Легенда Долины Туманов

    Ланьфэнь стояла на террасе дворца и смотрела, как солнце медленно поднимается из-за горизонта. Верхушки деревьев, облитые первыми лучами утреннего светила, казались бронзовыми. Туман, всё ещё игриво обнимавший стволы слив, начинал медленно таять, открывая взгляду Хранительницы тропинки, выложенные песчаником.

      Но Ланьфэнь не видела ни сада, ни тумана, ни даже солнечных лучей, скользящих по её лицу. Её мир рухнул ещё вчера вечером, когда на празднике было объявлено о помолвке дочери главы Йибо, Мин-Юэ, и человека, которого она любила и которой клялся ей в любви. Ван Янхао уже не её, связанный обещанием с другой.  

       Она смахнула бегущие по щекам слёзы и посмотрела на заснеженные вершины гор Вушан. Сегодня у неё был выходной, но Ланьфэнь ничуть этому не радовалась. Теперь она не знала, чем себя занять. Если бы не эта помолвка, она бы провела день с Янхао. Они бы гуляли по городу, ели вкуснейшую лапшу в заведении дядюшки Лао, поучаствовали бы в каких-нибудь состязаниях, а потом любовались бы закатом на берегу реки. А теперь ей осталось только хранить в сердце память о счастье. 

       — Жалеешь себя? — услышав женский голос, Ланьфэнь сжала кулаки, но больше никак не отреагировала на появление Мин Юэ. — Это всё, что тебе осталось. Я всегда получаю, что хочу. 

       — Поздравляю, — ровным голосом ответила ей Хранительница, не шелохнувшись и глядя вдаль. — От меня что тебе нужно? 

       — Хочу полюбоваться твоим горем, — Ланьфэнь услышала в её голосе издевательские нотки, но снова сдержалась. 

       — А не рано? — она продолжала стоять прямо, словно меч проглотила. — Знаешь, есть поговорка: «На чужом горе счастья не построить», — Ланьфэнь повернулась к ней и на красивых губах девушки появилась злая улыбка. — Он будет твоим мужем только на бумаге. В день свадьбы ты будешь знать, что он представляет меня в алом шёлковом платье. Он будет целовать тебя, но ты будешь знать, что он вспоминает, как целовал меня. Он будет с тобой, а ты будешь знать, что он думает обо мне. Он будет называть твоё имя, но ты будешь знать, что мысленно он зовёт меня. Живи с этим знанием, Мин Юэ. Ты получила его тело, но его душа и сердце всё ещё мои. 

       Она смотрела на соперницу и знала, что каждое её слово отравленной стрелой попало в цель. И Ланьфэнь не было жаль этой заносчивой девицы. Если бы она могла, она бы иначе проучила дочь главы. Но она не может. 

        — Ненавижу тебя! — выкрикнула Мин Юэ и её миловидное личико исказилось от ярости. — Исчезни из этого мира! 

       — Чтобы дать тебе возможность наслаждаться победой? — спросила она. — Нет, всё в этом мире имеет свою цену. Цена замужества с Ван Янхао — знание, что он любит не тебя. И никогда не полюбит. И в этом виновата ты сама. 

        Ланьфэнь спустилась с террасы, а её тёмный плащ развевался, как крылья птицы. Она не чувствовала облегчения от того, что высказала свои мысли в лицо сопернице. Какая разница, что будет чувствовать Мин Юэ, если Янхао будет её мужем? 

         Девушка села на коня и, не оглядываясь на дворец главы, помчалась прочь. Она проведёт этот день в тренировках. Она не смогла стать женой, но она сумеет стать легендой Вушэньгу. 

     Ярко светило полуденное солнце, буквально источая жар на и без того иссохшую землю. Лето в этом году выдалось очень знойное, сжигая и без того скудный урожай. Даже змеи, ящерицы и скорпионы куда-то попрятались от палящего солнца. 

      По дороге шли двое: высокая, худая женщина с коричневым, почти чёрным от загара лицом, и маленькая девочка дет десяти. Белоснежные волосы девочки было заплетены в тугую косу и уложены вокруг головы, аметистовые глаза прищурены от яркого солнца. Обе были одеты в изношенную, местами залатанную одежду.

       – Мама, как долго нам ещё идти? – не по-детски серьёзно спросила девочка, дёргая измождённую женщину за руку. – Мы вышли затемно, но до сих пор не пришли.

       – Ланьфэнь, путь до Начонга неблизкий, – ответила женщина, которую звали Шиюэ. – К вечеру мы будем возле городских ворот.

       – Зачем мы идём туда? – поджала губы малышка. Но мать ничего ей не ответила. Да и как сказать ребёнку, что она собирается отдать её в храм, где из девочки сделают, если повезёт, послушницу, которая станет служит какой-нибудь знатной даме? 

       Ланьфэнь, не получив ответа, только сильнее сощурилась, глядя на бесконечную пыльную ленту дороги, змеившейся среди полей и убегавшей к лазурному горизонту. Она чувствовала странное беспокойство, которое не должна была ощущать. И молчание женщины, которую она считала матерью, только усиливало тревогу внутри сердечка Ланьфэнь. 

      Когда наступил час козы[1], они сели в тени придорожных кустов и перекусили чёрствой лепёшкой и сыром, запивая водой из фляжки. Немного отдохнули и продолжили путь в Начонг. И, хотя Ланьфэнь толком не отдохнула, она не жаловалась, продолжая идти рядом с матерью. Несмотря на юный возраст, девочка оказалась выносливее, чем можно было предположить, глядя на её хрупкую фигурку, одетую в поношенное платье. 

      — Ты не устала? — спросила мать, когда вдали показались башни и стены Начонга. 

       — Нет, — она покачала головой. И снова задала мучающий её вопрос: — Зачем мы идём в Начонг? У нас с собой ничего нет на продажу.

       — Дочка… — Шиюэ запнулась на этом слове. — Может… может, нам повезёт и мы найдём работу.

       — Но рядом есть и другие города, — она скорчила рожицу, но приняла это объяснение. 

       Шиюэ едва удержала вздох облегчения. Ланьфэнь перестала задавать вопросы, на которые она не могла ответить. Да и как рассказать малышке, что из-за неё на семью ополчилась вся деревня, считая её проклятым ребёнком? Всё из-за белых волос и ярких, как драгоценные камни, прозрачно-фиолетовых глаз. 

       В деревне её за глаза называли «демоническим отродьем», «проклятой» и верили, что именно она навлекла на деревню эту засуху. В храме девочка будет в безопасности. Во всяком случае, Шиюэ хотела в это верить. Ей не хотелось оставлять Ланьфэнь одну, в незнакомом городе, но выбора у неё не было. Если она не избавится от малышки, однажды ночью их дом просто сожгут вместе со всеми обитателями. 

       Когда солнце коснулось своим огненным боком края земли, а всё вокруг окрасилось в оттенки алого и золотого, две путницы подошли к высоким и массивным воротам Начонга. Стража, слишком уставшая от дневной жары и бесконечного потока странников, только окинула их ветхую одежду снисходительными взглядами и пропустила внутрь. 

      От ворот вела широкая, мощёная грубым серым камнем, улица, полого извиваясь и постепенно разбиваясь на множество улочек и переулков. Но Шиюэ шла по главной улице, направляясь в храм. Она знала, что им дадут возможность переночевать и накормят. Да и Ланьфэнь уже с трудом переставляла ноги. Несмотря на всю свою выдержу, девочка устала и явно держалась из последних сил. 

       Наконец, они добрались до храма. Шиюэ, чувствуя трепет и робость, спросила у послушника, где можно найти настоятеля. Молодой человек дружелюбно улыбнулся и повёл их за собой. Женщина шла следом, стараясь не слишком громко топать своими грубыми башмаками. 

       — Настоятель, я привёл к вам двух странниц, — с поклоном сказал послушник, когда они вошли в скромно обставленную комнату. Настоятель, родилось мужчина с белыми волосами и такой же бородой, сидел на циновке в позе лотоса, и медитировал. Услышав голос послушника, он открыл глаза. 

       — Ты можешь идти, Яо, — сказал он. Голос у настоятеля оказался неожиданно глубоким и звучным, чёрные глаза – острыми. — Спасибо тебе за работу. И попроси Вэя принести ужин на троих. Проходите, странницы, располагайтесь. 

      Послушник поклонился и бесшумно ушёл, не забыв о наказе настоятеля. А Шиюэ, робея ещё больше, сняла обувь и прошла в комнату, не отпуская руки девочки. Села на циновку у окна и усадила рядом Ланьфэнь. 

       — Сначала ужин, госпожа, — улыбнулся он, видя, что Шиюэ собирается что-то сказать. — На пустой желудок о делах не говорят. Лучше расскажите, откуда вы? И почему у столь юного создания волосы такого же цвета, как у меня? Может, мы родственники? 

       — Мы… из деревни к востоку от Начонга, — сказала она. — У самого озера Сингу. А моя дочь с рождения такая. 

       — Это очень необычно, — сказал он. — Как тебя зовут, дитя? 

       — Ланьфэнь, — ответила она. 

       — «Аромат Орхидеи», — он внимательно посмотрел на девочку. — А меня зовут настоятель Чжи. Ты можешь обращаться ко мне именно так. 

       – Спасибо, настоятель Чжи, — девочка поклонилась. 

      Снова открылась дверь и им принесли ужин: рис с овощами, бобовый суп и жареную рыбу. Поставили тарелки перед настоятелем Чжи и гостями, а потом тихо ушли. 

      Чжи пожелал гостьям приятного аппетита и стал степенно ужинать. Шиюэ и Ланьфэнь последовали его примеру. В комнате царила тишина, нарушаемая только стуком палочек. 

       Когда миски опустели, настоятель заметил, что девочка практически спит. Он велел отнести её в одну из гостевых комнат и, когда за послушницей закрылась дверь, внимательно посмотрел на Шиюэ. Женщина смутилась под взглядом этих острых глаз. А потом набралась смелости и заговорила:

       – Настоятель Чжи, я хочу просить вас о милости. Возьмите девочку в послушницы, потому что у нас нет возможности держать её. 

       – Ты сейчас готова отказаться от дочери? — спросил он. — Или она не дочь? 

       — Десять лет назад я нашла младенца на берегу озера Сингу, — ответила женщина. — У неё было белые, как снег, волосы и фиолетовые глаза. Муж был против, говоря, что дитя носит печать проклятия, но мне было жаль кроху. Я взяла её домой и назвала Ланьфэнь из-за цвета глаз. А теперь приходится расставаться — жители деревни считают мою девочку проклятой, навлёкшей на деревню голод и засуху. Я боюсь, что её убьют. 

       – Девочка действительно особенная, но не потому что у неё необычная внешность, – ответил Чжи. – Я возьму её на воспитание. А теперь отдохните. 

       Шиюэ поклонилась настоятелю и вышла из его комнаты. Возле двери её ждала та самая девушка, которая ранее отвела Ланьфэнь в комнату. А теперь она сопроводила и мать. Последняя следовала за послушницей по изящному, плавно изгибающемуся коридору, отделанному светлым деревом, покрытым лаком. На стенах висели картины и изречения великих людей, но Шиюэ, будучи неграмотной, всё равно не смогла их прочесть. А потому сфокусировала внимание на своей провожатой, которая о чём-то весело щебетала.  Женщина поблагодарила девушку за помощь и, когда они подошли к двери гостевой комнаты, поклонилась ей. А потом тихо вошла и села возле кровати, глядя на спящую девочку. Сердце женщины разрывалось от горя, но она понимала, что селяне убьют и их, и Ланьфэнь. А здесь она будет под защитой храма. Кроме того, разве настоятель не сказал, что она особенная? Может, её судьба повернётся в лучшую сторону в Начонге. 

      Она поцеловала спящую дочь и тихо вышла из комнаты, а затем и из храма. Поклонилась, глядя на освещённую огнями громаду священного дома, и направилась в обратный путь. А маленькая Ланьфэнь улыбалась во сне, ещё не зная, что впереди её ждёт нелёгкий путь.

____________________________________
1 Час Козы – промежуток времени между 13:00 и 15:00.

Ланьфэнь посмотрела на распахнутые ворота Обители, спешилась и, взяв коня под уздцы, направилась во двор, вымощенный серыми каменными плитами. Конские копыта звонко цокали, сам жеребец то и дело недовольно фыркал, однако девушка не обращала внимания. Она привязала скакуна к коновязи и поднялась по ступеням. Ей нужно было переговорить со Старейшиной. 

      Пока Ланьфэнь преодолевала расстояние от дворца главы Йибо до Обители, у неё созрел план. Хранительница понимала, что не сможет жить в одном городе с человеком, которого продолжает любить. А потому решила проситься в одну из пограничных крепостей. Она надеялась, что там сможет забыть Янхао и однажды снова полюбит и выйдет замуж. Во всяком случае, молодая воительница верила, что она сможет забыть свое первую любовь. 

       Девушка прошла по коридору, освещённому магическими лампами, и остановилась перед скромной, украшенной только рисунками бамбуковой рощи дверью. Немного подумала и постучала. 

      – Войдите, — послышалось из-за двери и Ланьфэнь, аккуратно приоткрыв створку, тенью скользнула в кабинет. 

      – Старейшина Тянь, – она поклонилась, а потом посмотрела на него, – у меня есть просьба. 

       – Что-то случилось? – его глаза цвета орехового мёда остро и пронзительно смотрели на девушку. 

       – Ничего страшного, это личная просьба, – ответила она, не отводя взгляд. – Я прошу перевести меня в башню Хуфэнг. Там я принесу больше пользы, чем в Вушэньгу. 

       – Ты отправляешься одна? – его взгляд стал ещё острее. 

       – Если есть готовый отряд, я с готовностью примкну, – без колебаний ответила воительница. – Если отряда нет, то могу отправиться и сама. 

       – Если ты не расскажешь, почему вдруг появилось такое горячее желание отправиться в одну из самых опасных пограничных крепостей, я лично запру тебя в подземелье, – обманчиво мягко сказал Старейшина. И Ланьфэнь вздрогнула – девушка знала, что он исполнит свою угрозу. 

       – Мне… сложно находиться в Долине Туманов, – сказала Хранительница, опуская аметистовые глаза. На её ресницах повисли слезинки. – Прошу вас, Старейшина Тянь…

       – Нет, – твёрдо сказал он. – Ты останешься в столице, Орхидея[1]. Это не обсуждается. Никто, слышишь меня? Никто не стоит того, чтобы ты бежала в глушь. Докажи, что ты выше и сильнее. 

       – Вы не понимаете, — на щеках Ланьфэнь появились две блестящие дорожки, а скатившиеся слёзы упали на воротник плаща.

       – Я понимаю лучше, чем ты думаешь, – его голос снова прозвучал мягко, но на этот раз в нём не было угрозы. – Я тоже был молод, Орхидея, я тоже любил. До безумия, до беспамятства. Готов был на любые безумства ради неё. Но она вышла замуж за богатого купца. Что я мог ей тогда дать? И я тоже хотел сбежать. Но от себя не убежишь, Орхидея. Какая разница, где нести службу – в Вушэньгу или в Хуфэнге? Твои воспоминания останутся с тобой. 

      – Но что мне делать? – она вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Совсем, как маленькая девочка, только что проснувшаяся от страшного сна. 

       – Жить. Тренироваться, совершенствоваться и жить, – Старейшина протянул ей чашку, в которую налил ароматный чай. – Ещё никто не знает, но через три недели состоится отбор лучших воинов в Серебряное Крыло. И я собираюсь внести тебя в списки. 

      — Серебряное Крыло? — воительница изумлённо на него смотрела. На кончиках ресниц ещё дрожали слезинки, но аметистовые глаза смотрели ясно. Она взяла чай и вдохнула его аромат, прикрыв глаза. 

       Старейшина Тянь не мешал ей, давая возможность осознать, от чего она откажется, если уедет сейчас. В отличие от многих других, он никогда не относился к Ланьфэнь предвзято, видя её потенциал, трудолюбие и доброту. И сейчас он хочет помочь ей пережить трудные времена, а для этого нет ничего лучше, чем работа. Он по себе знал – бегство не облегчает боль. 

      – Я согласна, Старейшина Тянь, – наконец сказала Ланьфэнь, нарушая тишину. – Я сделаю всё возможное, чтобы стать Серебряным Пером и войти в Крыло. 

       – Я ждал от тебя именно такого ответа, – сказал он. – Ты не подозреваешь, какая сила скрыта внутри тебя, Орхидея. Но, когда она раскроется, ты станешь легендой Долины Туманов. 

       – Во мне нет ничего необычного, кроме белых волос и фиолетовых глаз, – смущённо сказала она, держа в руках чашку.

       – Ты пока ещё не осознаёшь, насколько ты исключительная, – покачал головой мужчина. – Но однажды поймёшь, что я был прав. 

       Девушка не стала спорить, попивая ароматный чай. В словах Старейшины есть немалая доля правды. Судьба подкидывает ей возможность стать легендой и Ланьфэнь будет дурой, если откажется.

       – Старейшина Тянь, могу я выступать инкогнито? – спросила она. 

       – Зачем? – поднял брови он. 

       – Чтобы никто не решил сжульничать, – ответила девушка, ставя полупустую чашку на стол. – Я знаю, что многим я не нравлюсь. 

      – Даже если ты закроешь лицо маской, как ты спрячешь волосы? – мужчине действительно было интересно. 

      – Об этом я не подумала, – Ланьфэнь чуть поджала губы. 

       – Почему ты хочешь спрятаться от мира? 

      – Наверное, потому что сложно быть не такой, – тихо ответила она. – Отличаться от остальных. Слышать, как шепчутся, считая меня демоническим отродьем. 

      – Запомни одну вещь – только ты решаешь, что внутри тебя, – он неожиданно тепло улыбнулся. – Ты – это ты и какая разница, кто и что о тебе думает? 

     Ланьфэнь удивлённо посмотрела на него и задумалась. И поняла, что Старейшина прав. Ей должно быть абсолютно всё равно, кто и что будет о ней говорить. Важно, что она знает – они ошибаются. 

     – Спасибо, Старейшина Тянь, – девушка поставила чашку на стол и поклонилась. – Я запомню. И сделаю всё возможное, чтобы стать Серебряным Пером. 

       Ланьфэнь ещё раз поклонилась и вышла из кабинета Старейшины. 

     * * *

      Янхао сидел в тени старого платана и смотрел, как тренируются его товарищи, совершенствуясь в боевом искусстве. В это утро у него не было ни желания, ни настроения присоединиться к ним. По правде говоря, у него уже несколько дней не было настроения, поскольку всё решили за него. Его семья решила, что брак наследника семьи Ван с дочерью главы Йибо – весьма выгодный во всех отношениях союз. Главы семей договорились между собой и два дня назад было объявлено об их помолвке. 

      Мин Юэ сияла от радости, держа его за руку и отвечая на поздравления общих знакомых, а Янхао искал взглядом другую девушку. И нашёл – Ланьфэнь стояла у распахнутого окна, в скромном платье из ткани цвета шафрана, и смотрела на него. В её аметистовых глазах застыла боль и разочарование, а тонкие пальчики с такой силой были сжаты в кулачки, что побелели костяшки. Она словно ждала… и он знал, чего именно. Но не смог. Не ушёл, взяв любимую девушку за руку, не отказался от помолвки. И Орхидея всё поняла. Выпрямилась, подняла подбородок и расправила плечи, словно была принцессой крови, развернулась и ушла. 

       Напрасно он искал свой Цветок, желая поговорить с ней, принять решение. Ланьфэнь словно исчезла, растворившись в воздухе, как тает утренний туман под лучами солнца. Никто не мог сказать ему, куда исчезла девушка. Даже Старейшина Тянь ничего не объяснил ему, только сказал:

       – Я надеюсь, что ты пойдёшь верной дорогой. 

      И это было единственное, что Янхао услышал. Теперь он пытался разобраться, какой смысл Старейшина вложил в эти слова. 

      – Вот ты где? – голос Мин Юэ заставил его поморщиться. Нигде нет спасенья от этой настырной девицы. Он бы ещё смирился, будь она влюблена в него. Но у дочери Лю Йибо была идея фикс – во всём и всегда быть лучшей и единственной. И вот теперь она хотела выйти замуж за него только потому, что Янхао считался лучшим мечником Вушэньгу. Будь на его месте кто-то другой, эта рыба-присоска обратила бы внимание на него, оставив Янхао в покое. 

      – Что тебе нужно? – буркнул он, не удостаивая её взглядом. 

      – Разве я не могу прийти к своему жениху? – кокетливо улыбнулась она, накручивая на палец прядь чёрных, словно вороново крыло, волос. 

       – Не можешь, – отрезал он, вставая и беря в руки свой клинок. – Я попрошу тебя не пускать. Ты мешаешь. 

       Янхао обошёл сбитую с толку Мин Юэ и присоединился к товарищам. Может, он сможет хоть немного избавиться от ядовитой злости, что кипит внутри него, разъедая внутренности и пробуждая жажду крови.

       Мин Юэ топнула ножкой. Да что с этим болваном не так? Все парни буквально мечтают получить хотя бы её улыбку, а этот… ведёт себя, как солдафон. Никаких манер, словно не из благородной семьи. Небось мечтает об этой своей беловолосой… 

     В памяти так некстати всплыли слова, произнесённые Ланьфэнь на террасе дворца, и девушка закусила губу. Похоже, эта ведьма сказала правду и Янхао действительно очень сильно любит её. Но, с другой стороны, этой нищенке только и остаётся мечтать о парне, с которым помолвлена Мин Юэ. А эта любовь… от неё сплошные проблемы. 

      Ланьфэнь вернулась в Обитель и собралась приступить к ежедневным тренировкам, ведь она пообещала Старейшине стать Серебряным Пером. Но каково же было её удивление, когда Хранительница увидела соперницу, причём явно не в самом лучшем расположении духа. Она криво улыбнулась, а потом направилась на плац. 

      — Стоит ли так унижаться ради человека, который любит не тебя? — спросила Ланьфэнь, подходя сзади. 

       От неожиданности Мин Юэ вздрогнула и отшатнулась. А потом развернулась и, увидев перед собой воительницу, занесла руку, чтобы дать ей пощечину. Но кто-то сжал её запястье, словно в тисках, не позволяя поставить нахалку на место. 

       – Ещё раз позволишь себе что-то подобное, я лично поговорю с твоим отцом, Мин Юэ, – с угрозой сказал он. – Мне не нужна невеста, которая позорит меня на каждом шагу.

      Ланьфэнь только подняла бровь и насмешливо посмотрела на обоих. 

      – Я, пожалуй, не буду мешать вашей первой почти семейной ссоре, – ехидно улыбнулась она и ушла. Происходящее больше не касалось её. Она уже не часть жизни Янхао. 

       – Ты уже добилась, чего хотела, – процедил сквозь зубы Хранитель. – Не трогай Ланьфэнь. Мы заключили договор, будь любезна его соблюдать. 

       Он отпустил руку невесты и ушёл. А Мин Юэ, кипя от негодования и проклиная на все лады соперницу, отправилась домой. 

____________________________

1 Имя «Ланьфэнь» переводится как «Аромат орхидеи»