Легенды Сьеррвуда

Это был самый трудный месяц в жизни Бруно Джексона. Он совершенно не помнил, чем питался. Ночи стали бесконечным источником тревог — ни одной спокойной, ни одной полноценной. Постоянное пребывание в дороге изнуряло. Бруно прочёсывал леса Сьеррвуда, отчаянно пытаясь найти следы той самой лаборатории Уоллеса. Каждое утро просыпался с ощущением пустоты и бессмысленности. Ничего нового, в аду пока без изменений.

Бруно старался действовать осторожно, помня, каким опасным был его противник. Едва Уоллес закончит с Вальтерией, сразу же примется за самого Джексона. Нельзя было этого допустить.

Бруно должен был добраться до Уоллеса первым.

Старые научные блоки станции не дали даже подсказки — их покинули в большой спешке, уничтожив все документы и записи. Как бы Джексон ни старался петлять вокруг станции, выискивая следы, он ничего не обнаружил. Однажды он даже решился включить телефон. Игнорируя огромное количество неотвеченных сообщений от Эстер, набрал тот самый номер, с которого звонил Уоллес. Номера больше не существовало. Еще бы. Наверняка, тоже скрывается и разыскивает Джексона.

Но парень, усвоив горькие уроки прошлого, передвигался только ночью, а днем старался останавливаться в пещерах, поглощая скромные запасы того, что удалось поймать днем. Вся жизнь превратилась в бесконечный день сурка, лишённый радости и света.

Оставалось последнее — вернуться в Грауштайн. 

И подождать, пока Уоллес придёт за ним сам.

От одной мысли о сером камне родного Грауштайна ныло сердце. Дом его любимой Вал, который она так тщательно оберегала от посторонних, теперь стал символом утраты и разрушения. Представив, как наёмники Уоллеса топчут полы этого неприкосновенного места, Джексон начинал непроизвольно рычать от гнева и горя. Они ему ответят. За каждую перевёрнутую книгу на идеальных книжных полках. За каждое пятно на сером полу.

За то, что забрали у Бруно самое дорогое.

Душа рвалась так сильно, что он был вполне готов отречься от всего человеческого и снова стать чудовищем. Без Вал жизнь среди людей больше не имела смысла. Даже разговоры с Эстер в какой-то момент свелись к выключению мобильного. Девушка рвалась на поиски вместе с Бруно, но тот устал ее отговаривать. Пришлось пропасть в сумраке Сьеррвуда — сбежать и выключить мобильный телефон. Компания ему была ни к чему. Все равно эти блуждания по лесу напоминали не поиски убийцы, а вечное паломничество в мире, где каждый шаг давал отсрочку разбитой душе. Остановись — и снова будет болеть.

Но у любого пути всегда есть конечная точка. В одну из ночей Джексон обнаружил на древнем кедре свою зарубку. Он уже проходил это место больше двух недель назад. Уставший, потерявший почти все мышцы от постоянного голода и бессонных ночей, Бруно хмыкнул и двинулся в таком до боли знакомом направлении.

Выбирать больше не из чего. Он смертельно устал. И не знал ни одного места, которое любил бы больше, чем Грауштайн. Где каждый уголок напоминал ему о тепле, которое теперь казалось таким далёким и недостижимым.

Самым страшным были даже не пыль на полках, не спёртый воздух комнат, не потеря привычной обитаемости. Едва переступив порог, Бруно на целую долгую минуту перестал дышать, чтобы не чувствовать, как Грауштайн покидает мятный запах его любимой.

Сняв куртку и повесив ее на крючок, он даже не смог поздороваться с пустыми стенами. Посмотрел в пустоту комнат и молча достал из кармана маленький, истерзанный путешествиями блокнот с крошечным огрызком карандаша, втиснутым между корешком и страницами. Личный дневник, который Бруно повсюду таскал с собой. Вал когда-то говорила, что у дневников есть психотерапевтическая польза, только польза эта пока не наблюдалась.

Как было невыносимо больно, так и осталось. Сколько раз в записях повторялась фраза о том, что очень хочется заснуть и не проснуться?

Устроившись на диване в гостиной, Бруно перечитал дневник ещё раз. Здесь была отражена вся его жизнь: как он встретился с Вал, когда она спасла его от безумного ученого Норвуда; как они помогли Байрону устроиться на научную станцию, где обитал тот самый безумный убийца Уоллес; как они вместе с Вал отправились на поиски Байрона; как они плыли на Морбатор, где Вал была ранена; как они с ней впервые поцеловались в прибрежном отеле; как танцевали на свадьбе Оливии; как он впервые держал свою самую любимую девушку в объятиях в лесу, дрожа от волнения и бесконечной любви.

И как Уоллес потом забрал её и убил.

За окном послышался странный звук. Поднявшись с дивана, Бруно осторожно выглянул в окно. Недосыпание постоянно играло с его воображением, порождая галлюцинации. На сегодняшний день Бруно уже несколько раз превзошёл рекорд бодрствования своей любимой Вал. Будь что будет. Пожав плечами, парень открыл дверь и улыбнулся.

Кристиансен. Крупная летучая мышь, собрат Вал, который постоянно увязывался за ней хвостиком. Бруно плохо понимал, как вампиры связаны между собой, но, судя по всему, у каждой антропоморфной особи рядом был младший братец, о котором заботились как о собственном ребенке. И вот он, маленькое любимое дитя Вальтерии. Цепляясь острым когтем за козырек над крыльцом, вампирчик удерживался на черепичной крыше. Едва заметив Джексона, он радостно пискнул.

— Доброе утро, — поздоровался Бруно. — Давно тебя не видел. Зайдёшь?

Кристиансен неловко вспорхнул со своего места и шлёпнулся на крыльцо, слегка не рассчитав траекторию. Джексон открыл дверь, и маленький вампирчик пробрался внутрь, забавно перебирая кожистыми крыльями. Вопросительно пискнув, он посмотрел на парня своими огромными глазами.

— Нет мамы. — Бруно едва смог произнести эти два слова, сухие рыдания опять подступили к горлу. — Больше нет.

Кристиансен остановился возле его ног и осторожно зацепился коготками за колени джинсов, громко чего-то требуя.

— Обниматься хочешь?

Утвердительный писк. Слабо усмехнувшись, Джексон наклонился к маленькому вампирчику и осторожно устроил его на руках. Кристиансен весил не больше джек-рассел-терьера. Вжавшись в горячую шею оборотня, вампирчик громко и грустно сопел.

— Я знаю, Крис, я тоже очень по ней скучаю.

Бруно сел на софу, придерживая маленького собрата Вал на руках. Тёплый уютный Кристиансен продолжал прижиматься к нему, словно тоже сообщая, как ему было грустно все это время.

— Почему ты не поехал с нами на Морбатор? — спросил Бруно. — Куда потерялся?

Кристиансен недовольно поскрипел, и на каком-то интуитивном уровне Бруно понял, что малыш хотел сказать.

Не поехал, потому что никогда не покидает свой лес.

— Вот бы она была жива… — Бруно осторожно поглаживал Кристиансена между ушей, заглядывая в умные черные глазки. — Я бы всё за это отдал, веришь?

Вампирчик тихо пискнул, словно изъявив желание помочь. Но Бруно не знал, что этот очаровательный комок шерсти мог сделать. Вот бы посвятить ему заботу об Эстер и Терри…

Хватит об этом думать. Словно уловив ход мыслей Бруно, Кристиансен требовательно пискнул.

— Там вороньё слетелось, — пробормотал Бруно, растерянно глядя в пустой камин. — Если голодный, можешь пойти их погонять.

Джексон непроизвольно вздрогнул, когда Кристиансен посмотрел на него как на недотёпу. Слишком уж выражение этих круглых глаз напомнило ему недовольный взгляд Вал.

И сколько ещё ночей придется плакать в одиночестве? Когда уже наступит та самая стадия принятия? Бруно не знал и не хотел об этом думать.

Какая-то часть его души наотрез отказывалась признавать Вал мертвой. Он специально заколотил досками то окно, в котором виднелся мраморный памятник. И старался не вспоминать похороны.

Кристиансен недовольно завертелся и спрыгнул с рук парня. Громко ворча, вампирчик двинулся к двери.

— Уже уходишь? — грустно спросил Джексон, но малыш его вопрос проигнорировал. Поцарапав запертую дверь, Кристиансен остановился и пискнул, призывая хозяина выпустить гостя на свободу. Тяжело вздохнув, Бруно поднялся с дивана и щёлкнул дверной ручкой. Не успел он и слова сказать, как Кристиансен оттолкнулся от крыльца и выпорхнул наружу.

— Джонс, прекрати, нас выселят, — Абаддон нахмурился, когда Ричи ещё раз попытался покрутить ручку радио, и музыка заиграла так громко, что задрожали стекла. — Произноси уже тост, будь добр.

— Ладно, — буркнул оборотень и поднял свой бокал вина. — Я пью за то, чтобы мы когда-нибудь перестали пить.

— Хороший тост.

Они отсалютовали друг другу бокалами и, морщась, допили кислое вино. Фермерская лавочка, в которой они регулярно что-то приобретали, закрылась. Ранее там работал молодой человек, который распродавал остатки медовухи и домашнего вина, но позже парень сообщил, что настоящий владелец давно уехал, продал свою старую медоварню и не собирается возвращаться. Все таланты разбежались, только успевай догонять. Оставалось довольствоваться тем, что мог предложить ближайший страшный супермаркет.

Теперь осталось только это дурацкое кислое вино. И смутное воспоминание о тех временах, когда их веселая компания заправляла всем на тайном этаже отеля. , его брат-близнец Кристоф, очаровательная нимфа Элин, добродушный демон Абаддон, вампир Вальтер и ведьма Клэр. Кучка чудовищ из сказок братьев Гримм, скрывающихся на секретном этаже отеля Тенеброн, доступном лишь им и его владельцу. Они прятались в этом небольшом гостиничном пристанище, укрываясь от внешнего мира и живя в тени своей тайны.

Помнится, как Клэр впервые заявилась на Тенеброн — тогда  с Абаддоном как раз устроили очередную гулянку и умудрились взорвать пентаграмму прямо в номере. Влетевший хозяин отеля, Лукрус Лэйк, готов был им головы поотрывать, но тут как раз появилась гостья, которой Тенеброн пришел в вещем сновидении. Что ж, видно, Клэр решила, что здесь будет безопаснее, чем в Нью-Ривер, где она так мучилась из-за всяких энергетических полей. Сперва Клэр могла лишь причинять боль одним лишь прикосновением, но тут, на свежем воздухе и в хорошей компании, ее талант просто расцвёл — девушка поняла, что эта боль — не что иное, как электрический ток.

А Элин, в которую Бруно был без памяти влюблён, в итоге выбрала вместо него его брата Кристофа — спокойного и рассудительного оборотня без зачатков алкогольной зависимости. Абаддон даже продал одно из своих персидских колец, чтобы купить им особняк в Сьеррвуде, где они тихонько сыграли свадьбу. Но ведь Тенеброн — это всё-таки гастролирующий цирк. Так что во время очередной поездки к будущим молодожёнам умудрился запрыгнуть в шикарный спорткар, где случайно провёл веселую ночь с бывшей Абаддона. Знал бы, кто его соблазняет, ни за что бы не согласился.

— Прости меня за ту выходку с твоей пассией, — сказал Джонс, грустно глядя на свой бокал. — Я не удержался.

— Никто бы не удержался, — пробормотал Абаддон. — Если бы я вышел на шоссе, и светловолосая красотка предложила мне хорошо провести вечер, то я бы ещё подумал. Но Алла… то есть Махаллат… она ведь демон. Ей невозможно противиться, если не осознаёшь, чему противостоишь.

— Я догадывался, что с ней что-то не то, — Ричи нахмурился. — Но, сам понимаешь. В такие моменты мозг улетает в командировку. Заметь, она первая начала. Ну, а я, дурак, продолжил.

— Будь спокоен, бусинка, я это понимаю. — Абаддон примирительно улыбнулся и тут же изменился в лице, лукаво сверкнув глазами. — Какая всё-таки невероятная женщина! Могла ведь просто выкрасть мой перстень, но ударила куда более изощрённо.

— Что думаешь делать? — спросил оборотень, опираясь спиной на кровать и сгибая одну ногу в колене.

— Попробую её найти и начать все сначала. — Абаддон вздохнул и снова улыбнулся. — Теперь мы квиты. Я похитил у нее кольцо. Она украла у меня друга.

— Прости, Абба, ради Бога! Я…

— Угомонись, Ричи! — оборвал его демон. — И не поминай, пожалуйста, при мне, ради кого тебя надо прощать, меня этим можно изгнать. Конечно, я взбесился, когда узнал. Но бить мне нужно было не тебя. А её спорткар. Лопатой.

— Истинно по-демонически, брат. — Ричи икнул и неловко разлил остатки кислого вина по бокалам. — За это определенно нужно выпить.

Через слегка приоткрытое окно проникал прохладный ночной воздух, родные облупленные стены продолжали источать затхлый запах. Удивительно, что Абаддон и Вальтер в складчину приобрели два дома — гнёздышко Элин и Кристофа и маленький домик Клэр. И еще более удивительно, что оба продолжали жить в старых стенах скрытого этажа. Хотя Абаддон не раз отмечал, что Тенеброн стал ему родным местом, Ричи верилось с трудом. 

А Вальтер вообще однажды упомянул о своей родной сестре, которая построила себе целый замок в другой части Сьеррвуда. Когда они с Вальтером убежали от лесных вампиров, то вместе занимались медицинской практикой, а затем расстались не на самой доброй ноте. Неудивительно: на площади в квадратный километр может существовать только один Рихтенгоф. Если Вальтер ворчал так, что уши отвисали, трудно представить его точную копию в женском облике. Вампир больше ничего не рассказывал о своей семье, но Джонсу сильно запомнился этот замок.

Целый же ведь замок для одной персоны! Вампирские замашки!

Теперь их этаж Тенеброн остался почти необитаемым, а дни становились все грустнее и грустнее. Прежде чем приступить к своему кислому вину и не менее кислому вечеру, Ричи и Абаддон решили дождаться Рихтенгофа. Однако вампир куда-то исчез. Надвигалась гроза. Вероятно, Рихтенгоф планировал охоту под дождем. Он иногда говорил, что влажный воздух усиливает запахи, что является своеобразным вампирским обострением чувств.

— Осторожно! — воскликнул Абаддон, указывая на окно.

Ричи едва успел отпрыгнуть в сторону. Через распахнутое окно влетел небольшой вампир, напоминающий крупную летучую мышь. Он пискнул и завис под потолком, угрожающе взмахивая крыльями и рискуя сбить очки с носа Ричи.

— Кажется, Носфер потерялся, — пробормотал Ричи, пригибая голову. — Неймётся же ему…

Вальтер и Носфер когда-то жили в одной стае, и маленький подопечный постоянно летал за Рихтенгофом. Иногда засыпал в его комнате, иногда просто сворачивался уютным клубком на коленях старшего представителя стаи.

— И где ты пропадал? — громко осведомился Абаддон, когда вампирчик закружил возле лампы. — И где, чёрт побери, твой Вальтер?

— Погоди… — Ричи поднялся и принюхался. Сладковатый мятный запах, не такой терпкий, как у Вальтера. Что-то незнакомое, будто бы женское. Шкурка в темноте блеснула карим, а Джонс хорошо помнил, что Носфер всегда был тёмно-чёрным. — Это не Носфер.

— Что значит — не Носфер?! — Демон поднялся с пола и прищурился, едва не перевернув почти пустую бутылку вина. — Вот дьявол… И правда не он.

Вопросительно пискнув, вампирчик словно пытался что-то узнать. Громко хлопая крыльями, зверёк завис в районе лампы и оглядывал присутствующих внимательным взглядом.

— Тебе Вальтер нужен? — растерянно спросил Ричи, разводя руками. — Так его тут нет. Он где-то кого-то жрёт. Вернется под утро.

— Думаешь, они понимают по-человечески? — Абаддон нахмурился.

— Пойди разбери…

Словно действительно смекнув, о чем идет речь, вампирчик снова громко хлопнул крыльями. Раздражённо пискнув, развернулся и вылетел тем самым ходом, каким и оказался на Тенеброне. Обескураженно поморгав, Ричи бросился к окну и выглянул наружу, но гостя уже и след простыл.

— Кто это был? — спросил Абаддон.

— Не знаю. — Ричи тут же потянулся к смартфону. — Нужно позвонить Вальтеру. Если мелкий тут кого-то искал, то только Рихтенгофа.

Вальтер Рихтенгоф, будучи сдержанным и хладнокровным вампиром, решил проявить заботу о Клэр весьма необычным способом — он купил для нее целый дом. Это было весьма неожиданно и трогательно, учитывая его замкнутый характер. Однако налаживать с ним близкие взаимоотношения оказалось куда сложнее, чем казалось.

Древний вампир слишком привык к одиночеству и неприкосновенности, поэтому плохо шел на контакт. Он смущался объятий и любых открытых проявлений чувств, что еще больше затрудняло сближение. Клэр и Вальтер прожили под одной крышей уже целую неделю, но девушка видела его всего пару раз за это время. Большую часть времени Рихтенгоф проводил в лесу, на Тенеброне или углубившись в чтение древних талмудов в гостиной их нового дома.

Ей было очевидно, что Вальтер старается искренне заботиться о Клэр. Но вёл себя при этом крайне сдержанно, словно боялся переступить какую-то невидимую границу. Девушка прекрасно понимала, что он просто беспокоится за хрупкость ее человеческой жизни рядом с могущественным бессмертным. Сколько бы она ни напоминала Вальтеру, что в случае чего сможет отбросить его мощным ударом тока в другой конец комнаты, вампир лишь загадочно улыбался, кивал и вновь погружался в свои дела.

Однажды обняв, Рихтенгоф должен был растеряться. Такова была его природа. Осознав, что излишне расчувствовался, он тут же смущённо разомкнул объятия и отошел к шкафу.

Отступать было некуда. Клэр понимала, что выбор у неё один: либо проявить настойчивость и убедить вампира, что способна стать неотъемлемой частью его семьи, либо смириться с ролью изящной, но слишком хрупкой фарфоровой статуэтки, которую бережно хранят за стеклом серванта.
— Куда-то собираешься? — спросила Клэр, кивая на одежду в руках Рихтенгофа.
— Мне надо на Тенеброн. У меня предчувствие.
— А как же я?
Последний вопрос выбил Вальтера из равновесия. Он обернулся. На небольшом обнаженном участке кожи под распахнутым воротником рубашки танцевали оранжевые блики пламени камина.
— Ты ляжешь спать. — Он слегка наклонил голову. — Есть возражения?
— Вальтер, пожалуйста. — Клэр практически умоляла. — Что это было?
— Меня перемкнуло, и я тебя обнял. — Он закрыл шкаф и остановился перед девушкой, засунув руки в карманы брюк. — Случайная эмоция, подавленный страх и…
— И страсть, Вальтер. Я же вижу.
Вампир отвел взгляд, не зная, что ответить. Клэр, не тушуясь, продолжала смотреть прямо в его лицо.
— Ты наблюдал за тем, как я читаю. — Девушке удалось сделать лишь один осторожный шаг навстречу Вальтеру. — И так смотрел, что…
— Пожалуйста! — Он зажмурился.
— Не обманывай самого себя. — Голос Клэр перешел в шепот, сердце колотилось как сумасшедшее. Еще один робкий шаг вперед. — Я никогда не думала, что твой взгляд может быть таким тёплым.
— Это опасно, — отрезал он. — Вспомни Ричи и Абаддона, сцепившихся на лужайке из-за женщины. Сама знаешь, что происходит, когда чудовища перестают себя контролировать.
— Пожалуйста, перестань себя контролировать еще раз…
— Остановись!
Его звучный голос прокатился эхом по комнате. Стыд, жгучее чувство вины и желания катились по венам Клэр, вымывая остатки страха и оставляя за собой лишь стремление двигаться вперед.
— Зачем ты меня отталкиваешь?! — воскликнула она. — Даришь дом, целуешь, а потом всю неделю дёргаешься в своей привычной манере!
— Я не дёргаюсь, а веду себя осторожно. — Он методично застегнул рубашку и выученным ловким движением завязал галстук.
— Неужели?! — почти заорала Клэр. — А выдашь мне дешифровщик от твоей головы?! Может, хоть тогда пойму, чем занят этот гениальный ум!
— Кричать можно и потише. Окно открыто.
— Пускай знают, что я влюбилась в придурка!
Руки Клэр дрожали, на глаза набегали горячие слёзы. Ей еще никогда не было так трудно говорить о собственных чувствах, она будто не знала, что делать. Опустив глаза, девушка задрожала, словно мёрзла на крепком северном ветру.
— Ты — крепость, — прошептала она. — Ты — железо и сталь. И ты не причинишь мне вреда. Доверься. Прошу.
— Ты плачешь?
Вальтер наклонился, чтобы заглянуть в лицо девушки. Подняв голову, она даже не попыталась смахнуть слезу, скатывающуюся по щеке. Выпрямившись, смотрела в его бесконечно глубокие глаза с надеждой на то, что он наконец поймёт.
— Клэр? — тихо позвал он. — Ты в порядке?
— Я… — Она резко вдохнула и выдохнула. — Я люблю тебя, Вальтер. Так сильно, что сейчас просто возьму и откинусь, если ты меня не поцелуешь.
Глухой раскат грома выбил пробки, и свет в комнате мгновенно погас. Несколько долгих секунд они выдерживали эту темноту, пронзающую своей недосказанностью.
Вальтер мог бы в одно движение броситься прочь или найти миллион причин выскочить в открытое окно. И Клэр бы ни за что бы не поверила, что ему не хватит духу это сделать. Но они были нужны друг другу именно сегодня. Именно в эту чёртову минуту, когда мир вокруг буквально разломился пополам.
Ему не хватило выдержки. В полумраке комнаты Клэр увидела, как черные зрачки его глаз расширились. Самое прекрасное чувство в мире, наконец, овладело неприступной крепостью.
— Иди сюда.
Боже, да, да, ДА! Пальцы Клэр — на идеальном воротнике рубашки, сминают и тянут ткань так, что готовятся разорвать, а её губы накрывает целомудренный выдержанный поцелуй, ловят прерывистый вздох и бархатный грудной стон. Они целуются с таким наслаждением и жаждой жизни, что Клэр почти падает на пол, Вальтер лишь ловит её и мягко подталкивает к кровати. Его поцелуи на нежной шее — требовательные, влажные, дерзкие. Клэр дрожит всем телом, когда Вальтер поднимает ее на ноги, чтобы раздеть и уронить обратно. Последнее, за что она успевает ухватиться, — галстук. Гладкий и атласный, прохладный в контраст того поцелуя, что она ощущает на своей груди. Галстук почти полностью выскальзывает из ладони, Клэр хватает лишь кончик, едва успев вцепиться в единственное, что нашли пальцы. От ощущений кружится голова — призрак его дыхания на её губах, атласная безукоризненная нежность у неё между пальцев, медленные прохладные печати поцелуев на животе. Она почти вскрикивает и тянет галстук на себя, правой рукой вцепившись в мягкие влажные волосы. Её стоны — почти хныканья — быстрее, сильнее, пожалуйста.
Её больше нет. Нет больше ничего.
Кроме руки, крепко стиснувшей его галстук.

— Сюда тащи!

Вал распахнула глаза. Наверху послышались торопливые тяжёлые шаги. Команда Уоллеса просто с ног сбивалась. Даже не хотелось знать, что они там тащат в лабораторию.

Опершись перебитой рукой на каменный пол, она прислушалась, но до подвального помещения донёсся лишь грохот двери в лабораторию. Слишком плотные стены процедурной наверху, в которой Уоллес обычно занимается со своими подопечными. Может, оно и к лучшему. Если бы мир слышал, как может кричать существо, запертое в его чертогах, он бы перевернулся.

Снова тишина. Прижавшись спиной к холодной стене, Вал попыталась сглотнуть и закашлялась. Горло не просто пересохло, оно нещадно саднило. Любое бьющееся сердце в коридоре теперь казалось ей живительным родником. Но узникам Уоллеса не положена еда. Особенно вампирам.

Безразлично глядя из-под опущенных век на тускло освещённую комнату, она отслеживала удары сердца, которые становились всё реже. Истощение организма могло сыграть с ней злую шутку. Ещё один забор крови для анализов, ещё одна проверка на яды, способные заменить дорогой и сложный в изготовлении «ультимум-спиритум»… И, возможно, один из этих экспериментов станет последним в её жизни.

Вначале её успокаивала мысль о том, что Бруно Джексон в безопасности. Однако Уоллес вскоре сообщил, что её возлюбленный недавно установил могильный памятник во дворе Грауштайна. Хуже смерти может быть лишь осознание того, что самое дорогое создание умирает от тоски по ней, а она сама беспомощно сидит с переломанными конечностями, которые очень медленно срастаются. Хотя, по крайней мере, заживление идёт в правильном направлении. Уоллес очень точно подобрал способ обезопасить стальную дверь от атак вампира.

Сломай чудовище, и оно не доставит проблем.

Вальтерия в тысячный раз оглядела свою камеру, довольно жуткое и мрачное помещение, полностью отвечающее мерзкой сущности создателя. Прямоугольная комната с высоким потолком. Бетонные стены были покрыты блестящим напылением, на некоторых виднелись следы когтей и пятна крови. Бессловесное напоминание о том, что узники здесь подвергались не только заточению. Подачу воздуха обеспечивала маленькая решётка вентиляции под потолком. А выход на свободу закрывала неизменно тяжёлая стальная дверь с массивными запорами. Истинная тюрьма для самых опасных существ. 

Для таких, как Вальтерия или Бруно.

Под потолком снова замерцали холодные неоновые лампочки. Свет здесь часто моргает, а иногда и полностью гаснет на несколько часов. Вальтерия злобно посмотрела на потрескавшееся синеватое стекло, представляя, насколько страшно могло быть тем, чьи глаза слабо видели в темноте. Как Бруно удалось так долго выдерживать условия в лаборатории Норвуда? Беспомощность, дезориентация и постоянный тупой гнев. Жить в таком ужасе ни одно нормальное существо долго не сможет.

Уоллес недалеко ушёл от своего покойного деда Норвуда, не к ночи будь помянут. Хорошо, что он стал покойным благодаря Вал. Когда придурок летел с крыши, она была уверена, что никогда не пожалеет об этой крови на своих руках.

Включилась система вентиляции, издав угрожающий гул. Даже воздух сюда поступал порциями, чтобы не слишком баловать и без того измученную зверушку. Вальтерия поморщилась, опираясь на руки и приподнялась, чтобы вдохнуть свежий запах, который тянул лесом и недостижимой свободой.

Снова хлопнула дверь лаборатории наверху. Обычно этот звук сигнализирует о том, что Уоллес решил поставить рекордное количество экспериментов за день и уже спускается к ней в камеру. Пускай попробует. Если ему так хочется увидеть, как она ломается, то придётся подождать.

Однако тело среагировало быстрее, чем холодный ум. Едва в коридоре послышались шаги тяжёлых военных ботинок, плечи будто сами вжались в бетон, словно пытаясь слиться с напылением.

Дверь открылась, и Вал сама не заметила, как оскалила клыки. Загнанный дикий зверь: чёрные голодные глаза, острые зубы и угрожающая поза, едва ли схожая с человеческой. Пусть она и сидит на полу, измождённая, как лиса, на которую охотится волчья свора. Она всё равно остаётся древним вампиром, чьи ранения лишь усиливают его опасность.

Уоллес появился на пороге с привычной отстранённостью и спокойствием. Армейская выправка и совершенно отсутствующие эмоции во взгляде самой настоящей акулы. В этом холодном выражении лица не читалось ничего. Словно он был не просто человеком, а хищником, лишённым всяких чувств.

— Надумала? — холодно спросил он, прислонившись спиной к железной двери.

— Сколько можно повторять, что бессмертие — это не вакцина? — Вал едва не закашлялась, её голос звучал очень сипло, в горле пересохло.

— Никогда не поверю, что ты не пыталась изучать этот вопрос. У тебя ведь друзья среди людей. — Он прищурился. — Или ты мечтаешь однажды их похоронить?

— Меня никогда не занимали вопросы создания мутантов, — резко ответила она.

— Хочешь сказать, что из тебя не сделать эликсир вечной жизни?

— Ты о чистоте эксперимента что-нибудь слышал, придурок? — Она оскалилась. — Или у вас с дедом была такая общая мерзкая черта? Проверять на одном подопытном яды, серебро, пули и одновременно пытаться выявить ген бессмертия? Ты добьёшь меня раньше, чем хоть до чего-нибудь додумаешься.

— Вот как. — Он повернулся в сторону коридора и кивнул одному из наёмников. — Тащи его сюда. Может быть, это немного умерит её желание постоянно мне хамить.

В дверях появился ещё один здоровенный детина. Открыв небольшую переноску для животных, он бесцеремонно вытащил оттуда небольшого зверька и швырнул его на бетонный пол комнаты. Уоллес дожидаться реакции Вальтерии не стал, лишь скомандовал покинуть помещение. Стальная дверь захлопнулась.

Существо на полу тихо запищало от боли.

— Кристиансен? — Глаза Вал защипало от слёз. Гнев и бесконечная боль за маленького собрата, над которым этим тварям хватило наглости издеваться. Что он с ним сделал? Очередные заборы крови и исследования? Или проверка серебром?!

Маленький вампир почти не двигался, его бок медленно поднимался и опускался от тяжёлых вздохов, на шкурке виднелись многочисленные ссадины. С трудом повернув голову, он взглянул на Вальтерию и протяжно запищал — смесь радости и призыва о помощи.

Преодолев сильную боль в мышцах, Вал осторожно приблизилась к Кристиансену и наклонилась, внимательно осматривая его травмы. В груди бурлил гнев.

Уоллес мог издеваться над ней сколько угодно, но трогать слабого и беззащитного вампирчика, который прилетел ей на помощь… Уоллес очень дорого за это заплатит. Она была готова выдержать гораздо дольше, чем планировала, лишь бы увидеть этот проклятый бункер в огне.

— Осторожно, — успокаивающе прошептала она, нежно гладя его по голове. — Я найду способ тебя подлатать. И обязательно вытащу отсюда.

Её взгляд задержался на вентиляционной решётке, где постепенно стихал гул подаваемого воздуха. На ум сразу пришёл план Бруно Джексона, который вывернул с корнем точно такую же, чтобы пробраться внутрь. Однако эта была значительно меньше. Тем не менее, Кристиансену места протиснуться хватит.

Страшно представить, что Уоллес сделает, когда узнает, что она помогла пленнику.

Но насколько сильно её это волнует? Вампиры очень редко умирали собственной смертью.

Обнажив клыки, Вальтерия прикусила собственное запястье. Голова закружилась, драгоценные капли крови, источающие последние искры жизни, заблестели на её белоснежной коже. Несмотря на слабость, охватившую тело, она была полна решимости помочь тому, кто нуждался в этом намного сильнее. Слегка наклонившись над Кристиансеном, Вал протянула ему руку, с которой капала кровь.

— Пей столько, сколько необходимо, — прошептала она. 

Единственный способ восстановить вампира — это питание. Если нет ничего другого под рукой, подойдёт и кровь собрата.

Тихо пискнув, Кристиансен пошевелил усиками и запустил крошечные клыки в её запястье. По телу Вал прошла болезненная дрожь, тело содрогнулось словно в лихорадке. Пока маленький собрат тихо урчал и жадно пил, она пыталась просто не потерять равновесие. Молча сидя на коленях, каждой клеткой тела чувствовала, как жизненные силы постепенно покидали тело. Руки дрожали, но в глазах продолжал блестеть холодный свет непоколебимой решимости.

Она уже начала терять сознание, когда тёплое крыло Кристиансена коснулось её колена. С благодарным мурлыканьем он облизывался и смотрел на неё своими выразительными, крохотными звериными глазками, передавая всю ту благодарность, которую только мог выразить.

— Погоди немного, — прошептала она. — Я рада, что тебе лучше, но мне нужна буквально минута.

Собрав последние силы, она поднялась на ноги и направилась к другому краю комнаты. Ухватившись за выступающую из стены трубу, осторожно оперлась ногой и начала подниматься, пока вентиляционная решётка не оказалась на уровне глаз. Как там говорил Бруно? «Не пылим и работаем тихо». Аккуратно раскачивая болты, Вальтерия потянула металл на себя.

Чудо, не иначе, но её руки всё ещё хранили силу. Отодвинув решётку в сторону, она вздохнула, стараясь прогнать серебристые мушки, внезапно появившиеся перед глазами.

— Иди сюда, — обратилась она к Кристиансену, который беспокойно крутился на полу, наблюдая за движениями старшей по стае. — Только тихо.

Вампирчик вспорхнул, и Вал едва успела поймать его тёплое тело, не дав малышу врезаться в стену.

— Давай в этот лаз, — тихо скомандовала она.

Кристиансен забрался внутрь и повернулся к ней. Протянув кожистое крыло, нежно коснулся её груди. Жест благодарности среди вампиров. Возможно, он сможет передать какое-то сообщение во внешний мир. Вампиру достаточно дотронуться до груди другого представителя стаи, чтобы обменяться мыслями. До появления разговорного языка этот метод общения был незаменим.

— Сам ты мне не поможешь, поэтому найди моего брата, Вальтера Рихтенгофа, — прошептала она. — Его зовут так же, как и меня. Мы похожи. Ты не перепутаешь. По глазам вижу, что ты уже искал, но попробуй ещё. Посмотри в южной части Сьеррвуда, в самых отдалённых от людей домах. И передай, что я в опасности.

По её щеке потекла слеза, и Вал покачнулась на ногах, почти потеряв равновесие. Вовремя схватившись за холодный металл трубы, вампир стиснула зубы и восстановил устойчивость.

— И сообщи Бруно Джексону, что меня ещё рано хоронить, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Обязательно скажи ему, как сильно я его люблю, ладно?

Кристиансен снова едва слышно пискнул и прижался носом к её лицу, благодарно потёрся о щеку. Ловко развернувшись, он начал продвигаться вдоль вентиляционной шахты, где всевидящие глазки легко находили путь на свободу.

Всё ещё глядя на пустой распахнутый рот люка, Вальтерия зажмурилась.

Она очень надеялась выдержать завтрашнее наказание за свой альтруизм.

— Абба, он не открывает! — Ричи навалился на дверной звонок всем телом, словно пытаясь вдавить его в стену дома. — Я тебе говорил, нужно было ещё вчера к ним ехать! Вальтер всегда с первого гудка отвечает, а тут всю ночь недоступен! Кошмар!

Прошедшие часов семь Ричи с Абаддоном просидели в комнате демона, приговаривая остатки вина, как вдруг на Тенеброн прилетел незнакомый им вампир. Если бы Ричи выпил чуть больше, то точно перепутал бы его с Носфером. Вампирчик явно кого-то искал. Из особых примет запомнилось только то, что шкурка у него была гораздо темнее, чем у Носфера. Если бы не гроза, Ричи бы ещё ночью пришёл к Вальтеру поговорить.

Кого ещё могла искать эта егоза, если не Рихтенгофа?!

— Слышу шаги! — отозвался Ричи, действительно заметив, что дома кто-то был. — Давай, Абба, люблю-целую, позвоню ещё! Нет, троглодит, печенье моё не трогай, мы договорились напополам. Ну и чёрт с тобой, ужрись. Перезвоню.

Дверь открыл Вальтер, и в таком виде Ричи его ещё ни разу не видел. Взъерошенные волосы, как попало застёгнутая рубашка и совершенно потерянный заспанный взгляд. Такое ощущение, что вампир всю ночь сражался с армией демонов, отсыпался, а потом наспех одевался.

— Приве-е-т! — громко поздоровался Ричи, но вампир тут же прижал указательный палец к губам. — Ой, Клэр спит?

Вальтер коротко кивнул.

— Что у тебя? — шёпотом спросил он.

— У нас ночью были гости. — Ричи потоптался на пороге. — Я войду?

— Конечно. — Вампир отошёл в сторону, пропуская друга в дом. — Будешь кофе?

— Давай, — весело отозвался парень, плюхаясь на софу. — Как там Клэр?

Когда Рихтенгоф говорил, что у Ричи и Клэр здорово получается выставлять его идиотом, он не обманывал. Иногда для этого им даже не нужно было сговариваться.

— Вальтер, ты мне в своём порыве весь халат в клочья изорвал! — Клэр выплыла из спальни в широкой рубашке Рихтенгофа, которая ей была откровенно велика и выглядела как платье. — Я твою надела… Ой, Ричи, привет.

Вальтер закрыл глаза, прикладывая ладонь ко лбу. Ричи вытянул физиономию и издал очень деликатное и ни разу не стесняющее протяжное: «О-О-ОХ, НИ ФИГА СЕБЕ!». Клэр смущённо привалилась к дверному косяку, пряча лицо в ладонях и сдавленно хихикая.

— Я почему-то даже не сомневался, что именно так всё и будет, — Вальтер нахмурился. — Сменим тему. Кто к вам пришёл?

— У вас ночка была явно интереснее. Ясно, почему ты на телефон не отвечал, — Ричи хихикнул и тут же покорно стих, ощутив на себе всю мощь пригвождающего взгляда Рихтенгофа. — Всё-всё, заткнулся. Мы с Аббой выпивали, обсуждали его отъезд. Окно было распахнуто, потому что у демона в комнате всегда очень душно. Сам знаешь, он там хранит какие-то свои травы-муравы, которым лет больше, чем тебе…

— Ближе к делу.

Вальтер требовательно смотрел на Ричи, пока за его спиной Клэр, всё ещё едва сдерживаясь от хохота, шлёпала в сторону кухни. Зажужжала кофеварка, и с кухни донёсся совершенно превосходный горьковатый запах.

— К нам прилетел Носфер, только это был не Носфер, — Ричи пожал плечами. — У него шкурка была темнее.

— Чей-то маленький собрат? — уточнил Вальтер. — Ты точно ничего не путаешь?

— Я зашёл за тобой, чтобы мы пошли это выяснять, — парень шмыгнул носом. — Там погодка после вчерашнего чудесная. Абаддон попросил лишних полчаса, чтобы мелкого за отелем поискать. Вдруг притаился где.

— Только после завтрака! — донёсся возмущённый голос Клэр. — Иначе я никуда не пойду. А ты никуда не пойдёшь без меня, ясно?!

— Ты мне? — Ричи слегка вытянул шею, чтобы заглянуть на кухню.

— Нет, я твоему другу-супермену.

Вальтер закатил глаза, и парень рассмеялся.

— Нормально плющит тебя, да? — Ричи захохотал и тут же словил крепкий вампирский подзатыльник. — Ай.

Клэр выплыла из кухни, сжимая в руке сковороду.

— Я приготовлю тостов и яичницы, — сказала она. — Позвоните Аббе, пусть тоже заскочит червячка заморить. Испеку ему маффины. Пока Элин занята, у нашего демона может упасть сахар в крови, нужно его прикормить.

Мысленно обрадовавшись, что Джонс перейдёт к чему-то более полезному, Вальтер отправился в спальню, чтобы переодеться. Вызвонив друга, Ричи устроился на диване, всё ещё тихо смеясь и воровато оглядываясь. Вот вам и непробиваемая крепость. Хорошо, что оборотню хватило ума не появляться здесь ночью.

Абаддона долго ждать не пришлось. Он не обнаружил никаких признаков ночного посетителя, однако вошёл в дом и сразу расплылся в улыбке, едва уловив аромат свежей выпечки. Аббе потребовались всего несколько секунд, чтобы понять намёк Джонса, который сделал страшные глаза и жестами показал, что тут происходило вчера. Их молчаливый диалог не успел продолжиться, так как Клэр, выйдя в гостиную, позвала их завтракать. А Рихтенгоф, шагающий в сторону кухни своей привычной угрожающей походкой, однозначно поставил крест на шутках в свой адрес.

— Совершенно восхитительные маффины, — Абаддон прикрыл глаза, тщательно пережёвывая лакомство. — Клэр, моё сердце покорено.

— Лучше бы тебе заткнуться, — посоветовал Ричи, кивая на Вальтера, сидевшего с другой стороны стола. Вампир помрачнел. — Дружище, Абба просто шутит. Ты попробовать не можешь, но мы тебе так скажем — маффины отличные!

— Спасибо! — откликнулась девушка. Она уже переоделась в лёгкий спортивный костюм и крутилась на кухне, расставляя на столе тарелки и раскладывая добавку яичницы. — Сто лет не готовила, давно забытое чувство.

— Элин всегда нам что-то пекла, — мечтательно отозвался Ричи. — Ну, точнее, когда у нас получалось дорваться до кухни. Хозяин отеля, он же противный старый Лукрус, нас обычно на выстрел туда не подпускал.

— Кстати, давненько его не видел, — пробормотал Абаддон, потянувшись за очередным маффином. — Обычно всегда ходит и ворчит, аж на первый этаж спускаться боязно. А что насчёт нашей нимфы Элин — Кристофу повезло с женщиной, будет вкусно есть и красиво жить.

— Ага, мой братец скоро разожрёт себе огромное лицо. — Ричи усмехнулся. — Ну и пускай. А мы будем как одинокие лесные волки.

— Не такие уж мы и одинокие, — улыбнулась Клэр. Она поставила на стол кофейник и осторожно коснулась плеча Рихтенгофа. Тот медленно кивнул.

— Не стесняйся, старина, — поддел Абаддон. — Ну, так когда?

— Что когда? — холодно осведомился Вальтер.

— Свадьбу вашу пышную гулять будем?

Вампир собирался откликнуться в своей привычной бесстрастно-едкой манере, но Клэр его перебила:

— Зачем нам пышная свадьба, когда можно потратить деньги на что-нибудь другое? — Она водрузила на стол очередную порцию горячих маффинов. — Мы, например, решили отгрохать в подвале дома лабораторию.

— Мы решили? — растерянно переспросил Вальтер.

— Ну, да. — Клэр говорила об этом, как о само собой разумеющемся. — Мы вчера с тобой лежали, и ты сказал, что хочешь себе здоровенную лабораторию, в которой сможешь изучать генетику и возиться с экспериментами по межвидовому размножению. Было же дело?

— Мне казалось, ты заснула.

— Конечно, нет, — девушка собрала пустые кружки со стола и убрала их обратно в кухонный шкаф. — Для тебя это важно, как я могла уснуть? Погодите, пойду принесу из серванта новые чашки. У них такие ручки прикольные!

Вальтер ошарашенно смотрел перед собой, совершенно не зная, что сказать.

— Ты даже в такой ситуации с девушками говоришь про науку, — Абаддон прыснул, и Ричи тоже засмеялся, запрокинув голову.

— Потому что он умный, а вас, поросят, сейчас заколдует злая ведьма. — Клэр вернулась и сделала вид, что замахивается чем-то большим. — Не слушай их.

— Я и так не слушаю. — Вальтер хмыкнул.

— Вот и правильно. — Девушка улыбнулась. — Без пышных свадеб. Тихое семейное торжество, если пожелаем. И лаборатория с большой библиотекой. Чтобы мне тоже было чем заняться, пока ты там возишься.

Рихтенгоф вздохнул и прикрыл глаза, будто готовясь заурчать от удовольствия. Клэр вернулась к сервизу на подносе, осторожно расставляя чашки на столе. Абаддон мечтательно сложил руки, подпирая ими подбородок.

— За-а-ависть, — протянул он и улыбнулся. — Зато я могу попробовать эти маффины, а ты нет.

— Наслаждайся, — прохладно отозвался Рихтенгоф, потянувшись за утренней газетой. Развернув её в огромный квадрат, он спрятался за сводкой свежих новостей.

Какое-то время они спокойно сидели за столом, поглощая вкусный завтрак. Абаддон, расправившийся с маффинами, молча глядел из окна. Внезапно подскочив со стула, демон подошёл к окну, приподнял занавеску и повернулся к друзьям:

— Не наш ли это вчерашний вампир там с Носфером?

— Что?!

Отшвырнув газету, Вальтер метнулся к окну, Ричи с Клэр тоже побросали вилки и протиснулись к подоконнику.

— Кто это? — спросила Клэр, оглядывая маленькое создание, которое сейчас громко общалось с Носфером, словно обсуждая что-то важное.

— Не может быть. — Рихтенгоф был поражён до глубины души. — Этого просто не может быть.

— Вальтер, кто это?! — спросил Ричи, но вампир словно остолбенел, не в силах выговорить ни слова. — Приём, мы с тобой разговариваем!

— Кристиансен, — Рихтенгоф тут же бросился на выход. — Собрат моей сестры. Он ранен.

— Сестры?! — Абаддон округлил глаза, вцепившись в подоконник, как в единственную точку опоры. — Рихтенгоф, подожди! У тебя есть сестра?!

Стук в дверь вырвал Бруно из некрепкого сна. Грустно, впервые за столько времени удалось задремать, но сегодня его явно не собирались оставлять в покое. Тяжело поднявшись с дивана, он прошаркал в сторону двери и, даже не удосуживаясь проверить глазок, распахнул дверь.

— Бруно!

Эстер бросилась ему на шею и крепко прижала к себе. Джексон слабо улыбнулся и осторожно погладил сестру по спине. Если бы не Вал, он бы даже не узнал, что они с Эстер кровные родственники. Общая мать, но ген превращения в огромную двухметровую чупакабру унаследовал только Бруно. Эстер достались жалкие остатки — крепкий иммунитет, выносливость и такая же нервная энергичность. Он бы всё отдал за этот набор, исключающий превращение в здоровенную ящерицу, которая здорово попортила ему жизнь.

— Привет, — тихо поздоровался он, его голос прозвучал тусклым эхом.

— Боже, ты выглядишь просто ужасно! — воскликнула Эстер, отстраняясь и оглядывая его с ног до головы. — Когда ты в последний раз ел?!

— Не помню.

— Я принесла тут кое-чего. — Она наклонилась, чтобы поднять два здоровенных пластиковых пакета. Не дожидаясь приглашения войти, девушка протиснулась внутрь и, громко кряхтя, потянула их на кухню. Светлые волосы растрепались, толстовка была надета задом-наперед. Кажется, девушка очень торопилась застать брата в Грауштайне.

Молча прислонившись к дверному косяку, Бруно наблюдал за тем, как Эстер достает из пакетов всё, за что он еще месяц назад готов был бы продать душу дьяволу: пиво, чипсы, консервированный фасолевый суп и прочие закуски, которые любого смертного привели бы к гастриту и неминуемой смерти. Его безразличие было ощутимо, почти как барьер, за которым скрывалась глубокая внутренняя пустота.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Эстер, её рука замерла на бутылке пива, которую она едва не поставила мимо стола.

— Так же, как и выгляжу. — Джексон безразлично пожал плечами. — Вернулся пару часов назад.

— Где ты был?

— Ты знаешь. — Он отвёл взгляд, делая вид, что заинтересовался пейзажем за окном. А там действительно происходило кое-что поинтереснее распаковки продуктовой корзины. На лужайке туда-сюда елозил старый красный пикап, словно пьяный дракон, который не может совершить посадку. Сдав назад, машина снесла мусорный бак, и из салона донеслось сдавленное: “Вот же дьявол!”.

— Байрон снова водит? — спросил Бруно, тяжело вздохнув. 

— А как ты понял, что это он? — Эстер остановилась возле окна, приподнимая занавеску.

— А кто ещё мог так изящно припарковаться? — Джексон невесело усмехнулся, наблюдая за тем, как Байрон Хэлл, громко поминая черта, подбирает мусор с газона. — Что вы тут делаете?

— Решили переночевать в Грауштайне, — сказала Эстер и улыбнулась, пытаясь скрыть своё волнение. — Привезли пива, еды и будем всю ночь смотреть дурацкие фильмы. Байрон даже список составил.

— У меня не хотели сначала спросить разрешения?

— Бруно, послушай. — Эстер глубоко вдохнула и продолжила, её голос дрожал. — Знаю, что никто не был с Вал ближе, чем ты. Но мы все по ней скучаем.

— М-да…

— А ещё я очень беспокоюсь за тебя, братец. — Она скрестила руки на груди и нахмурилась, её глаза выражали глубокую тревогу. — Ты не отвечал на сообщения, выключал мобильный и шатался по всему Сьеррвуду. Представь, как мы беспокоились?! У Байрона, между прочим, было огнестрельное ранение после той свадьбы, и он не заслужил твоего безразличного молчания.

Джексон запрокинул голову назад, стараясь сдержать слёзы. Когда кто-то напоминал ему о свадьбе Оливии, на которую заявились наемники Уоллеса, похитившие Вал, он начинал очень плохо себя контролировать. Но Эстер была абсолютно права. Его потеря была их общей. И Байрону действительно поддержка нужна была куда больше, чем оборотню.

— Прости, — выдохнул Бруно. — Мне очень паршиво, веришь?

— Верю. — Сестра заключила его в крепкие объятия. Слишком крепкие для обычного человека. — Но мы со всем справимся.

— Мне всё ещё нужны травы, — Рихтенгоф взглянул на Абаддона исподлобья. — Ты меня вообще слышишь?

Абба тряхнул головой и выругался себе под нос.

— Прости, засмотрелся. — Демон кивнул на раненого Кристиансена, который жадно приник к запястью Вальтера, лакая кровь. Возле начищенных ботинок Рихтенгофа нервно крутился Носфер, которому такая щедрость старшего брата показалась излишней.

— Мы сейчас же пойдём в лес и найдём всё, что ты сказал, — Клэр застегнула ветровку и проверила список, пытаясь разобрать почерк Вальтера. — Ты что, всё записал на латыни?

— А на чем еще должен был? — уточнил он, хмуря брови.

— Не беспокойся, Клэр, я разберусь, — ответил Абаддон и подмигнул девушке. — Где Ричи?

— Тут! — Джонс появился из кухни с полной посудиной воды в руках, тут же щедро плеснув на пол. Остановившись, он небрежно вытер лужу носками кед и продолжил двигаться вперед, сосредоточенно высунув кончик языка.

— Губку захватил? — спросил Рихтенгоф, недоверчиво глядя на шаткую походку друга, который старался осторожно протащить через гостиную до краёв полный таз воды.

— Вон она плавает на поверхности.

— Отлично, — Вальтер наклонился к Кристиансену, внимательно осматривая повреждения. — Ужасные раны. 

— Ну, мы пойдём, — Клэр спрятала руки в карманах и кивнула Абаддону в сторону двери. — Насколько быстро мы должны всё собрать?

— Как можно скорее, — ответил Рихтенгоф. — Кристиансен понёс значительную кровопотерю, поэтому мне потребуется мазь, обладающая репаративными свойствами с эффективным воздействием исключительно на вампирские ткани.

— Смекнули, — Абаддон задумчиво кивнул и тут же постарался ободряюще улыбнуться. — Не беспокойся, ландыш, мы всё сделаем в лучшем виде.

Джонс осторожно поставил таз на табурет. Затем он опустился на колени рядом с Вальтером и, смочив губку в теплой воде, перевёл взгляд на Кристиансена. Лицо Джонса помрачнело — вид раненого малыша вызвал очень тягостные чувства.

— Ему досталось, — пробормотал парень, аккуратно стирая запекшуюся кровь с мягкой шкурки. — Как думаешь, кто это мог быть?

— Не знаю. — Рихтенгоф поморщился, когда Кристиансен слишком сильно прикусил его запястье. — Какой ненасытный комок. Либо сестра его вообще не кормит, либо он пережил многократные процедуры забора венозной крови.

— На фига? — Джонс замер, капли воды срывались с губки. — Кому могла понадобиться его кровь?

— Я это выясню, — Вальтер облегчённо вздохнул, когда маленький вампир, наконец, отпустил его руку и устроился на коленях. Ревнивый Носфер попытался залезть Рихтенгофу на голову, и тот, несмотря на свой раздражительный характер, даже не попытался сопротивляться. Просто спокойно подставил ладонь, чтобы собрату было легче карабкаться.

— Как думаешь, что случилось с твоей сестрой? — спросил Ричи, отставляя таз в сторону.

— Ничего хорошего, — Рихтенгоф хмыкнул и зажмурил глаз, по которому неуклюжий Носфер едва не полоснул когтями, забираясь повыше. — Вальтерия никогда бы не послала ко мне Кристиансена просто так.

— Погоди, как ты сказал?! — Джонс коротко хохотнул. — Вальтерия?! Вас зовут одинаково?!

— Что тебя так удивляет?

— Не знаю, — пробормотал Ричи. — Вальтер и Вальтерия… Звучит как шутка.

— Познакомишься с ней и поймёшь, что шутки кончились, — пробурчал вампир и осторожно перехватил Носфера, который все-таки сорвался с его головы, недовольно пискнув. — На плечо пересядь и не вопи на весь дом. 

Тот обиженно взглянул на Кристиансена, но всё же послушно устроился на плече, беззаботно цепляя ткань дорогой рубашки когтями. Ричи усмехнулся. Рихтенгофа эти неловкие передвижения ни капли не заботили. Конечно, Вальтер постоянно возился со своим собратом и уже привык к множественным затяжкам на одежде и расцарапанным плечам.

— И что мы будем делать? — спросил Джонс, придвигаясь ближе и поглаживая Кристиансена по голове. — Просто пойдем её искать?

Маленький вампир отреагировал на прикосновение оборотня, поднял голову и воззрился на Вальтера.

— Что? — спросил тот. — Ещё пить?

Кристиансен осторожно приподнялся и протянул кожистое крыло к груди Рихтенгофа. Сверкнув маленькими глазками, он коснулся места, где должно было находиться сердце вампира. Вальтер сдавленно охнул и заморгал, словно потеряв зрение.

— Эй! — Ричи тут же вскочил и схватил друга за плечи. — Ты в порядке?!

Ещё пара секунд транса, и Вальтер перекинул ошарашенный взгляд на Джонса, дыша так, словно только что вынырнул из воды.

— Он показал мне. — Вампир растерянно поморгал. — Вальтерия сейчас в заточении на какой-то научной базе. 

— Господи… — выдохнул Джонс, прижав руку ко рту.

— Судя по всему, она… плачет. 

Рихтенгоф сгорбился. Его поникшая фигура казалась надломленной от тяжести горя, при виде отчаянных слёз на лице сестры. Вальтерия молила, будто в последний раз, о спасении. Они обязаны сделать всё, что в их силах, чтобы её вытащить.

— А кто-то бы не плакал на её месте?! — Джонс беспокойно пожевал губу. — Так сказал, будто это что-то из ряда вон.

— Я бы скорей поверил во второе пришествие, чем в слёзы моей сестры. Это невероятно выносливая девушка. — Вальтер поднялся, всё ещё держа Кристиансена на руках. Носфер подпрыгнул на месте, когда высокая фигура вампира резко двинулась вверх. — А еще Вальтерия настойчиво звала какого-то Бруно Джексона и просила передать, что очень его любит.

При упоминании имени Бруно Кристиансен звонко запищал и задёргался в руках Рихтенгофа.

— Чего он такое пытается сказать? — спросил Ричи, заинтересованно наблюдая за движениями зверька.

— Понимаю только интонацию, — ответил Вальтер. — Кажется, Бруно Джексон — это наш союзник.

— Ещё один вампир?! — Ричи перекрестился. — Мы к тебе-то еле привыкли…

— Покорно благодарю за деликатность, Джонс.

Они замолкли, задумчиво глядя куда-то в пол и размышляя, что делать дальше. Ричи прекрасно понимал, что сидеть на месте они не станут, а поэтому им нужен был план. Если сестра Рихтенгофа в опасности, значит им она угрожает ничуть не меньше. 

— Ты покажешь нам, куда ехать? — спросил Вальтер, обращаясь к Кристиансену. Тот энергично завозился на его руках, проявив явную инициативу помочь.

— Класс! — Ричи улыбнулся. — В крайнем случае, Клэр заколдует этого Джексона к чёртовой матери. Вдруг это он стал причиной того, что твоя сестра попалась?

— Клэр не поедет, — отрезал Вальтер. Снова этот безапелляционный тон.

— Точно переживёшь её гнев, если ей об этом скажешь? — Ричи усмехнулся. 

— Переживу, — Рихтенгоф смерил парня таким строгим взглядом, что тот невольно съёжился. — Придётся совсем немного пойти против истины. Скажем, что Абаддона надо проводить в аэропорт, а этим может заняться только девушка, которая живёт в современном мире, как в своём родном.

— Да этот гусь и сам дохлопает…

— Джонс, для меня важно, чтобы Клэр осталась, — отчеканил Вальтер. — Абаддон как раз собирался улетать в Нью-Ривер за своей Махаллат. Допустим на минуту, что демону тяжело будет сориентироваться в аэропорту, потому что мы достаточно древние существа.

— Это ты древний, а у Аббы с этим проблем нет. — Ричи тут же вскинул руки в примирительном жесте, перехватив ещё более мрачный взгляд Рихтенгофа. — Хорошо-хорошо, наврём. 

— Я не могу взять Клэр туда, где может быть потенциально опасно.

— А меня, значит, можешь? — Джонс прищурился. — Или меня тебе меньше жалко?

— Нет, Джонс, ты дорог моему сердцу, хотя и ведёшь себя как идиот. — Рихтенгоф говорил совершенно серьёзно. — Но ты, пожалуй, единственный, кому я доверяю, как себе, кто знает лес, кто обладает невероятной скоростью передвижения, бесстрашен в бою, и способен - при необходимости - превращаться в огромную ящерицу. Слишком уникальные способности, чтобы я от них отказался.

Если Господь наш всё-таки существует, то Бруно искренне надеялся, что он благословит его лучших друзей.

Всю ночь напролёт они предавались просмотру старых низкопробных ужастиков на чудом сохранившемся телевизоре, который Вальтерия убрала подальше в подвал. И пока Байрон героически вытаскивал агрегат на свет божий, Эстер и Бруно имели счастье слышать такие колоритные и самобытные местные выражения, что уши в трубочку сворачивались. Вот она, истинная кладезь народной мудрости, которую нужно сберечь для потомков.

Устроившись перед телевизором с закусками и пивом, они всю ночь провели перед мерцающим экраном.

Как только в ужастике начинали кого-то догонять или жрать, Байрон зажмуривал глаза и громко просил сказать, когда на экране закончатся адские свистопляски. Даже обыкновенный зомби внушал ему какой-то потусторонний ужас. Бруно, хоть и посмеивался над реакцией друга, но относился к этому с пониманием. После всего произошедшего, у них всех психика явно не в лучшей форме. А когда снаружи раздался громкий треск упавшей ветки, Хэлл даже подскочил, чтобы проверить, что случилось. Бруно лишь покачал головой, сочувственно похлопав приятеля по плечу.

Несмотря на всю нелепость происходящего, на ужасную актёрскую игру, глупые сюжеты, эта ночь фильмов стала для Джексона чем-то вроде отдушины, которую он так долго искал и от которой так долго скрывался.

Когда за окнами забрезжил рассвет, Байрон заснул прямо на диване в гостиной, захрапев как горный обвал. Эстер ушла отдыхать в гостевую спальню, предварительно спросив у Бруно, нужно ли ему ещё что-то. Джексон только натянуто улыбнулся и покачал головой.

Ему предстояло ночевать в спальне Вальтерии. Впервые с тех пор, как её не стало.

Комната была всё та же: аккуратно заправленная постель с красно-чёрным шёлковым бельём (другое вампир не переносила, ощущая каждую торчащую нить). Огромный шкаф, который Бруно открыл с щемящим чувством бесконечной влюблённости и восторга. Там висели пиджаки и рубашки — единообразие её строгого стиля. Вальтерия всегда подчеркивала, что классическая одежда помогает помнить, что ты живёшь среди людей, придаёт решимости и уверенности. Что касается аксессуаров, то атласный галстук держит тебя в невидимом ошейнике, добавляя ощущение контроля.

Прижавшись к тонкому рукаву её рубашки, Бруно вдохнул лёгкий мятный запах, и сердце встрепенулось. Запах её кожи, резковатый голос, бесконечно тёмный взгляд, уверенная походка. Воспоминания всплывали в голове полароидными снимками. Вместо боли теперь он чувствовал лишь тянущую грудь преданность.

Что бы ни случилось, он будет любить её, пока жив.

Усталось взяло своё, но долгим сном наслаждаться не пришлось. Оборотням сны не снятся. А, если снятся, то с их психикой происходит что-то очень нехорошее.

Джексон вздрогнул и проснулся, резко распахнув глаза и вцепившись пальцами в шёлковую простынь. Занавески на окнах слегка колыхались, ночной ветерок легко дышал в приоткрытое окно.

Убрав со лба прилипшую прядь волос, Бруно приподнялся с кровати и почувствовал, что вспотел так, как будто только что пробежал пару километров. Потерев глаза руками, парень встал и направился в ванную.

Он никогда не принимал душ ночью, но сейчас этого буквально требовало разгорячённое тело. Встав под прохладные струи воды, ощутил невероятное блаженство, будто тот навязчивый сон, преследовавший его почти месяц, утекает в сточные трубы.

Мрачные сновидения приходили почти каждую ночь — то взрыв в крепости, то стрельба на свадьбе, то лишённые чувств глаза Уоллеса, хладнокровного палача и животного…

Встав перед зеркалом и пригладив влажные волосы, Бруно тяжело вздохнул. Это действительно можно было бы назвать обычным кошмарным сном, если бы всё не было так реально. В который раз Джексон ощутил болезненный укол совести, а рука непроизвольно дёрнулась к сердцу, будто бы кто-то действительно загонял туда иглу. Он так и не заснул. Усевшись в гостиной Грауштайна, включил один из вчерашних ужастиков и бездумно смотрел в экран, накрывшись серым плюшевым пледом. Происходящее на экране словно проплывало мимо, голова была пустая-пустая, а в сердце всё так же безбожно саднило. Очень хотелось вернуться на кухню за пивом, чтобы смыть с души невыносимую тяжесть.

Но он пообещал себе, что не будет обезболивать горе, которое обязан вынести сам. На своих собственных плечах.

Когда все в доме проснулись, они позавтракали пригоревшим омлетом Эстер, который та забыла убрать с огня и едва не спалила Грауштайн. Байрон предложил подбросить девушку до дома, куда она переехала чуть меньше двух недель назад, сменив пасторальный лес на более оживлённый район. Но Бруно тут же вмешался, вспомнив его вчерашнюю изящную парковку и перевёрнутый мусорный бак. Кроме того, Джексон уже давно не выгонял свою машинку размять колёса. Когда Хэлл уехал, они убрали грязную посуду и отправились к гаражу, где стоял внедорожник Джексона. День был погожий, было даже слишком жарко.

— Сейчас я поддам газку и перееду эту иномарку... — пробормотал Бруно постукивая костяшками пальцев по рулю. Он вглядывался в пёстрый поток машин, тянувшийся вдоль шоссе. — Моему внедорожнику сил хватит.

Эстер громкие сигналы автомобилей, сгрудившихся в мощную пробку, казалось, совершенно не волновали. Методично перекладывая какие-то документы из одной папки в другую, она скользила взглядом по цифрам и изогнутым графикам.

Бруно знал, что все эти листы ей выдал директор учебного заведения, куда отправился учиться Терри. Он всегда хотел стать учёным, Вальтерия в него верила. После того, что случилось, мальчик лишь укрепился в своей вере получить образование и начать собственную биологическую практику.

— Как думаешь, отправить младшего брата в пансионат — хорошая идея? — бесцветно спросила Эстер, не отрывая взгляда от документов.

— Конечно. — Бруно мельком глянул на сестру, отметив, что та выглядит подавленно. — Он охраняется, территория закрытая. Да и Терри сможет учиться тому, о чем всегда мечтал.

— Ему будет тяжело.

— Будет, — согласился Джексон. — Учёба — та ещё мышиная возня. Насмотрелся на неё, пока Вал работала в университете.

— Я не об этом. Он будет там совсем один. — Девушка вздохнула. — Ему нужны родители.

— У него есть мы. И ему повезло куда больше, чем ребёнку, который растёт в семье на грани развода.

— Ты думаешь?

— Байрон в Терри души не чает, мы с тобой его тоже очень любим. — Джексон повернул руль, заворачивая в отдалённый район, где жила его сестра. — Если парень принял такое самостоятельное решение, значит взрослеет.

— Наверное, ты прав. — Эстер отвернулась, разглядывая проезжавшие мимо машины. — Там он будет в безопасности. Уоллес всё ещё жив, и я не знаю, чего ждать от завтрашнего дня.

Чего бы ни пришлось ждать, Бруно был готов встретить его со всей решимостью. Он поклялся себе, что будет защищать свою семью ценой жизни, и это чувство ещё никогда не было таким острым.

Впервые оно резко запульсировало в сознании около трёх недель, до его долгого паломничества по лесам Сьеррвуда. Дело было в аэропорту, когда они провожали Терри. Бруно смотрел на меняющиеся строчки рейсов, а голова была заполнена каким-то туманом, от которого начинало быстрее колотиться сердце. Частная школа находилась в Нью-Ривер, поэтому было бы логичней отправиться самолетом. Мальчику нельзя было оставаться.

Уже стоя на регистрации в аэропорту, Терри наконец повернулся к Бруно и, едва не плача, сказал:

— Спасибо. Я всегда об этом мечтал. — И мальчишка обхватил Джексона ручонками так крепко, что даже выгоревший от боли Бруно был тронут. Он осторожно потрепал парня по волосам.

— Учись хорошо. Если домашняя работа будет слишком сложной — звони в любое время. Отмажу тебя от злых воспиталок. А с химией и биологией... пока придётся самому, крепыш.

Терри еще раз прошептал тихое «Спасибо», они обнялись с Байроном и Эстер, и счастливый тинейджер исчез за воротами. Ворота в светлое будущее. Терри сьеррвудские криминальные драмы пока не по возрасту.

Бруно тряхнул головой, прогоняя воспоминания, и с облегчением обнаружил, что пробка, в которой они тянулись, наконец-то рассосалась. 

— Наконец-то, чёрт побери. — Он слишком резко вдавил педаль газа в пол, и внедорожник вильнул так, что едва не врезался в проезжавшую по встречке машину. Едва справившись с управлением, он притормозил на обочине. Машина, которую он едва не протаранил, тоже слегка сбавила скорость, из приоткрывшегося окна появилось лицо парня в квадратных очках.

— Эй! — крикнул тот и улыбнулся. — Ты в норме, приятель?

— Да, — сдавленно откликнулся Бруно, смущённо отводя взгляд. — Извините.

— Всё путем! — Парень отсалютовал и снова поднял стекло, голос зазвучал приглушённо. — Верни кондиционер! Да понял я, что тебе не холодно и не жарко, я-то почему страдать должен?!

Их машина тронулась с места и двинулась дальше. А Бруно всё ещё невидящим взглядом пилил приборную панель.

— Как ты? — осторожно спросила Эстер.

— Плохо. — Бруно запрокинул голову, но слёзы всё равно побежали по его щекам, грудь задрожала от рыданий. — Очень-очень плохо, Эстер.

Он впервые сказал правду. Осторожно приобняв брата, девушка погладила его по растрепанным волосам.

— Хочешь, я сяду за руль? — тихо предложила она. — И оставайся у меня.

— Нет-нет, не беспокойся, я себя контролирую. — Джексон торопливо стёр слезы с лица тыльной стороной ладони и снова завёл внедорожник. — Сейчас отвезу тебя домой и вернусь в Грауштайн. Я слишком сильно по нему скучал.

— Бедный чувак. — Ричи откинулся на спинку сиденья и нахмурился.

— Какой? — безэмоционально спросил Вальтер, не отводя взгляда от дороги.

— Из той здоровенной тачки! — Парень повернулся, указывая на серый внедорожник, который, наконец, тронулся с места. — Который в нас едва не врезался…

— И почему ты считаешь его бедным? — спросил Рихтенгоф, раздражённо прибавляя газ, чтобы обогнать большую фуру, поднимающую за собой облако пыли.

— На его лице было такое выражение, как будто он кого-то похоронил, — ответил Ричи, всё ещё глядя в зеркало заднего вида. 

— Если речь не идёт о моей сестре, то меня это не интересует, — устало проговорил Рихтенгоф, потерев переносицу. — Как там Кристиансен?

Ричи взглянул на спящего маленького вампира, свернувшегося клубком на его коленях. Жара маленького вампира не беспокоила, и Ричи с удовольствием чесал его за ухом, пока тот сладко дремал.

— Ему, похоже, очень хорошо, — ответил Ричи, взяв в ладони уши Кристиансена и издав звук заводящегося двигателя. — Первая ступень ракеты отстыковывается! Штурман, не трогай бомбовый люк! Поздно, штурман, теперь нас всех накроет!

Вальтер вздохнул. Кристиансен продолжал дремать, успев за время их знакомства понять, что оборотень безопасен и не причинит ему вреда. Поэтому он спокойно позволял Ричи изображать космический корабль с собой в главной роли.

Когда Джонс с Рихтенгофом уезжали, Носфер куда-то улетел — то ли ревнуя, то ли проголодавшись, либо разочарованный отменой представления, ведь Клэр без возражений согласилась сопровождать Абаддона в аэропорт. Она поднялась на цыпочки, чмокнула Вальтера в щёку и попросила его быть осторожнее. Никаких споров, словно теперь мнение вампира значило для неё гораздо больше.

Или девушка поняла, что с Рихтенгофом проще договориться, чем воевать.

— Я представляю, в каком... — начал Вальтер, но Ричи внезапно потянулся к панели управления, прибавляя громкость. Кристиансен недоумённо поднял голову, чуть не улетев через лобовое стекло от резкого движения своего живого кресла.

— You're the devil in disguise! — запел Ричи так громко, что Рихтенгоф поморщился. — Ой, прости, ты что-то говорил?

— Я говорил, что представляю, в каком направлении мы едем, — ответил Вальтер, снова скривившись от гитарного рифа Элвиса Пресли, вибрирующего в стёклах. — Но дальше нужно будет действовать по наитию.

— Кого набитию?! — Ричи попытался перекричать музыку.

— По наитию! А нельзя сделать потише?!

— Нет! — воскликнул Ричи, раскачиваясь в такт музыке и подпевая.

Вампир коротко пожал плечами, бросив быстрый взгляд на родные изумрудные леса Сьеррвуда за окном. Как давно он здесь не был… Вспоминая те времена, когда они с сестрой работали в одной клинике, мечтая открыть свое дело, он улыбнулся. Рихтенгоф плохо представлял, насколько сильно успела измениться Вальтерия. Время меняет всех.

Они были такими разными — Вальтер, высокий и худощавый, будто выпил всю кровь из родной матери, и сестре на рост явно не хватило. Она всегда болталась в районе его ребёр, но только попробуй отнесись к ней несерьёзно... Вальтерия бы не позволила. Эти вечные соревнования за звание лучшего ребёнка, которые заканчивались потасовками, которые разнимала половина сьеррвудской стаи. Вальтерия, маленькая, но бесстрашная, словно медведица. И Вальтер, весь такой рассудительный и холодный, будто лишние сто лет возраста забрали у него пыл и страсть, оставив лишь здравомыслие. Видимо, вампирам природа распределяет характер и рост весьма своеобразно.

Столько лет прошло с тех пор, как они ушли из стаи… Первой выступила Вальтерия, абсолютно несогласная с тем, что им стоит терроризировать местных жителей своими странными культами. Послав всех к чёрту, она сказала, что лучше пойдет жить к травникам, чем останется с этими кровожадными придурками хотя бы день. Влюбленный Гийом, как верный пёс, едва не кинулся следом, чтобы остановить. Но вмешался Вальтер, посоветовав напыщенному голубоглазому олуху держать свои когти подальше от сестры. 

Так они и отправились искать пристанища в тихой деревне, где посчастливилось встретить мудрого алхимика-затворника. Как же тот восхищался жаждой познания этой интересной пары! Щедро делясь секретами трав и эликсиров, старец Гелиотроп Рихтенгоф наставлял их. И только на смертном одре взял с них обещание — никогда не причинять вреда живым, но учить уважать жизнь. 

— О чём задумался? — спросил Ричи.

Вальтер даже не заметил, что песня давно кончилась, и музыка в машине снова заиграла гораздо тише. 

— О сестре, — коротко ответил он.

— Расскажи о ней. — Джонс развернулся вполоборота, чтобы ему было лучше видно лицо Рихтенгофа. — Почему вы всё-таки разбежались?

— Потому что достаточно приспособились к людям и научились адаптироваться к смене эпох, чтобы больше не нуждаться в обществе друг друга. — Вальтер слабо улыбнулся. — Но у нас всегда был уговор.Кристиансен и Носфер станут нашими посыльными, если что-то случится.

— Я ужасно сильно хочу её увидеть. — Ричи широко улыбнулся. — Если ты у нас такой крутой, то твоя женская версия — это просто невероятная девушка.

— Ты же слышал, её сердце занято каким-то вампиром Бруно Джексоном. — Рихтенгоф размял затёкшую шею.

— Вампир — не стена, сдвину. — Джонс рассмеялся. — Ты же знаешь, что только оборотень с оборотнем могут найти общий язык. На лесных комаров мне наплевать.

— Что насчёт нас с тобой? — Взгляд мрачных тёмных глаз. 

— Я всегда говорю, что вампиры — это вампиры, а ты — это ты. — Ричи снова рассмеялся и повернулся к окну. — Долбанных лесных кровососов я на дух не переношу. Клянусь, если встречу хоть одного…

— … то, пожалуйста, веди себя прилично.

— Ага, разбежался! — Парень фыркнул. — Заносчивые самовлюбленные куски камня, которые нас с братом так сильно прижали, что пришлось бежать в людские поселения.

— Зато вы попали на Тенеброн. Не было бы лесных вампиров, которые всем мешают, у многих бы судьба сложилась по-другому.

— Не убедил. — Ричи прищурился. — Если найду — отпинаю. 

— Как скажешь. — Вальтер вздохнул. — Шею только не сверни себе там нигде.