовать. Хоть Сессилия и присоединилась к забаве Амелии, но будто была сдержана и снимала наряд быстрее, чем сестры успевали налюбоваться ею.

Стефания решила, что среднюю сестру сможет порадовать как-нибудь потом. К тому же они с матушкой и так привезли обеим девочкам подарки. Она успокоилась на этой мысли и вышла в сад.

С того времени, как она вернулась в поместье, Стефания почти никуда не выходила. Лекарь запретил ей напрягать подвернутую ногу, а разозленная матушка – покидать стены дома. Стефания злилась особенно из-за запрета матери. Она была уже взрослой. Если бы не отбор, к которому её так тщательно готовили, могла бы давно выйти замуж и родить собственного ребенка. Но вместо этого сама была наказана, как непослушное дитя. Однако поделать ничего не могла – такой была жизнь любой молодой леди. Сначала она принадлежала родителям, потом мужу.

Потому Стефании так и нравился наследник императора. Он хоть и был старше её и других кавалеров, что кружили вокруг, пока Стефания жила в столице, но мечтал, в том числе, и о том, что леди и лорды станут свободнее от многих устаревших традиций и даже равны в правах. Его слова о собственных будущих планах уже казались глотком свежего воздуха. И теперь, когда всё это осталось лишь мечтами, Стефания думала, что вся её жизнь потеряла хоть какой-то свет надежды. Стефания напомнила себе, что пора бы уже повзрослеть и перестать верить в подобные глупости. Но тоска о несбыточной свободе не желала так просто отпускать её сердце.

Она побродила по саду, размышляя о собственном будущем. Впервые за долгое время ей хотелось, как в детстве, убежать на хозяйственный двор поместья и просто спрятаться от всех проблем в куче соломы. Она давно не была ребенком, а манеры леди не дали бы ей сделать и десятую часть того, что она могла позволить себе в детстве. И все же она улыбнулась своим мыслям и пошла прочь из сада.

Стефания осторожно зашла внутрь конюшни. Здесь никого не было. Она прошла до стойла Бусинки, озираясь по сторонам и не обращая внимания, как за подол длинной юбки цепляются соломины. Сегодня она не собиралась ни снова сбегать куда-то в безлюдные места, ни даже отправляться на прогулку под присмотром охраны. И не знала, как сказать слугам, если бы встретила их, зачем пришла сюда.

В груди сжималось от приятных воспоминаний, происходящих когда-то будто не с ней. Вот здесь она пряталась в соломе от матери. А вот здесь когда-то стоял старый конь отца – огромный жеребец, которого Стефания всегда очень боялась.

Она подошла к Бусинке и протянула к ней руку с кусочком яблока. Лошадь потянулась к ней носом, аккуратно снимая с ладони девушки угощение. Стефания улыбнулась и погладила Бусинку. С ней тоже было связано много воспоминаний.

Молодую лошадку подарил ей дядя, старший брат матери. Его семья была из младшего рода, но дядюшка не разменивался на дешевую мишуру, которой не брезговали младшие семьи, стараясь напомнить всем вокруг, что они имеют знатные корни. Всё, что у него было, он вкладывал в разведение лошадей. Его лошадки ценились по всему северу империи – так хороши и красивы они были. Жаль, что владения дядюшки очень малы, и он не мог позволить завести себе больше полусотни голов. Иначе, все вокруг были уверены, он прославил бы свое имя гораздо больше, чем сейчас.

Одну из своих лошадок он и подарил племяннице. Тогда Бусинка была таким же угловатым подростком, как и её новая хозяйка.

- Как ты назовешь её? – с улыбкой спросил дядя у Стефании. Та очень обрадовалась подарку и гладила морду лошадки, как если бы она была котенком.

- Бусинка! – воскликнула девочка. Лошадке и правда подходило это имя. На серых боках будто рассыпаны светлые пятна, а огромные темные глаза блестели, как бусины.

Лошадка была молода и еще не знала седла. Потому Стефания могла только приходить в конюшню и кормить её, или наблюдать, как конюх гоняет Бусинку по вольеру, чтобы та не застаивалась в стойле. Стефания стояла у высокой ограды и смотрела, как гуляет её лошадка. И представляла, как однажды сможет прокатиться на ней.

- Хочешь, я объезжу её для тебя? – спросил Мансур, сидящий рядом со Стефанией на заборе.

Стефания с сомнением покосилась на мальчишку. Тогда они были детьми. Он чуть старше, но Стефания, как и любая другая девочка, повзрослела раньше своего друга. Она была выше его на полголовы, а возраст уже очерчивал на её теле первые женственные изгибы.

- А ты разве сможешь? – с сомнением протянула она. Мансур часто помогал своему отцу, и Стефания не раз видела, как он кружил на хозяйских лошадях по вольеру, порой даже не надев на них седло. Но то были спокойные приученные к седокам лошади. А вот Бусинка, хоть и казалась смирной, но была к такому непривычна. И Стефания ждала, когда лошадка достаточно подрастет, и дядя, как обещал, лично приучит её к седлу.

- А чего нет? – беспечно бросил Мансур и соскочил с забора.

Он подошел к лошадке и похлопал её по боку. О чем-то поговорил с ней – Стефания не могла слышать его слов со своего места. А потом одним легким прыжком заскочил на спину Бусинки.

Лошадка взъярилась, впервые почувствовав на спине человека. Она прыгала, вставала на дыбы, дергала задними ногами. Мансур вцепился в её гриву, но не подавал вида, что ему страшно. Он впервые сел на необъезженную лошадь, и Стефании казалось, что Бусинка вот-вот сбросит его. Лошадь никак не хотела принимать седока, она билась боками об забор, но Мансур даже ни разу не вскрикнул от боли, когда ударился коленом об доски.

- Эй! – крикнул подбежавший к вольеру Баньян, отец Мансура.

Он был суровый с виду дядька, хотя к Стефании всегда был добр. Но вот Мансуру спуску не давал. Стефания вжала голову в плечи – ей одинаково страшно было, что Бусинка скинет Мансура на землю, и что того потом накажет отец. А если конюх еще и расскажет всё леди и лорду, то и ей достанется. Хорошо, если не станут возвращать Бусинку дяде, а только запрут Стефанию на несколько дней в доме.

Через некоторое время Баньяну удалось успокоить лошадь и снять с её спины Мансура. Мальчишка прихрамывал, когда отец тащил его за ухо из вольера, хоть и старался показать, что всё в порядке.

- Не ругайте его! Это я попросила! – воскликнула Стефания.

Баньян остановился, глядя поочередно на обоих детей. Конечно, если то была просьба молодой леди, то Мансур был обязан подчиниться. Но конюх знал, как дружны они со Стефанией, и что подобная идея вряд ли бы пришла в голову девочки. Но она смотрела на него большими испуганными глазами и повторяла:

- Это правда. Я сама попросила.

Конюх, даже если и не поверил ей, сейчас махнул рукой и отпустил ухо сына.

- Вы же не скажете матушке? – вдруг добавила девочка. Баньян посмотрел на Стефанию, которая теперь казалась ещё испуганнее, чем когда просила за Мансура. Конечно, все знали крутой нрав хозяйки поместья, и как строго лорд и леди воспитывали свою старшую дочь.

- Вас обоих надо высечь как следует, - сплюнул конюх и увел Мансура.

Конечно, Мансуру от него тогда крепко досталось. Но родителям Стефании конюх ничего не сказал, как и просила девочка…

Стефания вновь улыбнулась, вспоминая о прошлом. Эти воспоминания казались ей теплыми и по-настоящему дорогими. 

- Госпожа, вы здесь, - услышала она голос своего друга по детским играм. 

- Мансур, я не сразу узнала тебя, - она оглянулась и посмотрела на вошедшего мужчину. 

Он и правда сейчас был другим. Стал выше её, намного шире в плечах, чем она помнила. Тело обросло мускулами, а веснушки на лице исчезли. Даже взгляд изменился. Не было перед ней больше того мальчишки, что храбрился перед хозяйской дочкой. Был мужчина, с внимательными темными глазами и подтянутой фигурой. Он притягивал взгляд и тревожил девичьи мысли. 

Стефания смутилась того, как разглядывала Мансура, и тех чувств, что невольно испытывала сейчас. Несмотря на былую дружбу, Мансур оставался её слугой, и ей не пристало общаться с ним, как прежде. Она отвернулась и снова протянула руку к Бусинке. 

- Ты тоже изменилась, - тихо сказал Мансур. - Как ваша нога? 

- Спасибо, благодаря тебе, всё хорошо, - Стефания не могла не заметить оговорки Мансура, будто он и сам не до конца смирился, что им теперь не быть друзьями. Но обращать внимания на его простое обращение к себе не стала. 

- Говорят, вы не прошли императорский отбор.  

- Чужое сердце невозможно заставить полюбить, - со вздохом сказала Стефания. 

- А свое можно заставить замолчать? - вдруг спросил Мансур. 

Стефания обернулась на него. Но он не смотрел на неё, только на Бусинку, свидетельницу их беседы. 

- Наверное, вы очень расстроены, - пояснил Мансур.  

Конечно, он не мог иметь ввиду, что влюблен в свою леди, как сначала показалось Стефании. Она снова смущенно отвернулась и ответила: 

- Принц хороший человек. Но мой долг - позаботиться о землях Хиншельвуд. Мне некогда предаваться унынию, - Стефания снова улыбнулась и потянулась рукой к морде Бусинки. Лошадь уткнулась её в ладонь в поисках нового угощения. А ничего не найдя, опустила голову к складкам её юбки. - Я рада, что вернулась. 

- Мы тоже рады. Да, Бусинка? - Мансур улыбнулся, отталкивая морду любопытной лошади от одежды хозяйки. И в этой улыбке Стефания вновь увидела мальчишку, которого так хорошо раньше знала.

Семья ла Грелль прибыла в поместье Хиншельвуд за два дня до приёма, чтобы обсудить условия брачного союза до того, как о помолвке будет объявлено официально. Здесь был старший ла Грелль, дедушка жениха, с которым мать Стефании и договорилась о браке. Его сын с женой, которая, судя по манерам, была из простой семьи и лишь благодаря браку с ла Греллем смогла называться леди. Она хоть и старалась держаться соответствующе положению, но Стефания не могла не отметить, как тяжело ей даётся наука, которую всем леди прививают с детства. Их младшая дочь, которую ла Грелли, видимо, пытались воспитывать соответственно статусу, и то выглядела достойнее своей матери.

Стефания чуть поморщилась. После того, как она столько времени провела при дворе и чуть не стала женой будущего императора, разница между придворными лордами и семьёй ла Греллей была особенно ощутима, тогда как Амелии было легко общаться с сестрой жениха Стефании. Они были примерно одного возраста и теперь тихо шептались, не участвуя в беседах взрослых. Стефания перевела взгляд на своего жениха. Вителлий ла Грелль был высок и худощав. На бледном лице резко выделялись угловатые скулы. А тонкие губы презрительно кривились каждый раз, когда он смотрел на кого-либо из Хиншельвудов. Будто это его род делал милость младшей семье, заключая союз, а не наоборот.

Вителлий Стефании не понравился. Несмотря на то, что он казался вежливым и воспитанным и не уступал манерами старшему ла Греллю, было в нем что-то отталкивающее. Стефания говорила себе, что первое впечатление может быть обманчивым. Да, он не так красив, как она ожидала, а что кривит лицо – так может именно так выглядит его улыбка. Как бы то ни было, у них еще есть время до свадьбы, чтобы познакомиться ближе.

Тем временем, обсуждая условия будущего союза, родители и жениха, и невесты, не уставали расписывать, как хороши они оба. Стефания давно не получала столько похвалы от матушки, что ей даже неприятно было слышать о собственных преувеличенных достоинствах. Но она внимательно слушала о том, что говорят о Вителлии, и пыталась найти хоть что-то, что сделает жениха в её глазах более привлекательным.

- Итак, вы предлагаете Вителлию сменить фамилию на Хиншельвуд и покинуть семью ла Грелль, - подытожил старший предок жениха состоявшиеся переговоры о свадьбе.

В таком положении дел не было ничего удивительного, семьи лордов поступали или именно так, когда у них не оказывалась наследников мужского пола, или передавали управление поместьем ближайшему родственнику по мужской линии. У лорда Хиншельвуда была только сестра, а та имела единственного сына, который станет наследником её мужа. С другими родственниками Хиншельвуды не были на столько дружны, чтобы доверить им свои земли.

- Конечно, мы не предлагаем ему разорвать связи с семьёй. Вы всегда будете желанными гостями Хиншельвудов, - запричитала мать Стефании. – Не забывайте и о предложенной компенсации за потерю наследника. Так же мы готовы поспособствовать в поиске жениха для вашей младшей дочери.

- Напоминаю, что наши владения обширны, а имя Хиншельвудов достаточно известно, - напомнил лорд. – Вы и ваш сын получите больше, чем кажется на первый взгляд.

- Но всё же наш сын не будет здесь полноправным хозяином, - с сомнением произнесла мать жениха.

Она столько раз за время беседы пыталась выторговать лучшие для их семьи условия, хотя казалось, что ла Грелли и так должны быть довольны. Леди ла Грелль проявляла завидную деловую хватку, но её сомнения лишь подтверждали то, как их семья далека от порядков старших лордов. Лорд и леди Хиншельвуд даже согласились на передачу в ненаследуемое право собственности одной из своих резиденций семье ла Грелль. Эта резиденция была гораздо больше, чем владения семьи, где они были лишь управляющими – их земли принадлежали старшему роду Грелль.

Но даже так ла Грелли будто сомневались, и мать Стефании начала нервничать. Постороннему наблюдателю было не понять, но изменившиеся интонации и то, как она перебирала пальцами по столу, говорило домочадцам о её настроении.

И все же старший ла Грелль наконец кивнул. А Стефания не могла не заметить, как лицо Вителлия снова скривилось. Конечно, должно быть ему не слишком приятно, что за его жизнь родители пытаются торговаться, будто он и человеком не был. Но в самом деле, он же идет не в услужение более старшим по статусу лордам, а женится!

- И всё же позвольте уточнить, - снова подал голос старший ла Грелль. – Вы так скоро объявляете о помолвке после прошедшего отбора. Не окажется ли, что невеста… скажем так, в положении, которое необходимо скрыть скорой свадьбой?

Теперь пришла очередь Стефании почувствовать неловкость. А её мать тут же вспыхнула и выговорила гостям:

- Что вы себе позволяете? Стефания никогда бы не позволила такому произойти!

- Если вы сомневаетесь, можете сами назначить дату свадьбы, - отец, как обычно, сгладил назревающий конфликт. – Нам нет нужды торопиться, и мы готовы ждать столько, чтобы вы могли убедиться в порядочности нашей дочери.

Стефания опустила глаза, скрывая презрение. Она нервно теребила край платья – так скверно она не чувствовала себя даже тогда, когда принц на заключительном балу подошел не к ней, а к Вирджинии. Но разговор уже был окончен. Будущие родственники и правда назначили дату намного позже, чем того хотели леди и лорд Хиншельвуд. Действительно сомневаются в непорочности Стефании? Но мать её улыбалась, а отец уже обсуждал со старшем ла Греллем охоту. Чету лордов Хиншельвуд назначенная дата свадьбы вполне устраивала.

- Быть может, жених хочет получше познакомиться с невестой? – сказала вдруг мать, когда они наконец встали из-за стола. – Стефания, покажи Вителлию сад.

- Да, Вителлий, - поддержала её будущая свекровь. – Пригласи Стефанию на прогулку.

Стефания бросила короткий взгляд на обеих женщин и пошла к дверям. Вителлий поплелся за ней.

Некоторое время они шли молча. Вообще-то по этикету Стефания не могла находиться без сопровождения даже в компании жениха. Потому чувствовала себя неловко. Усугубляло всё то, что она не знала, о чем заговорить с едва знакомым мужчиной. Обычно лорды, с которыми ей приходилось общаться, либо были хоть сколько-то ей интересны, либо сами проявляли инициативу и начинали разговор ничего незначащими фразами:

- Как вам бал? Не правда ли, погода сегодня удивительно хороша? – говорили они, если не знали, как еще завязать разговор.

Вителлий же шел со скучающим взглядом, даже не глядя на свою невесту.

- Вижу, вы не слишком рады нашему знакомству, - осторожно сказала Стефания, когда молчание стало совсем уж неприличным.

Конечно, она знала, что красива и умна. Если бы леди и лорд Хиншельвуд так не боялись потери собственного влияния, пожалуй, она могла бы выйти за кого-нибудь из лордов. Желающих породниться с их семьей хватало, тем более, когда она так близко оказалась к победе в императорском отборе. Тем неприятнее было то, что выбранный матерью жених не проявлял совсем никакого интереса к будущей невесте.

- Что вы, - Вителлий наконец изобразил подобие улыбки.

И Стефания поняла, что предыдущие его гримасы не имели с ней ничего общего. Он снова замолчал, и Стефания почувствовала неловкость. Неужели, она ему так не приятна?

- Вы красивы, - продолжил Вителлий. – Ваша семья влиятельна. Так почему вас заинтересовали такие незначительные люди, как мы?

- Мои родители уже дали вам понять, что не готовы делить собственные земли с другими лордами. Это обычное дело, когда берут в семью кого-то из младшего рода, - пояснила она. Ей не хотелось повторять то, что уже обсуждали за столом. Поэтому она не стала продолжать.

- Говорят, вы участвовали в отборе невест будущего императора, - вдруг сказал Вителлий.

- Да, мы с Его Высочеством давно знакомы. Я не могла проигнорировать приглашение императора, - ровным голосом ответила Стефания. Вителлий начинал раздражать её.

- И все же вы не стали королевой, - с упреком произнес Вителлий.

- Нельзя заставить чужое сердце полюбить, - повторила она слова, которые когда-то сказала Мансуру. Однако реакция нынешнего собеседника была иной.

- Быть может, вы просто не так хороши, как о вас говорят? – заметил Вителлий, криво усмехнувшись.

Стефания разозлилась. Все-таки Вителлий ла Грелль её жених. Пусть они едва знакомы, но как он может говорить о ней в таком тоне? Она сжала губы, но не удержалась от едкого ответа.

- Если бы вы потрудились соблюдать вежливость и узнать получше свою невесту, то не пришлось бы верить собственным сомнениям.

- Вы так говорите, будто отвергнутая принцем девица желанна для каждого, - Вителлий вновь не удержался от издевательской улыбки.

Внутри Стефании всё кипело. Да что он себе позволяет? Его семья, хоть и носила фамилию лордов, но была столь далека от рода Грелль, что даже приставка, обозначающая принадлежность к младшему роду была лишь условностью. Еще пара поколений, и если они не укрепят свое положение, то вовсе перестанут считаться родом лордов.

Видимо, Вителлий думал о том же, но воспринял их возможный союз совсем не так, как планировала мать Стефании.

- Быть может, как сказали родители, вы с молодым принцем были слишком близки. Поэтому он выбрал более целомудренную невесту? А лорды не желают подбирать объедки с императорского стола?

Стефания замахнулась для пощечины, но Вителлий поймал её руку и больно сжал запястье.

- Земли Хиншельвуд обширны и богаты, - зло выплюнула Стефания. – Даже если я стану спать с конюхом, лорды выстроятся в очередь, чтобы получить возможность стать моим мужем.

- Не забывайся, Стефания. Когда я стану твоим мужем, я не позволю тебе так говорить со мной. Ты даже думать не посмеешь, чтобы так унижать меня, - презрительно сказал Вителлий.

- Это вы не забывайтесь, господин ла Грелль. Вы станете не хозяином поместья Хиншельвуд, а племенным жеребцом для того, чтобы у семьи Хиншельвуд было потомство. Вы будете моими руками, средством сохранения традиций. И ничего более.

Вителлий резко отбросил её руку, но больше ничего не сказал. Он развернулся и ушел назад к поместью.

Стефания понимала, что выставленные матерью условия женитьбы были не тем, что хотела семья ла Грелль. Они не раз в течение всего разговора дали понять это. Но чего они ждали? Что им принесут богатые наследуемые земли на блюдечке?

Конечно, и Стефании не стать полноправной хозяйкой поместья. По крайней мере, пока живы её родители. Матушка ни за что не даст ей делать всё по-своему. Но и её будущий муж вряд ли получит здесь хоть какую-то власть. Стефания слишком хорошо знала свою мать, чтобы поверить в обратное. И не собиралась так просто отдавать свою жизнь в распоряжение такому мерзавцу.

Так же она понимала, что отказаться от брака с ла Греллем она не может. Она должна выйти за него замуж и родить сына, который и станет настоящим хозяином земель Хиншельвуд.

Она представила прикосновение губ Вителлия и его руки на своем теле. И поморщилась. Одна мысль о близости с ним была неприятна. Лучше бы он передумал. Или упал с лошади в придорожную канаву.

- Если хочешь, я подрежу ремни на седле его лошади, - раздался голос Мансура.

Стефания резко оглянулась. Мансур стоял в стороне, опершись об дерево и смотрел вслед удаляющемуся Вителлию. Он все видел и слышал? И как прочитал её мысли? Смущенная тем, то у их разговора с женихом оказался свидетель, Стефания отвернулась от Мансура и побежала к дому вслед за Вителлием.