Леди-мачеха для бастарда

– Я прикрыл ваш позор. Теперь вы должны прикрыть мой…
Внезапно я обнаружила себя сидящей в шикарной гостиной с невероятно высокими потолками, напротив меня сидел ни на кого из моих знакомых не похожий мужчина. Тёмные волосы обрамляли правильной формы лицо: высокий лоб, тёмные брови, выразительные глаза, крупный нос, чувственные крепкие губы и сильный подбородок.
Мозг антрополога, которого интересовала внешность человека, в том числе с точки зрения его антропологическо-морфологических качеств, отметил отсутствие вырожденческих признаков во внешности.

На мужчине был какой-то старинный камзол, я точно не знала, как это называется, но на современные пиджаки это точно не походило, хитро повязанный шейный платок.

На пальцах были перстни с крупными камнями, выражение лица указывало на то, что человек привык повелевать, и он был по-мужски красив, и внешность его даже не портила суровость лица.
И в данный момент этот человек сидел и смотрел прямо на меня и что-то говорил о моём позоре.

А у меня в ушах до сих пор стоял шум взрыва и запах гари, и первая мысль, которая пришла мне в голову, была, что, скорее всего, я либо в реанимации, либо всё ещё нахожусь в горящей лаборатории, наглотавшись ядовитого дыма, и мне всё это кажется.

– Что вы молчите, леди? – строго спросил мужчина.
А я подумала: «Может быть, я не знаю, что ответить».
Но, видимо, для «леди» было обычным делом молчать и не отвечать на вопросы, поэтому мужчина поджал свои красивые губы и через некоторое время произнёс:

– Я устал получать ваши жалобы. Я свои обязательства выполнил перед вами, настало ваше время выполнить свои. Завтра сюда привезут мальчишку, я собираюсь признать его своим наследником. У вас будет год, чтобы сделать из него лорда, и я не желаю слышать ваших жалоб. В конце концов, вы сохранили своё имя, оставшись уважаемой женщиной, а не пополнили ряды тех презираемых несчастных, которые проводят свои дни в монастыре.

Я подумала, что вот это уже интересно: что же я такого натворила? И кто это «я»? И стоило мне об этом задуматься, как мою голову прострелила сильная боль, и со странной мыслью о том, можно ли потерять сознание, находясь в коме, и что в этот момент происходит, может, сейчас вся эта странная красивая сказка исчезнет, я провалилась в темноту.

Вот так вот осознала себя героиня в новой реальности

Дорогие мои!

Рада приветствовать вас в своей новой книге!

История о сильной женщине со сложной судьбой и профессией. Она врач-антрополог. Что это и как это ей поможет выжить в новой реальности будем разбираться вместе.

Надеюсь, что вам понравится героиня и мы с вами вместе пройдём через все сложности, которые уготовила ей судьба.

Ваши комментарии помогают вдохновляться! Ваше мнение очень ценно для меня. Что вы думаете о героях, и об истории.
Буду очень рада, если вы добавите книгу в библиотеку, поставите сердечко, если вам понравилось, и подпишетесь на автора, чтобы не пропустить новости. Спасибо вам огромное!
Вы лучшие!

С любовью,
Ваша Адель

Пришла в себя от того, что меня похлопывали по щекам. Надо признаться, было не очень приятно. Я попыталась отмахнуться, но рука моя была поймана, и мне пришлось открыть глаза.
Рядом снова был тот же самый мужчина.

Он, выпустив мою руку, страдальчески сморщился, и сказал:

– Леди Элизабет, я устал от ваших капризов и от ваших ярмарочных сцен. Я уезжаю. Деньги на расходы я оставил у управляющего замка, он будет за всё платить, вам надо будет только сообщить ему сумму и кому оплатить. Оставил достаточно, но не для проведения балов и покупки драгоценностей.

Мужчина устало выдохнул, так, что у меня создалось впечатление, что он говорит это не в первый раз:
– Я не планирую приезжать в ближайший год, всё же сюда дорога неблизкая, из столицы, но не думайте, что вы сможете здесь устанавливать свои порядки. Начальник охраны и управляющий получили соответствующие инструкции. Вы не сможете выехать отсюда и никоим образом не сможете связаться ни с кем из ваших прежних знакомых.

Что-то меня покоробило в том, что начальник охраны и управляющий получили какие-то инструкции, и, если я тут леди, правда, ещё не знаю точно, на каком положении нахожусь, но мне совершенно не понравилась ситуация, в которой мною будут помыкать какие-то неизвестные служащие этого замка.

– Я не согласна, – сказала я, поразившись тому, как нежно и мелодично прозвучал мой обычно хрипловатый голос.

Ну, курение вредно, но в прежней жизни, к сожалению, я имела некоторые вредные привычки.

– Что? – мужчина явно не ожидал, что я заговорю.
– Я не согласна, что вы оставляете много власти управляющему и начальнику охраны, – сказала я.

Мужчина, который уже отвернулся, чтобы направится к выходу, вдруг остановился и заинтересованно на меня посмотрел. Было видно, что у него в голове происходит какая-то мыслительная работа.

С одной стороны, я, видимо, имела право не соглашаться, а с другой стороны, у него, видимо, со мной или с той, кто был до меня, имелся негативный опыт, который, как ему казалось, нужно контролировать с помощью других. Но, видимо, победила моя принадлежность к высшему обществу. Он вернулся, снял с руки перстень и протянул мне.
Я взяла, поразившись, какой огромной была его ладонь, покосилась на оружие, висевшее у него на боку, и поняла, что такую фигуру зарабатывают не в спортзале.

Интересный у меня сон.

Я рассматривала перстень, простой, без камня: на нём был герб, какое-то существо, похожее на льва, раздирало другое существо.
– Это моя личная печать, – произнёс мужчина. – Но если я узнаю, что вы используете её во вред мне или в неподобающих целях, я найду способ сделать вашу жизнь невыносимой.
Так, подумала я, этот момент надо прояснить.
– А что значит «в неподобающих целях»?
– Неподобающие цели, те, которые наносят вред замку, его жителям и моему роду, а также королевству.

Ага, подумала я. Ну вот, теперь я знаю, что я в королевстве. А он что, король?

Но у мужчины явно закончилось терпение, и он раздражённо, возможно уже успев пожалеть о том, что дал мне перстень, который я крепко зажала в кулаке, решив повесить на шнурок, потому что на такой размер мне понадобилось два пальца, а не один, произнёс:
– Всё. Я и так задержался, путь неблизкий. Прощайте, леди Элизабет. И помните, что судьба ваша и вашей дочери в моих руках.
Дверь за ним закрылась, а я задумалась: ещё и дочь моя? У меня есть дочь? Как причудливо иногда сбываются наши желания.
В прошлой жизни не сложилось ни с семейной жизнью, ни с детьми. А вот здесь, похоже, у меня намечается интересная ситуация.

Главная героиня леди Элизабет (подробности о попаданке в следующей главе)

Мрачный герой, о нём тоже больше информации будет дальше

Я Елизавета Алексеевна Мещерякова, врач антрополог, почти что пятидесяти лет от роду, пару лет не хватило до юбилея. Ведущий врач, мои работы по медицинской антропологии признаны во всём мире. Конечно, ведь кроме работы у меня ничего и не было.

Последние годы основная работа, конечно же, была посвящена эпидемиям.

И сегодня тоже была суббота, и я поехала в лабораторию, где забыла сумку с документами, потому что накануне засиделась, и меня практически выводили охранники, которым тоже надо было чуть-чуть поспать, а не сидеть в ожидании, когда «безумная профессорша» соизволит уйти домой.

Я успела войти в лабораторию, и даже почувствовала странный запах, но не успела выйти. Звук взрыва, дым, меня отбросило, и всё. В следующий момент я уже сидела в гостиной замка.

Всё произошло настолько быстро, что я даже не успела удивиться столь быстрой смене «обстановки». Наверное, поэтому я и не реагировала и мне удалось подавить прорывающуюся панику.

Я прикрыла глаза, чтобы попытаться собрать воедино ту мозаику из разрозненных кусков информации, которую получила от мужчины.

Получалось, что у меня есть дочь, и она не его дочь. Он говорил про какой-то позор. Если он женился на мне, прикрыв мой позор, то вполне возможно, что я на тот момент с кем-то согрешила, а этот мужчина, значит, зачем-то женился на мне, что-то ему от меня было надо.

И вот сейчас как раз он говорит, что завтра приедет ребёнок, его сын.
Значит, он тоже с кем-то согрешил. Если он говорит, что только собирается его признать, означает ли это, что ребёнок бастард?

«Однако, – подумала я, – вот какие словечки всплывают».

Вдруг дверь распахнулась, прерывая мои размышления, и в комнату вошёл мужчина, а с ним пожилая женщина в простой одежде: неяркие тона, серое, светло-серое, и только платок, повязанный на шее, был бледно-голубым.
Мужчина был одет примерно в такой же камзол, как и тот, с кем я разговаривала ранее, только немного попроще, да и перстней на пальцах было меньше, а если точно, то один, и без камня. Внешность у мужчины была скучная, был он весь какой-то блёклый, но не от старости, а как будто бы от уныния, и голос у него тоже был унылым, когда он произнёс:

– Его Светлость сказал, что вам снова стало плохо. Вы принимали лекарство?

Я решила, что, возможно, это врач.
И одновременно подумала: «Что за лекарство? Уж не оно ли отправило бедолагу на тот свет?»
А вслух сказала:
– Мне нехорошо, я бы хотела прилечь.
Мне нужно было время, потому что я чувствовала, что на меня накатывает паника. Ну не может быть сон настолько реалистичным.

Врач, если он действительно был им, не торопился ко мне подходить.
Всё так же стоял неподалёку от двери и уныло, даже скучающе смотрел на меня. Создавалось впечатление, что его оторвали от какого-то интересного занятия, и он всем видом показывает, как ему плохо оттого, что приходится тратить время на неизвестно кого.
А вот пожилая женщина, наоборот, подбежала ко мне, взяла за руку:
– Госпожа Элизабет, как вы? Что он вам сказал? Обидел вас?
Потом она обернулась на мужчину:
– Господин лекарь, посмотрите мою госпожу, видите, какая она бледная, ей и правда нехорошо.

Я обратила внимание, что тот, кого пожилая женщина назвала лекарем, почти что закатил глаза, глядя, как она убивается.
«Значит, не верит,» – подумала я. Или моя предшественница симулировала, или этому странному лекарю всё равно.
Наконец он сказал:
– Давайте я вам оставлю ещё настой. Только не пейте весь, а то не проснётесь.

– Что за настой? – не выдержала я.
– От дурноты и головокружений. Вы же на это жаловались?
А я сказала:
– Я жаловалась на плохое самочувствие.
– Так я вам кровопускание делал, что вам ещё нужно? – и тон его был неподобающе раздражённым.

И я испугалась: ничего себе методы. С таким лечением и вправду помереть недолго.
Поэтому сказала:
– Оставляйте настой, буду принимать осторожно.

Лекарь вытащил бутылочку из тёмного стекла размером с ладонь и сказал:
– Не больше десяти капель.
После чего как-то очень криво поклонился, будто бы через силу, и ушёл. А вот пожилая женщина осталась со мной.

Покосилась на дверь и плюнула вслед вышедшему лекарю:

– Смотрите, как он с вами разговаривает. Была бы моя воля я бы его первым выгнала.

И снова плюнула в сторону двери.

Я прикрыла глаза, мне тоже показалось, что тон у лекаря был таким, как будто бы это он хозяин в замке. Что же здесь творится?

А женщина между тем снова повернулась ко мне:

– Госпожа Элизабет, как же так… Давайте я вас до спальни провожу.

Я попыталась встать, но голова у меня и вправду кружилась, возможно, от нехватки гемоглобина. Неизвестно, сколько этот лекарь кровопусканий сделал, и плюс ещё неизвестная жидкость под названием «настойка».
Но, пошатываясь и с поддержкой пожилой женщины, которая оказалась на редкость крепкой, я дошла до спальни. Но, если честно, то лучше бы я осталась в гостиной.

Потому что гостиная была гораздо чище, чем то, что оказалось моими покоями.

На самом деле это даже была не спальня, а две комнаты: одна из которых была чем-то типа небольшой гостиной с камином, а вторая, поменьше, и вправду была похожа на спальню, потому что там, в отличие от первой комнаты, стояла кровать.
И здесь было грязно. На кровати лежали шкуры, и от них пахло. Над кроватью был балдахин, и я вспомнила всё, что знала о клопах, и зачем эти балдахины вообще придумали. На полу лежали ковры, но мне ещё от входа показалось, что их очень давно никто не чистил, и вряд ли здесь есть пылесос.

С одной стороны, мне очень хотелось остаться одной, чтобы завыть, а с другой стороны, мне нужно было узнать, где я, кто я и почему.

– Ты знаешь, зачем Его Светлость приезжал? – спросила я пожилую женщину. – У меня всё как в тумане, очень сильно болит голова, я не помню, что со мной происходило. И почему я в этом замке.
– Вот говорила я, госпожа, не пейте вы его настойки, а вы мне: «Мне легче, Несса». А как выпьете, так всё спите. Вон и Мэри давно не навещали, а она скучает.

Женщина, назвавшаяся Нессой, посмотрела мне в лицо и зацокала языком:
– Совсем исхудали, только глаза остались на лице… и те ввалились.
– Хочу взглянуть, – сказала я, одновременно радуясь, что так удачно сложилось, потому что мне хотелось посмотреть на себя, и одновременно замирая от страха, что моя психика может не выдержать того, что я увижу.

Замок, видимо, был богатый, потому что у меня в гостиной было большое зеркало. Качество оставляло желать лучшего, но основное я разглядела.

Это была я. Так я выглядела, когда мне было двадцать, пока я ещё не решила перекраситься в блондинку, потому что именно этот шаг привёл к тому, что в пятьдесят мне приходилось краситься в красный, только он скрывал выжженные в молодости непонятным раствором волосы.
Яркая брюнетка, красивое лицо… если бы не странная бледность и болезненная худоба. Глаза и вправду немного ввалились, как будто после тяжёлой болезни. Создавалось впечатление, что девушку морили голодом и не выпускали на улицу.

«Что же с ней произошло?» – подумала я.
И вдруг пришло осознание, что это не с ней произошло, а со мной. И от этой мысли голова у меня закружилась, и я почувствовала, что боковое зрение стало исчезать, а воздух перестал проходить в лёгкие. И в этот момент я поняла, что либо я сейчас умру во второй раз, либо нет.
И я решила жить.

– Несса, помоги, – прохрипела я. – Дай воды и открой окно.
Я начала оседать на пол.
Несса попыталась меня удержать, но у неё не получилось.
Сидеть на полу оказалось проще, чем стоять.

Несса склонилась надо мной, причитая, но мне нужен был воздух, и я прохрипела:

– Окно… открой окно.

Но Несса посмотрела на меня странно и сказала:

– Разбить?

Я, не в силах справиться с удушьем, кивнула, а Несса, оглянувшись, вдруг схватила кочергу, стоявшую у камина, и стукнула по узкому окну, разбивая тонкую полупрозрачную перегородку, сразу потянуло свежим воздухом, но я всё равно стала дышать, приложив ко рту кулак, втягивая воздух носом и медленно выдыхая ртом.

Вот же как действует паника. Хорошо, что я медик, иначе бы подумала, что помираю, и что любопытно со мной никогда такого не было. Я бывала в разных ситуациях, и в горячих точках, и видела последствия страшных эпидемий в Африке. Но ни разу меня так не накрывало. Неужели осознание того, что я … таким вот странным образом жива, повлияло на мою психику, которую я считала крепче любой брони.

Но постепенно и мысли, в которых я как медик анализировала происходящее со мной, и Несса, решительно добившая остатки стекла в окне, и теперь снявши свой платок обмазывающая меня, помогли мне стабилизироваться. И я вдруг поняла, что вероятней всего я всё же попала.

Да, я тоже не избежала всеобщего поветрия и моды на чтение романтической литературы. Между прочим, одинокие женщины, которые гордятся своей независимостью, тоже хотят любви и романтики.

 И теперь прочитанное мной подсказало мне, что я стала одной из тех, кому повезло, продолжить жить. Я получила второй шанс, и даже, если вдруг это всё-таки кома, то не такой у меня характер, чтобы ложиться и ждать, когда я из неё выйду.

Я вдохнула, воздух всё ещё отдавал пылью и запахом грязных ковром и шкур, но из окна прилетел маленький ветерок и от него веяло какой-то свежестью, и я подумала, что это и есть аромат новой жизни. Немного вонючести от старых шкур и грязи, и свежесть утра в иной реальности.

Несса сразу заметила, когда мне полегчало и, прекратив размахивать платком, снова нацепила его на шею, и помогла мне подняться:

– Уф, ну и напугали вы меня госпожа.

– Спасибо, Несса, – сказала я.

Женщина как-то странно на меня посмотрела:

– Что-то вы сама не своя, госпожа, кто же это благодарит-то, это ж мой долг.

И тогда я решилась, посчитав, что, если я всё свалю на лекаря и его настойку, то для Нессы это будет достаточным объяснением:

– Несса, расскажи мне всё, почему я в этом замке, почему Его светлость так со мной разговаривает, потому что похоже, что меня чем-то опоили, что не даёт мне ничего вспомнить.

Несса, конечно, сначала поохала, а потом рассказала, и я подумала, что я ещё считала свою жизнь интересной. Куда там! По сравнению с тем, что произошло в жизни несчастной герцогини, мои метания по миру в составе различных врачебных миссий, скукота. Мне повезло, что Несса оказалась моей старой нянькой и знала обо мне почти всё.

Оказалось, что я из семьи обедневшего графа Престон, в девичестве носила имя леди Элизабет Десмонд, в юном возрасте влюбилась в младшего герцога Оранского, который обещал жениться и женился, вот только не на обедневшей графине, а на принцессе соседнего государства, объяснив безутешной девице, что выполняет долг перед государством.

И осталась бы я опозоренной с незаконнорожденным ребёнком на руках, или как предлагал папочка, выдать меня замуж абы за кого после того, как «безголовая дочка» разродится где-то в монастыре, а ребёнка там же и оставят, если бы не интересное предложение, поступившее от … старшего герцога Оранского, брата коварного соблазнителя.

Герцог Оранский предложил мне выйти замуж за него и таким образом «прикрыть мой позор». Зачем ему это было надо Несса не знала, подозреваю, что и мне (той прежней Элизабет) об этом было неизвестно.

После скромной свадьбы меня отправили в отдалённый замок, где я сейчас и нахожусь. Ребёнка я родила здорового, девочку, и стало мне в замке скучно, но герцог ни в какую меня отсюда не забирал. Тогда я стала писать каким-то своим друзьям, и мне даже удалось организовать побег, но герцог не просто так возглавляет королевскую гвардию, меня отловили и наказали.

– А как наказали? – с замиранием сердца спросила я.

– Понятно как, из замка вообще ни ногой, оставили одну служанку, денег совсем перестал давать. Только вот и слышала от управляющего «не велено». А чего не велено, когда платья все старые, менять надобно.

И Несса рассказала, что такая жизнь сильно подкосила моё здоровье, я всё больше молчала, много плакала, герцог несколько раз приезжал, привёз с собой доктора, тот начал кровь пускать и настойку свою давать, и я стала спокойной, плакать перестала, но перестала и интересоваться чем-либо, могла неделями не заходить к дочке, и, если бы не Несса, то и не ела бы, и не мылась.

И тут меня заинтересовал вопрос, а были ли мы с герцогом по-настоящему мужем и женой?

– Не были, – поджала губы Несса, – и в первую брачную ночь, не ночевал он с вами, и потом ни разу.

Я подумала, что няньке можно верить, вряд ли она будет в таких делах обманывать, да и при встрече с герцогом я не почувствовала никакого мужского интереса.

– А где моя дочь? – задала я вопрос и почувствовала, как Несса обрадовалась.

– Так здесь же в замке, с няньками, – ответила она, – если полегчало, могу сказать, чтобы привели.

«Ужас какой, – подумала я, – ребёнок с няньками, а душа, похоже отлетела прямо за столом, когда герцог объявил о том, что теперь Элизабет должна «прикрыть его позор». Меня вот заинтересовало, что там в этой настойке, что жизнь в бедной герцогине угасла.

Но у меня был ещё один вопрос:

– Несса, а ты знала, что у герцога есть сын?

Про сына Несса не слышала.

А мне вот стало любопытно, герцог настолько не заинтересован в жене, которую зачем-то взял в жёны после брата, что вместо того, чтобы попытаться родить ребёнка в законном браке, решил сделать наследником бастарда?

 Что-то здесь не так, или я что-то не понимаю в «колбасных обрезках», то есть аристократических заморочках.

Заметив, что Несса устала говорить, я дала ей отдохнуть:

– Иди, Несса, налей себе воды.

– Госпожа Элизабет, а сказать, чтобы Мэри позвали?

– Нет, Несса, – сказала я, и увидела, как пожилая женщина расстроилась, и добавила, – мы сами к ней пойдём.

Несса помогла мне поняться, привести себя в порядок. И, глядя на то, как, в общем-то, довольно пожилая женщина возится со мной, у меня возник вопрос:

– Несса, а где все мои служанки?

Выражение лица Нессы стало недовольным, и она пробурчала:

– Так, когда вас наказали, то управляющий, с-скотина, – Несса взглянула на меня, и добавила, – простите госпожа, но другого он не заслуживает.

После чего продолжила:

–В общем, управляющий выделил вам саму ленивую служанку, толстую Берту. Ох и намучилась я с ней. Пошлёшь её горшок вынести, и ждёшь потом полдня.

Несса поджала губы, покачала головой и даже щёки у неё покраснели, видимо, от возмущения:

– Я потом сколько раз её находила то на кухне, то возле будки с охраной. А один раз вообще нашла у неё в комнате, спит себе, я потом ещё горшок искала. А она его так и не вынесла.

Теперь пришла моя очередь качать головой: «Да, вот вроде герцогиня, а прав совсем нет, похоже, надо бы побольше разузнать, да и установить свои порядки».

Я задумчиво посмотрела на перстень, который дал мне супруг. Пока он был моей единственной надеждой на то, что я смогу взять власть здесь в свои руки, а без этого не выжить.

Не стану пить настойку, заставят, а мужу потом скажут, что предупреждали леди, а она взяла, да и самоубилась, выпила больше, чем надо. И никто потом ничего не докажет. Сомневаюсь я, что кто-то будет слушать Нессу, а то и ей тоже устроят какую-нибудь пакость.

Вот только мне любопытно, зачем лекарю, управляющему и похоже, что и главе охраны избавляться от леди? Чем я им мешаю? Или они не планировали избавляться, а просто «отключить» леди, чтобы спала себе в своей грязной спальне и никаких хлопот дядям не доставляла.

И знал ли об этом супруг?

Пока мы с Нессой собирались, я спросила про уборку:

– А кто убирается в замке? В моих комнатах очень грязно.

Несса снова поморщилась:

– Так в замке так почти везде. Только в центральных покоях, да у герцога перед его приездом убирают. Мы здесь с вами несколько лет, и только пока вы тяжёлая ходили ещё убирали, и горничных было много, и на кухне повар работал, вкусно готовили и много.

Несса вздохнула:

– А как вы девочку-то родили, так и супруг ваш стал здесь совсем редко появляться, и управляющий всех разогнал, а некоторые комнаты вообще закрыл.

«Ага, – подумала я, – значит герцог женился, мальчика ждал, что от его брата родится, а я родила девочку, может поэтому отдал приказ меня погубить? Как говорится, «нет тела, нет дела»».

Хотя весьма странно, он же говорил, что моя судьба и судьба моей дочери в его руках, значит не так уж я его и связываю.

От этих мыслей голова снова начала болеть. Это было неприятно, в прошлой жизни мне повезло, голова у меня не болела почти совсем.

Я снова посмотрела на перстень и подумала, что носить его на верёвке на шее как-то не солидно, и огляделась в поисках того, чтобы мне могло помочь его закрепить. Но нигде никаких шкатулок не было, я что ещё и драгоценностей не имею? – стало совсем грустно, что за попадание такое, ни тебе принцев, ни тебе драгоценностей, даже дракона и того нет.

– Несса, а где мои драгоценности? – спросила наугад.

– Ой, госпожа Элизабет, простите, это ж я припрятала, а то толстая Берта мне показалась ещё и вороватой, однажды я вернулась, а она в вашей шкатулке копается, вместо того, чтобы убираться.

И Несса пошла к большому шкафу, там среди платьев, и оказалась небольшая шкатулка из красного дерева.

Драгоценностей в шкатулке было немного, и только две из них привлекали внимание: брошь в виде банта, инкрустированная крупными брильянтами, и кольцо, соединённое цепочкой с браслетом*.

У меня такое было в прошлом, я привезла его из Индии, там у него было даже красивое название хат фуль, что-то символизирующее божественную сущность женщины или для брачного ритуала.

(*современное название слейв-браслет, от английского слова «раб» (slave), но мне не нравится это название, поэтому взяла индийский вариант, прим. автора)

Я надела на средний палец кольцо, которое дал мне супруг, и сверху прижала его с помощью хат фуль. Продемонстрировала Нессе:

– Теперь не потеряю.

Несса никак не прокомментировала браслет, а я не стала спрашивать, если окажется, что я ещё и про драгоценности забыла, то это точно вызовет подозрения. Тем более, что Несса, на мой взгляд обладала довольно живым умом, всё про всех знает, вот даже про повара.

Кстати, уже хотелось есть, и я спросила про еду:

– А кто сейчас готовит, если повара нет? И куда повар делся?

Мы уже собрались выходить и Несса забежала вперёд, чтобы открыть мне дверь, поэтому ответила не сразу:

– Так повар-то столичный был, и герцог его увёз, а управляющий взял какую-то местную из деревенских. Готовит она, как для свиней.

Я даже вздрогнула, и попыталась припомнить, что было на столе во время моего разговора с герцогом. Но ничего конкретного вспомнить так и не смогла.

Но сделала себе мысленную пометочку зайти на кухню. Похоже, что у меня здесь целый проект намечается, вот только как бы мне помимо Нессы ещё соратников найти, а то боюсь, что одного «львиного кольца» не хватит.

Тут надо с такими «львами» прийти, из тех, что на кольце изображен, чтобы сразу все вопросы решились.

С этими мыслями мы с Нессой выдвинулись в сторону совсем другого крыла, и даже спустились на этаж вниз.

– Несса, а почему дочка живёт так далеко от моих покоев? – спросила я.

И Несса уже привычно поджала губы, прежде чем ответить:

– Это вы далеко живёте, госпожа Элизабет, покои-то хозяйские и детские расположены на втором уровне, а вас поселили в гостевых.

«Ничего себе «затоптали» бедную! Да как я тут вообще жива-то ещё? – подумала я, и сама себе ответила, – вообще-то не жива, вернее не совсем».

В коридоре на хозяйском этаже было почище, чем у меня, но всё равно замок казался не жилым. То тут то там попадались на стенах отметины от некачественных светильников, хорошо ещё стены каменные, а ведь могло и загореться, подумала я, рассматривая чёрный след от копоти на стене.

Да и полы были натоптанные, то остатки сена, видимо прилипшего к ботинку, на что прилипшего я даже думать не хотела. Просо обходила стороной.

На мне были довольно лёгкие тряпочные туфли с тонкой кожаной подошвой и небольшим каблучком, и через подошву я чувствовала мелкие камешки на полу коридора.

Мы остановились в конце коридора, пройдя три двери.

– А что за теми дверями? – спросила я.

– Покои для наследника, – ответила Несса, и добавила, не забыв поджать губы, а ещё прибавить не много сарказма в голос, – девочкам же такие большие не надо.

Я открыла двери, не стучась, я вообще стучаться в этом замке не планирую. Мне нужна сила, а сила это то, как тебя воспринимают другие. Вот и будем менять восприятие.

Открывшаяся мне картина радости не добавила.

Внутри детских покоев тоже была грязь. Окна правда были чуть пошире, но света было мало, посередине комнаты на пыльных коврах сидела маленькая девочка, и что-то перебирала ручками, рядом на полу сидела нянька, вторая дремала в кресле.

Я окинула взглядом комнату, и не увидела ни кукол, и никаких других игрушек, присмотрелась, девочка перебирала катушки, баночки и какие-то другие предметы посуды.

Увидев меня, ребёнок распахнул глазки, но не сделал никакой попытки вскочить или подбежать с радостным криком. Это сделала я. Но, когда я подошла к девочке, и подхватила её на руки она расплакалась.

Няньки тут же подскочили, но всё так же молча, и лениво поклонились, я не стала делать замечание про поклоны, не зная местного этикета, странно было бы судить.

– Что случилось? – ласково спросила я, – почему моя красавица плачет?

И стоило ребёнку услышать мои слова, как слёзы высохли и она заинтересованно на меня посмотрела.

«Ага, – подумала я, – значит мы всё понимаем».

Девочке на вид было годика два, мне стало любопытно ребенок разговаривает, или ещё нет, учитывая, что ею занимались молчаливые сонные няньки.

– Кто пришёл? – спросила я.

– Леди плишла, – прозвучало мне в ответ.

– Не леди, а мама, – тут же поправила я девочку.

– Леди мама плишла, – и на лице девчушки возникла хитренькая улыбка.

Я неожиданно почувствовала необъяснимую нежность к этому маленькому существу, девчонка была грязная, я не знаю, когда её в последний раз мыли и пахло от неё грязным ковром, но мне вдруг стало понятно, что это вот моё, и я её никому просто так в обиду не дам.

Оттого, наверное, и появилась какая-то странная злость не этих двух непонятных тёток, одна из которых постарше всё никак не могла проснуться, а вторая помоложе нагло смотрела на меня, как будто бы забыв, кто в доме хозяйка.

Напомним!

–Обедали уже? – спросила я.

– Мы? – удивилась та, что постарше.

– Ребенок ел? – переспросила я.

– А, нет ещё, не позвали, – ответила мне снова та же нянька.

– Как зовут? – спросила я

– Грейс, леди, – наконец-то соизволила нянька обратиться ко мне по статусу.

– Гуляли?

– Что?

И здесь меня поразила Несса.

– Ты глухая?! Как ты с леди разговариваешь?!

И тут заговорила та, что помоложе:

– Нет, леди, сегодня не гуляли.

– Почему?

Она бросила взгляд на пожилую и «сдала» её:

– У Грейс голова болела.

– А ты почему не вывела?

Женщина пожала плечами.

Мне надоело стоять и выспрашивать, нравилось мне во всём этом только одно, что девчушка как-то очень уютно прижалась ко мне, и затихла. И я вдруг поняла, что не могу её оставить здесь с этими равнодушными тётками.

Но мне надо было вызвать управляющего и заставить его пригнать горничных, чтобы они убрались у меня в покоях. И тогда я бы забрала ребёнка с собой.

– Ты! – ткнула я пальцем в ту, что моложе, – как зовут?

– Кали.

– Собирай ребёнка, небольшая прогулка перед обедом.

Я подумала, что если по пути на прогулку, я пошлю Нессу, чтобы она позвала ко мне управляющего, то тогда он точно придёт.  

– А ты, Грейс, организуй обед, чтобы мы пришли с прогулки и пообедали, я буду обедать с дочерью.

Я повернулась к Нессе:

– Несса, позови управляющего, я буду в саду.

Я надеялась, что сад здесь точно есть.

Сад действительно был. И весьма неплохой, совсем даже не запущенный. По сравнению с грязным домом, снаружи было весьма уютно. Погода была хорошая, на улице царило лето, и пахло здесь цветами, а не пылью.

Ребёнок в сопровождении Кали радостно собирал цветы, что было убийственно для сада, но очень радовало Мэри, как звали мою дочь. Так странно было произносить это – «моя дочь».

Я смотрела и чувствовала, как я со всем могу смириться только потому, что теперь у меня есть она.

– Леди Батлер? – вдруг раздалось из-за спины, хотя я специально села так, чтобы видеть вход в сад, но по всей видимости в сад можно было войти ещё и с другой стороны.

Я медленно повернулась, неожиданно понимая, что леди Батлер и есть я.

– Выйдите у меня из-за спины, мне неудобно на вас смотреть, – сказала я, краем глаза заметив мужчину в чёрном сюртуке.

Гадёныш нарочно встал так, чтобы быть в тени дерева, а мне, сидящей на лавочке было неудобно на него смотреть. Но после прямой просьбы он не мог отказаться.

Вышел на свет, и я увидела мужчину средних лет, непримечательной внешности, на голове уже были залысины, лицо мне его не понравилось, блёклые глаза слегка на выкате, бледные тонкие губы, казалось, поджатые презрительно.

– Леди Батлер, – повторил он, – вы просили, чтобы я пришёл?

– Я не просила, – сказала я, внимательно глядя на него.

– Но как же, – он растерянно оглянулся на Нессу, которая тоже подошла с той же стороны.

 – Я приказала, чтобы вы пришли, – уточнила я и посмотрела так, чтобы он понял, что отводить глаза я не собираюсь.

Мужчина молчал, а я в этот момент подумала, что забыла спросить у Нессы как его зовут.

– Почему мои комнаты не убраны? Где горничные?

Мужчина посмотрел на меня так, как будто одно из деревьев в саду вдруг заговорило.

– Не слышу ответа, – жёстко сказала я.

– Хорошо, леди, я пришлю к вам Берту, – мягко, как с больным или с ребёнком произнёс управляющий.

– Берту можете оставить себе, – сказала я, – соберите всех горничных, кто есть в замке, я сама выберу.

Мужчина стоял.

– Что вы стоите, идите, собирайте, я скоро подойду, – сказала я, и как будто ненароком подняла руку, на которой было кольцо, которое мне оставил муж и дотронулась до виска.

Реакция управляющего была мгновенной. Я не знаю, как это сработало, но он моментально выпрямился и поклонился, то есть сделал то, чего не сделал, когда только подошёл.

– Хорошо, леди Батлер, дайте мне некоторое время я соберу прислугу.

Управляющий ушёл.

Я взглянула на Нессу, лицо её было встревоженным.

Я обратилась к няньке:

– Кали, отведи Мэри в комнаты, пусть поест, я скоро подойду.

Когда няня увела девочку, я спросила Нессу:

– Что произошло, Несса?

– Госпожа моя, когда я пришла за управляющим, то случайно услышала, что лекарь им рассказывал, что вам недолго осталось, это правда?

– Нет, Несса, это неправда, но мне не нравятся эти разговоры, – я нахмурилась пытаясь сообразить, что можно сделать, и не стоит ли мне бежать?

– Несса, а есть кто-то в этом замке, кто может быть моим защитником?

Несса задумалась, и через некоторое время сказала:

– В замке нет, но можно нанять людей в городе, вот только деньги-то у управляющего.

И я поняла, что управляющего надо менять.

И взглянула на кольцо. Могу ли я уволить того, кто мне не нравится?

– Госпожа, – вдруг сказала Несса, – вы как будто бы проснулись.

– Да, Несса, есть такое, – сказала я, – новость, которую сказал мне мой супруг, разбудила меня.

Несса вопросительно на меня посмотрела, а я вдруг поняла, что не знаю, сообщил ли супруг управляющему или главе охраны, что завтра привезут мальчика. А ещё, мне внезапно стала понятна реакция управляющего, ведь именно мне предстоит обучать маленького лорда.

Я, правда, пока не знаю, как это сделать, но наверняка разберусь.

– Завтра привезут сына герцога, и мне герцог поручил подготовить его к тому, что он будет объявлен наследником, – сообщила я Нессе, и снова взглянула на кольцо.

Скорее всего супруг именно поэтому его дал, было бы странно, если бы он меня оставил здесь на правах непонятной приживалки.

«Ну что же, первый бой! – решила я, – операция «берем власть над уборкой»».

Я шла ко входу в здание и не знала, чего ожидать, а что, если управляющий никого не собрал, и буду я стоять там, как пугало, одна посреди грязного холла.

На подходе к замку я увидела двух мужчин, одетых почти одинаково, похожих на охрану, но на всякий случай спросила Нессу:

– Кто это?

– Знамо кто, бездельники, – поджав губы сообщила она. Но меня этот ответ не устроил.

– Несса!

– Простите, госпожа, – тут же исправилась женщина, – это из охраны замка.

– Стоять! – крикнула я, вырабатывая командный голос, даже почувствовала некоторое напряжение в связках, так я скоро к своему родному хриплому тембру вернусь.

Мужчины от неожиданности застыли.

– Подошли ко мне, – не давая им опомниться, сказала я.

Он выпрямились, хотя до этого шли довольно расслабленно и подошли, на лицах застыло растерянное выражение, как будто бы они не определились как поступать.

Видно, что от меня они ещё приказов не получали.

– Кто такие? – в том же тоне спросила я, – назовите имена.

– Дункан Гретсби и Шелтон Кальм.

«Язык сломаешь,» – подумала я, а вслух сказала:

– Где ваш главный?

– Капитан Крисбит поехал сопроводить Его Светлость до перевала.

«Ага, значит глава охраны капитан Крисбит, и его сейчас нет».

– Идите за мной.

И пошла вперед ко входу в замок. Если управляющий никого не собрал, так хоть не одна будут там.

– А что делать-то, Ваша Светлость? – вдруг раздался тихий голос из-за спины.

– Охранять! – сказала я не поворачиваясь.

– Чего?

Пришлось остановиться и посмотреть на мужчин, вроде с виду нормальные, лица не тупые, и я твёрдо сказала:

– Не чего, а кого. Меня охранять.

Я понимала, что скорее всего капитан охраны замка, наверное, тоже себе на уме, но сейчас его не было, а я была, и я была той, кто для них являлся Её Светлостью, а значит я имела право приказывать.

Во всяком случае пока я сама в это верю, это работает.

Как ни странно, но управляющий собрал горничных в холле замка.

Если это все горничные, то состояние замка вполне объяснимо. Всего было трое девушек, причём одна из них, симпатичная блондинка, стояла с довольно нахальным выражением лица, и была одета в более дорогую одежду, и, что-то мне подсказывало, что она уборкой не занимается, уж больно ручки у неё были чистые и даже на вид мягкие.

Вторая, рыжая, с сонным лицом, очень крупная, по-моему, спала на ходу, и я подумала, что это должно быть и есть «толстая Берта», и ещё одна худая, замученная, в чёрном простом платье, постарше первых двух, и руки у неё как раз были красные, судя по всему, она, наверное, тут одна за всех отдувалась.

На такой замок надо бы не меньше шести горничных, так я себе представляла, сравнивая объёмы с помещениями офисов.

Я взглянула на управляющего:

– Это все горничные?

– Да, Ваша Светлость.

Я обратила внимание, что тон управляющего стал несколько другим, да и обращение поменялось, а ещё он периодически напряжённо поглядывал на вытянувшихся за моей спиной охранников.

 «Где бы найти книжку по этикету, или учителя,» – подумала я.

Имя управляющего я выяснила, но пока по имени называть его не стала.

Я сделала шаг к «чистенькой» горничной, с лицом нахалки.

– Имя.

– Галия, ваша светлость, – пропела она, скосив глаза на управляющего.

«Что-то здесь не чисто, – подумала я, – уж не любовница ли она этого дельца».

– Галия, берёшь всё необходимое и идёшь убирать мои комнаты, – сказала я, и уже собиралась перейти к «толстой Берте», как неожиданно получила возражение.

– Но у вас там Берта убирает, – забыв про обращение, пропела девица.

Я, конечно, ожидала что-то подобное, поэтому и отправила к себе в комнаты именно её, но сделала вид, что я крайне удивлена. Я обернулась на управляющего и спросила:

– Вы это слышали?

Потом повернулась к девице и сказала:

– У тебя два варианта, либо ты идёшь и моешь мои покои, либо ты собираешь вещи и уходишь из замка.

Она смотрела не на меня, а на управляющего, но он смотрел исключительно на меня.

Девица застыла, а вот «толстая Берта» неожиданно проснулась:

– Ваша светлость, давайте я пойду у вас убираться.

– Нет, Берта, ты пойдёшь мыть нижний этаж, – сказала я, и не дожидаясь ничьей реакции перешла к худой девице.

– Анни, ваша светлость, – назвалась она.

– А ты Анни пойдёшь убирать комнаты моей дочери и готовить комнаты для наследника.

Я повернулась к управляющему:

– Его светлость вам сообщил, что завтра привезут его сына?

Управляющий кивнул.

– Отлично! Но я перед ужином лично проверю качество уборки.

Я осмотрела девиц:

– Если мне не понравится, то сегодня будет ваш последний рабочий день.

И я повернулась, и краем глаза заметила, что «чистенькая» горничная, которая Галия, в отличие от Берты и Анни, которые пошли в сторону, видимо за тряпками, шагнула к управляющему.

– Господин Бальд, – позвала я, резко обернувшись, и Галия буквально отпрыгнула от управляющего, – вы мне нужны, мы с вами идём на кухню.

Я перевела взгляд на Галию:

– Господин Бальд, девушка уходит?

– Н-нет, ваша светлость, – ответил управляющий, – она идёт мыть ваши покои.

Лицо девицы почти скривилось, но она развернулась и пошла в ту же сторону, что и остальные.

Несса у меня за плесом крякнула и тихо сообщила:

– Пойду, пожалуй, пригляжу.

Я улыбнулась, вот же мне повезло с ней, хозяйственная и самостоятельная.

А на кухне меня ждал очередной сюрприз.

Я, конечно, не ожидала блестящей медными боками посуды, и разделения потоков*, но то, что я увидела, заставило меня по-другому взглянуть на бледный вид управляющего.

(*цель разделения потоков — исключить перекрёстное загрязнение сырья, полуфабрикатов, готовой продукции, посуды, отходов и персонала).

На столе лежало сырое мясо, овощи, и тут же стояли подносы с готовой едой. На полу были разводы от обуви, которую явно не меняли, входя с улицы, пахло пригоревшим жиром и чесноком.

Руководила всем громогласная, неопрятная женщина в пышном платье из бархата, на котором были брызги от соуса, а волосы у неё не только не были убраны под чепец или платок, но ещё и растрепались, и она периодически поправляла их рукой, а иногда засовывала палец в миску или кастрюлю, и смачно облизывала его, пробуя приготовленную пищу на вкус.

В общем, я не помню, что я ела, но осознание того, что нас всех кормят с этой кухни, привело меня в состояние дурноты.

Женщина то и дело покрикивала, помимо неё на кухне было двое женщин, мужчина и мальчик подросток, каждый что-то делал.

– Рибелла, – громко позвал управляющий.

Кухарка откликнулась сразу, но меня она не заметила, я всё же стояла чуть поодаль, и из-за стены меня видно не было.

– Господин Бальд, – в голосе кухарки больше не было грубоватых ноток, какими она распоряжалась персоналом кухни, – сейчас ваша еда будет готова, только отнесу наверх, а вам прикажу накрыть в гостиной.

И у меня вдруг возник диссонанс: «Это что, управляющий принимает пищу в гостиной, а я значит наверху?»

Управляющий как-то неуверенно повернул голову, но, видимо, не решился напрямую сказать, что он не один.

А кухарка, между тем, всучила широкий поднос с несколькими тарелкам мальчику и сопроводила смачным подзатыльником:

– Отнесёшь наверх, да смотри, из тарелок пальцами не пробуй.

И меня реально затошнило.

Я вышла из-за стены, и встала прямо перед парнишкой. Посмотрела на то, что было в тарелках, и помимо диссонанса, у меня возник ещё один вопрос:

– Что это?

Кухарка, по все видимости сообразила, что управляющие не просто так молчал, и выпятившись на меня слегка выпученными глазами, спросила:

– Как это что? Похлёбка!

Я повернулась к управляющему:

– Это кто?

А при этом охранники всё еще стояли, а моей спиной, вот только их кухарке не было видно, они-то оставались за стеной.

Управляющий, видно, сообразил, что дело «запахло» не только подгорелым, но и жареным.

– Ты как с Её светлостью разговариваешь? – резко изменившись в лице и тоне спросил он.

Кухарка удивилась.

–Простите, ваша светлость, не разглядела, – и она присела в странном подобии книксена. С её габаритами и пятнами на бархатном платье смотрелось даже не смешно, а страшно.

–  Что это? – ещё раз повторила я, указав на серо-коричневое нечто в тарелках, стоявших на подносе, который держал несчастный мальчишка, который уже вообще не понимал, что происходит.

– Так похлебка…

Я взглянула на кухарку

–… ваша светлость, – наконец-то добавила она.

– Покажи, что ты готовишь для господина управляющего, – резко сказала я, и отодвигая мальчишку вместе с подносом в сторону, сделала шаг вперёд, и охранники, вот надо будет им премию выдать, синхронно шагнули следом.

Кухарке, которую таким образом отгородили от управляющего, ничего не оставалось, как продемонстрировать, стоявшие на столе, выложенные и готовые к подаче, явно в хозяйском сервизе, деликатесы.

На большом блюде лежал целиком запеченный гусь, я, конечно, не очень разбиралась, но было похоже, на тарелках поменьше был разложен сыр, судя по ноздреватой структуре, рядом на деревянном подносе лежали лепёшки, в большой тарелке куски какого-то мяса, обложенного овощами, рядом стоял большой соусник, в глубоких тарелочках что-то типа паштета, и что-то ещё вяленое.

«Круто девки пляшут,» – подумала я.

А вслух спросила:

– И всё?

Кухарка не расслышала сарказма, и продемонстрировала пироги.

А я вспомнила, что Несса говорила, что готовит кухарка из рук вон плохо, как свиньям, ну и судя по похлёбке, так оно и было, просто, видимо, нас держали за свиней.

Я взглянула на парнишку, который прислонился к стене и уже с трудом удерживал тяжелый поднос.

– Выгружай на стол, – сказала я.

– А ты, Рибелла, освободи место на столе, сейчас господин управляющий обедать будет.

– А это куда? – искренне удивилась кухарка.

– Как куда? В гостиную, – так же искренне ответила я.

Подозвала парнишку и сказала:

– Проследи, чтобы никто руки в еду не окунал.

Мальчик с готовностью кивнул.

Я повернулась к управляющему и сказала:

– Присаживайтесь, господин Бальд.

– Я не понимаю, ваша светлость, – сделал шаг назад, и явно не собираясь есть бурду, который кормил меня и мою дочь, этот гад.

– Что же непонятного, садитесь и ешьте, – повторила я.

Повернулась к охранникам:

– Господа, будьте добры, помогите господину управляющему сесть за стол.

Я, конечно, рисковала, но то ли господин управляющий успел насолить не только мне, но и охране, охранники с каким-то даже мне непонятным рвением, усадили его за стол.

Рибелла, уже осознав, что, что-то пошло не по плану, подала ему ложку.

Надо отдать должное, господин управляющий морщился, но ел. Всё же против вооружённой охраны сложно возражать.

Я повернулась к охранникам и вдруг меня осенило.

– Рибелла, покажи мне что приготовила для охраны?

И судя по тому, как изменилось её лицо, как затряслись толстые щёки, там тоже было не так, как у управляющего.

Я всё-таки подошла к котлу, в котором был жидкий бульон, с небольшим количеством мяса и овощей.

Обернулась на стол, где среди пищи лежал большой кусок сырого мяса.

– Значит так, – сказала я управляющему, – проверить, расходы кухни на еду для охраны, еду для меня и моих приближённых, и с этого дня я и моя дочь, а завтра к нам присоединиться сын Его светлости, принимаем пищу в гостиной.

(К сожалению, я пока не знала в какой и поэтому использовала общий термин.)

– Я лично проверю вечером, что подадут охране, и вы, господин Бальд, приходите к началу каждой трапезы в гостиную и лично контролируете, что подано.

И я уже собралась выходить, взбешённая я забыла про грязь, вспомнила об этом в последний момент.

Обернувшись, я увидела странные переглядывания между кухаркой и упраляющим.

– Вычистить здесь всё, к ужину всё должно блестеть.

– Да, как же ваша светлость, если мы будем мыть-то, кто же будет готовить?

– А кто готовил для господина управляющего? – спросила я.

И по тому, как кухарка замялась, я вдруг поняла, что это не она.

И вдруг у меня из-за спины раздался мальчишеский голос:

– Это мамка моя готовила.

Я обернулась, там стоял тот парнишка, который держал поднос, а встрепенулась невысокая плотная женщина, тихо стоявшая за спиной Рибеллы. Волосы у неё были аккуратно убраны под платок, платье простое, серое, сверху широкий передник.

– Врёт, огрызок, – взвизгнула кухарка, – я это всё готовлю.

– Ну, значит, если остальные будут мыть кухню, то ничто не помешает тебе сготовить, – сказала я.

И вдруг увидела на лице Рибеллы странное облегчение, и подумала: «Ну уж нет, этого удовольствия я тебе не доставлю.»

– Как тебя зовут? – обратилась я матери мальчика.

– Хельга, – приятным голосом ответила женщина.

– – Собирайся Хельга, пойдёшь со мной, а вместо тебя сегодня здесь будет работать Берта, – и я улыбнулась так, чтобы стало понятно, что зубов у меня еще много, и я умею кусаться.

Выходила я под аккомпанемент скрежета зубов, вот только не знаю чьих, управляющего или кухарки.

Уже на выходе обернулась и громко сказала:

– Господин Бальд, напомните мне на каком этаже кабинет моего супруга, – и я подняла руку с кольцом, поправляя причёску.

Я была уверена, что кабинет здесь точно должен был быть.

Управляющий сглотнул, но ответил:

– На втором, рядом с покоями его светлости.

– Жду вас после обеда в кабинете, – сказала я.

Мальчика, сына Хельги, я тоже взяла с собой, чтобы Рибелла его «не взяла в заложники».
Дорогие мои!
Начинаю знакомить вас с книгами нашего литмоба Мачеха-попаданка
И сегодня рекомендую вам книгу замечательного автора
16+