Легенда об Ангеле «Демоне»

– Какая же ты у меня красавица, – сказала мама, смотря на меня глазами полными слез.

– И правда, – отозвался Райан.

– Прекратите, вы меня смущаете, – сказала я, опуская глаза вниз.

Подготовка к помолвке Райана заняла много времени, а на выбор моего платья остался день, а точнее 18 часов и еще ведь нужно выспаться.

Оглядев красно-белое платье, я решила, что оно не по мне.

– Мам, давай померим другое.

– Тебе не нравится? – спросила она и сделала губы уточкой, протянув чехол с другим платьем.

– Вот.

Только начав открывать чехол, я тут же поняла, что это платье мне уже нравится. Оно было бежево-бордовое с множеством блёсток и до пола. Не скажу, что я была сорокой, но иногда хотелось чего-то блестящего.

– Только не это, – заворчал Райан.

– Что такого?

– Просто, ты в нем как принцесса, и снова все мои ребята с отряда западут на тебя, – засмеявшись сказал он. Мой кузен – военный в отряде быстрого действия, парни из отряда часто приходят к нам и бывало они в шутку заигрывали со мной, когда я была младше. Я стеснялась, а им, видимо, было весело видеть меня такой. В последнее время мы часто это вспоминали и теперь веселились вместе.

– А, ну да. Я совсем забыла.

– Надевай платье, милая, – сказала мама.

– Хорошо, – я взяла платье и побежала в примерочную.

– Ну и как? – спросила я родных.

– Боже! – завопила Гвендолин, – какая прелесть.

– Тетушка, здравствуйте. – Я развернулась, чтобы поприветствовать ее. И как только она всегда успевает возникать из ниоткуда? Наверное, я этого никогда не узнаю.

– А как тебе? – спросила я у мамы, надеясь, что ей понравится.

– Изумительно, – произнесла она, вытирая слезы уголком платочка.

– Райан?

– Здорово.

– Эмбер, дорогуша – только не это – нет, нет, нет.

– Малия, – воскликнула я, и подошла ближе, чтобы обнять ее. Малия – невеста Райана, и, признаться честно, я ее недолюбливаю. Впервые увидев её, я подумала, что передо мной пятилетний ребёнок. Позже поняла: не ошиблась.

– К этому платью нужны красивые туфли, стой здесь. Через минуту Малия пришла с бежевыми туфлями на высокой шпильке, усыпанными блестящими камушками.

– Примерь, – она протянула мне туфли и неловко улыбнулась.

– Спасибо, они как раз в пору. Хотя Малия и была ребенком, вещи она подбирала только так.

– Пожалуй я пойду, нужно отдохнуть, встретимся дома. – Сказала я на пути в примерочную.

Переодевшись, я вышла из магазина и пошла к своей машине. Бордовая Шевролет Камаро стояла на парковке рядом с внедорожником Райана.

Я положила платье и туфли в машину, села за руль, включила музыку погромче и поехала домой.

– Здравствуйте, мисс, – сказала домоправительница.

– Селина, я ведь просила Вас говорите просто Эмбер. Она очень милая женщина и готовит вкусные блинчики, но не такие, как мама, конечно же.

– Я накрыла на стол, садись кушать, – сказала с кухни Селина.

Немедля я отнесла вещи и села есть.

– Спасибо, было вкусно, – сказала я Селине и пошла к себе. Пока поднималась по лестнице, усталость завладела мной настолько, что я даже не приняла душ. Свадьба выматывает, особенно когда ты – кузина жениха. Поставив будильник на 7:30, я залезла в кровать и сразу уснула.

Звук будильника заполнил комнату, уже утро, а кажется, я только легла. Неохотно поднимая голову с подушки, я села на кровать. В дверь постучали.

– Входите.

– Доброе утро доченька, уже проснулась? Как спалось?

– Мало и быстро, – я слегка улыбнулась.

Мама уже собиралась закрыть за собой дверь, но задержалась, опустив голову вниз.

– Ты хотела что-то сказать? – спросила я у нее.

– А.. нет, просто идем завтракать, – она вышла, закрыв за собой дверь.

Мама редко была в таком состоянии, наверное, это из-за свадьбы, все-таки это ее племянник.

Я встала с кровати, взяла туалетные принадлежности и направилась в душ.

Наспех одевшись и замотав свои волосы в полотенце, я вышла на кухню, все уже были за столом.

– Эмбер, – позвала бабушка Мэдди, – я тысячу раз говорила тебе, что с полотенцем на голове не прилично сидеть за столом.

– Знаю, бабуля, но ведь если бы я сначала высушила волосы, а потом пришла кушать ты бы ругалась, что я опоздала. Эта старушка обожала раздавать наставления – никого не обходила стороной. Это не так... это не то... Мы все посмеивались и благодарили всех, кого только можно, за то, что она живет не в одном доме с нами. И приезжает редко. 

– Довольно, – сказал Стивен, тоном, который я раньше не слышала в свой адрес, – садись завтракать. Стивен мой отчим, всегда был добр ко мне, никогда не ругал и не наказывал. Не знаю, чем я сегодня заслужила такой тон. Мне стало обидно, и, взяв свою еду, я направилась в спальню. Краем глаза увидела, что мама что-то сказала Стивену.

– Эмбер, – позвал тот, – извини, эта свадьба сводит с ума. Он выдавил улыбку, – оставайся за столом.

– Ничего – бывает, но я лучше пойду к себе.

Развернувшись, я зашагала по лестнице к себе в комнату. Селина приготовила яичницу с беконом, то, что я люблю.

– Сестрёнка...

Голос будто пробивался сквозь вязкую толщу сна, неясный, отдалённый. Я бежала – ноги словно по ватной земле, звук шагов за спиной нарастал, преследовал. Образы размывались: стены то сужались, то исчезали, чёрные силуэты мелькали справа и слева, как в испорченном фильме. Страх давил на грудь, а рот – немой, не способный вымолвить ни звука. Всё было смазано, и лишь этот голос звучал будто сквозь мутную воду, зовущий обратно, к реальности.

– …вставай, пора делать прическу, – позвал Райан.

Сердце всё ещё колотилось, будто не осознавая, что опасность осталась там – за гранью сна. В груди стоял неприятный осадок, как после долгого бега в тумане. Кожа покрылась липким потом, а в висках глухо стучало. Глаза медленно привыкали к свету, но внутри было ощущение, что я всё ещё не проснулась до конца – будто что-то осталось по ту сторону сна, что-то важное и тревожное, ускользающее, как вода сквозь пальцы. Я провела ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть остатки кошмара, но он цеплялся, как пыль к одежде.

Надо же, я даже не заметила, как уснула. Повернув голову, я увидела на часах 10:45. Что? Окончательно стряхнув с себя кошмар произнесла:

– Почему не разбудили меня раньше? – возмущенно спросила я.

– Ты так сладко спала, никто не решался, – он виновато улыбнулся и закрыл за собой дверь, – только поторапливайся, Рейчел уже здесь, – послышалось за дверью.

Рейчел – моя лучшая подруга и тоже была приглашена на свадьбу.

Я зашла в холл и поняла – все уже готовы, им осталось только надеть платья.

– Доброе утро соня, – с улыбкой сказала Рейчел.

– И тебе, – я крепко обняла ее и тут же в нос ударил запах лака для волос.

– Сколько же лака ты на себя вылила? – спросила я, осматривая ее темные волосы до плеч, которые лежали ровными волнами.

– На тебя налью не меньше, – она потянула меня к стулу около зеркала.

– Что будем делать, кудри, локоны или выпрямим?

– Я думаю локоны сойдут.

– Будет сделано, шеф, – сказала она и приложила руку к виску. Рейчел – спец в прическах и макияже, поэтому я без страха доверяла ей свои волосы.

Закончив с волосами, она принялась за макияж. Минут 10 Рейчел что-то размазывала и распыляла у меня на лице.

– Все, мы закончили, – она повернула меня лицом к зеркалу.

Кудряшки волос обрамляли лицо, макияж был естественным, за исключением губ – они были бордовыми, в цвет платья.

– Спасибо, Рейчел, ты лучшая!

– Знаю. – Она широко улыбнулась, – теперь остались только платья.

Мы поднялись в мою комнату, чтобы одеться. Рейчел помогла мне с платьем, затем я то же самое проделала с ней. Себе она выбрала короткое сиреневое платье на бретельках и сиреневые туфли на платформе.

– Девочки, машина уже приехала, – сказала Гвендолин.

Мы спустились. Селина подала наши плащи, и мы сели в машину. Через 10 минут мы оказались у небольшой церкви.

Эмбер, – позвала мама, Малия только что написала, Ким упала и подвернула ногу, и она зовет тебя в свидетельницы. Ты пойдешь?

Меня немного шокировала эта новость. Последнее время я не любила находиться  на людях, предпочитая оставаться в тени, мне так было спокойнее. Но в тоже время я понимала, что найти кого-то другого в такой короткий срок не получится, поэтому решила согласиться.

– Да, конечно, будет здорово. Но мысленно добавила «больше никогда в жизни на такое не подпишусь, это была разовая акция, меня просто застали врасплох».

Я вышла из машины и пошла в церковь, еще не все собрались, но Райан уже стоял на своем месте, где и положено жениху. Он что-то обговаривал с Алексом. Они обернулись, как только услышали стук каблуков.

– Выглядишь сногсшибательно, – сказал Алекс, немного приоткрыв рот.

– Закатай губу, моя сестренка неприкасаемая, – он пошел ко мне навстречу. – Ты действительно сногсшибательна, – сказал он, обнимая меня, – все в зале твои.

– Малия уже сказала тебе про Ким?

– Да, мама говорила, и я сказала, что согласна.

Райан просиял. – Теперь ты можешь просить его, о чем только хочешь, – сказал Алекс с широченной улыбкой.

– Она здесь, – запищала Рейчел, – все по местам.

Я прошла на свое заранее приготовленное место. Двери распахнулись и Малия вместе с отцом пошли к алтарю. Она была в белоснежном платье расшитом белыми жемчужинками с длинным шлейфом, улыбкой на лице и красными розами в руках.

Увидев меня, она просияла и кивнула, выражая благодарность.

Церемония прошла замечательно, они оба сказали свадебные речи, я смотрела на них с изумлением, не желая отвлекаться. Как вдруг, краем глаза увидела, что кто-то еще заходит в двери церкви. Сначала зашел один мужчина в военном костюме, а за ним проследовал другой в черном и с оружием в руках. Я повернула голову сильней, и мы с ним встретились глазами. Стало как-то неловко, и я быстро вернула свой взгляд на жениха и невесту, но краем глаза все же следила за новыми гостями. Вдруг, мама встала с места и пошла к мужчине в черном. Он склонился к ней и что-то прошептал. Она на миг замерла, затем направилась к мужчине в военной форме. С ним она говорила значительно дольше.

– Можете поцеловать невесту, – сказал священник и я вернула свой взгляд на семейную пару. Они уже спускались к гостям.

– Эмбер, – позвала мама.

Я спустилась и подошла к маме, на ее лице застыло непонятное выражение, словно страх вперемешку с неуверенностью.

– Эм…, доченька, – она остановилась, не решаясь говорить.

– Все хорошо, говори.

Мама помолчала еще минуту и потом сказала:

– Твой отец умер.

Слова мамы прозвучали, как удар. Прямой, холодный, не оставивший выбора. Мир не просто замедлился – он исчез. Только я и этот момент. Всё остальное – декорации, ставшие вдруг фальшивыми.

Я смотрела в одну точку, не видя её. Как будто внутренний голос отчаянно пытался включить разум, но там – пустота. Ни возмущения, ни слёз, даже страха не было. Только странное давление в груди, будто меня засыпали снегом, тяжёлым, вязким, не дающим дышать.

В ушах стоял гул, как после взрыва. Мама что-то ещё сказала, её губы двигались, но я не сразу поняла смысл. Тон её голоса звучал слишком спокойно – это пугало. Как можно произносить такие слова… так?

Лишь чудом я расслышала слова мамы:

– Дядя Мэтью прислал самолет, ты полетишь?

Я не знала, что ответить. Своего родного отца я никогда не видела – осталась лишь старая, выцветшая фотография, которую я случайно нашла в фотоальбоме. Мама рассказывала о нём лишь однажды, можно сказать, под давлением – и то совсем немного, не в лучшем свете. Она развелась с ним, когда мне не было и года, после вышла замуж за Стивена.

Я пыталась узнать больше – задавала вопросы, надеялась хоть на крупицы правды, но мама каждый раз уходила от ответа. Встречаться с ним она не позволяла, утверждая, что никто не знает, где он сейчас. Я встречалась с бабушкой, дедушкой, дядей… и каждый из них словно знал нечто важное, но закрывался, как дверь без ручки. Их глаза скользили мимо, а темы резко менялись. Словно моё право знать стало чем-то опасным. Словно сам он был – не человек, а тень, которую никто не решался осветить.

Иногда, когда я смотрела на ту фотографию, мне казалось, что за ней скрывается целая история, которую я должна разгадать. Но каждый раз, когда я пыталась приблизиться к истине, она рассыпалась, как пепел – стоило только дотронуться.

– А ты полетишь? – спросила я у мамы. Она помедлила, а потом отрицательно покачала головой.

– Я полечу, – быстро сказала я, сама, не  понимая, как это произошло. Мысли вихрем закручивались в голове, я пыталась выхватить из него хоть одну, но увы.

– Ты уверенна? Мама смотрела пристально, его взгляд метался по моему лицу в поисках эмоций, что она пыталась найти я не знала, и в данный момент знать не хотела.

– Да, абсолютно, тем более я давно не виделась с дядей. Дядя Мэтью – родной брат моего отца. Когда я была младше, он часто брал меня к себе. Вместе с ним мы ходили в гости к его другу, гуляли и катались на аттракционах и ели фастфуд. Это были те немногие моменты счастья и безопасности, что я хорошо помнила, потому что других таких и не было. Как бы я не силилась их вспомнить в памяти ничего не всплывало.

– Тогда тебе идти с ними, – она указала на мужчин, – они отвезут тебя в аэропорт, а потом в Портленд.

Мама обняла меня и сказала на ушко: – Знай, ты можешь уехать, как только захочешь, – она разжала руки.

– Мисс Голдман, пойдемте, – сказал первый мужчина.

Фамилия Голдман досталась мне от отца, на мой вопрос о том, почему мне не сменили фамилию мама промолчала.

– Хорошо, – я посмотрела на мужчину, что зашел вторым. Хорошо, что его глаза больше не было видно – в них было что-то притягательное, но одновременно тревожное, пугающее… и странным образом знакомое. Мужчины встали по бокам, словно охрана, сдержанно, но решительно. Мы направились к выходу, и я почувствовала, как шаг за шагом напряжение нарастает.

Снаружи нас уже ждала машина. Её мотор тихо гудел, словно знал, что всё начинается с этого момента.

– Здравствуйте, мисс Голдман, – сказал мужчина, открывающий дверь. Я лишь кивнула.

До аэропорта мы добрались быстро. Весь путь я невидяще смотрела в окно, погруженная в свои мысли. Можно было сразу понять, что день обещал быть плохим, с того момента как утром меня обидели, а потом еще и кошмар. Брр… я вздрогнула. Это уже не первый такой кошмар и причину найти я не могла. Машина остановилась, мы заехали на взлетную полосу, второй мужчина открыл дверь и помог мне выйти. Нужно бы хоть имена их узнать, а то так и буду говорить потом «Извините, первый мужчина…».

– Пройдите, – указал он рукой на трап самолета.

Я подняла подол платья и зашагала по ступенькам. Погрузившись в мысли о случившемся, я едва не оступилась, но мужчина, следовавший за мной, успел подхватить – и я не рухнула на ступеньки.

– Аккуратнее Мисс, – сказал бархатный голос, я невольно улыбнулась. А потом мне захотелось ударить себя ладонью по лбу, теперь мужчина подумает, что я растяпа, у меня, наверное, начальная стадия истерики.

– Сюда, – сказал первый мужчина и указал на кресло, – не забудьте пристегнуться.

– Хорошо, спасибо, – я села в кресло и попыталась застегнуть ремень безопасности, но руки не слушались, виной была все та же начальная стадии истерики и моя боязнь полетов на самолетах.

– Вот так, – сказал тот, кто не дал мне упасть, и закрепил ремень безопасности, – не бойтесь, полет пройдет нормально.

– Мистер Рейнольдс, – позвал кто-то его.

– Да.

– Все готово, мы взлетаем, – он коротко кивнул и сел через три сидения от меня. Я закрыла глаза и положила голову на сиденье, чтобы не чувствовать взлета.

Самолёт медленно начал движение, лёгкая вибрация пробежала по полу, и через мгновение корпус слегка дрогнул – мы поднялись в воздух. Гул двигателей стал ровным, успокаивающим, как фон, на котором мысли всё ещё крутились вокруг последних событий. Я не открывала глаза, будто надеялась, что между взлётом и приземлением произойдёт чудо – всё изменится, или хотя бы станет понятнее. Не знаю сколько прошло времени, тишину нарушил спокойный голос:

– Мисс, сказал мистер Рейнольдс, – вам нужно переодеться. Он поднял вверх чехол с платьем. Я взяла его и направилась в туалет. Облачившись в черное платье чуть ниже колен и черные туфли на шпильке, я вышла обратно в салон самолета.

– Самолет приземлится через три минуты, – объявил по рации пилот.

Я села и пристегнулась, на этот раз самостоятельно. Самолет удачно приземлился, я собралась выходить, но меня остановили.

– Возьмите пальто, на улице прохладно.

Дверь самолета открылась, и я вышла. В нос тут же ударил запах сырости. Дядя Мэтью уже ждал меня.

– Здравствуй моя дорогая, – сказал он, широко раскрыв руки.

Я утонула в его объятьях, Дядя был выше меня сантиметров на 20 и шире в два раза. Я уткнулась в его грудь и заплакала. Я не виделась с ним слишком долго.

– Я так скучала по тебе… – прошептала я, а дядя крепче обнял меня, словно пытаясь компенсировать годы молчания. Его объятие было тёплым, надёжным, таким, каким бывает только у тех, кто действительно тоскует по человеку.

Последний раз я была у него, когда мне было лет десять. Тогда – по его словам – мой отец чуть не убил меня. Точнее из-за него. И тогда же он сказал, что я смогу вернуться к нему только в двух случаях: если отец уедет из страны… или умрёт. Случилось второе.

Эта история давно превратилась в тень. Воспоминания о тех событиях – смазанные, обрывочные. Сейчас она кажется мне выдуманной, как страшная сказка. Я почти ничего не помню. Только обрывки страха, ощущение какой-то неопределённой опасности. И каждый раз я думаю: если бы тогда произошло что-то действительно серьёзное – я бы это запомнила… не могла бы забыть.

Но мозг – странная штука. Иногда он прячет самое важное под замком.

Я отстранилась от дяди и начала вытирать слезы.

– Не плачь малышка, – он протянул мне платочек из нагрудного кармана.

– Спасибо.

– Идем в машину.

Как только мы оказались в машине – я спросила: – что с ним случилось? И по лицу дяди заметила, что ответ мне не понравится. Он глубоко вздохнул:

– Ну что ж... – дядя посмотрел на меня пристально, будто оценивая, действительно ли я готова услышать то, о чём молчали все эти годы. – Теперь ты стала взрослее. Поймёшь. Так что слушай.

Я почувствовала, как всё внутри сжалось. Его голос звучал серьёзно – слишком серьёзно. В нём не было ни нотки иронии, ни защитного юмора, за которым он обычно прятался. Только тяжесть. Словно каждое слово отмерял заранее.

– Я, твой дедушка и... твой отец – мы вместе создали большую компанию. Мы никогда не рассказывали тебе об этом, потому что хотели уберечь.

Я кивнула автоматически, но мысли уже лихорадочно крутились в голове. Уберечь – от чего? Почему? От кого?

Дядя заметил моё напряжение, но не дав паузе затянуться продолжил:

– Тогда твой отец был совсем молод. Он считал себя... королём. В его представлении доля в компании давала право на всё – силу, контроль, власть. Но вскоре мы заметили, что он меняется. Становился агрессивным, злым, исчезал на дни или вовсе не приходил домой. Через его ближайших друзей – немногие, кто ещё остался рядом – мы узнали, что он связался с плохими людьми. Очень плохими.

Я смотрела на дядю, не моргая, боясь пропустить хоть слово.

– Потом он встретил твою мать. Казалось, это изменит его. Он говорил, что готов порвать со всем. Они поженились, и, когда ты родилась, мы – глупцы – надеялись, что это даст ему опору, смысл. Но всё оказалось лишь обещаниями. Он не остановился.

Голос дяди стал более сдержанным, но за этим спокойствием чувствовалась боль. Он отводил взгляд, будто скрывая в воспоминаниях кадры, которые не хотел показывать даже себе.

– Опасность стала слишком близкой. Тебе и твоей матери угрожали. Тогда мы с дедушкой, собрав лучших юристов, сумели добиться в суде того, чтобы часть компании, принадлежавшей твоему отцу, была переписана на тебя. Ты стала наследницей. Но твоя мать настояла: ты должна узнать об этом только когда будешь готова или когда придет время. И вы с ней исчезли. А он – пропал.

Дядя тяжело вздохнул.

– Он косвенно дал о себе знать, когда ты приехала ко мне последний раз и на тебя напали. Мы не знаем, кто это был. Но они пришли за тобой из-за него. Потому что ты – его дочь.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Это уже не было просто рассказом – это стало частью моей истории, о которой я даже не подозревала.

– А вчера нам позвонили из больницы. Он лежал там – весь в синяках, ссадинах, с тяжелейшими ранениями. Врачи сказали, он не дотянет до утра. И… так и случилось.

– Как он попал в больницу? – спросила я у Мэтью, чувствуя, как в голосе закрадывается напряжение.

– Санитары нашли его возле главного входа, – ответил он тихо, даже немного отстранённо. – Как он туда попал – никто не видел.

Я слушала, но слова будто проходили мимо сознания, оставляя только глухое эхо. Всё услышанное за последние часы мешалось в голове: полуистины, тайны, намёки... Мама говорила, что отец был бандитом, что постоянно лгал ей. Но больше – ничего. Вся их история тонула в недомолвках, в пустых взглядах и смене тем, когда я задавала вопросы.

Слова, сказанные дядей, то всплывали, то исчезали. Я прокручивала их снова и снова, словно надеялась – если повторить достаточно раз, увижу что-то скрытое между строк.

Но всё казалось обрывочным. Слишком много недосказанного.

В последнее время я всё чаще ловила себя на одном: в разговоре начала чувствовать, когда мне лгут. Или умалчивают. Или боятся сказать правду. Это было как внутренний датчик – неуловимый, но точный. И сейчас он тревожно дрожал внутри.

Но я отложила эти мысли. Позже. Сейчас нужно было собраться.

 Мэтью отвёл взгляд в сторону и уставился в окно машины. Тёмное стекло отражало город, но он смотрел сквозь него, будто пытался разглядеть не улицу – а воспоминания.

– О, кажется, мы уже подъехали, – произнёс он негромко, с той интонацией, когда слова скорее констатируют факт, чем выражают чувство.

Дверь с моей стороны неожиданно распахнулась, пропуская внутрь уличный воздух – прохладный, с лёгким запахом пыли и тревоги. Чья-то рука мягко, но настойчиво, помогла мне выбраться из машины. Я поставила ногу на асфальт, будто сомневаясь, стоит ли действительно выходить.

– Эмбер, – позвал дядя, его голос был тихим, но уверенным, – если не хочешь заходить – не заходи.

Он не давил, не настаивал – просто оставил выбор. А в этом было больше заботы, чем во множестве громких обещаний. Мне казалось, что за его словами скрывается что-то большее. Что это не просто порог здания – это порог между прошлым, о котором я почти ничего не знала, и настоящим, которое уже не скрывало правду.

Я едва заметно кивнула. По обе стороны от меня вновь выстроились мужчины в форме, словно вынырнув из тени. Их присутствие действовало неожиданно успокаивающе – будто крепкие стены, поддерживающие меня в момент, когда земля под ногами дрожит.

Я направилась прямиком к церкви. Сдержанно усмехнулась – горько, с оттенком иронии над абсурдом происходящего. Не с корабля на бал, а из одной церкви в другую – только вот мероприятия разные.

У входа меня встретили. Один из сотрудников церемонии открыл дверь и с уважением произнёс: – Мисс Голдман.

Я снова кивнула, не решаясь говорить. Воздух внутри был плотным, насыщенным ожиданием. Люди в зале тихо перешёптывались. Шепот ложился на стены, как шелест бумаги, создавая фон молчаливого напряжения.

Я сделала шаг, и стук каблука прозвучал, будто выстрел – громко, звонко, разрушая хрупкое равновесие. Ещё один шаг – и головы начали оборачиваться. Гробовая тишина окутала церковь.

Взгляды – цепляющиеся, настороженные, некоторые трепетные. На лицах отражалась боль, растерянность, в отдельных – неожиданное восхищение. И я не могла понять, почему всё это смешалось. Почему одни пытались прочесть во мне потерю, а другие – силу. Гамма чувств была такой сложной, словно моя роль здесь давно прописана, но сцену я вижу впервые.

Я прошла дальше и увидела на первых скамейках бабушку и дедушку, направившись к ним, я села рядом. Никогда не любила такие мероприятия так как не знала, что говорить. Простое «соболезную»…, но мне кажется потерявшим близкого человека, это слово ранит еще больше. Если бывала в таких ситуациях, то старалась затеряться, это было неуважением, но я не могла с собой ничего поделать. Поняв, что молчание затянулась тихо произнесла:

– Здравствуйте, соболезную.

Бабушка Лилиан протянула свои руки к моим и немного сжала их.

– Здравствуй Эмбер, мы так долго не виделись, – она слегка улыбнулась.

– Хочешь подойти, – сказала она, указав на гроб в центре зала. Я растерялась, но чуть подумав произнесла:

– Да.

Мне всегда было интересно похожа ли я на него сейчас, то фото, что я нашла изображало его молодым. Там он сидел в кабинете на кресле за массивным дубовым столом, в костюме тройке и зачесанными светлыми волосами, и шальной улыбкой. На фото ему было не больше 18-20 лет. И казалось, что обстановка на фото никак не вяжется с ним. Ему бы на этом фото сидеть в джинсах, футболке и на байке. У меня были некоторые схожие черты лица с дядей и бабушкой, но я не знала похожи ли они с ним, и соответственно я с ним.

Я встала. Все взгляды в зале обратились ко мне, будто ждут, как я себя поведу, словно моя реакция скажет им больше, чем чья-либо речь. Я медленно подошла к гробу.

Он лежал там – чужой и одновременно близкий. Лицо было покрыто ссадинами, кожа на костяшках сбита до живого, как следы безмолвных признаний. Невозможно представить, какие раны скрываются под одеждой, какие истории остались навсегда при нём.

– Что же с тобой случилось, отец? – прошептала я, почти не осознавая, что говорю вслух.

Смотрела на него внимательно, отчаянно, как будто от силы взгляда он проснётся и расскажет всё – без пауз, без лжи, без секретов. И, если бы я не знала его историю – того, кем он был, во что превратился, – я бы подумала: ангел.

Светлая кожа, светлые волосы, правильные, чёткие черты лица, слаженное телосложение. Он казался человеком, которого легко любить, если не знать правды.

И тут меня будто кольнуло. Я похожа на него. Светлая кожа. Те же резкие линии скул. Даже выражение лица… Только волосы мои были немного светлее.

И почему-то стало обидно. За то, что мы могли бы иметь общие радостные воспоминания, будь он нормальным, хотя тут еще нужно уточнить, какая она, эта нормальность.

Я простояла, не шевелясь как мне показалось вечность, пока гроб не начали выносить. Все люди начали выходить, а я так и стояла с двумя мужчинами по сторонам.

– Эмбер, – дядя взял меня за руку.

– Ты поедешь с нами?

Мне совсем не хотелось ехать. Все эти люди... Они смотрели на меня слишком пристально. Взгляды липли, как незваные прикосновения, оставляли ощущение будто пыль легла на кожу – невидимая, но тяжёлая. Я чувствовала себя словно экспонат, выставленный на обозрение, где каждый взгляд был приговором или догадкой.

И именно в этот момент всплыли слова Габриэля – друга дяди. Однажды, тихим вечером, он посмотрел на меня с той глубиной, в которой люди обычно прячут свои тайны, и сказал:

– Милое дитя, все в жизни не случайно! Я знаю тебе будет тяжело, и в момент, когда это будет происходить, просто знай, что так должно было случиться, и как бы ты не пыталась этого избежать, оно все равно случится.

Я тогда не поняла. Теперь – словно смысл этих слов вплёлся в ткань настоящего. Момент, которого я боялась, – он уже здесь. И мне остаётся только прожить его, как страницу, которую нельзя пропустить.

– Я поеду, – мой ответ застал дядю врасплох, но он быстро опомнился.

– Хорошо, идем.

Мы сели в машину и снова поехали.

– Дядя Мэтью, а зачем мне те двое мужчин, которые постоянно ходят рядом?

– Это твои телохранители.

– Но зачем?

Он глубоко вздохнул, – так надо дорогая, я не могу тобой рисковать.

Я кивнула, и больше мы не разговаривали пока ехали.

Прибыв на место, я сделала все, что была должна – бросила горсть земли, постояла и быстро зашагала к машине, боковым взглядом увидела Габриэля, казалось, что он должен был сильно изменится, но нет – так же высок и хорошо сложен. На нем был черный костюм и бордовая рубашка.

– Здравствуй дитя, – он улыбнулся. Его улыбка озарила все вокруг, я подошла ближе и обняла его.

– Здравствуйте, – рядом с ним было так спокойно, что не хотелось разжимать руки.

– Ты уже попрощалась? – он посмотрел на меня сверху вниз.

– Да, – быстро ответила я.

– Ты ведь придешь сегодня к нам на ужин?

– Не откажусь, – ответила я и улыбнулась, так как давно не была у них в гостях. Но всегда, когда я там была, потом не хотелось уходить, их дом словно лучился светом. Там было тепло и уютно, все плохие мысли разбегались.

Габриэль пошёл к основной массе людей, а я села в машину и принялась ждать. Не знаю, сколько времени ждала, по ощущениям долго, но на улице было ещё солнечно – значит, прождала недолго.

Лёгкий ветер заходил через приоткрытое окно, редкие солнечные блики скользили по стеклу, а мысли – как назойливые гости – крутились вокруг слов дяди, взглядов прохожих, чувства одиночества посреди событий, в которых я была главной, но вовсе не ведущей.

Вдруг дверь машины открылась, и рядом появился дядя.

– Ты уже виделась с Габриэлем? – спросил он.

– Да, он звал на ужин, мы пойдем?

– Конечно, – произнес он больше как утверждение.

– И еще… – он помедлил, – тебе придется остаться здесь ненадолго, надо уладить дела с компанией. Он смотрел на меня и ждал ответа, по его лицу было видно, что он чуть-ли не умоляет остаться.

– Да, я останусь на недельку или даже две. Дядя одарил меня широчайшей улыбкой и прижал к себе. 

До дома Габриэля мы ехали долго, он находился загородом, а когда приехали я не узнала их дом, я была тут пару раз совсем давно, и он был намного меньше, а сейчас он стал по ощущениям раза в три больше. Весь дом был обшит черным деревом с красивыми светлыми прожилками, сбоку пристроили новое здание с балконом, выходящим на подъездную дорожку, которая засыпана мелкими белыми камешками, по краям растут густые голубые ели. Вдали виднелась зона барбекю, беседки и кажется крытый бассейн.

– Ого, – сказала я.

– Не ожидала?  – спросил Мэтью.

– Нет, я думала…

– Ты еще внутри не видела.

Мы подошли к двери и не успели позвонить в звонок, как открылась дверь.

– Привет, Эмбер, – чуть ли не запищала Лидия – заходи. Лидия жена Габриэля, очень милая женщина, крепко обняла меня. Она была невысокого роста, и безумно красива на мой взгляд. Утонченные черты лица, светлая кожа с легким загаром, длинные темно-каштановые волосы, которые струились мягкими волнами почти доходя до ягодиц. Орехового цвета глаза обрамляли длинные темно-коричневые ресницы. Ну а про фигуру и говорить нечего, на ум приходит только одно слово «Вау» или «Обалдеть», потому что, большинство женщин ее возраста выглядят совсем не так, а ей без малого если я не ошибаюсь должно быть около 50 лет. Хотела бы и я выглядеть так в ее возрасте. Моя мама намного младше, но такой фигуры не имеет. И не сказать, что Лидия совсем худышка, нет, у нее натренированное тело, которое, мне кажется, она оттачивала годами, при этом в нужных местах имеются мягкие округлости.

– Ты так выросла, я помню тебя совсем маленькой, – она отстранилась от меня и вытерла слезы.

Лидия усадила меня за стол, как вдруг, я услышала шум.

– Что это? – спросила я.

– Оу, сейчас. Аврора, Аарон – спускайтесь, гости уже пришли. Это наши дети, – пояснила она. Я прокрутила в мыслях все ужины в этом доме и не вспомнила детей, их никогда с нами не было. Я хотела было спросить, но не стала.

– Идем, – в один голос сказали они.

Я оглянулась и увидела двух подростков. Первой видимо шла Аврора, ее светло-русые волосы были чуть ниже плеч, серо-голубые глаза виднелись за густыми светлыми ресницами, которые чуть прикрывала челка. Ростом она была как я – где-то метр с кепкой. Позади нее шел Аарон, волосы в тон сестры, глаза кристально голубые, высокий рост и мускулистое телосложение. На вид им было лет 15.

– Эмбер, это… – Лидия не успела договорить.

– Аврора, – девушка потянулась ко мне раскрыв руки.

– Эмбер, – сказала я и обнялась с ней.

– Я, Аарон, – сказал он и протянул руку.

– Не обращай внимания на Аврору, она у нас супер-общительная. Мы засмеялись, а она надула губки.

Вскоре к нам присоединились Мэтью и Габриэль. Лидия принесла печеную картошку с индейкой. По комнате разнесся запах моего детства, словно мне опять 10.

– Приятного аппетита, – пожелала всем Лидия.

Мы начали кушать. Габриэль шутил, а мы смеялись, держась за животы. Как вдруг, дверь резко распахнулась.

– Папа, я не могу найти… – молодой человек остановился, увидев гостей за столом и облегченно вздохнул.

Я внимательно посмотрела на него – черные джинсы, белоснежная рубашка, глаза… мы встретились взглядами, но я быстро отвела свой, следя за мужчиной боковым зрением. Он был высок и под одеждой явно было натренированное тело.

– Проходи сынок, – сказал Габриэль.

Что? Я и его никогда не видела, но мне не давала покоя мысль, не виделась ли я с ним раньше? Хотя может я не видела никого из детей Габриэла из-за того, что они были на учебе или где-то гостили, я ведь бывала у них не целыми днями напролет, а только иногда.

– Привет мам, пап, двойняшки, дядя Мэтью, – он подошел к столу.

–  Джордан, это Эмбер – племянница Мэтью.

– Приятно познакомиться, – он протянул руку, – Джордан. Я протянула свою и с небольшой задержкой отпустила ее на его ладонь. Тело мгновенно прошибло током, я резко отдернула руку. Все за столом кажется это заметили, не знаю, что было бы дальше, но Габриэль исправил положение произнеся: 

– Садись кушать, сынок.

Я снова осмотрела стол, свободное место оставалось только рядом со мной.

Джордан сел за стол, Лидия подала ему тарелку.

– Эмбер, мы хотим съездить в гости к семье Розенталь, они звали всех нас, ты пойдешь? – спросил Мэтью.

– Нет, я хотела съездить в салон красоты – подстричься, – эта идея возникла в моей голове только-что, а все из-за того, что в семье Розенталь имеется моя не самая лучшая подруга Кристи, я помню ее по детству, она обзывалась, дразнила меня, забирала вещи и игрушки портя их, при этом крайней во всех бедах была я. Я все еще помню тот момент, когда, она отрезала моей кукле Барби, ее длинные волос. Они торчали рваными, неровными краями в разные стороны, остриженные почти под корень. А когда я пошла пожаловаться, оказалось, что эта вражина уже всем напела, что это я сделала и ее обвинить хотела. И самое обидное, что взрослые только посмеялись, они явно все знали, но значения не придали. Но мне то хорошо все это запомнилось. И случаев таких было ооочень много. Думаю, что с возрастом она лучше не стала.

– Конечно, поезжай.

– Джордан может отвезти тебя, – сказал Габриэль. – Да сынок? – он посмотрел на сына. Тот, не отвлекаясь от приема пищи кивнул и произнес:

– Да, конечно.

Лицо начало заливаться румянцем, я думала поехать самой, вызвав такси. А тут… Ох. Я встала из-за стола, – спасибо, все было очень вкусно. Я решила, что пора ретироваться, пока мое красное лицо не увидели все и не начались расспросы.

– На здоровье, – сказала Лидия, тоже встав из-за стола, – Аврора, Аарон – уберите со стола, пожалуйста. Брат с сестрой кивнули и тут же встав начали убирать свои тарелки и ближайшие рядом.

– Дядя Мэтью, куда мне приехать потом?

– Ты приедешь сюда же. Я посмотрела на него немного приподняв правую бровь, в надежде, что он все объяснит. Так и случилось.

– Я решил, что здесь тебе будет веселей и безопасней, – сказал он, – так что оставайся здесь на все время пока будешь в Портленде.

– Ты сможешь спать со мной в комнате, – сказала Аврора.

– О, ладно, вот только я не взяла вещи.

– Твои вещи уже наверху, – сказал Аарон. – Их привезли, как только ты прилетела.

– Но… – я не успела договорить, как дядя произнес:

– Я попросил твою маму еще с утра собрать вещи. Вот оно что. До меня медленно начало доходить все что было утром. Взгляды мамы, Стивен, который был не в своем духе. Сейчас меня охватила злость, они знали об этом с утра и молчали, теперь все встало на свои места. Вот почему утро было напряженным.

– Эмбер, идем, – Лидия поманила меня рукой, и я пошла за ней, – покажу, где твои вещи. Мы поднялись на второй этаж и зашли во 2 по счету комнату. Комната была просто огромной, такая же огромная кровать стояла под окном.

– Вон там, – она указала на мой чемодан. Я прошла к нему и открыв взглянула на содержимое. Мама собрала почти все мои вещи, в которых я обычно ходила.

Я наспех переоделась в широкие джинсы, вязаный короткий свитер, и вышла ко всем.

– Позже вечером можете посмотреть фильм, – сказала Лидия, – отдохните, день был тяжелым.

Я вышла на улицу, уже смеркалось, и на небо навалились стальные облака, дул ветер, но он был не холодным, а на удивление теплым. Следом за мной вышел Джордан.

– Нам в ту машину, – он указал на черный Додж, открыл дверь и помог мне сесть, потом устроился на месте водителя и завел мотор.

Большую часть пути мы ехали в тишине, потом Джордан произнес:

– Я слышал, что случилось, соболезную.

– Спасибо, – я уставилась в окно. Меньше всего мне сейчас хотелось об этом говорить.

– Тебе, наверное, не легко?

– Да, – я посмотрела на него, – слишком много информации за день, сводит с ума, мне кажется, я еще не осознала до конца все произошедшее. Извини, но говорить об этом не хочу.

Он кивнул и припарковался. Оказывается, мы уже приехали. Ярким розовым цветом горела вывеска салона красоты, которая гласила «Салон красоты у Таши».

– Спасибо, – на миг я задумалась, а потом машинально потянулась всем телом к дверной ручке, пытаясь ее открыть. Но видимо снаружи ее тоже открывали, она распахнулась, а я чуть не свалилась на Джордана.

– Извини, – сказала я смущаясь. Видимо сегодня еще и день моей неуклюжести.

– Бывает, – он заулыбался, а я, впервые задержав на нем взгляд дольше предыдущего отметила, что его улыбка была красивой. Такой улыбкой можно смело покорять женские сердца.

Он отпустил меня на землю, и я пошла к дверям салона, но вдруг развернулась и сказала:

– Если тебе нужно по делам, то поезжай, я сама могу добраться. Мне не хотелось его задерживать. Он явно не любитель возить кого-то по салонам красоты. По крайней мере мне так кажется. Я не хотела навязываться. Может у него вообще есть девушка и он к ней хотел поехать, а вынужден был везти меня.

– Нет, мне никуда не нужно, я подожду, – он криво улыбнулся.

– Тогда, если что, заходи. В машине ведь скучно. Не знаю зачем произнесла это, как та само вырвалось.

Он кивнул, а я зашла в салон и поняла какой дурой все-таки сейчас казалась, кровь прилила к лицу. В салоне было несколько девушек, и я спросила, кто из них сейчас свободен. Мне ответила милая девушка, на вид чуть старше меня.

– Я хотела подстричься.

– Садитесь, – девушка указала на высокий, розовый стул.

Она распустила мои волосы и спросила, – Как вы хотели подстричься? Этот вопрос завел меня в ступор, я ведь и не думала, просто ляпнула. Ну раз я здесь то, наверное, нужно, что-то изменить.

 – Давайте укоротим волосы, пусть будут чуть ниже лопаток.

Девушка кивнула и принялась за работу.

Дверь звякнула, я обернулась, это был Джордан. Он зашел и сел в кресло.

– Что с челкой, она у вас достаточно длинная? – спросила парикмахер.

– Укоротим, но немного.

– Ага, – она улыбнулась, отделив челку от основных волос она скрутила ее в жгутик и обрезала, затем включила фен, чтобы посушить и уложить волосы.

– Готово, – девушка отошла, и я увидела себя. Волосы чуть ниже лопаток завивались, челка шторка обрамляла лицо. Я протянула карту девушке.

– Тебе идет, – сказал Джордан.

Я улыбнулась. – Спасибо. Как насчет того, чтобы заехать в супермаркет за вкусняшками для фильма, если кто-то будет их смотреть?

– Тут неподалеку есть один супермаркет, мы заедем.

Девушка вернула карту, и мы вышли на улицу, там шел дождь.

– Блин, – простонала я. Джордан в это время снял кожанку и растянул над моей головой.

– Идем быстрей, – скомандовал он.

Я быстрым шагом пошла к машине, резким движением открыла дверь и забралась внутрь.

– Спасибо, сказала я, как только Джордан сел за руль. Он лишь кивнул. Заехав в магазин, мы взяли всяких вредностей и вернулись домой. Двойняшки уже убрали со стола и ждали нас со стопкой фильмов.

– Вау! – сказали они в один голос, увидев мою стрижку.

– Здорово, – сказала Аврора, – я если честно сомневалась в том, что ты подстрижешь их, – усмехнулась она. Я тоже не люблю ездить в гости к семье Розенталь, кстати они похоже на мои, – она показала кончик пряди.

– Я уверяю тебя, они не похожи, они в точности как твои.

Я заулыбалась. Аврора быстро вскочила с кресла и зажала меня в тиски.

– Я люблю тебя, – сказала она, – ты такая милая.

Я засмущалась. – Я кажется тоже люблю тебя. Особенно после того, как ты сказала, что не любишь ездить в гости к семье Розенталь.

– Ну вот, – Аарон застонал, указывая на нас пальцем, – теперь они две сумасшедшие, нам с тобой их не остановить. Он посмотрел на старшего брала и все закатились смехом. Кое-как остановившись, мы принялись выбирать фильм.

Мы с Авророй схватили диск с суперженщиной. Мальчики выбрали супермена. После 15 минут споров мы выбрали нейтральный фильм – «Бетмен».

Мы включили фильм и уселись: я с Авророй уместилась на кресле, потому – что мальчики вытаранили нас с дивана. Мы смотрели фильм, поедали вкусняшки, смеялись, шутили и обсуждали фильм. Я не заметила, как задремала – недосып сделал свое дело. Я слышала, как братья и сестра шепчутся, потом почувствовала, что меня подняли с кресла, я хотела открыть глаза и дойти сама, но была не в силах. Меня отпустили на кровать, через мгновение я почувствовала на себе тяжесть одеяла и ушла в забытье.

Приоткрыв глаза, я увидела, что шторы плотно закрыты, но через маленькую щелку в них проникал тусклый свет. На улице шел дождь. Я перевернулась на другой бок. Аврора уже не спала – распаковывала мои вещи.

– Доброе утро.

– Привет, извини я не хотела тебя будить. Я тут… – она замолчала и опустила глаза вниз разглядывая кофту в руках, – решила помочь тебе, – она подняла руки.

– Мне не нравится, когда кто-то складывает мои вещи, потому что потом, я все переворачиваю в поисках моей любимой кофточки, которая оказывается в самом конце ящика. Я же свои вещи складываю в том порядке, как их ношу. Что чаще – лежит в самом начале, соответственно, что меньше – в самом конце. Я приподнялась и заглянула в шкаф. Аврора сложила все вещи как мне надо, я приятно удивилась.

– Огромное спасибо. И как я очутилась в кровати?

Она посмотрела на меня и сказала с улыбкой: – Ты уснула в кресле, а Джордан тебя донес.

– Ох, – только лишь и сказала я, опустившись обратно на подушку.

– А сколько времени? – внезапно меня осенило.

– Время, – Аврора достала телефон из кармана джинсов – 12:35, – сказала она.

– Что? – я округлила глаза и соскочила с кровати хватая косметичку.

– Где душ? Мне нужно с дядей увидеться, он же говорил про дела компании, – выпалила я.

– Успокойся, – девушка взяла меня за плечи, ее руки были маленькими, но хватка железная, – дядя Мэтью сказал, что все дела завтра, сегодня отдых.

Я облегченно вздохнула. Аврора убрала руки. – А душ, вон за той дверью, – она указала пальцем на коричневую дверь.

Я кивнула и пошла в душ. Открыв дверь, я была очарована комнатой. Стены были светло-розовые, ванна огромной, а справа от нее располагалась раковина, сделанная из такого же материала, как и ванна в черном цвете. По расцветке ванной сразу видно, что ее обитательница девушка, и несмотря на юный возраст, с довольно, как мне кажется твердым характером. Потому, что розовый и черный… убойная смесь.

Я помылась и решила, что Аврора как раз закончила с одеждой.

– Я тут посмотрела, что тебе положили с собой – почти одни платья, если хочешь – можешь взять мои спортивные штаны, – она пожала плечами.

– Было бы не плохо. Мама хоть и собрала почти все мои вещи, в которых я обычно ходила, но были там в основном платья и джинсы… одни. Это я приметила еще вчера.

Девушка протянула мне серые штаны и футболку.

– Спасибо, – я улыбнулась.

Аврора улыбнулась в ответ и сказала: – одевайся, я пойду накрою на стол, – с этими словами она удалилась.

Я переоделась, высушила свои волосы и пошла на кухню.

– Уже проснулась, засоня? – сказал Аарон с кресла.

– Да, как видишь.

Я села за стол и принялась уминать жареный бекон и авокадо с тунцом.

– А где все?

– Папа и дядя Мэтью уехали по делам, мама ушла к соседям, – сказала Аарон.

Я поела, отнесла посуду, поставив ее в посудомоечную машину и села на диван рядом с Аароном и Авророй, они смотрели фильм. Дверь открылась и зашла Лидия:

– Проснулась, покушала? – спросила она у меня.

Я кивнула. Мы смотрели какой-то непонятный фильм. Ну как непонятный… мои мысли были далеко от фильма, а остальным мне кажется было вполне понятно.

Когда закончился фильм, Аврора предложила:

– Пойдем на улицу, прогуляемся, подышим свежим воздухом.

– Да, пойдем. Если честно я хотела предложить ей прогуляться, хотелось немного проветрить голову.

Мы взяли плащи, зонты и вышли на улицу. Дождь все еще лил, дул слабый ветерок – я поежилась, думая, что ветер будет холодным, но, как и вчера он был теплым. Я улыбнулась, и мы пошли.

Всю прогулку, пока не стемнело, мы разговаривали о фильмах, школе, приколах и прочей ерунде. Делились интересными историями. Незаметно перешли на веселые воспоминания из детства. У Авроры их было несчитанное количество:

– Мы как-то раз к бабушке в гости поехали. Я и Аарон. Мама должна была чуть позже потом приехать. Бабушка живет можно сказать почти в глухом лесу, и у нее там все как в русских деревнях. У нее бабушка была русской. И вот отправила она нас в погреб. Там у нее стоят на зиму всякие соленья, соки, варенье. У нас такого нет, а вот она все это до сих пор делает и ей нравится. Ну и нам в целом нравится, там все всегда вкусное. А нам было тогда лет по 13. И вот мы пошли за соками и соленьями, а погреб этот у нее под землей. Аарон как мальчик полез, а я наверху была. Он там что-то долго так копошился, а мне скучно было. Я рядом полку увидела с книгами. Там у бабушки, где погреб находится, кладовая, все что в доме мешает туда уносится. И вот беру я книгу пока он там, и кидаю ее прямо в погреб и кричу. Аврора заливается смехом, потом продолжает:

– Он испугался, подпрыгнул и так кричал… Она снова залилась схемом. Это надо было видеть. Я, представив такую картину тоже рассмеялась.

– А еще, продолжила Аврора, – он как-то решил прокатиться на скутере. Он до этого не катался, а тут дедушка привез, он у него в гараже стоял. Ну Аарон решил, что там все легко и просто. Собрался покататься, меня позвал посмотреть. А у меня так голова болела в тот день, но я пошла посмотреть и хорошо, что пошла. Сел он на него значит, а там тормоз и газ на ручках и вот он поехал. И потом картина маслом. Спереди стена забора, он путает газ с тормозом, и как врезается в этот забор. Она снова рассмеялась.

– Я тогда сначала еле сдерживалась, чтобы не засмеяться, а еще голова болит, и от смеха начинает болеть сильнее. Но я не выдержала. Я не просто смеялась, мне кажется, я ржала как конь.

Я рассмеялась от ее рассказа. Да так, что держалась за живот и утирала уголки глаз от выступивших слез.

– Что-то мне подсказывает, что вы ему потом долго все это припоминала, – усмехнулась я.

– А то. Я как домашним рассказала, они не хуже меня смеялись. А у тебя? Есть что-то интересное.

И тут я призадумалась. Не было у меня ничего такого. Все было просто, обыденно. Даже счастливых моментов никаких не помнила. Только те, когда в гостях была раньше у ее отца и с дядей. Может и не было их вовсе.

Заметив мое настроение, Аврора произнесла:

– Пора домой. Я кивнула и мы направились в сторону дома.

– А где Джордан? Я его сегодня не видела, – поинтересовалась я у нее. Мне было интересно узнать, где он пропадает, я ведь должна его поблагодарить.

– Он работает, – сказала она, – уходит рано, возвращается поздно. По ее лицу было понятно – она не смирилась с таким режимом.

Дорога обратно показалась быстрей.

– Вы уже вернулись? – спросила Лидия.

– Да, – ответила ей дочь.

Мы прошли к Лидии и помогли ей приготовить ужин. У них, как и у нас тоже есть домоправительница, но сейчас она была в отпуске. За ужином обсуждали прошедший день, я все ждала, что Джордан появиться, почему-то хотелось увидеть его. Но его не было.

– Спасибо, – сказала я и вышла из-за стола, – пойду спать.

– Да, милая, – сказал дядя, – завтра рано вставать, поедем с самого утра.

– Я тоже иду спать, – сказала Аврора.

– Спокойной ночи, – сказали мы в один голос и удалились. В спальне, мы переоделись в пижамы и забрались в постели. Я повернулась лицом к Авроре и произнесла, не зная заранее одобрит она это или нет.

– Спокойной ночи, Рори, – она заулыбалась и сказала, – точно так же меня называет Джордан. Приятного сна, – пожелала она мне и закрыла глаза.

Еще какое-то время я молча смотрела в потолок, в голове было много мыслей, все они перепутались, и я уснула.

Утром, как и было задумано, я встала ровно в семь сходила в душ, оделась и спустилась вниз. Все уже были за столом. Я пожелала всем доброго утра, и мы принялись завтракать, после чего отправились в офис компании. Я впервые была там, но меня все знали и здоровались, а я лишь успевала кивать головой. Целый день мы заполняли разные бумаги, суть которых я не понимала, но дядя сказал, что так надо. К нам в кабинет заходило большое количество людей, все они представлялись и предлагали свою помощь, в любой момент, если она потребуется. Раньше я думала, что иметь большую компанию и быть боссом это круто. Сейчас понимаю, что это далеко не так. Куда проще быть обычным штатным работником, или иметь в подчинении небольшое количество людей. Потому что чем больше людей находятся в твоем подчинении, тем больше у тебя забот и ответственности. Я видела это по усталому лицу дяди.

– Дядя Мэтью, зачем я нужна компании, я ведь и половины всех дел не понимаю?

Дядя поднял на меня свой взгляд, но молчал, через некоторое время он заговорил:

– Я бы хотел сказать тебе обо всем, что происходит, но не могу, прости. Просто знай, что ты нужна здесь. Я постараюсь как можно больше всего делать сам, но иногда мне будет необходимо твое присутствие. Я лишь кивнула. Теперь мои мысли в голове закрутились еще сильнее.

Он что-то скрывает.

Они все что-то от меня скрывают.

Но что?

И зачем?

Мне нужно как-нибудь в этом разобраться, потому что мне навряд ли подадут все на тарелочке, с голубой окаемкой. Нужно найти соратника в этом деле, того кто сможет мне помочь. Закончив дела, мы наконец-то сели в машину и поехали домой.

– Устала, – спросил меня Мэтью дома.

– Не то слово.

– Не хочется тебя расстраивать, но так будет еще с недельку.

Мы засмеялись.

За всеми делами, я не заметила, как прошел вечер. Джордан, так и не появился. Рори сказала, что он уехал помочь Габриэлю с работой, дядя Мэтью так же вскоре уехал, Лидия и Аврора смотрели какой-то фильм, а я решила пойти отдыхать.

– Спокойной ночи, пожелала я им.

– Посиди с нами, – позвала Лидия.

– Нет, я, пожалуй, пойду отдыхать, – широко зевнув, ответила я, – так устала, сегодня был неспокойный день, на ходу засыпаю.

От этих слов на их лице промелькнуло расстройство.

Я поднялась в комнату и позвонила маме. Я не стала требовать от нее ответа, почему она мне утром ни о чем не рассказала, хотя все знала. Все равно правды я от нее не услышу. Но припомнила ей про вещи. Мы проболтали еще около получаса, она рассказала, как Райан и Малия кидались тортом друг в друга, а попали в нее, мы немного посмеялись над этим. Я думала, что мама будет расспрашивать меня о похоронах и о прошедших событиях, но нет, – она только спросила меня о погоде и узнала, как поживает дядя Мэтью. Завершив разговор, я отправилась в душ, а после легла спать.

Всю следующую неделю я «жила» в офисе компании, иногда там же и засыпая. Мы с дядей проводили разные встречи с иностранными компаниями. Он учил меня составлять договора, рассказывал о делах компании, обо всем, что создавал годами. С Джорданом мы так больше и не виделись, словно его никогда не существовало.