Ледяной цветок для лунного императора

— Простите, генерал, но я просто не могу сделать то, о чем вы просите, — решительно отозвалась я и даже отошла на пару шагов подальше. Мы были в ледяном дворце королевы, в одной из малых комнат, но даже эта комната была достаточно большой, чтобы в ней мог незаметно разместится взвод шпионов и еще один — соглядатаев, и, говоря с генералом, я нервно оглядывалась по сторонам.

— Когда-то вы звали меня просто по имени, — неопределенно произнес генерал, одним шагом преодолевая разделяющее нас расстояние и нависая надо мной.

— Прошу прощения за былую несдержанность, мы были детьми, — ровно произнесла я, закипая внутри. Он еще смеет напоминать мне о прошлом!

Вздохнув, генерал взял меня за руку и не отпустил, хоть я и старалась вырвать ладонь из его жестких, словно железо, пальцев.

— Лиарра, — проникновенно произнес он, и я почувствовала, как что-то во мне отзывается на этот низкий, прежде такой знакомый голос. — Если ты откажешься, все мы умрем. Он убьет и королеву, и тебя, и… меня, — я вскинула на него испуганный взгляд, и он продолжил, видя мое сомнение: — Лунная армия уже у границ королевства. Император не простит нам того, что она смогла убежать.

— Но почему я? — вырвалось у меня против воли. — Неужели у вас нету кого-нибудь... подготовленного? Шпионки? Актрисы? Того, кто справится лучше меня?

— Он раскусит обман, — отозвался генерал и, оглянувшись на дверь, продолжил еще настойчивее: — Только ты знаешь мою сестру достаточно, чтобы справится. Только ты провела с ней достаточно много времени, чтобы притворится ей.

— Я не видела ее пять лет, — напомнила я, и тут дверь распахнулась.

— Время вышло, он уже тут, — напряженно произнесла женщина с длинными изумрудными волосами, уложенными в сложную прическу, удерживаемую прозрачными ледяными шпильками. — Прошу, пройдите в зал приемов!

Мы двинулись к выходу, генерал — длинными, размеренными шагами уверенного в себе человека, я — медленно и неохотно, словно надеясь, что про меня забудут и оставят тут. Когда я проходила мимо фрейлины, которая пришла нас позвать, то заметила, что на ее лице написана тщательно скрываемая паника, а руки, удерживающие створки двери, мелко дрожат. Поневоле ее ужас начал передаваться и мне, и, споткнувшись, я упала бы, если бы генерал, каким-то чудом не почувствовавший, что я потеряла равновесие, не подхватил меня и не повел, крепко поддерживая под локоть.

— Лиарра, ты знаешь, что будет, если ты откажешься, — негромко произнес он, когда мы подошли к высоким проемам, завешенным серебристыми портьерами. — Не бойся, у тебя все получится. Я буду рядом.

— Я не соглашалась, — обреченно отозвалась я, но генерал, не слушая меня, провел рукой над моей головой, и на ней прямо из воздуха соткалась диадема из тысяч сверкающих снежинок. Такие же снежинки плотно облепили мое платье, превратив его из заурядного наряда в переливающийся цветными искрами, совершенный белоснежный шедевр.

— Пожалуйста, сделай это для меня, — почти шепотом попросил он, на миг прикоснувшись к моей щеке, и, не дожидаясь ответа, решительно отдернул портьеру и вышел в зал. Я, отшатнувшись от проема, тут же подбежала и выглянула в маленькую щелку, стоило только портьере упасть на свое место.

— Генерал Ву, — говорящий был высок и темноволос, и в его спокойном голосе, казалось, уместился весь холод зимнего королевства. — Ну что же, вы нашли вашу сестру?

— Ваше императорское величество, — генерал плавно опустился на одно колено, его плащ взметнулся и красивыми кроваво-красными складками упал вокруг него. Как лужа крови, в которой он окажется, если я откажусь.

— Что же ты не отвечаешь мне? — в голосе императора послышалась плохо сдерживаемая ярость, и я почувствовала, как от мощи содержащейся в его теле магии стены ледяного дворца мелко задрожали. — Позволь напомнить, что если я  не увижу Мирру, то этот дворец превратятся в пыль, а моя лунная армия пройдет по зимнему королевству, сметая все на своем пути.

— Ваше императорское величество, — прозвучал негромкий женский голос, и я с ужасом разглядела хрупкую фигурку, ровно и гордо стоящую перед императором. — Вы не имеете права без причины наказывать всю страну за вину одного человека!

Зазвенела сталь, и извлеченный из ножен меч прислонился к шее королевы, отчего она, отпрянув, едва не упала на пол — мы не любим железа.

— Я сам решаю, на что я имею право, а на что — нет, — произнес император. Его меч поднялся, описывая дугу, и я, поспешно взмахнув рукавом перед своим лицом и наведя морок, вышла из своего укрытия.

— Ваше величество, — испуганно произнесла я, и на мой негромкий голос, гулко разнесшийся по тронному залу, оглянулись все присутствующие. Император опустил меч и медленно вложил его в ножны, и я, чувствуя на себе обжигающие и ненавидящие взгляды, сделала шаг вперед, а затем — еще один. Он меня тут же раскусит, разве я смогу его обмануть? — билось у меня в голове, пока я приближалась и ждала, замерев в придворном поклоне. Вместо жеста, разрешающего подняться, император шагнул ко мне и, схватив за руки, придерживающие тяжелые юбки, притянул к себе.

— Надеюсь, больше ты так не расстроишь меня, Мирра, — его поза и выражение лица были угрожающими, но тон — неожиданно мягким, и от этого диссонанса у меня затряслись поджилки.

— Нет, ваше императорское величество, — с трудом отозвалась я, пытаясь совладать со срывающимся от страха голосом. Лучше мне вообще говорить как можно меньше — так меньше возможностей выдать себя.

— Ты что, теперь даже отказываешься называть меня по имени? — горько спросил он, совсем как ранее — генерал,  и я похолодела. Я не знала его имени — как не знал никто, не являющийся его близким приближенным. Наверное, генерал знал, но при всех не мог мне подсказать.

— Подумайте сами, могу ли я? — отозвалась я просто, чтобы что-то сказать. Все равно, если меня раскроют, мне не сносить головы — едва я вышла из-за портьер в облике Мирры, смертельный приговор мне был, считай, уже подписан. Поэтому остается лишь действовать наугад и постараться продлить свою жизнь как можно дольше.

— Хорошо, — странно дернув подбородком, отозвался император, и, одной рукой обхватив меня за талию, обернулся к королеве. — Вы приглашены на свадьбу, мадам, надеюсь, вы не откажетесь присутствовать при том, как ваша подданная станет императрицей. 

— Благодарю, ваше императорское величество, — ровно отозвалась королева, приседая в реверансе, и это было все, что я успела разглядеть, пока нас с императором не окутал сияющий вихрь и не унес в неизвестном направлении.

На то, чтобы добраться из зимнего королевства в столицу Лунной империи, Эрренхой, императору понадобилось всего пару минут. Видя то, какие пласты магии окутывают нас и какие силы вращаются вокруг, послушно подстраиваясь под волю императора и перемещая его туда, куда он хочет, я поняла, что жить мне осталось пару часов. Странно, что он еще не разглядел под мороком Мирры мое лицо — может, так хочет найти ее, что готов обманывать сам себя и не замечать очевидного?

Вихрь рассыпался на тысячи сверкающих искорок, медленно тающих в темноте, и я мы оказались в чьих-то покоях — наверное, Мирры, определила я по округлым очертаниям изящной мебели. В комнате царил полумрак, разбавляемый падающим из окон слабым предзакатным светом, в котором слабо белели предметы мебели и интерьера.

Хоть мы уже крепко стояли на полу, император и не думал отпускать мой локоть, а лишь, приобняв меня и второй рукой, развернул к себе.

— Ты знаешь, как я переживал за тебя, Мирра? — все тем же мягким тоном произнес он и легко, едва касаясь, провел кончиками пальцев по моей щеке, — знаешь, что я чувствовал, когда узнал, что ты сбежала с моим братом за день до свадьбы?

Я похолодела. Генерал толком не объяснил мне, что учудила его сестра, просто сказал, что она скрылась. Вот оно что...

— Знаешь, что я сделаю с тобой за это предательство? — спросил император, и сквозь показную мягкость в его голосе наконец-то прорезалась тщательно сдерживаемая ярость. Пальцы, поглаживающие мою шею, сжались, и император, толкнув меня к стене, впился мне в губы поцелуем. Широко раскрыв глаза, я попыталась оттолкнуть его, но мужчину это только разозлило, и, перехватив мои запястья, он сжал их за спиной одной рукой, одновременно притискивая к себе,  а вторую руку запустил в волосы. Ледяные и снежные заколки и обломки диадемы ворохом посыпались на пол.

Я, дернувшись еще раз, расслабилась и закрыла глаза, пытаясь сообразить, что мне делать, и почти не ощущая того, что со мной происходит. Мирра только что пыталась сбежать с тем, кого любит, а ее поймали и вернули императору. Наверное, она должна чувствовать отчаяние и опустошенность, а еще — обвинять во всем императора.

Император все еще пытался расшевелить меня, а его поцелуй стал больше похож на укус, но я никак не реагировала, и он наконец отстранился и безумным, сверкающим в темноте комнаты взглядом уставился ко мне в глаза.

— Неужели ты никогда не найдешь в сердце место для меня? — проговорил он с каким-то исступленным отчаянием. — Неужели ты не сможешь полюбить меня хотя бы вполовину так, как любишь ЕГО?

ОН — это, по всей вероятности, его брат, с которым сбежала Мирра.

— Делайте со мной, что хотите, — скорбно отозвалась я. — Вы можете запереть меня тут, можете даже убить, но не просите от меня невозможного. Лучше просто отпустите меня и найдите ту, что подарит вам счастье, которого вы заслуживаете.

Взгляд императора заледенел, и он отпустил меня, отступая на шаг назад.

— Называй меня по имени и на ты, — неожиданно спокойно отозвался он. — И нет, я никогда тебя не отпущу, пусть даже ты возненавидишь меня.

Назвать его по имени я по-прежнему была не в состоянии, потому что так его и не узнала, и  поэтому картинно зарыдала, сползая по косяку. Мужчины не любят женских слез — пусть он уже уходит, а там генерал проберется ко мне и скажет, наконец, как его зовут!

— Завтра ты выйдешь за меня замуж, — не обращая внимания на представление для одного зрителя, сообщил император. — На торжество прибудут множество гостей, и если ты что-то устроишь, то я сотру зимнее королевство с лица земли, и первым — твой родной город.

Я замерла и подняла на него глаза — угроза была нешуточной. Неужели император и вправду способен на подобное злодейство? Однако мужчина не стал больше ничего объяснять и, резко развернувшись, отчего его плащ взметнулся и опал за спиной, покинул покои. А я осталась — в полнейшем ужасе, на полу, среди обломков сломанной диадемы и практически в полной темноте. А ведь всего несколько часов назад, до того, как генерал появился в нашем поместье, я пила кофе и строила планы на завтра — мы с подругами собирались поехать в город и сходить в новую кондитерскую. Теперь я туда уже не попаду...

Осознание того, как круто переменилась моя жизнь всего за какие-то пару часов, накрыло меня с головой, как волна цунами — небольшой остров, и я прерывисто задышала. Что же мне делать? Для начала нужно поговорить с генералом — он уговорил меня на это, и он больше всех заинтересован в том, чтобы я преуспела, значит, он должен мне помочь как-то тут освоиться. А затем нужно все хорошенько осмотреть и понять, как же изменилась моя подруга Мирра за те пять лет, что я ее не видела, и как мне лучше ей притвориться.

Генерал, появившийся всего через несколько минут, — наверное, караулил снаружи и ждал, когда император уйдет, — так и застал меня на полу. Едва я пробовала встать, как ноги подламывались, и меня одолевал новый приступ рыданий, уже  не наигранных. Пара щелчков пальцами — и в комнатах загорелись яркие фонари под потолком и теплый огонь в светильниках.

— Сейчас я покажу тебе, как тут всем пользоваться... — тут генерал увидел меня на полу, бездумно глядящую в угол, и его голос упал. Опустившись передо мной на колени, он осторожно вытер обеими руками слезы с моего лица и, вытащив из кармана платок, прижал к губе. Я зашипела, и, удивленно посмотрев на белую ткань, увидела на ней капельки крови.

— Он ответит, — шепотом пообещал мне генерал, — за каждую твою слезинку. Только продержись до того, как я смогу вытащить тебя отсюда, хорошо?

Я неуверенно кивнула, и генерал, поднявшись, подал мне руку и поднял на ноги, а потом помог дойти до дивана. Затем он спешно показал мне, как включается и выключается свет, и сообщил, что будет заходить каждое утро, чтобы создать для меня диадему из снежинок — любимое украшение Мирры, снежной феи. Я, ледяной цветок, рисующая узоры на стеклах, могла создать лишь ледяные украшения, и если бы Мирра вдруг резко переменила свои вкусы, это было бы подозрительно — поэтому то, что моим союзником был брат Мирры, как и она, владеющий снежной магией, делало все намного проще. 

— В твои покои больше никого не пускают, только служанок, меня и императора, — просветил меня генерал. — Сейчас тебя никуда не выпустят, но через несколько дней император ослабит бдительность, и ты сможешь спокойно гулять по садам и дворцу.

— Как его зовут? — спешно спросила я, пока он не ушел.

— Рэйден, — отозвался генерал, окидывая взглядом мои комнату и, вероятно, вспоминая, не забыл ли что-то мне сообщить. — А меня — Аррен, — напомнил он, и, приблизившись, снова взял меня за руку. — Если ты будешь звать меня "генерал", это вызовет подозрения, поэтому зови меня по имени, хорошо? Ты ведь когда-то называла меня по имени?

— Хорошо, братец, — не удержалась я от шпильки, и он хмыкнул.

— Ладно, я пойду, нужно проверить стражу и раздать указания насчет завтра, — озабоченно отозвался он и встал. Моя рука, которую он отпустил, безвольно упала на колени. — Осмотри тут все хорошенько, чтобы знать, где что лежит. И… это не навсегда, — пообещал он, глядя мне в глаза, — просто побудь Миррой немного, а я обязательно придумаю, как тебя вытащить, хорошо? Ты мне веришь?

Я несмело кивнула и, когда он вышел, упала на твердоватый диван. Ну и денек... Если бы не Аррен, я бы ни за что не согласилась на такую авантюру — но он всегда мог вить из меня веревки. Наверное, он подозревал, что я когда-то его любила, любила так, что от одного его взгляда голова шла кругом, а сердце начинало суматошно стучать, и знал, что я не смогу отказать ему. Негодяй. "Аррен", — я произнесла его имя шепотом, еле слышно, слово пробуя на вкус, и оно оставило на языке привкус горечи. Надеюсь, я не пожалею, что согласилась. Хотя о чем это я, конечно же, я пожалею, пожалею так сильно, что снова буду ненавидеть себя за то, какой слабой я становлюсь с ним — но, даже понимая этого, я не могла поступить по-другому.

Рядом с Арреном я словно теряла свою волю, как будто его желания заменяли мне мои собственные. Пять лет назад, когда взгляд императора упал на Мирру и ее брат вместе с ней переехал в столицу, я каждый день ждала писем, ждала, что он вернется и заберет меня с собой — и вот сегодня это случилось, только совсем не так, как я надеялась.

Забавно, что многие считали, что все было с точностью до наоборот, и что генерал, появившийся при дворе за свои заслуги на поле брани, протащил свою сестру в покои императора. На самом деле, все было не так — это Мирра, удачно свалившаяся на императора на зимнем балу и очаровавшая его своей непосредственностью и живостью, пробила брату дорогу наверх. Представляю, как он был зол, когда она убежала, уже почти став императрицей.

Рывком поднявшись, я принялась осматривать комнату, обшаривать ящички столов и шкафа, ворошить одежду. Больше всего у Мирры оказалось косметики и платьев, совсем немного — книг, и ни одного листка бумаги с ее собственными записями. Раскрыв книгу, я убедилась, что она новая, ни разу до меня никем не открытая, и в ней нет никаких записок, пометок или чего-то еще. Эх, насколько бы мне было легче, если бы она вела дневник! Я бы просто прочитала обо всем, что с ней случилось, и спокойно жила ее жизнью. А теперь мне придется барахтаться в ней, как в мутной водице, стараясь не потонуть. Хорошо хоть, император — называть его по имени не хотелось даже в мыслях — приказал никого ко мне не впускать, а не то какая-нибудь подружка Мирры тут же вывела бы меня на чистую воду.

Тут, словно в ответ на мои мысли об отсутствии посетителей, двойные двери распахнулись, и в них с поклоном зашла девушка неземной красоты, за которой тянулась вереница служанок.

— Ваше императорское величество, я приготовлю вам ванну, — пропела красавица, поднимаясь из реверанса, и отблески светильников ярко вспыхнули в ее золотых волосах. Я, окинув ее изумленным взглядом, спешно кивнула, и она повела служанок в соседнюю комнату — вероятно, купальню. Они гуськом шли за ней, как утята за уткой-мамой, и у каждой в руке был поднос с лепестками, баночками, травами и сосудами с жидкостью. Неужели все это нужно для обычной ванны?

Однако изумилась я не от количества вносимого, а от того, как Мирра могла позволить находится с ней рядом такой необыкновенной красавице? Она что, совсем не боялась потерять благосклонность императора? Мирра, конечно, девушка красивая, снежная фея все-таки, но вошедшее только что создание выглядело так, словно  свалилось с небес и лишь по нелепой случайности задержалось в нашем бренном мире. Нежнейшая, как лепестки роз, кожа, легкий румянец, золотые волосы — да любой мужчина, увидев ее, забыл бы про все и кинулся к ногам красавицы. Хотя, может, она приблизила ее специально — чтобы император выбрал ее и отпустил Мирру к ее возлюбленному, этому брату? Нужно, кстати, узнать, как его зовут — тут я остро пожалела, что никогда не читала светской хроники и не интересовалась сплетнями. Сейчас бы знала хоть что-то.

— Ванна готова, ваше императорское величество, — донесся из-за дверей нежный голосочек, и я пошла на него.

— Я пока не величество, — отозвалась я, наблюдая, как служанки покидают комнату так же, как вошли, слаженной процессией. — Не нужно меня так называть.

— Хорошо, — покладисто согласилась девушка и, подойдя к мне, принялась бесцеремонно стаскивать с меня одежду.

— Я сама! — возмутилась я и оттолкнула ее руки. Неужели Мирра стала совсем беспомощной и не могла сама даже снять одежду?

— Хорошо, — красавица не обиделась и лишь безмятежно улыбнулась, отходя к огромному квадратному бассейну и засыпая в него соль из большой банки.  — Тогда я просто помогу с волосами.

Хоть мне было ужасно неудобно, но я все-таки разделась и забралась в бассейн — попробую разговорить ее, пока она будет что-то там делать с моими волосами.

И тут же пожалела об этом — едва в ее руках оказалась прядь моих волос, она тут же спросила:

— Вы что-то сделали с волосами? Они как будто стали плотнее, гуще. А что с лицом, зачем иллюзии? Вы и так очень красивы, вам незачем прибегать к таким приемам.

Похолодев, я постаралась как можно беспечнее отозваться:

— На волосы нанесла масло, подарили дома. А иллюзии… Ну, что-то кожа в последнее время суховата, вот и пришлось их использовать..

— Суховата? — задумчиво отозвалась девушка, и я уже решила, что сейчас она побежит из комнаты с криками "Стража! Взять самозванку!", и приготовилась вылететь из бассейна и броситься на нее, чтобы обезвредить, а потом бежать за генералом. Однако она лишь переместилась из-за моей спины к длинному столу, заваленному всем подряд: — Тогда нужно сделать маску.

Маска вскоре оказалась на моем лице, на волосах, а к губе, на которой после императорского поцелуя остался синячок, красавица прижала холодную руку, подержала несколько секунд, нахмурив брови, а когда убрала, то на месте синего пятнышка осталась лишь ровная, здоровая кожа. Вот это кудесница! Теперь понимаю, зачем она Мирре.

— Ты уже давно тут? — задала я, на мой взгляд, самый невинный вопрос, и красавица тут же удивленно ответила:

— Четыре года. Вы же сами привезли меня сюда, госпожа...

Я тут же замолчала. Лучше ничего не спрашивать — я выдаю себя даже самыми обычными вопросами. Точнее, именно ими и выдаю. Наверное, спрашивать можно, но что-то сложное, а не то, что Мирра точно знала. Например, о смысле жизни — об этом они вряд ли разговаривали, а нужные детали могут всплыть и в ответе на такой отвлеченный вопрос.

— Расскажи мне о себе, что-нибудь, что я не знаю, — попросила я, — а то я так волнуюсь перед свадьбой, мне нужно на что-то отвлечься.

Девушка села прямо на пол, обняв колени, и, ничуть не удивившись, принялась нараспев рассказывать о своих сестрах, братьях и племянниках, которых было великое количество, как кого звали и в честь кого. Через полчала голова моя уже пухла от имен и дат, и я даже не знала самого простого — как звали мою собеседницу.

— Хорошо, очень интересно, — отчаявшись, перебила ее я, — а тебя в честь кого назвали?

— В честь бабушки Розанны, — удивленно отозвалась собеседница, и я довольно прикрыла глаза. Ну хоть это узнала...

Да, шпионом мне не быть. За целый час из всего улова — всего лишь одно имя, да и его можно было завтра узнать у Аррена. Ну да ладно, засчитаю это как тренировку.

Впрочем, итогом часового сидения в ванне стало не только имя девушки — когда, завернувшись в полотенце, я выбралась из бассейна и подошла к зеркалу, на меня глянула не просто Мирра, а обворожительная, прекрасная, трогательная Мирра с нежным румянцем на безупречной коже и сияющими глазами. Вот это да... хотела бы я сейчас снять морок и посмотреть, как на самом деле выгляжу после такой ванны...

Расчесав мои волосы — под гребнем они сами собой высыхали и падали на спину крупными локонами — девушка удалилась, предупредив, что завтра появится рано, чтобы собрать меня для церемонии. Я же, подойдя к зеркалу, щелкнула пальцем, гася все светильники разом — все-таки какая удобная тут магия — и только потом, при свете луны, побивающемся из окна, сняла иллюзию. Под этой маской другого человека — все еще я. Главное, не забыть об этом, не раствориться в этой роли, как кусочек сахара — в горячем чае.

Утром, все еще лежа в постели, я сладко потянулась — и вдруг вспомнила все, что произошло вчера. Я выдала себя за Мирру, и сегодня я вместо нее выйду замуж. Какой ужас!

Рывком сев на постели, я огляделась вокруг. Комнату заливали лучи солнца, и я только сейчас нормально ее осмотрела. Вчера я воспринимала все, как в тумане, не до конца веря, что это действительно со мной происходит, а сегодня туман рассеялся, и реальность обрушилась на меня, как снежная лавина. Как же мне выбраться из этой ситуации? Надеюсь, генерал, то есть Аррен, быстро найдет Мирру и заставит ее занять свое место, а я — вернусь на свое. Ну или найдет другой способ вытащить меня. Он же обещал...

Тут мой  блуждающий взгляд упал на кровать, и я вдруг поняла, что кроме свадьбы меня сегодня ожидает еще и первая брачная ночь, и меня захлестнула паника. Может, в империи другие правила, и она будет не сегодня, а завтра? Или вообще никогда?

Подскочив, я принялась спешно рыться в шкафах, выбрасывая вещи на пол, и наконец-то нашла более-менее скромное платье, не так обильно украшенное драгоценностями, как другие, и, одев его, понеслась в купальню — умываться. Мне нужно срочно, срочно найти генерала... пусть он придумает, как мне отвертеться от брачной ночи, ну или отправляет меня обратно.

Тут двери хлопнули, и в соседних со спальней покоях — кажется, там располагалась гостиная — послышались чьи-то шаги. Торопливо выйдя из спальни, я увидела того, кого собиралась искать — Аррена.

Он был, как всегда, собран, и на лице его нельзя было прочитать ни одной эмоции, кроме тех, что он хотел показать другим людям. Я помнила его гораздо младше, когда мы встречались с ним в их с Миррой поместье — он и тогда был таким же сдержанным, и я никогда не могла понять, что он на самом деле думает. Поэтому мне и было с ним так интересно.

— Доброе утро, — произнес он. — Как ты освоилась?

— Хорошо, — торопливо ответила я, подходя ближе, чтобы не кричать через всю комнату. — Аррен, нужно что-то придумать. Сегодня после свадебной церемонии будет брачная ночь, — я даже умудрилась не покраснеть, говоря это, настолько была взволнована, — и этому нужно помешать.

— Почему? — удивился Аррен.

— Потому что! — разозлилась я.— Я не знаю императора и я не собираюсь становиться ему настоящей женой. Прошу, придумай что-нибудь!

— Эээ... — он явно замялся. — Понимаешь, может, сегодня и получится что-то придумать, но не каждый же день... Рано или поздно император все-таки получит свою… жену. Во всех смыслах.

Вот как. Значит, мне нужно будет провести ночь с мужчиной, которого сегодня я увижу во второй раз в жизни. О чем я думала, когда соглашалась? Я в полном отчаянии запустила руку в волосы, и Аррен, вздохнув, сел на диван рядом со мной:

— Прости, я сегодня совсем что-то не то говорю. Я просто переживаю за тебя. Если он навредит тебе, то я не смогу жить дальше.

От этих слов у меня на душе потеплело, и все зародившееся возмущение пропало. Конечно, он просто заботится обо мне, как я могла подумать о нем что-то дурное!

— Я что-нибудь придумаю, — пообещал он. — До вечера еще есть время. А сейчас тебе нужно подготовиться к церемонии.

— Подожди, — видя, что он уже собирается уходить,  я торопливо спросила: — А что мне нужно знать о церемонии? Как она будет проходить?

— Так же, как и у нас, — развел руками он. — Ничего особенного. Наши с Миррой родители погибли, поэтому к алтарю тебя поведу я, просто иди рядом и все.

— А.. — я помнила, что вчера хотела спросить что-то еще, но никак не могла вспомнить, что. — Вспомнила! Почему у Мирры такая красивая служанка? Розанна? Неужели она совсем не боялась приблизить к себе такую девушку?

— А, Розанна, — казалось, мой вопрос его рассмешил. — Так она же цветочная фея! Чайная роза. Ты знаешь, как они размножаются?

Я отрицательно покачала головой, и Аррен, присев на край дивана, прошептал мне на ухо несколько слов.

— Что, правда? — пораженно воскликнула я, не удержавшись, и он кивнул, давя смешок. — Теперь понятно. Да, император на такое не пойдет, как и любой другой мужчина.

Надежда привлечь внимание моего будущего супруга к Розанне завяла, как цветы зимой. Поместить свое «семечко» в горшочек с землей, над которым Розанна потом будет колдовать, пока из него не вырастет цветок, в бутоне которого однажды окажется крошечная цветочная феечка, он не согласится.

— Ладно, вот тебе новая диадема и украшения, — на столике под взглядом Аррена появилась искрящаяся снежной белизной тиара и гора заколок. — Если что-то не подойдет, я потом подправлю. Встретимся перед воротами храма, — бросив на меня серьезный взгляд, он помедлил, словно хотел что-то сказать, но все же вышел, не говоря ни слова. А я, проведя пальцем по шероховатой снежной диадеме, вздохнула: как бы я хотела встретиться с ним у алтаря, а не у ворот. Не судьба, наверное.

В глубине сознания все-таки сидела мысль, которую я пыталась, но не могла отогнать от себя: если я сыграю свою роль безупречно, то он увидит, на что я ради него пошла, восхитится и оценит... Полюбит меня.

Ну да, сегодня собственноручно отдаст в жены другому мужчине, а завтра полюбит. Конечно.

Но все-таки, вдруг...

Тут дверь хлопнула во второй раз, и в комнату ворвалась Розанна. Теперь, когда я знала, кто она, мне было понятно, почему она так красива, почему от нее раздается легкий, неуловимый запах роз и почему ею так хочется залюбоваться — потому что цветы красивы и созданы для того, чтобы привлекать внимание.

Розанна, увидев, что я уже встала, чрезвычайно обрадовалась и принялась кормить меня свежим завтраком и свежими сплетнями и осторожно подбадривать, говоря, какой прекрасный у меня будет муж. Завтрак и сплетни я проглотила с удовольствием, а на подбадривания ответила тяжелым вздохом, и она не стала развивать тему, лишь пожелала нам счастья и много отростков...

— Детей, — поправила я.

...которые порадуют нас прекрасными цветами...

—Талантами,—снова поправила я, улыбаясь, и Розанна улыбнулась следом, радуясь оттого, что я больше не грущу.

Приготовления и макияж заняли несколько часов — никогда бы не подумала, что выходить замуж так тяжело. Когда мы закончили, Розанна попыталась впихать в меня обед, но я вдруг так разнервничалась, что мне кусок в горло не лез, и поэтому, одевшись и приладив на место тиару и все украшения, я встала перед зеркалом и попросила оставить меня на пару минут.

Когда девушка и ее помощницы вышли, я, сделав глубокий вздох, подняла взгляд на свое отражение. Волшебно... Сегодня Мирра выглядела так красиво, как, наверное, не будет выглядеть никогда в своей жизни — темные, как ночь, пряди украшены снежной диадемой, ярко-синие глаза сияют, а белоснежное платье переливается тысячами сверкающих камней, от которых больно глазам.

Оглянувшись на дверь, я щелкнула пальцами, возвращая себе собственный облик. Мы с ней были совершенно разными: мои волосы были серебристо-лавандовыми, а не темными, глаза — фиолетовыми, а не синими. Мне больше по душе прозрачная глубина и чистота льда, чем яркая, броская белизна снега. Ярко-белые одежды Мирры мне совсем не шли, и, вздохнув, я вернула себе ее облик, и из зеркала на меня снова взглянула жгучая брюнетка с синими глазами. Это была не я, а другой человек — но прожить сегодняшний день за этого человека придется мне.

До того, как за мной приедет карета, еще оставалось несколько минут и, чтобы скоротать время, я взяла в руки принесенный Розанной утром журнал. На первых страницах, конечно же, новости о предстоящей свадьбе — с иллюстрации на меня смотрели достаточно точно изображенные император и Мирра, он — величественный и серьезный, она — красивая и нежная. Дальше начались другие новости, картинки с платьями и светская хроника. Бездумно перелистывая страницы, я вдруг наткнулась взглядом на знакомое лицо и, не поверив, поднесла журнал поближе к лицу. Да, это он — генерал Аррен Ву собственной персоной, стоящий рядом с симпатичной рыжеволосой девушкой. Текст внизу сообщал, что генерал Ву с невестой прибыл на благотворительный вечер и приобрел картину стоимостью... с невестой...

Журнал выпал у меня из рук. Он собирается жениться.

Влетевшая в комнату Розанна, накинув мне на плечи меховой плащ, потащила меня к подъехавшей карете и, бросая обеспокоенные взгляды, аккуратно усадила сначала меня, а затем загрузила и длинный шлейф платья. Сама она устроилась напротив — поддерживать и следить, чтобы я снова не сбежала, наверное.

— Розанна, — мой голос показался мне плоским и картонным, — я видела в журнале иллюстрацию... там был мой брат с невестой...

— Да, я тоже видела эту новость, — восторженно защебетала она, надеясь отвлечь меня от предстоящей свадьбы, которая, как она считала, привела меня в такое смятение. — Они такая красивая пара!

— Да, — машинально подтвердила я. — Надеюсь, у них будет много отростков...

Улицы столицы я почти не запомнила — перед глазами все плыло, и приветствующие карету по пути следования люди сливались в одно сплошное марево. Вдруг пошел снег, крупными снежинками ложащийся на мои плечи, и дети в толпе восторженно завопили, ловя снежинки на ладошки. Розанна же, наоборот, бросила на меня укоризненный взгляд.

— Это не я! — справедливо возмутилась я. Снегопад я не могла создать при всем желании. Вот окна заморозить —  это да, но никак не снег.

— Ладно, хорошо, что на вас шуба, — вздохнула она.

— Она мне не нужна, — машинально отозвалась я и протянула руку, чтобы стянуть бесполезную теплую накидку, но цветочная фея перехватила мою руку.

— Люди не любят, когда кто-то отличается, — пояснила она и отпустила мое запястье, — поэтому носите шубу, даже если вам никогда не бывает холодно.  Я вот тоже не люблю одежду, но приходится носить, — и она тяжело вздохнула.

Я подавила улыбку — зрелище Розанны без одежды было бы слишком для чопорного людского общества, в котором мне теперь придется жить.

Когда мы подъехали к храму, Аррен уже ждал меня у ступенек — я издалека увидела его высокую фигуру в черном, украшенном серебряной  вышивкой плаще — цвета рода Ву. Фигура на миг расплылась, я моргнула — и мир вновь обрел резкость.

— Что с тобой? — шепнул он, подавая мне руку и помогая выбраться из кареты.

Я не удостоила его ответом и, глубоко вздохнув, встала рядом с ним. Он перебросил мою руку через свой локоть, кинул на меня еще один настороженный взгляд, и мы двинулись вперед.

— Невеста прибыла! — заорал кто-то сбоку, высокие двери храма распахнулись перед нами, и мы вошли внутрь под торжественную музыку.

— Улыбайся, — сквозь зубы прошипел Аррен, крепко стиснувший мою ладонь, и я, опомнившись, выдавила из себя лучезарную улыбку. Репортеры газет сбоку споро строчили в блокнотиках, музыка оглушала, а комнату засыпали медленно падающие сверху лепестки роз.

Император ждал меня в конце длинного прохода. На нем было бело — серебряное одеяние, темные волосы были частично убраны назад, и частично рассыпаны по плечам — традиционная прическа драконов. Я напрягла память и вспомнила, что он происходил одновременно от драконов и фениксов — редкий случай.

Император смотрел на меня напряженным, остановившимся взглядом — как кот следит за бегущей по полу мышью. Вы уже почти поймали меня, господин кот, потерпите еще немного. Мне вдруг подумалось, что он все еще боится, что Мирра в последний момент убежит — он же не знает, что она УЖЕ убежала.

Тут мой взгляд скользнул по толпе и выцепил в ней рыжеволосую девушку из журнала, с обожанием глядящую на ведущего меня к алтарю Аррена, и к императору я подошла с таким же пустым взглядом, который, наверное, был бы у настоящей Мирры, окажись она тут, на своем месте. Генерал передал мою руку императору, тот крепко стиснул мои пальцы, хор замолк и церемония началась.

От меня действительно ничего не требовалось — просто сказать в нужный момент "да" и протянуть руку, на которую император одел обручальный браслет. Я, не глядя, надела такой же на него — вернее, скорее он прицелился рукой и попал в пляшущий в моей руке  широкий обруч, и нас объявили мужем и женой. Сделано.

Притянув меня к себе, император Рэйден легко коснулся моих губ в традиционном поцелуе, и я на миг закрыла глаза. Затем мы шли по проходу обратно, и он крепко держал меня за руку, что оказалось неожиданно необходимым — по имперской традиции нас закидали цветами и рисом, и я все норовила поскользнуться на розовых бутонах и круглых зернах, плотно покрывших проход. Вот мы покинули храм, сели в карету и поехали обратно во дворец, улыбаясь жителям столицы. Фух, неужели все?

А нет, не все — после церемонии нас ждал утомительный и длинный торжественный обед, перетекающий в торжественный ужин, на который были приглашены всего лишь пару тысяч самых близких друзей и приближенных придворных. Все они норовили подойти к нам с тостом и поздравлениями, и после двадцатого гостя я почувствовала, что у меня шумит в голове. Каждый поздравляющий подходил к нам с наполненным бокалом, и мне невольно приходилось отпивать по чуть-чуть. Такими темпами я не доживу до конца вечера, — мрачно подумала я, окидывая взглядом длинную очередь поздравляющих, змеей огибающую зал и теряющуюся коридоре.

— Ваше императорское величество, — еле слышно шепнула я, подвигаясь к императору.

— Рэйден, — напомнил он.

— Ваше императорское величество император Рэйден, — с трудом произнесла я, — я не могу столько пить!

Он лишь хмыкнул и на миг, словно случайно, коснулся пальцем моего бокала — и, пригубив его в следующий раз, я обнаружила там виноградный сок вместо вина. Так-то лучше!

— И еще заедай, — добавил он и, отломив ложечкой кусочек пирожного на моей тарелке, ловко засунул мне в рот. Толпа гостей восторженно взвыла, какая-то дамочка экзальтированно воскликнула: "Как это романтично!", а я украдкой кинула на императора злобный взгляд. Разыгрывает тут заботу...

Тут к нам подошла королева зимнего королевства и я, повинуясь заученной с детства придворной привычке, вскочила и склонилась в реверансе.

— Ну что вы, ваше императорское величество, сейчас я должна первой приветствовать вас, — ее губы тронула легкая улыбка, и она действительно опустилась в изящном реверансе, отчего мне стало дико неудобно. —Позвольте обнять вас! — тут она протянула ко мне руки, и, заключив меня в объятия, шепнула на ухо: — Я оставила тебе подарок в твоих покоях, дитя. Надеюсь, он будет напоминать тебе о доме. Не забывай о своем долге и не подведи наше королевство.

Я, отстранившись, подняла на нее недоуменный взгляд: О каком долге? Притворятся и играть свою роль? Или она имеет ввиду что-то другое? — но королева уже отвернулась, поздравляя императора.

Все, даже самые утомительные, мероприятия имеют свойство подходить к концу, и через пару часов  ко мне подошла Розанна и увела меня из зала, шепнув на ухо, что нам пора.

В моих покоях она первым делом стащила с меня тяжелое платье со шлейфом и отправила меня в бассейн. Сидя в горячей воде, одуряюще пахнущей аромомаслами, я медленно, одну за одной, вытащила заколки и покидала их в воду, наблюдая, как они тают, превращаясь в ничто. Тиара последовала за ними же.

— Вас ждет ваш брат, пришел еще раз поздравить со свадьбой и принес какой-то подарок, — крикнула цветочная фея из-за двери, и я поспешно выбралась из ванны и оделась в то, что она приготовила — светлое платье обманчиво простого кроя, ненавязчиво подчеркнувшее фигуру.

— Вы что, расплели прическу? — огорченно всплеснула она руками, увидев меня, и слегка нахмурилась. — Давайте хотя бы украсим чем-нибудь волосы!

— Может, цветами? — предложила я, чтобы не выдавать свое неумение делать снежные украшения. — Розами. Сорта "Дикая фантазия".

Розана посмотрела на меня, как на чокнутую — у этого сорта были огромные, ароматные цветы, и такие же огромные шипы — но все-таки выполнила указание. Через миг на моей голове оказался венок из белоснежных роз, усыпанных сверкающими капельками воды. Из венка в разных направлениях угрожающе торчали шипы — вот и славно, никто лишний раз не потрогает.

— Спасибо, можешь идти, — торопливо проговорила я, и она удалилась.

Генерал ждал меня в гостиной, заложив руки за спину и задумчиво глядя в окно. Он обернулся на мои шаги и окинул меня одобрительный взглядом.

— Поздравляю, дорогая сестренка, я уверен, что ты будешь счастлива, — громко проговорил он и, подойдя, подал мне бокал вина в одной руке и пару длинных ароматических палочек — в другой.

— Зажги их, он надышится, уснет и будет видеть яркие и занимательные сны, — шепотом пояснил он, — а это, — тут он вложил мне в пальцы бокал, — для тебя, чтобы на тебя не подействовало.

Я, вздохнув, осушила стакан, и в голове тут же зашумело.

— Какое крепкое, — пробормотала я, хватаясь за спинку кресла. — Нельзя было в сок снадобье подмешать?

— Нельзя, — отозвался он, с интересом глядя на то, как я пытаюсь удержаться на ногах, и, подхватив меня за локоть, повел в спальню, где усадил на кровать. — Совсем ты не умеешь пить, Мирра, — фальшиво посетовал он, сам втыкая палочки в курительницу на столе и зажигая их спичками — огонь нам, зимним фэйри, был неподвластен. Хорошего вечера, — тут он подошел ко мне, заботливо поправил упавшую на лицо прядь волос и вышел, не оглядываясь.

Я попыталась что-то ответить, но почему-то не смогла выдавить ни слова, и обессилено свалилась на мягкую постель. Мерзавец... Что за зелье он мне подсунул?

Перед глазами все плыло, словно я действительно выпила пару бутылок вина, а горящие ароматические палочки воняли так, что меня затошнило. Не выдержав, я встала и пошла к столу, старательно балансируя руками, и затушила палочки в вазе с  водой. Затухая, они зашипели, как змеи, и меня это так рассмешило, что я чуть было не упала на пол — и упала бы, если бы меня не подхватил кто-то, бесшумно подошедший со спины.

— Подонок, — пробормотала я, цепляясь за держащего меня мужчину.

— И тебе добрый вечер, дорогая жена, — невозмутимо отозвался император, подхватывая меня на руки, и понес к кровати.

— Это я не вам, — честно сообщила я, откидывая голову назад, чтобы получше его видеть.

— Не тебе, — поправил он меня, — не тебе, Рэйден, — и, вздохнув, добавил: — Неужели ты никогда не будешь относиться ко мне по-прежнему? Ведь когда-то ты и называла меня по имени, и даже… говорила, что любишь. 

Как же мне себя вести? Мысли с трудом ворочались в затуманенном мозгу. Мирра на моем месте бы... обижалась и говорила колкости. Она никогда не признавала, что была неправа.

— А вы как думаете? — ядовито отозвалась я, отворачиваясь от него, едва он опустил меня на кровать.

Рэйден щелкнул пальцами, и на комнату резко, словно кинули черное одеяло, упал мрак. Однако через несколько мгновений глаза привыкли к темноте и я увидела, как он деловито, спокойно раздевается. Вот улетели в угол сапоги, вот упал в кресло камзол, и мужчина, оставшись в брюках и рубашке, забрался на кровать и первым делом снял с меня венок.

— Это ты специально для меня приготовила? — уточнил он, уколовшись о шип.

— Да, — с вызовом ответила  я и отодвинулась от него. Комната опять закачалась, и я захихикала, так это было смешно.

— Мирра, ты что, напилась? — спросил Рэйден, притягивая меня к себе. Пока он лишь устроил мою голову на своем плече и не делал никаких поползновений, поэтому я, расслабившись, честно ответила, что не пила.

— Хорошо, — неопределенно отозвался он и, одним текучим движением перекатившись по покрывалу, навис надо мной. Его лицо двоилось, и я заворожено уставилась в его серебристые глаза, холодные и внимательные — именно такие и должны быть у лунного императора...

Протянув руку, он, едва касаясь, самыми кончиками пальцев обвел контур моих губ, и сквозь мое затуманенное зельем сознание холодной змейкой пробилась паника. Резко дернувшись, я попыталась вывернуться, но Рэйден, схватив меня за предплечье, швырнул обратно на кровать и прижался горячими и жесткими губами к моим. Я было стукнула его кулаком по спине, но он, на миг оторвавшись от меня, перехватил мои запястья и прижал их к покрывалу по обеим сторонам от моего лица. Вес его тела прижимал меня к кровати, и я едва могла дышать, но все же смогла, отвернувшись, разорвать поцелуй и с ненавистью прошептать:

— Отпустите меня! Хватит!

— Ну уж нет, — раздраженно отозвался он и дернулся от неожиданности, получив коленом в бедро — он меня так прижал, что достать получилось только туда. 

Видимо, на этом его терпение кончилось: глаза императора сверкнули в темноте, и, отодвинувшись от меня, он одним движением разорвал мое платье от ворота до подола и, сдернув его за рукава, отбросил светлую ткань на пол. Туда же полетела и его рубашка. Я вздрогнула, оставшись в одной кружевной сорочке, и вздрогнула второй раз, когда его ладонь обхватила мои запястья.

Лучше бы Аррен дал мне в два раза больше своего зелья, чтобы я совсем ничего не соображала, а  не как сейчас...

— Что вы… — начала я и замолчала,  когда он, нависнув надо мной, впился в мои губы поцелуем — ни разу не нежным, а властным, требовательным, от которого перехватило дыхание и закружилась голова. Не давая мне опомниться, он провел руками по моему телу снизу вверх, сминая кружево сорочки,  и, оторвавшись от моих губ, прочертил влажную дорожку вниз, по шее. Почувствовав укус в основание шеи, я дернулась и попыталась отпихнуть мужчину.

— Ай, больно! — сбивчиво запротестовала я, и император, на миг вернувшись к мои губам, выдохнул прямо в них:

— Я хочу, чтобы тебе было больно сегодня, Мирра. Чтобы ты почувствовала, каково это, когда тебе причиняют боль...

Обмякнув, я раскрыла глаза и уставилась в потолок. Какой смысл бороться, все равно он сильнее, а у меня от Арренова зелья в голове все путается и сил, как у котенка. Потолок плыл перед глазами, а столбики кровати с полупрозрачным балдахином угрожающе изгибались, как живые.

Обнаружив отсутствие сопротивления, император сбавил напор и от его осторожных, слишком горячих ладоней у меня самой внутри начало разгораться подстегиваемое зельем пламя. Тут его руки спустились ниже, и я вцепилась в его спину, ощущая под пальцами гладкость кожи с перекатывающимися под нею мышцами. Его губы накрыли мои, подавив слабый вскрик, и я окончательно перестала о чем-то думать, отдавшись новым ощущениям, которые нарастали, нарастали и под конец взорвались оглушительной вспышкой, сметя все мысли и оставив после себя звенящую пустоту.

Кажется, император что-то мне говорил, но, устав от этого бесконечного дня, от того, что только что произошло, и все еще находясь под действием зелья, я расслабилась в его объятиях и уснула, стоило мне лишь сомкнуть ресницы. Завтра поговорим...

Слабые, первые лучи солнца проникли сквозь неплотно задернутые шторы, разбудив меня. Еще не вполне проснувшись, я моргнула и вздрогнула, увидев внимательный, направленный на меня взгляд императора Рэйдена.

— Д..доброе утро, — неуверенно произнесла я, не зная, что еще сказать.

— Доброе утро... Мирра, — задумчиво отозвался он, и мне очень, очень не понравилась эта небольшая пауза перед моим именем.

Сев в постели, он нежно взял меня за руку, и, глядя в глаза, спросил:

— Может, ты скажешь мне, как ты снова оказалась девицей?

Что... что?? Неужели Мирра не была девицей? А он-то откуда знает?

— На что вы намекаете? За кого вы меня принимаете? — нервно спросила я, тоже садясь в кровати и, как щитом, прикрываясь одеялом.

— Не нужно отрицать очевидное, — его глаза опасно сузились, — я сам застал вас со своим братом.

С братом? Он застал Мирру со своим братом, и поэтому она не была уже девицей. Вот... Мирра!

Глядя на императора, как кролик на удава, я судорожно пыталась придумать, что сказать.

— Вы всегда… всегда готовы подозревать меня в самом худшем, — наконец дрожащим голосом произнесла я. — Может, хотя бы теперь вы поверите в то, что все, чему вы стали свидетелем — это всего лишь глупое недоразумение?

— То есть, ты говоришь, что тогда ты действительно гуляла по дворцу, устала, зашла в первую попавшуюся комнату, оказавшуюся комнатой моего брата, и легла поспать на первую попавшуюся постель? А разделась, потому что тебе стало жарко? — уточнил Рэйден, и я чуть не взвыла. Мирра, разве ты не могла крутить шашни как-то... понезаметнее! Но делать было нечего, и приходилось придерживаться этой несуразной версии.

— Да, — с вызовом произнесла я.

— Но я же своими глазами видел, что вы...

— То есть, вы готовы поверить всему, чему угодно, даже собственным глазам, только не мне, — перебив, патетически вопросила я, про себя ужасаясь тому бреду, что несу. — Я думаю, вам лучше уйти. Или нет, я уйду, — сообразив, что сама сбегу быстрее, я шустро обмоталась одеялом, и, семеня, с оскорбленным видом удалилась в купальню, хлопнув дверью. Драматизм ситуации немного подпортило то, что я в одеяле была похожа на гусеницу-переростка, ну да ладно.

Император Рэйден не пошел за мной, чтоб продолжить спор — наверное, нелепость моих аргументов настолько его обезоружила, что он решил на время оставить эту тему, и, одевшись, вышел. Я, наблюдающая за ним сквозь щелочку приоткрытой двери, облегченно выдохнула. Похоже, пока обошлось — хоть он и... скажем, удивился... но не заподозрил, что я — не Мирра, иначе бы так легко не ушел. Выдохнув, я открутила оба крана, наполняющие квадратный бассейн в купальне, и, пока она набиралась, подошла к большому зеркалу, стоящему сбоку, и сбросила одеяло на пол.

Странно, но на моей бледной коже не осталось ни синяков, ни одного следа от поцелуя. Император грозился причинить боль — на самом деле он соврал. Больно мне не было, ни разу. Наверное, он так любит Мирру, что не в состоянии навредить ей, даже при том, что — тут я поморщилась — застукал в постели с собственным братом.

Тут мне стало так противно от Мирриного вида, что я, резко взмахнув рукой, вернула себе свое обличье и забралась в бассейн, который как раз успел набраться. Я не обладала Розанниными навыками приготовления ванны, и поэтому наугад понасыпала всего подряд из стоящих вдоль бортика бассейна пузатых банок, отчего вода помутнела, как молоко, и резко запахла цветами.

От запаха мне вдруг стало дурно, а от нестерпимо яркого света, проникающего сквозь матово-белые стекла окон, заломило виски, и я со стоном оперлась на край бассейна локтями, подпирая ладонями слишком тяжелую голову. Последствия от применения зелья очень сильно напоминали банальное похмелье.

Дверь, распахнувшаяся с ужасающе громким грохотом, заставила меня поморщиться, и через мгновение, когда я сообразила, что это — дверь купальни и кто-то ко мне зашел, в испуге нырнуть вниз, в воду, прячась за высокими бортами бассейна.

— Лиарра? — удивленно спросил меня Аррен. — Почему ты в своем облике?

— Почему ты в моей купальне? — справедливо возразила я, и он, на миг замерший на пороге, все же зашел и сделал два шага вперед, присаживаясь на корточки перед бассейном.

— Я переживал за тебя, — просто произнес он и, обхватив мое лицо обоими руками, вдруг нежно, осторожно прикоснулся губами к моим губам.

На миг замерев, я прикрыла глаза, ощущая, как через поцелуй в меня словно проникает тепло и свет, как этот свет струится по моим венам, делая меня счастливее, невесомее, словно я вот-вот превращусь в снежинку и понесусь над миром, подхваченная легким потоком ветра...

Опомнившись, я отшатнулась, разрывая поцелуй, и отвесила генералу оплеуху. Сначала он опаивает меня зельем, чтобы отправить в постель к императору, а теперь, значит, "переживал за тебя!". Не ожидавший этого Аррен дернулся и, поскользнувшись на мокром полу, головой вперед улетел в бассейн, подняв тучу брызг.

Я нырнула в воду и спешно прикрыла себя ладонями, хотя моими стараниями вода была уже непрозрачной и больше походила на суп от количества брошенных в нее ингредиентов: тут были и сушеные лепестки, и соль, и ароматическое масло, и даже какие-то сучки и коренья. Отфыркиваясь, генерал вынырнул и мрачно уставился на меня, стирая с лица воду.

— Вылезай из моей ванны! — возмущенно воскликнула я. — А не то я буду кричать!

— Лиарра, я же просто пытался сделать как лучше для тебя, — вместо того, чтобы вылезти, Аррен принялся оправдываться. — Поэтому и дал тебе то снадобье. Думаешь, мне было приятно думать о том, что ты вчера была с ним? Да я всю ночь не сомкнул глаз!

— Аа! Помогите! — на пробу, негромко крикнула я, и генерал, вздохнув, двинулся ко мне. Не знаю, что он хотел сделать, но тут мы услышали самый страшный звук, возможный в подобной ситуации: стук открываемой входной двери.

Генерал не зря был удачливым военным: он одним слитным движением, опершись рукой о борт, выпрыгнул из бассейна, ногой отшвырнул в мою сторону одеяло и заметался по купальне, ища, куда бы спрятаться. Шаги неумолимо приближались, и я, трясущимися руками затянув одеяло к себе в бассейн и завернувшись в него прямо в воде, щелчком пальцев вернула себе облик Мирры. Генерал же, не обнаружив подходящего места для того, чтобы спрятаться, сделал самое глупое, что можно было сделать в подобной ситуации: вынул из воздуха свой меч, ледяной меч воина зимнего королевства, и замер, готовясь напасть на того, кто зайдет в комнату.

— Убери! — прошипела я, но он лишь кинул на меня дикий взгляд и переступил ногами, становясь поудобнее и готовясь к удару.  Такими нас и увидел император — генерала с мечом в руках и меня в бассейне, завернутую в одеяло, медленно промокающее и оседающее в воду. Прекрасная картина...

Императору Рэйдену она, вероятно, не показалось такой уж прекрасной, и он замер на пороге, вздернув брось так, что она почти слилась с темной линией волос. Аррен, к счастью, сообразил, что нападать на императора с мечом в его собственном дворце несколько неразумно, и убрал тот за спину, как нашкодивший мальчишка — рогатку.

— Мирра, — спокойно произнес император, окидывая внимательным взглядом мою фигуру в бассейне, — что тут происходит? Я услышал, как ты кричала.

— Эээ… я увидела таракана, — выкрутилась я, — мерзкого, огромного, отвратительного таракана! Он бежал прямо на меня, вот я и закричала.

— А я прибежал, чтобы его убить, — облегченно подтвердил Аррен.

— Вы бы лучше с тапком бежали, а не с мечом, — с непередаваемой интонацией произнес император. — У вас, кажется, сейчас смотр войск? — Тут император Рэйден небрежно взмахнул рукой, и стекающая с доспехов генерала Ву вода бесшумно испарилась, улетев в сторону бассейна легким облачком. Аррен слегка поморщился, но промолчал: мы не любим чуждой нам маги огня. Затем, император, отступив от двери, бросил на Аррена выразительный взгляд, и тот спешно вышел из купальни, оставив нас наедине.

— Мирра, я шел к тебе, чтобы поговорить о сугробах, — как ни в чем не бывало обратился ко мне император, и я подняла на него непонимающий взгляд.

— О каких сугробах?

— Я понимаю, что я тебя есть... возражения против меня, — помедлив, подбирая нужное слово, добавил Рэйден, — но весь дворец завалило метровым слоем снега, и слуги уже два часа пытаются выкопать из-под него дорожки. Не могла бы ты... больше не устраивать стихийных бедствий? Ну или пусть снег идет за воротами дворца, построим снежный городок для детей.

В соседней комнате, куда вышел генерал Ву, что-то упало, и у меня возникли смутные подозрения насчет виновника снегопада. Не он ли уронил что-то в моей спальне?

— Хорошо, — покладисто отозвалась я, — постараюсь не засыпать ваш дворец по самые крыши.

Рэйден, явно не поверивший моим обещаниям, тем не менее кивнул.

— Я отправлю к тебе Розанну с отравой, — добавил он, намереваясь выйти, и я подняла на него недоумевающий взгляд. Зачем мне отрава? Неужели после одной ночи я ему надоела, и он решил от меня избавиться? Так пусть просто отпустит! — От тараканов. Чтобы генералу Ву больше не пришлось бегать по твоим покоям с мечом, — пояснил он, и, дождавшись моего нервного кивка, вышел.

Поняв по шороху удаляющихся шагов и хлопнувшей входной двери, что я осталась одна, я медленно выбралась из бассейна. Ну и утро... В следующий раз буду принимать ванну, только когда Розанна будет в комнате. Пусть сторожит, а то не купальня, а проходной двор. И, кстати, — я осмотрела дверь и не обнаружила не ней никакого намека на запирающее устройство — нужно будет попросить ее организовать мне защелку на двери.

Одеяло я вытащить из воды так и не смогла — напитавшись водой, оно весило, как полноценный слон, и у меня просто не хватило сил. Ничего, придут служанки и вместе вытащат. Представляю, как они удивятся от вида плавающего в бассейне, как медуза в аквариуме, одеяла.

Завернувшись в большое мягкое полотенце, я подошла к окну своей спальни и выглянула наружу, отодвинув штору. Окна выходили на сад, и прямо за стеклом виделись пушистые лапы вечнозеленой туи, усыпанные белоснежным снежком. Красота! Пойду быстрее на улицу, пока не растаял.

Зашедшая Розанна помогла мне найти платье и причесаться. С собой она принесла большую стеклянную банку с плотно притертой крышкой.

— Отрава. Для таракана, — пояснила она, и я молча кивнула.

— Странно, давно у нас тут не бегали...тараканы, — продолжила она, и в ее обычно безмятежном и слегка рассеянном взгляде промелькнуло осуждение,—Один как-то бегал, бегал...далеко убежал. Теперь вот новый завелся, — она тяжело вздохнула, и я бросила на нее подозрительный взгляд. Она сейчас про таракана или нет?

— Насыпь везде побольше отравы, — попросила я, — и пусть мне приделают защелку на дверь. На все двери. Чтобы тараканам было сложнее пробраться внутрь.

Розанна лишь кивнула и вместе со мной вышла на улицу. Тут, во дворце, нам можно было не соблюдать условности и не надевать теплые плащи на улицу, поэтому мы с ней вышли прямо в своих платьях, и теперь, шагая по заснеженной дорожке парка и полной грудью вдыхая морозный воздух, я чувствовала себя почти так, как дома. Как же здорово!

Дворец императора был выстроен по обычаям фениксов. Они жили в горах, где строить один огромный дворец было часто невозможно из-за отсутствия ровного места, и поэтому их дома состояли из множества построек и павильонов, разделенных парком так искусно, что из одного павильона за деревьями парка не было видно других, и создавалась полная иллюзия уединенности. Мои покои, которые назывались "Западный павильон", были окружены пушистыми хвойными деревьями и буйными зарослями роз, сейчас, зимой, заботливо укутанными от морозов. Прямо напротив, скрытые магнолиями и сакурой, располагались покои императора — "Восточный павильон". Основной дворец, в котором вчера проходил наш свадебный пир, возвышался над деревьями в глубине парка и носил очень романтичное  название "Дворец, залитый лунным сиянием".

Все это я разглядела, пока мы с Розанной неспешно шли по уже расчищенным дорожкам. Я на ходу прихватила с розового куста на обочине пригоршню снега и задумчиво мяла, скатывая снежок. Создать снег я была не способна, я ведь все-таки ледяная фея — могу разукрасить окна изморозью, могу покрыть ветви деревьев сверкающим инеем — но снег мне неподвластен. А его тут навалило столько, сколько мог создать лишь снежный фэйри исключительной силы, какой Мирра никогда не могла похвастаться. А вот ее брат мог.

Мы, фэйри, с детства учимся себя контролировать, но все равно, когда нам грустно или тревожно, сила стихии вырывается наружу. Когда Аррен уехал, я рыдала так, что на окнах намерз десятисантиметровый слой льда. Неужели Аррен был вчера так расстроен, что устроил во дворце снежную бурю?

Тут я вспомнила падающие на мои плечи снежинки по пути на свадебную церемонию, и в груди неожиданно потеплело. Может, он все-таки что-то ко мне испытывает?

Опасные мысли прервал снежок, прилетевший мне в бок.

— Эй! — возмутилась я и уставилась на стоящих за ажурной кованой оградой детишек в ярких цветных плащах, шапках и варежках. Люди.

— Тетя, ты принцесса? — спросила маленькая девочка с двумя торчащими косичками ярко-морковного цвета, указывая варежкой на мою снежную тиару.

— Ты что, она не тетя, она альв, — высокомерно пояснил мальчик постарше рядом с ней. — Видишь, она без плаща?

— Я не альв, а фея, — пояснила я, походя поближе. — А вы что тут делаете?

— Играем в снежки, — ответил мне другой мальчик, в зеленой куртке и с оттопыренными ушами, выглядывающими из-под шапки. — У нас снега не бывает, а тут вон сколько навалило!

В его голосе послышалось восхищение пополам с завистью. Я бросила взгляд на город, виднеющийся вдали — действительно, снегом был засыпан лишь дворец, и снежная полоса обрывалась в нескольких шагах от ограды.

— Заходите сюда, — предложила я и бросила взгляд на Розанну, — где тут ближайшие ворота?

— Там, — махнула рукой цветочная фея, глядя на меня с легким изумлением. — Пойдемте за мной, а то стражники вас не пропустят, — скомандовала она и пошла вдоль ограды куда-то влево, а детишки с другой стороны ограды послушно побрели туда же. Через несколько минут она вернулась, ведя за собой ватагу детишек, которые от возможности быть в дворцовом саду присмирели и вели себя исключительно тихо. Я только хмыкнула и разрешила им играть в снежки, сколько вздумается, и они, забыв свою недавнюю благовоспитанность, с дикими воплями разбежались по саду.

— Госпожа, раньше вы не любили шумных маленьких отростков, — произнесла Розанна, и я пожала плечами в ответ:

— Ну, я же теперь... замужем, — это слово я произнесла с трудом, — Может, у меня у самой скоро будут дети. Нужно тренироваться.

Хоть я и сказала это лишь для того, чтобы отвести от себя подозрения, но понимание того, что у меня действительно могут появиться дети, ошеломило меня настолько, что я остановилась. Действительно, могут. Но я не хочу ребенка от человека, который мне безразличен! Значит, нужно выбраться в город и купить специальное зелье, предотвращающее беременность.

Тут в Розанну прилетел снежок, и, кровожадно сверкнув глазами, она понеслась мстить, на ходу лепя снежок. Я побежала на подмогу, подхватив юбки, и следующие полчаса мы провели, отбиваясь от непрестанно летящего на нас дождя снежных снарядов.

— Какие-то у них красные лица, — с сомнением произнесла я, спрятавшись за раскидистую ель и лепя новый снежок. — Наверное, замерзли?

— Наверное, — так же неуверенно отозвалась Розанна. — Может, надо угостить их горячим чаем?

— И человеческой едой, — добавила я, и мы вышли из нашего укрытия, бросая снежки на землю.

— Так, идем греться, — скомандовала я, отбивая летящий в меня снежок мимолетно созданным ледяным щитом размером с ладошку и тут же бросая его на землю, пока Розанна не заметила. — Идем есть человеческую еду и греться! Что вы обычно едите?

Детишки на миг замолчали, а потом наперебой загалдели, перебивая друг друга. По их рассказам выходило, что они питались исключительно пирожными и шоколадом, заедая все вафлями, а о такой еде, как каша и суп, даже не слышали. Хмыкнув — я все-таки не настолько незнакома с людьми, чтобы попасться на такую уловку — я тем не менее сделала вид, что поверила и вместе с галдящей толпой пошла за Розанной, которая привела нас прямо на кухню.

— Садимся за стол, — скомандовала я и подошла к недовольно глядящему на меня повару, которому я помешала говорить обед. — Дайте им горячего шоколада и каких-нибудь пирожных.

Тот недовольно забубнил, что ему некогда и мы мешаем важному процессу приготовления обеда, но когда я пригрозила, что заморожу все в его кастрюлях и пусть он сам объясняет императору, почему кормит его куском льда вместо супа, все-таки крикнул служанку, споро сварившую целую кастрюлю горячего какао, щедро сдобрив ее зефирками. Вторая девушка достала из огромного, занимающего полстены буфета кексы, пироги и воздушные пирожные с кремом и поставила все это на стол.

— Госпожа, — шепнула мне на ухо Розанна, незаметно исчезнувшая на пару минут и появившаяся снова, — нам пора собираться. Сегодня во дворце будет прим по случая вашей свадьбы и, — тут она замялась, — придут те, кто не смог поздравить вас вчера.

— Хорошо, — кивнула я, несколько обескураженная ее странным поведением и бегающими глазами, — пойдем. Пусть детей проводят к воротам, когда доедят. Пока, детишки, — я помахала им рукой, и они нестройным хором отозвались:

—Пока, тетя фея.

Когда мы с Розанной вернулись в комнату, я думала, что она всего лишь достанет мне другое платье. Однако, девушка усадила меня на пуфик перед туалетным столиком и принялась полностью переделывать мою прическу, а затем нанесла макияж, которой занял  почти час — но когда она отошла и дала мне возможность полюбоваться на творение своих рук, лицо выглядело едва тронутым косметикой. Хотя, если бы это было так, разве была бы у меня такая ровная, сияющая кожа, такой нежный, едва заметный румянец и такие огромные, бездонные, оттененные легкими линиями темного карандаша глаза? Теперь главное — не улыбаться  и не говорить, а не то слои косметики просто отвалятся от моего лица, как штукатурка от стены. Волосы она убрала в драконьем стиле — несколько тонких кос, заплетенных от висков, удерживали темную массу подвитых волос.  Непривычно, но мне нравилось.

За прической и макияжем последовало платье — серебристое, шелковое, украшенное изящной вышивкой, и бриллиантовая диадема, которую Розанна водрузила на мою голову. Я бросила недоумевающий взгляд на свою собственную снежную диадему, которую Аррен оставил для меня на столике, перед тем как уйти утром, и вопросительно посмотрела на фею, но она уставилась в пол, игнорируя вопрос в моих глазах.

— Розанна, что сейчас будет? — спокойно спросила я, подходя к ней. — Почему ты нарядила меня чуть ли не лучше, чем для свадьбы вчера?

— Я... не могу сказать, — вздохнув, отозвалась она и залилась краской. —Просто идите в зал приемов.  Я провожу вас.

Бросив последний нервный взгляд в зеркало, я пошла за ней, терзаемая дурными предчувствиями. Однако не я одна пребывала в неведении: когда мы подошли к залу приемов, то нас нагнал генерал Ву, сменивший доспехи и плащ на черное с серебряным шитьем придворное одеяние.

— Мирра, отлично выглядишь, — он предупредительно распахнул передо мной дверь, опередив замешкавшегося лакея, и шагнул следом за мной. — Не знаешь, кто будет на приеме?

— Нет, а ты не... — произнесла я, поднимая взгляд, и слова сами замерли у меня в горле. Потому что среди людей, поднявшихся из-за стола при моем появлении, была девушка, знакомая мне. До мелочей.

— Ваше императорское величество, позвольте представить вам мою невесту, Лиарру, — слегка напряженно произнес незнакомый темноволосый мужчина и повел ко мне одетую в лилово-лавандовые одежды, с прической, украшенной диадемой, меня.

Я, застыв, уставилась в лицо своего двойника, и, наверное, так бы и стояла, если бы Аррен, очнувшийся раньше меня, не взял меня за руку и не потащил навстречу гостям.

— Ваше высочество, — произнес он, кланяясь незнакомому мужчине и незаметно сжимая мою руку. Я, до этого почти не смотревшая на незнакомца, слабо кивнула в ответ на его приветствие, и тут в моей голове что-то щелкнуло, и все стало на место. "Ваше высочество". Это же брат императора, тот самый, к которому сбежала Мирра. Значит, девушка, притворяющаяся мной...

Под моим пристальным взглядом она сделала реверанс и заправила прядь волос за ухо знакомым жестом. Мирриным жестом. Это была она.

— Я взял на себя труд собрать всех за небольшим семейным ужином, — император, который наблюдал за нами, стоя поодаль, подошел и, перекинув мою руку через свой локоть, повел к столу. — Ты рада, дорогая Мирра?

— Очень, — прошипела я, садясь на свой стул, заботливо отодвинутый слугой в ливрее, и сверля Мирру испепеляющим взглядом. — Я просто в восторге!

Мирра не разделяла мой восторг. Она, подобрав свои юбки, расцвеченные всеми оттенками заката, под руку со своим спутником подошла к столу, и он усадил ее на стул сам, слегка сжав руку перед тем, как отойти на свое место. Понятно. Теперь за столом лишь один император не в курсе о подмене, а все остальные будут разыгрывать для него сценку "счастливый семейный ужин". Или, скорее, очень некомфортный семейный ужин.

Тут двери распахнулись, и в комнату, опускаясь в реверансе и извиняясь за опоздание, вошла рыжеволосая невеста Аррена, и я мысленно поздравила императора с тем, что в его лагере неосведомленных прибавилось.

Если до этого, когда Розанна собирала меня с виноватым видом, я лишь подозревала, что мне не понравится сегодняшний ужин, то теперь я была в этом твердо уверена. Бросив взгляд на того, кто собрал нас здесь и теперь внимательно наблюдал за всеми брошенными украдкой взглядами, перешептываниями, легкой краской, заливающей шеи излишне нервных гостей, поняла, что он что-то заподозрил. Иначе зачем бы ему звать своего брата, у которого он увел невесту, и предъявлять эту самую невесту, увешанную драгоценностями, как новогодняя елка? Похвастаться? В такую мелочность со стороны Рэйдена я не верила.

Стоящие за нашими спинами лакеи одновременно откупорили бутылки с игристым вином, и прозвучавшие хлопки напомнили мне сигнал, который в театре дают перед представлением. Действующие лица уже на сцене, пьеса начинается. Остается только понять, чего хочет от актеров режиссер.

— Керо, я так рад, что вы с невестой решили нанести нам визит, — подал первую реплику режиссер, и я перевела взгляд на его брата. Значит, его зовут Керо, надо запомнить. Брат императора был не слишком похож на него — его лицо было более округлое, мягкое, а глаза — теплые, орехово-карие, ничем не напоминающие прохладное серебро взора императора. Мне он не очень понравился — император, с его раскосыми удлиненными глазами, обрамленными темными ресницами, прямыми бровями и четкой линией подбородка выглядел интереснее и аристократичнее своего брата. И чего Мирра в нем нашла?

— Разве я мог не поздравить тебя, брат, с женитьбой на самой прекрасной девушке на планете, — слегка дергано отозвался Керо, вставая для тоста. Мирра рядом с ним при его словах расцвела, как ясное солнышко, и пробормотав "ну что ты, спасибо" тут же замолчала под тяжелый взглядом своего брата. Он, кстати, выглядел мрачнее тучи и сверлил младшую сестру далеко не любящим взглядом — вряд ли он был рад тому, что она сбежала и оставила его расхлебывать ту кашу, что заварила. Я была совершенно солидарна с ним, и под нашими гневными взорами Мирра совсем стушевалась, упрямо опустив глаза в пустую и ничем непримечательную тарелку.

— За прекрасную невесту! — скомкано закончил Керо и первым осушил свой бокал до дна. Я и генерал Ву с удовольствием последовали его примеру, а остальные лишь пригубили бокалы.

— Спасибо, — несколько удивленный тем, что его брат нахваливает чужую жену на глазах у собственной невесты, отозвался император и поднял свой бокал. — Тогда позволь поднять бокал за твою невесту, столь же прекрасную, как восход, и пожелать вам счастья!

Тут уже я, зардевшись от комплимента, опустила глаза долу, а Мирра, которая всегда не любила, когда ей уделяли мало внимания, взяла в руки вилку и со зверским выражением воткнула ее в горошек на своей тарелке.

— Что вы, — слегка дрожащим голосом произнесла она, изучая горошину на своей вилке, — разве я могу считаться прелестной, с таким-то носом? — и, отправив горошек в рот, бросила на меня победный взгляд.

— Дорогая Лиарра, — в шоке от того, как на самом деле звучит мой голос в Миррином исполнении — неужели я говорю в такой писклявой манере? — запротестовала я, — это я недостойна похвалы, не с моими же... куриными мозгами. — не сдержалась я. — Помню, еще в детстве я могла натворить чего-то, а другие за меня за расхлебывали. И если бы мне было за это стыдно! Так нет, я абсолютно не чувствую вины за то, что творю!

Выпалив свою тираду, я залпом выпила второй бокал и поспешно засунула в рот кусочек хлеба, чтобы не сказать что-то еще.

— А я, а я, — завелась Мирра, — я только и делаю, что целыми днями читаю, со мной даже поговорить нельзя, потому что мой длинный страшный нос вечно в книге!

— А со мной — не о чем, потому что я за всю жизнь прочитала только азбуку, и ту — кое-как! — отозвалась я. — Но когда мне советуют углубить образование, я не слушаю, хотя с моими-то слоновьими ушами у меня должен быть отличный слух!

— А я... — начала было Мирра, но тут ее жених, сидящий напротив нее, видимо, пнул ее под столом, потому что она ойкнула и замолчала. Я тоже замолкла, окидывая взглядом сотрапезников. Император наблюдал за нашей перепалкой с непроницаемым выражением, а мрачный Аррен, следящий за нашей перепалкой, переводя глаза с меня на Мирру, словно следил за новомодным развлечением — теннисным матчем — налил себе полный бокал вина и залпом осушил его. Наверное, в этот миг он прощался с головой или карьерой. Его ничего не понимающая невеста, с открытым ртом уставившаяся на нас, внезапно бросила на Аррена быстрый взгляд и заговорила о новой театральной премьере, и я, чинно сложив руки на коленях, слушала ее, думая о своем.

Остаток ужина прошел спокойно — мы с Миррой больше не разговаривали друг с другом, изредка вставляя реплики в общий разговор, поддерживаемый в основной усилиями Аррена, его невесты, императора и его брата. Я с сожалением вынуждена была признать, что невеста Аррена, которую звали Констанс, была образованной, приятной девушкой, с которой я в обычных обстоятельствах захотела бы познакомиться поближе. В обычных — то есть, не в таких, когда я была тайно влюблена в ее жениха на протяжении десяти последних лет и не притворялась другим человеком. Однако после того, как сегодня за ужином я повела себя несколько... странно, вряд ли она захочет со мной сближаться. Ну и ладно, — решила я, ловя темный взгляд генерала, —  чем дальше я буду от этой будущей счастливой семейной пары, тем лучше для меня.

В самом конце ужина Керо отозвал императора Рэйдена в соседний кабинет, "на пару слов о делах", как он выразился, и они удалились. Я спокойно сидела на своем стуле, вяло ковыряясь ложечкой в вазочке с мороженым, и  не собиралась двигаться с места, но тут невеста Аррена, осмелев от отсутствия императора, придвинулась к нему и, вложив свои тонкие белые пальцы в его широкую ладонь, принялась что-то нашептывать ему на ухо. Почувствовав, как у меня в груди все переворачивается, я резко поднялась, со скрипом отодвинув стул.

— Пойду, проверю, скоро ли придет муж, — неверным голосом произнесла я и спешно удалилась в сторону двери, соединявшей кабинет и малый обеденный зал, где мы ужинали.

Однако, толкнув дверь и зайдя, я услышала свое имя и замерла. Окинув глазами пустующий письменный стол и ряд шкафов сбоку, я поняла, что мужчины, вероятно, беседовали, стоя где-то за шкафами.

— Ты же получил Мирру, — с нажимом говорил первый голос — Керо. — Так пойди на уступки, брат, и отмени налоги в моих землях на пару лет. Ты же знаешь, как я ее любил, но я отдал ее тебе — разве же тебе так сложно уступить в этом маленьком вопросе? Я как раз собрался строить новый дворец, и финансы будут очень кстати.

От его наглости у меня перехватило дыхание. Мало того, что он точно знает, что настоящая Мирра — с ним, так он еще и смеет вымогать какие-то выгоды, пользуясь неведением императора! И это его родной брат...

Пылая гневом, я прошагала вперед и, обогнув шкаф, остановилась перед мужчинами, которые беседовали, сидя в креслах.

— Я не вещь, чтобы обменивать меня на налоги, — колко отозвалась я. — А когда вы в следующий раз решите поменять меня на какие-то выгоды для себя, господин Керо, то вспомните, что вы итак уже МНОГО получили. Не заставляйте меня ГОВОРИТЬ об этом вслух, — я особо подчеркнула некоторые слова, чтобы он точно понял мой намек.

Мужчины, вежливо поднявшиеся при моем появлении, окинули меня одинаково внимательными взглядами: только в одном, тепло-ореховом, было написано понимание, а в другом, серебристо-сером, лишь спокойствие и легкое недоумение. 

— Конечно, не нужно мешать личные дела и государственные, — брат императора тут же пошел на попятную. — Мы и так платим налоги по низкой ставке.

Император Рэйден же сделал шаг вперед и, предложив мне руку, повел обратно к гостям.

После того, как гости разошлись, я, пожелав императору спокойной ночи, спешно удалилась, опасаясь, что он остановит меня и начнет расспрашивать — но он лишь проводил меня долгим взглядом и ничего не сказал.

Стоило мне зайти в покои, как ко мне тут же с обеспокоенным лицом бросилась Розанна, принявшаяся стаскивать с меня платье и украшения.

— Розанна, — спросила я, наблюдая в зеркале за тем, как она расстегивает ряд длинных пуговичек на моей спине, — ты же шпионишь за мной, да?

Она замерла, и потом, подняв голову и встретившись со мной взглядом в зеркале, медленно кивнула.

— Ладно, — блекло отозвалась я, отходя от зеркала и стаскивая с себя диадему. — Шпионь дальше, если так нужно.

Тут мои силы кончились, и я устало упала в кресло. Розанна, неподвижно стоящая возле зеркала, внезапно подошла и села рядом, на небольшой пуфик.

— Я же говорила вам, сколько у меня племянников и племянниц, — глядя в одну точку, произнесла она. — Как вы думаете, что ОН с ними сделает, если я откажусь докладывать о вас?

Я молча кивнула, принимая ее объяснения. Был без слов понятно, кто этот "ОН" — тот, кто способен держать в узде всю нашу огромную империю, слепленную из разномастных магических и человеческих королевств. Император Рэйден.

— Я сожалею, госпожа, — тихо добавила она.

— Зови меня просто Мирра, — отозвалась я, потирая виски руками, надеясь прогнать боль от излишне выпитого шампанского.

— Но, — Розанна помедлила, но все-таки решилась. — Вы же не Мирра.

Я посмотрела на нее долгим взглядом, и потом все же кивнула. Мне было так тяжело от этого ужасного ужина, что я уже даже почти не боялась разоблачения.

— Ты расскажешь? — отрешенно спросила я, словно речь шла не о моей жизни, а о чем-то маловажном.

— Нет, — помедлив, произнесла девушка и впервые за последние несколько минут подняла на меня глаза. — Вы же делаете это не по собственной воле?

— Нет, конечно нет, — покачала головой я. — Если император узнает о..подмене, то он сотрет мое королевство  с лица земли.

— Тогда от меня он этого не узнает, — уже тверже отозвалась цветочная фея, и, нахмурив брови, добавила: — Но вы должны быть очень, очень осторожны! Император не проводил с Миррой столько времени, сколько я — и поэтому он до сих пор не догадался. Но он умен и может понять все в любой момент.

— Давай спать, — решила я. — А завтра ты расскажешь мне, как лучше притворяться Миррой, хорошо?

— Хорошо, госпожа, — кивнула Розанна.

— Лиарра, — представилась я, но она упрямо помотала головой:

— Нет, лучше я буду звать вас, как прежде, чтобы не сбиться.

Я только молча кивнула и, поднявшись, сняла платье и отдала его цветочной фее. Только сейчас, скользнув глазами по серебристой ткани,  я поняла, что Розанна, намеренно или нет, нарядила меня в любимый цвет императора, который он постоянно носил — серебро. Наверное, это была еще одна демонстрация того, что теперь я принадлежу ему. Демонстрация для его брата, для всех остальных и, может быть, частично и для меня.

Розанна, вытащив из шкафа и разложив на кровати ночную рубашку и пеньюар, оба одинаково вызывающие, удалилась. Я, поморщившись, окинула взглядом предложенные вещи и, все-таки одев их, подошла к зеркалу. На меня глянула усталая девушка, похожая на Мирру так же, как "Лиарра" сегодня была похожа на меня — то есть, не особо.