Лекарство от бессонницы

Всё началось с того, что я попала к психотерапевту. Точнее нет. Стоп. Раньше. С того, что я перестала спать. Мучилась бессонницей, а потом проваливалась в какую-то непонятную ерунду, типа похожую на сон, но это был не сон.

Отдохнувшей я не выглядела, стала потерянной, рассеянной, забывала есть, пить, да и вообще всё стала забывать. И в конечном итоге моя начальница, Мария Анатольевна, позвала меня к себе и протянула визитку со словами: “будьте любезны, Катенька, сходить”. И это уже не предполагало никаких возражений, потому что чем-чем, а внимательностью и эмпатией Мария Анатольевна вообще не отличалась. Сухая, скупая на проявление хоть каких-то эмоций, она даже глаза на нас не поднимала от экрана монитора, просто раздавала указания что-куда-кто. Порой меня терзали смутные сомнения, что я точно знаю цвет её глаз. Но нет, серые, без ободка на радужке, такие холодные и смотрящие пронзительно и неприветливо.

В общем, взяла я визитку, позвонила и попала на приём к врачу.

Сергей долго ворчал, что это какая-то невообразимая дичь, что всё со мной нормально, просто витаминов не хватает и гулять надо чаще. С детьми. Ага. Дети, слыша это, кстати, сразу становились чем-то похожим на предметы интерьера – что взять с подростков пятнадцати и четырнадцати лет?

Хотя, признаюсь, я тоже не понимала зачем мне психотерапевт. Может невролог? Может надо сходить к терапевту, анализы там сдать. Может у меня нехватка чего-то там в организме?

Но кого я обманываю? Мне было очень плохо. Словно я в стеклянной банке, вроде всё и все рядом, но попасть к ним я не могу. Слишком все далёкие, слишком все чужие. Холодные.

И признаться я так уставала порой, что даже в туалет вставать не хотелось. Вот лежишь утром в постели после бессонной ночи, думаешь, что надо идти, но сил нет даже глаза открыть. А потом Серёга руки ко мне тянет и я сразу подрываюсь, потому что нужно срочно, а вот этого его секса совсем не хочется.

— И давно у вас так? – спросила у меня девочка-доктор, потому что я сидела и смотрела на кажется двадцатипятилетнюю очаровательную девушку, чувствуя себя рядом с ней тёткой за шестьдесят, не шучу.

— Ну, не знаю, – промямлила я, пытаясь не спросить про её возраст и когда она так крута стала, что уже вот сидит в известной клинике и советует таким как я, как быть. — Наверное полгода.

Но я сомневалась.

— Уверены, Екатерина?

— Ну, не сплю вот именно столько. Боюсь встречу Тайлера Дёрдена.

Она нахмурились, но спросила, игнорируя последнюю фразу:

— Может что-то случилось полгода назад?

— Не знаю… – я напряглась.

— Депрессия? – с сомнением уставилась на меня моя подруга Светка, поедая чизкейк в своей любимой кофейне. — Да откуда?

Я пожала плечами. Действительно откуда? Я и у доктора это спросила.

— Это стереотип навязанный обществом, Екатерина, – ответила мне идеальная женщина, как я её окрестила, у неё вообще не может быть проблем, у неё наверняка есть ответы на все вопросы. — Депрессия — это болезнь. Это не когда грустно-печально, это не с жиру бесятся, понимаете? В вашем организме кое-что сломалось, и теперь вам приходится через силу делать самые простые и понятные всем вещи. И нет, Екатерина, то, что у вас муж, дети, друзья, всё вроде хорошо – не имеет значения, понимаете?

Я кивнула, пытаясь переварить. И до сих пор пытаюсь. Если честно, получается фигово.

— И что она тебе прописала? Антидепрессанты? – уставилась на меня Светка.

— Не, терапия, успокоительное ещё и снотворное. Пока так, – ответила я, видя, что подруга с таким же скепсисом относится к тому, что со мной происходит, как и все окружающие.

— Ты, это, знаешь, говорят, что эти таблетки зло, – кивнула подруга, словно со знанием дела. — Смотри, подсядешь и потом без них никуда.

Я соглашаясь вроде как, повела головой.

— И пить нельзя же, да? – уточнила Света.

— Нельзя, – ответила я.

— Отстой, – скривилась подруга, допивая вино и покосившись на мой чай.

Короче, никто не понял.

Васька спросила что-то вроде: “ой, мам, ты теперь чокнутая?”, Пашка фыркнул, даже наушники из ушей не вытащил. А Сергей налил себе в кружку красного вина и ушёл погружаться в мир виртуальной реальности, а если проще – отдыхать от мира реального в мире игровом.

Я выпила таблетки, вздохнула. Перед сном, как и попросила меня психотерапевт, приняла расслабляющую ванну, точнее попыталась, потому что Васька раз пять меня дёрнула из миросозерцания себя и своих эмоций вопросом “мам, ты жива там?” Боже, за что? Но с другой стороны – волнуется же, да? Хотя, на самом деле ей самой в ванну очень было нужно.

В общем легла, не полезла в телефон, попыталась влезть в книгу, но…

Ладно, это скучно. Я уснула. Точнее, как уснула. Я словно нырнула в воду, но под ней оказалось, что нет воды, точнее только поверхность, а за ней что-то другое. Даже дышалось иначе.

Меня кто-то тронул за плечо и я открыла глаза.

— Доброго вам, – улыбнулся мне странного вида худой человек.

— И вам того же, – машинально ответила я и нахмурилась.

— Мне очень приятно, что вы соизволили вернуться, дорогая. Наш гость уже заждался.

В голове не возникало ни одного вопроса, когда человек протянул мне руку и она оказалась невыносимо ледяной. Такой как вот, если бы он держал её в снегу долго-долго, а потом уже дал мне. Он помог мне спуститься. Я с удивлением обнаружила себя полностью голой, но смущения не было, вообще. Человек протянул мне что-то похожее на пеньюар, я, всё же с благодарностью, взяла и надела.

За узкими, похожими на щели окнами было светло и бело. Вот как снег, когда лежит.

— Он весьма нервный сегодня, нетерпеливый, – проговорил человек, голос у него был такой стальной, что ли. Не в смысле такой жёсткий, а именно звенящий. Странный. — Но постарайтесь, дорогая, узнать то, что нам надо.

Я кинула, вообще не зная, что я там должна узнать. Это ж сон, блин.

Мне тепло, и не покидало ощущение, что я нахожусь в воздухе, словно на борту самолёта. Вот эта неуверенность в ногах.

Ладно, решила я, пляшем.

— Удачи, дорогая, – прозвенел человек, доведя меня до дверей и, открыв их, запустил внутрь.

Чёрт, мне очень понадобится удача – как-то так выглядели жутковатые монстры в игрушках, в которые Серёга играл. Правда этот посимпатичнее, ну да.

Здоровенный детина, наверное метра в два с половиной ростом, могу поклясться, что за спиной у него был двуручный топор. При виде меня он плотоядно улыбнулся. Меня съедят?

— Генерал? – человек поклонился.

— Неплохо, – прорычал монстр.

— Тебе-то чего оценивать? – за спиной этой массы из доспехов, мяса и оружия, был ещё кто-то. Он стоял в тени и я его не видела, но голос был лучше, чем у этого, который сидел и явно хотел меня сожрать. — Идите вон.

— Уверен, Гэла́с, надо бы её проверить, – рыкнуло чудище.

— Пошёл вон, Краст! – сказал голос и я наконец увидела его владельца.

Ну, чуть лучше, чем вот это “серо-буро-малиновое” нечто.

Высокий мужик, весь такой суровый, словно только и делает, что за другими разгребает. Не красавец, но и не страшён, как третья мировая, или вот это чудище, которое прошло мимо меня, так, что пол сотрясался. За ним, поклонившись, ушёл и человек, который меня сюда привёл. Гендер его я так и не определила.

На мужике была непривычная глазу одежда, такая свободная, словно рубаха наискосок, с пуговицами на плече, тёмно-серого цвета, на вороте-стойке какие-то серебряные значки. Штаны на тон темнее рубахи, сапоги чёрные, под замшу. Из голенища правого сапога торчала рукоять кинжала.

Он прошёл и небрежно сел на место, где только что сидел, как он там его назвал – Краст? Махнул мне рукой, указывая на место перед ним.

Честно говоря не покидало ощущение, что всё происходит на самом деле, но ведь всем сняться такие сны. И вот это чудище, этот Краст – просто пересмотрела этой жути, в которую Серёга играет.

А этот… я всмотрелась в сидящего мужчину. Волосы коротко стриженные, белые, словно поседел раньше времени, хотя на вид ему около тридцати, ну или чуть больше, потому что вот это суровое лицо, прибавляло несколько лет. Взгляд был такой внимательный, а глаза тёмно-серые, с чётким кругом вокруг радужки, черным даже.

Одежда под цвет глаз, блин.

Он вообще был весь такой – серый. Забавно даже. Едва удержалась, чтобы не усмехнуться, потому что казалось, что вот усмехаться при нём не стоит – слишком серьёзен. И что там – генерал?

— Как тебя зовут? – лицо его такое, тёмное, прям с курорта, поэтому щетина, которой было несколько дней, очень выделялась. Понятно, что тоже седая.

— Екатерина, – выдала я. И он так на меня посмотрел, словно я на китайском с ним говорю. — Ну, или Катя.

И это вообще оказалось прям ещё хуже. Я, глядя на него, тоже нахмурилась, словно мама ошиблась меня так называя, хотя вечно причитала, что надо было по-другому называть. Типа Таней или Леной.

— Кати́? – переспросил он.

— Катя, – поправила я.

— Ка-тя, – попытался повторить он и это очень смешно выглядело.

— Кати́, – пусть так, потому что так звучало намного лучше.

Он усмехнулся и кивнул.

— Знаешь кто я? – спросил и я была уверена, что должна знать, но замедлила с ответом. — Моё имя Вира́я Гэла́с Иэр-Ярха́ан, – возвестил он.

И ему не понравилось “Екатерина”? Я не удержалась и фыркнула, ну точнее я хотела рассмеяться, потом поняла, что не стоит, но остановила себя уже, когда попёрло. Поэтому, я фыркнула. Блин.

Он таааак на меня посмотрел. Мне захотелось, чтобы Краст вернулся назад.

— Что? – уточнил он, глядя на меня.

— Как с таким именем не может понравится Екатерина, – выдала я.

Он с мгновение изучал меня, потом тоже фыркнул и рассмеялся. Прекрасный смех. Такой уютный, боже. И заразительный. Я в итоге тоже перестала себя сдерживать и рассмеялась с ним.

А дальше… ой, ну… не зря же я в этом чёртовом пеньюаре.

Во сне многое воспринимается, как естественное, даже если это очень странно. И уж тем более секс вот сразу после знакомства – типа “здрасте” и вам того же, а не пойти ли нам на сближение? Да и ладно.

— Можно просто Гэла́с, – сказал он, когда перестал смеяться, потом налил себе чего-то из кувшина, что стоял на столе между нами. Там, кстати, много чего было. Типа всякие фрукты, ягоды, кажись, стояло ещё пара кувшинов.

Гэлас жестом предложил мне тоже, но я мотнула головой и отказалась – я ж таблетки пью. Что? Но осознала глупость поздно, потому что он протянул мне руку, и у него пальцы, к счастью, даже не знаю, почему к счастью, оказались тёплыми. Рука была грубой, огромной, он и сам не маленький, точнее я на голову ниже его, но он при этом такой плотный, в плечах наверное в два раза точно меня больше. Но если мужчины, которых можно представить при таком упоминании перекачены и такие горы мышц, то тут была такая естественность. Он не прям огромный, или как там “стальные мышцы” и вот это всё – нет, он нормальный, и двигался достаточно плавно. Я бы даже сказала изящно.

Что? Блин… Понесла, мать. Сравни его ещё с кем там? Котом?

Да не важно – он помог мне обойти стол и тут руки его легли мне на талию, прижали к телу.

— Очень забавно, – произнёс он и прижался к моему уху, втянул запах волос и кожи, словно зверь, а я стояла, как дура, и очень радовалась, что в ванну приняла перед сном. Серьёзно!

Но вообще, я возбудилась. И это такое странное чувство. Я поняла, что возбуждения такого яркого не чувствовала уже страх, как долго. Меня в прямом смысле парализовало, низ живота скрутило, между ног стало мокро, словно мне восемнадцать, а не тридцать шесть. И что там забавного он нашёл не знаю, но во властности, с которой меня взяли за подбородок, не было никакой забавности.

Гэлас меня поцеловал и я стояла и думала, что, если бы он меня не держал, то я бы грохнулась, потому что в ногах сразу пропала сила, колени подкосились и это такое охрененное чувство. Прям в первый раз в жизни поцеловалась!

Что там случилось дальше? Меня переместили на кровать, которую я видела, но не рассматривала, потому что как-то не было времени. Надо ли говорить о том, что мой полученный халатик тут же сняли и куда-то в неизвестном направлении закинули? Да нет, конечно! Генерал мой, кстати, разделся сам.

Шикарная картина я бы так сказала, и наверное залипла, изучая его, но он мне не дал – подмял под себя нафиг, с каким-то таким остервенением, словно женщину сто лет не видел. И если бы это был не сон, точнее в голове билась такая мысль – как херово, что это всего лишь сон. Но с другой стороны – ну, кому я нужна такая?

Не, я конечно ничего, вполне себе, умею скрывать одеждой свои недостатки и Серёга всё время хватая меня за задницу говорит, что она у меня невероятно аппетитная, но иногда мне кажется, что это такой унылый комплимент… не могу отделаться от мысли, что он это от безысходности говорит. Потому что нет у меня больше плоского живота, нет торчащей привлекательной, пусть и небольшой, груди. Я такая мягкая, но не идеально худая и мне всё чаще слышится это – тебе бы похудеть, Кать!

А тут – ух, нафиг худеть, Кать! Он меня так за задницу держал, что я чуть не скончалась от эйфории. Серьёзно! И главное, ядрёные таблетки, потому что я никак не могу проснуться. Тут такая жара и обычно именно на этом просыпаешься, но нет я досмотрю это кино до конца!

И Гэлас шикарен, мой бог, нельзя быть таким шикарным и при этом ещё и так офигенно трахаться, потому что назвать это по-другому я не могу. Мне было так неприлично хорошо, что когда изошла на оргазм, стало стыдно перед Серёгой, потому что – вот это кончила, так кончила. С фейерверком в глазах, с таким диким всхлипом, что йо-ху!

Дайте ещё таблеток, чтобы снова было так хорошо.

Отдышались мы с трудом, мужик лежал на боку с рукой, подпирающей голову и внимательно меня изучал.

— А ты действительно удивительно интересная, – сказал он, словно сомневаясь, что это нормально.

Я даже не нашлась что ответить, просто, словно потеряла все зачатки разума, уткнулась в простынь и наверное от этого комплимента покраснела задницей, впрочем, этого он не увидит, потому что вся задница красная от того, что он мне её измял нахрен.

В конечном итоге меня просто прижали к себе его руки и это было так классно, что я моментально и сладко уснула.

— Кать? – я открыла глаза и уставилась на озадаченное лицо мужа.

— Что?

— Не, ничего. Что тебе снилось? – он был словно обижен.

— Война, – выпалила я, сама не знаю почему.

А потом, стоя перед зеркалом, обнаружила, что у меня вся задница в синяках. Какого чёрта?

Я ходила озадаченная весь день. Думала, где могла так задом приложится, чтобы прям до синяков. Даже на Серёгу смотрела косо – может он меня во сне прижал, а я под таблетками и не чухнула ничего, и сон такой снился не просто так. Ну? Самое очевидное, же. Но спросить так и не решилась.

Однако на следующую ночь мне приснился какой-то, хм, совет, ни совет. Не знаю, как сказать.

Там была куча чуваков в балахонах, наверное так выглядело бы собрание масонов, пффф.

Но главное, я была с тем же странным человеком, пол которого так и не смогла определить. На этот раз он мне дал какую-то рубаху, до колен, а сверху вот такой же балахон как у него – цвета такого бордового, тяжёлый и важный, капюшон, рукава, все дела.

Мы пошли тем же коридором, прошли мимо знакомой мне двери, спустились по лестнице и я могла бы поклясться, что в одно из этих узких окон видела что-то белое и очень похожее на облака. То есть под нами были облака, или башня такая высокая или мы парили.

Главное не свалиться, а то люблю я во сне падать, а потом, как подорванная, вскакивать в кровати с тахикардией. Ну, точнее сны так любят со мной поступать.

Спускались три пролёта, прошли ещё по одному коридору, на этот раз холодному, помпезно тёмному, дошли до зала, огромного, со сводчатым потолком. Зал тоже был тёмным, черным с бордовым, то есть мы в своих балахонах слились с местностью.

Народу в комнате было человек пятнадцать. Все они что-то бурчали себе под нос, потом вышел один и начал вещать уже так, что можно было разобрать слова. Из его витиеватой речи я поняла, что им надо выполнить заказ, а они лажают.

И тут все уставились на моего провожатого и меня.

— Прошу меня простить, великий магистр, – промямлил человек. Со мной говорил звонко и уверенно, а тут словно разучился. — Но генерал был очень нервным в последний раз, мы не смогли ничего узнать. Он не говорил.

И тут он уставился на меня. И хотя лицо его под капюшоном я видела фигово, но почему-то поняла, что он прям умоляет меня дать разъяснение.

— Ээээ, он вообще не говорил, – ответила я, даже не соврав. — Ни слова.

Я почувствовала облегчение своего сопровождающего и негодование всех окружающих.

— Надо выяснять быстрее, – буркнул тот, что типа главный.

— Простите, великий магистр, – склонился мой сопровождающий, — но, если поторопимся и надавим, то генерал может заподозрить неладное.

Тот фыркнул. И отчего-то подумалось, что я не хочу знать, как выглядит его лицо.

— Мы так долго пытались заинтересовать генерала, давайте будем действовать осторожнее, – мямлил мой хладнорукий сопровождающий.

— Времени нет, – ого, это говорила женщина, точнее, кто их тут разберёт, но голос был высоким и, если предположить, что мой сопровождающий и великий магистр мужчины, то это говорила женщина.

— Бросьте, у нас есть время. Война начнётся через две луны. Времени хватит, – ответил он.

— Смотрите, магистр, на вас вся надежда. Первый воитель будет недоволен и его негодование обрушится на наши головы, – отозвался великий магистр.

Все ему поклонились и мы с моим сопровождающим ушли.

— Понимаете теперь, дорогая, – говорил он мне, когда мы возвращались. — Очень важно узнать у него все подробности, узнать план его действий. Вы можете. Если спросите, он вам ответит. Он не сможет вам отказать.

Я кивала, что-то хотелось спросить, но на самом деле и так всё было понятно. Я им тут нужна, чтобы выведать у этого "моего" генерала какие-то там планы на войну, которая должна начаться вот-вот.

Мы дошли до той комнаты, в которой я оказалась и в первый и во второй раз, как попала сюда. Человек, снял с меня балахон и прямо в рубахе толкнул в гладкую ярко-голубую стену. Я успела только вскрикнуть и тут же проснулась.

Весь день после этого сна ходила со смешанными чувствами. Сама не знаю почему, но генерала мне предавать не хотелось. А с другой стороны – что за бред? Как будто он существовал на самом деле, твою ж мать, Кать! Это сон! Ты серьёзно заморочилась на сне?

Но с другой стороны – приснилось же два раза одно и тоже.

Вечером я уже косилась на таблетки с каким-то сомнением. Но всё же приняла и попала в какую-то странную тусовку.

Вроде бал, но не бал. Меня за руку держал тот самый “мой" магистр, или как там его, блин. Человек без гендера.

Хватка при чём у него в этот раз была ну ни разу не обходительная, как в прошлые, а такая стальная, неприятная. Пальцы эти ещё ледяные – рептилоид, чёрт.

А ещё здесь находился мой генерал, и вид у него был прямо-таки яростный. Он стоял напротив другого мужика, этакого, даже не знаю, как сказать – победитель по жизни. Но почему-то я видела, что это всё напускное и на деле моего генерала он очень даже, ну если не откровенно боялся, то остерегался.

В какой-то момент Гэлас глянул в нашу сторону, и я бы руку отдала на отсечение, но его глаза словно изменили цвет, или я просто брежу? Но меня кинуло в жар, потом в холод. И хотя я стояла одетая в достаточно красивое платье, пусть и не помнила, когда успела облачиться в такое роскошество, но он меня вот раздел глазами. И я такого не испытывала со школы, когда один из тех самых очень плохих, очень красивых, и прям опасных парней, не оглядел меня с ног до головы, когда я проходила мимо, вот этим взглядом, от которого волосы дыбом встают даже там, где ты о них и не знала.

Потом мой генерал вернулся взглядом к стоящему перед ним мужику. Что-то они там явно прорычали друг другу, а дальше вмешался ещё один, рыжий весь, забавный, я бы сказала, но видно, что очень серьёзный, потому что перед ним все склонили головы. А я теперь отдала бы вторую руку, потому что Гэлас и этот мужик были похожи. Если бы не серость одного и не такая рыжесть другого. Хм.

Мужики пофыркали, порасшаркивались друг перед другом и разошлись. Люди вокруг что-то пошептали, переглядываясь, а меня, к моему величайшему разочарованию, утащили прочь из залы и от моего генерала.

— Разве я не должна там у него планы выведывать, ответы на вопросы узнавать? – спросила я, пока меня тащил за собой магистр. Тащил по невероятно огромному коридору, такие и построить-то нельзя, ну правда…

— Не сегодня, дорогая, – бросил мне человек и я с сожалением заметила, что до того, как проснуться, увидела своего генерала вышедшего за нами в коридор. Неужели меня хотел поймать?

Проснулась счастливой и с тахикардией.

— Кать, может, ну их, эти таблетки? – спросил у меня Сергей, когда я с утра изображала, что сдерживаю томные стоны, пока он занимается со мной сексом.

И было тошно от себя самой.

Я хотела в сон? Я хотела к другому мужику? В сон? Кать, ты думаешь о другом мужике, вымышленном между прочим, пока сексом с любимым, между прочим, мужем занимаешься. Ты уверена, Кать, что это депрессия? Кажется уже шизофрения.

Несколько ночей я спала без снов. Было грустно и обидно. И это капец, как не нормально.

— Знаете, может вы мне не верно диагноз поставили? – первое, что спросила я у идеальной женщины психотерапевта, когда попала к ней на приём.

— Здравствуйте, Екатерина, – улыбнулась она. — Кажется вы ощущаете себя намного лучше?

— В смысле? Нет, – опешила я, уставившись на доктора. — Я сомневаюсь в вашем диагнозе. У меня точно депрессия?

— Состояние у вас, когда вы впервые пришли, было депрессивным, – кивнула она, предлагая мне всё же сесть, а не стоять в дверях в недоумении и сомнении. — Но это состояние могло возникнуть на фоне вашей хронической бессонницы. Ведь нельзя быть в порядке и не спать, понимаете?

— Понимаю, – я закатила глаза, словно передо мной сидела не доктор с какими-то там дипломами и отличными рекомендациями, а Василиса моя, когда пытаюсь ей доказать хоть что-то. Подростки не верят даже в то, что небо голубое.

— Екатерина, – покачала головой моя идеальная женщина. — Я понимаю вас. Сложно принять определённые вещи. Но когда вы пришли, вы были подавлены, в вас не было никакого интереса, не было огня. И вот теперь вы думаете, что я ошиблась в диагнозе. Расскажите, почему?

Я уставилась на неё. Идеальная причёска, такую она делает даже не напрягаясь, а у меня на это уйдёт весь день, куча нервов и всё равно так идеально не получится. Прекрасный цвет лица, здоровый, идеальный тон кожи. Ресницы, губы, скулы. Она вся такая естественная, небрежная, но идеальная. И я… господи, прусь от мужика из сна.

— Я думаю, что у меня биполярное расстройство или шизофрения, – ответила я, сделав лицо такое серьёзное, насколько могла.

— Так, – кивнула психотерапевт. — Почему вы так решили, Екатерина?

Почему она такая спокойная? Чёрт-чёрт-чёрт! А я просто психичка!

— Ну, знаете, мне сняться странные сны. И мне за них стыдно перед мужем.

— Какие сны?

— Эротические, – ответила я шёпотом, словно мы были не одни. Ну, как не понять, серьёзно?

— Это нормально. Секс снимает нервное напряжение, – ответила идеальная женщина. — Расскажите о вашей сексуальной жизни?

— С мужем? – уточнила я, потому что она не уточнила и меня это прям смутило. Но с другой стороны стало как-то странно. Не стыдно, а странно. Сама не знаю почему.

— С мужем, – кивнула психотерапевт.

— Ну…

И что мне ответить? Нет, я люблю мужа. Серёга отличный. Он хороший отец и в целом заботливый муж. И любовник. Ну, как… внимательный. Будет стараться, чтобы я кончила, но мне порой так всё это утомительно, что я имитирую, чтобы он порадовался, а я наконец была оставлена им в покое. Вот такая я хреновая. Да. Депрессивная, точно.

Я подняла взгляд на психотерапевта и не решилась это рассказать.

— Хорошо, не надо. Подумайте, чего вам не хватает в вашей жизни, чего бы вы хотели. Расскажите, как будете готовы.

И дальше всё в таком духе. Я толком ничего не отвечала, поэтому получила целый чек-лист вопросов, на которые надо ответить на следующей встрече.

Домой ехала подавленная и грустная. Ловила себя на мысли, что хочу закинуться таблетками и уснуть. И так, чтобы вот попасть снова туда, куда мне нужно.

Закинулась. Попала.

На этот раз всё, как в первом сне, только на этот раз без Краста, того орка огроменного, и не случилось никаких разговоров и прелюдий, вообще.

Человека, который магистр, выставили за дверь, не успел он даже поклониться и поприветствовать генерала.

Вот… мы зашли, на нас с ходу налетел генерал – одной рукой он схватил меня за талию, а другой выставил за дверь магистра, и закрыл перед ним дверь, а меня в неё впечал. И он был похож на голодного зверя, так он в меня впился телом, потом губами, руками, пальцами и наконец…

— Я соскучился, – прохрипел мне в губы и… не, мне не стыдно, потому что я тоже по нему соскучилась, очень.

На этот раз я получила целых два оргазма! Мне бухали восхищённые комментарии в тело, там где целовали, меня мяли нещадно, потом гладили, меня брали сильно и ласково одновременно. Это так невероятно офигенно, что когда появилась возможность поговорить и в голове возникло вот это – нужно из него что-то там о планах, войне и вообще.

Да пошли все нахрен!

И я попадала в эту комнату несколько ночей к ряду. И да, у меня был феерически фантастический секс, но при этом несколько ночей мы просто говорили, вот вообще без секса и это тоже было так классно.

Оказывается я столько времени не говорила ни с кем. Мой генерал меня видимо хотел о чём-то спросить, но я переводила стрелки на него, это я умею виртуозно, особенно вот пока, как выяснилось, страдаю депрессией, потому что это состояние не располагает к общению.

В смысле, вот мне не хотелось говорить очень долго, и я счастлива, что у меня есть подруги и коллеги по работе, которые любят говорить – это прекрасно.

И он говорил, рассказывал столько всяких историй. Я узнала, что Краст, типа, телохранитель генерала, что он верный и постоянно попадает в какие-то передряги. И вообще война это весело. Ага. Ну, и ладно. Главное Гэлас смеялся, а этот его смех так прекрасен. И когда я просыпалась становилось очень стыдно, но вот там во сне не было ни разу. Мне хорошо и плевать, это же просто сон.

Но магистр с каждым разом становился всё более и более напряжённым, и однажды у него сорвало крепежи и он налетел на меня прямо с того момента, как я “уснула” и попала к нему.

— Если ты, дорогая, сегодня не выяснишь того, что нам надо, – прошипел он мне в лицо, — то тебе несдобровать. Не от меня, а от великого седьмого магистра. Ясно?

Я кивнула, понимая, что мой человек без гендера явно очень прижат и дальше, мои бесполезные для него развлечения, терпеть не будет.

Ну, что, Кать, открывайся.

Не успел мой генерал меня начать мять, как я с трудом его остановила:

— Гэлас, мне надо кое-что тебе рассказать, – с трудом проговорила я, потому что вообще мне не хотелось говорить, мне хотелось ураганного секса, а не вот этого вот всего.

Мой генерал остановился, посмотрел на меня с интересом:

— Говори, – и он меня отпустил, а я словила внутреннюю истерику.

Едрить, Катя – истерика во сне!

И как ему рассказать? И главное – это же абсурд! Я во сне объясняю мужику из сна… что? Что меня хотят заставить вытащить из него какие-то там секретные сведения? Что я не отсюда?

Как же тупо выглядит, даже во сне это тупо, правда. Вот сплю и понимаю, что ересь какая-то. Кать, блин, может ну его, а?

Я подняла взгляд на генерала и поняла, что не, не прокатит.

— Я не знаю, как объяснить, – промямлила я.

Вообще я не конфликтная, ненавижу когда на меня повышают голос, сразу начинаю рыдать, точнее стараюсь держаться, но по мне прям видно, что готова разрыдаться.

На работе обычно счастлива, что Мария Анатольевна такая неэмоциональная и никогда, никогда вообще не повышает голос, даже если крайне недовольна нашей работой. Потому что был у меня начальник, который орал чуть что, а я рыдала на эти его оры, хотя он просто по-другому не умел. И всем коллегам было наплевать – орёт и орет. А мне нет. Я сидела в туалете и плакала.

Дома – та же фигня. Я стараюсь не обращать внимания на крики детей-подростков, очень стараюсь не принимать близко к сердцу их постоянные эмоциональные всплески.

А что до Серёги, то он знает, что орать на меня бесполезно, что я начинаю рыдать и значит ничего не понятно, кроме того, что я рыдаю. Правда последнее время, вот то, что я видимо депрессивно неизлечима, я уже перестала реагировать на эмоции.

Кстати, надо это сказать моей идеальной женщине психотерапевту.

И сейчас видя, как глаза моего генерала становятся такими же тёмными, как это его классное колечко на радужке, я очень боялась, что он начнёт орать, а я в итоге просто разрыдаюсь и ни слова выдать не смогу. И я же буду рыдать во сне, да? Вот там Серёга подорвётся – господи, засада какая.

— Понимаешь, я перестала спать, а потом пошла к врачу и она прописала мне таблетки и я их приняла и оказалась здесь, – вывалила я на Гэласа всю эту странную для него информацию, точнее я уверена, что он нихрена не понял. — А потом мне сказали, что я должна у тебя что-то узнать, точнее они мне так это сказали, словно я уже в курсе, но я не в курсе, да и вообще не хочу. И я не знаю, как мне проснуться, а главное, как мне заснуть, чтобы точно сюда уже не вернуться. Вот.

Мой генерал смотрел на меня как неведому зверушку. Повёл носом, нахмурился. Ей, богу, я бы не удивилась, если бы он сейчас обернулся волком каким, или что там ещё? Драконы? Не, Гэлас точно волк, не зря же серый такой.

Он вдохнул, выдохнул, рыкнул. Потом развернулся ко мне спиной. Я видела как у него кулаки сжались, и я была уверена, что мне сейчас прилетит… Я даже сжалась, когда он развернулся с силой, крутанулся на месте и сделал ко мне шаг.

— Кати, – позвал он, когда я сжавшись и зажмурившись сидела и ждала удара, а ещё очень хотела проснуться. — Посмотри на меня.

Я не без труда открыла глаза.

— Кати, – вздохнул он, устраивая меня на диване и садясь на стол передо мной. — Я не буду бить тебя, не бойся.

Я постаралась сесть нормально.

— Давай по-порядку, – попросил Гэлас, и я согласно кивнула. — Ты не отсюда?

— Не из этого, хм, мира? – уточнила я и в этот раз согласно кивнул он. — Да, не отсюда. Хотя честно вообще не представляю, что там за этими стенами.

— Ты никогда не была снаружи?

— Нет, только в комнате куда попадаю, когда засыпаю, здесь и ещё меня водили в какой-то огромный тёмный зал.

— Зачем?

— Этого, – я кивнула в сторону двери, надеясь, что Гэлас поймёт, что я имею ввиду человека, который меня к нему водил, — ругали за то, что я ничего у тебя не узнала пока.

— Кто?

— Их было много, но того, который ругался, они называли "великий магистр", – ответила я и мой генерал кивнул.

— Что они хотели?

— Правда, я не знаю. Они вроде думают, что я должна знать, но я только предположить могу, как бы вывод из их разговора, что какие-то твои планы, на какую-то там войну, которая должна скоро начаться.

— И если ты поняла, что им надо, почему не спросила? – задал мне вопрос Гэлас.

Вообще он был очень спокоен внешне, но глаза всё ещё были тёмными, грозовыми, а руки белели, с такой силой он сжимал край стола.

— Потому что, – я пожала плечами. — Потому что ты мне нравишься, потому что я не люблю этого. Ну, типа, это же подлость?

— А если я злой, если чудовище, тиран, которого они хотят свергнуть? Если твоё решение помочь мне, будет стоить кому-то жизни?

Я хмыкнула и снова пожала плечами.

— Мне ты ничего плохого не сделал. А политика это вообще не моё. И я дура. И хочу домой. Я бы не просыпалась здесь, если бы могла, – соврала я, потому что хотела тут просыпаться, но с определённой целью. Позор какой. Ужас!

И вот тут я не сдержалась, слёзы всё-таки полились из глаз.

Нет, мне казалось, что тираном он вполне может быть, деспотом, жутким и страшным. Это не шло в разрез с тем, что я видела. Абсолютно понятно, что он жёсткий, но он же генерал, он же воюет, разве он может быть милашкой? Это же бред?

И я захотела проснуться. Так сильно хотела уже оказаться дома. Какой вообще лютый треш.

— Тише, тише, Кати, – Гэлас погладил меня по спине, когда я, рыдая уже по настоящему, уткнулась в свои колени лицом. — Не плачь.

Он нагнулся и поцеловал меня в затылок и это было так мило, так нежно, что меня прям ещё сильнее пробрало.

— Кати, – позвал он меня и очень осторожно заставил посмотреть на него, взяв за плечи, принуждая выпрямиться, отлепиться от своих коленей. — Ты сказала, что спишь?

— Да, – всхлипнула я. — Я пью таблетки, чтобы спать. А без них я не спала, точнее я не знаю. Было очень плохо. И не сны были, а забытье.

— Таблетки, это? – Гэлас нахмурился.

— Лекарство, – пояснила я и увидела, что он меня понял.

— А без них ты не спишь и здесь тебя не было?

— Гэлас, я не знаю, – я заикалась и выглядела зарёванной и наверняка откровенно страшной. — Может я и без них бывала тут, но я этого не помню. Прости.

Он посмотрел на меня, потом нахмурился, словно соображая, прикидывая что-то.

— Можно я кое-что проверю? – спросил, снова встретившись со мной взглядом.

— Будет больно? – скорее в шутку спросила я.

— Немного, – серьёзно ответил он и я снова сжалась. — Не бойся.

И моё генерал вытащил кинжал, что был у него в голенище. Я его в руках держала, когда мы как-то с ним говорили. Красивый такой, с камнями на основании, видно, что принадлежит не абы кому. Другого оружия у Гэласа не было, ну точнее, когда он бывал со мной.

— Ну, или так, – нервно усмехнулась я.

Он только улыбнулся, взял мою левую руку и очень осторожно, насколько вообще это возможно, нажал, сделав рану на внутренней стороне руки, почти на запястье. Я ойкнула, он прижал рану пальцем, цыкнул и это всё, что я видела. Он пропал, а я проснулась, точнее пришла в себя, сидя на кровати у себя дома, со стаканом в руке. Из раны на руке капала кровь.

— Катя, ну ты чего, блин, – подорвался Серёга. Забрал у меня стакан. — Теперь надо всё убирать, смотреть, чтобы осколков не было. Вот этого ты ещё не творила – стаканы бить в постели, капец!

И муж встал.

— Не шевелись, я тебя умоляю, – недовольно проговорил он и вышел.

А я сидела, смотрела на руку и не понимала, что всё это значит. Стакан в моей руке был целый, не битый, и осколков вокруг не было никаких. Это как? Что, вашу мать, происходит?

— Что, мать вашу, со мной такое происходит? – налетела я на своего идеального психотерапевта.

— Екатерина, успокойтесь, – интересно, когда она уже потеряет нахрен терпение?

— Не могу я успокоиться, – не унималась я. — Смотрите?

Я ткнула в неё своей рукой с налепленным на рану пластырем.

— Екатерина, – идеальная женщина напряглась. И я поняла, что она думает будто я сама себя порезала.

— Я сделала это не сама, это сделал мужик из моего сна, – сказала я и озвучив вслух поняла, как нелепо и нездорово это звучит.

— Мужчина из вашего сна поранил вам руку? – уточнила доктор.

— Слушайте, – я вздохнула, потерла переносицу. — Понимаете, я стала пить таблетки эти ваши и мне стали сниться сны.

— Вы говорили. Эротические.

— Да. Порнографические, блин, – огрызнулась я, словно была своей дочерью. — Мне снится один и тот же мужчина, понимаете? – попробовала успокоится. — Одно и то же место. Я с ним…

— Какой он, этот мужчина? – спросила она.

Я фыркнула.

— Здоровенный, сильный, не знаю… генерал какой-то.

— Видите, Екатерина, вам не хватает этого в жизни. Вас тянет к властному мужчине, который бы всё за вас решал. Не думаете, что…

— Так, стоп, – не выдержала я. — Только давайте без Фрейда и вот этих его загонов, хорошо?

— Екатерина, вы…

— Не, слушайте, вы мне дали таблетки, я их стала пить и со мной стала происходить дичь, ещё похлеще, чем была, – я произносила слова по отдельности, словно говорила с иностранкой, плохо понимающей русский. — Так у меня просто провалы в памяти были, а теперь вообще приехали – я трахаюсь с каким-то мужиком во сне и в итоге у меня синяки, засосы, вот теперь он мне кровь пустил. А вы мне Фрейда впариваете? Серьёзно?

И правда было так обидно, что слов нет. Я же не псих. Не сумасшедшая, я не сама себя вскрыла. И стакан был целый. И теперь я больше, чем уверена, что Серёга ко мне не приставал, а синяки и прочее на мне оставалось после бурных встреч с Гэласом. И это не нормально, но и я во всём этом варюсь! Какого чёрта мне никто не верит?

Я ушла от идеальной женщины в расстроенных чувствах и полная решительности – я не буду больше пить таблетки. Всё.

— Но вы же заметили, что вы изменились? – сказала мне моя психотерапевт перед тем, как я вышла.

И смотря в огромное зеркало, что было на работе, я видела эти изменения.

Нет, я вроде так же одевалась, как раньше, опрятно, по дресс-коду, но всё равно стала другой. Мне охранники начали улыбаться, строить глазки, господи. Я замечала, что мужчины мне придерживают дверь при входе в здание бизнес-центра и двери лифта. А раньше этого не было никогда. Или я не замечала. И вот это очень меня тревожило. Но, судя по тому как реагировала на всё это моя коллега Аня, с которой я частенько вместе шла на работу, а ещё ходила на обед, всё-таки раньше этого отношения не было.

— Что такое? – спросила у меня Аня, когда я пришла на работу после выходных без таблеток и соответственно сна.

— Ничего, – ответила я.

— Ты снова стала какая-то грустная, потускнела, – хмыкнула коллега. — То ходила так светилась, что даже наш Сашка, админ, на тебя стал засматриваться, а он между прочим не по девушкам.

— Господи, Ань, – вздохнула я и усмехнулась, — иди работать, а?

Но становилось хуже. Стало так плохо, что словно вот дно, а тут постучали снизу. Я увязла. Словно у меня депрессия, а сверху ещё и разрыв отношений переживаю. Хотя, ну какие отношения? Правда же? Идиотизм. Промучившись неделю, я уже снова стала посматривать в сторону таблеток, и едва держалась, чтобы не набрать уже своему идеальному психотерапевту.

— Кати, – дернул меня голос Гэласа, когда я стояла в магазине в очереди на кассу после работы. Я не спала толком уже десять дней и походила на призрак отца Гамлета.

— Простите, что? – уставилась я на мужчину, стоявшего рядом со мной в очереди.

— Ничего, – возмутился он и посмотрел на меня как на психичку.

— Извините, послышалось, тяжёлый день, – оправдалась я.

— Кати, – на этот раз это было дома, на кухне, я стояла мыла посуду, а семейство распивало чаи и тырилось в телек.

— Что? – обернулась я, уронив в мойку вилку.

На меня уставились три пары глаз.

— Мам, ты окончательно кукушкой поехала, – сказала Василиса.

— Вася, – повысил на неё голос Сергей. — Ты как с мамой говоришь?

— Так реально, того совсем, – заявил Пашка.

— Так! – взвился муж.

— Да-да, свалили по комнатам, – выдал сын и они с сестрой ушли с кухни.

Серёга ничего мне не сказал, но в его взгляде ясно читалось всё то же, и даже немного лишнего.

Я держалась ещё пару дней, а потом снова услышала Гэласа. На этот раз на работе:

— Кати, выпей лекарство, – на этот раз приказал мне его властный голос.

Я подскочила на стуле. Все девочки-коллеги на меня уставились с интересом и вопросом.

— Простите, – буркнула я.

Встала и вышла. Меня трясло. Потому что только слуховых галлюцинаций мне не хватало на мою и без того уставшую больную голову.

— Мария Анатольевна, – я пошла к начальнице. — Можно я пойду домой? Очень плохо себя чувствую.

— Идите, Катя, выглядите вы просто отвратительно, – отозвалась Мария Анатольевна даже не взглянув на меня.

— Спасибо.

— Это не комплимент, – сказала начальница и я нахмурилась. Она пошутила только что? Вот это было ещё страшнее, чем голос Гэласа у меня в голове.

— Спасибо за то, что отпустили, – смущённо улыбнулась я, поясняя сказанное.

— Отработаете потом, – резюмировала Мария Анатольевна и я поняла, что надо валить.

— Конечно, – сказала я и ушла.

Гэлас молчал какое-то время, но вернулся, когда я ехала в метро. Я уже словно ждала и постаралась лишь нервно обернуться по сторонам, словно ища источник голоса, но понимая, конечно, что это невозможно.

И когда я зашла в дом, он так громыхнул:

— Кати, выпей проклятые лекарства! – я снова подскочила и…

Психанула.

Конечно не надо было так, но у меня словно уже не осталось никаких сил.

— Да подавись, чтоб тебя! – взвилась я.

И даже не помню, сколько я их в себя впихнула, запила водой. Легла на кровать и закрыла глаза. Нет, я не собиралась помирать, я просто хотела уснуть, а ещё хотелось врезать этому чёртовому генералу, который решил жить в моей голове.

— Ты, – прошипел на меня голос магистра и его ледяные пальцы легли мне на шею, сжали её. — Тебе конец.

И я прям почувствовала, что умираю. Зажмурилась. Дура, нахрена ты выпила столько таблеток?

— Убери от неё свои руки, – прорычал Гэлас и я открыла глаза. Рука магистра исчезла с моей шеи, передо мной же возникла огромная спина моего генерала.

— Простите, генерал, – верещал человек, я не видела почему, но слышала по голосу, что ему очень больно. — Прошу вас, прошу… она бракованная, она не та. Вас ввели в заблуждение, я клянусь…

А дальше какое невнятное хлюпанье.

— Магистрат меня предал, думаешь, я оставлю это без внимания? – прорычал Гэлас.

— Нет, – прошептал магистр.

— Я её забираю, – отчеканил мой генерал.

И когда слова его наконец доехали до моего воспаленного уставшего от бессонницы мозга, он меня уже взял за руку и тащил по коридору за собой.

— Стой, – взвизгнула я, когда мы почти пролетели мимо дверей той комнаты, в которой обычно встречались.

Он остановился, как вкопанный. Потом развернулся и оглядел меня с ног до головы. Фыркнул.

— Чтоб тебе, – ругнулся и затащил в привычную комнату.

Усадив меня на диван, Гэлас прошёл к кровати и стянул с неё покрывало. Потом накинул его на меня, потому что я, конечно же, была голой, как обычно.

— Что происходит? – выдавила я из себя, потому что страх меня сковал с такой силой, что даже вздохнуть оказалось сложно.

— Ты человек, – сказал мой генерал.

— Что? – не поняла я.

— Ты человек, – повторил он и присел передо мной. Прям как в последнюю нашу встречу.

— Да, я человек, – подтвердила я, сама не понимая, что я подтвердила.

Гэлас достал из-за голенища кинжал. На этот раз он меня прирежет?

Но он лишь вгляделся в моё, видимо испуганное лицо, потом очень устало вздохнул и резанул свою руку.

— А я нет, – и я увидела, как из такой же раны на его запястье, похожую на ту, что он нанёс недавно мне, сочится бурая кровь.

— Что? – издала я странный звук, словно поперхнулась.

Я никак не могла понять, что происходит, какого это вообще происходит. И… внезапно налетело осознание, что я в другом мире, что этот человек передо мной, стоп – не человек! Кто? Почему я здесь? А главное – там, там дома что? Меня передёрнуло.

Этот сон перестал быть чем-то забавно-странным и стал опасным и пугающим. Меня затрясло.

— Тише, Кати, тише, – у него даже получалось меня успокаивать, но хоть я и пыталась сосредоточится на его голосе, всё равно в голове возникло тысяча и один вопрос.

И я не сомневалась, что паника во всей красе рисовалась на моём шокированном лице.

— Если ты не человек, то кто? – с трудом озвучила я главный вопрос.

— Я – вир, – ответил он. И легче не стало ни разу.

— Кто? Я не понимаю, – я искренне силилась соображать, но всего непонятного слишком много.

— Так, – он положил мне руки на плечи и запах его крови, это был именно он, ударил мне в нос. Знаете. Ну… офигенный запах.

И вот если я паниковала до того, то теперь это стало чем-то невероятно ужасающим – внутренности скрутило в узел.

— Понимаешь, в этом мире почти нет людей. Они раньше были, но, – он запнулся, словно пытаясь найти слова, — теперь их почти не осталось, те, кто может и есть, скрываются, но мы не знаем где. Можно определить человека без ошибки только увидев кровь, но не станешь же пускать кровь всем, кто мне понравится по запаху.

— Стой, что? Запах? – это что-то ненормальное, но если я во сне, то всё норм, но теперь я не могла отделаться от мысли, что действительно всё реально, что это, чёрт, не сон ни разу!

— Для виров люди… ммм… – и мой генерал нахмурился.

— Еда? – спросила я, почему-то проведя аналогию с вампирами.

— Что? – искренне удивлённо возмутился он.

Ну, хоть тут спасибо.

— Нет, – нахмурился он, — ваша кровь вкусная, но…

А нет, не спасибо!

— …скорее просто вы наше слабое место, – ответил Гэлас. — Просто вирам очень подходят люди. Твоя раса очень нравится моей расе. И магистры, зная это, вытащили из другого мира человека, то есть тебя, заинтересовали меня тобой и решили использовать твои умения против меня.

— Умения? Какие? – в голове неоном замигала мысль о моих умениях в постели, но твою ж, Кать, он умеет поболе твоего, серьёзно.

— Ты умеешь задавать правильные вопросы, – ответил Гэлас, и вот нифига не понятно всё равно.

— Что?

— Скажем так – я не могу врать тебе, когда ты задаёшь прямой вопрос. Точнее могу, – он запнулся, — не отвечать могу, но это будет сложно. Даже физически больно.

— Ой, – я осознала, что назадавала сейчас кучу вопросов. — Прости, пожалуйста. Просто я… я немного в панике, почему и что я тут делаю? Ой, я опять задала вопрос. Можешь не отвечать. Или так не работает?

Мне было стыдно, ну как стыдно, мне не нравилось, что я причиняю ему вред, мне-то он пока вроде ничего плохого не сделал. Или нет? Вообще, кого я обманываю – я просто терпила.

Он тяжело вздохнул и я поняла, что моя просьба не отвечать ничего не значит.

— Мне нужна твоя помощь. Именно поэтому я вытащил тебя из твоего мира, – мотнул головой мой генерал, и я видела это усилие которое он приложил, чтобы это сказать.

— О, боже, – и тут я поняла, что Гэлас был у меня в голове, а ещё из-за него я умираю там, лежа в своей постели, что меня найдёт мёртвой моя дочь, что…

Я вздохнула и расплакалась. Вот теперь от злости на него, на себя. Я не собиралась умирать, усталость и нервы сделали своё чёрное дело и теперь всё потеряно.

— Кати? – Гэлас погладил меня по спине, а я невольно дёрнулась.

— Так ты и вправду говорил в моей голове? – спросила я специально, а он прям челюсть закусил.

— Да. Ты пропала, когда я нанёс тебе рану, всего пара капель крови осталась, я чуть с ума не сошёл, – ответил мой генерал, в нём было видно сожаление и что-то ещё, не понимаю, что. — Ты не приходила столько времени, а мне было нужно, чтобы ты пришла. Поэтому я… поступил не очень хорошо. Я нашёл тебя по крови, что у меня осталась, и просто попросил тебя выпить лекарство, раз ты без него не можешь попасть сюда.

— Я не могла попасть, потому что без лекарства не сплю, – заупрямилась я. — Но ты не сказал, что делал у меня в голове. Как?

Он вздохнул, нахмурился, потом развёл руками:

“Вот так”, – услышала я его голос в своей голове и подскочила от неожиданности.

— О господи, – выдала я. — Это… это… твою ж!

Я втянула воздух, потом выпустила:

— А я теперь там умираю, между прочим. И меня моя дочка найдёт, как со школы вернётся. Бедная моя Васька!

— Умираешь? – и я видела, как Гэлас испугался, прям реально напрягся и испугался.

— Я из-за тебя выпила хрен знает сколько этих дурацких таблеток. Может я траванусь, а может и умру, – ответила я и осознала сказанное. Я умру!

— Нет, Кати, – он снова взял меня за плечи. — Ты не умрёшь пока ты здесь.

— А? Подожди, – у меня выключилась истерика, захлопала на него глазами. — А я вообще где сейчас? Ну, точнее это же сон, нет? Что? Я ничего не понимаю, чтоб тебя, Гэлас!

— Ты там только одной оболочкой, сюда призвали остальное. Ты разве не знаешь, что мы не состоим из какого-то одного тела, ну или как не знаю по-другому сказать, чтобы было понятно, – попытался объяснить мой генерал.

Что за восточная фигня сейчас попёрла? Серьёзно? Оболочки? Мантры? Он сейчас начнёт говорить о медитации? Я с ума сошла, определённо. Я сошла с ума во сне!

— Душа? – тупо уставилась на него.

— Не совсем. Но в твоём мире есть твоё тело. И оно, насколько я понял, спит. И когда ты просыпаешься, то уходишь отсюда.

— И ты заставил меня нажраться таблеток, чтобы я навсегда здесь осталась? Но стой, ладно, допустим, дочь вызовет скорую, мне промоют желудок, откачают… я не знаю, разбудят.

— Правда? – и он снова напрягся.

— Да, наде-юсь, – ответила я, хотя прям вот не верила, что всё будет так ладно и складно. Васька может вообще ко мне в комнату не зайдёт, не заметит меня. Нормально в целом.

— Сколько на это нужно времени? – спросил Гэлас.

— Не знаю, – честно ответила я, пожав плечами, — может уже через несколько часов, а может я в кому впаду, например, и тогда буду год во сне отвисать.

Я нервно захихикала, понимая, что не хочу сидеть тут год, да я и день не хочу.

Это было классным приключением во сне, без заморочек, без человека, точнее не-человека в моей голове, без каких-то там правил. Я вообще получается, если Гэлас реален, изменяла Серёге? Ой, что? И меня снова затрясло.

— Кати? – мгновенно отреагировал мой генерал.

— Я… я… – но озвучить свою мысль я не смогла.

— Так, надо уходить, в любом случае, потому что смерть здесь равна смерти там, – сказал Гэлас, вставая и увлекая меня за собой.

Потянул меня, закутанную в покрывало, как в плащ, куда-то вбок, к пролёту, скрытому неким подобием штор, в этой комнате их вообще было много.

— Умру? – я снова задала вопрос. — Прости. Но почему я должна умереть, оставшись здесь?

— Магистры тебя могут убить за то, что ты не выполнила их приказ и более того рассказала обо всём мне. Я не могу допустить этого, и не допущу, поэтому ты идёшь со мной. Не важно.

— А если я лягу спать и снова к ним попаду? Они тогда меня убьют?

Я вспомнила ледяные пальцы у меня на шее, тело покрылось мурашками.

— Нет. Я решу этот вопрос. Кати? – Гэлас развернулся, тряхнул меня, заставляя смотреть на него. — Я даю тебе слово, что не дам тебе умереть здесь. Веришь?

И он был серьёзен, ему просто невозможно было не поверить, и он же отвечал на мой вопрос, а значит отвечал правду, точнее он говорил то, во что верит сам. Я кивнула. Гэлас кивнул мне в ответ, потом вытащил меня за шторы и я охренела. Вокруг меня было небо. Везде – вокруг. И никакой земли.

Вот тебя накрыло, Кать!

Я непроизвольно со страху вцепилась в Гэласа. Но тут я явно не сделала ничего этакого, потому что он в ответ прижал меня к себе. Видимо вполне нормально охренеть, если увидеть такое.

Мы оказались на открытой площадке, ограниченной стальными перилами. Пол был сетчатым и я видела то, что под моими ногами – пустота. Точнее… Да, я было и ранее уверена, что башня высокая, я думала, что она как-то странно качается что ли, но нет – мы парили в воздухе! Вот почему я чувствовала себя словно в самолёте. Подо мной облака, надо мной облака. Везде облака!

Я удержалась, чтобы не завопить что-то вроде “как такое возможно?”, но вовремя остановила себя, да и…

— Эх, набрали себе проблем, – фыркнул недовольно знакомый орк.

Он стоял у стены, и сейчас, видя меня, состроил недовольную рожу. Хотя сложно сказать могла ли быть его клыкастая, перекошенная мордень вообще довольной. Да и честно говоря я подумала о том, что мне хотелось видеть её довольной, кажется это зрелище не для слабонервных.

— У тебя совета забыл спросить, – ответил Гэлас и махнул головой в сторону края.

Пройдя к краю, Краст махнул рукой. Я видела его огромное тело на краю и в голове, как мячик от пинг-понга, скакала мысль, что сейчас от веса этой громадины всё тут перекосит, это здание висящее в воздухе накрениться и мы все свалимся. Интересно насколько мы высоко? А ещё как получается тут дышать? Я подняла взгляд на генерала.

— Потерпи немного с вопросами, отвечу на все, на какие смогу, – ответил он и улыбнулся. — Но сначала уберёмся отсюда, и так задержались.

Пока я составляла список вопросов, который меня мучили, к площадке на которой мы стояли поднялось что-то похоже… как бы не рассмеяться? Я бы сказала, что это летучий корабль. Как в мультике про ту самую царевну и трубочиста, водяного этого очаровательного, с которым никто не водится, а жизнь у него водица.

Краст странно поклонился, ухмыляясь и предлагая пройти на “борт”. А у меня сейчас случится ещё одна истерика, потому что – дяди доктора, откачайте меня, пожалуйста, побыстрее!

— Я говорила, что безумно боюсь высоты? – спросила я, когда Гэлас попытался повести меня за собой, а идти от страха я не смогла.

— Нет, – вынужден был ответить он.

— Говорю.

Мой генерал так вымученно склонил голову на бок, прикрыл глаза, потом вздохнул и я пискнуть не успела, как меня взяли за талию и водрузив на плечо, как свёрнутый ковёр, на который я была, кстати сейчас, очень похожа, подняли и понесли в сторону этого самого летучего, мать его, голландца.

Краст недовольно рыкнул.

— Я бы мог сделать это, – сказал он.

— Ты бы мог её скинуть вниз, – отозвался Гэлас. — А мне этого не надо.

— Действительно очень хочется, – кивнул Краст и мы все оказались внутри.

Меня поставили, потом подтолкнули назад и я села на что-то мягкое. Нахмурилась и осмотрелась.

Вообще конечно я передёрнула с летучим кораблём, но что-то такое в этом было. Что-то вроде лодки, определённо, но оно явно не летало, а точнее не могло летать, куда ему там вздумается. Оно передвигалось только вверх и вниз, как лифт. По крайней мере я так это понимала. Потому что мы очень плавно стали опускаться вниз.

Посудина размером с комнату в обычной квартире и помимо нас троих там находилось ещё несколько людей, или не-людей, я уже не очень понимала. Большинство в такой же форме, как и Гэлас, почему-то я решила, что они военные тоже. Они все были такие рыжие – волосы, кожа, глаза даже такие оранжевые какие-то. Мужчины, где-то пять и две девушки. Все крепкие, хмурые и очень не по-доброму косились на меня. Один в балахоне, как те, надетые на магистрах. Видимо он "лифтёр"?

И тут мы попали словно в пролёт, не знаю как бы я это могла объяснить, словно здание, в котором мы находились только что имело форму песочных часов. То есть мы спускались с верхней части, потом здание словно стало уже, а потом снова разошлось. Я с восторгом уставилась на окрашенные в розовый цвет облака. Интересно тут рассвет или закат.

Пока я изучала часть здания, которая сейчас оказалась над нашими головами, Гэлас недовольно косился в сторону “лифтёра”. Потом он посмотрел на меня и видимо заметил взгляды своих подчинённых, направленные на меня. Мой генерал недовольно повёл головой и словно рыкнул. Все рыжие моментально распределились по периметру посудины. А я, кстати, так и не поняла механизм, который приводит эту штуку в действие. Хотя какие механизмы, Кать?

— Это твои… – осеклась, потому что чуть не сказала слово “люди”, — подчинённые?

— Да.

— А почему они такие одинаковые все? Они родные? – я не могла не спросить. Правда были очень похожи.

Гэлас обречённо вздохнул. И мне стало стыдно от того, что я снова задаю вопросы.

— Нет, они просто виры. Все виры такие, – он сел рядом со мной на скамью.

— Рыжие? – уточнила я, хмурясь и пытаясь понять. Все – это все, но Гэлас не такой. Он серый!

— Так не надо говорить, чаще всего это расценят, как оскорбление. Но да – рыжие.

— А ты?

— А я, – он не хотел отвечать, не хотел! Блин, Кать, тебе надо менять манеру общения с ними – это же чистой воды издевательство.

— Прости. Я постараюсь не спрашивать.

Гэлас кивнул и усмехнулся.

— Да, это не что-то секретное, в целом. Эту историю знают все. Когда я был ребёнком, то попал в пещеру к сэссте.

— Кому?

— Это опасный монстр, он кусает жертву и тянет из неё жизнь, оболочками. Начиная сверху и идёт внутрь. Иссушает. И оно меня укусило, я убил его, но оно успело вытянуть из меня, – он нахмурился, словно пытаясь найти подходящее и понятное мне слово.

— Цвет?

— Да, – ухмыльнулся, соглашаясь, Гэлас. — Сделало меня таким, какой я есть. А само то, что я убил такую тварину, будучи ребёнком, только сыграло мне на пользу в будущем.

Я хотела спросить о вот этих существах без гендера, магистрах, но осеклась.

— Спрашивай, — улыбнулся мой генерал.

— А? В смысле?

— У тебя много вопросов – спрашивай.

— Эти, – я кивнула в сторону лифтёра, — они не виры. И не люди очевидно.

Я старалась говорить не вопросами, а утверждениями, чтобы ему было легче говорить со мной. И я видела, что он это заметил.

— Они — экты. Или холодные. У них такая светло-зеленая, прозрачная кровь. И они могут впадать в сон, на несколько сотен лет. Эти парящие замки их творение и внутри каждого есть склепы с саркофагами, в которых спят экты.

Я сдержалась, чтобы не ругнуться. Кать, ты была права – рептилоиды.

— Такое чувство, что гендера у них тоже нет. В смысле так и не поняла мужчина тот магистр или нет, точнее было чувство, что мужчина, но, – я пожала плечами.

— Если честно я сам не очень разбираюсь, но выяснять никогда не стремился, а после того, что они устроили, тем более.

— Ты про меня?

— Да. Хорошо, что твои способности, людские, судя по всему, выше средних, а то они давно бы тебя в расход пустили, – вздохнул мой генерал и зло глянул на экта в балахоне.

— Людские способности, это ты про ответы на вопросы?

— Способность убеждения, – ответил Гэлас. — В пределах разумного. Ты не можешь убедить его в том, что очевидно, например, что снег чёрный, а не белый. Так же нельзя поколебать его веру. Хотя, говорят, что были раньше люди, которые и это могли сделать, но это исключительной силы способности.

— А мои выше средних.

— Пока не понятно. Надо, чтобы ты встретилась с бронгами.

Я хотела выпалить “это ещё кто?”, но сдержалась. Однако по-моему лицу было всё понятно, потому что мой генерал фыркнул и ухмыльнулся.

— Рас было четыре – люди, виры, экты и бронги. Люди самые хрупкие, физически слабые, но у них были способности влиять на остальных. На нас, виров, на эктов и на бронгов. Тем это очень не нравилось. И, придя к власти много столетий назад, они стали людей уничтожать, – и Гэлас явно был этим событием очень удручён. — Почти уничтожив расу людей, бронги сломали законы нашего мира, пошатнули устои. Разгребаем до сих пор.

— Генерал, – позвал Краст.

— Надеюсь, по земле ты нормально сможешь передвигаться? – спросил Гэлас и я, оглядевшись, поняла, что за разговором с ним не заметила, как парящая крепость оказалась высоко над моей головой, как и облака.

Вокруг была твердь земная, ну или надеюсь, что-то более привычное, чем летающие глыбы земли, с замками на них.

— Надеюсь, – честно озвучила я свои сомнения, чем позабавила своего генерала.

Под крепостью увидела что-то очень похожее на болото, такое озеро, полностью покрытое тиной, или как-то так. Я нахмурилась, изучая его.

— Это яли́вас, – улыбнулся Гэлас, подавая мне руку, чтобы помочь спуститься на землю. — Чтобы была возможность спастись, если кто-то упадёт.

Даже знать не хочу, как это может помочь. По-моему убеждению какая-то невнятная возможность по итогу, но и проверять не хотелось.

Но мысль эта потонула в невообразимом вихре неудержимого восторга, когда я отцепилась от созерцания этого болота и осмотрела окрестности.

Парящий замок кидал длинную тень на скалистые выступы, которые переходили в горы. Такие острые тёмные хребты и я могла бы поклясться, что они были похожи на спящего дракона. Тут раскинулись поля, где-то поселения с такими очаровательными домиками, словно нарисованными акварелью. Всё полно невообразимого цвета – трава, цветы, деревья. Очень красиво. Шли мы пешком, наверное с полчаса, и скажу, что крайне неудобно идти закутанной в покрывало, под которым я была абсолютно голой, босой, хоть бы и по каменистой, добротной дороге. Она вывела к поселениям среди скал, а там – невероятной красоты замок, прямо внутри горы. И, если оглянуться и проследить за этой горной грядой, которую я назвала драконом, то замок расположился как раз почти на кончике хвоста каменного создания.

Честно признаться, осматриваться и восхищаться я уже не могла. Когда попала внутрь, то поняла, как я задолбалась идти. Ноги невыносимо гудели. И хотя, судя по всему, из-за меня все шли намного медленнее, чем могли бы, но всё равно я вымоталась и устала.

Внутри все и вправду оказались рыжими. Серьёзно, прям никакого другого цвета волос, только цвет кожи – у кого-то светлее, у кого-то темнее. Мой генерал как белая ворона, хотя нет, как белая лиса. А ещё все эти люди, или нет, виры, смотрели на меня каким-то странным взглядом. Вот не знаю, но меня не покидало чувство, что я еда, которая ходит и говорит. Неприятно, жуть как!

По невероятно красивой лестнице мы поднялись наверх и я поняла, что была тут, тогда когда во сне попала на тот приём. Или просто очень похожи коридоры, но слишком похожи.

Когда я уже была готова рухнуть, Гэлас наконец остановился перед поклонившейся ему девушкой.

— Господин генерал, – поприветствовала она.

— Тина, это Кати, – он указал на меня рукой. — Синяя комната. Ванна, одежда.

— Да, господин генерал.

Она подняла на меня свои оранжевые глаза и лицо её исказилось так же, как у всех.

— И Тина, – рыкнул Гэлас. — Это моя женщина!

И девушка, кажется забыла, как дышать, глядя на него. Его лица я не видела, потому что именно в этот момент он протянул руку и, мягко обняв меня за талию, продвинул вперёд, так что оказался между мной и девушкой, которой давал указания.

Тина присела в поклоне.

— Да, господин.

И Гэлас провел меня ещё немного вперёд, потом толкнул массивную дверь.

— Здесь ты пока будешь жить, – сказал он, впуская меня внутрь.

Она и вправду была синей. Точнее синего цвета пол, шторы, покрывало на огромной, прямо царской кровати. За шторами виднелся выход на балкон, и вид с него открывался на равнину и на парящую крепость.

— Можно я задам ещё вопрос?

— Можно, – мой генерал обернулся и, склонив голову набок, уставился на меня.

— Они все, – я покосилась на дверь, — на меня так странно смотрят, словно хотят сожрать.

— Они низшие виры, им сложно контролировать себя, когда перед ними одна из людей, при чём не зная, кто ты, они и сами не понимают, почему так себя ведут. Но они не тронут тебя, потому что меня они боятся намного сильнее, чем хотят понять, что ты такое.

— О, – соображала я с трудом, потому что реально невообразимо устала. — А ты?

— А я высший, мне проще держать себя в руках. Да и, – клянусь он хотел сказать что-то едкое, но лишь ухмыльнулся и промолчал.

— Старое доброе классовое неравенство, – пробурчала я.

Генерал не понял меня, нахмурился и я решилась спросить:

— Ты не сказал, зачем я тебе нужна, – задала я самый главный наверное вопрос и Гэлас стал серьёзным. Таким, каким я его впервые увидела – уставшим и сосредоточенным, разгребающим всё и вся.

— Мне нужно, чтобы ты помогла мне, точнее попыталась помочь, – он сделал ко мне шаг, встал на расстоянии вытянутой руки. — Я хочу, сделать то, что пытались сделать магистры, по приказу первого воителя.

Я нахмурилась.

— Мне нужно, чтобы ты узнала их планы в войне против меня.

— Но я не… как мне… я не умею, – я почувствовала себя школьницей, которую к доске вызвали отвечать невыученный урок.

— Кати, мне нужна твоя помощь, – Гэлас ласково взял меня за предплечья. — Я бы никогда не просил, Кати. Я воевал бы честно, но меня попытались тобой вывернуть. Я не дамся. Ты имеешь власть над вирами, имеешь власть над эктами. Ты наверняка имеешь её и над бронгами.

— Какую?

— Если согласишься помочь, то мы попробуем выяснить, – ответил он.

В дверь постучали.

— Да? – гаркнул мой генерал.

— Ванну мы подготовили, – в дверях появилась Тина.

— Хорошо, – кивнул он девушке и посмотрел на меня. — Иди, Кати. Потом одевайся и выходи.

И Гэлас кивнул в сторону другой двери, видимо ведущую в соседнюю комнату, а не в коридор.

— Ладно, – согласилась я. — Только можно я сама помоюсь. Это же несложно, полагаю?

Я была уверена, что девочка должна была бы мне помочь, а я этого не хотела. Меня это смущало. И этого было бы слишком много на сегодня.

— Нет, не сложно, – улыбнулся он. — Как тебе будет удобнее.

— Гэлас! – гаркнул откуда-то Краст.

— Иду, – отозвался генерал и поцеловав меня в лоб ушёл.

Я оглянулась на Тину.

— Вам туда, госпожа, – проговорила она, прошипев последнее слово, указав на ещё одну дверь. Больше дверей, богу дверей!

Когда мы зашли в просторную ванную комнату то прямо таки почувствовала себя королевой Марией-Антуанеттой, или кем там ещё – Екатериной Великой?

— Ух-ты, – воскликнула я.

— Что-то нужно, госпоже? – снова прошипела Тина.

— Нет, спасибо, – ответила я.

Девушка присела, склонив голову и ушла, нарочито громко закрыв дверь.

“Как Васька моя”, – подумала я и тут меня накрыло с головой горе.

Я осела на пол ванной комнаты, которая оказалась размером со всю мою квартиру, а потолки были в высоту метров шесть не меньше, с лепниной и росписью, в синих красках конечно, и разрыдалась.

Не знаю сколько времени я провела сидя на полу и рыдая. Это было невыносимо, просто невыносимо. Какая-то дичайшая дичь творилась вокруг меня и я всё надеялась проснуться, но не просыпалась. Сколько я тут? На деле, если подумать, то всего несколько часов, пока была в башне, потом дорога до этого дворца, ну, а как ещё ЭТО можно назвать?

Меня трясло от усталости и стресса, который я испытала. Внутри навалилось столько всего, что кажется я и за год всё это не разгребу. Интересно, что бы сказала моя идеальная женщина-психотерапевт?

“Разложите всё по полочкам, Екатерина!”

Если бы это было так просто, блин! Про рептилоидов я не ошиблась. Ха-ха! Люди-ящерицы, чёрт! А виры? Серьёзно – рыжие черти. И эти, как там их – бронги? Может это такого я видела тогда в стычке с моим генералом? Вот тот высокий, сухой, вид надменный, напыщенный даже. Смотрел на всех, как на мусор. А тот рыжий, который к ним подошёл разнимать? Он вир, понятно. И он похож на Гэласа. Точнее Гэлас похож на него. Брат? Да, господи, Катя!

Я встала и с трудом подошла к ванне. Вода тем не менее оказалась достаточно горячей. Или она тут магически не остывает, или девочка Тина решила меня сварить нахрен. Супчик из человека – ням-ням.

И я рассмеялась. Так. Истерика. Потом я вспомнила Василису, вспомнила Пашку моего, отщепенца, вспомнила Серёгу. Вот это реально жесть. Я тут, они там над частью меня, которая явно уже въехала в кому, хотя может ещё нет? Может есть шанс, что меня вытащат из этого проклятого коматоза? Чтоб провалились эти чёртовы таблетки!

Ванна пошла мне на пользу. На деле я расслабилась, боль в ногах унялась и поплакав мне стало немного легче. Я вздохнула и огляделась.

В таком месте можно чувствовать себя как-то, словно ты королева, а я чувствовала себя, как оборванка, которую подобрали на улице и решили привести в божеский вид. Сколько там об этом есть всяких сюжетов? Сжавшись, уставилась на словно уничтожащий меня своим видом красивейший потолок.

Надо было сразу просить антидепрессанты, сразу тяжёлая артиллерия, может не случилось бы такой хрени?

Я вылезла. Полотенца тут вполне похожи на наши, такие словно из микрофибры. Мягонькие. Выйдя в ставшую внезапно моей комнату, я обнаружила на кровати вещи. На улице было что-то вроде поздней весны или может лета, хотя почему-то внутри меня было такое удивительное понимание, что нет, это пока ещё весна. Она пахнет иначе. И я вспомнила запах крови Гэласа, от которого меня унесло в дали дальние. Надо было и об этом спросить. А то вдруг при мне кто кровь пустит, а я сойду с ума, как они вот все нервничают на меня глядя.

В замке было тепло, как ни странно. Мне всегда казалось, что в помещениях таких размеров просто нельзя сохранить тепло, тут должно быть холодно, потому что три двери и размеры комнаты, словно даже не знаю с чем сравнить, но мне виделось, что спальня эта просто невообразимо большая. Такая не нужна, тут ещё человек пять жить и спать могут, и не сталкиваться друг с другом.

А ещё тут стояло зеркало в полный рост. Я надела очень мягкие на ощупь юбку, цвета пожухлой зелени, рубашку белую, почти такого же кроя как на всех здесь, с такими серебряными пуговками на плече и длинным рукавами. Юбка такая расклешённая, длиной миди, доходила до середины икры. Вот обувь мне не принесли, но пол достаточно тёплый, так что ладно.

Я уставилась на своё отражение – ну, вроде я. Хоть это радует. Оболочки, кажись, не сильно отличаются от оригинальной, финальной, конечной, как там ещё её можно обозвать, версии.

В целом неидеальность моей груди и живота этот наряд скрывал. Пояс у юбки широкий и достаточно плотный, так что надёжно удерживал мой животик-дружочек, выносивший двоих детей подряд, решивший до конца моих дней рассказывать об этом миру, и потому никак не желающий спрятаться обратно внутрь, стать плоским, как раньше, что бы там я с ним не делала. Попа моя, такая круглая, аппетитная, вспомнились слова Серёги. На глаза снова навернулись слёзы.

Так, отставить слёзы! Нарыдалась уже, пить хочется, жуть.

И я вгляделась в лицо и поняла, что выгляжу весьма прискорбно. Впрочем, чего я хотела – столько рыдать? Раскрасневшийся нос, прямой и который я всегда считала слишком крупным для моего лица, но на деле нос как нос. Хотя мама всегда мне говорила, что мои нереально здоровенные глаза компенсируют и уравновешивают моё лицо.

Мама всегда знает, что сказать, чтобы поддержать. Просто, как сейчас, помню себя лет в двенадцать, смотрящую в зеркало этими вот “нереально здоровенными” глазами цвета тёмной синевы, но бракованные, с такими карими прожилками в радужке, которые всегда меня бесили, словно даже глаза не смогли до конца определиться какого они цвета, вроде голубые, но нет всё-же вот там немного карие. Брови тоже были такие не определившиеся, у всех или прямые, или красиво изогнутые, ну, на крайний случай очаровательные уголки, а у меня словно боженька рисовал и рука дрогнула. Сломанные такие брови. Впрочем, спасибо, что были, и спасибо, что никогда не надо было ничего там красить, рисовать или татуировать. Скулы, щёки эти такие, даже не знаю – неподвижные. Когда я улыбаюсь, у меня прорисовывается этот мимический треугольник, а вот щёки стоят на месте. Губы полные, по крайней мере не тусклые, и тоже работали на меня, а то была бы беда с таким-то носом. Но, если я их поджимала, а я любила их поджимать, дурная привычка, то тут с носом начинал соревноваться подбородок.

И да, я знаю, что себя надо любить, а не вот это всё, но что тут поделать, когда видишь все эти недостатки, а когда тебе на них ещё и указывают постоянно.

“Носик мой”, – говорил мне Серёга и выносил меня, потому что, ну, понятно, что он любя, но, блин, серьёзно – “носик”?

Правда, надо признать, что, когда мне было семнадцать, меня всё это не останавливало – было плевать на нос, подбородок, плевать на задницу, я ею вертела, как хотела. Ух, сколько творила, сколько неприятностей находила эта задница на бедовую мою головушку. А как она тусила! Эгей! И где всё это? Куда делось?

И ведь я сейчас уже не могу назвать себя примерной женой и хорошей матерью. Со вторым вообще всегда был натяг, хотя я старалась, как могла. Но вот теперь меня постиг провал. Я как Титаник, а дети и их подростковые проблемы – это айсберг, мать его. И я иду ко дну. И всё уже не важно. А теперь так вообще… На меня смотрела зарёванная, уставшая и кажется окончательно поехавшая головой тётка.

Ладно. Потрясла головой – волосы всё ещё влажные и, так как расчёску я не нашла, извивались змеями. Пффф. То же мне Медуза Горгона. А ведь на днях хотела пойти к парикмахеру. Надо привести в порядок, говорила я себе, свою копну волос непонятного тусклого тёмно-русого цвета. С поседевшими уже кое-где волосками. Ну, а то ж. Тридцать шесть, не двадцать.

Вздохнула и вышла в ту дверь, куда сказал Гэлас.

— Здравствуй, – поприветствовал меня рыжий, весь в веснушках, с озорно горящими глазами, парень. Точнее, на вид ему было лет двадцать шесть-семь, может меньше, но никак не больше. Для меня парень, ага.

— И тебе не хворать, – нахмурилась я, а он усмехнулся.

Он сидел на диване, а перед ним низкий стол, и ещё диван и ещё два, вроде кресла по бокам, но я в таком могу спокойно лечь поспать. Комната конечно огромная. Светлая, такая словно лимонная что ли, создавался эффект солнца. Приятный и тёплый.

— Меня зовут Даар, – представился он, потом прокашлялся, встал, склонился весьма небрежно и отчеканил: — Вира́я Даэа́р Ина́с-Ярхаан.

Он был высоким, выше чем мой генерал, в плечах правда поменьше, лицо вытянутое, с мягкими чертами, весьма привлекательное лицо, волосы короткие, растрёпанные.

— Оу, – что-то такое же мне чеканил Гэлас, когда представлялся. — Екатерина, но можно просто Катя. Хотя у вас как-то странно получается это произносить.

— Гэлас сказал, что ты Кати́? – поднял он на меня вопросительный взгляд тёмно-карих глаз.

— Да, – кивнула я, — вынуждена откликаться.

Он улыбнулся, так открыто и мило.

— Садись, – он махнул, сделал рукой полукруг, предлагая мне сесть куда я захочу.

Я прошла к креслу и села, а ноги-то замёрзли, чёрт.

— А где Гэлас? – спросила я.

— Его вызвали в ставку, там какие-то движения раньше времени, но мне подробностей не сказали, потому что теперь моя служба это ты.

— В смысле? – спросила я, видя, что он на деле как-то не особо рад находится тут.

— Гэлас сказал мне, что головой за тебя отвечаю, – ответил Даар. — Так что очень прошу, если тебе хоть немного понравилась моя голова, веди себя хорошо.

— Голова ничего так, да, – проговорила я, потом добавила с сомнением: — Неплохо было бы понять в чём это "хорошо" выражается.

А ещё он не смотрел на меня как все остальные встреченные мною сегодня виры.

— Хм, — он уставился на мои ноги, сама не поняла, как успела подтянуть их к себе и накрыть замёрзшие ступни тканью юбки. — Тебе обувь не дали?

— Не знаю, – честно ответила я. — Может я просто не нашла.

В комнату зашла Тина и еще несколько девушек с подносами, с расставленной едой, и кувшинами с напитками. Все такие одинаковые, боже, я сойду с ума от этого. И пить, кстати, ещё сильнее захотелось.

— Тина, где обувь? – строго спросил девушку Даар, указывая на мои босые ноги. Она прикусила губу, потупила взгляд.

— Да ладно, нормально всё, – махнула я рукой небрежно.

Девушка стала совсем оранжевой. Хотя, логично, кровь внутри бурая – мы краснеем, а они вот – оранжевеют?

— Я исправлю, господин Даар, – ответила она, низко поклонившись, и они тихо попятились прочь.

— Да не стоило, правда. Они на меня так смотрят, спасибо, что не съели, – попыталась я разрядить обстановку. Ненавижу конфликты. — Им не комфортно рядом со мной.

— Так и есть, – подтвердил Даар.

— А тебе нормально.

— Ну, не совсем. Но я в отличии от них могу держать себя в руках.

— Потому что ты тоже высший? – я глянула на еду, на кувшины. А и ладно, фиг с этими расшаркиваниями, я уже стара для того, чтобы стесняться, и я налила себе какой-то оранжевой жидкости в стакан. — Оранжевая?

Уставилась я внутрь. Потому хлебнула. Это было что-то похожее на перебродивший апельсиновый сок. В голове тут же появилась мысль, что мне нельзя пить, а в следующий момент разобрал смех.

— Что случилось? – спросил меня Даар, удивившись моей реакции на сделанный глоток.

— Да, не, всё хорошо, просто мысль смешная в голову пришла, – попыталась успокоить смех. — А что это?

— Это вино.

— Из апельсинов?

— Ну, да, – кивнул он, словно я с неба свалилась с таким вопросом. Постой. Я же свалилась с неба, почти свалилась.

И я снова рассмеялась.

— Кати? Ты правда в порядке? А то я за тебя отвечаю перед Гэласом. Он меня не пощадит, несмотря ни на что, – проговорил Даар, изучая меня полными беспокойства глазами. Он был серьёзен.

— Ну, как тебе сказать, – ответила я, продолжая хихикать. — Я не в порядке, но ты наверное ничего не можешь с этим поделать. Просто пытаюсь унять себя, а мозг очень сильно против.

Я отхлебнула ещё и приятное тепло разлилось по телу, голова уже стала не своей. Пить плохо, но сейчас это было то, что надо!

— Моё тело где-то в другом мире, а мой дух, или как там у вас тут это называется... здесь. Я была уверена, что я сплю, и это было хорошо, до момента, как я осознала, что не фига, кажись, это не сон. А тут ещё я какая-то особенная. Банально до тошноты. И все на меня так смотрят странно. И все такие другие, но нет. И в итоге Гэлас хочет, чтобы я стала внезапно кем-то типа Маты Хари. В общем, нет, я определённо не в порядке.

И я подняла в его сторону бокал.

— За это надо выпить, – не хило меня развезло. Видимо намешала с таблетками, да и поесть не мешало бы. — А можно я задам вопрос?

— Можно, – нахмурился он, кажется начал паниковать.

— Ок, – улыбнулась я. — Я правильно поняла, что вы с Гэласом родственники?

— Да.

— Да, высшие. Ага.

— Не совсем, – он повёл головой. — Я высший, но Гэлас выше меня по рождению.

Я нахмурилась.

— То есть ты высший, но не совсем?

— У виров восемь каст. Четыре высших, четыре низших. Прислуга в этом доме это вторая и третья низшие касты. А я из второй высшей.

У меня сейчас лопнет голова.

— А Гэлас из первой?

— Да. Но наши матери, – он запнулся, прикинул что-то в уме, — отцы наших с ним матерей были братьями.

— То есть, они были двоюродными сёстрами, – попыталась я уложить информацию в свой уже пьяный мозг. — А вы с Гэласом троюродные братья.

Даар покосился на меня в недоумении.

— У нас такого нет, он просто мой старший брат. Всё. Даже если бы я был старше него, всё равно называл был его старшим братом, – пояснил он. — Его отец из чистокровных высших. Мой из второй касты. Принадлежность к касте передаётся через отца.

— Хм. Поняла, – кивнула я и налила себе ещё апельсинового винишка. — А ты тоже умеешь говорить в голове?

— Все виры это умеют, – ответил он. — Это умение развилось из-за наших особых умений. Нам сложно говорить, когда их применяем.

— Умения? Какие? – нахмурилась я и поняла, что спросила, припёрла его к стенке. Может он не должен был мне говорить. Вот чёрт!

— Животный оборот, – ответил он достаточно спокойно.

— Что?

— Виры могут оборачиваться животными, – пояснил Даар.

“Остановите, пожалуйста! Моя остановка! Я схожу!”

Кажется у меня очень серьёзное психиатрическое заболевание!

Оборотни? Я ведь уже думала об этом и прям видела Гэласа здоровенным мохнатым волчищем, серым таким, суровым. Ему бы, конечно, пошло. Но это всё равно так нелепо и как-то… да о чём я вообще?

Тут и психотерапевт не поможет – мне срочно нужен более суровый врач. Мне нужен психиатр и мягкая палата, и кажется моя идеальная тётя-доктор была права, когда втюхивала мне Фрейда и его психоанализ.

“Вы хотите сильного, властного мужчину, Екатерина! – проговорила я в своей голове, пародируя её интонацию. — Альфача!”

Получите, распишитесь.

Кажется я слишком много выпила.

— Прости, – выдавила я, и определённо стала трезвее. — То есть вы можете стать животным. Так?

— Да, – а Даар, засранец, теперь кажется веселился во всю.

— А каким?

— Чем сильнее вир, чем чище его кровь, тем больше оборотов. И размеры животного тоже имеют значение.

— А ты? – моя задница кажется опять решила вспомнить былое и найти себе приключений.

— У меня пока три, один основной оборот, а остальные, – он развёл руками.

— Побочные, – выдала я и он согласно кивнул.

— Но я пока не останавливаюсь, – ухмыльнулся он, — думаю ещё на два-три у меня получится обучиться.

— Основной, ты сказал?

— Это такой, который требует меньше всего сил.

— Оу, – в голову насыпало ещё с сотню мыслей и вопросом. Будто тех, что там скакали ранее, мне было не достаточно. — Ты сказал все виры? То есть и вот девочки… Как там её – Тина, да? Она тоже может?

— Она из низших и они обычно, если и практикуют обороты удачно, то это какое-нибудь маленькое животное или птица, – ответил Даар. — Тина, например, белка.

— Белка? – переспросила я, ловя себя на мысли, что она очень даже похожа на белочку.

— Да.

— А ты?

— Мой основной – леопард, ещё есть олень, и птица, – ответил он. — Основной набор для всех чистокровных – драться, бегать, летать.

— Да, с вашими тут летающими крепостями, – я кивнула в окно, где виднелся парящий замок рептилоидов.

— Да, седьмой магистрат, – отозвался Даар.

— А какая у тебя птица? – спросила я, потому что он же явно специально не захотел отвечать конкретнее, а мне надо было, очень надо было знать. Мне и про магистрат хотелось знать, но это потом. Птица интереснее.

— Воробей, – ответил Даар с неохотой.

Ну, понятно, почему он этим не хвалился. Воробей – это тебе не орёл.

— А можешь показать? — спросила я. И да, это безумие, но пока не увижу не поверю. — Или нельзя?

— Можно, но это всегда не очень удобно из-за одежды.

— Ну, хотя бы воробья? – не унимались я, хотя хотелось себя стукнуть, но остановиться я не могла, раз пошла такая пляска.

— Вообще оборот это крайняя вещь, так сказать совсем крайняя, – попытался отмазаться Даар.

Я насупилась и обречённо вздохнула.

— Ладно, – сдался он. — Только будь любезна отвернуться, пока я раздеваюсь.

— А? – удивилась я, потому что они тут, кажется, смущаться не умели, или может это, потому что я человек? Или потому что я его старше?

Он уставился на меня испытывающе и я очень хотела увидеть оборот, поэтому конечно могла хоть выйти вон, лишь бы он показал.

— Хорошо, хорошо, – закивала я и отвернулась.

И вот сейчас это уже похоже на нелепый сон. Как такое может быть? И почему моя голова ещё не скипела к чертям? Я в целом спокойна, несмотря на то, что мне говорят – мы тут оборотни немного. И “ты отвернись, а то я стесняюсь”... Кать, это звездец! И летающие замки, наконец!

“Всё”, – проговорил в моей голове Даар и я подскочила на месте, словно ужаленная. Не привыкну никогда, ужас какой!

Я обернулась и:

— О, боооооооооже, – выдала я. Это было… это было… просто АААА!

Ничего настолько потрясающего и одновременно очаровательного я в своей жизни не видела. Ну, разве что рождённый мною ребёнок, а потом ещё один. Каждый раз ревела белугой, не понимая, как это вообще случилось.

И вот сейчас – передо мной стоял леопард, настоящий, такой меховой и потрясающе шикарный. Красивый и изящный хищник.

— Ты меня не съешь? – очень вовремя спросила.

“Нет, что я сумасшедший, что ли?” – отозвался у меня в голове Даар, и мне показалось, что он немного обиделся.

— Прости, пожалуйста. А могу я тебя потрогать?

“Можешь”, – повёл он головой и сел.

Наверное у меня на лице была самая идиотская улыбка из всех возможных. Я сделала к нему шаг и села на колени. Шерсть была такой яркой, не жёлтой, а рыжей, а главное мягкой, невообразимо мягкой. Я запищала от удовольствия, словно мне три года, а Даар усмехнулся у меня в голове. Я бы ещё в восторге скакать вокруг него стала бы. Но сдерживалась, как могла. И этот хвост!

— Что? Это вам тут привычно, а у меня от этого сейчас сердце остановится, – ответила я ему на это. — Такая приятная, уииии! Прости, это наверное смущает?

“Нет, всё нормально”, – ответил он.

Я аккуратно ткнула в его здоровенную лапищу пальцем.

— Охре-неть, – выдала я восторженно. У меня в голове растерялся весь словарный запас.

Я бы его затискала до смерти, и почему-то то, что это вообще наверное смущает, мне сейчас в голову не приходило. Да и в топку все их приличия и прочее, если они были. Я могу погладить леопарда – потрясающий сон! Или что там это такое? Сумасшествие? Глюки? Уиииии!

— А можно ещё вопрос? – я сидела, отвернувшись, и ждала, пока Даар оденется.

— Задавай.

Когда я хотела открыть рот, в комнату буквально ввалились несколько девчушек. Все конечно же рыженькие, а ещё тоненькие и красивые.

— Какого? – рыкнул на них Даар и они сразу же побледнели, улыбки, которые были у них на лицах, сползли прочь.

— Простите, господин Даар, – ответила одна, когда они все присели в подобиях реверансов.

На них всех надеты такие же как на мне белые рубашки и разноцветные юбки. На ногах что-то вроде туфель с круглыми носами, у всех тёмно-рыжие. Волосы были собраны в разнообразные причёски или просто распущены по плечам, но у всех они длинные и такие завидно шикарные. Я невольно уставилась на свои.

— А ну, вон все, живо. Ещё раз такое увижу, сами рады не будете, – клянусь рыкнул он.

— Мы слышали, что господин генерал вернулся, хотели его видеть, – ответила та, что стояла впереди.

— А вот этого не надо, все вы прекрасно знаете, что его уже здесь нет, – так же сурово ответил Даар. — И если господин генерал узнает, что вы здесь были, всех спустит вниз!

Они, как одна, вздрогнули, поклонились ещё ниже.

— Вон!

И все они исчезли.

— Они на меня пришли поглазеть, – резюмировала я.

Он согласно кивнул и сел. Хорошо хоть успел одеться, перед тем как все девицы сюда завалились.

— Это прислуга тоже? – спросила я, хотя что-то говорило мне, что нет, эти барышни тут, если и прислуживали, то явно не поднося кувшины и еду, убирая и готовя ванны. Да и одежда на той же Тине была другой.

— Это элады, – ответил Даар, наливая себе из другого кувшина. В нём была вода. Вот что мне надо было пить!

— Элады?

Он повёл головой и поднял на меня глаза.

— Они… – замялся.

— Для развлечения, – закончила я, догадываясь что к чему.

Кто бы сомневался, что у таких богатеев аристократических, с чистейшей кровью в венах, нет чего-то вроде гарема и кучи красивейших девок в нём.

— Моя мать была эладой, мать Гэласа тоже, – ответил Даар, и словно оскорбился моему замечанию.

— Я не хотела тебя обидеть, – буркнула я.

Он пожал плечами.

— Многие вирины из кланов третьей касты, четвёртой, считают это почетным званием. Стремятся к нему. А девы из первой низшей касты, попадающие в элады, считают, что им невероятно повезло. Они гордость их семей, – сказал Даар.

Я хотела было сказать, что сомнительное достижение – быть наложницей. Но кто я такая, чтобы осуждать здешний образ жизни? Тем более устоявшийся задолго до моего рождения и попадания сюда. Хотелось верить, что раз это гордость и почёт, то может их тут не обижают. А секс… Кать, а ты сама-то лучше, что ли?

— У тебя, наверное в мире по-другому? – спросил Даар, видимо заметил, что я приуныла.

— Да не то, чтобы. Раньше было, да и сейчас есть страны, где многожёнство распространено. Так что, прости, я не осуждала.

— Я понял, что не осуждала, – кивнул он, потом нахмурился: — Прости – многожёнство?

— Жёны, да.

— Жёны? – нахмурился он ещё сильнее.

— Да, – я почувствовала себя дурой. — А у вас, что нет жён? Брак, там, все дела?

— А, ты про ирсу, – улыбнулся он.

— Кого? Что? – ещё один гвоздь мне в голову.

— Насколько я понимаю, ты говоришь про союз между виром и вириной? Про закон соединения?

— Как всё сложно, – вздохнула я, не в силах уже удивляться даже.

— Этот союз в верхах редкость. Обычно он носит скорее примирительный или иной выгодный характер. Чаще всего кланы таким образом, например, заключают мир между собой, – сказал Даар.

— А дети, которых рожают элады имеют такие же права, как дети рождённые в браке? Точнее в этом союзе.

— Да. Даже более того. Например, наш клан Ярхаан вообще почти не заключал таких союзов. Все наследники и наследницы рождены эладами.

— А сколько таких высших кланов у виров?

— В нашей стране пять. А в других по-разному.

Я хмыкнула, мотнула головой. На деле было уже слишком много информации. Я силилась всё понять, но безумно устала. Я так хотела спать, что казалось моргну и выключусь.

— Ты устала. Может попробуешь пойти поспать? – спросил Даар. Проницательный засранец.

— Я боюсь, – сама не понимаю, зачем я ему это озвучила. Это или усталость, или вино. Я, блин, выпила целый кувшин!

— Боишься?

— Боюсь спать.

— Боишься спать?

Это было смешно. Я ухмыльнулась, но кажется более ядовито, чем хотела, потому что Даар стал выглядеть реально озабоченным.

— Прости, – стушевался он. — Я не понимаю.

— Ну, я боюсь уснуть, потому что, когда я засыпаю, я возвращаюсь домой. И всё бы ничего, потому что я очень хочу домой, на самом деле. Но Гэлас сказал, что эти ваши, экты?

Парень кивнул.

— Так вот. Гэлас сказал, что они меня захотят убить. И что же мне делать? Я же не могу вернуться домой и не спать. Тем более из-за того, что я выпила больше лекарства, чем положено, вполне может быть, что я в больнице и значит, если я не буду спать сама, они меня усыпят. И я всё равно попаду к эктам. И Гэлас меня уже может не спасти…

— Не переживай, – сказал мне Даар, хотя я сомневалась, что он меня вообще понял. — Гэлас дал мне чёткие указания на тот случай, если ты пропадёшь. И магистры седьмого магистрата будут безумцами, если, после того как предали Гэласа, а потом он у них тебя забрал, попытаются что-то тебе сделать.

Я внимательно на него посмотрела, пытаясь осознать сказанное. И если он моё бессвязное, как мне показалось, объяснение понял, то со мной было совсем не так. Я вообще не соображала.

— А ты можешь рассказать какую-нибудь легенду или сказку? – спросила я.

— Могу, – улыбнулся Даар. Такая у него мягкая улыбка, очаровательная.

— Расскажи, может, что случилось с людьми. Или почему вообще вы так на нас реагируете странно. Если можно, конечно. И не сложно.

— Можно и не сложно.

Я благодарно кивнула и сама не заметила, как устроилась на кресле, свернувшись калачиком.

— До конца не очень известно, – начал Даар, — что на самом деле произошло. Сказания, что дошли до нас, несут мало знаний. На уровне кто-то что-то кому-то рассказал. Потому что историю пишут победители, и в данном случае им веры нет. Виры были ближе всего к людям. Бронги и экты не были близки между собой, так, как наши расы. Но умения людей очень тревожили бронгов...

Моё сознание потянуло в пустоту. Последняя мысль, которая озарила моё сознание была связана с людьми и вирами.

"Почему Гэлас вообще не понял, что я человек, пока не пустил мне кровь? За кого он меня принял, если рас всего три? За бронга?"