Легенда о смерти

Вам когда-нибудь рассказывали сказки? Посвящали в дела прошедшего? А если эта история, заставляющая переосмыслить собственное поведение? Все эти красивые слова казались мне откровенным бредом. Пока покойная бабка не явилась ко мне во сне и не заявила, что дрянная из меня получилась ведьма! От такого хамского и пренебрежительного отношения, я даже не нашлась с ответом. А утром под дверью обнаружила письмо, которое поменяло все в моей жизни и превратило её в настоящий ад!

Лучше бы я и вовсе пошла, и утопилась, чем пыталась понять, как исправить положение дел и пытаться казаться лучше, чем я есть на самом деле. Ибо если вам что-то не дано от природы, не следует биться головой о стену. Лучше поискать тот самый выход, который поможет не потеряться в водовороте событий. Вот только я своим наивным мозгом не понимала такую простую истину и раз за разом пыталась прошибить кладку, которая не собиралась уступать мне в прочности и стойкости.

Но увы, инстинкт самосохранения, был последним, что у меня осталось в голове. Я как полнейшая идиотка, стояла и смотрела на переливающуюся печать Министерства внутренних дел и едва не пищала от восторга. Ответ на чёртово заявление, которое я отправляла в каком-то эйфорийном экстазе, поделил мою жизнь на «до» и «после». Но в тот момент, я ещё не знала таких подробностей и была готова сдохнуть от передоза адреналина в крови, нервно теребя печать и не решаясь развернуть послание.

Но любопытство все же пересилило меня и я, надломив хрупкий сургуч, дрожащими от волнения пальцами, вытянула плотный лист дорогой бумаги из домика. Медленно, словно это была бомба замедленного действия, я развернула его и начала лихорадочно бегать глазами по строчкам, до тех пор, пока не поняла, что они не откладываются в голове. Так что, вздохнув пару раз и успокоив нервы, я все же постаралась более трезво оценивать собственные перспективы, по переводу на более высокую должность.

«Мисс Вергилия Бреморсон, с удовольствием сообщаем вам, что председатель коллегии по вопросам юстиций и закона, рассмотрел ваше прошение и подписал его. С понедельника, вы обязаны выйти на работу новым стажёром в отдел по ликвидации последствий использования темных ритуалом, чар и запрещённой магии. Стандартная процедура проверки и вживления чипа пройдёт в корпусе отдела медицинского сопровождения. Просьба не опаздывать и явиться к шести тридцати на плановое вживление. И да прибудет с вами сила великого Уравнителя.

Секретарь, отдела Магического правопорядка при Министерстве внутренних дел, Силиста Вансельдход, Маркиза Лензельд.»

Со счастливой лыбой я прижала к себе злосчастный лист бумаги и запрыгала по комнате раненым козликом. Никто и никогда не понимал, по какому принципу отбирают стажёров в один из самых востребованных отделов. Ликвидаторы считались элитой магического правопорядка. Их финансирование было сравнимо разве что с корпусом секретного противодействия. Но они меня так не привлекали. Имена героев всегда секрет, а твоя жизнь подобна красной папке с документами уровня «A+». Не вздохнуть, ни простонать без ведома начальства.

Тем более, ликвидаторы работали уже постфактум и в отличие от устранителей на рожон не лезли. Они не полевые агенты, а больше смесь секретной службы и лабораторных ботаников. И для меня данный вариант подходил как нельзя лучше. По крайней мере именно так я думала в тот момент, когда гордость распирала меня изнутри, а жизнь все ещё не напоминала дрянное реалити-шоу с низким бюджетом и третьесортными актёрами.

Вот только я не догадывалась к чему приведёт моё наивное и детское желание работать на хорошей должности, получать неплохую зарплату и доказать матери, что мужик мне не нужен, я и сама со всем справлюсь. Но, если бы мне рассказали… То не сомневаясь ни единой секунды, я бы подхватила все три юбки бального платья и рванула под венец, лишь бы никогда не встречать его… Но у судьбы были на меня другие планы и мне все же пришлось понять, что иногда мёртвая бабка-провидица является во сне не для того, чтобы просто нагрубить, а для того, чтобы у кое-кого наконец-то заработали мозги.

Правда, я ничему из этого не придала никакого значения и подписала контракт с отделом Магического ликвидированы. И понеслось…

Нервы были напряжены до предела, перед глазами летали сизые мушки, а я никак не могла сконцентрироваться на собственной работе. Что-то жгло меня изнутри калёным железом. И казалось, что ещё немного и я просто рухну в обморок. Но… У меня на столе лежал один из мощнейших артефактов «C» класса и с его ликвидацией нельзя было напортачить. Вот только моё состояние слишком сильно влияло на общий фон магии. К тому же, жужжащий над ухом напарник вызывал лишь приступы головной боли и лёгкой мигрени.

Вот говорила я начальству, не подойдёт этот идиот для работы в отделе по ликвидации всякой неизвестной дряни, которая появляется пачками на улицах Москвы. А этот слюнявый стажёр, лишь усугублял наше и без того шаткое положение. Как-будто я не понимала, что перед моим носом лежит вещица, способная утопить в кровище половину столица, а остальную просто выжечь. Дрянь редкостная, таких ещё поискать надо было и откуда она к нам пожаловала, мне тоже было любопытно. Но моей первостепенной задачей было ликвидировать её, а не нянчится с идиотом, который не мог и минуты просидеть молча.

— Если ошибёшься, то взорвёшь все в радиусе пары кварталов! — не затыкался он. — Ты хоть понимаешь, что тут дома чиновников и политиков! Куда ты тыкаешь то!

Я постаралась на корню задавить в себе желание высказать этому болтливому дятлу все, что думала в этот момент о его умственных способностей. Я и без его нравоучений понимала, что мы находимся в самом дорогом и престижном коттеджном районе столицы, где могли проживать только самые аристократичные аристократы из всех аристократов. Верхушка нашей страны. Я и так едва дышала, нависая с вытянутой пипеткой над сиденьем дорогого автомобиля. Доза была рассчитана в идеальном соотношении к магическому фону артефакта. Я никогда не ошибалась в таких вещах... Никогда…

Кармент, создаёт простенький щит, стараясь огородить пространство от возможных последствий. Наивный идиот, и как таких только из академии выпускают? Заряд артефакта подобного класса пробьёт все, вплоть до полноценной защитной стены, созданной магистром щитовой магии. Ему плевать на потуги зеленоротого юнца, который возомнил о себе невесть что. Словно его жалких силёнок мага «E» класса, хватит на то, чтобы заблокировать «C», тут бы по-хорошему поддержку из «SS» ранга, но такой в нашем распоряжении не имелось. Напарник трусливо ёжился, переживая о сохранности собственной шкуры, но неотрывно наблюдал за каждым моим действием, дабы потом настучать начальству.

— Перестань стучать зубами нервируешь! — рявкнула я на того, осторожно надавливая на кончик пипетки. — Если боишься сдохнуть раньше времени, нечего было подавать запрос в ликвидаторы, пошёл бы в патрульно-постовые, у тех работёнка не пыльная. Найти угрозу и доложить в дежурку, а те уж решают, кому на выезд: нам, убойному или зачистке.

Дыхание перехватило, и я неотрывно наблюдала за тем, как медленно, словно замирая на острие иголочки, капля застывает в воздухе. Барьерный щит, ничего нового, но я всегда взирала на это зрелище с замиранием сердца. Пройдёт или нет… От этого зависели все наши дальнейшие действия. И в этот самый момент в голове становилось так тихо, что можно было услышать, как кровь циркулирует по венам, как судорожно сжимается моё сердце и как шипят чары, под действием одного из самых опасных декоктов в истории человечества.

Капля пролетела оставшиеся несколько сантиметров и разбилась прямо о стальной корпус, в который был заложен чудовищный заряд. Сразу же впитываясь в него, она начинает раскручиваться удушающей волной, создавая в небе воронку из облаков. Моя работы была сделана, оставалось лишь дождаться, когда все нормализуется и поверхностный слой сравняется с внутренним. Тогда чудо-игрушка подумает, что она взорвалась и деактивируется. Я с довольным видом распрямилась, поправляя сползающие с переносицы рабочие очки, позволяющие видеть пространство вокруг в магическом диапазоне проводников.

— Я же говорила, что все будет нормально! — я вытянулась до хруста в позвоночнике, позволяя мышцам немного расслабиться. — А ты в очередной раз ведёшь себя, как трусливая домохозяйка, которой приходится опознавать в кровавых ошмётках своего благоверного, которого разорвало вместе с любовницей на заднем сидении машины.

— Это издевательство над моей психикой и моральное давление, — цокнул он языком. — Подробности любого дела, строго засекречены, а вы сержант нарушаете устав, рассказывая о них посередь улицы в самый час пик.

— Расслабься, истеричка, — махнула я на него рукой, — весь квартал отцеплен, а ты как девка перед первой брачной ночью, жмёшься и думаешь, что пронесёт. Тащи свой зад в офис и напиши отчёт, хоть какая-то от тебя польза.

— Ты ещё поплатишься за это, Бреморсон! — полетело мне в спину.

Парни из отцепления дружно заржали и всучили мне картонный стаканчик с кофе и честно заныканный с дежурства подсохший пончик. Но даже за это я была им благодарна. Около чёртового артефакта я провела около семнадцати часов, не разгибая спины и выслушивая нотации безмозглого идиота, которого за какие-то заслуги, мне непонятные, взяли в ликвидку, сразу на помощника сержанта. Дал он что ли кому? Или как говорили парни из боёвки, нализал у начальницы, которой с мужиками крепко так навезло.

Махнув на все рукой, я собрала свои вещи и поспешила прочь с места происшествия. Мне было все равно, сколько он потратит времени на транспортировку артефакта на базу для полного устранения опасной штукенции. Я свою задачу выполнила в полном объёме и даже постаралась не сдохнуть раньше времени. Работать вдвоём с этим зелёным юнцом, едва выпустившимся из Академии, было практически нереально. Нет... Не так... Невыносимо! Я с самого первого дня нашего с ним знакомства отчётливо поняла, что этот мелкий и завистливый придурок, все ещё живущий в мире, где женщина должна идти позади мужчины на три шага, и подавать голос только с разрешения своего представителя… Конченный кретин!

Но какое же моральное удовольствие я испытывала каждый раз при виде его вытянутой рожи и округлившихся глаз. В те моменты, когда я идеально справлялась с поставленной перед нами задачей всего за несколько часов, когда обычно на такие миссии давалось несколько дней, а то и недель. Я была лучшей в своём деле с идеальным послужным списком, с нулевым провалом даже в самых мелких задачах. Всегда и все делающая вовремя и являющаяся самой молодой женщиной, приставленной к награде «Аганитового Сердца», присваивающийся за спасение сотен жизней.

Работать на износ я никогда не планировала. Изначально я хотела через ликвидаторов пробиться в Министерство и там уже закрепиться на штатной работе ведьмовского отдела оказания помощи. Или как их по старинке называли – секретарши. Работа не пыльная, а платили в три раза выше, чем любому устранителю и даже боёвке со всей их сверхурочкой, которую разгребали иногда даже мы. Все это вышло совершенно случайно, и от меня на самом деле не зависело. Когда я впервые получила задание, то подумала, что, наверное, по ошибке схватила не своё. Стажёрам не давали ничего опаснее класса «F», а мне практически сразу выпал «C».

Это потом я узнала, что, отправляя запрос на перевод, совершила одну стратегическую ошибку, позволила своей старой начальнице узнать о нем. Я не рассчитывала, что та решит похлопотать за меня, но по воле майора Венрис, которая взяла на себя обязанность сообщить главе МВД о выдающемся уме одной из своих девочек. От такой новости я сперва даже ушам своим не поверила, но мне все же сделали незабываемое предложение, от которого я не смогла отказаться. В тот день сидя перед новым начальником и внимательно слушая его наставления, отчётливо понимала, что не смогу предать доверия пожилой женщины и работать спустя рукава.

Все же для того, чтобы пройти отбор в ликвидаторы от соискателя требовалось многое: прекрасная логика, знания множества предметов и дисциплин, умение действовать в стрессовых ситуация, сопротивляемость ментальным и физическим воздействиям и самое главное отсутствие инстинкта самосохранения. У ведьм моей семьи все это было, так что тестовое задание я получила в тот же день, прямо в кабинете главы ФСБ. Майор Зайцева, непосредственный начальник младшего состава ликвидаторов, стояла позади меня и нескромно комментировала каждое совершенное мною действие. Недолюбленная мужиками стерва принесла один из артефактов серии «Ликан» «Венец Нервиля», считая, что мелкой пигалице с ним не совладать даже под страхом смерти.

Я же не стала её расстраивать и сообщать о том, что ещё десять лет назад моя фамилия была Ольхонская, и половину этих штук была собрана моей семьёй. Но вот глупой наследнице никак не сиделось на жопе ровно, и она решила уйти, громко хлопнув дверью. Правда я не ожидала, что мать на самом деле от меня отречётся и скажет не приходить домой до тех пор, пока я не соглашусь выйти замуж за Герцога Ржевальского, который был на семь лет младше меня. Бред же… Мне семнадцать ему десять…

Я, недолго думая, шандарахнула артефакт о ближайший стол, на который тут же вывалились фрагменты с начертанными на них кроваво-красными и розовыми руны, которые символизировали зависимость жизни, от смерти и цикличность бытия. Спустя ровно восемь минут и сорок секунд, я составила их в правильный последовательности, замыкая игрушку для детей. Даже в отведённый норматив уложилась, целых семь секунд в запасе осталось, мать могла мной гордиться. Директор расплылся в счастливой улыбке, вобла крашенная громко хлопнула дверью и попыталась меня проклясть исподтишка.

В нашей работе превыше всего была стрессоустойчивость и в каком-то роде пофигизм. Каждый день ликвидаторы сталкивались с опасными артефактами, книгами, свитками, ритуальными предметами. Которые, попади они не в те руки, могли наделать очень много шума, а то и вовсе уничтожить весь наш мир. Но для того и были созданы департаменты ликвидаторов при ФСБ, которые подобно цепным псам гонялись за ними и предотвращали теракты, устраиваемые фанатиками, больными психопатами и просто конченными идиотами, возомнившими себя новыми Мессиями!

Но и это было бы слишком просто. Иногда в наши обязанности входило не просто ликвидировать и сворачивать все эти штуковины, но и уничтожать людей, способных навредить национальной безопасности. Почему ими не занималась разведка или боёвка? Потому что они слишком много знали для того, чтобы просто передать их в руки неподготовленных к такому людей. Изредка попадались такие личности, что даже у бывалых волосы вставали дыбом. На прошлой недельке один такой удивил даже директора. Вживить в собственное тело «Глаз Миранделя», это вообще надо с катушек слететь. Там билет в один конец, без вариантов.

Вот с такими отбросами общества работали уже мы, так как их надо было ликвидировать с особой тщательностью. Переместившись в собственный кабинет, швырнула вещи и дорожный плащ в угол, рухнула в кресле, и со стоном притянула к себе скопившиеся документы. Нужно было закончить с этим ещё позавчера, но у меняя не было сил и времени на то, чтобы сидеть и заполнять бумаги. Часы показывали половину седьмого, а значит конец рабочего дня уже совсем близок, а там очередные посиделки в баре с парнями из патрульного и в перспективе неплохой секс на один раз. На большее не были способны ни они, ни я сама.

Хотелось побыстрее уйти домой, пока меня в очередной раз не завалили отчётами просто потому, что я оказалась не в том месте, не в то время. Но все же, для начала стоило сделать тот минимум, который от меня требовался как от ликвидатора «A» класса. В противном случае плакала горькими слезами моя премия и возможность досрочно закрыть ипотеку на симпатичный домик в районе «Семи фонтанов», не самом элитном, но вполне респектабельном. Платить мне предстояло ещё лет пять, но если кварталка будет моей, то полгодика от этого срока, можно было скостить.

— Это просто издевательство над честным трудом! — разрывая тишину кабинета, простонал мой напарник. — Я три месяца, не для того, переводил этот чёртов листок с записями келменского захоронения, чтобы обнаружить на последней странице рецепт пончиков в вороньем соусе, вместо положенного местонахождения сокровищ Царя Прометея!

Я едва смогла сдержать истеричный смешок. На что рассчитывал этот идиот? Нет… Ну, серьёзно? Как-будто он первый кому пришло в голову переводить эту книгу. На моей памяти каждый год с десяток стажёров рвали задницы дабы найти эти баснословные богатства. Вот только их нашли ещё до перераспределения магических катаклизмов, а эта книжечка осталась так, шутки ради. Весь департамент знал, что в фолианте с редкими рукописями на последней странице руками первого пророка написан рецепт бесполезных пончиков? Но поглумиться над зелёными наивными выпускниками Академии, это никого не останавливало.

Поняв, что работать в такой атмосфере просто нереально, я скинула все документы в сумку, посмотрела на часы и с тяжёлым вздохом сменила военные сапоги на удобные туфли-лодочки. Бар может быть и будет оккупирован нашими ребятами, но это не мешало какому-нибудь залётному красавчику заскочить в него на пару кружек пива. Чем черт не шутит, вдруг даже подцеплю себе горячего демона, который не даст мне уснуть до самого понедельника. А то ведьмовская доля в отделе ликвидаторов незавидная, с перспективами в плане секса, тут хуже, чем в убойном. Уже в дверях я озадаченно махнула рукой, что было равнозначно прощанию.

— У тебя есть все шансы, чтобы найти сокровища! — выкрикнула я перед тем, как скрыться.

— До конца рабочего дня ещё десять минуты и семнадцать секунд, мисс Бреморсон! — тут же ощетинился напарник. — Куда это вы собрались, не доработав положенного времени!

— Попробуй приготовить пончики дома, вдруг, они окажутся указателем к месту дальнейших поисков и тебя озарит провидение, — не сдержалась я от колкости и закрыла за собой дверь, до того, как в меня что-нибудь прилетело.

Я лишь озорно улыбнулась, когда в закрывшуюся дверь, с той стороны врезалось что-то тяжёлое, скорее всего тот самый фолиант, который изучал стажёр. В общем коридоре, как обычно царила суета. Здание Министерства находилось практически в центре города, дабы упростить нам жизнь и сократить время реагирования на срочные вызовы. У каждого департамента был свой этаж и отдельный лифт, который открывался лишь при предъявлении пропуска соответствующего уровня. Но сейчас в пятничный вечер, многие сотрудники уже была где-то далеко от родной Альма-матер и надирались в стельку, дабы хоть на немного забыть все, что мы успели повидать за пять дней рабочей недели.

Оставалось самое приятное на этот вечер. Нужно было лишь дождаться Александра, чтобы вместе отправиться сперва на семейный ужин к Готьерам, а потом со спокойной совестью напиваться, так же, как и все остальные. Я любила эти шумные вечера рядом с друзьями, их родственниками и детьми. Жена, моего школьного приятеля, Элаиза, почти все время колесила по разным странам подгоняемая собственными стремлениями и надеждами. Одна из самых известных журналисток, способных из любого спортсмена вытрясти все грязное белье и ещё проценты попросить. Но, несмотря на это, каждый первый четверг месяца она собирала близких в их с Александром доме и закатывала шумную вечеринку.

Домохозяйкой, Элаиза был так себе, нормальной матерью и женой то же не стала, предпочтя карьеру домашнему очагу, уборке и прочим радостям совместной жизни. Но это не мешало оставаться ей лучиком счастья и надежды в этом безумном мире Министерства внутренних дел. Кажется, на жене Александра вообще держалось половина сотрудников, ожидая, чего же ещё такого выкинет леди Готьер. Уже на подходе к департаменту «Правопорядка и борьбы с организованной преступностью» я услышала нечеловеческие вопли, практически на уровне ультразвука. Кажется, планёрка, ещё не закончилась, и я предпочла умоститься на подоконнике, в ожидание друга.

— Завтра это будет во всех газетах! — орал глава департамента. — Вы хоть понимаете своими отбитыми мозгами, что это ставит всю безопасность страны под огромный вопрос? Каким, дьявол вас всех дери, местом, вы думали, когда закрывали на это глаза!

— Пресс-секретарь подготовит речь, — попыталась вставить пять копеек одна из секретарш. — В других странах будет поднят тот же уровень тревоги, что и у нас. Сэр, прошу успокойтесь, у вас давление. К тому же никто не знает, где пройдёт коронация, так зачем же вы так нервничаете.

— Как у тебя дуры язык повернулся, — и в стену врезается что-то тяжёлое.

На все услышанное я лишь хмурилась, узнав в истеричном голосе, начальника боёвки, который славился своей железной выдержкой и несгибаемостью, даже под гнетом самых серьёзных проблем. На моей памяти он впервые разговаривал вот так, едва ли не захлёбываясь словами и матеря своих подчинённых на все лады разом. Мистер Шпикс возглавлял этот отдел... Да сколько я себя помнила, столько он и был его бессменным директором. Александр, после окончания Академии пройдя обучение, стал его первым за десять лет воспитанником, показав лучшие результаты за сто лет на отборочных.

И тогда я была несказанно рада за друга. Такая удача… Шанс попасть в протеже одного из директоров, прибавлял сразу баллов двести к скорости карьерного роста и преемствовании кресла оного. Серьёзность в голосе Шпикса напрягала и даже пугала. Что же творилось с теми, кто сейчас сидела в зале для совещаний, мне и представить было страшно. Тряхнув головой, все же слезла с подоконника и отошла подальше к выходу с этажа. Чтобы уже через десять минут узреть, как из дверей вылетает зарёванная секретарша. А тех только по квоте набирали из самых отбитых ведьм страны, они и дракона до нервного тика доводили. Так что, кажется, тут дело обстояло ещё хуже, чем я думала.

Боёвка выходила из кабинета с таким видом, словно их насиловали, а не проводили традиционную пятничную летучку. Хотя с такими темами, я бы тоже не пылала азартом. Последний раз, когда директор устраивал нам такую головомойку, у нас половина торгового квартала попала под действие артефакта бесплодия. И это был даже не наш косяк, постовые не успели вовремя сообщить, прочухав это дело в булочной. Звуки шагов отскакивали от стен и потолка, когда мужчины проходят мимо, не замечали меня. Но все же один плюс я нашла во всем этом. Мне всегда дико нравилась форма отдела правопорядка. Мужественная... Роскошная… Очуметь какая… Чернильно-чёрная ткань с серебряной вязью по рукавам, вороту и штанинам. Форма облегала, и добавляла им стати. Тренированными телами во вкусной упаковке, я могла любоваться вечно.

— Извини, — друг сжал меня в своих медвежьих объятиях и чмокнул в макушку, — я задержался. Сама видела, какой дурдом у нас творится.

— Я не в обиде, — покачала я головой, — в прошлый раз ты вообще в канализацию за мной полез, так что подоконник не самый хреновый вариант.

— Многое успела услышать? — спросил он, присаживаясь рядом и вытягивая длинные ноги. — Я видел тебя около инквизиторской.

— Что завтра все будет в газетах, — не стала я ничего от него скрывать. — И то, что ваш умудрился даже секретаршу довести до истерики, а у тех в Аду блат, как у работниц повышенной вредности и ядовитости. И если рыдает такая, то это полный аврал и нам сегодня не бухать надо, а готовится минимум к третьему Армагеддону, максимум к приезду достопочтенной госпожи Президента.

Александр тяжело выдохнул и прижал мою голову к своему плечу. От него не часто можно было ждать таких жестов. Он был весьма замкнутым и не тактильным человеком. Как они с супругой в её краткие заезды домой, умудрились настрогать аж шестерых детей, я до сих пор не понимала. Хотя, была у меня одна мыслишка. Смотря на среднего из мальчиков, я никак не могла понять, где же там рядом пробегал мой дружище, шибко синеглазое чудо походило на оператора, с которым работала Элаиза последние семь лет.

Но все свои подозрения я пока предпочитала держать при себе и не расстраивать горе родителя, такими вариантами. Все же детей Александр любил больше, чем себя, и они были единственным, что удерживало приятеля от совсем уж безумных выходок. Не будь их, он бы сто раз успел подохнуть во всех опасных точках мира. Хотелось его немного попинать и поторопить с рассказом о новом ЧП, интерес так и сжирал изнутри. Но глядя на его поникший вид, я решала пока подержать рот на замке. Сейчас попустит его и сам все выложит.

Готьер, наконец-то встрепенувшись, облокотился на откос подоконника, кинул парочку отводящих и заглушающих, перетащил меня к себе на колени и начал невесёлый рассказ о том, что у нас кончилась мирная и размеренная жизнь. И это я ещё весьма скромно выразилась. Если верить его словам, то зашьёмся не только мы, но и половина стран Европейского содружества. Такие события были достаточно редким явлением. Все же глав в мафии выбирали пожизненно и на удивление дохли те слишком редко.

Глянув на часы, я поняла, что мы уже на добрых полчаса опаздывали на семейный ужин, вот только прерывать рассказ я не собиралась. Друг никогда бы не признал это в открытую, но ему было тяжело так жить. Жена, которой никогда не было рядом. Её навязчивые родственники, которые хотели заполучить себе побольше власти, через одного из семи могущественных герцогов нашей страны. И сжирающее изнутри проклятие, которое не мог снять ни один медик. Я была единственной, кто знала обо всем, так что просто сидела и слушала. То, что рассказал Александр, было за гранью добра и зла. Небылица…. Городская легенда, в которую сложно было поверить.

Но в то же время, наверное, это было реальнее всего. Скрываемая ото всех правда, которая произвела бы эффект разорвавшегося фаэрбола. «Тёмный орден» – тайная организация внутри мафии, руководящая всей теневой индустрией и использующая все своё влияние для того, чтобы контролировать не только политиков, но и экономику, науку и едва ли не саму магию. Если где-то произошло что-то грязное, незаконное и удачное, за всем стояли именно они. Люди, на которых нельзя было вести охоту, ведь никто понятия не имел, о членах ордена, кроме самих членов.

— Слишком ограниченный круг лиц знает об этом, — продолжал рассказывать он. — Просто ни Министерство внешней разведки, ни наше никогда в это не вмешивались. Мы предпочитали закрывать глаза и надеяться, что пронесёт. Только в этот раз все намного серьёзнее. Совсем недавно стало известно о том, что глава ордена скончался и уже скоро должны короновать нового, чтобы тот продолжил править этим чёртовым сборищем.

— Но разве такое наплевательское отношение не нарушение клятву, которую мы все давали, заступая на службу? — возмутилась я, развернувшись к нему полубоком. — Незаконные действия, убийства, торговля людьми, темными артефактами, наркотика и это только начало списка. Никто не знает, чем ещё промышляет Тёмный орден. Боюсь подумать, что они делают не для наших протоколов… И так спокойно все это игнорировать? Это же преступления!

— За сотни лет МВД один раз удалось поймать с поличным одного из высокопоставленных членов ордена, — с тяжёлым вздохом признался Александр. — Его предал один из подчинённых, побоявшись за жизнь беременной жены, к голове которой был приставлен накопитель, заряженный пыточными искрами под самую завязку. Как ты понимаешь, это нас не красит. Полторы тысячи людей не придумали ничего лучше, чем шантажировать одного мужика, беременной бабой. Именно он раскрыл миру глаза на преступления и структуру организации. Но даже это не помогло, через сутки его отрубленная голова уже стояла на столе тогдашнего начальника, а изуродованный труп жены, расчленили на центральной площади. У них нет законов морали, они слишком скрытные и дорожат своей неприкосновенностью. Предательство жестоко и молниеносно карается смертью, потому ни одного языка мы с тех пор взять не смогли. Они предпочитают сдыхать сами, и давать своим семьям путёвку в счастливую и обеспеченную жизнь, в обмен на свой подвиг во имя ордена.

— Господи, какой кошмар! — у меня слов не нашлось.

— Так что будь наготове, — вздохнул приятель, — я подписал документы, ты мой ликвидатор, а на зачистку взял Хигисса, из десятого убойного, толковый парень, хоть и зелёный.

— Лучше последнего Нове, — с тяжёлым вздохом откинула я голову ему на плечо. — Ладно, к чему хоть готовится, господин начальник?

И вновь потянулись долгие минуты простого сидения и слушанья того, как он завывает о безнадёжности данного мероприятия. А я просто продолжала впитывать каждое его слово и грузила голову потоком поступающей информации. Нам следовало подготовиться ко всему. Потому что эта проблема национальной безопасности. Та страна, которая допустит коронацию, лет на сто покроет себя позором и запятнает репутацию на мировой арене. Мы же, как лучшие из лучших, должны были лечь костьми, но предотвратить это.

Стало известно, что глава ордена, по слухам, слег с тяжёлой болезнью, и успел оставить лишь завещание в котором указал имя своего преемника, так как прямых воспитанников и наследника у него не было, и никто не знал, руководясь чем он избрал его. А ещё Александр упомянул о магических рунах, которые должны быть нанесены на теле молодого главы. Откуда наши все это выяснили, я допытываться не стала. Самое главное было в другом. Мы могли хотя бы на что-то опираться при поиске и предотвращении данной катастрофы. И на том спасибо.

Структура в ордене разделялась по уровням и чем-то напоминала нашу военную. Но стоило больших трудов разобрать, что могли значить те или иные сочетания. И все же, спустя сотню-другую лет, нашим оперативником удалось кое-что выяснить. А именно, факт того, что только главе или его наследнику было дозволено наносить на тело руну императора. Лишь у двоих во всем мире она могла быть и это немного облегчало нам задачу. Ни в каких темных ритуалах и заклятиях она не помогала, лишь была вспомогательной руной при гадании. Но именно из-за её нейтрального свойства, они стали использовать её, как отличительный символ главы Тёмного ордена.

Поняв, что на трезвую голову я больше не могу этого выносить, попросила Готье, все же повременить с остальным потоком информации и отправиться-таки на ужин, который мы бессовестно прогуливали. С тяжёлым вздохом, он все же перенёс нас к себе домой, где уже во всю шумели родственники его жены. Вот только нам, как выяснилось места на этом празднике жизни не нашло. Вечные упрёки в том, что мы не пришли вовремя, а теперь сидим с кислыми мордами, и любые слова, воспринимаемые в штыки, окончательно испортили этот и без того отвратительный вечер. Сложно было втиснуть себя в счастливую обстановку, когда для всех сотрудников МВД в скором времени настанут бессонные ночи.

Вряд ли все это пройдёт тихо и мирно, ибо у темных так не бывает. Чем грандиознее событие, тем кровавее бывают его последствия. В боёвке ожидали войны за внимание нового главы, а я была согласна с такими выводами директора их департамента. Я лишь надеялась, что паника, которую подняли министерские, не превратится в народные бунты и восстания, ибо разорваться на два фронта мы не сможем, у наших нет таких ресурсов. Так что я могла уповать лишь на то, что многие посчитают это газетной уткой и вся правда о Тёмном ордене, так и останется дебильной городской легендой, которой парни пугают девок по вечерам, чтобы те подсели к ним поближе.

В противном случае Москва умоется таким количеством крови, что это войдёт во все учебники мира. Я каким-то шестым чувством ощущала магические колебания и факт того, что именно на нашу долю выпадет эта чёртова коронация. Ибо последние несколько месяцев уж дюже спокойными выдались. Всего по три вызова в день, не так уж много для столицы, которая никогда не ложилась спать. И если так подумать, то в центре этого всего окажемся именно мы… Боёвка, ликвидаторы и устранители. Так что Пресветлая, спаси и сохрани!

Утро понедельника наводило на меня тоску. В голове стоял лёгкий шум прошедших выходных, тело ломило от перенапряжения, все же почти тридцатник, три совсем молоденьких мачо за одни выходные, было для него перебором. Но я ни о чем не жалела, так хотелось утереть нос матери, что иногда я забывала о том, что родилась в семье аристократов. Правда ненадолго, до первой же заметки в бульварных сплетнях. Родительница с радостью начинала выносить мне мозги, а я клялась, что быстрее подохну, чем выйду замуж за юнца на семь лет младше меня самой.

Так и проходили наши еженедельные встречи на завтрак в кафе «Шоколадка». Сегодняшнее утро не стало исключением из моей рутинной жизни, так что мне приходилось сидеть и с раздражением слушать, как чавкал мой напарник. За столько лет работы здесь, я всегда думала, что мужики делали это намеренно, чтобы просто позлить тех, кто не привык к солдафонству. Но однажды увидев такую картину в департаментском кафе, поняла, что бесил он не только меня, но и всех более-менее воспитанных людей. Его обходили стороной и отсаживались подальше, лишь бы этот причмокивающий звук был вне досягаемости.

После общения с матушкой кусок мне в горло не лез, а хотелось продолжить выходной кутёж. Только работа была не голодным зверем и убегать на поиски пропитания не собиралась. Вот и сейчас, устроив завтрак прямо в кабинете, непутёвый напарничек бесил меня с такой силой, что хотелось свернуть ему его тупую голову и сделать это так, чтобы никто и никогда не стал его искать. Ибо сил моих больше не было, а последние капли золотого терпения грозили вот-вот перевесить чашу сострадания ко всем сирым и убогим.

Только вряд ли мне простят убийство этого придурка, все же даже среди сотрудников существовал некий паритет, который мы должны соблюдать. Как только мы заступали на службу, нам напоминали о том, что свои хочу и титулы, нужно оставлять за дверьми ведомства. Многим на это было чхать, и они продвигались семимильными шагами, как мой дружище, а кто-то, не имея связей топтался на месте. Но были и такие, как я, кто сам раз за разом отказывался от высокой должности, не желая связываться с документами и геморроем из-за тупых сотрудников.

Неожиданно ход моих мыслей прервал настойчивый стук в дверь. Такой ничего хорошего никогда не предвещал, и я пожелала сделать вид, что вообще не понимаю, что происходит. Но кажется, моей вечной занозе в заднице не терпелось найти проблем на свою голову. Стажёр без разрешения настежь распахнул дверь нашего кабинета и пропустил визитёра внутрь, не желая слушать монотонный стук. Мужчина тут же отдал честь и представился по форме, после чего подошёл ко мне.

— Полковник Вилидж одобрил заявку на передачу коробки «Агафельсис», — он положил документ на мой стол и с гордостью посмотрел на меня. — Вы можете приступать к её извлечению и транспортировке в штаб. Забрать артефакт надо в течение суток, пока об этом не стало известно общественности.

— Нам наконец-то передали один из самых интересных артефактов последнего года, — подпрыгнул на месте парнишка, отряхивая руки от крошек. — Конечно, я заберу!

Нужно ли говорить, что как только за посыльным закрылась тяжёлая дверь, нашего общего кабинета напарник кинул обратно на мой стол взятый без спроса документ и брезгливо обтёр руки словно тот был ядовитым и грозил его убить. Я лишь покачала головой и откинулась обратно на спинку собственного кресла. В голове стоял лёгкий шум и проблем с дурной коробкой, которая могла переместить что угодно, откуда угодно, мне только для полного счастья и не хватало. За это я и ненавидела понедельники, считая их наказанием высших сил, за нашу человеческую расточительность и алчность.

— Ты чего сидишь, иди и забирай артефакт, — примерзко улыбаясь, тыкнул он в меня пальцем. — Или хочешь опять нарваться на взыскание и остаться без премии?

Я вовремя успела прикусить себе язык. Нельзя было поддаваться на провокации этого кретина. Прежде, чем давать волю своим эмоциям нужно было помнить о том, что на мне висит ипотека и ещё несколько лет долгового рабства перед банком. Премия мне нужна была позарез и желательно повышенная. Все же за риски нам хорошо приплачивали, дабы новости не выходили за пределы нашего департамента. Начинать день со скандала совсем не хотелось, к тому же, он был в чем-то прав. Забирать артефакты, это моя работа, которую я должна выполнять несмотря ни на что. Я же, как представительница элиты, должна была во всем оставаться на высоте, даже если хотелось свернуть пустоголовую голову, наглого юнца.

Но сейчас в голове стоял сплошной туман и мне побыстрее хотелось сгинуть в хитросплетениях министерских коридоров и навсегда забыть о том, что вообще-то таким как я тут открыты все двери. Возможно, будь мать чуть сговорчивее и подбери она нормального мужика с внушительным счётом и большим достоинством, я бы пересмотрела свои планы на жизнь, но увы… Я была рада выйти на улицу и проветрить мозги. Общение с родительницей всегда сказывалось на мне наихудшим образом, к тому же, ничего не предвещало беды, и я могла спокойно додумать мысль, которая посетила меня ещё в пятницу.

Тёмный орден не просто организация, а руна императора должна была иметь какое-то значение. Вот только общая библиотека была скупа на такие сведения, а любая из аристократических для меня под запретом. Против Маркизы, впрямую выступать никто бы не стал, маменька была способно сжить со свету и за меньшее, чем помощь её непутёвой доченьки, которая отказывается исполнять своей долг наследницы и подалась от нечего делать в ФСБ. Такого позора её душа не способна была пережить, и она не собиралась мелочиться в противостояние за моё будущее с богатым мужем.

По протоколу, я должна была забирать артефакты из штаб-квартиры, проход в которую создавался случайным образом, и никто не мог его отследить. Анонимность и безопасность в этом деле превыше всего. Мы перевозили такие редкости и диковинки, что порой нельзя было даже мыслить адекватно, рассматривая ту или иную штуковину, которую агенты тайной службы передавали ликвидаторам или устранителям. Любая брошенная фраза, могла развязать мировой конфликт и спровоцировать панику среди гражданских.

Понятное дело, что при таких условиях, каждый должен был являться лично, дабы забрать драгоценный груз и не засветить его перед теми, из чьих рук его едва выдрали. Почтовая и курьерская доставка в таких случаях также не действовала, так как можно было проследить отправителя и нарваться на ещё большие неприятности. Самый выгодный способ для обеих сторон — оставить предмет в штаб-квартире, чтобы после тот, кому его поручили, сам забрал, даже не зная связного в лицо. Все в шоколаде и каждый остаётся при своём, даже не попадая в поле зрения плохих парней, от которых мы защищаем город.

Времени у меня было достаточно, чтобы немного прогуляться пешком и подумать над тем, как вести себя дальше. Все же, слишком неправильно было и дальше работать с тем, кто уже несколько лет, был твоим постоянным любовником. Мне нужно было отказаться от тройки, но как объяснить это так, чтобы не вызвать подозрений? Чувства в нашей работе могли лишь навредить… Не могла я сказать, что у нас-таки неземная любовь. Нет напротив… Каждый пользовался другим, и все знали границы дозволенного. Мне нужен был регулярный и жёсткий секс, чтобы я могла отпустить себя и не контролировать все вокруг, а ему простое человеческое тепло рядом.

Отношения Александра с женой складывались таким образом, что уже даже самый наивный не верил в то, что его дети от него. По крайней мере последние четверо. Близнецы Крисси и Симон, все же были вылитыми копиями отца. А вот остальные от друга не унаследовали вообще ни единой чёрточки. В эти дела я предпочитала не лезть. Но последнее время, ему стало совсем трудно переносить круглогодичное отсутствие жены рядом. Если раньше она хотя бы возвращалась на дни рождения, то теперь и этого не происходило. Её просто не существовало в жизни детей и его самого.

А традиционные посиделки, при всей моей любви к ним, не могли сократить пропасть между ними. Двенадцать дней в году – слишком маленький срок для тех, кто когда-то любил друг друга так, что казалось, они сожрут друг друга. Теперь же я и дети была его последней отдушиной. И если я скажу, что не буду с ним работать в связке, был большой шанс того, что этот идиот перепишет все на меня, оставит просьбу об опеке над детьми и сгинет в очередной стычке с террористами или просто очередным идиотом, собравшимся устроить диверсию.

Так что, когда я оказалась рядом с плановой точкой перехода, мыли готовы были завязаться в морской узел и разум вопил о том, что нас ждёт что-то очень плохое. На проверку посылки уйдёт не меньше десяти минут, дабы убедиться, что на ней не лежат проклятия, она не пропитана ядами и прочее, прочее, прочее… Вот только все это было вполне обыденной штатной процедурой, от которой я не ожидала ничего плохого. К тому же, связной уже должен был покинуть задние и уйти на определённое расстояние, чтобы проконтролировать мой приход. Все это было известно любому сотруднику, и никто бы не посмел нарушать заведённый регламент. Волноваться, по сути, не о чем. Все штатно!

Я так и знала, что надо было рано утром зайти в любимую мамой кофейню, взять фраппе с мятой и насладиться солнечным скучным деньком в одиночестве. Тогда бы никакие идиотские мысли сейчас не лезли бы в голову, и я не пыталась бы совершить самый идиотский поступок в своей жизни. Отказаться от задания. Но нет, ничего не поменялось, и интуиция подсказывала делать ноги, причём так быстро, как я только смогу. Размышляя о том, что давно не выбиралась вот так просто погулять, я списала все это на накопившийся нервный стресс и очередные матушкины проделки, из-за которых в голове настоящий кавардак.

Штаб-квартира была расположена в непрезентабельном районе города, рядом с Театральной площадью, на последнем этаже облупившейся многоэтажки. Я, костеря всех, кого только можно и нельзя, с одышкой добиралась-таки до пятнадцатого этажа, ведь чёртов лифт не работал. Сейчас я понимала одно, надо было больше уделять внимания физической подготовке. Но ликвидатором редко приходилось бегать за преступниками, наш удел декокты и правильные контрчары к тем или иным артефактам, кругам и прочей мутной дряни.

— Путь к свету во тьме, — шепнула я, приложив ладонь к обшарпанной двери, и тут же замерла, когда дверь поддалась без особых усилий.

Напрягшись, я стряхнула в руку проводник стандартной формы. Когда-то оную величали волшебной палочкой, но с развитием технологий, это стало проводниковым изделием общего типа формы номер три. Прямо у окна в пустой, казалось, квартире в громоздком кресле сидит старик, которого тут не должно было быть. Связные покидают зону прибытия полевых агентов за двадцать пять минут, до установленного времени, так что моя интуиция меня не обманута, тут творилась, какая-то чертовщина. Мужчина едва хрипел, когда делал судорожные вздохи и стонал на выдохе.

Рассматривая обстановку в комнате, я неловко застывала на месте, пытаясь понять, как лучше повести себя в подобной ситуации. Это было нарушением протокола и вообще всех мыслимых и не очень правил. Меня не должны застать в таком месте, но связной выглядел настолько плохо, что можно было предположить все что угодно. И кто бы вообще подумал остаться в штабе при таких обстоятельствах? Слишком это мутно и нерационально. Нужно было уходить. Сообщить операм о возможной попытке убийства и подставе. Потому что никто не поверит в то, что подготовленный шпион дал себя так просто раскрыть.

Ещё раз судорожно вздохнув, я попыталась взять себя в руки и немного успокоиться. Сердце бешено колотилось в груди грозя пробить грудную клетку и вырваться из костяных решёток. В голове всплыл надменный смех напарника и мерзкое хихиканье полковника, когда меня будут увольнять с позором. Я не желала такой участи для себя, так что практически мгновенно развернулась на пятках и захотела выйти из прихожей, чтобы не наследить ещё больше и не подставлять себя под удар.

— Прошу, не уходите, — прохрипел связной, протягивая в мою сторону руку. — Ты должна забрать его, пока сюда не нагрянули. Я совершил глупость и теперь от тебя зависит национальная безопасность. Если не успеешь…

Я даже не сразу поняла, о чем он, пока не заметила, что в комнате стоит удушающая жара. Словно его пытались сжечь заживо. Но это же глупо. Никто не станет подставлять связного. За это можно было схлопотать даже не карцер, а сразу камеру смертников, причём без права на помилование. Захлопнув за собой дверь, чтобы собраться с мыслями, я сделала несколько аккуратных шагов вперёд.

— Что вы здесь делаете? — я во все глаза рассматривала мужчину пытаясь понять, что происходит. — Вы не должны здесь находиться! Вы должны были оставить предмет и уйти ещё полчаса назад. Как вы могли допустить такого.

— На меня напали, — едва слышно пробормотал он. — Вы же уже слушали о том, что тёмный орден активизировался?

— О, черт! — меня тут же прошибло холодным потом. — Я немедленно вызову бригаду медиков. Какие проклятия в вас попали.

— Не трудись, — покачал он головой, — три смертельных и одно разжижающее, я не жилец, моё тело держится лишь из-за того, что в него вшита куча артефактов. Так что поторопись и забери содержимое шкатулки. Передай начальству боёвки, что Александр был прав, эти твари не остановятся не перед чем. Им даже бог не судья, у них окончательно поехала крыша. И пока новый глава не заступил на должность, надо их всех вырезать!

Для того, чтобы просто опустить руки и уйти, я была слишком упряма, вся в свою родную матушку. Что уж там, в моей семье никто и никогда не опустил бы руки перед лицом опасности, фамильная, что б её, черта! В своих мыслях и действиях, чувствах и эмоциях. Мы всегда были честными и до предела упёртыми. Мне всегда казалось, что из любой ситуации, даже самой затруднительной можно найти выход, если постараться. Подобрать ключик и не лишиться при этом головушки. Получится ли так сейчас? Поверят ли мне опера? Найти чёртов выход из тупика... Хотя, один человек, обязательно поверит и на это нужно сделать ставку!

— Мне нужно проверить, — едва слышно говорю я и подхожу к шкатулке.

Старик кладёт на подлокотник руку, которая уже начала синеть. Все его тело напоминало иссохшую мумию, нежили реальное из плоти и крови. Пока я подходила ближе, мне удалось разглядеть, насколько мужчина худ. Тот факт, что его кожа просвечивалась подобно бумаге, не давал усомниться в его словах. На него напали, и это наш последний шанс сохранить артефакт и не дать тёмному ордену заполучить его. Каждый его вздох сопровождался хрипом. Он еле дышал и даже говорил с трудом. Кровь, что остаётся на подбородке, резко контрастировала с белёсым тоном его лица. От этого жуткого зрелища становилась дурно.

— Она не открывается, — подёргав за крышку, сказала я ему.

— Все хорошо, — улыбнулся он мне. — Прочти строки из блокнота и все встанет на свои места.

Трясущимися руками я приняла блокнот, который тот извлёк из кармана дорожного плаща, не такого, какой был у нас, а иного кроя. Но, наверное, у тех, кто рискует жизнью, должны быть свои секреты и их не должны подвергать опасности из-за такой ерунды. Из-за переизбытка ли эмоций и страха, но я как-то нерешительно смотрела на тонкую книжечку в красной обложке. Кинув на неё чары, убедилась в том, что та кристально чиста. Только после этого я аккуратно попыталась открыть её, но пальцы не слушались и срывали страницы.

Обложка с хрустом поддалась, и на пожелтевших листах медленно проявились строки. Пока я не перевернула последнюю страницу, на которой крупно написано название искомого артефакта, который я должна была доставить в офис. Я удивлённо посмотрела на старика, но не стала задавать вопросы, возможно он на самом деле уже достаточно стар, чтобы помнить все это наизусть. И кто знает, чем ещё ему приходилось промышлять в этом мире. К тому же, любая из этих штук имела такое значение, что и за меньшее от человека избавлялись.

— Пантенериум квацельсис, — шепнула я в пустоте вечерней комнаты.

— Надеюсь ты будешь обращаться с ними лучше, чем я, — закашлялся он. — Только помни девочка, теперь он сам сожрёт тебя, или ты уничтожишь его. Желаю, наконец-то сдохнуть…

И тут произошло что-то странное, я даже не сразу поняла, что именно. За окном кто-то резко нажал по сигналу клаксона и визги тормозов наполнили комнату. Тишина, которая напрягала меня ещё несколько секунд назад, теперь казалась неловкой и какой-от пугающей. То, что я произнесла, странным образом не отразилась на магических колебаниях окружающей меня среды. Шкатулка даже не попыталась отреагировать, зато правую грудь в районе сердца обожгло острой болью, и я едва не задохнулась от пережитого потрясения.

— Что за чертовщина тут творится! — я попыталась подняться на ноги, но меня шатало.

Кое-как отдышавшись, я все же выпрямилась и посмотрела на собеседника. Мужчина окончательно побелел и теперь даже не подавал признаков жизни. Лишь потускнувшими глазами взирал на меня и загадочно молчал. Болезненное ощущение лишь нарастало и становилось каким-то колючим и острым. Дыхание ломало лёгкие, словно я только что сдала ежегодный кросс на положенный норматив. Ситуация проносилась в мыслях так быстро, что я не успевала подстраиваться под неё и судорожно искала выход, пытаясь при этом не оказаться в дураках.

— Сэр? — я осторожно прикоснулась к его плечу, и голова мужчины с раскрытым ртом опрокинулась назад, повисая и немного покачиваясь.

Мой курьер был мёртв и это никак не укладывалось в нормальную картинку мира. Сметя со стола шкатулку, запихнула её в карман куртки и попыталась отдышаться. Но пока не получалось угомонить чувства и взять свои эмоции под контроль. Не каждый день со мной происходило нечто подобное. Да, что уж там, вообще впервые в жизни, самая обычная вылазка в штаб-квартиру привела к таким последствиям, что мало не показалось бы никому. Из-под воротника распахнутой рубашки чернели странные изгибы, огибающие мужскую шею, подобно странной неприродной цепочка, которая не имела ни конца, ни начала.

Ужас, накрыл меня с головой, я медленно, стараясь не делать резких движений, отодвинула край ворота. Шок и паника накрыли меня с головой, и чтобы не перепугать соседей мне пришлось прижать ладонь ко рту, просто чтобы не дать крику слететь с онемевших губ. Сердце колотится где-то в горле и забивало тошноту, подкатившую туда же. Я ещё раз протянула руку, чтобы отогнуть воротник и собственными глазами увидеть то, что видеть не должна была. Это был не связной и не доставщик, это был информатор. Кто-то грохнул нашего агента под прикрытием и теперь он мёртвым лежал передо мной.

Черт! Черт! Это был ужас! Передо мной был тот, кто мог бы пролить свет на происходящее в тёмном ордене… В носу резко защипало, и я едва не разрыдалась. Символы, нанесённые на его тело, я узнала, видела в документах, которые Готьер успел показать мне на выходных. Я резко рванула к окну, чтобы распахнуть его дабы глотнуть свежего воздуха. Дышала… Судорожно хватала ртом воздух... Думала… И не находила выхода… Сумасшедше подступало со всех сторон. А мне нужно было срочно придумать: как поступить со всем этим. Я должна была вызывать дежурку или сразу оперев? Кого-то из ведомства или устранителей?

Господи, за все свои бесчисленные годы службы, мне ни разу не доводилось сталкиваться со смертью завербованных людей, которые были нашими самыми ценными информаторами. Ни разу… Вообще, даже в отчётах не видела и инструкцию на этот случай не изучала. Потому что вся моя работа сводилась к обезвреживанию всякой дряни и её же транспортировки. На кой черт, я должна была запоминать что-то столь далёкое от моего рода деятельности, как полевые убийства агентов под глубоким прикрытием!

Нервы начали выдавать одну паническую идею за другой. Бред фантазии набирал оборот, а я никак не могла понять, что же ещё меня тревожит. И в этот самый момент, когда пик истерии достиг критической отметки, на лестничной площадке что-то зашумело. Дверь одним мощным магическим порывом снесло с петель и она, пролетев всю комнату врезалась рядом с окном. Взрыв, был такой силы, что я автоматически присела ведомая собственными инстинктами и вдолблённой в голову, техникой безопасности. Прячась от щепок за спинкой кресла, я понятия не имела, кто же ещё пожаловал во временный штаб.

В ушах стоял гул, чужие шаги едва улавливались слухом. Кто это был, я не знала, но точно не свои. Только те, кто понятия не имел, как отворить двери штаб-квартир, выбивали оные заклятием. А это было именно оно, а не просто сильный пинок. Так что ничего доброго и хорошего в новых посетителях квартиры не было и быть не могло. Не везло мне сегодня, как утопленнице в ночь на первое Марта. Вот честное слово… Никто с добрыми намерениями не будет стоять и материться на все лады, поминая и богов, и демонов. Боже... У меня же с собой даже ствола не было, лишь штатный проводник. Я подобрала ноги, плотнее прижимаясь взмокшей спиной к обивке кресла.

— Идиоты, как вы могли его упустить! — голос раздался совсем рядом и шаги замерли, чуть не дойдя до меня. — Снимай с него рубашку, нужно проверить. Если мы грохнули своего, то я с тебя три шкуры спущу. Он наставник нового главы. Представляешь, что тот с тобой сделает?

— Не ори придурок, — звук удара заставил все внутри сжаться. — Эта крыса сливала инфу и тот факт, что подох он в этом месте, уже достаточно веское основание. Ищите книгу! Чего рты поразевали!

Это было страшно. Ужас и осознание того, что сейчас рядом со мной находились по меньшей мере трое темных магов, заставляло желудок нервно сжиматься в страхе за собственную шкуру. Страшило незнание того, что происходило в этот момент по ту сторону кресла. Я могла лишь сидеть в укрытие и судорожно сжимать в онемевших пальцах, бесполезную палочку. От неё не было бы никакого проку в реальном бою. Мой личный проводник, откалиброванный под меня, остался в шкафчике в центральном здании МВД.

На такие дела, нам обычно они не требовались, просто не к чему было готовиться. Что могло быть проще, чем зайти в квартиру, забрать предмет и выйти. Дело нескольких минут, мы бы и штатные не носили с собой, если бы дверь не приходилось отпирать магией. Но как же в этот момент я надеялась на чудо. Что никому из них не придёт в голову мысль посмотреть в углу, за креслом. Что они просто свалят из квартиры, так и не обнаружив меня… Кресло судорожно дёрнулось под мощным рывком, пока двое подручных, выполняя приказ главного пытались раздеть мёртвое тело и найти нужный ответ. Меня замутило, и я захотела просто подохнуть, не сходя с этого места. Настолько страшно мне было в этот момент.

— Где она? — вновь спрашивает кто-то сверху, от чего я каждой клеточкой тела прочувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Где чёртова книга, которую этот урод постоянно таскал с собой?

— Он будет зол… — отвечает главный, более ровно. — Вы не только грохнули этого придурка, но ещё и просрали ключ ко всем секретам Ордена. Нужно взять тело с собой, как доказательство того, что этот старый хрыч служил в разведке. Иначе, я вас сам порешаю!

— Здесь нельзя применять магию, — обиженно тянет тот, кто пытался разодрать рубаху трупа. — Если мы будем на себе его тащить до первого этажа соседи ментов вызовут, а драться со взводом быстрого реагирования мне лично не хочется. Каждый идиот знает, что тут у этих, ликвидатор штаб. И наша шкура тогда вообще ничего стоить не будет.

В комнате возникла удручающая пауза. Тишина давила на плечи и заставляла нервы напрягаться ещё сильнее. Просто потому, что, я понимала, каждая минута их промедления может стоить мне жизни. Не знаю, кому я тут должна молиться, но кому-то точно было необходимо. Ибо все это уже затягивалось и походило на глупый спектакль, в котором не было совершенно никакого здравого смысла и адекватности. Я все так же сидела за спинкой кресла и старалась дышать беззвучно, чтобы не выдать себя, в ожидание принятого ими решения.

— А чего мы паримся, давай скинем его в окно? — воодушевлённо говорит один и пинает кресло.

— Ты совсем рехнулся? — возмущается кто-то рядом.

— Чего такого, — удивляется предложивший, — он и так уже труп. Ему какая разница, с пятнадцатого этажа на руках спускаться или в окно. Лифт один хрен не работает, а мусоров нам тут не нужно. К тому же снаружи магия-то работает. Примете его внизу, да и все.

— Так, парни за работу, Федыч дело говорит, — гаркнул главный. — Тися, ты страхуешь, вы двое выкидываете. Через пять минут вас тут быть не должно. Пакуете труп в багажник и по газам, вы вдвоём на метро. Внимания к себе по возможности не привлекать. Попадёте в тюрягу, я вас не знаю, про орден молчок. Адвокатша постарается, выкружит вам пятнадцать суток, а на большее не пришьют.

С замиранием сердца, я практически не дышала и подняла голову наверх. Перед глазами были лишь плывущие белоснежные облака. Перед носом маячило открытое окно, отсчитав секунды, которые замедлялись в бесконечную резину, прикинула в голове, насколько туп этот вариант. А чего бы, собственно, нет. Пятнадцатый этаж… Падать долго… Я слышала возню, слышала тяжёлые шаги, натужное дыхание. И осознание накрыло меня с головой. Либо сейчас, либо никогда... Переведя взгляд на распахнутое окно, судорожно попыталась состряпать в голове более-менее приличный план дальнейших действий. Никогда прежде мои, точнее позаимствованные, идеи не были столь безумными. Никогда прежде моя собственная жизнь не висела на волоске. Ведь я не полевой агент, я чёртов ликвидатор!

Сейчас у меня в крови было столько адреналина, что мне, грешным делом, показалось, что ещё немного и я… Секундочку... Пусть я и ликвидатор, но я сотрудник ФСБ, а значит вовремя работы у меня в шее активирован чип первой помощи. Для любой экстренной ситуации, вплоть до незамедлительного переноса, хоть из бездны, оперов и спецназовцев. Пусть я и не в силовой структуре, а в мозговой, но чипы-то у всех одинаковые. Понимая, что эта светлая мысль мой билет на спасение, резко вскидываю проводник, и посылаю заклятие в одну из темных фигур. Магия не сработает, но вибрация пройдёт по общему контуру, замкнув их цепи на несколько мгновений.

Мне уже не важно, стряхнула я их или нет. Все что мне нужно, это эффект неожиданности и несколько томительно долгих мгновений, за которые я успела запрыгнуть на подоконник. Но противники тоже были не лыком шиты, и парочка шальных волн пришлись на выставленный мембранный щит. Он не блокировал полностью, но снижал степень заклинаний и переводил их в минимальный раздел допустимо светлых. Передо мной оставалась лишь самая важная задача, которую я тут же исполнила. Оттолкнулась от потрескавшегося дерева и перевернувшись в воздухе полетела спиной вниз, пытаясь активировать спасательный чип и при этом не выпускать из вида преступников и их чары.

Пальцы раз за разом задевали кожу, пока на уровне десятого этажа я наконец-то не попала по нужному участку и меня не начал окружать белый свет перемещательной сферы. Вот только на собственную беду в той квартире с головой не дружила, не только я… Один из мужчин прыгнул и настиг мене до того, как сфера полностью сомкнулась и перетащила меня в совершенно иное место. В полубезумной замедленной сьёмке, на которую теперь походило моё падение, я видела его оскаленную улыбку голодного хищника, словно ему это доставляло дикое удовольствие. Его ледяные пальцы на моей шее, заставляли испуганно сжаться. Но перед тем, как я успела что-либо предпринять, яркий свет заполнил все пространство и раздался хлопок сработавших чар. А что было дальше, я уже не видела, ведь тьма поглотила сознание, вырубая спасительным блокиротором.