Ледяная против огненного

Начало записки было размыто, чернила поплыли, текст было тяжело разобрать. Написано было торопливо, от руки.

“...касается и ледяных, и огненных. Сожгите эту записку, когда получите.”

Далее шел адрес и время встречи. Записку я не сожгла, но спрятала. Это был мой шанс, шанс вырваться из тяжелой рутины экономических расследований, которые казались последнее время ужасно изнуряющим марафоном.

И теперь я стояла в центре пустующего центрального парка и вглядывалась в ночь. Прохлада опустилась на город, чуть ослабив дневную жару, но даже это для меня было невыносимо.

Встреча должна была состояться двадцать минут назад, но я всё ещё была одна.

Когда уже собиралась уйти, в темноте возле старого дуба показалась фигура. Мужчина медленно шел мимо меня, его шаги были спокойными и уверенными. Его лицо оставалось в тени, но что-то в его походке казалось неуловимо знакомым. Высокий широкоплечий огненный, с короткими красными волосами и в белой рубашке, он держал одну руку в кармане светлых брюк. Едва он оказался под светом фонаря, я уставилась на него лицо. Красивый. Очень красивый. Правильные черты, широкий подбородок, прямой нос. Наши взгляды встретились. 

У него были слишком внимательные темные глаза. 

— Элиот? — выдохнула я удивленно. 

Мужчина остановился и какое-то время ошарашенно рассматривал меня. 

— Алексия? — рассмеялся он и сделал пару шагов ко мне. — Что ты тут делаешь в такое время, Бу?

Упоминание собственного ненавистного прозвища мгновенно вернуло мне хладнокровие.

— Не называй меня так.

Я попыталась скрыть своё раздражение. Элиот был последним человеком, которого я ожидала увидеть. С момента школьных дней, когда он был старше меня на три года и носил репутацию задиры и катастрофы, мы мало пересекались. Да и не хотелось особо. А теперь я невольно отметила его образ - дорогие часы на запястье, галстук, уверенная расслабленность. Если в прошлом от него следовало держаться подальше, то теперь... было в нем что-то, что притягивало взгляд.

— Ты заблудилась? Потерялась? Тебя проводить до дома? — сыпал он вопросами, обходя меня по кругу, будто оценивал. 

— А ты тут что делаешь? — ответила я вопросом на вопрос, пристально следя за ним. 

Он мог быть тем самым информатором. 

Взгляд у Элиота был на редкость заинтересованный, но он никак себя не выдавал.

— А ты превратилась в настоящую снежную королеву, — он бесстыдно оглядел мою фигуру, и я вдруг невольно сжалась под его взглядом. — Парк ночью не лучшее место для одиноких красивых девушек.

Я вдруг поймала себя на том, что моя осторожность на мгновение ослабла под воздействием его харизмы. Но вдруг мой информатор сейчас сбежал, завидев его!

—Я инспектор полиции и ледяная высокого уровня. 

Элиот издевательски зевнул.

— Вы ледяные прямо любите повторять какие вы сильные и крутые, — усмехнулся Элиот. — И при этом делаете такое важное лицо. Но да, твои светящиеся ледяные глазки видно издалека. Как два маленьких голубых фонарика.

Он ловил мой взгляд, заглядывал в лицо, привлекая к себе всё внимание. Элиот меня откровенно отвлекал, будто специально. Интуиция рядом с ним вдруг начала намекать, что всё это подозрительно. Я получше запахнула кардиган, связанный из материалов моего родного мира Звесси, его прохлада давала мне силы пережить летнюю жару. 

— Пойдем со мной, а? Провожу тебя, — Элиот поднял ладонь и на ней среди полутьмы парка разгорелся огонь. — Я освещу тебе путь, маленькая ледышка, — не унимался он.

— У меня встреча, — буркнула я сердито. — Иди куда шел, Флеминг. И потуши огонь, огненным запрещено пользоваться им в общественных местах.

Он сжал ладонь в кулак и огонь исчез, затем Элиот наклонился ко мне чуть ближе, в его карих глазах играло дикое пламя Оиссэнда, откуда все огненные явились в Брайгейт. 

— Рад был повидаться, Бу. 

Затем он развернулся и пошел прочь, но в последний момент я решила окликнуть его. 

— Ты видел ещё кого-нибудь в парке? 

В ответ тот лишь пожал плечами, удаляясь по гравийной дорожке. 

Оставшись одна, я в очередной раз подумала, что что-то в этой встрече было не так. Поэтому пошла по той дороге, откуда пришел Элиот. 

Я шла вглядываясь в темноту. Вдруг он и был тот информатор и передумал? Или вдруг он встретился с ним вместо меня? Мысли путались. Может, наоборот, нужно было проследить за Флемингом? У меня ещё была возможность его нагнать.

Мне показалось, я что-то увидела в стороне от дорожки и я свернула на газон. Отец учил меня подмечать мелочи в окружении. 

Какое-то время пялилась на то, что вижу и боялась пошевелиться. Мой взгляд был прикован к неподвижной женской фигуре лежащей в траве лицом вниз. В отдаленном свете фонаря трава вокруг неё поблескивала красным.

Когда я осторожно прикоснулась к её шее пульса уже не было. 

— Черт, — выдохнула я тихо. 

Первым порывом бросилась за Флемингом, но его и след простыл.

Пока я ждала полицию, то не спускала глаз с окружающих кустов и деревьев — нервничала, ожидая, что оттуда может появиться кто-то ещё. 

Сирены довольно скоро разорвали тишину ночи, и парк наполнился светом фонарей полицейских машин. Я встретила первых прибывших офицеров и повела их к месту находки.

Мозг не переставал работать, пытаясь соединить все фрагменты. Встреча с Элиотом здесь, в этот поздний час, и теперь это тело... Не может быть, что это просто совпадение. Но никаких доказательств у меня не было. Стоя у места преступления и наблюдая за работой полицейских, не могла избавиться от настойчивых мыслей о встрече с Элиотом незадолго до обнаружения тела. 

Вспоминала каждый момент той короткой встречи, пытаясь понять, может ли тут быть какая-то связь. Он выглядел расслабленным. Шел прогулочным шагом. Удивился, увидев меня здесь. И... настойчиво предлагал проводить из парка. Он видел эту бедную девушку? По нему было не понять.

Меня допросил констебль и я всё ему рассказала, в том числе и о своей неожиданной встрече. Но тут же его сменил мрачный грузный мужчина. Он был человеком. Черные неопрятные волосы, мешки под глазами. Его внешний вид отталкивал. От него сильно пахло табаком. 

— Инспектор Кэнриг, отдел убийств, — недовольно представился он. — Вы говорите жертва - ваш информатор. По какому делу? 

— Вот я и собиралась узнать по какому. Но для начала нам надо подтвердить её личность, — заметила я, разглядывая как снуют криминалисты за желтой оградительной лентой. — Я преполагаю, что записку с датой встречи передала мне она.

Каждый раз, когда фонарики полицейских скользили по земле, освещая мрачные улики, я чувствовала, как сжимается сердце. Это было моё расследование — я уверена в этом. И теперь это дело отберет у меня отдел убийств. 

Мысль о том, что я могу потерять контроль над расследованием, за которое я только зацепилась, была почти невыносимой. Хотя я раз за разом напоминала себе, что у меня нет ровным счетом ничего. Ни одного факта, что эта женщина могла бы сообщить мне что-то серьезное. Ни-че-го. Ничего говорящего о том, что это не пустышка.

— То есть прежде вы с ней не встречались? — спросил инспектор Кэнриг, зевнув. 

— Нет. Может мы поговорим в участке? 

Инспектор забрал у констебля блокнот и вгляделся в записи, игнорируя меня. 

— И свидетелем убийства может быть некий Элиот Флеминг? Так? — пробурчал он. — Вы хоть знаете, кто он? 

Я опешила, встретившись во взглядом мутных глаз Кэнрига в свете фонарей. 

— А кто он? — усмехнулась я.

— Знаете… если самую мерзкую кусачую пиранью увеличить до размеров акулы - это будет Элиот Флеминг. Вам, как инспектору по расследованию экономических преступлений, стыдно не знать эту, личность. 

— Я не так давно стала инспектором, — тихо процедила я сквозь зубы. — Но нам как минимум нужно вызвать его на допрос.

— Нам? — хохотнул Кэнриг и бросил блокнот констеблю, бедняга едва его поймал. 

— Нам, — отчеканила я, глядя ему в глаза.

— Жертва из расы огненных. Оиссэнд последнее время чувствительно реагирует к убийству своих. И ещё более чувствительно к тому, что кого-то из огненных обвиняют в убийстве, — Кэнринг оглядел меня с ног до головы. — А вы - звесси, ледяная. Давайте снизим чуток градус напряжения в этом деле? 

Огненные. Все проблемы в городе всегда крутились вокруг огненных. 

— Если эта девушка та, что написала мне записку, значит она хотела сообщить что-то действительно важное. А значит, это дело важнее чувств огненных. 

Кэнринг смотрел на меня долгим взглядом. 

— Нет, она не догоняет, — проговорил инспектор, обращаясь не ко мне, а к констеблю. Тот натянуто улыбнулся. Кэнринг опять уставился на меня и небрежно указал на меня пухлым пальцем: — Ты - Алексия Гор, дочь комиссара Гора. Если я рядом с тобой чихну слишком громко - мне хана. А мне пять лет до пенсии осталось. Теперь тебе ясно, девочка? 

— Правда думаете, что меня это волнует? — прошипела я. — Я в это дело зубами вцеплюсь.

“Ты из маленькой злой снежинки превратилась в настоящую снежную королеву Бу” — очень некстати всплыли в голове слова Флеминга. 

— Это что значит? — недовольно покосился на меня Кэнринг, когда я зашла в допросную. 

Мне показалось, что он даже не переоделся после вчерашней ночи. И не спал. Или этот мужчина просто по жизни был всегда недовольный и помятый. 

Я бросила на стол свою записную книжку.

— Мне сказали, что жертву опознали и это некая Лорелейн Орсинг, — произнесла я и опустилась на стул рядом с инспектором. — Я вам уже говорила, я не отступлюсь от этого дела. 

Кэнринг вдруг резко наклонился ко мне и низко прорычал:

— Он и тебя подкупил? Что он тебе обещал? 

— Кто? — я чуть отклонилась в сторону.

— Флеминг, — процедил инспектор сквозь зубы. — Собираетесь развалить мне и это расследование? 

— Что вы несете, инспектор? — ошарашенно выговорила я и шепотом спросила. — Вы говорите, что он подкупает полицейских? 

— Доказательств нет. На него ничего нет. Скользкий гад, — прошипел Кэнринг откинувшись на спинку металлического стула, ножки которого неприятно скрипнули о бетонный пол. — Начальство знает, что вы здесь?

— Да, — соврала я, не моргнув и глазом. 

Никто не знает. Старший инспектор Борн думает, что я взяла выходной. Когда станет известно, что я делаю - будет уже поздно. 

— Мне так и не прислали отчет криминалистов, — перевела я тему. — Как была убита жертва?

Кэнринг толкнул ко мне папку с делом. 

Я открыла её и зависла. Хочешь в отдел убийств, Алексия? Вот к таким фото с телами убитых надо привыкать. Я чувствовала, как Кэнринг сверлит меня внимательным взглядом. Он был такой противный мужчина, что последнее чего мне хотелось, это упасть в грязь лицом перед ним. 

Я пробежалась глазами по заключению. Три удара ножом. Предположительно охотничьим. Один в шею, два в сердце. Жертва умерла почти мгновенно. Время смерти между одиннадцатью вечера и половиной двенадцатого. 

Мне было ужасно жарко. Кондиционеры в участке работали плохо, а лето звесси переносили с трудом. А пиджак из ледяной ткани я оставила в машине, о чем уже жалела. 

— Орудие убийства не нашли? 

— А в отчете что написано черным по белому? — недовольно отозвался инспектор. 

Лорелейн Орсинг работала финансистом в небольшой строительной фирме. На первый взгляд ничего особенного. Но обычно профессиональный финансист знает куда больше, чем следует. Особенно если это схемы отмывания денег. Эта девушка могла знать многое.

Я закрыла папку и толкнула её обратно Кэнрингу, тот накрыл её пухлой ладонью. 

— Ты должна знать, что Элиот Флеминг правая рука мэра. Карающая неугодных рука, к слову. На допросе держи язык за зубами, потому что он может его тебе оторвать. Не здесь, так после. Девочкам, не так давно получившим звание инспектора много болтать вообще не положено.

— Он чем-то насолил вам? — я никак не могла поверить в то, что слышу. 

Тот самый Элиот Флеминг, которого оставляли на второй год в школе, потому что он в ней почти этот год не появлялся вовсе? А когда появлялся, то отбирал деньги у ребят помладше и чуть ли не группировку организовал. 

Правая рука мэра? Как он умудрился? 

Дверь с грохотом открылась и появился он собственной персоной. Белая рубашка, бордовый галстук, черный кожаный портфель в руках. Каждая деталь его образа кричала о том, что он знает себе цену. 

У него были небрежно уложенные короткие красные волосы, в свете люминесцентных ламп допросной мне показалось, что они отливают оранжевым. Это был редкий цвет даже для огненных, и он добавлял Элиоту толику дерзости в образе. Той дерзости, которая всегда была с ним. 

— Доброе утро, Кэнринг, — улыбнулся он и перевел взгляд карих глаз на меня. — Доброе утро, Алексия. 

Я слегка опешила от такого приветствия. У Элиота была идеально отработанная шикарная улыбка. Теперь у меня была отличная возможность рассмотреть его при свете дня и я не могла не отметить, что Флеминг был удивительно хорошо сложен. 

Когда он посмотрел на меня моё сердце забилось быстрее, и я постаралась скрыть своё волнение, напоминая себе о профессиональных границах, которые обязана соблюдать. 

Флеминг опустился на стул напротив положил портфель на стол и показательно уставился на часы. 

— У меня пятнадцать минут, Кэнринг, — произнес он.

— Ладно, — кивнул инспектор. 

Ладно?! Я удивленно на него уставилась. Он только что говорил, что Элиот здоровенная пиранья, а теперь превратился в послушного песика, едва тот заявился? Что происходит?

— Допрос будет идти столько, сколько потребуется, — вставила я строго.

Элиот насмешливо почесал затылок и устроился поудобнее и сложив руки перед собой, глядя на меня так, будто всё обо мне знает. 

— Вчера примерно в одиннадцать вечера в парке на улице Роуни, была убита молодая женщина, — Кэнринг бросил Элиоту фото Лорелейн. 

Обычно, когда гражданские смотрят на фото мертвецов у них на лице появляется отвращение, ужас. Элиот даже бровью не повел. 

— Да, я был в парке в ту ночь, — произнес Флеминг, глядя на инспектора. — Нет, я не был с ней знаком. 

Я напрягла все свои чувства. Отец учил использовать способности, чтобы отличать правду от лжи. И пока что Элиот говорил правду. 

— Можете рассказать, что делали в парке в такое время? — спросила я.

— Шел домой, — без запинки выдал Элиот глядя прямо на меня. — У меня было свидание с одной прекрасной леди. Я довез её до дома, потом попросил таксиста высадить меня у парка. 

— Где вы живете, господин Флеминг? — задала я следующий вопрос. 

— В центре города. Возле сквера роз, — его голос был уверенным и спокойным, словно он не на допросе, а в уютном кабинете за обсуждением важного делового проекта.

— То есть в пяти кварталах от места убийства? Далековато, — я пристально на него уставилась. 

— Я люблю прогуляться перед сном и после тяжелого дня. Так я с большей вероятностью смогу хоть на пару часов победить бессонницу и встать утром не помятым, — улыбнулся Элиот. 

Помятым? Да у него рубашка была идеально выглажена! По-настоящему помятый сидел по правую руку от меня...

Я старалась не отвлекаться, но не могла не замечать, как Элиот на меня смотрит. Мне и без того было жарко, а теперь и вовсе хотелось лечь в ванную со льдом.

Я решилась на другой вопрос. Мне казалось, что он что-то скрывает. Что за всех этой харизмой ещё много-много слоев, которые тщательно прячутся от окружающих.

— У вас были какие-то иные причины пойти через парк этой ночью? Да или нет?

Элиот рассмеялся и покачал головой. Это было очень расслабленное движение, ни толики напряженности. Он что, не понимал, что может стать подозреваемым в убийстве?

— Да. Причины были, — начал Флеминг. — Встретить тебя, ледяная Бу. Сама судьба привела меня той ночью в тот парк. Сколько мы не виделись? Лет десять? 

Так и хотелось сказать: “Ах, ты скользкий гад”. Страшно хотелось пить, в горле пересохло.

— Кто как ни ты, Алексия, может сказать, что на мне не было следов крови, верно? — каждый его взгляд, жест, движение будто были направлены на то, чтобы вывести меня из равновесия. Я не могла отделаться от ощущения, что теряю контроль в этом допросе. Что он перехватил бразды правления, едва вошел в комнату. 

— Это же ножевые ранения? — Элиот тронул пальцем фото. — Я был в белой рубашке в ту ночь. Плюс, я не убийца. И, собственно, никаких доказательств обратного, кроме показаний госпожи Гор у вас нет, я правильно понимаю? — он пристально посмотрел на Кэнринга.

— Правильно, — вздохнул инспектор. Меня удивляла его покладистость. — Не покидайте город до окончания расследования. Нам нужны данные женщины, с которой вы встречались в ту ночь. Информация на каком такси вы добрались до парка.

— Её зовут Кристалл Фуке, она в городе одна единственная с таким именем, найти будет легко. Я вам даже видео из ресторана, в котором мы с ней сидели, вышлю.

Я перебила его:

— Вы видели хоть кого-то в парке? 

— Нет, кроме тебя никого, — смерил меня взглядом Элиот. 

И в этом взгляде мне чудилась угроза. А ещё мне чудилась ложь в его последних словах. Но пока я не сдам экзамен на эту способность в комитете по контролю сил, мои слова нельзя приложить к делу. 

Флеминг вдруг поднялся и подхватил свой портфель.

— Что же, время вышло. Мне пора. Моя визитка, для связи, — он протянул мне ярко красный кусочек пластика с черными буквами. 

Наощупь визитка оказалась металлической. А буквы были выгравированы лазером. 

— Кстати, что инспектор расследующий мелкие финансовые схемы делает в расследовании убийства? — заметил он. 

— Это вас не касается, господин Флеминг, — прошипела я, стиснув прохладный металл визитки. 

— Жарковато сегодня для ледяных, да? — подмигнул Элиот, наградив меня своей сияющей улыбкой. — А вот на мой взгляд даже прохладно. Пожарче бы.

— Политический консультант? Что это значит? — я помахала визиткой, уже понимая, что останавливать Флеминга инспектор Кэнринг не собирается. 

— Создатель хаоса, — тихо буркнул мой коллега.

— Я его не создаю. Я его контролирую, инспектор, — без тени улыбки отозвался Элиот. — Пожалуйста, звоните в любое время, госпожа Гор. Можно даже поздней ночью. Я всегда готов помочь полиции.

Я ядовито фыркнула, когда он скрылся за дверью: 

— Пафоса-то, — я бросила визитку на стол. 

Как только Флеминг вышел, в допросной будто прохладнее стало. Да вообще дышать стало легче. 

В этот момент дверь допросной опять открылась и я прикусила губу.

— Комиссар! — вскочил с места Кэнринг. 

— Что вы здесь делаете, инспектор Гор? — холодные голубые глаза отца врезались в меня словно две острые льдинки. Он поправил очки в стальной оправе. — Ко мне в кабинет. Немедленно.

В кабинете комиссара было по-настоящему холодно. Приятно холодно в такой жаркий день. Он то сидел в отдельном кабинете и мог устраивать тут холодильник сколько ему вздумается и его не заботило то, что подчиненные не-звесси могли мерзнуть.

— Я что, разрешал садиться? — строго произнес отец, когда я опустилась на стул напротив его стола. 

Я молча поднялась, стараясь сохранять спокойствие. Он взглянул на меня поверх очков. 

— Что ты делала на допросе? Это расследование отдела убийств. Ты понимаешь, что нарушила протокол?

— Это дело связано с финансовыми преступлениями, — проговорила я, старательно избегая взгляда отца. — Я уверена, что ты читал мой рапорт. Записка попала ко мне не просто так. Можно было бы расценить это как глупый розыгрыш меня как молодого инспектора, но девушку убили, а это уже на розыгрыш от коллег не похоже. 

— Факты? — отрезал он.

— Их пока нет. Надо выяснить с кем была связана Лорелейн Орсинг и я принесу тебе факты, — я подняла на него глаза. 

Отец сидел за своим массивным столом, сложив руки на груди. Его глаза чуть светились голубым, как и у многих звесси высокого уровня. Бледная кожа, белые, чуть голубоватые волосы были уложены назад. Он носил форму комиссара даже вне официальных событий. 

Авторитет отца в полиции был абсолютен. И это было заслуженно. Это было то, к чему стремилась я.

— Алексия, — начал он строго и я уж было решила, что меня сейчас хорошенько отчитают, а это комиссар умел делать как никто другой. Даже самые матерые полицейский порой выходили из его кабинета понуро опустив голову. Но отец однако произнес: — Я дам тебе разрешение участвовать в этом деле. 

— Что? Серьезно? — просияла я. 

— Помолчи, — поднял руку он, вздохнул и снял очки. Положив их перед собой, он потер переносицу. — Будь предельно осторожна. Если в этом правда замешан Элиот Флеминг, неизвестно какая грязь может всплыть. 

— Да чего вы так носитесь с ним? — вспылила я. — Будто он неконтролирующий себя огненный, который вот-вот взорвется! Он в участок зашел как к себе домой! Он подозреваемый в убийстве, а Кэнринг даже бровью не повел!

— Алексия, — вновь оборвал отец и я замолчала. — У него очень много рычагов влияния. Филипп Аштон никогда не стал бы мэром, если бы Элиот Флеминг не прорубил ему туда дорогу. Если он реально в этом замешан - дело будет крайне сложное.

— Ты серьезно? — нервно рассмеялась я. — Мы ведь оба понимаем, о ком говорим, да? Этот тот Флеминг, которого по молодости твои же подчиненные приводили в полицию!

— Я знаю, кто он, а вот ты - нет, — спокойно заявил отец. 

Я закатила глаза и сдержалась, чтобы не вставить очередную колкость. 

— У него на лице написано, что он что-то скрывает, — взмахнула я руками. — Я чуяла в нем ложь. 

— Просто будь предельно осторожна. Тщательно проверяй факты. Каждую мелочь. Ясно? Работать будешь с Кэнрингом, он тяжелый в работе с напарниками. Как только найдешь доказательства причастности Флеминга - вначале несешь мне.

— Так точно, комиссар, — проговорила я и удивленно на него взглянула. — У тебя с ним какие-то личные счеты? У всех вас?

— Свободна, — сказал отец, надев очки обратно, проигнорировав мой вопрос. — И имей в виду, что этот тип умеет входить в доверие к женщинам, — заметил комиссар напоследок. 

— Ха, я не поведусь на его уловки, — натянуто усмехнулась я и поспешила выйти из кабинета. 

— Ну конечно, — прозвучало мне в спину недоверчивое.

В участке было безумно душно и я решила всё же не испытывать судьбу и пойти в машине за пиджаком и лишь потом наведаться к старшему инспектору Борну, чтобы сообщить о том, что веду теперь дело вместе с отделом расследования убийств. 

Солнце на улице жарило не щадя никого. Уставший садовник поливал выжженный газон возле крыльца. Говорили, что это лето самое жаркое за последние пятьдесят лет и я склонна была этому поверить. 

Едва я добрела до машины, как рядом затормозил черный дорогой спортивный автомобиль с тонированными стеклами и остановился в опасной близости от меня. Красное пламя тянулось от его узких агрессивных фар. 

Водительское стекло опустилось, и я протяжно и с ненавистью вздохнула.

— Садись, Бу. Надо поговорить, — мягко улыбнулся мне Элиот Флеминг. 

— Меня зовут Алексия Гор. Для тебя инспектор Алексия Гор, — проговорила я, отвернувшись. — Ты подозреваемый, я не могу с тобой разговаривать. 

Профессиональная улыбка вдруг сползла с лица Элиота.

— Я пришел туда, потому что она передала мне записку. Она была моим кротом и я хочу знать, что ты делала в этом чертовом парке в ту ночь, — произнес он. — И я тоже хочу найти её убийцу. 

Я замерла. 

— Садись, инспектор Алексия, — настойчиво позвал Флеминг. 

— Ты повторишь сказанное на камеру?

— Черта с два, — холодно произнес он. — Садись, объясню почему.

Меня просили держаться от этого огненного подальше. 

Огненный тут же поймав мой взгляд чуть наклонился:

— Я включу кондиционер на полную мощность, — произнес Элиот издевательски.

Мне было очень интересно, что он скажет и какова его версия событий. Возможно, это послужит мне трамплином, чтобы точно знать куда копать. И точно знать - насколько активно следует копать под самого Элиота. Потому что кроме него подозреваемых не было, точно так же как и алиби у него. Однако лишь его нахождение в парке может не устроить судей, а вот его связь с жертвой - вполне себе мотив. Осталось выяснить - какая же это была связь.

Обычно мои правонарушители были юристы, бухгалтеры, мелкие и крупные мошенники с уже богатым криминальным прошлым. Однако даже в убийстве часто встречается мотив - деньги. И, глядя на дорогую машину Элиота Флеминга, я могла догадаться что в этом деле деньги совершенно точно один из главных мотивов убийства этой девушки.

— Отъедь к скверу, я дойду туда пешком и там к тебе сяду, — проговорила я, оглядываясь - не хотела, чтобы нас кто-то видел вместе. Я показательно отвернулась к своей старенькой дешевой машине и бросила через плечо: — И не думай, что поверю хоть одному твоему слову.

Дорогой автомобиль Элиота вдарил по газам и, свистнув шинами, сорвался с места, оставив на асфальте парковки черные следы. 

Поджав губы я посмотрела ему вслед. Мда, показушник.

Забрав, наконец, из машины свой синий пиджак, я накинула его на плечи и неспешной походкой пошла в сторону сквера разбитого недалеко от полицейского участка. 

Посреди рабочего дня в сквере были только студенты, прогуливающие пары, мамочки с колясками, да старики, греющие старые кости на лавочках.

Но мне было не до них. Способности сдавили виски, когда я начала формировать ледяную структуру перед мысленным взором. Зря ты думаешь, что я ничего не запомню из твоих слов и никому не смогу показать, хитренький Элиот Флеминг. 

Звуки парка накладывались на структуру тонкими шипастыми слоями, изгибались, переплетались тонкими узорами. Сохранение этой ледяной схемы позволит мне быть сосредоточенной, потому что Элиот сейчас может сказать всё, что угодно. А потом я покажу это отцу. 

Пройдя по дорожке мимо двух старых дубов я взялась за ручку дорогого авто и села на переднее сиденье. Новенький салон пах кожей, кондиционер и правда работал на полную.

— Почему именно я? — спросила я, повернувшись к Элиоту.

Какое то время он, положив локоть на руль рассматривал меня и довольно улыбался. 

— Мне выйти покрутиться перед капотом, чтобы ты лучше мог меня разглядеть? Или как? — съязвила я.

— Если ты на этот капот грудью ляжешь… — начал он мечтательно.

— Элиот! — рявкнула я.

И как такое отцу показывать? Структура дернулась в мыслях, где-то пошла трещинами. Виски ломило. Мне надо было сохранять спокойствие воистину ледяное, чтобы этот тип меня не вывел.

— Я выбрал тебя, потому что ты дочь Леонарда Гора, а значит неподкупна. Мне это и надо, — ответил Элиот, насмешливо улыбаясь, его глаза довольно поблескивали.

— А ещё я следую правилам. Как ты умудрился меня обмануть? Ты говорил правду, о том, что не встречался с ней, — возмущенно произнесла я, сложив руки на груди.

— Верно, не встречался. Мы работали через посредника. Дело в том… что посредника тоже убили, просто его тело полиция ещё не нашла и я, кстати, тоже, — Элиот произнес это спокойно, посмотрев прямо перед собой на дорогу.

Я в очередной раз отметила, как легко он говорит об убийствах. Ион с таким же спокойствием взглянул на фотографию тела Лорелейн Орсинг на допросе.

— В чем она была кротом? — спросила я, пытаясь скрыть своё любопытство, пытаясь максимально сосредоточиться на его голосе. 

— Тебе лучше не знать, — ответил Элиот холодно, и его взгляд стал непроницаемым.

— О, замечательно, ты хочешь моей помощи, но при этом чтобы я ничего не знала, — я отвернулась, чтобы избежать его взгляда.

— Выясни сама, ищейка Бу. Ты ведь можешь действовать официальными путями, а вот я - нет. Со своей стороны обязуюсь подкидывать тебе инфу, — произнес Элиот.

У него был очень приятный бархатный голос. Таким голосом можно обещать что угодно. Таким голосом можно лгать о чем угодно. Обладатель такого голоса звучит всегда очень убедительно. 

— Хватит называть меня Бу, — прошипела я тихо и поерзала на кожаном сиденье.

Нехотя посмотрела на него искоса.

— А может мне нравится, каким становится твоё красивое личико, когда я тебя так зову? Что делаешь сегодня вечером? — спросил Флеминг, тон его голоса резко стал более интимным, тихим, низким.

— Смотрю шоу "Вопрос на миллион". Наверное, там найдется вопрос и про тебя, — отрезала я, стараясь оставаться невозмутимой.

— Нет, ты кажется не поняла меня. Ты правда думаешь, что я буду помогать тебе в этом деле бесплатно? Я-то выкручусь, а тебе ещё дело раскрывать… 

— Твоя помощь ощущается как кинжал в спине. Спасибо, не надо.

— А если ещё раз хорошенько подумать? — подмигнул Элиот. — Поужинай со мной.

Я холодно улыбнулась. Ага, вот и торг пошел. У нас тут деловая встреча, а не обсуждение дела об убийстве. Неужели он не понимает, что ему грозит? Или… я задержалась взглядом на его лице. Или, наоборот, слишком хорошо понимает?

— У тебя алиби нет, Флеминг, — решительно заявила я. — Рестораном и деньгами ты меня не купишь.

— О, поверь, деньгами я никогда и никого не подкупаю, у меня другие методы. А алиби я себе состряпаю. Думаешь, меня просто так сегодня отпустили с допроса? Спроси папу, как со мной работать, думаю, он должен тебе объяснить, — он нагнулся ко мне, уменьшая дистанцию между нами. — Так что насчет вечера? 

Я включилась в игру и чуть придвинулась. Призывно облизала губы, взгляд Элиота во мгновение ока потемнел. 

— Кто-то оставил мне записку, — прошептала я томно, глядя ему в глаза. — Она появилась на моем столе поздно вечером. Там было сказано, что это касается ледяных и огненных. Дата и время встречи. Я вот думаю нас не судьба свела, а Лорелейн Орсинг. И я хочу знать в чем она замешана. 

— Выясни сама, — проговорил Элиот тихо, мы были так близко и смотрели глаза в глаза. — А ещё - сделай химический анализ записки, если она ещё у тебя. Вот это будет самое интересное. Можешь попробовать поджечь.

Поджечь? "...сожгите эту записку, когда получите" было сказано в ней. 

Элиоту хватило моего секундного замешательства. Хватило, чтобы очень технично положить мне ладонь на затылок, притянуть к себе и поцеловать. Губы у него были очень горячие, мягкие и… ох, зря он это сделал.

Элиот

Оно того стоило. Подбородок и губы я ещё не чувствовал, язык не слушался. Но классно-классно она меня подловила. Папина дочка, сил в ней было полно и мне их очень качественно показали. Здорово, я бы повторил.

Я в очередной раз подвигал челюстью. Обычные девочки дают пощечину. Ледяные девочки - замораживают неугодных мальчиков. Во мне слишком много огня, чтобы эта забава мне навредила, но это было очень весело. 

Девочка Бу и правда выросла. Потому что она ответила на поцелуй, я удивился, расслабился, замешкался и потерял контроль. А потом уже получил своё. 

— Мерзавец! — прошипела Алексия и хлопнула дверью моей баснословно дорогой машины. Пнула колесо и пошла прочь по освещенному солнцем скверу. 

Мою улыбку она заморозила вместе с губами. Кожу покалывало, я растирал подбородок и следил за её гневной походкой. Определенно надо повторить.

Эта девочка назло ещё не умеет. У неё были серьезные дела, она щелкала мелких и крупных мошенников как орешки. Вот только взятки в политике - такие дела ей не давали. Папаша Гор до последнего её от этого оберегал. И вот… отдал свою дочурку мне на растерзание? Нет, мне в это не верилось. Если она говорила правду и записку ей действительно кто-то подсунул… 

Она никто, чтобы вот так затаскивать её в эту грязь. Я был уверен, что дело не в ней, а в её отце Леонарде Горе. Да и вообще комиссар Гор это тот кусок власти в Брайгейте, который пока что был многим не по зубам. 

Алексия отличный рычаг, чтобы манипулировать им. До меня вдруг дошло.

— Ах ты хитрый очкастый звесси, — пробормотал я заплетающимся языком. — С тебя я ещё спрошу, комиссар.

Ткнулся лбом в руль и попытался улыбнуться, но мимика не слушалась. Если я прав, то это даже интересно. Намерения комиссара всегда до последнего покрыты тайной, но я потихоньку учился его разгадывать. Однажды и на него найдется веревочка. Не от меня, так от кого-нибудь ещё.

В кармане очень некстати зазвонил телефон и прошла пора придуриваться, когда на экране высветилось “Филипп”.

Прикрыв глаза я аккуратно прогнал по венам пламя, ощущая как разогрелись имплантированные в спину жемчужины ралоста. Огонь мягко выгнал весь холод оставленный после поцелуя со снежной королевой. 

В очередной раз с усмешкой подумал, что ледяная Бу за эти годы научилась неплохо целоваться. 

Прочистив горло, наконец, ответил на звонок.

— Разобрался с полицией? — без приветствия начал Филипп.

— Пока нет, но разберусь.

— Мне не нужно такое пятно на репутации, — холодно произнес он.

— Мне тоже, — я постучал пальцем по рулю, глядя в сторону полицеского участка. — Дело ведет Кэнринг и девчонка Гор. Жирный уже давно на крючке, девчонка тоже податливая, я её дожму. На крайний случай используем список с балластом. 

— Вечером чтобы явился на ужин, — отрезал Филипп. 

— Я планировал дожать ледяную, — отозвался я.

— Успеешь. Вечером мне нужны данные по той компании, ясно? 

— Не надо туда лезть, Филипп, — произнес я, уже зная, что он сейчас вспылит.

— Повтори?

— Не надо туда лезть. Это уже не Брайгейт, это куда больше. Мы не готовы, мы не проглотим такой кусок. 

— Они планируют использовать ледяных и огненных, мальчик. Это ничто иное как Брайгейт. И мы его им не продадим, ясно?

Под нас уже начали копать, Филипп об этом знал, я держал оборону как мог. Но мои предупреждения он не желал слушать. 

— Филипп…

— Информация. Сегодня вечером, — отрезал тот и отключился.  

Вздохнув я бросил телефон на приборную панель и взглянул в боковое зеркало. Через три автомобиля от меня был припаркован старый серый седан. Мне показалось, что я уже видел его раньше. Не любил я такие совпадения. 

Немного поразмыслив захватил телефон и вышел из машины, направившись к небольшому ларьку с хотдогами чуть поодаль через дорогу. 

Пока стоял в очереди, разглядел его номер. 

— Двойной хотдог и газировку, — сказал продавцу и, пока он делал заказ, набрал Ли.

— Да, босс, — как всегда бодро отозвался тот.

— Машина, серый седан, — начал диктовать я. Продиктовал ему марку, номер, возможные места появления. 

— Понял, через час будет инфа, — буднично отозвался Ли и отключился.

Он уже не задавал вопросов аля “а уж, не паранойя, ли у тебя Элиот?”. Пятьдесят на пятьдесят. Паранойя хуже в любом случае. 

Быстро умяв еду в машине и двинулся к дому, в котором собственно располагался и мой офис. Половина первого этажа была отдана под рабочее пространство. 

Этот дом был моей гордостью. Я никогда ничего не имел, я рос в переулках Брайгейта, куда нормальные люди, огненные или звесси никогда не сунутся. Поэтому заработав первые свои серьезные деньги я сразу же внес первый платеж за место, максимально далекое от того, откуда я сам явился. 

Остаток дня я перепроверял документы нескольких контор, которые Филипп выбрал для инвестиций. Моё дело было найти в них то, за что в случае чего можно зацепиться, если они начнут отказываться от наших условий. Как правило “зацепиться” всегда можно было за любовницу генерального, за пару видео с его отпуска, за странные пристрастия его жены или старших детей. О, приводы в полицию богатеньких студентов, это я обожал. Дети богатых родителей очень часто лучше любого врага выбивают почву из под отцовских дорогих ботинок. 

Вот только я не мог сосредоточиться. Бруно, моя ищейка, которого я послал на поиски пропавшего посредника, не звонил. А я не любил, когда он не звонит. Мне нужно было тело, мне нужно было удостовериться, что это не совпадение. Мне нужно было доказательство хотя бы того, что этот гад просто смылся из города. Что угодно. Но если вышли на меня, вышли на Лорелейн - посредник оказался под колпаком в любом случае. И я меньше всего хотел, чтобы Филиппа это каким-то образом задело. Это моя работа его защищать.

Телефон опять зазвонил.

— Машина принадлежит домохозяйке, иногда на ней ездит её сын, он учится в местном колледже, — отрапортовал Ли. — Ничего такого. На камерах возле твоего дома я эту машину пока не нашел.

— Значит я ошибся. 

— Это и к лучшему, — отозвался Ли. 

В телефоне пикнуло. 

— Подожди, у меня вторая линия, — произнес я и переключился неглядя. 

— Надо поговорить, — мрачный голос будто из могилы я бы ни с чем не перепутал.

— О, господин комиссар нашел для меня времечко, — усмехнулся я в трубку. 

Элиот

Мы обычно встречались на пустыре за городом. Место было уединенным, с редкими зарослями сухой травы и несколькими ветхими деревьями, которые едва давали тень в этот летний день. Чуть в стороне начинались колючие заборы очистного сооружения Брайгейта, но именно тут не было камер. 

Солнце уже начинало клониться к закату, но жара все еще стояла потрясающая, воздух вибрировал над сухой землей. Моя погода, я такое обожал. 

И в этот раз комиссар себе не изменял и приехал первым. Стоял там возле своей темной машины в развевающемся синем пальто словно чертов рыцарь Брайгейта и поблескивал очками в свете фар. Летом все нормальные жители города раздеваются, а звесси заматываются в свои охлаждающие костюмы из синей ткани. У Алексии пиджак был из такой же.

Папаша моей ледяной красотки был, конечно, интересной персоной. Взгляни на него и ты сразу видишь поборника справедливости, закона, чести. Границы закона для такого будто неприступны. Полицейский до мозга костей.

Копни поглубже и обнаруживаются интересные вещи. Например, если кто-то ушел от закона обманным путем - посади его другим путем, потому что справедливость должна восторжествовать любым способом. Мы сошлись с комиссаром на том, что я для него порой являюсь этим “другим способом”, потому что мог найти грязь на любого, а он порой помогает мне с нечистыми на руку говнюками. 

Все в выигрыше. Я не пачкаю руки комиссара, а он отворачивается, когда что-то нужно мне. 

Но только я оступлюсь в поле его видимости - мне конец. Это было основным условием. И вот, собственно, я почти добрался до той грани, когда опасность начинала поджимать со всех сторон. Но меня по прежнему интересовало, почему он не запретил Алексии расследовать моё дело.

Кэнринга, по прозвищу "жирный", я уже знал, а вот её… 

— Недобрый вечер, комиссар Гор, — бросил я, выходя из машины. — Может нам сменить место? У меня резина на тачке стоит как ваша машина целиком. А кстати, вопрос можно? Вы Алексию так мною прикрыли удачно или как это расценивать? 

Комиссар молчал и разглядывал меня своими светящимися голубыми глазами. Седины у звесси с годами не видно, да и возраст на них сказывался не так сильно, как на людях. Мысленно приложил его возраст к Алексии… Увидеть бы её бабку по отцовском линии.

— Кто подсунул ей эту записку? — прорезал тишину голос комиссара Гора.

— Понятия не имею. Кто передал мне тоже не знаю, потому что она была в бардачке моей машины. Рядом с протеиновым батончиком, прикрыта оберткой от предыдущего. Смекаешь уровень моей паранойи сейчас, комиссар? — я нервно усмехнулся, переводя взгляд на мерцающий вдалеке город.

— Причем тут моя дочь? — холодно поинтересовался он. 

Если бы глаза этого звесси могли поджигать - во мне уже была бы дыра. 

— Я так думаю, что не причем. А вот вы… 

— Во что влез твой хозяин? — оборвал он. 

Я вздохнул, поскреб подбородок, пытаясь прикинуть с чего бы начать. Всю эту историю я как мог держал подальше от интересов полиции. Вот только эта проклятая Лорелейн могла бы умереть в каком-нибудь другом месте, чтобы не связывать мне руки ищейками на хвосте. 

— В это влез весь Брайгейт, — произнес я, подняв глаза на комиссара. — Вот только дело в том, что это нечто засекречено. Инвесторы не раскрываются. И рассказать что это я не могу просто так - если полиция туда сунется сразу, раскроют меня в первую очередь и под раздачу попадет Филипп. Всё запутанно комиссар. Но я сказал Алексии провести химический анализ записки и жидкости, которую пролили на эту бумагу. Это даст вам намеки куда копать, а когда достигнете золотой жилы - поговорим ещё раз. 

Комиссар на мгновение задумался, его взгляд скользнул по засохшим кустам вокруг. 

— Она теперь замешана в этом вместе с тобой, — процедил сквозь зубы Гор. 

— Может они ошиблись? Хотели подсунуть записку вам, а подсунули ей? 

Комиссар тяжело вздохнул и уставился на горизонт. Я сощурился, глядя на него. Меня мучали подозрения. 

— Алексия чего-то не знает? 

— Будем надеяться, что это просто совпадение, — сказал Гор и повернулся ко мне. — Орудие убийства не нашли, ты знаешь? Тебя подставляют Элиот. Ты ведь не убивал эту девушку? 

Орудие убийства могли держать до поры до времени. Меня теперь мучила эта мысль. Записку подкинули в машину. Точно так же могут подкинуть и улику. Я пересмотрел все камеры - там ничего не было, будто она там просто материализовалась. Следов взлома не было. 

Я посмотрел Гору в глаза. Этот звесси отличал ложь от правды даже не моргнув. Лгать ему было нельзя.

— Нет. Я её не убивал.

— Есть в тебе неуверенность по этому вопросу, Флеминг, — медленно произнес комиссар. 

Сунув руки в карманы я нахмурился, покачав головой.

— Потому что считаю, что это я послал её на смерть, — я умолчал, что она, возможно, не единственная жертва. Не любил вываливать комиссару сразу всё, вначале я сам всё разузнаю. Информация дорого стоит для меня теперь. А любое слово комиссару, как в суде, теперь может быть использовано против меня. 

— Совесть? Не у тебя. От совести Филипп Аштон избавил тебя в первую очередь. Хочешь выбраться из этого? Помоги Алексии найти настоящего убийцу. Записка была на её столе. Значит - это её дело. Официально, — комиссар сделал акцент на этом слове. — А ты проследишь, чтобы это дело ей не навредило, Флеминг. Иначе нашей сделке конец, — ледяным голосом заявил Гор. 

— Как-то у меня сегодня прям ультиматум на ультиматуме, а, — рассмеялся я. — Алексию я не обижу. Но вы должны понимать - Филиппа Аштона я защищу первым, потом идет она. Мэр упорно сует голову в пасть льву, наивно веря, что он сам лев. В город идет кое-что большое, богатое и не выбирающее методов, господин комиссар. И это что-то кто-то сюда позвал и вручил ключи от наших домов. Филипп очень хочет с ними подружиться, но я пока не даю. Как только я найду предателя - мы сможем придушить этого монстра. 

— Тебе бы сказки детям на ночь рассказывать, Флеминг, — кисло заметил Гор, который всегда любил конкретику, факты, доказательства. 

— Записка - пока всё, что вам нужно, — покачал я головой. 

— Тронешь мою дочь хоть пальцем - я тебе руки оторву, — бросил комиссар напоследок, садясь в свою машину. 

Я предпочел промолчать, потому что этот звесси сразу почует ложь. Не надо папаше знать как хорошо целуется его дочка. Да и вообще, малышка Алексия давно выросла и пора бы дать ей свободу, комиссар Гор.

Но для начала… надо было убедить Филиппа отказаться от своей чертовой безумной идеи. 

Как я могла его поцеловать? Я что натворила? Что на меня нашло? Я как себя веду вообще? Недостойно! Непрофессионально! Меня нужно уволить за такое!

Уволена, Алексия Гор! Уволена! 

Я отчитывала себя последними словами. Можно ведь было просто пощечину влепить! Сильную такую! Я ведь умею! 

В моих глазах это всё выглядело как крах моей карьеры. Всё, я облажалась и мне нельзя больше доверять. Отец должен меня уволить. Это нужно записать в моё дело и никогда не брать меня на работу в полицию.

Мне всегда нравился Элиот. Этот дерзкий огненный, который нарушал все правила и не гнушался их ломать вовсе. Опасный, непокорный. Ругающийся с учителями, не признающий авторитетов. 

Нас всегда задевает то, что запретно. Потому что я всегда была примерной ученицей. 

Поэтому теперь в туалете полицейского участка терла губы ледяной водой из под крана, будто на них остались улики, от которых надо избавиться. Вдруг меня кто-то видел. Вдруг… 

Я строго посмотрела на себя в зеркало. 

— Соберись, инспектор, — произнесла отражению. Поправила белые волосы и вышла. 

Первым делом выудила из под шкафа с делами пакет для улик, куда я вчера положила записку и отнесла её Кэнрингу. 

На этаже отдела убийств вечно царил хаос. В нашем отделе было чище, спокойней, да просто даже тише. Никто не ругался последними словами по телефону. Тут пахло дешевым кофе, табаком, потом. Я чувствовала себя будто клерк спустившийся в подвал.

— Вот. Это она мне написала, — положила улику на стол Кэнринга. 

— Приобщи к делу, — вздернул верхнюю губу инспектор, даже не подняв на меня глаза.

— Её надо проверить. Сделать химический анализ.

— Ну так и сделай, в чем проблемы? Папаша тебя назначил? Вот и работай, — процедил он взмахнув рукой. 

— Ну и ладно, — я развернулась на каблуках и пошла прочь. 

Этот тип похоже был обижен на весь мир. Не то чтобы меня таким можно было задеть. Я закалена отцом и собственной работой. 

Спускаясь в лифте тронула пальцем губы. Зачем Элиот это сделал? Манипулировать? Влюбить в себя? Думает буду делать, всё что ему нужно, если один раз потискает меня в машине? Ну уж нет. Игра, конечно, забавная, но я тоже поиграть умею. 

В очередной раз взглянула на записку, упакованную в пленку. 

“...касается и ледяных, и огненных…”

Что же, интересно, нас всех касается? И что такого в этой простой бумажке, что Элиот посоветовал её проверить? И как много он вообще знает? 

Всегда ведь можно попросить отца официально, со свидетелями, прочитать его мысли. Это сколько же всего из Элиота Флеминга можно вытащить за один сеанс? Жаль только, что это слишком сложная процедура и редко одобряемая. 

Воспитание требовало официального расследования того, что скрывает Элиот. Но какая-то моя часть хотела подыграть ему. Плюс... ледяная структура с его голосом в сознании ещё кое-как была цела, но я боялась её даже трогать, так там всё было шатко. 

Я вновь посмотрела на записку. Достала телефон и сфотографировала её, потому что криминалисты точно заберут её на пару дней. 

Хотела точно узнать, что записку писала именно Лорелейн. Отдав улику криминалистам, я вернулась на своё рабочее место в свой отдел. И поискала в толстой записной книжке старого учителя из полицейской академии, по совместительству судебного эксперта и эксперта в графологии, и выслала ему фото.

Затем где-то около пары часов пыталась добиться от родственников жертвы и коллег из компании, где она работала хоть какие-то образцы, где она писала от руки. В какой-то момент мне показалось, что я занимаюсь каким-то бредом.

По представленным документам я заметила, что почерк очень и очень схож на первый взгляд. Неужели и правда это писала она? Но я хотела фактов и второе мнение, поэтому получив их, тут же отослала всё эксперту.

Параллельно я договорилась о встрече с родителями Лорелейн и с представителем её работодателя, чтобы не терять время зря. Кэнринг лишь буркнул что-то в трубку, когда я сказала ему что завтра у нас полно дел. 

К вечеру, когда я уже собиралась поехать домой, мой телефон зазвонил. 

— Добрый вечер, Алексия, — произнес мой эксперт. — Я вышлю вам завтра моё официальное заключение, но пока по телефону могу сказать, что почерк отличается.

— Нет, серьезно? — я своим ушам не поверила. — Серьезно отличается? 

— Детальней напишу в заключении, но кратко - отличается нажим, давление на ручку. Скорость письма. Это не так заметно и можно отнести к тому, что ваша жертва могла торопиться, писать в неудобном положении. Но, так же есть небольшие отличия, которые непрофессионал не заметит. Формы некоторых букв и соединения между ними. Это особенно заметно в таких буквах, как “е”и “о”. Подделка профессиональная, хорошая. Я всё это пометил в заключении, которое пришлю завтра. Но я могу уверенно сказать - записку писала не ваша жертва. 

— Спасибо, это очень ценная информация, — прошептала я и отключилась. 

Вот черт. Вот черт! Это же всё усложняет! Всё!

Какое-то время я пялилась на телефон и на фото записки в нем. 

Интересно, а Флеминг об этом знает?

Элиот

— Вы чудовище… — выдохнул Патрик Нилли и отодвинул тарелку с ужином. 

На стол падал мягкий свет антикварных люстр, отражающийся в полированном темном паркете. В столовой царила тишина, слышно было только возмущенное пыхтение Нилли.

— Вы… вы же тоже огненный. 

— О, я не такой же как вы, — рассмеялся я, глядя на этого беднягу. — Вы отмыли больше денег, чем я вообще видел в своей жизни. Вы родились уже с золотой ложкой во рту, а я… — тут оставалось только пожать плечами. — Мне вас не жаль.

— Ты чертов цербер, — прошипел тот, упершись ладонями в дубовый обеденный стол в гостиной Филиппа Аштона. 

Я улыбался ему, потому он был мне не страшен. Нилли был даже забавный, когда злиться. А ведь пришел сюда такой довольный. Думал, наверное, что мэр ему должность предложит. Вот только бедолага помрачнел, когда за стол подсел я и показал ему как он работал последние десять лет, думая, что самый умный.

— Завтра ваша компания выдаст заключение о запрете строительства на этой земле. — Я придвинул к нему папку. — Земля токсична и строительство на ней невозможно, вы приложите эти данные к своему заключению. 

— Этого не будет. Этого не будет… — Нилли поднялся. — Этого не будет, ясно? У вас ничего не выйдет. 

— Почему вы так думаете? — поинтересовался я. 

— Я же… я не могу.

— Можете, — кивнул Филипп со своего места. — Ещё как можете. 

— Возьмите папку, Патрик, — напирал я. 

Нилли стер пот со лба, разглядывая разбросанные по столу финансовые документы. Его офшорные счета, дома на подставные лица в Италии и Испании. Огненные любят жаркие страны. Но потом огненные больше любят Брайгейт, потому что люди нас боятся, а тут - наш дом. 

Мы не должны были этого делать. Если бы я сразу отговорил Филиппа. Теперь всё, что мы построили было под угрозой. 

Но разве я мог пойти против него? Человека, который вытащил меня почти что из могилы и дал новую жизнь.

Неважно насколько тугой ошейник на шее. Важно, что у меня есть деньги. А деньги - это и есть свобода. Деньги это то, что открывает для тебя все двери. Все те двери, которые прежде были закрыты намертво. 

Неважно какой толщины цепь на твоем ошейнике, если она дает тебе полный кошелек наличности, крышу над головой, дорогую еду и одежду. Дает тебе всё. 

Деньги же и портят. Поэтому тех, у кого они есть легче использовать. Легче найти петлю, которую можно накинуть на шею. 

Нилли схватил папку и чуть ли не бегом вылетел прочь к выходу.

Мы с Филиппом проводили его гробовым молчанием. В конце концов Аштон снял очки и положил их на салфетку рядом со своей тарелкой. Затем довольно произнес:

— У нас всё выйдет. Мы знаем этот город куда лучше. 

Я скосил на него взгляд. Филипп Аштон был лишь на пару лет старше Гора, но выглядел будто у них разница лет в десять. Не в пользу Филиппа. Как бы он ни храбрился, возраст всё больше брал своё. У него были сильные проблемы с суставами. Всё чаще он приветствовал гостей не поднимаясь с места. 

Я сел на своё место, потирая горячее запястье. 

— Когда замена? — как бы невзначай поинтересовался он, глядя на меня.

— Через два дня, — ответил я, сетуя про себя, что спалился. Оставалось только усмехнуться. — Я жгу ралост быстрее, чем контроль сил успевает вырастить новый. 

— Когда я взял тебя к себе, диким мальчишкой, то всегда про себя надеялся, что мне никогда не придется использовать твои способности. Врожденные способности, я имею в виду, — заметил Филипп, поедая свой особый салат, потому что шеф-повар готовил теперь для него только здоровые блюда.

Раньше таких как я убивали до рождения. Нулевой уровень стабильности сил. Смерть на языке Оиссэнда. Хаос. Сила, которую ты не сможешь контролировать. Но технологии решили этот вопрос. Почти. Ралост - моллюск из мира Звесси, чьи жемчужины поглощали и удерживали большое количества тепла, благодаря которым такие как я теперь могли жить нормальной жизнью. 

Вот только даже тут я смог отличиться. Жемчужины, имплантированные в мою спину и соединенные хитрой сложной сетью между собой, сгорали во мне в полтора раза быстрее, чем у огненных моего же уровня. 

— Нет, — я откинулся на спинку стула. — Не видать тебе моих способностей. И этой стройки, Филипп. 

— Я просил звать меня отец, — строго отозвался он. 

— Не видать тебе этой стройки, отец, — холодно произнес я в ответ.

— Ты всё сможешь, я в это верю. Про патент всё ещё ничего не известно?

Я тихо выдохнул. На патенте то мы и прокололись. Отец. На этой дорожке и нашелся первый труп.

— Пусто, — отозвался я коротко. 

— Как это пусто, черт возьми, Элиот?! — рявкнул Филипп ударив худым кулаком по столу. — Как?! Как они согласовали проект долбанной станции?! Огромной станции?! Где проводили испытания?! 

— Я ограничен Брайгейтом. У меня нет людей за его пределами. Всё, что я собрал на них - я тебе сегодня принес. Этим можно воспользоваться, но за результат не ручаюсь. 

Мы могли бы выиграть на самом деле. Прижать больше людей, потратить больше денег. Но мои предчувствия не давали покоя. Плюс убийство Лорелейн и пропажа моего посредника. А вместе с ним и Бруно, которого я отправил чтобы найти его. Если в деле начали появляться мертвецы, это значило лишь одно - ты подобрался близко и тебе дали понять, чтобы ты отвалил. Записка в моей машине была намеком, что и я могу стать следующим. Это злило и заставляло меня шевелиться быстрее, действовать решительней. Прятаться и убегать я умею плохо. Жизнь всегда учила меня нападать, но теперь будто усиленно пыталась переучить.

У меня в кармане завибрировал телефон, но я это проигнорировал. 

— Филипп, рано или поздно… Земля нашла бы способ нас использовать. Во благо не самой Земли, но её богатой части. 

— И ты им этого не позволишь. Я им не… — он закашлялся, вновь ударив кулаком по столу. 

Я успел глянуть на экран телефона. Номер был незнакомый. 

— Ты хочешь заработать или защитить город, Филипп? — спросил я спокойно. — Насколько твоя собственная цель - благо для города?

— С каких пор тебя это стало волновать? — кисло отозвался тот.

Я пожал плечами и улыбнулся:

— Совесть. 

— Не у тебя, — махнул рукой Филипп. 

Когда слышишь это второй раз за день, становится забавно. 

Телефон продолжал вибрировать, и я со вздохом встал из-за стола. Ответил, стоя на веранде огромного дома Аштона, глядя на раскидистый сад перед ним, в которые он вбухал огромное количество денег. Обычно тут я чувствовал себя почти как дома. Почти.

— Кто это? — начал сразу. 

— Хочу задать тебе один вопрос, — начал милый нежный голосок и на душе сразу разгорелся пожар. 

Жемчужины вдоль спины разогрелись, отдаваясь вдоль позвоночника легкой болью, потому что ралост был на последнем издыхании. 

— Ну, — промурлыкал я в трубку, опершись о мраморную ограду. 

— Когда ты увидел тело Лорелейн, то у тебя на лице не было ни эмоции. Маловато для огненного, маловато для Элиота Флеминга. Почему? Ты убивал прежде? Ты видел прежде тела? 

Ну, право дело, Элиот, неужели ты думал, что эта снежная королева спросит что-то романтичное? Хм. Сказать ей правду или соврать? 

Элиот вздохнул с таким явным разочарованием, что мне стало даже немного приятно. 

— Если ты задаешь мне этот вопрос, значит, ты ещё не читала моё дело, Бу. Это плохой знак для инспектора полиции, — отозвался он.

— Так что? — спросила я, наколов на вилку маленькую помидорку-черри, и без спешки отправила её в рот. Я действительно пока что не читала его дело, потому что занималась чертовой запиской весь день. И проклинала бы себя, если бы это оказалось пустым занятием. 

За ужином я решила, что хочу выяснить, остался ли у Элиота его экземпляр записки от Лорелейн. И если нас обоих решили позвать ночью в парк, то и подставить хотели обоих. При условии, что Элиот невиновен, но пока я не допускала такой мысли. Отец учил не верить никому. И об отце и думала тоже, ведь через меня могли пытаться пробраться к нему. Наверняка и он это тоже понимал, поэтому дал мне влезть в это дело.

— Разве у подозреваемых спрашивают о таком по телефону? Убивали ли вы прежде? Да или нет, разговор записывается и транслируется прямиком прокурору, — Элиот говорил негромко и с издевательской усмешкой, это было слышно. 

— Я хотела бы встретиться. Сейчас. 

— Да меня сегодня прямо разрывают на части. Всем то я нужен, —  его тон был словно у довольного кота, который играет с мышью.

— Кому-то ты очень не нужен, раз оказался в том парке, Флеминг, — холодно ответила я, отложив вилку.  

— Так ты мне веришь? — с интересом спросил он.

— Думаю, что да, — нагло соврала я, пытаясь придать своему голосу теплоту. 

Пусть думает, что я на крючке, хитренький манипулятор. 

— Где бы ты хотела встретиться? — спросил Элиот. — Могу забрать тебя и поедем в “Арианн” прямо сейчас. Там для меня всегда держат столик. 

“Арианн”… Это был очень дорогой ресторан. Не для моих финансов вот уж точно. А платить за свой ужин я ему никогда бы не позволила. 

— Это не свидание, Флеминг, — отчеканила я, поглаживая край вилки. — Выбери что-то попроще. 

В трубке прозвучал его смех.

— Ох, Бу, ты вечно такая серьезная. 

— А ты будто ещё не решил в каком ты жанре сейчас. Это не романтическая комедия, Элиот. Это чертова криминальная драма с зарезанной в парке девушкой-огненной, — строго сказала я.

— У-у-у, как всё запущено. Надо тебя отогреть, вы, звесси, когда вам жарко сразу становитесь мягкие и податливые, делай с вами что хочешь, — я слышала, как он улыбался. 

Вот эта несерьезность просто выводила из себя!

— Я слышу, как ты зло пыхтишь, — он рассмеялся. — Заеду за тобой через час.

— Ты не знаешь, где я живу, — фыркнула в ответ.

— Это ты не знаешь, где я живу. А я знаю всё, отличница Бу. Даже то, что ты в детстве получила шрам на подбородке, ударившись о качель в парке. Кажется, парки - твой бич. 

— Жду через час, — процедила я.

Откуда он знает про чертов шрам? Я его ещё до школы получила! Элиот умудрялся вытащить из меня ту обиженную девочку в школы, которой, как я думала, я уже давным давно нет. 

— Оденься прилично, Алексия, — игриво проговорил он в трубку. 

— Это не свидание. Это будет чертов допрос с пристрастием, слышишь меня? — прорычала я, стиснув вилку в пальцах.

— О, в таком случае оденься неприлично, буду ждать с нетерпением, — сказал Элиот и сбросил звонок.

Выдохнув, я откинулась на спинку стула. Он водил меня за нос. Каждый раз. Даже теперь я чувствовала как жар стыда тронул щеки и эти эмоции мешали мне думать. А это было как раз то, что ему нужно. Он увиливал от прямых вопросов, переводил тему с себя на собеседника да так, чтобы тот забыл о чем спрашивал. 

Я не должна была отвлекаться от дела. Я должна была задавать свои вопросы и получать на них ответы. Мне нужна была правда. 

Поэтому я решила играть по его правилам и взяла из шкафа самое развратное платье, что у меня было. Посмотрим как ясно твои мозги будут работать сегодня ночью, Элиот Флеминг.

Я запахнулась в кардиган посильнее, спускаясь вниз. Как бы мне хотелось, чтобы меня не видел никто, чтобы никто не попался навстречу. Я ведь саму себя подставляла, я встречалась с подозреваемым. Я, черт возьми, не имела права это делать. 

Как вкопанная остановилась на лестнице. 

Что я делаю? Я пытаюсь ему помочь? Я пытаюсь его переиграть вот так? 

Он легко мог убить ту девушку, он весит куда больше, он выше, он сильнее. У него могли бы сообщники. Никаких следов не было найдено. Ни орудия убийства, ни следов борьбы. Она умерла мгновенно, сразу, после первого же удара ножом. А на том газоне за день бывают десятки людей, вечерами там часто сидят студенты и просто гуляющие жители Брайгейта, там всё затоптано. 

Я вспомнила фото. Криминалисты сказали, что скорее всего убийца подошел сзади. Кровь могла не попасть ему на рубашку, на что Элиот так напирал при допросе. И манжеты, на манжеты могла попасть кровь. Он зажигал пламя при мне, и я не смотрела на его руку. Хотя нет, я бы заметила. 

А ту рубашку он мог уже уничтожить. Технически он мог убить и меня, ведь я была главным свидетелем, кто видел Элиота в ту ночь. 

Очень некстати одна мысль зацепилась за другую и потянула за ниточку. У меня появился новый вопрос. Всё указывало на Элиота и я сразу сообщила о том, кого видела. Кэнринг сразу знал, что он подозревается в убийстве, но на допрос его вызвали лишь утром. Я связана с этим делом и отцу сразу должны были сообщить, а значит он знал, что Элиота задержали не сразу. 

Я взялась за перила и сжала пальцы. 

Отец ведь не может быть в этом замешан? А ведь он знал. Почему они тянули? Я зарылась пальцами в волосы. Я была так поглощена собой и запиской, что не увидела очевидного! 

Неужели Элиот его шантажирует? Эти манеры в полиции, развязное поведение богательного мальчика, которому всё сходит с рук… 

На секунду от тонны догадок у меня скрутило желудок. Что если отца шантажируют и он не может обвинить его? И поэтому он поставил на это дело меня? На меня то у Флеминга нет ничего. 

Кроме того, что я сейчас иду к нему разодетая. 

Что если это отец подкинул мне эту записку? Нет, нет, это не мог быть он. И я вдруг поняла, что в отношении собственного отца ни в чем не могу быть уверена. Для меня он всегда был закрытым человеком в отличие от мамы. 

Вот в такие моменты я себя любила и ненавидела одновременно. Мне нужно было время, чтобы уложить факты в голове и потом случался чертов взрыв догадок. Вот только доказательств у меня не было никаких. 

Ладно, инспектор Гор. Вот тебе версия один - Элиот Флеминг убил Лорелейн Орсинг, он шантажирует ведущих дело полицеских и пытается манипулировать тобой. Вначале я собиралась отталкиваться именно от этого, но опять себя перебила.

Нет, Алексия. Не сходится. Я села на ступеньку и закрыла глаза, развернув ледяную структуру в сознании. Она так мешала мне, заставляла её сдерживать, поэтому едва я мысленно к ней прикоснулась она вырвалась в мой мозг голосом Элиота. Я дала ей звучать и слушала, позволив ей истончиться и ослабить давление на мою бедную голову.

“...ты дочь Леонарда Гора, а значит неподкупна”

“Мы работали через посредника. Дело в том… что посредника тоже убили, просто его тело полиция ещё не нашла и я, кстати, тоже”

“Ты ведь можешь действовать официальными путями, а вот я - нет.”

Я прикусила подушечку большого пальца и нахмурилась. Идею с проверкой записки тоже подкинул Элиот. Что если он знает убийцу и пытается вывести полицию на него? Либо подставляет кого-то конкретного, сам при этом оставаясь в тени?

— И не стал бы отец покрывать убийцу, даже если бы он его шантажировал, — прошептала я сама себе. 

Единственный, кто знал правду, но не хотел ею делиться сейчас, был Элиот. После него я хотела спросить отца, он не станет мне лгать, а я не уйду пока не получу ответ. 

— Выдохни. Тебя назначили только сегодня. Это дело не будет легким. Оно другое. Оно не такое, как все твои прошлые дела. Вспомни чему тебя учили. 

— Вы в порядке? — кашлянули позади и я вскочила, испугавшись.

На меня смотрела соседка с третьего этажа и явно подозревала во мне ненормальную.

— Простите, — буркнула я и побежала по лестнице вниз. 

Сегодня станет ясно что из себя представляет теперешний Элиот Флеминг. Выйдя на улицу, я проверила, чтобы из-под кардигана не было видно в чем я и села в черную спортивную машину, что уже ждала вдоль обочины. 

— Привет, Бу, — довольно улыбнулся мне Элиот.

— Давай так, — сразу осекла я его. — Я тебе информацию и ты мне. У меня есть для тебя кое-что. Но ты первый - скажи то, чего я ещё не знаю и я скажу тебе то, чего не знаешь ты. 

Я отчаянно блефовала, ведь я понятия не имела знал ли он, что почерк Лорелейн - подделка. 

— Хорошо, — добродушно кивнул Флеминг, оглядев меня с ног до головы. Я не знала куда деться от этого взгляда. Он откинулся затылком на подголовник сиденья и положил руку на руль, белая рубашка натянулась на бицепсе и я отвела глаза. Элиот произнес: — Вот тебе ещё загадка, Бу. Твой отец верит мне. 

— Что? — фыркнула я, обхватив себя руками, чтобы прижать холодную ткань кардигана к коже. Кондиционер у него не работал и мне становилось жарко. — Когда это ты успел с ним поговорить? 

— Да вот сегодня вечером. Мы встречались на пустыре за городом, — улыбнулся Элиот. 

Я ошарашенно на него уставилась. Это не было ложью.

— Мы партнеры в кое-каких делах, — добил он. — Ты должна раскрыть это дело, ледышка. Ты должна очень хорошо постараться, а я обещаю тебя в случае чего защитить. 

— Нет, — отмахнулась я. — Нет. Он не стал бы работать с тобой. И почему ты говоришь мне это именно сейчас? 

— Ты попросила сказать тебе то, чего ты ещё не знаешь, — промурлыкал Элиот, внимательно следя за моей реакцией. 

Худшее в этом было то, что я чувствовала, что он говорил чистую правду. Зачем отцу с ним работать? Может это из его политического прошлого? Элиот ведь крутится именно в таких кругах? У меня голова шла кругом.

— Твоя очередь, Бу. Что ты хотела мне сказать? 

Элиот заботливо заправил мне прядь волос за ухо и я вздрогнула от прикосновения его пальцев. Он лишь издевательски рассмеялся. 

— Ой, только не говори, что считала папашу оплотом порядка. Справедливости - да. Законопослушности… ну, мы с ним знаем лазейки, когда надо. В этом мы с твоим отцом очень похожи. 

— Заткнись, — прошипела я.

Схватилась за ручку двери, чтобы выйти, но она оказалась запрета. 

— Ты хотела со мной встречи, Алексия Гор. А теперь бежишь? — усмехнулся Флеминг. 

— Открой дверь сейчас же, — я медленно повернулась к Элиоту, его лицо освещалось приглушенным светом приборной панели и фонаря вдоль дороги.

— Что ты хотела мне сказать, Бу? — он неотрывно смотрел на меня и в его глаза отражался этот свет.

— Для тебя и правда это всё игра? — спросила я, сжав пальцы на ткани кардигана. — Людские жизни - игра? Тебе плевать на эту девушку, верно? Без разницы кто убил её, лишь бы прикрыть собственный зад. Ты даже моего отца готов сдать, либо вылезти из этого. 

Его губы тронула снисходительная улыбка. 

— Это не игра. Это моя работа. Люди - это ресурс, Алексия. А для тебя - люди это подозреваемые, свидетели, виновные, невиновные. Все мы делим людей на категории и полицейских в первую очередь учат лично не включаться в дело, которое они ведут. 

Я молчала в ответ, разглядывая его. Внешне спокойного, как всегда расслабленного. Отец не научил меня читать мысли, а экспериментировать без поддержки с этим нельзя, но впервые в жизни мне реально захотелось залезть к человеку в голову. К огненному в голову. 

Догадывалась какой это тип. Под кожу к которому просто так не залезть, даже если я сейчас разденусь в этой чертовой машине, это не приведет ни к чему. Элиот Флеминг никому не доверял. Он привык защищаться нападением. Помня, где он рос я догадывалась, что в его поведении безусловно была эта логика из плохого детства. Вот только теперь это переросло в то, что люди для него лишь ресурс, марионетки. 

— Я раскрою это дело, — сказала я, глядя Элиоту в глаза. 

— Рад это слышать, Бу, — отозвался он поглаживая ладонью оплетку руля. — Что ты хотела мне сказать? 

— Я хочу, чтобы ты доказал, что я могу тебе доверять. Поэтому открой дверь. 

— Вдруг ты сбежишь, — улыбнулся Элиот, но нажал на кнопку у себя на двери. 

— Этого недостаточно, — сказала я, не отводя взгляд, не отворачиваясь. — Хочешь, чтобы я делала то, что тебе нужно - докажи, что не убивал её. Дальше я разберусь сама. И нет, шантажировать меня тем, что якобы мой отец с тобой работает, не выйдет. 

— Мне надо, чтобы ты это доказала, ледышка, — произнес Элиот. — Потому что всё говорит о том, что её убил я. 

— А записка, про которую ты говорил, тоже доказывает, что у тебя был мотив туда пойти. Не просто прогуляться в парке, а пойти целенаправленно к жертве, — кивнула я, поведя рукой по горячей шее, в салоне автомобиля становилось совсем душно. — Можешь включить кондиционер?

— Нет. Я не люблю, когда холодно. Потерпишь, Бу, не растаешь, — ухмыльнулся Флеминг.

— Почему ты пошел в тот парк, зная, что тебя там может ждать? Ты ведь хитрый, умный, Элиот. Ты мог догадаться, что любая такая записка - может быть чем угодно. Я туда пошла, в надежде реально встретиться с информатором. Но ты... Почему ты пошел?

Элиот рассмеялся, почесал затылок и я поняла, что попала в точку. На секунду мне показалось, будто его красные волосы едва заметно засветились будто огнем изнутри, но это видение быстро исчезло. Будто машина проехала мимо и свет фар удачно упал на его огненную шевелюру. 

— Так что ты хотела мне сказать? — он опять ушел от ответа. 

Я вздохнула и покачала головой, трогая холодную ткань кардигана, ощущая пальцами узелки нитей.

— Моя записка была подделкой, — сказала я и Элиот сдвинул брови, слушая. — Поначалу я решила, что именно Лорелейн Орсинг её и написала. Я даже сравнила почерк, чтобы точно убедиться в этом и связать её с этой запиской. Но мой эксперт графолог сказал, что это подделка. 

— Значит тебя и правда хотели использовать, — кивнул Флеминг.  

— То есть тебя не удивляет, что это было подделкой? И зачем вообще это подделывать? Ты не виделся с ней - выходит и почерк её так и так бы не узнал. 

Элиот нахмурился и положил руки на руль, глядя перед собой. 

— Ты права, — выговорил он. — Только мы ведь не знаем, подделка ли моя записка. 

— Это не имеет смысла, — развела я руками. 

— Мой посредник знал её почерк. Потому что он был её братом. 

— Хорошо… — осторожно начала я, запомнив эту информацию и дав себе задание пометить в ежедневнике узнать про брата Лорелейн. — На твоей записке было тоже что и на моей?

— И что же было на твоей? — Элиот скосил на меня взгляд. 

— Маленький клочок бумаги, где от руки было написано “касается ледяных и огненных”, потом просьба сжечь, дата и время встречи. 

— Чтобы выглядело так, будто она что-то нашла. Сдается мне будто это всё произошло спонтанно, — Элиот откинулся на спинку сиденья. — Убийство произошло незадолго до того, как мы встретились. — он посмотрел на меня. — Верно?

— Ну допустим. 

— Тело не притащили туда. Не хранили где-то. Она была жива, когда пришла в парк. Своих ходом или нет. 

Элиот повернулся, опять разглядывая меня. Какой же осязаемый у него был взгляд.

— Оно будто должно было выглядеть так, будто ты пришла встретиться с девушкой, обнаружила там меня и труп - дело закрыто. Одновременно, желательно, чтобы я ещё и в крови был. А про записку я ни одному обвинителю в здравой памяти не скажу, чтобы не свидетельствовать против себя. 

— Я полицейский, — напомнила я.

— Ага, да, ледышка, — его голос прозвучал излишне ласково. Будто ребенка похвалил.

— Орудия убийства нет. 

— Ага, — Элиот усмехнулся в темноту за лобовым стеклом. — Мне будто дали отсрочку от смертной казни в последний момент. Или… момент ещё не настал. И технически, ты свою роль выполнила, — Он опять повернулся ко мне. — Не прикладывай отчет графолога, или что там он дает, к делу.

— Что? Почему? — искренне удивилась я.

— Придержи до поры до времени. Пусть выглядит так, будто тебя и правда позвала Лорелейн с целью что-то сообщить. И ты должна выяснить что. Зациклись на этом, — Элиот говорил так, словно давал мне инструкции.

— Ты понимаешь, что я должна выяснить только кто убил её? 

— Это не я, у меня нет мотива. У тебя тоже нет. Как и алиби. Я - твоё алиби. Как ты - моё.

— Что? Я не убийца! Я инспектор полиции! — возмутилась я.

— Ты была в парке, Бу. И нас с тобой никто не видел. Что если тебе завтра позвонят и скажут, что у них есть охотничий нож с твоими отпечатками и они могут тебе его подкинуть? Или твоему отцу? Или твоей матери? — взгляд Элиота стал прямым и холодным, у меня по коже побежали мурашки. — И если ты не будешь делать, что тебе говорят - их посадят за убийство. Что бы ты сделала? Что бы ты сделала, если бы тебе сказали, что орудие убийства уже спрятано где-то в доме твоего отца? 

— Пошла бы в полицию и рассказала всё как есть, и мы с отцом нашли бы способ как защитить себя, — уверенно ответила я.

— Найди виновных и отдай их мне, Алексия. Прежде, чем они приступят к следующей части плана, — Элиот смотрел так пристально, что я ощущала вес его взгляда телом. — Я помогу тебе это сделать. Но главное - больше не звони мне со своего телефона, купи одноразовый. Встречаться будем, где я скажу.

— Ладно, — кивнула я. — Ты убедил меня кое в чем.

— М? — улыбнулся он.

— Тебе очень важно, чтобы я нашла убийцу. Правда важно. Если учитывать, что с кем ты работаешь… Ты защищаешь Филиппа Аштона? Мэр в чем-то замешан?

— Какая же ты мазила. Как полицейский может быть такой мазилой? — замотал головой Элиот и я опять это увидела.

— Твои волосы… 

— М? — Элиот непонимающе посмотрел на меня, и я вжалась в дверь, когда он ладонью провел по своим горящим волосам и только потом посмотрел в зеркало. К тому времени и по пальцам его руки поползли маленькие языки пламени. 

Элиот мгновенно вышел из машины, и я последовала за ним. Ночь была очень тихой, лишь редкие звуки далёкого городского шума нарушали тишину. Улица была пустой и я рассчитывала, что никто сейчас по ней не пойдет.

— Ты нулевой уровень! — выговорила я, огибая машину, чтобы оказаться рядом с ним. Его профиль выделялся в свете уличных фонарей.

— Тебе правда следовало прочитать моё дело, Бу, — отозвался он, сжимая горящую руку в кулак, отчаянно пытаясь контролировать свою силу.

Я огляделась, проверяя, не видит ли нас кто-то. Он был слишком заметен, особенно сейчас, когда его волосы слабо пылали подобно углям на ветру. По этому событию Элиота запомнят. Запомнят, что он был тут! Черт, надо было сказать ему отъехать от моего дома! 

— А как же ралост? — спросила я, ужасно нервничая. Чувствуя как бьётся моё сердце в унисон с тяжелым дыханием Элиота.

— Ты же видишь - что он не работает. Он помирает, я его жгу, — Элиот смотрел на свою руку, словно это был отдельный, отчуждённый объект. Мне показалось, что он любовался этим огнем. Поймав мой взгляд, он произнес: — Нам надо уйти с улицы. 

— Ты горишь, куда уходить? Дай руку, — сказала я. 

Он протянул мне горящую ладонь, пламя мягко колыхалось в жарком ночном воздухе.

— Да не эту, другую, я обожгусь, — нахмурилась я.

— Об эту ты тоже обожжешься, — тонкое слабое пламя гуляло по его красным коротким волосам. Он протянул мне другую руку, она не горела, но я заметила как от неё тоже отходит жар.

— Я видела, как отец делает это с моей мамой. Она огненная и с такой же проблемой как у тебя, — я без промедления обхватила крупное запястье Элиота и сжала пальцы. — Я тебя заморожу… местами.

— Делай, что считаешь нужным, я тебе доверяю, — ласково отозвался Элиот и я на мгновение взглянула ему в глаза. 

Эта улыбка была при нем и сейчас, только чуть более напряженная. 

Я закрыла глаза и осторожно, боясь навредить, пропустила через его руку очень слабый холод. Однако он разбился в дребезги, едва коснувшись Элиота.

— Что? Не выходит? — спросил он, когда я усилила холод в своих руках.

Какой же сильный это огонь! Как отцу удавалось это усмирить? Такую силу!

— Да всё-то с тобой не так, Флеминг,— процедила я, сосредоточившись на собственных силах. 

Сжала обе руки на его запястьи, на котором сильно билась венка пульса. 

Холод змеился в моих пальцах и с радостью проникал в то тепло, что было под моими ладонями. Я пыталась осторожно захватить всё больше, не лишая Элиота при этом подвижности, ведь ему ещё нужно было вести машину. Я впервые пыталась сдержать чей-то огонь. Медленно, но верно я заставляла поистине горячую ладонь Элиота чуть остыть.

Нулевой уровень стабильности у огненных - это полная неспособность сдержать собственные силы. Причем огромные силы. Мама рассказывала мне эти ужасы из её детства. Но у Элиота должен быть ралост, такие проблемы как у него решали в современном мире. Но тогда почему он сейчас горел и явно не мог это остановить? 

— Нет, Бу. Это не поможет так, как может помочь кое-что другое, — он потянул руку на себя. — Пригласишь к себе?

— Что? — не поняла я. 

— Ты сможешь охладить ралост? — он пристально и серьезно посмотрел мне в глаза. Я глянула на машину, но Элиот тут же перебил меня: — В машине нам будет неудобно, там тесно. 

Я усмехнулась не веря в то, что он пытался сейчас предложить.

— Я не поведу тебя домой, — я отшатнулась, замотав головой.

— Просто помоги и я уйду, — Элиот сделал шаг ко мне.  

— Едь в Контроль Сил сейчас же, домой я тебя не впущу, — не сдавалась я, сложив руки на груди.

— Мне нельзя туда. Меня запрут до даты операции, ясно? — я с удовольствием заметила, что он теряет контроль не только над силами, но и над эмоциями.

— Может так и лучше будет? — спросила я.

— Не будет. Ты до меня не доберешься, если тебе понадобиться помощь, — Элиот поднял левую бровь.  

— Ты пользуешься случаем, чтобы зайти ко мне.

— Ты, черт возьми, перестанешь спорить или нет?! — прорычал вдруг Флеминг и его волосы опять вспыхнули. Он запустил в них пальцы, пытаясь сбить пламя. Потом вдруг уставился на меня: — Ты что соблазнить меня собиралась?

И я поняла, что у меня раскрылся кардиган и это чертово платье теперь было видно во всей красе.

— Классная фигура, — заметил Элиот.

— Заткнись, ты когда молчишь - просто прелесть, — проговорила я раздраженно и, обдав холодом собственные руки, положила ладони Элиоту на голову, чтобы потушить уже это пламя в его волосах. 

Секунду мы опять смотрели глаза в глаза. Так близко. Я вспомнила поцелуй и отвела взгляд, смутившись. Он сейчас опять смотрел так… так… 

— Знаешь, это удивительно неприятное чувство, — проговорил Элиот и смахнул мою руку. — Всё, хватит. Ты мне мозги заморозишь.

— Пошли, — выговорила я тихо.

— М? — сощурился Флеминг.

— Пошли, быстро. Нельзя, чтобы ты таскался по городу в перегретым ралостом.

— Операция через два дня. Твоих сил на два дня хватит? 

— Просто, пожалуйста, иди, — я указала на подъезд, — пока нас никто не увидел тут. 

Я не могла его так бросить. Это было не в моих правилах. Я должна была помочь.
На меня очень легко подписаться)

Я не могла поверить, что делаю это. Это настолько против правил… Я просто себя не узнавала. 

Внутренний голос орал мне во всё горло “Это не твоя проблема!”. Но я знала, что делать в этом случае. Я знала, что делать с ралостом, что охладить, чтобы ему хватило продержаться до операции. 

У меня руки были деревянные, когда я открывала дверь в квартиру.

— Я думала сейчас выращивают ралост, который намного сильнее первых экземпляров, — чтобы хоть как-то прервать неловкое молчание спросила я.

— Да. Сильнее, — отозвался Элиот. 

Я недоверчиво на него уставилась.

— Я не лгу тебе. Это всё не было представлением, — произнес он до забавного серьезно. 

— А я как-то знаешь ли, слышу, что ты привираешь, — сощурилась я и придержала дверь. Потому что и правда слышала в его голосе что-то, но не могла понять где тут можно соврать.

— У тебя компас сломался. Я же сказал, что ты мазила Бу, — он смотрел прямо, не моргая, но потом нервно всплеснул руками. — Ладно, забудь, — он резко развернулся и пошел прочь по коридору. — Проглочу вашего синего льда.

— Чего?! — испугалась я и бросилась за ним. Преградила Элиоту дорогу. — Синий лед? Тебе? Огненному? Тебе жить надоело, для вас это смертельно. 

— Нормально, — развел руками Элиот. — Я так уже делал. 

— О боже, я своим ушам не верю. Ты даже не лжешь сейчас, — я смотрела на него широко раскрыв глаза. — Этот лед огненным даже трогать нельзя, Элиот. Не то что глотать. 

— Я же живой, — натянуто улыбнулся он.

— Так, пошли, хватит играть в эти свои игры, — я схватила его за запястье и потянула за собой. 

Ты его трогаешь, Алексия, не делай этого лишний раз, — напомнила себе на всякий случай. Он этим воспользуется. Это Элиот - он в целом сейчас может воспользоваться этим моментом.

Я затащила не сопротивляющегося Флеминга за собой в квартиру и захлопнула дверь. 

— На диван, — указала пальцем на гостиную.

— У меня миленько, по девчачьему так, — пробормотал Элиот, махая вновь воспламенившейся рукой.

— Ничего не трогай только! 

— Без проблем, — обернулся он и улыбнулся. — Не подержишь меня за ручку? Я, кажется, опять горю. 

Я опять взяла его за запястье и постаралась охладить. Нервничала от всей этой неловкости. Едва огонь на другой руке Элиота потух, я его отпустила и опять махнула в сторону гостиной.

— Ага, — кивнул он и принялся расстегивать рубашку, вытянув её из брюк.

— Ты что делаешь? — только и смогла выдохнуть я.

— Ралост на спине, рубашка нам явно нам будет мешать, — оглянулся Элиот, сдерживая улыбочку. 

— Ты немедленно прекратишь это. Я просто задеру тебе рубашку, охлажу ралост и разойдемся, — процедила я.

— Задеру тебе рубашку, — повторил Флеминг улыбаясь ещё сильнее. 

Я посмотрела на него с абсолютно каменным выражением лица, хотя внутри у меня всё переворачивалось. Элиот только покачал головой и уселся на мой диван. Я закусила губу надеясь, что этот огненный тут ничего не сожжет. 

Поздно заметила, что та рука, которой я его охлаждала всё это время - немного ноет. Интересно, я что-то неправильно сделала или так и должно быть?

Я поскорее села рядом с Элиотом, выдохнула и подняла его рубашку на спине, чтобы не успеть засмущаться. И раскрыла рот от удивления. Увиденное шокировало.

— Сколько у тебя говоришь операций было? — тихо выдавила я.

— Ты просто остуди две нижние, пожалуйста. Ладно? — глянул через плечо Элиот. 

У моей мамы на спине был один аккуратный шрам. У Элиота… будто его полосовал маньяк. Я едва дотронулась до кожи и одернула руку - очень горячий. Кожа вдоль шрамов очень покраснела. 

Мне пришлось нажать на этот шрам, чтобы нащупать под ним круглую жемчужину ралоста. Элиот чуть выпрямился, едва я это сделала. Я знала, что это больно, когда ралост горит и когда его лишний раз трогают. Даже через кожу мне казалось, что я трогаю раскаленный уголек.

Сосредоточившись я направила все силы на крохотную точку, под подушечками пальцем. И огонь ринулся в моё тело, по венам вверх, заменяемый холодом мира Звесси. 

— Мои силы на высшей планке звесси, — сказала я, просто чтобы не молчать. — Ты терпишь?

— Угу, — отозвался Флеминг, шумно выдохнул и не смог не добавить: — Бу, я не разрыдаюсь перед тобой как девка. 

— Ха. Знаешь мне всегда казалось, что я куда слабее отца, деда, бабушки. Будто оно заперто во мне чем-то. От этого плохо получались ледяные структуры, закладывающие в себя звуки окружающего мира, плохо изначально получалось слышать ложь и правду, и совсем не получалось читать мысли и залезать кому-то в голову. — я нащупала жемчужину выше и Элиот чуть дернул плечом, его рука лежащая на спинке дивана сжалась. Но я знала, что он меня слушает и продолжала: — Единственное, что выходило у меня хорошо - грубая сила. Волна морозного холода, высокие айсберги, которые я выращивала на заднем дворе нашего дома, пугая соседей. — У меня заныли пальцы, эта странная горячая боль распространилась до запястья и устремилась выше до локтя и дальше к плечу. — Я могла устроить локальную зиму распространив холод на два три участка вокруг. Но деликатно обращаться с силами у меня никогда не получалось. Не шарик из льда, а здоровенная сфера. Хотела охладить напиток - заморозила половину кухни. Бабушка говорила, что это наверняка потому что моя мать огненная. Потому что моя мама тоже нулевого уровня. И я порой думаю, вдруг и я... вдруг и мне досталась эта нестабильность.

Я замолчала, потому что Элиот оглянулся. Наши взгляды встретились и я буквально застыла. У меня в голове билась лишь одна мысль, что Элиот Флеминг просто шикарный мужчина и не будь наша встреча настолько неудачной, то я бы… наверное… 

— Ты не знаешь, что такое нулевой уровень. У тебя не он. — произнес он твердо. — Спасибо. На этом остановись, уже достаточно, — негромко сказал Элиот. 

— Ты… какой-то странный нулевой уровень, — пробормотала я, убрав от него руки и опустив рубашку, закрыв его жуткие шрамы. 

— Нулевой уровень бывает разный. Я ноль плюс, — отозвался Элиот по прежнему глядя мне в глаза. — Хотя тебе скажут, что такого уровня не бывает. 

— Поэтому тебя будто в подворотне полосовали?

— Жемчужины горят всё чаще, поэтому и менять приходится тоже чаще, — ответил Элиот и я поняла, что улыбки то больше нет, а когда её нет, то его красивое лицо становится очень мрачным. Падает на него сразу какая-то невидимая черная-черная тень. 

Он поднялся с дивана и поправил рубашку, на ходу заправляя её в брюки. В прихожей Элиот остановился на мгновение.

— О том, что я был у тебя дома лучше помалкивать, — выдал вдруг Флеминг и посмотрел на меня сверху вниз. 

Я ошарашенно усмехнулась.

— Это ты… на что сейчас намекаешь? 

— Всякое может случиться. Это можно будет использовать, — как-то странно произнес он. — Звони мне только с одноразового номера, — сказал он напоследок и покинул мою квартиру. 

Я прикрыла глаза, когда хлопнула входная дверь. Я всё ещё играю по правилам Элиота Флеминга. В игру, которую ведет он, а не инспектор Алексия Гор. Эта девушка глубоко в омуте его темных карих глаз. Она там потонула и где-то там оставила свою голову. Но надо было отдать ему сейчас должное - он ушел сам, хотя я готова была отбиваться от приставаний. 

“Всякое может случиться”. Если меня потребуется отстранить - он может в суде просто пересказать весь сегодняшний день. 

На утро я проснулась с ужасной головной болью. Тело горело и я первым делом приняла ледяной душ. Мне было так плохо, состояние очень было похоже на похмелье или тяжелую простуду. Стоя под холодным душем я думала лишь о том, чтобы он стал ещё холоднее. Я никак могла остудиться, вернуть свою температуру в нормальное для звесси состояние.

Я будто заразилась вчера этим жаром исходящим от Элиота. Голова раскалывалась, хотя ледяной структуре с голосом Элиота я дала раствориться, просто не смогла её держать. 

Казалось руки пульсировали и горели. Вместо завтрака я достала из морозилки синий лед и сунула в рот кусочек. Так и доехала до работы. На маленьком заряде холода внутри. С этого льда стало чуть полегче и я смогла хотя бы соображать. 

Какое то время пялилась на отчет графолога в моей электронной почте. Элиот просил подождать. Но я не видела причин не прикладывать этот отчет. Как бы Элиот не любил обходить правила, я по прежнему остаюсь полицейской. 

Поэтому я распечатала всё, что у меня было и приложила в папку с делом. 

Тихонько, стараясь не отсвечивать я, попивая холодную воду изучала организацию, в которой работала Лорелейн Орсинг. Если пробраться через огромное количество воды и тяжелых канцелярских терминов в рекламных материалах, то можно было понять, что компания эта занималась финансовой аналитикой. Но на первый профессиональный взгляд - я начала подозревать, что эта компания никто иной как ширма для вывода денег. Всё было очень красиво, ярко, даже вроде как клиентура у компании были. То я таких повидала за свою карьеру. 

Но с другой стороны. У компании была специализация. Научные институты, исследовательские организации Брайгейта. Они даже умудрились поработать с комитетом по контролю сил. Я запросила из налоговые отчеты и по факту компания работала едва ли не в убыток, показывая совсем маленькую прибыль. Но я никак не могла найти фактический адрес. Поэтому позвонила по единственному телефону, который был указан. 

— Здравствуйте, — ответил мне недружелюбный женский голос.

— Доброе утро, я инспектор полиции Алексия Гор, я хотела бы узнать с кем говорю. Я звоню в компанию “ФинансЛюкс”?

— Верно, — вздохнула женщина. — Вы по поводу Лорелейн, так ведь? 

— Да. Вашу сотрудницу убили позавчера в центральном парке. И я хотела бы узнать чем она занималась в компании?

Опять вздох в трубку. А у меня ломило затылок и хотелось только вернуться домой и лечь в кровать. 

— Давайте на чистоту? Мы занимались тем, что анализировали финансы конкурентов заказчика. Чем глубже погружение, тем дороже. 

— Корпоративный шпионаж, вот чем вы занимаетесь, — догадалась я.

— Я такого не говорила. Я вам сказала - финансовая аналитика, — раздраженно отозвалась женщина. 

— Как скажете, — улыбнулась я и потерла пальцами виски. — Я хотела бы встретиться, где находится ваш офис?

— Нет у нас офиса. Сотрудники работают из дома. 

— Я хочу знать, чем конкретно занималась Лорелейн Орсинг. 

— Ничем она не занималась. Она была в отпуске в это время. Если хотите вызвать меня на допрос - жду официальный запрос от полиции. Меня зовут Фэйт Тиммерс. Мои данные есть на нашем сайте. Всего доброго, — и она положила трубку. 

Я поняла, что выпила всю воду и подхватив стакан пошла к кулеру. Нельзя сегодня попадаться на глаза комиссару. Начнутся вопросы о моем самочувствии, а врать ему абсолютно бесполезно. 

И зря я об этом подумала, ведь тут же наткнулась на горящие голубые глаза отца и чуть не подавилась водой.

— За мной, — холодно произнес он.

Ничего не оставалось, как последовать за ним. Сопротивляться и спорить попросту не было сил. Хотелось упасть лицом в снег, но где его найдешь в самом разгаре лета?

Даже работающий кондиционер в кабинере комиссара легче мне не сделал. Я тяжело села и подперла голову руками. Можно мне садиться или нет, мне уже без разницы было. Пусть хоть наорет. 

Отец молча забрал мой стакан с водой. Затем вернул его с двумя кусочками голубого льда на дне.

— Подожди пока растворится, потом выпьешь неспеша в течение часа, — произнес он сел на своё место и сложил руки на груди. — Ну? Оно того стоило?

— Ты о чем? — тихо спросила я, боясь смотреть ему в глаза. 

— Алексия, у твоей матери нулевой уровень. Я вижу что с тобой. Ты правда думаешь, что у тебя на лице сейчас не написано, что ты сделала? — голос отца был удивительно спокойным. Меня это немного пугало. — Это не лето на тебя так действует. Это жар огненного, который попал в твое тело. Он наврал тебе, что не справляется с огнем? Надавил на жалость? Я в целом не удивлен.

— Он не лгал, — отозвалась я и отпила чуть-чуть из стакана. — Хочешь меня отругать - пожалуйста.

— Что ты выяснила? — спросил отец. 

Я посмотрела на него из-под прикрытых век. 

— Ты меня даже не отчитаешь? Я проявила слабость…

— Значит впредь будешь внимательней, — отрезал он. — Что ты выяснила? Он должен был тебе что-то сказать, сделать вид, что помогает.

— Он тоже получил записку. Поэтому пошел в парк той ночь.. Напрямую с Лорелейн он не работал, посредником был её брат. Но, как поняла, брат пропал и Элиот его ищет. Он сказал сделать химический анализ записки, но мне ещё не прислали результат исследований. А ещё я верю, что он вчера при мне не справился с огнем, отец, — я посмотрела в его холодные глаза. По нему никогда нельзя было понять о чем он думает. 

— Значит, нужно об этом сообщить в контроль сил, — кивнул комиссар. — Ты сообщила?

— Нет, я… 

— Если ты говоришь правду, то Элиот Флеминг сейчас ходячая бомба. 

Отец снял трубку с телефона на своем столе и протянул мне. 

— Звони, Алексия. О неконтролирующих себя огненных нужно сообщать немедленно, — произнес он. 

— Чего ты от меня хочешь? — спросил бедняга из комитета по контролю сил.

— Кто из вас помогал компании “Бета”? 

Мы сидели в гостиной моего дома. Я неспешно попивал горячий чай. Рональд к своей кружке не прикоснулся. Щуплый мужчина за пятьдесят, на носу у него были очки в роговой оправе, он рассеянно оглядывал гостиную, в которой уже бывал ни раз. Мою гостиную никто не любит. Потому что вопросы тут решаются обычно не самые приятные.

— Никто, Элиот, никто им не помогал, — в очередной раз начал твердить он. — Не было никакого исследования. Мы ничего не проводили.

У меня болела спина, поэтому я был несколько раздражительным сегодня, но старательно сдерживался. Милые нежные ручки Алексии Гор безусловно помогли вчера, она заглотила крючок со своей манией помогать, а я чуток ослабил давление погибающего ралоста. Вот только если бы я реально потерял контроль, то ледышка не смогла бы меня остановить. 

С их ощущением лжи очень просто обходиться - говорим им то, во что веришь и обходи вранье стороной. Главное не забыться. 

И уйти из её квартиры вовремя, не пытаясь её опять поцеловать. Слишком давить на Алексию было нельзя. Она очень податливая, но я боялся переборщить.

— Исследование было, — оборвал я Рональда. — Я хочу знать где они брали подопытных. Такое не провернуть без экспериментов на людях. Там должна была быть команда. 

— Я ничего об этом не знаю, — твердил тот, теребя край собственного дешевого галстука. 

— Без ведома контроля сил такое не провернуть, дружище, — возразил я, поглядывая на него. 

— Я всегда был верен Филиппу, — начал Рональд, но я прервал его.

— Нет. Не всегда. Мы же оба помним, как всё начиналось, да? — я смерил его насмешливым взглядом. — Твой сынишка напортачил. Мы его отмыли и тебя заодно. 

— И растоптали моего предшественника, — тихо произнес Рональд и покачал головой.

— Его грехи просто были хуже твоих. Он сам виноват. Я никогда не трогаю невиновных, Рональд. Ты это знаешь. Все большие проекты проходят через одобрение Филиппа. В какой момент вы все решили, что компромат на вас пропал и можно делать, что хочешь? — поинтересовался я. 

— Ты не там роешь, Элиот, — признался Рональд. — Я слышал…

— Если ты мне сейчас хочешь сказать, про Дамиена Уолша - то не надо. Это я и так знаю. 

Глава градостроительного комитета Брайгейта. Главный соперник мэра, который всеми силами метит на его место и старается перекупить наших союзников. На него всеми возможными и невозможными способами должна выйти ледышка. В обход меня и комиссара. 

— Но это он виноват! Он - ваша цель, — Рональд умоляюще уставился на меня. 

— Я знаю, — кивнул я добродушно. — Но мне нужен на него компромат.

У нас не было доказательств его прямого участия. Землю выделили официально, хотя я всеми силами пытался замедлить этот процесс и вставлял им палки в колеса.

— Рональд, я понимаю - ты человек. Тебе плевать, что всё это обернётся против нас, огненных и звесси, — я посмотрел на своё отражение в кружке. — Мы не сдадимся просто так. 

— Но мы ничего не можем сделать, — проговорил мой собеседник. 

— Если станция будет построена, если законопроект под неё будет принят - начнется хаос. И тебе и твоим детям он не понравится, — пообещал я и отпил горячего чая. Он уже остыл и мне хотелось его подогреть.

Рональд тяжело вздохнул и сказал:

— Возможно был один ученый. Был. Но он умер много лет назад. Исследование в архиве и никуда оттуда не попадало. Оно очень старое, поверхностное, там одни наброски и за него так никто и не взялся. Я не знаю, как они о нем пронюхали. А возможно вообще использовали и не его, а просто кому-то тоже пришла в голову такая идея.

— Ну вот видишь, можешь, когда хочешь, — сощурился я.

— Элиот. Мне жаль, если с вами так обойдутся. И я понимаю, что в первую очередь ты защищаешь себя и таких как ты - огненных и звесси с высоким уровнем силы. Но…

— Но ты до одури боишься, потому что тебе угрожали, — догадался вдруг я. — Тебе ведь угрожали, правда Рональд? 

Он потер ладонями лицо и какое-то время сидел так. 

— Ты можешь достать мне из архива это исследование? Это моя последняя к тебе просьба, Рональд. Последняя, клянусь. И больше мы тебя не побеспокоим, ты будешь работать спокойно, — произнес я осторожно. Внимательно наблюдая за его реакцией. 

— Я попробую, — прошептал тот. — Ничего не обещаю. 

— Как звали этого ученого? 

— Денер Триаль. 

Я нахмурился, фамилия казалась знакомой. 

— На этом всё. Я сделаю, что ты просишь, но на этом всё, — проговорил Рональд и поднялся. 

— Договорились, — кивнул я и тоже встал, чтобы проводить его.

Мы вместе вышли на улицу и Рональд задержался в дверях. 

— Это ведь не имеет отношения к мэру и его интересам, верно? — тихо спросил он. 

— Не твоё дело, дружище, — я похлопал его по плечу и подтолкнул к машине. 

У меня зазвонил телефон и я нажал на прием звонка, наблюдая как Рональд неловко пытается открыть водительскую дверь своего старого белого седана. Человек, который боится лишний раз тратить деньги и почти всё, что есть, откладывает на будущее. Мне его было не понять.

— Да? — ответил я в друбку.

— Элиот Флеминг? Это комитет по контролю сил. Нам поступила информация о том, что у вас проблемы со сдерживанием сил. К вам выехала группа, мы обязаны предупредить вас согласно правилам.

— Чего? Я прекрасно себя контролирую, — усмехнулся я в трубку. Малышка-ледышка решила поступить правильно и всё таки меня сдала. — Хотя, можете приезжать. Я лично докажу вам, что я… 

Меня оглушило взрывом. Телефон вылетел из рук, меня бросило о стену собственного дома и я отключился на пару секунд.

Быстро пришел в себя. В ушах звенело, после удара спину прорезала страшная боль. Перед глазами плыло. С земли меня подняла собственная охрана. Они что-то спрашивали, но я их не слышал.

Машина Рональда горела. А рядом с ней и моя тоже.

Возле открытых ворот дома Элиота стояли какие-то люди с плакатами. Охрана усиленно пыталась их оттеснить. Небольшая толпа людей топтала ровный словно ковер газон, напирала на идеально подстриженные кусты. 

— Это ещё кто? — раздраженно выдал Кэнринг, заруливая к дому. 

— “Сын пламени”, — прочитала я на плакате. — Кажется… сумасшедшие какие-то. 

И только потом я поняла, что они все огненные. Сплошь рыжие, красноволосые разных оттенков. Удивленно вглядывалась в лица и видела на них встревоженность.

На их одежде я смогла разглядеть небольшие значки огня. 

Плакаты были самодельные. Где-то было написано безумное “Сын пламени спасет мир”, я поджала губы. Ага, спасет. Если они реально имели в виду Элиота, то он его скорее продаст, если будет выгодно. Сдаст Брайгейт кому-нибудь по приказу мэра. 

— Высадите меня, пожалуйста, здесь. Я хочу побеседовать с этими людьми. Вдруг они тут были в момент взрыва и что-то видели, — попросила я. 

— Признайся, что тебе просто интересны глупые мифы и легенды Оиссэнда, — издевательски усмехнулся Кэнринг, но однако притормозил. 

— Очень интересны, — ядовито бросила я через плечо и вышла. 

Он вроде бы не курил при мне, но машина была ужасно прокуренной. Дышать в ней было нечем, а кондиционер работал плохо. Мне слегка полегчало, но как только я села в машину старшего инспектора, сразу закружилась голова. 

— Мы не отдадим вам сына пламени, копы! — заорала на меня сразу какая-то женщина, потрясая плакатом.

— Не отдадим! — поддержала толпа.

— Ну-ка, в сторону, сектанты чертовы! — рыкнул охранник и попытался оттеснить их от меня. 

Черный костюм, наушник в ухе и черные очки. А ещё рыжие волосы. Люди, конечно, тоже рыжие бывают, но у Элиота наверняка работали именно выходцы из Оиссэнда. А ещё дом Флеминга был шикарен. И это опять не сходилось с тем, что я помнила. Его семья была бедной, однако у матери были какие-то связи и его всеми правдами и неправдами устроили в нашу школу. В которой он устроил ад. 

Все пророчили Элиоту судьбу его отца. Но как же они ошиблись. 

— Меня зовут инспектор Алексия Гор. Кто эти люди? — спросила я у охранника, показав ему свой значок на поясе.

— Сектанты, — прорычал мужчина в ответ. — Зачем вы вышли сюда? Они на вас накинутся, вы же звесси.

— Я хочу с ними поговорить, — ответила я и тут же получила со стороны толпы.

— Звесси губят наш мир! Звесси губят всё! 

Я сглотнула, достала телефон из сумки и включила диктофон. Затем обратилась к охраннику.

— Вы можете спросить у них, видели ли они момент взрыва? Может быть видели кого-то подозрительного? 

— Звесси не отвечаем! Пошла ты! — послышалось от толпы. А дальше в меня полетели уже более обидные оскорбления. 

— Идите отсюда, леди, — буркнул охранник и велел коллегам отогнать людей ещё дальше. 

— Мы имеем право тут стоять!

— Подождите, — я тронула мужчину за рукав. — Вы можете сказать мне, о чем говорят эти люди и что они здесь делают?

— Сектанты. Вы не понимаете? Просто сектанты из Оиссэнда! — охранник резко развернулся ко мне. Моё лицо отразилось в его черных очках. — Они ничего вам не скажут. Потому что никого подозрительного у машины не было, вы можете посмотреть записи камер наблюдения. Никто не заезжал и не выезжал. Не провоцируйте этих безумных. 

— Мы не безумны! Неужели ты не видишь на кого работаешь?! — выкрикнула женщина из толпы и вышла вперед. — Ты знаешь в кого верить! 

— Прекратите, это детские сказки! Серьезно? Сын пламени? У людей мифов не меньше и что-то я не вижу в небе драконов, а на улицах - вампиров. Как взрослые люди могут верить в сказки? Шли бы работать! — рявкнул он в ответ. 

— Ладно, простите, я пойду, — я попятилась к машине старшего инспектора, выключив телефон. — Надеюсь, я не усложнила вам работу. 

— В дом никто не заходил, точно говорю, потому что моя команда с этими психами целый день. Мимо нас никто не пройдет, — бросил мне в спину охранник. 

Мимо вас то может быть и не пройдет, а вот затеряться в толпе этих огненных - раз плюнуть. Мне сразу в голову пришла мысль о том, что машину могли подорвать дистанционно. Но со мной сектанты говорить отказывались. Поэтому я высказала свои подозрения Кэнрингу, который ждал в машине поодаль. 

— Резонно, — согласился он. — Логично. Но вначале надо понять, что нашли специалисты в машине. Потому что никогда не стоит списывать со счетов заговор в службе охраны, например. 

Машина тронулась и мы подъехали к дому. 

— За такие бабки можно было район бедных накормить, — зло прорычал Кэнринг, выходя из машины. 

— Накормить их единожды бесполезное дело, — заметила я. — Хорошее образование, цель в жизни и работа - вот что вытаскивает из бедных районов.

— Не золотой девочке об этом рассуждать, — бросил старший инспектор. — Твою цель небось комиссар с детства определил. 

Я посмотрела на него поверх машины. 

— Это было моё решение и только. Ясно? — процедила я.

— Ага, — хмыкнул Кэнринг. 

Возле дома отчетливо пахло гарью, запах противно оседал в горле. Обе машины уже потушили. Всюду стояли машины пожарных. Пафосный спорткар Элиота тоже пострадал. 

— Так, — буркнул старший инспектор. — Я говорю с криминалистами, а ты опрашиваешь ключевых свидетелей свидетелей. Пойду узнаю, чего накопали первые прибывшие сюда констебли.

В стороне я увидела две машины скорой помощи и направилась к ним. 

Элиот сидел на краю открытого заднего отсека машины и мрачно наблюдал как перед ним спорили два мужчины. Он выглядел невредимым, не считая пыли на белой рубашке. Только взгляд карих глаз будто немного плыл, когда он пытался смотреть на собеседников.

— Его нельзя сейчас оперировать, он был в непосредственной близости от взрыва, — твердил медик, качая головой. 

— Его необходимо сейчас оперировать, потому что всё обернется катастрофой! — напирал на него мужчина в сером помятом костюме. — Ралост необходимо заменить. Любой стресс и он станет абсолютно неуправляемым.

— У него пусть и легкое, но сотрясение мозга, общий наркоз - это большой риск сейчас, — не сдавался сотрудник скорой. 

— Заткнулись оба, — прорычал в конце концов Элиот, проведя ладонями по лицу. — День-два я ещё потерплю.

— Но… На тебя уже поступил анонимный звонок в контроль сил. Я не могу просто так уехать. Тебе придется поехать со мной.

— Заткнись, Патрик, — Элиот зло уставился на мужчину, но потом прикрыл глаза и потер пальцами лоб. — Когда я говорю - вы молчите. — Он указал на медика. — Ты, скажи водителю, чтобы вырубил эти проклятые мигалки, у меня голова от них раскалывается.

— Не от них, — холодно заметил тот. 

— Выключить. Сейчас, — отчеканил Флеминг.

— Что происходит? — спросила я, подойдя к ним.

— О, ледышка. Тебя тут только и не хватало, — Элиот слабо издевательски улыбнулся. — Сможешь обеспечить мне ещё хотя бы денёк огненной стабильности, а?

Дорогие! У для вас есть прекрасный миник!
Я всегда была любознательной, именно из-за любознательности я чуть не вылетела из магической академии Дивномора. Помощь пришла неожиданно в лице студента-дракона. Но всем известно - они самые опасные существа в мире. Дело осложняется тем, что меня невзлюбил местный верзила. Как выпутываться из всего этого остается только гадать, а на горизонте маячит драконий отбор. И куда заведет моя любознательность дальше - отличный вопрос.