Ледяное сердце дракона

Я стою у окна нашей маленькой хижины в деревне Элдервуд, скрестив руки на груди. Зима в этом году выдалась суровая, промозглая. Снега навалило столько, что только и успевай расчищать дорожки. Даже внутри дома прохладно, несмотря на камин, который вовсю сжигает поленья.

Хриплый кашель отца долетает до меня из его комнаты, снова заставив переживать. Он болеет уже неделю, и кажется, что ему ничуть не лучше, только хуже делается. Как вернулся из последней поездки, он у меня возит товары на разные рынки, так и не может оправиться. Заразу какую-то подхватил.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Но я тут же успокаиваю себя, сама ведь попросила прийти старуху Миру, местную знахарку. Она входит, стряхивая снег с плаща, глаза ее, тусклые от усталости, оглядывают  сначала меня, затем дом.

— Элла, милая, — говорит она хриплым голосом. — Я, как и обещала, поговорила с разными лекарями, и… — Она делает паузу, словно не особо-то хочет продолжать, но выбора нет. — Они сказали, что его легкие горят от лихорадки. Никакие травы не помогут.

— Да как же? — Сердце сжимается в тугой комок, и слезы подступают к щекам. Только не это. У меня никого не осталось, кроме отца. Его смерть я не переживу.

— Прости, милая…

— Но разве нет какого-то отвара? Да что угодно! Вы… Вы точно спросили у всех?

— Точно, — кивает она, кусая старые, сухие губы. — Разве что…

— Что? — Хватаюсь за последний шанс. — Говорите. Я на все согласна.

— Ты уверена, что тебе нужно это знать?

— Он мой отец! — Я, может, и говорю шепотом, но полна решимости. — Вы еще спрашиваете?

— Есть один способ: драконья кровь. — Она замолкает, шумно вздыхая, будто боится, что стены услышат. О драконах я и сама слышала немало. Ходят слухи, их кровь обладает волшебным действием: может спасти от любой хвори, даже вернуть к жизни. Но они живут далеко от людей: на вершинах гор, в своих ледяных дворцах. И никто, в здравом уме, не осмеливается просить их о помощи.

— Что? — Шепчу я, чувствуя, как холод пробирается под кожу. — Драконы? Но... это же безумие!

Мира качает головой, ее пальцы теребят край шали.

 — Единственный шанс — подняться на вершину горы Монтера, и попросить помощи у дракона, что вершит над ледяным морем. Если кто и может исцелить, то он. Но, Элла, никто не возвращался оттуда живым. Они едят смельчаков на завтрак.

— Спасибо, Мира. — Кое-как отвечаю, а у самой руки дрожат. — Я... подумаю.

— Подумай.

Мира уходит, тихо притворив за собой дверь, и в хижине снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине да тяжелым, прерывистым кашлем отца за стеной. Каждый его хрип — как нож в сердце. Я стою у окна, прижав ладонь к холодному стеклу, и смотрю, как снежная крупа бьет в него мелкой дробью.

«Подумай», — сказала она.

Но думать уже не о чем.

Я знаю эти сказки с детства: дракон Монтеры, Повелитель Ледяного Моря, чьи крылья закрывают солнце, а дыхание обращает реки в зеркала. Говорят, он старше самих гор и не убивает сразу — сначала играет, как кошка с мышью. Сказывают, те, кто поднимался к нему, оставляли на ледниках свои застывшие слезы, которые и поныне блестят там синими самоцветами.

Но также легенды гласят, что он никогда не отказывает тому, кто пришел с правдивой просьбой и готов заплатить цену.

Поворачиваюсь к старому сундуку в углу — тому самому, что отец притащил когда-то из дальних стран. Откидываю крышку. Под грубыми одеялами лежит его дорожный мешок: плотная шерстяная накидка с серебряной пряжкой в виде волчьей головы, нож с костяной рукоятью, фляга, что не дает воде замерзать, и… маленький сверток из промасленной кожи. Я знаю, что внутри: три серебряные монеты с профилем короля, которого уже нет в живых, и медальон матери — тот самый, что она просила передать «тому, кто достоин».

Кладу медальон на ладонь. Он еще теплый — будто помнит ее сердцебиение.

— Я вернусь, папа, — шепчу я в пустоту. — И ты будешь жить.

Открываю дверь. Ветер бьет в лицо ледяными иглами. За порогом — белая мгла. Деревня Элдервуд уже спит, только редкие огоньки в окнах дрожат, как загнанные звери. Я ступаю на утоптанную тропу, что ведет к северным отрогам, и снег тут же заметает мои следы — словно мир желает стереть меня.

Путь до подножия Монтеры — три дня через Волчий Лес и Ледяные Поля. Говорят, там водятся не только волки.

Но выбора у меня нет. Отец должен жить. И я готова на все, если есть хоть малейший шанс на спасение.

* * *

Тяжело дышу, впиваясь пальцами в скользкие камни, покрытые тонким слоем снега и льда. До вершины было добраться тяжело. В какой-то момент мне уже показалось, что  я сдамся, но нет, силы не подвели, и наконец-то я  тут.

Ветер на вершине яростно хлещет по лицу, словно пытается согнать меня с узкой тропы, ведущей к пику. Я уже потеряла счет часам этого изнурительного подъема, да и ноги горят огнем, каждый шаг отзывается болью в икрах и ступнях. Но я все равно иду, опираясь на палку, что нашла пару часов назад. Она стала неплохим спутником.

Спустя почти час передо мной в самом деле появляется замок. Тот самый, из слухов и легенд. Древние стены из серого камня, поросшие густым мхом и толстым слоем вечного льда, башни, уходящие в небо. Крыша одной из башен давно обвалилась, окна зияют черными провалами, а ворота, выкованные из тяжелого черного железа, висят криво на одной-единственной петле.

Меня посещает дикая мысль, а тут точно кто-то может жить? Я не ошиблась адресом? Если второе, то это провал… От этой мысли слезы наворачиваются на глаза, но я моргаю их прочь — плакать некогда, отец не может ждать.

Собрав остатки сил, которые еще теплятся в натруженном теле, подхожу к воротам и толкаю их плечом. Они поддаются с протяжным стоном, словно замок сам вздыхает от прикосновения человеческой руки. Осторожно вхожу внутрь, оглядываясь по сторонам, сердце колотится так громко, что заглушает даже вой ветра.

Двор, конечно, огромный, но зарос дикими сорняками и кустами. В воздухе висит тяжелый запах плесени и сырости. То еще зрелище, довольно пугающее, будем честны.

Дверь я дергаю с опаской, вдруг это строение, что дышит на ладан, разрушится? Вхожу внутрь, полы скрипят так, что у меня сердце замирает. А что, если… обманула меня знахарка? Она так-то женщина возрастная, может, у нее уже проблемы с головой? Ну разве жил бы дракон в таких вот… условиях?

Тьма внутри замка глотает меня целиком, будто шагнула в пасть древнего зверя. Холод здесь не просто воздух — он живой, цепкий, просачивается под одежду, кусает кожу. Замираю на пороге зала, прижимая палку к груди, словно она может защитить от того, что таится в тенях.

— Здравствуйте, — кричу в пустоту. Но в ответ… тишина.

Тогда я снова оглядываюсь и делаю внутрь пару шагов.

— Простите, что без приглашения, — лепечу, сглотнув. Где же дракон?

Мой взгляд мечется по гостиной, если ее так можно назвать: в центре огромный очаг, давно потухший, заваленный пеплом и обугленными костями. Что это за кости? Животных? Или... Я трясу головой, отгоняя мысль. Не время для страхов. Нет… Нет…

Я невольно отступаю, — это больше подсознательное, — и обо что-то спотыкаюсь. Равновесие меня покидает, и я падаю, больно ударившись ладонями о пол. Кряхчу, бурчу себе под нос, и вдруг за спиной раздается голос. Притом такой бархатистый, глубокий, красивый одним словом.

— Вламываться в чужие покои — дурной тон.

Вся натягиваюсь, словно струна, поворачиваюсь и перестаю дышать. Передо мной стоит он. Не выплывает из тени и не материализуется. Он просто стоит, будто всегда здесь находился, и только сейчас я позволила себе его увидеть.

— Вы… Дракон? — кое-как шепчу первое, что приходит на ум.

В ответ он лишь усмехается, так высокомерно, чужеродно.

— Обычно меня зовут Дарен, — отвечает он, держа руки за спиной, широкой, между прочим, и весьма, сильной на вид. — Но для человека я действительно тот, кто станет его палачом. Ты права, я — хозяин этого замка. Дракон.

Фраза про палача замирает над нами, как моя судьба. Я в целом предполагала, что дракон может попросить столь высокую цену за мою просьбу, но не думала, он так открыто и сразу изъявит об этом. Но… мне нужно довести до ума свой план.

Я поднимаюсь, опираясь на палку. Колени дрожат, ладони горят от падения, но  заставляю себя выпрямиться. Дарен смотрит на меня сверху вниз, и отмечаю про себя, насколько хорошо он сложен собой. Несмотря на сущность, у него вполне красивые черты лица, будто Дарен родом из дворовых сословий. Большие глаза. Острые скулы. Чувственные губы. И только цвет глаз, с красными отливами, выдает в нем не человека. Его черные длинные волосы убраны назад, и только несколько из них заплетены в косы, что придают образу еще более пугающий и в то же время, привлекательный вид. Дарен не похож на монстра.

— Меня зовут Элла, — говорю, так как нет смысла тянуть. Я расскажу ему все, и дальше буду торговаться, если того потребует положение. — Я из Элдервуда. И… я пришла за помощью.

Он не перебивает. Просто ждет. Алые глаза не моргают.

— Мой отец умирает. Знахарка сказала, что травы больше не помогают. Что только кровь дракона может остановить яд. Она сказала, что в этом замке живет тот, кто мне может помочь. Я… готова на все, лишь бы спасти отца. Прошу… помогите мне.