Ледяная рыбка

Тихое морозное утро, густой лес, узкая тропка, по которой обычно ходят слуги. И Либене сегодня пришлось. Она тяжело ступала по стылой земле, таща за собой старые салазки, которые в детстве так весело съезжали с вершины, а теперь помогали дотащить гору скопившегося грязного белья до реки.

Потомственной дворянке пришлось заниматься самой тяжелой работой. Вода в реке такая ледяная, что руки не слушались, а управится надо поскорее и вернуться домой, к отцу. Страшно было оставлять его одного, совсем плохо ему. Которую ночь Либена не спала, а все прислушивалась к хриплому надрывному дыханию и так боялась, что оно оборвется. Никого тогда на свете не останется у нее.

Мама умерла несколько лет назад, и Либена до сих пор не могла поверить, что ее любимой, нежной мамочки больше нет. Почему на тот свет уходят самые лучшие, самые любимые? Почему нельзя отправится вслед за ними? Почему так тяжело отпускать?

Иржи пришлось совсем худо, он буквально высох без любимой Дузаны, в его глазах поселилось безразличие. У него опустились руки, и как итог упадок в хозяйстве. Чтобы спасти то, что еще осталось, отец продал почти все земли и вложился в крупное дело: доставку товаров издалека. Сначала все проходило гладко, и отец встрепенулся, немного ожил, понадеялся на лучшее, но корабли один за одним сгинули в штормах, как будто распорядился злой рок, и теперь средств ни на что не хватало. Содержание поместья обходилось дорого, а, учитывая, что все оставшиеся земли потеряны: ушли за долги, то пришлось распустить слуг и самим заниматься хозяйством.

Иржи и Либена неплохо справлялись, отец с огородом, девушка с домом, но все снова пошло прахом, когда Иржи заболел. Дело было к зиме и как-то к вечеру отец почувствовал слабость и слег. Либена отдала все имеющиеся средства лекарям, но никто не смог помочь любимому отцу. Уже слетелись черные вороны и предлагали продать дом, но это было последнее, что у них осталось, да и где тогда жить?

Вот такие невеселые мысли бродили в голове у девушки, пока она тащила салазки к реке, потом тщательно все стирала в ледяной воде, согнувшись над прорубью, не чувствуя ни рук, ни ног, но упрямо продолжая свое занятие.

Когда Либена нагрузила салазки выстиранным бельем, взгляд ее зацепился за какой-то блеск на льду. Девушка аккуратно прошла по скользкой хрупкой поверхности к заинтересовавшему ее месту, осмотрелась и не сразу заметила крошечную почти прозрачную рыбку, которая слабо трепыхалась, от движения ее тело искрилось, как льдинка.

Девушку будто кипятком ошпарило. Это же ледяная рыбка! Та самая, которая, умирая, становится бриллиантом. Вот же оно – спасение!

«Теперь найму столичных лекарей, они поставят отца на ноги! – подумала Либена. – И хозяйство подниму! Это сокровище бесценно! Говорят, что такие рыбки исполняют желание, многие ищут их, но они так редки, а тут сама нашлась, как же повезло!»

Либена осторожно подошла к рыбке и взяла ее на руки, та уже начала коченеть, и плавники на кончиках стали твердыми, совсем прозрачными. Рыбка рывками хватала воздух и беспомощно таращилась на Либену глазом-пуговкой.

Девушка с жалостью посмотрела на рыбку и подумала, что та еще жива, что ее можно спасти, что она не простит себе гибель волшебного создания, пусть и способного выручить их с отцом из беды.

«Нет, не могу!» – Либена тут же, чтобы вдруг не передумать, отпустила рыбку в прорубь.

«Что же я натворила?!» – девушка судорожно вздохнула и зарыдала, опустившись на колени прямо на льду. Слезы отчаяния застывали на ее лице, не даря облегчения, но сколько себя не жалей, а нужно идти домой, проверить, как там отец.

Совсем обессилев от тяжелых мыслей и не менее тяжелой ноши, Либена добралась до поместья. Зашла в дом и привалилась к стене. Раньше стены в доме были теплыми, такими надежными, а сейчас остыли и не дают ни тепла, ни покоя. Снова пересилив себя Либена оттолкнулась от стены и прошла в комнату.

Отец лежал, закрыв глаза, но дышал спокойно, просто спал. Девушка выдохнула и принялась за дела: развесила белье, приготовила не хитрый ужин. Отца будить не стала, он впервые за долгое время спал спокойно и не хрипел. Проснется, можно и ночью дать ему бульона. Жаль овощного, другого в доме давно не было.

Умаявшись, девушка забылась беспокойным сном, в котором видела маму. Та, весело пританцовывая и напевая, что-то готовила на кухне. Запахи были такими вкусными и реальными, что Либене захотелось встать и обнять мамочку, и девушка резко проснулась.

Либена удивленно прислушалась к шуму в доме и поняла, что божественные запахи ей вовсе не приснились. Что на кухне кто-то действительно напевает!

Крадучись девушка прошла на звуки и запах и увидела красивую темноволосую изящную, но довольно высокую женщину. Она жарила блинчики и мелодично пела. За столом же сидела молодая светловолосая девушка и ела ароматное угощение с золотистым медом.

– Простите, что вы здесь делаете? – немного хриплым от удивления голосом проговорила Либена.

– Ох, деточка, ты проснулась! Садись, дорогая, за стол.

– Вы не ответили на мой вопрос, – недовольно повторила хозяйка дома.

– Я Петра – твоя крестная мать, а это, – женщина кивнула головой в сторону девушки, – моя дочь Луцие. Понимаю, что ты удивлена нашему появлению, но, поверь, все во благо. Мы здесь, чтобы помочь вам, мои сердечные.

– Петра? – девушка припомнила рассказы мамы о подруге. О том, что та, став крестной матерью Либены, вынуждена была уехать далеко, ее муж был из дальней провинции и увез Петру. – Неужели это вы?

– Давай по-простому, пусть мы и не виделись давно, но не чужие друг другу.

– Хорошо, – Либена положила себе на тарелку сладкий промасленный блинчик и отправив первый кусочек в рот, зажмурилась. – Это вкуснее всего на свете!

– Я рада, что нравится, ешь, деточка, набирайся сил.

– Ой, отец! – Либена устыдилась, что забыла об отце, и испугалась, ведь он так и не позвал ее.

Девушка спала в смежной комнате, проходной, чтобы быть постоянно рядом с Иржи. Забежав в его комнату, она увидела, что отец сидит на постели причесанный и посвежевший, и уплетает блины за обе щеки.

– Отец! – слезы радости проступили в засиявших глазах девушки. Либена упала на колени возле кровати и уткнулась в иссохшую руку родного человека.

– Что ты, красавица моя, не плачь, доченька, теперь все наладится, – Иржи ласково гладил склоненную голову дочери и все приговаривал: – Все теперь хорошо, моя дорогая, все хорошо.

– Либена, дай отцу поесть и иди сама поешь, я и чайку вскипятила, – позвала Петра.

Девушка послушно встала и отправилась снова на кухню, села за стол.

– Откуда все это? – спросила Либена, немного придя в себя, указала на приготовленное.

– Я все тебе расскажу, но позже, сначала с делами управимся, – крестная развернулась и отправилась хозяйничать дальше.

Когда Либена вернулась к завтраку, у нее, наконец, появилась возможность поговорить и с Луцие. Девушка оказалась смешливая и бойкая. Она что-то рассказывала Либене, пока они сидели за столом. Потом вместе прибрали на кухне.

Петра похвалила хозяйку за старательность, потом все вместе поговорили с Иржи, не вдаваясь в детали, чтобы не утомить мужчину. Когда тот уснул, Либена показала Петре и Луцие гостевые комнаты.

– Я посплю немного, мама? – спросила Луцие, широко зевая. – Всю ночь ведь ехали.

– Хорошо, я разбужу тебя позже, золотко, – ответила Петра и тихонько прикрыла дверь в комнату дочери. Сама же попросила показать Либену что и как в поместье, а заодно и поговорить.

Либене было крайне интересно, зачем явились нежданные гости. Петра не заставила долго ждать и начала рассказ:

– Мы знакомы с твоими родителями уже очень давно, с самого детства. Сколько себя помню, мы были дружны, – голос Петры дрогнул, но горько-сладкие воспоминания о прошедшем детстве не помешали продолжить: – когда Иржи и Дузана поженились я была рада за них, но мне и самой хотелось обрести счастье любви. Родилась ты, твои родители попросили стать твоей крестной матерью, и я не смогла отказать, хотя уже тогда собралась замуж за Войтеха – торговца из дальней провинции. Он стал мне утешением.

– Вы уехали сразу после крестин? – спросила Либена, жалевшая, что не знала раньше этой доброй женщины.

– Пришлось. Войтеху надо было возвращаться к делам, а мне привыкать быть ему женой, – вздохнула Петра.

– Почему привыкать? Вы любили его?

– Скорее это он любил меня, а я была ему благодарна. Потом родилась Луцие, именно тогда мне стало понятно, что такое истинная любовь. Она стала моим светом, и когда Войтеха не стало, я не опустила руки, мне было ради кого жить. И, кстати, мы же договорились, никаких вы, на ты и Петра или крестная, мне будет приятно, – Либена кивнула и проговорила:

– Отец тоже очень старался, но ему было тяжело после маминого ухода.

– Знаю, деточка, знаю. Иржи всегда был самым верным, самым любящим, самым лучшим мужчиной! – Петра осеклась, заметив, как удивили Либену ее слова. – А Дузана была самой лучшей подругой, – взяв себя в руки женщина улыбнулась.

– Ты хотела уехать? – Либене нельзя было отказать в проницательности.

– Хотела, – тихо ответила Петра, – но это все не важно, намного важнее сейчас поставить Иржи на ноги.

– Он в последнее время был совсем плох, но со вчерашнего вечера ему гораздо лучше, надеюсь, отец поправится.

– В этом не сомневаюсь, я никаких сил ради этого не пожалею.

– Спасибо, твоя помощь так своевременна, но не будет ли вам в тягость помогать нам?

– Тут вопрос в другом: не будем ли мы вам мешать? Видишь ли, когда я узнала, что Иржи заболел, мною было принято решение все продать и приехать к вам. Конечно, очень самонадеянно было приезжать вот так без предупреждения, но у вас есть дом, у меня небольшие средства, часть которых я уже отложила вам с Луцие на приданое и еще часть вложила в торговое предприятие.

– Буду очень рада, если вы обе останетесь здесь, но нужно спросить отца.

– Я поговорю с ним, когда он проснется.

Петра привезла с собой не только их с дочерью вещи, но и продукты, теплые вещи для Либены и Иржи. И еще много дров! Когда были растоплены сразу все камины, дом наполнился блаженным теплом, который окутал его обитателей нежным пушистым одеялом.  

Либена долго стояла, прислонившись к теплой стене, и довольно улыбалась. Ее улыбка стала еще шире, когда она увидела, что отец проснулся и сидит на кровати, улыбаясь любимой дочери в ответ. С души девушки будто спали ледяные оковы, которые стягивали отчаянием все внутри. Появилась робкая надежда, что теперь станет гораздо легче, что отец не умрет. Что они переживут зиму и будут счастливы все вместе.

– Иржи! – счастливая Петра кинулась к мужчине и обняла его. – Как я рада, что тебе лучше!

– Да, спасибо, – Иржи немного растерялся от такого напора, но ему было приятно искреннее беспокойство подруги детства. – Петра, расскажи поподробнее, какими судьбами ты тут оказалась?

– Конечно, – украдкой смахнув слезу проговорила женщина, – но сначала обед или уже считай ужин.

– Позволь привести себя в порядок к столу.

– Хорошо, будешь готов, проходи в столовую, мы накроем там.

Остаток дня прошел в приятных хлопотах. Сначала веселый вкусный обед, плавно перешедший в ужин из-за долгих разговоров. Было что вспомнить и что обсудить.

Иржи однозначно поддержал идею поселить гостей в доме, множество раз поблагодарил их за помощь. Либена не отставала, но участия в разговоре особо не принимала: ее бедняжку разморило от сытой еды и тепла. Впервые за долгое время девушка чувствовала себя в безопасности и с благодарностью смотрела на Петру.

Либена поглядывала и на Луцие, та сначала пыталась участвовать в разговоре, но родители ее особо не слушали, увлекшись своими воспоминаниями, и девушка сникла. Хозяйка начала сама расспрашивать младшую гостью о ее прежней жизни.

Оказалось, та помогала отцу в лавке еще с малых лет и мечтала о своем деле. Еще девушка поделилась своим желанием попасть на королевский бал и встретить там свою любовь. Сказала, что они с мамой давно откладывали деньги на лучшее в мире платье.

За окном стемнело, завывала вьюга, но сегодня она не пугала Либену, девушка, плавно двигаясь, убирала со стола. Отец с крестной разошлись по комнатам отдыхать, а Луцие читала книгу вслух. Поначалу гостья порывалась помочь хозяйке, но та остановила ее просьбой почитать, сказала, что это будет лучшей помощью. Что может быть лучше доброй сказки на ночь.

Рано утром, когда все еще спали, Петра собралась в соседнюю деревню, прихватив с собой мешочек монет. Нужно было нанять пару слуг для начала и купить лошадей, на наемных экипажах не наездишься, а пешком тем более далеко не уйти, особенно зимой.

Либена, обнаружив вместо крестной записку, что та скоро вернется, возможно, и не одна, решила наготовить побольше каши на завтрак. Вдруг гости тоже будут голодные.

Раньше в доме было много гостей, да и слуг хватало. Всегда слышался какой-то шум, разговоры, смех. И та тишина, которая поселилась в доме в последнее время была угнетающей, неспокойной, липкой. Пытаясь разогнать гнетущее чувство, Либена при малейшей возможности читала вслух, чтобы хоть немного разбить звенящую тишину.

Сегодняшнее утро перестало быть тихим, когда вернулась Петра с двумя женщинами и тремя лошадьми, гружеными какими-то мешками. Громкий веселый разговор, расцвеченный задорным смехом женщин, было слышно еще со двора.

– Дорогие мои, познакомьтесь, – Петра завела женщин в столовую, где сидели трое домочадцев и с интересом разглядывали вошедших, – это Квета, – показала она на розовощекую крупную приятную женщину, – а это Радка, – жест в сторону невысокой молодой улыбчивой девушки. – Мне бы хотелось, чтобы девушки помогали нам по хозяйству, – видя, что Либена уже хочет возразить, Петра улыбнулась и добавила: – я заплачу, не переживай.

– Петра, ты и так многое сделала для нас, оставь лучше деньги для дочери, мы сами как-нибудь управимся, – взял слово Иржи, которому явно не понравилось такое самоуправство гостьи.

– А ты думаешь нам работы не найдется? – совершенно спокойно, слегка приподняв бровь, спросила Петра.

– Работа всегда найдется, но вот стоит ли тратить последние деньги?

– Вовсе они не последние, и хватит уже об этом, – разозлилась Петра, и Иржи перестал возражать, знал он, что с женщинами спорить занятие неблагодарное.

Следующие несколько дней в доме кипела работа, все было вычищено до блеска, все запасы и вещи перебраны, перестираны, убраны на места, комнаты проветрены, двор вычищен. Достали с чердака старинные новогодние украшения и нарядили каждый уголок большого дома. Все участвовали в грандиозной уборке, и в итоге уставшие и довольные домочадцы собрались в столовой за праздничный обед. Квету и Радку тоже пригласили к столу. Снова смех и веселые разговоры наполнили дом. Грусть и отчаяние бежали из этого светлого места, сверкая пятками, не оглянувшись ни разу.