Леди из низшего общества

— Я хотел сообщить вам, леди Кэтрин, что я начал бракоразводный процесс. Мой адвокат прибудет в поместье завтра утром, и мы подпишем все необходимые документы.

Мой муж, лорд Джейкоб Кросби, бросил на меня внимательный взгляд. Он объявил мне это на семейном ужине, чтобы не только он, но и все члены нашей семьи насладились моим унижением.

И теперь все они смотрели на меня с торжеством, которое и не думали скрывать. И именно это было самым обидным.

За десять лет нашего с Джейкобом брака они так и не сочли меня достойной их выдающегося семейства и теперь радовались тому, что скоро от меня избавятся.

Тонкие губы Паулы Кросби дернулись в презрительной усмешке. Сейчас падчерица предпочитала не вспоминать те дни, когда после смерти матери она сходила с ума от тоски и одиночества, и именно я вытаскивала ее из того болота, в которое она всё больше и больше погружалась. Потому что ее отец всегда был слишком поглощен собой, чтобы заметить, как нуждалась в нём его маленькая дочь. А бабушка, Розмари Кросби, искренне полагала, что настоящая леди не нуждается ни в жалости, ни в сочувствии, и все невзгоды должна переносить с улыбкой на устах.

А я по утрам заплетала ее волосы в смешные косички, днём часами разговаривала с ней об умершей матери, а вечерами рассказывала ей сказки, после которых она спокойно засыпала. И тогда ее совсем не волновало мое происхождение. Став взрослой, она предпочла об этом забыть.

Равно как и мой пасынок Сэмюэль Кросби забыл о том, как когда-то искал у меня поддержки. Он боялся спать в темноте, и мне стоило немалого труда убедить лорда Кросби, чтобы он позволил мальчику оставлять в комнате зажженную лампу. А когда муж хотел отправить двенадцатилетнего сына в закрытый пансион, который Сэмюэля до одури пугал, за него опять-таки вступилась только я.

— Полагаю, дорогая Кэтрин, вам следует собрать свои вещи, — семидесятилетняя Розмари Кросби тоже не удержалась от ядовитого укола, — потому что как только ваш развод будет оформлен, вам придется покинуть Кросби-холл.

Наверняка она ждала от меня слёз и истерики, но радовать ее этим я была не намерена.

Мне нравилось это поместье, овеянное местными легендами. Его восхитительный парк и ровные зеленые луга. Изысканные, хоть и немного мрачноватые интерьеры старого замка, что стоял на холме. И его привидения, которые мало кому позволяли себя увидеть.

Но я слишком хорошо знала, что для семейства Кросби я всегда была чужой. Бесприданница, которой они оказали честь и позволили войти в их узкий круг избранных.

— А моя магия? — спросила я. — Вы будете обязаны вернуть ее мне, как только брак будет расторгнут.

По условиям брачного договора магия, которая была у меня с рождения, после нашей свадьбы переходила к моему супругу сэру Джейкобу. Собственно, именно она и побудила его на мне жениться.

Моя магия была довольно слабой, но даже с ней мой супруг совладать так и не сумел, и дабы она не свела его с ума, он вынужден был запечатать ее в прозрачный кристалл, который с тех пор всегда носил на шее.

— Да как вы смеете даже заговаривать об этом? — и так всегда бледное лицо леди Розмари побледнело еще больше. — Благодаря этому браку вы вошли в высшее общество и пользовались всеми его благами на протяжении десяти лет! И за всё это время вы так и не смогли родить моему сыну ребенка. А на этот счет в брачном договоре есть особый пункт, на который, быть может, вы не обратили внимания. Вы уедете из Кросби-холла ни с чем! И ни один суд не встанет на вашу сторону!

Я сидела за столом ошарашенная и растерянная, не понимая, что мне следует делать теперь. У меня не было ни малейшего шанса выиграть тяжбу против семейства Кросби. У них были власть, деньги и полезные связи. А у меня не было ничего.

Брачный договор я подписала в восемнадцать лет и была тогда слишком наивной и доверчивой, чтобы разбираться в деталях. Все вокруг говорили мне, что от такого предложения не отказываются. Что стать леди Кросби — большая честь.

И всё-таки я согласилась на этот брак с тяжелым сердцем. И только после того, как лорд Кросби пообещал, что оплатит обучение моего младшего брата в университете, куда тот всегда мечтал поступить. У нас самих таких средств, разумеется, не было.

Но даже в этом он меня обманул. Это условие было включено в договор в таком завуалированном виде, что у лорда Кросби было много возможностей, чтобы отказаться от его исполнения. Что он и сделал, сославшись на то, что мой брат не проявлял достаточно усердия, когда учился в школе. Хотя прекрасно знал, что Нейт был вынужден раз в неделю прогуливать школу, потому что каждый четверг он работал разносчиком еженедельной городской газеты.

Джейкоб поднялся со стула, на котором сидел. Но, направившись к выходу, задержался возле меня и холодно улыбнулся:

— Это последний день, Кэтрин, когда вы имеете право называть себя леди! Уже завтра вы лишитесь этого титула. И навсегда лишитесь своей магии.

Он упивался своей властью, и в его темных глазах сияло торжество.

— Вы пожалеете об этом, Джейкоб! Я обещаю вам это!

Он только хмыкнул и удалился. А вслед за ним из столовой вышли и остальные Кросби.

Я осталась в комнате одна. И когда горничная подошла, чтобы убрать со стола, мне показалось, что она посмотрела на меня с жалостью.

И почему-то именно эта жалость заставила меня встрепенуться.

Нет, потеря титула меня совсем не пугала. Он никогда мне не принадлежал. Но я не позволю им лишить меня того, что досталось мне от матери!  И если Джейкоб не желает вернуть мне мою магию, я заберу ее сама. Этой же ночью!

Вечером лорд Кросби всегда принимал снотворное. Без него он просто не мог заснуть. Поэтому я могла не беспокоиться, что он проснется как раз тогда, когда я буду находиться в его спальне.

Перед сном цепочку с висящим на ней кристаллом Джейкоб обычно снимал и оставлял на круглом столике, что стоял возле кровати. Значит, мне нужно всего-то пробраться ночью в его комнату и забрать то, чего он лишил меня обманом.

Конечно, когда утром он обнаружит пропажу, то сразу подумает на меня и велит обыскать и меня саму, и мои вещи. Но я не стану держать кристалл при себе. Прямо ночью я вынесу его за пределы замка и спрячу там, где никто не станет его искать. А однажды за ним вернусь.

Дожидаясь, пока весь замок погрузится в темноту и заснет, я села в кресло с книгой в руках, но от волнения не смогла прочитать ни строчки. Все мои мысли были сейчас о другом.

Горничная принесла мне теплое молоко и печенье и спросила, не нужно ли мне чего-то еще. Я покачала головой — нет, не нужно. Свечей в канделябре для моей ночной прогулки вполне достаточно.

Сам Джейкоб обычно рано отправлялся в постель, и не в его привычке было читать перед сном. И Розмари наверняка уже тоже спала. Но нужно было дождаться еще, чтобы заснули Паула и Сэмюэль.

Поэтому я вышла из комнаты, только дождавшись, когда старинные часы в гостиной пробили два часа ночи. Осторожно открыла дверь.

Спальня Джейкоба находилась в другом крыле здания, и путь до нее был не близкий. Лорд Кросби предпочитал уединение.

Я прошла по длинному коридору и, повернув направо и спустившись по лестнице на первый этаж, попала в другой коридор. Эта часть замка давно нуждалась в ремонте, и здесь было холодно и неуютно. Зато именно в этих комнатах и коридорах особенно явно ощущалась его многовековая история.

Я миновала оружейный зал и художественную мастерскую, в которой иногда рисовала Паула. Когда я проходила мимо гардеробной, мне показалось, что в ней кто-то был. Я даже остановилась, чтобы убедиться, что это не более, чем игра моих расшатанных нервов. Нет, из этой комнаты не доносилось ни звука.

Зато откуда-то издалека я услышала протяжные завывания главного местного призрака — лорда Трэвиса, четвертого графа Кросби. Но ночные песнопения были вполне в его духе, поэтому я ничуть не удивилась. Хотя, когда я впервые встретилась с ним десять лет назад, он меня безумно напугал, и горничной пришлось отпаивать меня отваром успокаивающих трав.

Почему-то четвертый граф предпочитал пугать лишь избранных. Остальные же обитатели дома полагали, что он — лишь одна из давно перевернутых страниц истории замка. И в мою встречу с лордом Трэвисом не поверил даже Джейкоб, ибо сам видел предка только на портрете в галерее.

А я потихоньку привыкла к странному старику, что никак не мог покинуть границы своих бывших владений. И который обожал петь по ночам, наводя трепет на тех, кому было позволено услышать это пение.

Наконец, я остановилась перед спальней супруга. Двери в комнатах замка никогда не запирались на ключи или засовы, и их петли всегда были смазаны, так что можно было не волноваться, что лорда Джейкоба разбудит их скрип.

А вот пламя свечи задрожало, когда я приоткрыла дверь, а потом и вовсе погасло. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы начать различать хотя бы очертания предметов. Но почему здесь был такой сквозняк? Неужели Джейкоб заснул с открытым окном? Погода к этому совсем не располагала.

И я порадовалась тому, что взяла с собой спички. Потому что при свете луны, робко заглядывавшей в окно, искать кристалл было бы проблематично.

Со стороны кровати не доносилось ни звука, но поначалу я не обратила на это внимания. Я поднесла свечу к круглому столику, но кулона на нем не было. Может быть, Джейкоб забыл его снять перед сном?

Я посветила над кроватью. Лорд Кросби лежал на спине. Ворот его ночной сорочки был расстегнут, но на шее не было видно никакой цепочки.

Я почувствовала отчаяние и обвела темную комнату взглядом. Быть может, его сиятельство ждал, что я поступлю именно так, и предпочел убрать кристалл в сейф? Или положил под подушку. Вариантов было слишком много, чтобы я могла проверить их все.

И только в этот момент я осознала, что так и не слышу дыхания Джейкоба. И рот его был странно приоткрыт. Я притронулась к его лежащей поверх одеяла руке и испуганно вскрикнула — она была ледяной.

Мой муж, лорд Джейкоб, десятый граф Кросби, был мёртв!

Страх сковал всё мое тело, и несколько мгновений я не могла пошевелиться. Я даже не могла заставить себя снова посмотреть на Джейкоба.

Больше всего на свете в этот момент я хотела оказаться у себя в спальне, в теплой кровати под одеялом, и не знать о том, что случилось.

Я никогда не любила своего мужа, но вовсе не желала ему смерти. И сейчас мне было искренне его жаль. Мы прожили вместе десять лет, а за такой срок ты так или иначе привыкаешь к тому, кто с тобой рядом, и начинаешь испытывать пусть даже не уважение и любовь, но хотя бы привязанность.

Тем более, что в самом начале нашего брака мы оба старались наладить отношения и иногда мне казалось, что у нас даже начинало это получаться. Наверно, всё окончательно разладилось в тот момент, когда Джейкоб осознал, что моя магия так ему и не подчинится, и что наш союз оказался для него бесполезен. А ведь он всегда так мечтал, чтобы и в нём вспыхнула магическая искра, сделав его одаренным — это дало бы ему доступ в круг избранных аристократов. В тот круг, куда не открывали дверь ни титулы, ни деньги. В тот круг, в который прежде входили многие из его предков.

Я с трудом остановила поток своих мыслей. Сейчас мне следовало думать совсем о другом. Мне нужно было позвать дворецкого или кого-то из слуг. И сообщить леди Розмари о постигшей нас утрате.

Но когда я снова посмотрела на мужа, я заметила то, чего не заметила сразу. На его лице была странная синюшность, а в некоторых местах на лице и на шее были небольшие красные точки.

Нет, этого просто не могло быть! И тем не менее, все эти признаки свидетельствовали о том, что смерть Джейкоба не была естественной. Это были признаки механической асфиксии — кислородной недостаточности, вызванной тем, что пути движения воздуха были чем-то перекрыты. Например, подушкой. Неужели Джейкоба убили?

Подумав об этом, я содрогнулась. Эта ситуация была ужасной, и если всё было именно так, как я предположила, то мое нахождение в его комнате могло быть истолковано неправильно. Как я смогу доказать, что оказалась здесь уже после того, как кто-то лишил моего мужа жизни?

Холодный пот уже тек у меня по спине, а мое намерение позвать сюда кого-то из слуг мгновенно испарилось.

Я заставила себя еще раз дотронуться до руки Джейкоба. Да, она была слишком холодной для живого человека, но всё-таки отнюдь не ледяной, как мне показалось изначально. А это значило, что убийство могло произойти относительно недавно. Быть может, убийца даже не успел далеко уйти.

Теперь уже я дрожала так, что едва не выронила свечу. Убийца мог находиться даже здесь, в этой комнате. И я обвела помещение взглядом.

Мест для того, чтобы спрятаться, здесь было достаточно — и большой шкаф в углу комнаты, и сундук рядом с ним. Да и ножки кровати были высокими, и под нею тоже можно было укрыться.

Я попятилась к двери. Мне следовало как можно скорее вернуться к себе. Подумать обо всём я могла и в своей собственной спальне. Я выскользнула в коридор и, стараясь двигаться бесшумно, тронулась в обратный путь. Сейчас меня пугала даже собственная тень, и пока я добралась до своей комнаты, я несколько раз едва не лишилась чувств.

И даже когда я оказалась в своей постели, то долго не могла согреться, и всё мое тело сотрясалось и от страха, и от рыданий.

Когда я немного пришла в себя и успокоилась, то подошла к книжному шкафу и достала с верхней полки тоненькую брошюру, которую я знала почти наизусть. Она принадлежала перу некоего М.К. Стенфорда и называлась «Некоторые наставления для следователей и полицейский, или Криминалистические заметки».

Мое увлечение детективной литературой всегда приводило моего мужа в искреннее недоумение. Он связывал это с моим низким происхождением и относился к этому как к некоей блажи, которую он мне позволял.

Сам он не любил читать, и когда я ездила в город специально для того, чтобы купить очередную книгу, то он лишь удивленно хмыкал и говорил, что лучше бы я купила себе новую шляпку или перчатки.

Я открыла книгу на двадцатой странице и убедилась, что не ошиблась. Да, так и есть — синюшность лица и точечные кровоизлияния. Эти кровоизлияния могли обнаружиться еще и с внутренней поверхности век, но даже если бы я вспомнила об этом еще в комнате Джейкоба, ничто на свете не могло бы меня заставить оттянуть его веки и в этом убедиться.

Я вернула книгу на место и потушила свечу. Потом забралась в постель и даже попыталась заснуть. Я должна вести себя так, словно я ничего не знаю. Когда мне сообщат о смерти Джейкоба, я должна выразить должную степень удивления и, разумеется, расплакаться.

А сейчас мне следовало хоть немного поспать. И не следовало плакать — я и так уже позволила себе это, и это было плохо, потому что покрасневшие от слёз глаза непременно вызовут подозрения.

Мне было стыдно за такие мысли. Вместо того, чтобы оплакивать умершего мужа, я думала только о том, как бы не быть обвиненной в его убийстве. А ведь именно так и случится, если станет известно, что я была в его спальне. Вкупе с его намерением со мной развестись и моими неосторожными словами за обедом, когда я пообещала ему, что он об этом пожалеет, этого вполне может оказаться достаточно, чтобы предъявить мне обвинение.

По крайней мере, в тех романах, которые я читала, первым под подозрение всегда попадал супруг или супруга. А в том, что Кросби попытаются свалить всё на меня, можно было не сомневаться.

Заснула я незаметно для самой себя. А проснулась от того, что кто-то дергал меня за плечо.

— Миледи! Миледи!

Я открыла глаза и увидела заплаканное лицо горничной Джуди.

— Ваше сиятельство, просыпайтесь! Его сиятельство скончался сегодня ночью!

Джуди помогла мне одеться, ловко уложила мне волосы. Как назло, сейчас я не смогла выдавить из себя ни слезинки. Хотя мне было жаль Джейкоба, но куда больше меня беспокоила моя собственная безопасность. Если моего мужа убили, то значит, это сделал кто-то из тех, кто живет в этом доме.

Но тут я вспоминаю про открытое окно и вздыхаю почти с облегчением. Может быть, это был сторонний грабитель, который забрался в дом ночью. А Джейкоб не вовремя проснулся и именно поэтому был убит. Для самого лорда Кросби это мало что меняло, но это было важно для нас.

Когда я подошла к комнате мужа, там уже были почти все домочадцы. Паула рыдала, стоя на коленях перед кроватью, на которой всё еще лежал Джейкоб. Сэмюэль стоял у окна — бледный и растерянный.

А леди Розмари сидела в кресле, и на лице ее словно застыла маска. Впрочем, эта маска тут же слетела, стоило только мне появиться.

— Это вы! Вы во всём виноваты! — она обличающе указала на меня скрюченным из-за артрита пальцем. — Когда вчера за столом вы сказали, что он пожалеет, я сразу подумала, что дело закончится именно этим! Наверняка вы использовали свою магию! Произнесли какое-то заклинание, которое и убило моего мальчика!

С ее губ слетел какой-то странный всхлип, а всё ее тело затряслось от беззвучных рыданий.

На самом деле леди Кросби прекрасно знала, что моя магия была не слишком сильной и совершенно безобидной. Избавиться от пыли в комнате, придать блеск поблекшим вещам, за одно мгновение залатать прореху в ткани — это была бытовая магия. Та магия, которая позволяла достичь результата, которого можно было добиться и без ее применения.

Теперь все смотрели именно на меня. А я только сейчас заметила, что в комнате были не только члены семьи Кросби, но и еще один человек — мужчина невысокого роста и весьма неприметной внешности. Если бы я увидела его в толпе, то ни за что не обратила бы на него внимания и не смогла бы его описать.

— Вы слишком высокого мнения о моей магии, миледи, — сказала я. — И кому, как не вам, знать о том, что со дня нашей свадьбы моя магия больше мне не принадлежит.

— Откуда мы можем знать, что на самом деле это так? — возразил мне Сэмюэль. — Возможно, вы давно нашли способ вернуть ее себе.

Это было ужасно глупое обвинение, но слова пасынка сказали мне то, что меня интересовало в первую очередь — они до сих пор не знали, что лорд Кросби был убит самым обыкновенным и отнюдь не магическим способом.

Как раз в этот момент маленький мужчина вдруг опустился на корточки и заглянул под кровать, чем вызвал явное неудовольствие леди Розмари.

— Сколько еще вы будете досаждать нам своим присутствием, мистер…

Она не смогла вспомнить его имя, и ему пришлось подняться на ноги и снова себя назвать.

— Инспектор Мэдисон, миледи!

— Так вот, мистер Мэдисон, я полагаю, вам давно уже следовало удалиться из этой комнаты и позволить нам остаться с бедным Джейкобом. Вы удивительно бестактны, сэр!

— Простите, ваше сиятельство, — он покачал головой, — но таковы правила. Я должен был засвидетельствовать смерть лорда Кросби. Но, боюсь, сейчас я не могу позволить вам остаться в этой комнате.

Неужели он заметил то же, что ночью заметила я? Те признаки, которые указывали на насильственный характер смерти моего мужа. Если так, то этот инспектор вовсе не так прост, как хочет казаться.

— Что за глупости, сэр? — обратился к нему Сэмюэль. — Мы находимся в своем доме. А это — наш отец.

— Боюсь, ваше сиятельство, — маленький человек чуть покраснел от волнения, — что вы не понимаете всей серьезности ситуации. Всё дело в том, что лорд Кросби не скончался во сне, как вы предположили. Он был убит!

В комнате повисла гнетущая тишина. А первой от изумления опомнилась леди Розмари.

— Что вы такое говорите, сэр? — возмутилась она. — Этого просто не может быть!

Моя свекровь искренне полагала, что все преступления совершаются только в низших кругах общества, а аристократы слишком благородны, чтобы вдруг оказаться замешанными в чем-то подобном.

— Похоже, вы не слишком компетентны, инспектор, — продолжала леди Розмари. — Убийство в доме Кросби! Да большую нелепицу трудно придумать! И если вы не хотите лишиться работы, сэр, то я советую вам немедленно переменить свое мнение! Поверьте, я знакома со многими высокими полицейскими чинами, к которым я могу обратиться.

Но Мэдисон и не подумал внять ее словам. Он только чуть наклонил голову и приготовился к обороне.

— Вы можете обращаться к кому угодно, миледи, но сейчас я как представитель власти предписываю вам покинуть эту комнату и не входить сюда до тех пор, пока не прибудут детективы из города. Как я понял, вы полагаете, что в этом может быть замешана магия, а в таком случае в расследовании должны участвовать полицейские с особым статусом, которого у меня самого, к сожалению, нет.

Леди Розмари собиралась сказать что-то еще, но ее внук не позволил ей этого сделать.

— Прошу вас, бабушка, давайте позволим этому человеку делать его дело. Если мой отец действительно был убит, то я полагаю, мы все захотим узнать, кто это сделал.

При этом он бросил красноречивый взгляд в мою сторону.

Поначалу мне показалось странным, что Сэмюэль так легко поддержал версию инспектора и пошел против леди Розмари. Но я быстро поняла, почему он так поступил — он увидел в этом способ лишить меня наследства. Если в убийстве обвинят именно меня, то я не получу ни пенса.

Леди Розмари пригласила мистера Мэдисона отобедать вместе с нами, но лучше бы она этого не делала, потому что он чувствовал себя в нашем обществе явно неловко. На правах хозяйки моя свекровь даже не постеснялась сделать ему замечание, когда вместо вилки для рыбы он взял вилку для мяса. А Паула и Сэмюэль при этом переглянулись так многозначительно, что бедный детектив едва не выскочил из-за стола.

— Надеюсь, мистер Мэдисон, вы быстро сумеете установить убийцу моего сына, — сказала леди Розмари. — Мне не хотелось бы, чтобы тень была брошена на всю семью. А еще я попросила бы вас не говорить нашим слугам о том, что лорд Джейкоб был убит.

Я с трудом представляла себе, как это можно было скрыть. Но моя свекровь была уверена, что обсуждение должно ограничиться узким семейным кругом. Похоже, все Кросби уже пришли к выводу, что убийцей была я, потому что демонстративно не разговаривали со мной за столом.

— Боюсь, это невозможно, миледи, — чуть покраснев, ответил Мэдисон. — Я обязан буду допросить и ваших слуг, и ваших соседей.

— Соседей? — леди Розмари пришла в ужас. — Разве это так необходимо? Ах, репутация нашей семьи будет безвозвратно испорчена! Бедняжка Джейкоб уж точно этого бы не желал.

Когда к столу подходили слуги с очередным блюдом, она замолкала и продолжала разговор только тогда, когда те выходили из комнаты. Но мне кажется, она и сама уже понимала, что шила в мешке не утаить и была сильно этим раздосадована.

Поэтому когда наш дворецкий Чандлер доложил о прибытии еще одного детектива, ее сиятельство резко сказала:

— Пусть он подождет в холле, пока мы закончим обед!

Мистер Мэдисон, кажется, собирался что-то сказать, но леди Розмари так посмотрела на него, что он предпочел промолчать.

Но вновь прибывший детектив, судя по всему, ждать в холле был не намерен, потому что уже через минуту дверь в столовую залу снова открылась, и на пороге появился высокий темноволосый мужчина. На нем был темный костюм и светлый шейный платок. А небрежная щетина выглядела как вызов местному консервативному обществу.

За ним маячила фигура дворецкого.

— Простите, ваше сиятельство, но этот господин сказал, что он не может ждать!

— Что вы себе позволяете, сэр? — возмутилась леди Розмари. — Как вы смеете врываться сюда столь бесцеремонным образом? Назовите мне свое имя, и я потребую, чтобы на вас наложили взыскание.

Я ожидала, что мужчина смутится или, по крайней мере, захочет извиниться. Но нет, ничуть. Он только нахмурился еще больше, и его темные брови почти сошлись над переносицей.

— Простите, миледи, но у меня нет времени ждать, пока вы соблаговолите меня принять. Мне необходимо побеседовать с каждым из обитателей этого дома и предпочел бы приступить к разговору немедленно. Для этого мне понадобится комната и список всех, кто находился здесь со вчерашнего вечера. А если вы еще закончили трапезу, ваше сиятельство, то я могу начать со слуг.

Леди Розмари опешила настолько, что не сразу нашла что сказать. И за нее это сделал Сэмюэль.

— Как вы смеете так разговаривать с леди Кросби, мистер…

— Стэнфорд, сэр, — подсказал ему гость. — А вы, как я понимаю, сын покойного? Тогда, быть может, вы и покажете мне кабинет, в котором я мог бы проводить допрос?

— Я? — изумился Сэм. — Да понимаете ли вы, с кем говорите, мистер Стенфорд? Поскольку мой отец мертв, я стал одиннадцатым графом Кросби.

Но только-только прибывший инспектор, кажется, не питал большого уважения к громким титулам, потому что он лишь сухо кивнул в ответ:

— Поздравляю вас, ваше сиятельство! Но, собственно говоря, именно поэтому я сюда и прибыл. Чтобы разобраться с тем, кто убил десятого графа.

Служанка, что как раз внесла в комнату поднос с пирогом, при этих словах испуганно охнула и едва не выронила поднос.

— Подите вон, Рита! — велела ей старая графиня. — А что касается вас, инспектор, то я уже сказала вам, что буду жаловаться на ваше недопустимое поведение. Вам быстро укажут ваше место. И поверьте мне, у меня достаточно связей, чтобы лишить вас работы. Я не позволю какому-то сыщику проявлять неуважение к нашей семье!

— Это ваше право, миледи! — усмехнулся тот. — Но мне кажется, что куда большее неуважение к вам проявил тот, кто убил лорда Кросби. И разве не в ваших интересах его найти? Впрочем, если вам хочется жаловаться, то вам придется обратиться непосредственно к его величеству. Фигура более низкого уровня вряд ли сможет на меня повлиять.

Теперь его сиятельство смотрела на него с явным непониманием. А инспектор Мэдисон вдруг вскочил из-за стола и вытянулся по струнке.

— Рад приветствовать вас, ваша светлость!

Мне показалось, что я ослышалась. И так показалось не мне одной.

— Ваша светлость? — переспросил Сэмюэль.

— Ах, да, простите, я не представился! — мужчина чуть наклонил голову. — Глава королевской службы сыска герцог Стенфорд к вашим услугам!

— О, ваша светлость! — старая графиня так побледнела, что мне показалось, она вот-вот лишится чувств. — Простите, что не признали вас! Мы не имели чести быть с вами знакомыми! И мы не ожидали, что к нам прибудет человек столь высокого ранга! Как вы смогли так быстро добраться сюда из столицы? Ох, да что же так много говорю вместо того, чтобы пригласить вас к столу?

Мэдисон всё так и продолжал стоять возле своего стула, и только когда герцог занял свободное место, инспектор снова сел. Но теперь у него от волнения вовсе пропал аппетит.

— Я был не в столице, а в Матлоке, — пояснил его светлость, — когда услышал о том, что случилось в Кросби-холле. И сразу же решил отправиться сюда.

— Мы чрезвычайно вам за это признательны! — Паула улыбнулась ему так широко, как только смогла. — И я искренне сожалею о том, что прошлым летом, когда мы с отцом были в Лондоне, мы ни разу не встретились ни на одном балу.

Моя падчерица чрезвычайно гордилась тем, что побывала в столице и была представлена тамошнему обществу, и никогда не упускала случая об этом сообщить. Тогда я должна была поехать в Лондон вместе с ними, но леди Розмари приболела и потребовала, чтобы кто-то остался с нею в поместье. А поскольку ни Паула, ни Сэмюэль не готовы были отказаться от поездки, это сделала я.

— О, мисс Кросби, я не любитель балов! — откликнулся герцог Стенфорд. — Куда с большим вероятием вы могли встретить меня на месте какого-то преступления. Но давайте не будем отвлекаться! В подобных расследованиях время играет крайне важную роль. Разумеется, я побеседую с каждым из вас, а пока мне хотелось бы узнать о том, что случилось, хотя бы в общих чертах.

И он посмотрел на Мэдисона.

Тот прокашлялся и приступил к рассказу.

— Граф Кросби, хозяин этого поместья, был убит сегодня ночью в собственной спальне. Случилось это предположительно в промежутке от одиннадцати часов вечера до четырех часов ночи. Более точно установить время не представляется возможным, так как в комнате покойного было открыто окно, а ночь выдалась необычайно холодной.

Я могла бы сказать им, что мой муж был мертв уже в два часа ночи, но, разумеется, предпочла промолчать. Я и так не сомневалась, что всё семейство Кросби попытается свалить вину именно на меня. Так зачем было давать им в руки козырную карту?

— Кто обнаружил тело?

— Камердинер его сиятельства мистер Бентон. Он пришел в комнату хозяина, как и обычно это делал, в семь часов утра. В это время тот обычно просыпался, и Бентон помогал ему одеться.

— А кто видел его сиятельство последним?

— Всё тот же Бентон, ваша светлость! Примерно в десять часов вечера он принес хозяину таблетки для сна, без которых тот не ложился. А спустя час он снова зашел в спальню его сиятельства уже для того, чтобы потушить там свет. По его словам, граф мирно спал — он отчетливо слышал его дыхание.

Герцог Стенфорд перевел взгляд с инспектора на леди Розмари.

— Давно ли мистер Бентон служил у вашего сына, ваше сиятельство?

— Пожалуй, около десяти лет, ваша светлость, — подумав, ответила та. — Более точно вам сможет сказать наш дворецкий Чандлер, именно он занимается наймом слуг. И я не слышала, чтобы у Джейкоба были к нему какие-то нарекания. Простите, ваша светлость, в этом вопросе я мало чем могу помочь. Мне до сих пор не верится, что кто-то осмелился поднять руку на моего сына.

Она поднесла к глазам кружевной платок.

— Кстати, инспектор, — герцог снова сосредоточил внимание на Мэдисоне, — а на основании чего вы пришли к выводу, что смерть его сиятельства не была естественной?

Еще до того, как инспектор успел ответить на этот вопрос, я уже знала, что он скажет.

— Синюшность на лице, расширенные зрачки и едва заметные кровоизлияния на внутренней поверхности век и на шее.

— Это не может быть ошибкой? — уточнила Розмари.

— Никак нет, ваше сиятельство, — Мэдисон покачал головой, — когда я отметил эти признаки, я осмотрел дыхательные пути его сиятельства и обнаружил мелкие частицы пера птицы. Я почти не сомневаюсь, что речь идет об удушении подушкой.

И хотя я и сама сделала такой же вывод, я не могла не содрогнуться. Зачем кому-то понадобилось убивать Джейкоба? И я предпочла ухватиться за соломинку.

— Вы сказали, инспектор, что окно в спальне моего мужа было открыто. Значит ли это, что его убийца пришел со стороны?

Прежде, чем ответить, Мэдисон посмотрел на его светлость. И только получив от того кивок, сказал:

— Никак нет, миледи! Хотя убийца явно хотел, чтобы мы именно так и подумали. Но он просчитался, не догадавшись оставить следы под окном. Дело в том, что под окнами его сиятельства расположена большая клумба, обойти которую было бы невозможно. Так вот — на ней нет ни малейшего следа.

Я почувствовала озноб. Ситуация еще больше осложнилась.

— Благодарю вас, инспектор! — одобрительно кивнул Стенфорд. — В целом картина мне ясна. Осталось только выяснить имя человека, который это сделал. И в связи с этим, дамы и господа, прошу ответить вас на вопрос — кто именно мог желать зла графу Кросби? Вы можете открыто высказать свои подозрения, я буду благодарен вам за любую подсказку. Впрочем, может быть, кто-то предпочтет это сделать в приватном разговоре, тогда я готов буду выслушать вас в самое ближайшее время.

Он, кажется, собирался уже подняться из-за стола, когда Сэмюэль сказал:

— Я могу сказать это прямо здесь и сейчас и, полагаю, сестра и бабушка со мною согласятся. Есть лишь один человек, который вызывает у меня подозрения — это моя мачеха леди Кэтрин.

Он не указал на меня пальцем, но этого и не требовалось. Взгляды всех присутствующих и так уже обратились ко мне.

И на сей раз герцог Стенфорд посмотрел на меня куда внимательней, и в его взгляде я увидела отнюдь не настороженность, а любопытство. Он смотрел на меня как на подопытного кролика.

И мне стало совсем не по себе.

В Дербишир я приехал на отдых. Отвлечься от столичной суеты, посидеть с удочкой на берегу красивого озера и свести всяческое общение с себе подобными к минимуму. И мой друг лорд Берроуз, в поместье которого я остановился, заверил меня, что за время моего пребывания у него не станет устраивать никаких приемов.

И первые несколько дней визита я действительно наслаждался тишиной и спокойствием. Но этим днем прозвенел первый звонок.

— Сегодня утром скончался мой сосед граф Кросби, — сообщил мне Генри Берроуз за обедом.

При этом он бросил на меня внимательный взгляд, ожидая моей реакции. Но я лишь пожал плечами.

— Если ты надеялся, друг мой, что эта новость меня заинтересует, то увы, вынужден тебя разочаровать. По долгу своей службы я ежедневно получаю десятки таких сообщений. Разумеется, лорды фигурируют в них не слишком часто, но поверь, что смерть благородной особы на самом деле ничуть не более важное событие, чем смерть какого-то клерка или трубочиста.

Мы с Генри служили когда-то вместе в кавалерийском полку, сдружились за время воинской службы и теперь могли позволить себе общаться друг с другом безо всяких обиняков.

— Ну, вот, — заметно расстроился он, — а мне так хотелось посмотреть на тебя в деле. Я столько слышал о твоих успехах в вычислении преступников, что был бы рад, если бы мог принять хотя бы опосредованное участие в расследовании.

Я снисходительно улыбнулся.

— Поверь мне, Генри, в этом нет ничего занимательно. Что же касается этого конкретного дела, то разве оно имеет какие-то признаки преступления? Смерть этого графа была насильственной? Или он скончался в своей постели от старости или сердечного приступа?

Берроуз смутился:

— Полагаю, что нет, не насильственной. Хотя Джейкоб Кросби был еще вовсе не стар, и я не слышал, чтобы у него были проблемы с сердцем.

— Тогда давай оставим это, Генри, и сосредоточимся на омарах, которых твой повар готовит совершенно бесподобно. Таких я не едал даже в королевском дворце.

После обеда мы отправились на прогулку, но когда вернулись с нее, нам пришлось снова услышать о графе Кросби. Потому что в холле меня дожидался глава полицейского управления Матлока Чарльз Ллойд.

— Простите, ваша светлость, что беспокоим вас на отдыхе! — он выглядел сильно смущенным. — Но я посчитал счастливой случайностью тот факт, что вы оказались в нашем графстве именно в этот момент. Насколько я знаю, королевская службы сыска, которую вы с таким блеском возглавляете, была создана именно для того, чтобы расследовать преступления в отношении благородных особ.

Тут я поморщился. Хотя в какой-то степени это было именно так. Мы занимались преимущественно тяжкими преступлениями, в которых были замешаны представители дворянских семей. Но Ллойд, кажется, думал, что это было сделано для того, чтобы защитить их интересы. На самом же деле цель создания королевской службы сыска была прямо противоположной.

Всё дело было в том, что лорды и леди слишком часто считали себя неуязвимыми и искренне полагали, что любое преступление сойдет им с рук. Они отказывались взаимодействовать с полицией, а простых инспекторов и вовсе не считали за людей.

Именно на эту проблему несколько лет назад обратила внимание недавно почившая королева Виктория. Так что наша служба называлась королевской отнюдь не случайно. Мы занимались расследованиями преступлений в самых знатных семействах Британии, и когда я приступал к допросу, ни один великосветский подозреваемый уже не мог, кичась своим положением, смотреть на меня свысока. Ибо в моих жилах текла такая же «голубая» кровь, как и в их собственных.

— Признаться, я предпочел бы не прерывать свой отпуск, — сказал я. — Но раз уж вы проделали такой путь из Матлока, то я готов вас выслушать.

Ллойд рассыпался в благодарностях и приступил к рассказу.

— Инспектор, который приехал в Кросби-холл, чтобы засвидетельствовать смерть графа, полагает, что она была насильственной. Мэдисон весьма толковый полицейский, но он иногда бывает чересчур прямолинейным и бестактным. А семейство Кросби одно из самых уважаемых в этих краях, и мне совсем не хотелось бы задеть их чувства.

— Прошу вас, Ллойд, давайте перейдем к самой сути дела!

— Разумеется, ваша светлость! Но дело в том, что я и сам пока мало что знаю. Мэдисон отправил мне сообщение о том, что граф Кросби был убит, и попросил прислать следователей, имеющих допуск к делам с применением магии.

— Магии? — переспросил я. — Неужели убийство имело магический характер?

Такие преступления давно уже вышли из обихода. Магия нынешних аристократов была, как правило, настолько слаба, что с ее помощью нельзя было убить даже воробья.

— Кажется, нет, — смутился глава управления. — Вроде бы, речь идет об обычном удушении. Да и само семейство Кросби, насколько мне известно, магическими способностями не владеет. Но, тем не менее, обвинение в применении магии в присутствии Мэдисона всё-таки прозвучало, и мы не можем это игнорировать.

— Расскажите мне об этих Кросби! — потребовал я.

— Не думаете же вы, ваша светлость, что в преступлении замешан кто-то из них? — ужаснулся Ллойд.

Я лишь снисходительно усмехнулся. Кажется, он был из тех, кто искренне верил, что принадлежность к дворянству с рождения наделяет людей благородством.

Как же он заблуждался!

— В Кросби-холле его сиятельство проживал с женой, леди Кэтрин (это его второй брак), взрослыми сыном и дочерью от первого брака и матерью, — приступил к рассказу Ллойд. — Насколько я знаю, отношения в семье были не самыми теплыми. Старая графиня не слишком одобрительно отнеслась к его второй жене, происхождение которой оставляло желать лучшего.

— Вот как? — заинтересовался я. — Он женился по любви? Или за девушкой давали хорошее приданое?

Ллойд заметно смутился. Ему явно не доставляло удовольствия пересказывать сплетни о столь уважаемых людях. Но и не ответить на мои вопросы он не мог.

— Ни то, ни другое, ваша светлость! В том-то и была странность! Поговаривали, что его сиятельство женился на своей второй супруге потому, что в ее семье было то, чего не было в его собственной — магия. И вроде бы, по условиям брачного контракта после свадьбы она передала эту магию ему.

— Какое варварство! — поморщился я. — Неужели кто-то до сих пор применяет подобные обряды?

— Не могу знать, ваша светлость, — покраснел Ллойд. — Я лишь передаю то, что слышал от других. Предки его сиятельства всегда были представлены в Палате избранных, а сам он претендовать на это не мог, потому что был магически пуст. Вот он и решил поправить положение с помощью не знатной, но магически одаренной жены. Правда, пользы ему это не принесло и даже после обряда магия к нему не перешла.

Мне было странно, что граф Кросби вообще рассчитывал на это. Мало было захотеть овладеть чужой магией — нужно было еще, чтобы эта магия тебя признала.

— Значит, этот брак стал для него разочарованием? — уточнил я.

— Похоже, что именно так, ваша светлость, — кивнул Ллойд. — По крайней мере, я слышал, что семья Кросби была бы не против этот брак расторгнуть. Более того, на недавнем балу у генерала Гаррисона его сиятельство оказывал знаки внимания другой даме.

— Отлично, сэр! — похвалил я его за осведомленность. — С супругой графа всё более-менее понятно. А что с другими членами его семьи?

— Его мать, леди Розмари, отличается суровым нравом и крайним высокомерием. Но я никогда не слыхал, чтобы между нею и ее сыном были какие-то размолвки — за исключением разве что его необдуманного брака. Впрочем, ее сиятельство из тех людей, кто не станет выносить семейные склоки на публику, поэтому мы вполне можем чего-то не знать.

— А его дети?

— О, ваше светлость! — воскликнул мой собеседник. — Но уж их-то, надеюсь, мы не станем включать в список подозреваемых? Ежели мне будет позволено высказать свое мнение, то я полагаю, речь идет о преступнике со стороны. Возможно, в особняк забрался вор, а его сиятельство оказался у него на пути.

Я не собирался исключать никакую версию и прекрасно понимал, что вариант, который предложил сейчас глава полицейского управления Матлока, устроил бы всех. Но прежде, чем его принять, я должен был изучить и другие возможности.

— Вы собирались рассказать мне о детях граф! — напомнил я.

— Да-да, ваша светлость! — спохватился Ллойд. — Его сын, Сэмюэль, к которому сейчас перейдет титул графа, весьма приятный молодой человек. Кажется, он учился то ли в Оксфорде, то ли в Кембридже, но не окончил университет, а вернулся домой. Не знаю, по какой именно причине. В каких-либо скандалах не замечен. И сам граф всегда отзывался о нём весьма тепло. Что же касается дочери, леди Паулы, то она очень мила и красива и только-только начала выезжать в свет, поэтому для нее смерть отца может обернуться пропуском первого бального сезона.

— Это все обитатели Кросби-холла?

— Кажется, да. Хотя, когда я был там на одном из приемов, в доме гостил еще и племянник его сиятельства. Но там ли он сейчас, я не знаю. И не припомню его имени, простите.

— Ну, что же, сэр, благодарю вас за превосходную аттестацию семейства Кросби. Нет-нет, сопровождать меня не нужно. Я вызову вас, если потребуется. Но чуть позже. Пока же я предпочел бы отправиться в Кросби-холл в одиночку. Мне нужно будет составить о них собственное мнение, а сделать это будет проще в непринужденной беседе, а не во время допросов. И я полагаю, что со мной они будут чуть откровеннее, чем с вами или с инспектором.

И дело тут было вовсе не в том, что я умел располагать к себе людей. Нет, дело было исключительно в моем титуле. Я был одним из них, вот и всё.

— Как вам будет угодно, ваша светлость! — сказал Ллойд, но я расслышал в его голосе легкую нотку разочарования.

— Обещаю вам, Ллойд, что как только мне станет известно что-то важное, я не премину вам об этом сообщить.

Он вынужден был этим удовольствоваться и отбыл в Матлок.

— Ты не позволишь поехать с тобой в Кросби-холл даже мне? — расстроился и Генри Берроуз. — А я так хотел понаблюдать за тобой в деле.

— Убийство, это не развлечение, Генри! Но я постараюсь завтра рассказать тебе всё самое интересное, что узнаю сам. А если я когда-нибудь решу написать об этом заметки, то можешь не сомневаться, что ты станешь их первым читателем.

Я велел подать экипаж, и Берроуз вышел вместе со мной на крыльцо.

— И всё же, Майкл, кто, по-твоему, мог совершить столь ужасное преступление? С твоим опытом у тебя уже наверняка появились хоть какие-то предположения.

— Я пока не могу делать выводы об этом деле, — усмехнулся я. — Следует хотя бы поговорить со всеми членами семьи и слугами. Но, как показывает практика, в большинстве подобных случаев виновным оказывается супруг. Так что в данном случае я делаю ставку на леди Кэтрин!

Кросби-холл произвел на меня двойственное впечатление. Должно быть, когда-то это было очень красивое и богатое имение, но сейчас мой взгляд отметил некоторые признаки того, что дела у Кросби шли не так успешно, как прежде.

Мой экипаж подъехал к особняку не со стороны центральных ворот, а с той дороги, что шла через лес от имения Берроуза. И поэтому мне открылась та неприглядная сторона, что обычно наверняка оберегалась от взглядов гостей. И я заметил и выцветшую краску на задней стороне дома, и недостаточно тщательно подстриженные газоны во дворе, и грязноватые разводы на оконных стеклах, которые свидетельствовали о явном недостатке слуг.

Но с парадной стороны особняк выглядел как и подобало гнезду столь знатной семьи — фасад сверкал яркой краской, кусты и деревья на аллее, что тянулась от парадных ворот, были аккуратно подстрижены, а на газонах радовали глаз своей пестротой розы, астры, георгины.

Я не стал сообщать вышедшему на крыльцо дворецкому свой титул и передавать ему свою карточку, назвавшись просто детективом Стенфордом. Мне любопытно было посмотреть, как примут в этом доме простого полицейского.

И всё оказалось именно так, как я и предполагал. Из столовой, куда дворецкий отправился с докладом о моем прибытии, я услышал резкое «Пусть подождет в холле!»

Голос был немолодой и явно принадлежал старой графине, так что я вполне согласился с Ллойдом, аттестовавшим ее как крайне высокомерную особу. Ну что же, тем забавнее будет сбить с нее эту спесь. И я вошел в комнату, невзирая на возражения дворецкого.

Семейство сидело за накрытым к обеду столом. Во главе — старой дамы, лицо которой при моем появлении побагровело от негодования. Ей было лет семьдесят или чуть больше, и весь ее облик выдавал натуру властную и не терпящую возражений. Наверняка ее сын весьма зависел от ее мнения и было даже странно, что свой второй брак он заключил, не получив на то ее одобрения. Она была худощава, а ее седые волосы были уложены в пышную и безупречно аккуратную прическу.

Место по правую руку от нее пустовало, и было нетрудно догадаться, что прежде тут сидел десятый граф Кросби. С его кончины прошло еще слишком мало времени, чтобы кто-либо осмелился сесть на опустевший стул.

А вот по левую руку сидел молодой человек приятной наружности. Его, пожалуй, можно было бы назвать даже красивым, если бы не некоторая нервозность, которая была и в его взгляде, и в его движениях. У него были светлые, чуть вьющиеся волосы и ярко-голубые глаза.

Рядом с ним находилась юная барышня. Судя по внешнему сходству, она была его сестрой. Ей было не больше восемнадцати лет, но у нее уже был такой же надменный, как и у бабушки взгляд.

Вдова, леди Кэтрин, внешне казалась ненамного старше падчерицы, и я почему-то сразу почувствовал к ней неприязнь. Она вышла замуж по расчету, продав себя и свою магию графу Кросби в обмен на его титул и состояние. Если сведения Ллойда были верны, и его сиятельство действительно стал оказывать знаки внимания другой даме, то леди Кросби это могло стать крушением всех надежд.

А вот увидеть за столом инспектора полиции я совсем не ожидал. Бедняжка, должно быть, обед в обществе этих снобов стал для него испытанием.

Но лицо мужчины показалось мне смутно знакомым. Должно быть, мы уже пересекались с ним по какому-то делу, потому что в его ответном взгляде я тоже уловил узнавание.

— Что вы себе позволяете, сэр? — возмутилась леди Розмари. — Как вы смеете врываться сюда столь бесцеремонным образом? Назовите мне свое имя, и я потребую, чтобы на вас наложили взыскание.

Я был уверен, что как только она узнает, кто я такой, то тут же переменит свое ко мне отношение. И так оно и случилось.

На лице старой графини за одно мгновение мелькнули сразу несколько чувств — растерянность, смятение и, наконец, приязнь. И ее внучка вслед за ней тоже рассыпалась в любезностях, не преминув выразить сожаление о том, что мы не были представлены друг другу во время прошлого бального сезона. Значит, Ллойд всё-таки ошибся, когда сказал, что этот сезон для леди Паулы был первым в свете.

Я не отказался от предложения присоединиться к трапезе, хотя ничуть не был голоден — это давало мне возможность понаблюдать за главными действующими лицами в более непринужденной обстановке. Хотя напряжение тут чувствовалось во всём — в настороженных взглядах, которыми они обменивались, в нервных движениях и в том, что каждый из них, говоря, делал паузы, тщательно подбирая каждое слово.

И разумеется, всех особенно волновало одно — чтобы то, что случилось с графом Кросби, не навредило их положению в обществе. Ведь убийство — это так не аристократично. Мне показалось, что все члены этого семейства предпочли бы, чтобы инспектор Мэдисон оказался менее наблюдательным и признал смерть его сиятельства естественной.

Но что случилось, то случилось, и этого уже было не изменить. И когда я задал вопрос, не хочет ли кто-то открыто высказать свои подозрения, я не ожидал на него ответа.

И оказался необычайно удивлен, когда услышал голос Сэмюэля Кросби:

— Есть лишь один человек, который вызывает у меня подозрения — это моя мачеха леди Кэтрин!

Подобная откровенность свидетельствовала лишь об одном — о том, что отношения внутри этой семьи были куда более враждебными, чем я предполагал изначально. И я был рад, что сам лорд Сэмюэль решил разворошить это осиное гнездо.

Я посмотрел на вдову графа Кросби и увидел страх в ее глазах. Наверняка она ждет, что именно ее я в первую очередь приглашу для приватного разговора.

Но она ошибается. Напротив, сначала я опрошу всех, кроме нее. И только тогда, когда ее нервы окажутся натянутыми как скрипичная струна, я приглашу ее к себе. И она расскажет мне всё — даже то, что будет пытаться скрыть.

Дорогие читатели! Хочу рассказать вам о замечательной книге Анастасии Милославской
Анне двадцать семь, и её последний шанс выйти замуж обернулся бедой. Свадьба сорвана, жестокий жених выжег истинность и отказался от беременной невесты. А родственники отвернулись, не забыв прибрать к рукам наследство.
Теперь Анна старая дева. Бедняжку списали в утиль, отправив в земли безмужних.
Анна бы сдалась, но я очнулась в её теле и готова бороться. Налажу быт и наведу свои порядки в землях безмужних. Даже если придётся выступить против бывшего жениха и отца моего ребёнка. Который сначала отказался от старухи-невесты, а теперь проходу мне не даёт.

Я почувствовала, как жар разливается по моим щекам. Несмотря на то, что я понимала, что Кросби постараются обвинить в преступлении именно меня, я никак не думала, что сделано это будет так громко и открыто. Полагала, что они предпочтут сказать это в приватных разговорах с сыщиками.

И от того, что Сэмюэль объявил об этом громко и спокойно, мне стало не по себе. Это была война. И в этой войне союзников у меня не было.

Но сдаваться я не собиралась. Документы на развод так и не были подписаны, а значит, я всё еще леди Кросби. И с этим главе Королевской службы сыска придется считаться.

За окном, на подъездной аллее раздалось ржание лошадей. Ко крыльцу подъехал экипаж, и леди Розмари недоуменно нахмурилась и посмотрела на герцога Стенфорда.

Но тот в ответ на ее немой вопрос покачал головой:

— Нет-нет, ваше сиятельство, никто из моих людей прибыть не должен.

— Прибыли мистер Айртон и мистер Вэнс! — доложил Чандлер. — Я взял на себя смелость проводить их в гостиную.

Кевин Айртон был тем самым адвокатом, о прибытии которого накануне вечером сообщил Джейкоб. Его прибытия мы ожидали. Интересно, слышал ли он уже о том, что случилось?

А вот появление мистера Вэнса меня удивило.

— Мистер Айртон адвокат моего сына, — Розмари вопросительно посмотрела на герцога. — Он, должно быть, привез документы для развода. А мистер Вэнс — нотариус.

Тут голос ее дрогнул, и она достала из кармана платок и поднесла его к глазам.

— Может быть, мы пройдем в гостиную, миледи? — предложил Стенфорд. — Мне нужно задать им несколько вопросов. И я предпочел бы, чтобы вы все при этом присутствовали.

Я нахмурилась. Это было несколько необычно. Во всех детективных романах, которые я читала, сыщики предпочитали беседовать с подозреваемыми и свидетелями наедине.

Мы переместились в гостиную, где уже сидели в креслах круглый и румяный как наливное яблочко Кевин Айртон и низенький и сухопарый Стивен Вэнс. При нашем появлении они поднялись, и судя по их скорбным лицам, приготовились выразить нам свое сочувствие.

— Должно быть, вы всё уже знаете, господа, — торжественно сказала леди Розмари. — Да, нас постигла невосполнимая утрата, и я благодарю вас за то, что вы прибыли сюда столь быстро.

Мы расположились на диванах и креслах, и его светлость взял нить разговора в свои руки.

— Надеюсь, господа, вы не откажетесь ответить на несколько моих вопросов?

Тон, которым он это спросил, не предполагал никакого отказа, и гости дружно кивнули.

— Будем рады помочь вам, ваша светлость! — заявил Айртон.

— Тогда начнем с вас, сэр! Ее сиятельство сказала, что вы должны были привезти документы, которые должны были поставить точку в браке лорда и леди Кросби.

Герцог задал вопрос адвокату, но смотрел при этом на меня. Неужели он думал, что в этот момент я поведу себя как-то особенно?

— Именно так, ваша светлость! — подтвердил Айртон. — Я привез документы, которые их сиятельства должны были подписать.

— Но поскольку они не подписаны, развод не состоялся? — уточнил Стенфорд.

— Да, разумеется! Без подписей они не имеют никакой силы.

— Когда именно его сиятельство попросил вас их подготовить?

Айртон ответил, не задумываясь:

— Неделю назад, ваша светлость. Он лично приезжал ко мне в контору и оговорил то, что должно было быть в них включено.

— И каковы же были условия развода?

Я чуть подалась вперед. Этот вопрос интересовал и меня саму. Хотя частично и сам Джейкоб уже ответил на него накануне.

Айртон смутился и бросил на меня извиняющийся взгляд.

— Леди Кэтрин лишалась права на использование титула и имени Кросби с момента подписания документов. Она должна была покинуть Кросби-холл в трехдневный срок. За ней оставался ее гардероб и прочие личные вещи, за исключением драгоценностей, которые принадлежали семейству Кросби. Также она получала компенсацию в размере тысячи фунтов стерлингов.

Я не знала, как оценить эту сумму. С одной стороны, я никогда не держала в руках таких денег. Экономка в Кросби-холле получала двадцать пять фунтов в месяц. С другой стороны, учитывая состояние Кросби, это выглядело как насмешка.

— Тысячу фунтов? — удивился и герцог. — Это не слишком щедро со стороны графа Кросби.

— Уверяю вас, ваша светлость, — хмыкнула леди Розмари, — даже этого было много. Она не получила бы и этого, если бы…

Тут она замялась, и герцог удивился:

— В документе были оговорены какие-то особые условия? Надеюсь, мистер Айртон, вы позволите мне с ним ознакомиться?

Адвокат вытащил из кожаной папки несколько листов бумаги и протянул сыщику. Тот пробежал взглядом по строчкам, и брови его взметнулись вверх.

— Леди Кэтрин должна была отказаться от своей фамильной магии в пользу графа Кросби?

Что? Неужели Джейкоб думал, что я на это соглашусь? Я почувствовала ярость и невольно сжала кулаки. Сейчас я ненавидела его куда сильней, чем когда-либо прежде.

— Эта магия и так принадлежала моему сыну, — сочла нужным пояснить леди Розмари. — Это было прописано в условиях брачного договора. И Джейкоб не обязан был выплачивать Кэтрин никакую компенсацию. Он всего лишь хотел зафиксировать это дополнительно во избежание дальнейших споров.

— Простите, ваше сиятельство, но я вас решительно не понимаю, — сказал Стенфорд. — Подобные условия противоречат не только нормам права, но и всякому здравому смыслу. А что на это скажете вы, мистер Айртон? Вы-то должны были понимать, что передача магии от одного лица к другому запрещена законодательно и, составляя подобные документы, вы сами нарушили закон?

А вот теперь уже ничего не понимала я сама. Мой муж забрал у меня магию незаконно? И все эти годы он обманывал меня? 

Эта глупышка, судя по всему, даже не знала законов. Но куда больше меня сейчас удивил совсем другой человек. И именно на нём я и сосредоточился.

— П-п-простите, ваша светлость, но я подумал, что раз этот договор обе стороны подписывают добровольно, то в этом не будет ничего предосудительного, — заблеял Айртон.

— Вы юрист, сэр! — напомнил я. — И именно вы в первую очередь и должны были подумать о соблюдении законов. И когда леди Кэтрин подписывала этот договор, вы разве предупредили ее о том, что он незаконен?

Он смутился еще больше.

— Я тогда еще только начинал свою практику, ваша светлость. Граф Кросби был одним из моих первых клиентов. Если бы я отказался сделать так, как он просил, он нашел бы другого юриста.

К сожалению, это было именно так. Среди законников бесчестные люди встречались ничуть не реже, чем среди представителей других профессий. А учитывая их знания законов, они могли обставить свои дела так грамотно, что к ним не было никаких претензий.

Впрочем, рассуждать об этом именно сейчас было бы глупо. Нам следовало сосредоточиться на другом. И я повернулся уже к нотариусу.

— Скажите, сэр, оставил ли граф Кросби завещание? И если да, то каково его содержание?

Мистер Вэнс печально улыбнулся.

— Вы же понимаете, ваша светлость, что содержание завещания я мог бы огласить не раньше, чем тело его сиятельство было бы предано земле. Но в данном случае рассказывать мне нечего. Граф Кросби не составлял завещания. Он заводил об этом разговор, но до дела так и не дошло.

— В таком случае, сэр, прошу сказать нам, что получат члены семьи Кросби? — уточнил я.

Мистер Вэнс приосанился, осознавая важность своих слов, и щеки его под взглядами всех присутствующих заметно порозовели.

— Титул графа и Кросби-холл достанутся, разумеется, сэру Сэмюэлю. А вот денежные средства и прочее имущество — ценные бумаги и дом в Лондоне — будут разделены между всеми наследниками.

— В число наследников входит вдова его сиятельства, его мать и дети? — спросил я.

— Именно так, — подтвердил нотариус.

— Какая чушь! — старая графиня так резко подалась вперед, что мне показалось, что она упадет с кресла и едва не сорвался с места, чтобы ее подхватить. Но нет, она вполне контролировала свои движения. — Мой сын собирался развестись со своей женой, и об этом многие знали! Она не может претендовать на то, что принадлежит семье Кросби!

В этот момент я посмотрел на леди Кэтрин — она сидела, опустив голову, и щеки ее пылали. Мне даже на мгновение стало ее жаль. Должно быть, все эти годы ей весьма непросто приходилось в этой семье. Но, с другой стороны, это был ее выбор. Разве не так?

— Простите, ваше сиятельство, — смутился мистер Вэнс, — но таков закон. Более того, леди Кэтрин может оставить за собой те драгоценности, что ей дарил сэр Джейкоб.

— Наши фамильные драгоценности? — задохнулась возмущением леди Розмари. — Она не имеет на них никакого права! Эта выскочка обманом пролезла в наш дом! Десять лет назад она обманула моего сына! Она убедила его в том, что владеет магией, хотя я уверена, что это было вовсе не так! Он женился на ней только по этой причине!

На сей раз леди Кэтрин попыталась запротестовать, но ее свекровь не позволила ей этого сделать.

— Ваша светлость! Надеюсь, вы выведете мою невестку на чистую воду. Она знала, что ее вот-вот выкинут из этого дома и вполне могла совершить преступление, дабы не остаться ни с чем. Прошу вас, сделайте всё, чтобы с этим разобраться!

— Непременно, ваше сиятельство! — сказал я. Но посчитал нужным уточнить, дабы она не подумала, что я уже согласился с ее словами. — Я найду преступника, кем бы он ни оказался. А сейчас, я полагаю, нам всем следует отдохнуть. Время уже довольно позднее.

Леди Розмари вспомнила о своих обязанностях хозяйки и, вызвав дворецкого, велела ему подготовить гостевые комнаты. Впрочем, мистер Айртон предпочел вернуться в город, и я не стал ему препятствовать. Если у меня появятся к нему еще какие-то вопросы, я вызову его снова.

Я и сам мог уехать на ночь в поместье Бэрроуза, но посчитал, что полезнее будет остаться в Кросби-холле. Так у меня будет больше возможностей поговорить со слугами в более непринужденной обстановке, чем во время официального допроса. К тому же я хотел прогуляться по особняку именно ночью. Мне хотелось понять, насколько трудно было преступнику добраться до спальни графа Кросби незамеченным.

И потому я заранее уточнил у Мэдисона, где находилась эта комната, и когда часы пробили полночь, отправился в путь. Я держал в руках свечу, а в моем кармане лежал заряженный револьвер, хотя я надеялся, что в Кросби-холле мне не придется им пользоваться.

Дом был погружен в темноту, и в коридоре стояла такая тишина, что каждый мой шаг даже по мягкой ковровой дорожке казался мне слишком громким.

Я шел в нужном направлении и удивлялся тому, что сэр Джейкоб выбрал для собственной спальни столь уединенную комнату. Куда логичнее было бы разместиться рядом с комнатой законной супруги.

Чью-то высокую фигуру в противоположном конце коридора я увидел издалека. Я полагал, что при моем появлении тот человек либо попытается скрыться, либо назовет себя. Но не случилось ни того, ни другого.

Мы просто двигались навстречу друг другу, и чем больше мы сближались, тем явственнее я понимал, что это был не человек. Это был призрак!