От автора: Все события и персонажи вымышлены, все сходства с реальными событиями и людьми случайны.
– Ваш кофе, пожалуйста, – улыбчивая девушка-бариста протянула одноразовый стаканчик и пакетики сахара.

– Спасибо.

Саша привычно сунула сахар в карман пальто, огляделась в поисках свободного места на фуд-корте и медленно направилась в сторону эскалатора. В выходной торговый центр набит людьми, место можно попытаться найти, но ради одного только кофе стараться не хотелось. Она и взяла-то его только ради того, чтобы не уходить совсем без покупки. Глупым показалось после стольких месяцев дома в изоляции впустую потратить на поход по магазинам целых три часа.

Девушка едва увернулась от пробегающих мимо детей, рассеянно кивнула спешащей за ними маме, пробормотавшей извинения, и поняла, что устала. Внезапно накатило раздражение от гула голосов, шума постоянной рекламы, толпы людей вокруг и огромного, чужого пространства, в котором она совсем не чувствовала себя в безопасности. Надо было остаться дома, а не слушать Ольгу, которая настойчиво советовала прогуляться и покинуть, наконец, «свою конуру».

В «конуре» хотя бы было тихо. Спокойно. И даже уютно. Все, нагулялась. Для первого раза вполне достаточно. Пора ехать домой.

Саша вспомнила про кофе, только подойдя к эскалатору. Хотела протянуть руку к поручню и едва не уронила стаканчик.

– Черт!

Она шагнула в сторону, уступая дорогу идущим позади людям, и сделала глоток. Горячий напиток обжег небо, язык и горло, вызвал приступ кашля и слезы на глазах.

– Да что ж за наказание…

Настроение испортилось окончательно, кофе отправился в ближайшую урну, а намерение немедленно поехать домой превратилось в непреодолимое желание. Если бы она могла телепортироваться, перенеслась бы в свою квартиру немедленно. Но, к сожалению, сначала придется вызвать такси.

Девушка достала телефон и зашла в приложение, чтобы указать пункт назначения, когда услышала странный гул, а затем рядом раздались возгласы:

– Смотрите!

– Что это?!

– Бежим!!!

Последний крик прозвучал совсем рядом и заставил вздрогнуть. Саша закрутила головой, пытаясь понять, что происходит. Кто-то толкнул ее в плечо, заставив попятиться и ступить на эскалатор. Она едва успела схватиться за поручень и подняла глаза вверх, к стеклянному потолку, куда смотрели все окружающие. И так и замерла, не в состоянии поверить в происходящее…

С неба падало нечто… Нечто большое. Стремительно увеличивающееся в размерах. Объятое языками пламени. Оно летело прямо на торговый центр. И гул все нарастал. Как и крики людей. Паника. Давка.

Ее снова толкнули, заставив обратить внимание на более близкую реальность. Кто-то пробирался мимо. Кто-то истошно кричал. Где-то раздался детский плач.

Саше показалось, что она спит. А все вокруг – просто очередной кошмар. Скоро все закончится, и она проснется. Надо только успокоиться и вспомнить, что она лежит на своей кровати, под мягким одеялом…

Очередной толчок и падение доказали, что происходящее – не сон. А потом раздался страшный грохот. Звон разбиваемого стекла. Скрежет. Девушка сжалась и закрыла глаза в ожидании удара. И он последовал, а вместе с ним пришла тишина…

Линкор «Фотис»

Чуть раньше…

Мигающая точка на радаре отражала неровную траекторию движения. Из передатчика доносился треск и помехи. Картинка на переднем мониторе постоянно сбивалась, не позволяя рассмотреть пилота последнего оставшегося военного катера.

– Талия, постарайся выровняться!

– Не… ходит… сис…ма…ста…ли…ции… пов…дена… Я уже в… притяж…

На боковом мониторе транслировалось изображение с внешних камер. Катер уже попал в атмосферу единственной обитаемой планеты этой системы. Вышедшая из строя стабилизация не позволяла маленькому судну сопротивляться притяжению. Еще и скорость не удалось загасить. Обшивка, возможно, и выдержит воздействие атмосферы, но вот удар…

– Катапультируйся! – резкий окрик Байона ударил по ушам и заставил поморщиться.

Даже если покинуть кабину катера, шансы на выживание ничтожно малы. Защитный костюм пилота не справится с перегрузкой.

– Протоколы запрещают входить в контакт со слабо развитыми мирами, – подал голос навигатор. Остальные в рубке управления предпочитали молчать.

– Плевать на протоколы! – капитан ударил кулаком по панели. – Талия, катапультируйся!

– Не…могу…прости…я….лю…те…

Изображение на центральном мониторе погасло. Из передатчика стали доноситься только помехи. Маленький катер пробил атмосферу как выпущенное ядро и стремительно приближался к поверхности.

– Талия!

Байон ударил по панели уже обеими руками и замер, сгорбившись над передатчиком. Звуки стихли. Несколько секунд в рубке царила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием капитана.

– Определить координаты крушения.

– Есть, коммандер! – навигатор вздрогнул и зашевелился, разворачивая на своем мониторе карту планеты.

– Вывести из строя их спутники.

– Есть, коммандер! – связист склонился над пультом управления, перенастраивая систему.

– Подготовить спасательную капсулу и группу быстрого реагирования.

Катера потеряны, а капсула годится лишь для посадки и возвращения на корабль.

– Есть, коммандер! – по внутренней связи отправился необходимый приказ.

– Капитан Байон, – коммандер замер за спиной того, кого считал другом, – вам лучше покинуть мостик.

Тот вскинулся и обернулся, упрямо сжал кулаки, будто хотел ударить. Но под прямым взглядом вдруг обмяк, словно разом растратив все силы.

– Кто поведет группу?

– Я, лично. Мы заберем ядро корабля. И… все, что возможно.

Без ядра обломки будут напоминать метеорит. Вряд ли население планеты со своими технологиями сможет распознать в них нечто большее. Главное – удержать на расстоянии специальные службы и быстро вернуться назад.

– Я пойду с вами, – ожидаемо предложил Байон.

– Нет, – коммандер резко качнул головой. – Вам надлежит явиться в медицинский блок для получения соответствующей помощи. Это приказ. Не обсуждается, капитан.

– Есть… коммандер… – выдохнул друг и направился к дверям.

– Мне жаль… – едва слышно добавил коммандер, когда он проходил мимо, но Байон даже не повернул головы.

Стоило капитану покинуть рубку, подал голос связист:

– Отправить сообщение на Киорис, коммандер?

– Установи канал связи с дворцом. Как только вернемся с поверхности, я сам сообщу новости императрице.

Печальные для всей планеты. Теперь у них больше нет наследницы…

В районе катастрофы царил хаос. Создаваемые линкором помехи не позволяли службам синхронизировать свои действия. В итоге оцепление еще хоть как-то организовали, а вот спасительные работы начать не успели. Лишь пытались локализовать и устранить очаги возгорания.

Коммандер оглядел шестерых добровольцев, теперь составлявших группу быстрого реагирования, взамен погибших товарищей. Их костюмы максимально мимикрировали под окружающее пространство, создавая идеальную маскировку. Связь между членами группы устанавливалась на других частотах, поэтому не глушилась кораблем. Если действовать быстро, они успеют вернуться до того, как жители планеты развернут более масштабные действия.

– Первый и третий, вместе. На вас седьмой, восьмой и девятый квадраты. Второй, шестой – с первого по третий. Четвертый и пятый со мной, у нас с четвертого по шестой. Работаем быстро. Если найдете живых, оказывайте посильную помощь. Здесь и так достаточно жертв.

– Есть, коммандер, – слаженно донеслось по внутренней связи, и группы разошлись в стороны.

Они тенями скользили вдоль развалин. От удара катер разлетелся на осколки. Обломки обшивки валялись повсюду, тело Талии могло выбросить, куда угодно. Им нужно забрать все, что осталось. И ядро. Оно не пострадало, а медленно остывало и излучало остаточную энергию, которая могла повредить жителям планеты, если они приблизятся к нему без специальной защиты.

Помимо энергетической, ядро выполняло информационную функцию. Его данные потребуются для восстановления полной картины событий, когда будет проходить расследование смерти Талии. Специалисты выяснят все, что необходимо. Но принцессу это не вернет…

Ситуация усугублялась тем, что под ударом оказался гражданский объект, да еще и в разгар дня. Приборы фиксировали и выдавали на внутренний экран данные об органических останках. Посетителей завалило обломками и приложило взрывной волной. Множественные внутренние и внешние повреждения. Быстрая смерть. Излучение даже не успело на них отразиться. А мертвая материя его не накапливает.

– Коммандер, у нас очаг возгорания в восьмом квадрате. Здесь местное население. Обойти или вмешаться?

– Просканируйте местность. Если нет органических останков, подходящих под параметры принцессы, обойдите.

– Есть.

– Коммандер, здесь…

Он обернулся к Четвертому, который замер в стороне над одним из тел. Судя по информации на экране, кому-то невероятно повезло.

– Мне показалось, что это принцесса, но я ошибся. Прошу прощения, коммандер.

Он подошел ближе и склонился над выжившей. Внешность под слоем пыли не разглядеть, но параметры выдавали нечто очень близкое к Талии. Вот только легкие женщины заполнялись кровью. Не говоря уже о других, более серьезных повреждениях. Разрывы. Переломы. Она выжила, но еще немного, и будет мертва.

– Продолжай осмотр.

Четвертый ушел. А коммандер присел рядом с пострадавшей. Звук ее дыхания был едва слышен. Тяжелое. Слишком тяжелое. Скопившаяся кровь давила на легкие и мешала им полностью раскрываться. Если перекрыть дыхательные пути, ее смерть будет быстрой. Безболезненной, ведь она без сознания. Но так отчаянно цепляется за жизнь, что не оценить это невозможно. На Киорисе жизнь ценили превыше всего. Поэтому он искренне сожалел о погибших. Насколько мог.

И, наверное, поэтому не смог уйти. Ориентируясь на показания приборов, коммандер четко отмерил расстояние между третьим и четвертым ребром. Сделал надрез сформировавшимся на конце указательного пальца лезвием. Кровь сразу же пропитала грязную ткань. А женщина задышала ровнее. Теперь задохнуться ей не грозило, а вот инфекции… Ее организм не сможет сопротивляться им. Пострадавшие органы растратят все оставшиеся ресурсы. Дать ей подпитку? Если разрез местные еще смогут списать на удачное повреждение, то набор питательных макроэлементов уже нет. Анализы покажут аномалии. И в контексте падения неопознанного объекта возможные выводы могут чересчур приблизиться к реальности.

– Коммандер, мы нашли ядро, – доложил Пятый.

– Извлекайте.

Времени на размышления не оставалось. Либо действовать, либо уходить.

– Коммандер, на нашем участке все чисто, – подключился Первый. – Здесь был повторный взрыв. Похоже на стоянку местной техники. Все выжгло. Очаг возгорания еще устраняют.

То есть, останков Талии там нет.

– Направляйтесь ко мне. Второй, что у вас?

– Останки принцессы не найдены. Продолжаем осмотр.

– Четвертый?

– У нас только ядро, коммандер.

Больше он не сомневался. Раз уж решил вмешаться и начал спасать, стоит довести дело до конца.

Коммандер достал из медицинского набора чехол для перевозки раненных или убитых, набросил на тело, быстро ввел нужные параметры в блок управления. Синтетическая ткань плотно облепила фигуру, стянувшись под спиной единым швом, а на лице образовав прозрачную пленку-фильтр. Она не позволит умереть без кислорода, но в то же время не даст лишним инфекциям попасть внутрь. Высока вероятность, что до медицинского блока женщина продержится.

О том, сколько объяснений ему придется дать по возвращении на корабль, коммандер предпочел не думать.

– Наш сектор чист, – доложил Второй.

– Возвращайтесь к капсуле. Четвертый, что с ядром?

– Заканчиваем.

Рядом раздались осторожные, почти бесшумные шаги. Две тени выросли по бокам. Коммандер выпрямился в полный рост.

– Заберите тело и доставьте к капсуле. Я проконтролирую извлечение ядра.

Безмолвные кивки. Первый осторожно поднял женщину и взвалил на плечо. Ткань мешка пошла рябью, сработала маскировка. Третий выдвинулся вперед, чтобы предотвратить неожиданные встречи. Коммандер проводил их взглядом и направился к ядру, еще раз сканируя местность. Но останки Талии так и не нашли…

...На линкоре их встречали в тишине. Еще в полете коммандер кратко описал ситуацию в сообщении. Медики приняли мешок с телом, техники забрали уцелевшее ядро, члены группы отправились по каютам, а к нему решительно подошел связист.

– Коммандер, мы установили связь с Киорисом. Дворец ожидает вашего доклада.

– Я поговорю из каюты.

С экипажа на сегодня хватит печальных известий и душераздирающих сцен. Гибель Талии отразится на всех. Но это не повод делать горе императрицы общественным достоянием. О нем и так станет известно очень скоро…

В каюте коммандер снял пояс с оружием и медицинским комплектом, после чего позволил защитному костюму стечь на пол и занять место на станции подзарядки. Провел рукой по лицу, только теперь ощущая напряжение, сковавшее его после сообщения о подбитом катере. Вздохнул и включил личный модуль. На экране возникло лицо личной помощницы императрицы.

– Коммандер, – она коротко кивнула в знак приветствия, – переключаю вас на личный канал.

Он даже не успел ответить, как изображение сменилось. Теперь на мониторе оказалась женщина в традиционных зеленых одеждах правящей семьи. Значит, сегодня проходило какое-то официальное событие. Встреча послов, переговоры, заседание Совета безопасности…

– Коммандер Искарис, – короткий кивок и официальный тон.

Тонкие губы сжались чуть плотнее, чем обычно, вокруг них залегла складка, выдавая тщательно скрываемое волнение.

– Маеджа Софрония, – он кивнул и вдруг замолчал. Открыл рот, зная, что должен начать доклад, но слова не шли с языка.

Меж густых бровей императрицы, почти смыкающихся на переносице, пролегла складка, выдавая волнение. Взгляд зеленых глаз стал пронзительным. Строгим. Будто она уже проникла в его мысли. И все поняла.

– Что случилось, сын мой?

Привычно-строгое лицо едва заметно смягчилось.

– В Галактике Млечного пути мы наткнулись на разведывательный корабль этросов. Столкновения избежать не удалось. Гран-коммандер Талия приказала выпустить боевые катера. И сама повела звено…

Горло непривычно перехватывало. Каждое слово приходилось буквально выдавливать. В ушах все еще стоял звук предупреждающего сигнала. И их спор у самого ангара, откуда вылетали катера.

«– Ты – будущая императрица, тебе нельзя рисковать.

– Вот именно! Лет через двадцать я буду жить в надежном и безопасном дворце, а ты займешь мое место здесь. И вот тогда сам будешь решать, кого и куда посылать. А пока я пойду и надеру задницы этим кровопийцам!»

– Мои доводы против ее не убедили… В бою все пошло… не так.

Линкор обменивался залпами с шарообразным кораблем этросов. Пока катера сбивали мелкие, похожие на пчел истребители. Сначала все было привычно. Защита Киориса намного превосходила боевые разработки Этры. Раньше превосходила…

– «Пчелы» оказались прикрытием. Наш радар засек появление новых кораблей. А потом катера начали погибать. Один за другим.

Когда взорвался первый, в рубке управления кто-то ахнул. Он не обратил внимания, кто именно. Пытался понять, что происходит. Параметры новых кораблей, которых оказалось не так и много, сильно отличались от привычных. Линкор перевел огонь на них. В ответ «шар» стал поливать их так, что щиты едва справлялись. Систему защиты пришлось выставить на максимум.

– Гран-коммандер приняла решение увести «шмелей» за собой.

И ей это удалось. Она была очень талантливым командиром. И пилотом. Талия не только утащила за собой нападающих, но и смогла уничтожить их всех. «Шар» поспешил сбежать, когда стало ясно, что победы ему не видать. А вот линкор поспешил за последним катером, но не сумел догнать…

– Система сбоила из-за перегруженных щитов. Нам пришлось сделать частичный перезапуск. Но скорость все равно была ниже.

Юркий, легкий катер ушел далеко вперед, а вышедшая из строя система стабилизации не позволила задать нужный вектор направления.

– Катер потерпел крушение на обитаемой планете, – последние слова дались особенно тяжело. В горле пересохло. Лицо императрицы на мониторе оставалось застывшим, но он слишком хорошо знал ее, чтобы не заметить задрожавшие пальцы, которые она поспешила спрятать в складках ткани. – Я организовал группу для извлечения ядра корабля. Останки принцессы не обнаружены.

В ответ раздался судорожный вдох. Зеленые глаза закрылись, а пальцы стиснули ткань. Нужно было что-то сказать, утешить ее, но слов не осталось. Только странное опустошение, которого он раньше никогда не испытывал. Это и называется «потеря»? Скорбь? Боль? Скорее просто усталость. Следствие перенапряжения. Откуда у него могли взяться чувства?

– Я жду вашего возвращения на Киорис, коммандер, – голос императрицы снова звучал официально. – Как можно скорее.

Связь оборвалась, а коммандер понял, что так и не рассказал о женщине, привезенной на корабль… Странно. Раньше он ничего не забывал.

Сознание возвращалось тягуче медленно. Веки казались безмерно тяжелыми. А все тело — грудой камней. Или металлолома. Взгляд никак не фокусировался. Сплошное серое марево постепенно прояснилось и превратилось в потолок. Темно-синий. Гладкий. Слишком уж гладкий. В больницах такого не бывает.

Саша повернула голову, чтобы лучше разглядеть комнату. И встретилась взглядом с девушкой, сидящей рядом с ее… постелью. Ассоциации с больницей пропали полностью. Незнакомка, мало того что выглядела отдохнувшей, буквально излучала радушие и искренность, которые ни одной российской медсестре даже не снились.

– Добрый день, – она улыбнулась, продемонстрировав ровные белые зубы. – Как вы себя чувствуете?

– Где…я?

Саша с трудом сглотнула, украдкой пытаясь рассмотреть помещение. Оно было небольшим. Без окон. С ровными, невероятно-гладкими стенами. Так и хотелось провести по ним рукой, убедиться, что это не сон. Кроме стула, на котором сидела собеседница, мебели больше не было. Как и всяких медицинских приборов.

Девушка, между тем, глубоко вздохнула, заправила прядь светлых волос за ухо и с ослепительной улыбкой произнесла:

– Вы находитесь на линкоре «Фотис». Вас доставила сюда после взрыва в крайне тяжелом состоянии. Мне и доктору Лезариусу удалось сохранить вам жизнь. Для меня это была первая сложная операция, но могу вас заверить, что все прошло успешно…

Саша постаралась сфокусировать взгляд на девушке. Смысл слов доходил до нее очень медленно. А еще создавалось впечатление, что говорит незнакомка совершенно другое. То есть слова звучат, а вот ее губы движутся как-то иначе… От напряжения заболела голова, где-то сверху раздался предупреждающий писк. Взгляд «медсестры» сразу стал внимательным и собранным. Она посмотрела на что-то наверху. И Александра перевела взгляд туда же. Пришлось буквально вдавить голову в подушку, чтобы разглядеть вмонтированные в стену экраны, на которых отражались непонятные графики. Это точно не больница.

Когда мама в прошлом году слегла с сердечным приступом, Саша провела в медучреждениях достаточно времени, чтобы понимать – такой аппаратуры там быть не может. Да и одежда…

Она снова взглянула на незнакомку, которая как раз встала и подошла ближе. На ней было надета короткая туника серо-голубого цвета с длинными рукавами, собранными у запястий, и закрепленная на плече брошью. Ноги обтягивали плотные серые леггинсы или узкие брюки, заправленные в странные ботинки. Медсестры так точно не ходят.

Писк сверху усилился. Как и головная боль. Ладони вспотели.

– Пожалуйста, не нужно нервничать, – вдруг заговорила девушка спокойным и нормальным тоном, больше не ослепляя улыбками и не светясь дружелюбием. – Я понимаю, что вы напуганы. Вы пережили сильное потрясение. Не говоря уже об операции. Но обещаю, здесь вам ничего не угрожает. Мы лишь вылечили вас.

– Кто... мы?

К Саше возвращалась чувствительность. Удалось сжать пальцы на левой руке, а затем и на правой. Писк стал чуть тише, но полностью не исчез. А вот боль схлынула, будто ее и не было.

«Медсестра» в ответ вздохнула, словно собираясь с духом, и заговорила ровно и уверенно – так обычно говорят с детьми. Или с истеричками, когда боятся, что те впадут в буйство.

– Мы – киорийцы. С планеты Киорис. Один из наших кораблей потерпел крушение на вашей планете. В ходе спасательной операции выяснилось, что из пострадавших выжили только вы. Мне очень жаль.

Александра моргнула, затем с силой сжала руку, вгоняя ногти в ладонь. Зажмурилась, внушая себе, что все происходящее – лишь плод ее больного воображения. Да, последнее, что она помнила – это нечто, падающее на торговый центр. Вот мозг и выдал ассоциативный ряд. Пришельцы, инопланетный корабль, чудесное спасение. Наверное, она сейчас просто отходит от наркоза. Сережка говорил, когда ему удаляли аппендицит, словил жуткие глюки. Вот и у нее также. Всего лишь галлюцинации.

Но стоило открыть глаза, и она снова оказалась в гладкой комнате рядом с незнакомкой. Та рассматривала ее с явной тревогой. И глаза у нее были серые. Матово-серые. Насыщенного графитного оттенка. Линзы? Наверняка линзы. Таких глаз просто не бывает.

– Как вас зовут?

В третий раз заговорить получилось проще. И вот странность – пить совсем не хотелось. А мама и Сережка жаловались, что после операции мучает жажда. Голода тоже не было. И в целом состояние мало походило на послеоперационное. Конечно, самой Саше не доводилось попадать в больницы, но на маму и брата она насмотрелась. У нее ничего не болело. Не считая легкой ломоты в висках. Не было дискомфорта, чувствительность возвращалась – она уже могла пошевелить пальцами на ногах. Осталась лишь небольшая дезориентация, а еще спокойствие… странное, отстраненное спокойствие…

– Клео, – девушка снова улыбнулась, но уже более естественно. – А вас?

– Саша. Александра. Светлова.

Добавлять отчество показалось глупым. Ладно, на «вы», но если собственные глюки начнут называть ее Александра Владимировна… Перебор. Однозначно.

– А вы меня отпустите? – решила она уточнить. Просто на всякий случай. Если эти глюки затянутся, нужно хотя бы знать примерное направление и глубины собственного психоза. Фантазии – это же отражение потаенных желаний? Пока желания у нее довольно странные и приземленные. В конце концов, почему рядом женщина, а не какой-нибудь прекрасный космический капитан?

От последней мысли по телу отчетливо пробежали мурашки, а писк сверху достиг небывалых частот. Ну да, вот и ответ… Клео сразу же наклонилась к ней и коснулась широкого браслета на левой руке. Между бровей появилась едва заметная складка. А затем Сашу накрыло волной умиротворения, а еще потянуло в сон. Спать во сне? Что-то за гранью…

– Думаю, вы не сможете вернуться на свою планету. По крайней мере, не в ближайшее время. Мы получили приказ как можно скорее вернуться на Киорис, и вы летите с нами.

Кажется, пару лет назад она уже мечтала отправиться в путешествие. В Париж. Даже присмотрела туры. Цены. Предложила Владу накопить, но он отказался… Сказал, что путешествия – глупость несусветная. Кто бы мог подумать, что именно это желание у нее настолько потаенное. Вот, пожалуйста, исполняется.

– А там есть башня?

Перед глазами снова все начало расплываться, сонливость накатывала волнами, затягивая куда-то в глубину. Но ответ донесся вполне четко.

– На Киорисе есть стеллы, а еще храмы и музеи. Дворец императрицы. Они довольно высокие.

– А мужчины? У вас есть мужчины?

Господи, что за чушь она несет?

– Команда линкора на семьдесят пять процентов состоит из мужчин. Но большая часть из них – непробужденные. Они не станут вас беспокоить. Даже доктор Лезариус не будет заходить к вам без необходимости. Только я или кто-то из женщин.

От ее слов стало спокойнее, даже писк стих. А еще захотелось рассмеяться. Вот уж действительно потаенное желание: оказаться в месте, где никакие мужчины не станут ее беспокоить. Счастье-то какое. И выспаться, можно просто выспаться…

– Как она?

Коммандер Искарис появился в медицинском блоке без предупреждения, чего раньше с ним не случалось. Гиатрос Лезариус отвернулся от монитора, на котором транслировалась встреча ученицы с пациенткой. Клео со своей задачей справилась прекрасно. Особенно учитывая, что она не проходила специальной подготовки в храме. Все же он был прав: женщина скорее доверится женщине.

– Операция прошла успешно, коммандер. Пациентка восстанавливается. Она уже пришла в себя, но нам пришлось снова погрузить ее в сон, чтобы избежать большой нагрузки на психику.

Гиатрос глянул на показатели, отражающиеся на нескольких мониторах, и невольно нахмурился.

– Что-то не так? – немедленно отреагировал коммандер.

Его равнодушный тон плохо сочетался с вопросом. Но, в конце концов, не каждый день теряешь кого-то из близких. Подобные утраты влияют и на непробужденных. Сейчас весь экипаж линкора находился под впечатлением от последних событий. В медицинский блок приходили постоянные обращения за успокоительными. А их запас вовсе не бесконечен. Скоро придется выбирать, кому выдавать медикаменты, а кого отправлять в гимнастические залы.

– Судя по тем нормам, которые приняты на Земле, у женщины наблюдается крайне угнетенное состояние нервной системы. Пока я стабилизирую ее с помощью наших лекарств, но долгий прием медикаментов может оказать пагубное влияние на психику. Я, в силу своей компетенции, не могу оказать достаточную помощь. Как и Клео. Нам нужна жрица.

– Они не покидают Киорис.

Лезариус только вздохнул. Уже давно между сообществом медиков и иерией Элпис велись переговоры на счет присутствия хотя бы одной старшей жрицы на каждом военном корабле Киориса. И верховная понимала необходимость данного шага, а также напряжение, которое испытывает экипаж при длительных перелетах и боевых столкновениях, но… Жриц слишком мало. И им тоже требуется восстановление. Пока единственной альтернативой являлись прямые каналы связи с храмами. Но такой метод подходил далеко не всем.

– Угнетение ее нервной системы возникло вследствие взрыва?

– Нет, судя по показаниям, оно возникло задолго до него. И… возможно, было куда глубже, но немного выровнялось.

– Откуда оно могло взяться?

Гиатрос внимательнее взглянул на коммандера. Внешне он оставался таким же, как всегда. Собранным, невозмутимым, закрытым. Бесстрастное немного бледное лицо от долгого пребывания в закрытом помещении – старший принц слишком много времени проводит в космосе. Теперь это изменится… Но, может быть, перемены коснуться и чего-то еще.

Он перевел взгляд на монитор, где осталась лишь пациентка. Клео отправилась к себе, чтобы отдохнуть. Само появление на борту линкора этой женщины нарушало массу протоколов. Конечно, никто не стал задавать вопросы коммандеру, но на Киорисе найдутся те, кто спросят. И каким будет ответ?

Лезариус снова взглянул на показатели состояния пострадавшей.

– Думаю, только она сама может рассказать свою историю, коммандер…

И что-то подсказывало опытному гиатросу, что справиться с ней сможет только жрица.

Космос. Бескрайняя чернота с вкраплениями звезд. Яркие пятна туманностей, разбросанные в хаотичном порядке. И провал черной дыры, оставшейся позади.

Саша с трудом отвела взгляд от иллюминатора. Космос затягивал. Также как огонь или бегущая вода. Кажется, что смотреть можно бесконечно. Полностью растворившись в ощущениях. Забыв о проблемах и реальности. Впрочем, происходящее все равно казалось ей затянувшимся сном.

– Через пару дней мы уже прибудем на Киорис, – сообщила Клео, закончив сервировать обед на небольшом столике.

Из медицинского блока Александру перевели в типовую каюту экипажа. Обстановка оказалась минималистичной, но в то же время достаточно комфортной. Просторная кровать с подсветкой по полу. Рабочее место с монитором, встроенным в стену, и удобным креслом. Обеденная зона со столиком и парой стульев. Индивидуальный санузел, даже отдаленно похожий на земной, и шкаф для одежды, встроенный в стену. Двери в последние два пункта выглядели одинаково, и Саша несколько раз их путала, но потом усилием воли смогла запомнить. И неожиданно устала от столь простого действия...

Она никак не могла отделаться от странного ощущения полной нереальности происходящего. С одной стороны – вот они предметы. Она касалась стен, пола, лежала на кровати, крутилась в кресле, крутила регулятором света. Мучительно пыталась найти не состыковку, но… Стены оказались гладкими, пол немного шершавым, чтобы по нему не скользила подошва типовых ботинок, матрас в меру мягким и жестким, а кресло - анатомически подстраиваемым. Свет разгорался и погасал плавно, чтобы не раздражать глаза, и даже подсветка вокруг кровати ночью понижалась до едва заметного мерцания. И все-таки…

Саша села за стол. Механически взяла ложку и начала есть. На завтрак ей принесли лепешку с овощами и воду, на обед оказалась какая-то похлебка, похожая на густой суп, но без мяса. Отдельно лежали кусочки рыбы, если верить пояснениям Клео, и сыра, похожего на брынзу. Из напитков снова была вода.

На вкус еда оказалась довольно приятной. Сытной. Не острой, не сладкой. Скорее свежей и буквально кричащей о своей полезности.

– Наши космонавты питаются из тюбиков, – отметила она, чтобы скрасить тишину.

Ее отсутствие разговора не напрягало, но Клео… При более близком общении стало ясно, что девушка младше ее, и для нее это путешествие – первое. До этого Клео окончила базовый курс обучения для медика и прошла положенный год практики. А после подала заявку в космос. И ей повезло, что ее взяли. Обычно заявки рассматриваются намного дольше. До нескольких лет…

Да, медсестра, оказалась очень разговорчивой. И милой. Жизнерадостной. Открытой. Счастливой... Она искренне беспокоилась о состоянии своей пациентки и также искренне желала помочь. И от этой искренности и жизнелюбия становилось не по себе. Так и хотелось заткнуть уши руками и закричать: «Так не бывает!». Но Саша молчала и продолжала дальше смотреть странный сон.

– Ваша цивилизация только-только начинает познавать космос. Неудивительно, что вы используете упрощенное питание. На линкоре также есть питательные смеси, универсальные и сбалансированные, но их использование предусмотрено лишь в крайнем случае.

Девушка всегда отвечала развернуто. Даже на самую короткую реплику стараясь выдать как можно больше информации. С одной стороны – удобно, с другой… Странно. Давно никто так не старался заботиться о ней. Пояснять, объяснять, учить. И все – максимально доступно и ясно, но без нелепых повторений и снисходительности. Не как высший – низшему, а как равный – равному.

Александра уже знала, что на Киорисе говорят на другом языке, и что в космосе среди разумных рас, входящих в Совет Безопасности, принят также и всеобщий, упрощенный язык. Ни тот, ни другой, она не знала. Но могла понимать благодаря универсальному переводчику – небольшому наушнику, прикрепленному на манер каффа. Именно из-за него создавалось впечатление неправильности между услышанным и произнесенным. Клео говорила, что переводчик не только озвучивает, но и постепенно учит языку. Поэтому похже от него можно будет отказаться.

Сама киорийка использовала аналогичный прибор, чтобы понимать Сашу. И, судя по восторгу в глазах, у нее обучение шло довольно быстро. Иногда девушка старательно пыталась произнести новые слова на русском и просила оценить ее успехи. Неудачи ее не пугали. А вот энтузиазм просто зашкаливал. В ней крылось столько энергии и силы, что Александра испытывала легкую зависть. И раздражение...

Ей самой любое усилие давалось невероятно тяжело. А еще – ничего не хотелось. Ни есть, ни двигаться, ни изучать что-то новое. Даже на удивление сил не хватало. Только тупое созерцание и бессмысленное существование. Зачем ее спасли? Зачем везут на другой конец Вселенной? Почему не оставили на Земле?

Ответом служила универсальная фраза — так решил коммандер. Кто этот неведомый вершитель ее судьбы, и почему он принял столь странное решение, Саша не знала. Мельком ее собеседница оговорилась, что ситуация крайне необычна. И нарушает несколько пунктов правил, но затем резко сменила тему и больше к ней не возвращалась.

Саша отодвинула наполовину полную тарелку и попробовала рыбу и сыр. На нее снова накатывала усталость. Дома такое случалось довольно часто. К счастью, она работала удаленно и могла позволить себе не вставать с кровати сутками. А вес не набрала не иначе как чудом. Или от того, что почти ничего не ела. Ольга говорила, что она похожа на выходца из Бухенвальда. К счастью, Клео ничего не знала ни о фашизме, ни о концлагерях. Но при виде недоеденного обеда нахмурилась.

– Ты поглощаешь очень мало питательных веществ. Мы проанализировали данные с Земли, чтобы лучше организовать лечение. И, судя по нормам…

Александра закрыла глаза, испытывая огромное желание закричать и избавиться, наконец, от этой заботы. От присмотра. От сопровождения… Она тяжело и поверхностно задышала, пытаясь успокоить биение пульса в висках. Браслет на левой руке чуть плотнее охватил запястье. По телу прошла волна легкой прохлады. Напряжение немного ослабло. И это тоже вызвало легкое, едва заметное раздражение. Быстро сменившееся равнодушием.

– Если хочешь, мы взяли из информационного поля планеты записи музыки и видео. Ты можешь ознакомиться с ними.

Музыка. Видео. Фильмы? Девушка взглянула на собеседницу уже с легким интересом. Неужели она сможет получить кусочек дома? Заметив ее перемену, Клео сразу же проявила инициативу и проводила к рабочему месту с монитором.

Следующий час прошел за разбирательством с новой техникой. В целом, многое понималось интуитивно. Интерфейс оказался несложным, монитор – сенсорным, и многое регулировалось непосредственно руками. В частности медсестра показала, как создать в информационном поле корабля личный раздел и скопировать туда все, что интересно, из общего.

К счастью, большая часть файлов оказалась на русском или английском. Раздел музыки Саша пока решила не трогать, а в видео залезла с головой, копируя все, что казалось хоть немного знакомым. Наткнувшись на любимый сериал, не удержалась и запустила. И, стоило услышать начальную заставку, как губы растянулись в улыбке.

– Я рада, что тебе лучше.

Голос Клео заставил вздрогнуть. Саша так увлеклась, что забыла про свою компаньонку. Очарование момента ушло. Улыбка пропала, но возможность немного отвлечься и окунуться в привычный мир успокаивала. Словно спасательный круг посреди океана. Жизнь не спасет, но дает надежду.

– О чем этот фильм?

На мониторе как раз транслировался пейзаж Англии 19-го века. Двое всадников мчались по полям под взглядом юной девушки.

– Гордость и предубеждение. Он… о любви. Не в современном мире, а в прошлом. Примерно двести лет назад.

– Что ж… Я не буду мешать. Отдыхай, я зайду вечером.

Александра рассеянно кивнула. Сериал, как и книгу, она знала едва ли не наизусть. И почему-то именно сейчас, так близко столкнувшись с чем-то знакомым, вдруг начала понимать, что она уже не дома. Что все происходящее – не сон. Что ее на самом деле забрали инопланетяне.

Осознание заставило сердце биться чаще. Сильнее. Но девушка усилием воли задавила нарастающую панику. Нет. Она не станет впадать в истерику. В конце концов, все не так уж плохо. Она жива, здорова, ее кормят и даже развлекают. Не говоря уже о том, что все вокруг может оказаться каким-нибудь социальным экспериментом. А она вовсе не на космическом корабле, а в какой-то засекреченной лаборатории где-нибудь в Сибири. В конце концов, ничего жуткого или принципиально отличающегося от Земли она пока не видела.

А при желании все можно проверить. Стоит только выйти из каюты…

Ночь в космосе мало отличается от дня. Разве что меняется освещение в коридорах, как объяснила Клео. На военных кораблях экипаж никогда не спит полностью. В рубке управления постоянно кто-то дежурит. К тому же военные много времени проводят в гимнастических залах за тренировками.

Что такое гимнастические залы, и где они расположены, Саша предпочла не уточнять. Ей хватило разговора о жизни на линкоре, а ее медсестра лишь порадовалась проснувшемуся интересу и ушла к себе после ужина довольная, напевая под нос какую-то смутно знакомую мелодию. Кажется, кто-то уже приобщился к земной культуре…

Александра долго лежала на кровати, глядя в потолок. В медицинском блоке она отключалась мгновенно, а здесь… Ее лихорадило как перед экзаменами на первом курсе. Руки вспотели. Сердце ухало в груди. А браслет не спешил успокаивать. Почему? Ей ослабили контроль, посчитав безобидной? Нет, конечно, она не могла никому причинить вреда, но все-таки… Или ее заперли в каюте? Тогда беспокоиться, действительно, не о чем.

На то, чтобы уговорить себя встать и дойти до внешней двери, у нее ушло полчаса, показавшихся вечностью. Страх и здравый смысл боролись с желанием разобраться в происходящем. Она то подбирала доводы, чтобы выйти в коридор, то убеждала себя остаться на месте. Зачем куда-то идти, если и здесь все хорошо? А если хорошо – только видимость? Если ее забрали для каких-то опытов? А если поймают в коридоре, что сделают? А если не поймают – куда идти? А если она кого-то встретит – что сказать?

От страха ее замутило. Размеренное дыхание уже не помогало. Появилось острое желание закрыться в ванной комнате и не выходить. Но она столько пряталась. Так долго сидела дома, боясь лишний раз выйти на улицу и случайно столкнуться с Владом. Или встретить общих знакомых, которые станут задавать вопросы или расскажут бывшему мужу, где она живет. Столько времени, потраченного на бесконечную работу, бессонницу и… страх.

В конце концов, если это сон – она ничего не теряет. Если эксперимент, то за ней итак наблюдают. Если же она, на самом деле, на космическом корабле… Нужно просто узнать правду.

Саша сделала глубокий вдох и прикоснулась к панели управления. Дверь каюты бесшумно отъехала в сторону. А она осторожно выглянула в коридор и сделала первый шаг. Освещение – подсветка вдоль стен у самого потолка – оказалось приглушенным. И теплым. Почему-то ей казалось, что на космических кораблях свет должен быть холодным. А здесь… Даже уютно. Двери в другие каюты также выделялись светом по периметру. Красный, синий, желтый, фиолетовый… Как гирлянда в новогоднюю ночь.

Девушка обернулась к своей каюте, дверь которой уже закрылась. Зеленый. Похожей подсветки больше не наблюдалось. По крайней мере, она не заблудится, когда будет возвращаться. Осталось только выбрать, куда идти…

Александра снова глубоко вздохнула и вытерла влажные руки о тунику. Клео выдала ей запасной комплект медицинской формы, которую носила сама, а ко сну Саша еще не переодевалась. Она сглотнула и медленно направилась направо, готовая в любой момент помчаться обратно.

– Талия?

Голос раздался сзади и заставил буквально замереть и прирасти к полу. Сердце будто вовсе перестало биться. Девушка медленно, как в своих самых красочных кошмарах, обернулась. В паре метров от нее стоял мужчина. Обычный мужчина. В костюме, похожем на пижаму. Босой. С русыми волосами, отливающими золотом из-за потолочного освещения, с щетиной на лице и густыми бровями. Он протянул к ней руку, будто хотел прикоснуться.

– Талия?

В голосе звучал вопрос и неуверенность. Но Саша шарахнулась от возможного прикосновения и оказалась у стены. А незнакомец шагнул следом. И вдруг просто возник рядом. Вплотную. Слишком близко и слишком быстро, чтобы выдержать это. Девушка вскинула руки, пытаясь защититься, но широкая ладонь легко обхватила запястья, отводя их в сторону:

– Ты не Талия, – теперь он говорил уверенно и… мрачно.

Саша на всякий случай покачала головой, надеясь, что ее отпустят. Но мужчина не торопился оставить ее в покое. Рассматривал лицо, склоняясь все ближе, от чего сердце громыхало где-то в горле, а мозг полностью парализовало.

– Ты – та, что выжила. Икар принес тебя на корабль.

Мужчина снова качнулся вперед, его пальцы все также сжимали оба запястья, а свободная рука вдруг оказалась рядом с лицом. Словно он хотел взять ее за подбородок. Как Влад…

Крик сорвался с губ раньше, чем Александра успела до конца осознать происходящее. Даже не крик. Вопль. Вой, идущий откуда-то из глубины души. Реальность, придуманная или настоящая, перестала существовать. Осталось только прошлое. И страх, живущий в нем…

Земля

Годом ранее

Саша радостно крутанулась перед зеркалом, рассматривая, как на ней сидит новое платье. Красное. Яркое. С треугольным вырезом, драпировкой на груди и вдоль бедер. Длиной чуть выше колен. Оно чудесно подчеркивало, а вернее создавало ее фигуру, и в то же время выглядело элегантно. Волосы она завила в кудри и оставила распущенными. Накрасилась, подчеркнув помадой цвет платья. Получилось просто замечательно. И она чувствовала себя красавицей. Уверенной, привлекательной, счастливой. А если не вспоминать стоимость наряда и прочие траты на приготовления, то вообще чудесно. Но ведь годовщина бывает не так уж и часто. Тем более пятилетие брака.

Она уже знала, что Влад заказал столик в их любимом ресторане. Приготовила ему подарок – те самые часы, о которых муж так много говорил. Да, они дорогие, но на работе как раз дали премию. Она вся и ушла на подарок. Но разве деньги считают, когда речь идет о любимом человеке?

Из прихожей донесся звук открываемой двери. Отлично, Влад уже дома, и они как раз успеют в ресторан к семи. А когда вернуться оттуда, она продемонстрирует мужу еще и новое белье. Наверняка ему понравится. Бросив последний взгляд в зеркало, Саша устремилась к выходу.

– Привет! – радостно воскликнула она, пока муж снимал ботинки.

Он выпрямился и как раз окинул ее взглядом с ног до головы. На породистом лице Влада отразилось удивление.

– Нравится? – Саша закружилась, демонстрируя наряд и ожидая комплиментов.

– Ты куда так вырядилась?

Холодное возмущение стегануло как удар хлыста, заставив вздрогнуть. Улыбка померкла.

– Ну, мы же собирались… в ресторан, – с губ сорвался какой-то тихий лепет. Его внезапное раздражение всегда ставило ее в тупик. – У нас же сегодня годовщина…

– И ты решила там очаровать всех мужиков? Мало того, что красное, так еще и обтянула свои кости сверх всякой меры! И где ты вообще откопала это убожество? В секонде?

Каждая фраза как удар плети по обнаженной коже. В горле встал комок. Захотелось ответить. Резко. Зло. Поставить его на место и заставить замолчать. Но у них же годовщина. Пять лет. Она подарок купила.

– Хорошо, – выдавила Саша, сглотнув. – Я сейчас переоденусь.

Она направилась обратно в комнату, часто моргая, чтобы сдержать слезы, и на ходу стирая помаду ладонью. Вряд ли она подойдет к одному из старых платий, оставшихся еще со студенческих лет. Муж шел следом. В спальне он остановился, прислонившись плечом к косяку и наблюдая, как она раздевается.

– Обиделась? – тон сменился на более мягкий и спокойный.

Саша стянула наряд и бросила на кровать. Открыла шкаф и пустым взглядом уставилась на вешалки, пытаясь понять, что вообще хочет одеть.

– Саш, прекрати. Я ничего такого не сказал. Ты сама знаешь, что у тебя плоская фигура. Кожа да кости.

– Знаю!

Голос зазвенел, она ответила резче, чем хотела, и схватила первое, что попалось под руку. Черное. Закрытое. С рукавом до локтя и длиной ровно до колен. Скучное. Подходящее для экзаменов, но никак не для похода в ресторан.

– Что ты начинаешь? И откуда, кстати, это белье? Я его раньше не видел.

– Купила, – теперь звон удалось сдержать и ответить получилось сдержанно. Вешалка отправилась обратно в шкаф, а платье оказалось на ней, скрыв и фигуру и обновки.

– И на какие деньги?

В голосе Влада появились хорошо знакомые ревнивые нотки собственника. Когда-то давно, когда они еще только начинали встречаться, ее приводила в восторг его внимательность, но за годы совместной жизни она превратилась в паранойю.

Девушка глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и мысленно считая до десяти, после чего обернулась и выдавила улыбку.

– На работе премию дали. Я раньше закончила проект. Заказчик остался доволен. Теперь пойдем?

Холодные голубые глаза окинули ее еще одним долгим взглядом, будто пытаясь прочесть мысли. Забраться в подкорку. В самую душу.

– И часто тебе премии дают? – обманчиво спокойно спросил муж.

Этот тон она тоже знала, также как и то, что может за ним последовать.

– Влад, я хорошо работаю. Меня ценят и не хотят, чтобы я ушла в другую фирму. Вот и выплачивают бонусы, – Саша старалась улыбаться, заметалась взглядом по комнате и наткнулась на подарок.

Сделала два шага в сторону тумбочки, подхватила коробочку с бантиком и обернулась, протягивая ее супругу.

– Вот, те самые, какие ты хотел. Посмотри.

Муж молча подошел, забрал коробочку и заглянул внутрь. Саша вглядывалась в его лицо, стараясь угадать реакцию. Она так хотела, чтобы подарок понравился, чтобы Влад, наконец, улыбнулся, и сегодняшний вечер прошел именно так, как ей и хотелось.

– Ты, что, в интернете подделку нашла?

Снова издевательский тон и холодный взгляд.

– Нет!

Она пролетела мимо Влада и достала из шкафа чек и упаковочную коробку из магазина. Не успела выкинуть и спрятала на всякий случай. К тому же, гарантия. Мало ли, что может случиться.

– Вот, посмотри, они настоящие. С гравировкой.

Но увидел он только одну бумажку. И замер. А затем взглянул так, что слова застряли в горле.

– И сколько же тебе премию выплатили?

Часы полетели на кровать, а муж пошел на нее. Саша начала медленно отступать к выходу.

– Ты знаешь, сколько я получаю, – спокойно заговорила она. – А это премия за важный проект. От него зависит, будет ли с нами сотрудничать иностранная компания. Мне выплатили дополнительный оклад.

– И ты мне хочешь сказать, что тебе такие деньжищи платят за то, что ты им сайтики в интернете клепаешь?! – голос Влада загремел на всю квартиру и заставил сжаться. – Может, ты их там чем-то другим зарабатываешь?! А мне тут лапшу на уши вешаешь?!

Слезы брызнули из глаз, комок снова встал в горле, мешая говорить. Она отвернулась, желая только одного – закрыться в ванной и как-нибудь пережить этот бесконечный вечер.

– А ну стой! Куда пошла?! – сильные пальцы грубо схватили за плечо, разворачивая.

– Мне больно! – пискнула Саша, оказавшись нос к носу с мужем.

– В глаза мне смотри! – он больно сжал подбородок, вынуждая запрокинуть голову. – Со всеми там уже перетрахалась?!

– Я ни с кем не спала… – выдавила она, обливаясь слезами и пытаясь вывернуться. Сбежать. Закрыться. Пересидеть. А потом он успокоится, и все будет как раньше…

– Врешь!

Он дернул ее на себя и толкнул на кровать. Саша рухнула как мешок, ударившись коленом об основание. Подтянула ноги. Обернулась. Влад вытягивал ремень из брюк.

– Я сейчас тебе покажу, что бывает, когда мне врут…

– Влад, ты с ума сошел! Не надо! Влад!

Она успела вскинуть руки. Удар пришелся по ладоням. Хлесткий. Сильный. Заставивший закричать скорее от удивления, чем от боли. Саша опрокинулась на спину. Попыталась отползти. Но ее дернули за лодыжку, подтягивая обратно. Она пыталась отбиваться. Колотила его ладонями по плечам и спине, но муж будто не замечал. Ремень улетел куда-то в сторону. Платье задралось до пояса. Его руки прошлись по бедрам до края проклятых чулок, которые она купила, чтобы его порадовать. Схватились за резинку трусов.

– Влад, я не хочу!

– На работе тоже не хотела?!

Раздался звук расстегиваемой ширинки. Он отодвинул белье в сторону и уже через пару секунд вошел. Саша захрипела от боли и жжения.

– Пусти!

– Нет.

Он двигался рывками. Вбивался внутрь, не обращая внимания ни на что. И она перестала сопротивляться. Замерла, глядя в потолок и ожидая, когда же все закончится. Его уже давно не хватало надолго.

Ровно через три минуты, показавшихся вечностью, Влад закончил и обмяк. А затем скатился с нее и вытянулся рядом. Саша продолжала лежать, изучая мелкие трещинки на штукатурке. Потом медленно встала и направилась в ванную. Ей хотелось смыть с себя этот вечер и больше никогда о нем не вспоминать…

Линкор «Фотис»

Настоящее

Коммандер проснулся рывком, как всегда мгновенно переходя из сна в бодрствование. Браслет связи издавал пронзительный писк, оповещая, что на корабле что-то случилось. Иначе, зачем еще беспокоить командование посреди ночи? Голубой огонек означал медиков.

Искарис немедленно принял вызов, уже выбираясь из кровати.

– Что случилось, гиатрос?

– У нас происшествие с вашей… гостьей, коммандер.

Браслет транслировал только голос, который Лезариус хорошо контролировал. В нем звучала озабоченность, но не более.

– Ей стало хуже?

Он вставил ноги в комнатные сандалии и натянул нательную рубашку.

– Нет, девушка покинула выделенную ей каюту и столкнулась в коридоре с капитаном Бойонтом.

Коммандер как раз потянулся за форменными брюками, но замер. Он не видел капитана после возвращения. Им следовало как можно быстрее вернуться на Киорис, а для этого пришлось пролететь через всю галактику и нырнуть в черную дыру. Проход в первый раз оказался несложным, но без Талии и Бойонта, которого отстранили от службы, на обратном пути пришлось тяжелее. Намного. Он несколько часов не вылезал из кресла пилота, а потом восстанавливался, доверив управление программе. До сих пор в теле ощущалась тяжесть, а пальцы плохо слушались.

Он не представлял себе эмоциональное состояние друга. Все же потеря на пробужденных отражается совсем иначе. Поэтому и требуется максимально изолировать их и обеспечить медикаментами, а также доставить в храм. Еще поэтому Искарис так спешил. Корабль, экипаж которого испытывает подобный стресс, уже не может считаться полностью боеспособным. Не говоря уже о потере боевых катеров. Давно Киорис не терпел таких поражений.

– Он ей навредил?

Раньше Бойонт был не способен причинить вред слабому, теперь… неизвестно.

– Скорее напугал, – гиатрос немного помолчал, явно подбирая подходящие слова для формулировки. – Она закрылась в каюте, в очистительном отсеке, а также потеряла транслятор. Теперь она нас не понимает и не отвечает на просьбы открыть дверь. Судя по показателям ее организма – уровень стресса зашкаливает. Доза успокоительных в ее чипе закончилась. Клео говорила о стабилизации эмоционального фона перед ужином, и я решил пополнить медикаменты лишь утром. А теперь нам нужна ваша помощь для доступа к пациентке…

Конечно, ее каюта отмечена личным доступом членов королевской семьи, а таких на борту было всего двое. Теперь он – один.

– Я сейчас подойду, гиатрос.

Коммандер все же натянул брюки, а вот мундир оставил. В панике люди ведут себя по-разному. Ему может потребоваться свобода движений.

Саша не поняла, как оказалась на полу. Вот она кричала, а потом вдруг рухнула на задницу. Ее больше не держали. Мужчина отшатнулся к противоположной стене и смотрел на нее со странным выражением на лице. Вникать в подробности девушка не стала. Развернулась и, даже не пытаясь подняться на ноги, рванула к каюте. На четвереньках.

Расстояние в пару метров показалось ей бесконечным. Зубы клацали. Руки тряслись. По панели управления она попала лишь со второго раза, слыша, как вокруг открываются другие каюты. За спиной раздались голоса и сразу же стихли, отрезанные закрывшейся дверью.

Она буквально рухнула на пол, сжалась, пытаясь успокоиться. Но больше не чувствовала себя в безопасности. Неожиданно все, что происходило раньше, обрело смысл. Торговый центр. Падение неведомого небесного тела. Инопланетный корабль. Ее похитили. Неизвестно зачем. Взяли и забрали.

С губ сорвался какой-то невнятный стон. Саша заметалась взглядом по каюте, пытаясь найти безопасное место. И уже привычно направилась в сторону ванной. Заблокировала за собой дверь, вспомнив объяснения Клео, отползла к стене, забилась между раковиной и унитазом. Прижала колени к груди, уткнулась в них носом и замерла.

– Это все сон. Просто сон. Я проснусь. Обязательно проснусь. И все будет хорошо.

Зубы клацали так, что едва не прихватили кончик языка. Ее трясло как в лихорадке. И проснуться никак не получалось. Как же ей выбраться? Куда идти? Что делать?

Откуда сверху раздался смутно знакомый голос, заставивший подпрыгнуть на месте и в ужасе оглядеться по сторонам. Голос доносился из динамика рядом с дверью. И, кажется, принадлежал Клео, но Александра совершенно не понимала, что та говорит. Она коснулась уха, но не нашла уже привычную клипсу переводчика. Потеряла в коридоре. Теперь она даже не могла понять, что ей говорят…

– Да что же это такое?

Лицо стало мокрым. Голос из динамика вскоре перестал доноситься. Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем дверь ванны распахнулась, и в проеме появился мужчина.

Высокий. Подтянутый. С черными, немного растрепанными волосами. Резкими чертами лица, будто высеченными из мрамора. Он остановился в шаге от входа и замер, глядя на нее невероятно глубокими зелеными глазами. Саша сжалась сильнее и попыталась вдавиться в стену. Сердце стало биться тяжело и гулко, все остальные звуки вообще исчезли. Остался лишь гул крови в ушах…

Коммандер вошел в каюту легко и стремительно. Подошел к двери в очистительный блок и на мгновение замер. За его спиной переживала ученица Лезариуса, считающая произошедшее своей ошибкой. Сам гиатрос хотел лишь получить доступ к помещению, а затем воздействовать на гостью медикаментами. Его специализация не позволяла предложить ей квалифицированную помощь. И все они понимали, что лекарства не решат проблему. Но что делать, если рядом нет жрицы?

– Передайте на мостик, чтобы немедленно установили связь с Киорисом, – неожиданно для себя приказал Искарис. – Мне нужна одна из старших жриц и ее помощь для установления контакта.

– Коммандер, при всем моем уважении… – начал Лезариус, но принц не дал ему договорить.

– Гиатрос, именно я решил забрать женщину с ее планеты. Принес на корабль и поручил вашим заботам. Ее состояние, в первую очередь, моя ответственность. Значит, мне и решать, как выйти из сложившейся ситуации. К сожалению, я не могу полноценно оценить состояние гостьи, поэтому мне нужна помощь жрицы. Введите ее в курс дела и переключите на мой транслятор, – он указал на свое ухо. – Мне наверняка понадобится помощь.

Старый гиатрос только вздохнул, но затем кивнул и отдал ему второй транслятор для девушки.

– Мы сделаем все возможное, чтобы помочь вам.

– Благодарю.

Сейчас первая задача состояла в том, чтобы вернуть устройство пострадавшей. Иначе ничего не выйдет.

Оказавшись в очистительном блоке, Искарис замер, сделав лишь один шаг, чтобы дверь могла закрыться. Девушка сидела на полу у боковой стены. Сжалась в комок. И смотрела на него огромными глазами, в которых читался ужас. Сузившиеся зрачки и общая бледность позволяли прочесть это столь же точно, как остальным позволяет эмпатия.

Коммандер вспомнил, как однажды наблюдал за Талией, когда сестра приручала своего ликоса. Она смотрела зверю в глаза и старалась одновременно казаться неопасной и быть хозяйкой положения.

«Животное нельзя пугать. Но и нельзя бояться его. Он должен понимать, что ты – хозяин. А ты должен знать это. И вести себя соответствующе».

Искарис медленно и спокойно опустился на пол, не прерывая зрительного контакта. Скрестил ноги перед собой. Продемонстрировал раскрытую ладонь с транслятором. Показал на свое ухо. За ним наблюдали внимательно и настороженно. Точно также ликос смотрел на Талию. Только еще не забывал демонстрировать зубы и коротко порыкивать время от времени. Девушка не рычала, но с трудом сглотнула и закусила губу. Жилка у нее на шее билась чересчур быстро, а на лбу выступили мелкие капельки пота.

Длительный стресс пагубен для организма. Его нужно снять, пока тело или разум не достигли своего предела. Он опустил прибор на пол и с силой толкнул в сторону гостьи. Транслятор оказался в полушаге от нее. Дотянуться можно. Кажется, чтобы приободрить зверя, Талия его хвалила…

Искарис постарался улыбнуться. Учитель всегда говорил, что достоверно изображать эмоции сложно. Их нужно испытывать, а не показывать. Но ничего другого у него не было. И получилось, видимо, не очень, раз девушка прижалась к стене еще плотнее, хотя такое физически невозможно.

Он сразу же убрал глупую гримасу с лица и указал на транслятор, а затем на свое ухо. А затем продемонстрировал пустые ладони. Пусть видит, что он не желает причинить вред. Такой подход оказался результативнее. Девушка, не спуская с него глаз, очень медленно дотянулась до транслятора и аккуратно поставила его на место.

По крайней мере, с первой задачей он справился. Оставалось лишь успокоить гостью и убедить не бояться экипаж…

…Когда лицо мужчины исказилось в кривой усмешке, у Саши едва не остановилось сердце. Нет, он не был страшным. Скорее даже приятным внешне. Хотя жесткие и какие-то слишком неподвижные черты лица делали его будто неживым. И когда на его лице вдруг проявилась странная, явно натянутая и неестественная улыбка, которая совершенно не затрагивала глаза или… Что там еще должно меняться у людей от радости? Впечатление оказалось жуткое. Потустороннее. Будто перед ней не настоящий человек, а некто лишь примеривший его оболочку.

Стоило мужчине вернуть лицо в прежнее состояние, как наваждение схлынуло. Стало чуть легче, и она уже даже с удовольствием дотянулась до переводчика. Лучше уж словами, чем невербально. Еще пару улыбок она вряд ли выдержит.

– Доброй ночи, – голос у него оказался под стать внешности. Сухой и холодный. Но невероятно четкий. Словно созданный, чтобы отдавать команды. – Я – коммандер линкора «Фотис», на котором вы сейчас находитесь. Именно я принял решение о том, чтобы забрать вас с Земли.

Забрать? Значит, вот кого ей надо благодарить за свое спасение. Или злиться за похищение?

Саша облизала губы, сердце все еще билось оглушающе громко, но ровный тон этого мужчины и то, что он оставался на месте, не пытаясь приблизиться к ней, немного успокаивали.

– Зачем вы меня забрали? Что вам надо?

Она не знала, как спросить иначе. Не так… грубо. Или прямо. Одна часть разума кричала и требовала молчать, чтобы не злить его, вторая же хотела получить ответы. Немедленно. И пока она, обычно спящая и немая, побеждала. Не иначе из-за адреналина.

– Мне ничего не нужно, – он покачал головой, подкрепляя слова. – В том происшествии, из-за которого вы пострадали, погибла моя сестра. Мы отправились искать ее останки, а нашли вас… Вы немного похожи. Внешне. Когда вас нашли, вам оставалось жить не более десяти минут. Без оперативной помощи вы бы погибли. Ваши технологии не позволяют проводить столь сложные операции по спасению. И спасатели не успели бы вас найти. Я… мне…

Он неожиданно замолчал и несколько раз быстро моргнул, будто растерялся. Словно невозможность подобрать слова оказалась ему в новинку. А у Александры в голове билась мысль о погибшей женщине. И встреча в коридоре.

– Ее звали Талия? Вашу сестру.

– Да. Она командовала звеном боевых катеров. Вам о ней рассказала Клео?

Про катера Саша ничего не поняла, но решила продолжить задавать вопросы, раз уж ей начали отвечать.

– Тот мужчина в коридоре. Он назвал меня ее именем. А потом понял, что я – не она. И… Я подумала, что он разозлился…

Но если бы разозлился, разве отпустил бы ее? Влада крики и сопротивление не останавливало. Пока она не взяла в руки кухонный нож. Для мяса. И не пригрозила зарезать его, если он не уйдет и не оставит ее в покое. А потом заперлась в ванной и просидела там всю ночь, боясь заснуть и выпустить оружие из рук. Муж обозвал ее истеричкой. Сказал, что сдаст в психушку. И сдал бы, если бы она не ушла…

– Капитан Бойонт и Талия были помолвлены. Для него ее гибель стала тяжелым испытанием. Его действия нельзя считать адекватными. И, конечно, горе его не оправдывает. Ему не стоило пугать вас. Но, не думаю, что он хотел причинить вам вред.

Помолвлены. Погибла. Дышать почему-то стало легче. Во всяком случае, вакуум вокруг постепенно рассеивался. Обретал понятные причины и пояснения. Возможно, она неправильно поняла того мужчину, возможно, он был неадекватен, возможно, ничего плохого не произошло бы…

Саша закрыла лицо руками. Плечи затряслись. Грудь сдавило от рвущихся наружу рыданий. Она начала хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Горло перехватило, и никак не удавалось сделать полноценный вдох.

– Дышите носом, – холодный четкий голос проник сквозь подступающую истерику. – Закройте рот и сделайте глубокий вдох. Носом. – Она послушно сцепила зубы и втянула воздух. – А теперь выдыхайте. Медленно. Считайте до десяти.

Первый раз ничего не вышло. Но голос велел продолжать, и она пыталась. Вдыхала. Выдыхала. И слушала ровный голос. В нем не было злости. Раздражения. Ничего кроме какого-то безграничного спокойствия и уверенности. Почему-то подумалось, что такому человеку вообще не ведомы подобные эмоции. Он походил на скалу. Или стену. Надежную, как и та, к которой она прижималась…

Девушка слушалась. Она очень старалась успокоиться. Выполняла его указания. И даже смогла выровнять дыхание. Пусть и не сразу. Коммандер осторожно и бесшумно подвинулся ближе к ней. Если повезет, она не заметит сокращение дистанции. Он надеялся, что физического контакта удастся избежать, но нельзя исключать и такой вариант.

В трансляторе, наконец, раздался короткий треск, а затем мягкий голос иерии Элпис.

– Коммандер Искарис, я здесь, чтобы помочь вам. Гиатрос Лезариус ввел меня в курс дела. Вы можете говорить?

Пришлось кашлянуть, прочищая горло и одновременно привлекая внимание притихшей девушки. Она вскинула на него взгляд опухших, покрасневших глаз. Все ее лицо пошло пятнами. Сейчас она совсем не походила на Талию. Та плакала редко, с возрастом предпочитая направлять энергию в иное русло.

– Ясно. Я попросила гиатроса передавать мне данные с транслятора вашей гостьи и вашего. Так я смогу лучше понимать ситуацию. Прошу прощения, что приходится идти на столь крайние меры, нарушающие ваши границы.

Про свои границы Искарис не думал, скорее отметил, что так будет намного удобнее. И информативнее. К тому же, верховная жрица никогда не позволит себе нарушить основное правило храма и рассказать кому-то за его пределами об услышанном.

– Спасибо… что помогаете.

Девушка заговорила с трудом. Она явно устала. Пик нервного напряжения схлынул. Теперь организму требовался отдых, но адреналин вряд ли вернулся в норму, чтобы она смогла заснуть.

– Вы находитесь под моей ответственностью, учитывая обстоятельства вашего здесь появления. Я не мог поступить иначе.

Ответственность – первое, чему учат киорийцев. У каждого поступка есть последствия. Нужно понимать, какими они будут. Как с ними справиться. И не принесут ли они больше вреда, чем пользы. Когда он забрал умирающую женщину, думал только о том, что она останется жива. Но никак не о том, каково ей будет оказаться вне привычной среды обитания среди посторонних людей.

– Мне жаль, что мое решение доставило вам столько неудобств. Нам пришлось срочно возвращаться на Киорис. Операция заняла достаточно длительное время, и, когда она завершилась, возвращаться назад оказалось бы слишком долго.

– У вас хорошо получается, коммандер, – дала о себе знать жрица. – Вы ее успокаиваете. Продолжайте говорить. И постарайтесь сократить дистанцию. Вам нужно убедить ее доверять вам. Прикосновение станет лучшим показателем.

– А я… смогу вернуться домой? Как-нибудь потом, – теперь на лице девушки отразилась надежда. И страх. Она стиснула руки в кулаки, стараясь сдержать естественную реакцию и скрыть от него, как важен ей ответ.

– Мы редко посещаем закрытые сектора, – начал Искарис.

– Коммандер…

– Но в вашей галактике мы наткнулись на разведывательный корпус этроссов, – ровно продолжил принц, игнорируя взволнованный тон жрицы. Раз уж она сказала, что ему нужно говорить, он будет говорить. А женщина слушать. – У Киориса и Этры военный конфликт. Возможно, они искали место для построения новой базы. Поэтому позже, когда все данные будут изучены на Киорисе, обратно, с высокой вероятностью, будет отправлен исследовательский корпус. И с ним вы сможете вернуться домой.

Она выдохнула. И обмякла, будто у нее отобрали опору. Лицо искривилось. В глазах снова появились слезы, но гостья стерла их ладонью.

– Узнайте, кто ждет ее дома. Интерес к собеседнику располагает его к вам. Задавайте вопросы. Но только не настаивайте на ответах.

– У вас дома… остались родные? – спрашивать оказалось сложнее. Все же он не привык интересоваться чужой жизнью. Обычно киорийцы сами рассказывают о себе, если хотят чем-то поделиться. Но жрице лучше знать.

– Да… мама и папа. Брат. Его жена и племянник. Они подумают, что я погибла.

– Мне жаль, что им…

– Нет, – она вдруг покачала головой. – Они расстроятся, конечно, но… Мы не были сильно близки. Особенно последнее время. Маме будет плохо. А остальные… Наверное, им станет легче.

Лицо ее стало задумчивым и печальным. Подобные отношения наверняка имели под собой серьезные причины, но допытываться до них сейчас…

– Спросите о друзьях. Человек не может существовать в социуме в полном одиночестве. Ели только у него нет психических отклонений, а анализы показывают, что их нет.

– А кроме родственников. Есть кто-то еще? Друг?

Искарис понимал, почему жрица дает пояснения. Кому-то из пробужденных, тому же гиатросу, понадобилось бы куда меньше вмешательства и руководства. Но он слишком мало понимал в эмоциональных связях. Хотя и привык считать Бойонта своим другом. Довольно близким.

– Подруга. Ольга. Она… она будет меня искать. Наверняка.

– Замечательно, – он даже по голосу понял, что жрица улыбается. – Крепкая привязанность и преданность – хорошая основа. Ей есть, к чему возвращаться.

– Значит, вас будут ждать. И вы вернетесь.

Галактику в любом случае придется исследовать. На обратном пути они захватили часть обломков разрушенных кораблей этроссов, к тому же сняли данные излучения и прочего, но информации оказалось мало. Полезно будет узнать о планетах больше, тем более о населенной. В своей жестокости этроссы наверняка захотят ее захватить, если обнаружат что-то полезное. Возможно, столкновение немного их отпугнет. Или затормозит исследование. Но не остановит… Этра никогда не останавливается.

– Почему я вам верю? – снова контакт глаза в глаза. – Все, что вы говорите, я не могу проверить. Только надеяться, что вам не за чем врать. И другим тоже. Мне здесь не вредили. Даже спасли, если вам верить, но… Мне все равно страшно. Раньше казалось, что все вокруг – сон. И скоро он кончится. Теперь… уже нет. Но я совершенно не знаю, что мне делать дальше. До того, как вернусь домой. Что со мной будет?

Ее мысли и слова перескакивали с одного на другое, выдавая волнение, а голос дрожал. Остаточный стресс не давал сосредоточиться на чем-то одном и путал сознание. Кажется, для ликосов после сложных тренировок использовали специальные тяжелые одеяла. Они притупляли реакцию нервной системы. Позволяли животным успокоиться.

– Сейчас вам нужно выйти отсюда…

– Коммандер, вы торопитесь…

– За дверью находится Клео. Она ждет вас, чтобы помочь отойти ко сну. Если вы готовы, можете только сказать.

– А если я не хочу ее видеть? – неожиданно резко спросила гостья. И замолчала, прикусив губу. Нахмурилась. – Я… Она хорошая. Правда. Но… я… можно мне побыть одной?

– Ей пока рано…

– Вы сможете встать самостоятельно?

В глазах отразилось удивление. А затем смятение. Она осмотрела себя и комнату вокруг, будто впервые увидела. Осторожно расцепила пальцы. Ухватилась одной рукой за край раковины, второй уперлась в крышку унитаза и очень медленно поднялась. Искарис плавно перетек в вертикальное положение следом. Девушка попыталась сделать шаг, но слишком рано отпустила опору. А от долгого сидения ноги у нее затекли. Не говоря уже об общей слабости после напряжения.

Она полетела навстречу полу, нелепо взмахнув руками и пытаясь удержать равновесие. Очень неуклюже на его взгляд. И наверняка бы сильно ударилась, если бы его реакция не оказалась куда лучше. Два плавных шага, и он легко поймал девушку, обхватив рукой под грудью. Помог выровняться, стараясь прикасаться как можно меньше. Она и так замерла, сжалась, снова напряглась, а пульс участился. Страх. Доверия от прикосновения не выйдет. Скорее его можно добиться дистанцией.

И он отступил на шаг, аккуратно убирая руки.

– Видите, вам нужна помощь. А женщина не вызовет у вас такой реакции. К тому же Клео обладает медицинскими знаниями, она умеет заботиться о пациентах. Поможет принять вам душ и лечь в постель.

Она отступила еще на шаг, покачнулась, но устояла. И страх немного утих. Тело расслабилось. Хотя ее еще потряхивало от пережитого.

– Вы правы. Я, наверное, доставила вам много проблем.

Проблема – это гибель Талии. Последствия для планеты и для него лично будут… сложными. А нервный срыв женщины, едва пережившей крушение военного катера… Осложнение. Не более.

– Нет. Не доставили. Но вам нужно вернуться в каюту и отдохнуть. Поспать. А утром решить, что делать дальше.

Он направился к двери, чтобы разблокировать вход, но его догнал неожиданный вопрос:

– Вы еще… мы еще увидимся?

Искарис обернулся. Гостья ждала ответа. И он был важен. Пусть не так, как возвращение домой, но достаточно.

– Когда у меня появится свободное время, я могу отправить вызов в вашу каюту. И показать линкор. Возможно, так вам будет проще поверить в то, что он настоящий.

Зачем он предложил? Вряд ли она вообще захочет покидать каюту после происшедшего.

– Я… я согласна. А как… как вас зовут?

Принц моргнул, вспоминая, что так и не назвал своего имени. И даже не спросил у гиатроса имени его пациентки. Посчитал ненужным. Лишней информацией. Но теперь почему-то стало странно. Словно он должен был что-то сделать и не сделал.

– Ис… Икар. Вы можете называть меня Икар.

– А я Саша. Александра… Но меня зовут Саша.

Он кивнул и все же шагнул к панели, кожей ощущая странную тишину в трансляторе. Иерия Элпис все слышала. И молчала. Не комментировала, не давала советы, но за ее безмолвием слышалось нечто большее. Когда он стал столь внимателен к чужой недосказанности?

Дверь распахнулась бесшумно. Клео сразу же вскочила с кресла, в котором ожидала их появления и бросила быстрый обеспокоенный взгляд на пациентку. Коммандер остановился и обернулся, наблюдая как женщина… Саша… Александра осторожно подходит ближе, а потом покидает очистительный блок. Появилось какое-то абсурдное, острое желание удержать ее. Остановить. Но он только спрятал руку за спину.

– Оставлю вас вдвоем. Надеюсь, оставшаяся половина ночи пройдет спокойно. Если что-то случится, вызывайте меня.

Последние слова он адресовал Клео, в глазах которой мелькнуло яркое удивление.

– Непременно, коммандер, – пробормотала она и шагнула к подопечной.

А он поспешил удалиться. Короткий треск в трансляторе сообщил, что жрица отключилась, даже не попрощавшись. Но вежливость, в отличие от собственных реакций, волновала его крайне мало…

…Гиатрос Лезариус откинулся в кресле и промокнул лоб салфеткой. Кризис миновал. Клео окажет помощь гостье и проследит, чтобы ее браслет всегда был заряжен успокоительным. До Киориса они дотянут, а там он с превеликим удовольствием сдаст девушку храму, а рапорт – исследовательскому корпусу, и отправится на заслуженный отдых. Навестит сына. Внуков…

На экране вместо изображения каюты пациентки возникло утонченное лицо верховной жрицы. Сегодня она выглядела непривычно домашней. С простой косой, перекинутой через плечо. Без украшений и традиционного бордового одеяния. Простая ночная туника бледно-лилового цвета подчеркивала светлую кожу и серые глаза.

– Что скажете, иерия?

– Мне сложно судить по короткому разговору, но…

Элпис выглядела задумчивой, погруженной в себя, и явно не спешила делиться мыслями.

– Я склоняюсь к тому, что вы правы, гиатрос. Эта женщина определенно влияет на принца. Неизвестно, как именно и почему… Все же случаи пробуждения киорийцев от женщин других рас еще не встречались. За ней нужно наблюдать. Но и за ним тоже. Если коммандер Искарис пробудится…

У него появится еще одна головная боль, которую придется как-то сдерживать до возвращения на Киорис.

– Знаете, иерия… У меня буквально только что появилось еще несколько аргументов для того, чтобы просить императрицу вмешаться в наш спор.

Она улыбнулась. И стали заметны морщинки в уголках глаз и рта, напоминающие о возрасте. И о том, сколько лет они уже ведут этот разговор…

– Давайте дождемся вашего возвращения. Я сообщу новости императрице и подберу жрицу для работы с гостьей. Спокойно вам ночи, гиатрос.

– И вам, иерия…

Экран погас, а Лезариус подумал о том, что его ждут два самых длинных дня за все путешествие…

Киорис

Вагон экспресса плавно качнулся на повороте, оставляя в стороне морской берег и направляясь вглубь материка. Справа, на горизонте, проступили очертания Алпасских гор. Белые пики терялись в облаках. Если смотреть только на них, кажется, что время замерло, а она так и осталась на побережье. Но когда приходит вызов от верховной жрицы, отказывать не принято.

Филис откинулась на спинку удобного кресла и оглядела салон. Вагон был полупустым. Ранним утром по делам отправляются только те, кто не может их отложить. Через проход от нее сидела охотница с ликасом на поводке. Дрессированный зверь крутил ушами и раздувал ноздри, готовый в любой момент сорваться с места. Его хозяйка встретилась взглядом с жрицей и приветливо улыбнулась, чуть склонив голову.

– Вызвали в столицу. Подкрепление для подготовки к Играм, – она потрепала светлую гриву зверя, и тот на мгновение прикрыл глаза от удовольствия.

– Вижу, для вас это не впервые, – Филис кивнула на наградные знаки, выполненные в виде переплетенных ветвей оливы и терновника. Два бронзовых и один медный.

Охотница коснулась знаков, и в глубине ее светлых глаз мелькнула тень прошлого. На лице явственнее проступили ранние морщины, все охотнике стареют до срока, как и военные. Ликос, ощутив настроение хозяйки, клацнул зубами и вздыбил шерсть, но рычать не стал. Опытный, матерый зверь не угрожает без повода.

– Пятые Игры на моем веку, надеюсь, пройдут спокойно.

Филис только улыбнулась и отвела взгляд, возвращаясь к пейзажу за окном. Белые пики стали чуть ближе, уже можно различить Близнецов и их Старшую Сестру. Экспресс продолжал плавно поворачивать, устремляясь навстречу солнцу. Информационное табло, встроенное в спинку предыдущего кресла, сообщало, что следующая станция будет уже через пятнадцать минут. В столицу они прибудут незадолго до полудня…

Надеждам спутницы не суждено сбыться, но секреты правящей семьи не выдают. Императрица сама объявит о трагедии. И скорее всего, именно на Играх, посвятив их памяти погибшей принцессы. Прекрасный способ попрощаться, учитывая, что даже прах Талии не будет доставлен на родину.

– Как думаете, на Играх нас ждет заявление от правящей семьи? – мужской голос донесся сзади и заставил жрицу прислушаться. – Давно говорят, что императрица сложит с себя полномочия и передаст их дочери.

– Такое событие вероятно, – холодно ответил второй мужчина. Непробужденный. Так говорят только они. – Анализ последних выступлений маеджи Софронии в Совете Безопасности показывает, что она придерживается прежнего курса, но уже не столь настойчива в своей позиции, как ранее.

– Тогда нас ждут перемены…

– Принцесса Талия менее дипломатична, чем императрица. Обострение конфликта с Этрой почти стопроцентно.

– Главное, чтобы другие это обострение поддержали… А то останемся мы с ними один на один. А война уже дорого нам обошлась…

– Анализ настроений планет, входящих в Совет Безопасности показывает, что…

– Вы тоже думаете, что война будет? – тихо спросила охотница, заставляя отвлечься от чужого диалога.

Филис обернулась к ней.

– К сожалению, опыт показывает, что дипломатия не может решить все конфликты. Но обострение всегда нежелательно.

– И я так думаю… – женщина кивнула собственным мыслям. – У меня два сына, один в охотниках, сейчас на побережье. А второй пошел в отца – военный. Тот первый конфликт он еще не застал, а если начнется сейчас…

Она покачала головой, продолжая поглаживать зверя. Тот также посмотрел на жрицу умными голубыми глазами. Показалось, что с укором. Будто чуял, что она знает, куда больше, чем может сказать.

Первое военное столкновение с Этрой застало Киорис врасплох. Слишком долго они жили в относительном мире, привыкнув, что Совет Безопасности контролирует многие планеты. И когда Этра проявила агрессию, оказались не готовы. Тот конфликт оказался коротким, все же Киорис своими разработками во многом превосходил противника, что и показал очень быстро. Но этроссы не умели признавать поражение. Главнокомандующему Иазону пришлось буквально прижать их в атмосфере собственной планеты, чтобы добиться капитуляции. На несколько лет Этра успокоилась, чтобы затем начать терроризировать уже другие планеты. Но не столь прямолинейно. А тихо и аккуратно. Не оставляя следов, но лишь намеки. Чтобы Совет Безопасности при всем желании не сумел призвать их к ответу.

В той войне Киорис лишился императора. Сейчас погибла принцесса. Мужчины, ведущие диалог, даже не представляли, насколько близко подобрались к истине. Перемены грядут. И обострение будет. Потому что простить такое Киорис не сможет.

На следующих станциях вагон постепенно заполнился путешественниками. Разговорами. Смехом. Жизнью. Группа девушек с жаром обсуждала, кто займет первое место в беге и дискоболе. Женщины постарше интересовались соревнованиями на колесницах. Мужчины говорили о более узких критериях, таких как точность, выносливость, длина шага и прочее. Киорийцы жили предвкушением Игр, проводившихся раз в пять лет. И их оживление невольно передавалось Филис. Она улыбалась, слушая разговоры и отвечая кивками на короткие приветствия, спеша насладиться мгновениями радости.

На подъезде к столице вагон покинула охотница, не забыв улыбнуться на прощание. Жрица снова кивнула и проводила женщину взглядом, наблюдая, как подтянутая фигура в коричневой, с болотным оттенком, форме пробирается сквозь толпу. Ликос смирно шел рядом, всем своим видом показывая, насколько он готов нести службу.

Из вагона Филис вышла на следующей остановке и сразу направилась в сторону центральной улицы. Столица просыпалась. По дороге, поблескивая на солнце, мелькали электро-мобили, рядом, отгороженные от потока транспорта энергетическим барьером, неспешно гуляли прохожие. Тень олив, высаженных вдоль дороги, позволяла чувствовать себя комфортно даже при полуденном жаре.

Жрица вдохнула суховатый, по контрасту с морским, воздух города и направилась к зданию, чей шпиль терялся на фоне Алпасских гор, находящихся теперь совсем рядом. Острые пики Близнецов с этого ракурса словно обнимали Старшую Сестру и возвышались над городом. Гордые. Неповторимые. У самого их основания располагался императорский дворец. Некоторые его ходы пересекались с пещерами внутри гор и могли спрятать жителей всей столицы, при необходимости. К счастью, необходимость давно не наступала.

Филис легко поднялась по тридцати двум ступеням, ведущим ко входу в храм. Сорвала финик с одного из деревьев, высаженных по обеим сторонам лестницы. Попробовала. Зажмурилась. В столице они были более терпкими, не столь приторно-сладкими, как на побережье. И, пожалуй, по ним она скучала. Куда больше, чем по самому городу.

В храме играла музыка. Она заполняла все пространство огромного мраморного холла, устремлялась ввысь, к самому куполу, отражалась от него, бежала вдоль стен и концентрировалась в центре зала. Музыка менялась по мере приближения к нему и удалению. И, Филис, хорошо знакомая с эффектом, застыла на границе внешнего круга. Всего их было три, выложенных разными породами гранита.

Первый для всех, кто желает слушать, второй – для ищущих исцеления, и третий – для пришедших за вдохновением. В центре зала стоял мужчина. Пробужденный. Он раскинул руки в стороны и запрокинул голову. На лице его отражалось блаженство той степени, что известна лишь творцам в момент наивысшего откровения. Ели бы мог, он бы взлетел, чтобы парить под самым куполом. Чтобы позволить музыке унести себя.

И жрица тоже позволила себе забыть на несколько секунд. Прикрыла глаза. Расслабилась. Позволила музыке пройти сквозь тело. Наполнить его энергией. Очистить мысли. Раскрыть разум. Она глубоко вздохнула и улыбнулась. Встретилась взглядом с киорийцем, выглядевшим совершенно счастливым. Он опустил руки и направился к ней. Долго находиться в центральном круге опасно. Бывали случаи, когда замечтавшихся творцов выносили на руках. А потом долго лечили гиатросы.

Мужчина прошел мимо, кивнув ей и направляясь к выходу. Говорить в холле, когда звучит музыка, невозможно. Она поглотит любые звуки. Филис кивнула в ответ и направилась налево. В проход, предназначенный для жриц. Навстречу ей никто не спешил. У младших жриц и альм сейчас занятия. Старшие либо учат, либо работают с подопечными. Их разговору с Элпис никто не помешает…

Верховная жрица встретила ее на крытой террасе, выходящей во внутренний двор храма. Она служила дополнительным переходом или местом для учебы, но сейчас пустовала. Лишь на одном из столов стояли закуски и кувшин с охлажденной мятной водой.

– Надеюсь, я не заставила тебя ждать? – Филис заняла место напротив верховной жрицы.

– Ты, как всегда, пунктуальна, сестра, – Элпис улыбнулась, но лишь одними губами. Глаза ее остались серьезны и задумчивы. – Как прошло твое путешествие?

– Экспресс шел по расписанию. Много разговоров об Играх. И о переменах, что скоро наступят…

Верховная жрица позволила себе нахмуриться, выражая недоумение.

– Многие ждут, что императрица передаст власть принцессе… Но мы знаем, что это не случится.

– Не случится, – Элпис перестала улыбаться и, как это обычно бывало, сразу же стала выглядеть на свой истинный возраст.

– Полагаю, теперь императрица должна выбрать наследника, – Филис наполнила свой бокал и сделала несколько глотков, чтобы освежиться.

– Именно поэтому я тебя и пригласила…

Пока верховная подробно излагала то, что не смогла сообщить по видео-связи, солнце поднялось в зенит и встало над самой террасой. Камень стен дарил прохладу. Жаркий воздух касался лица, доносимый легким ветерком, ласкал кожу, и отступал, не в состоянии выиграть у камня.

– Ты хочешь, чтобы я занялась этой женщиной, – сделала вывод Филис, стоило собеседнице замолчать.

– Не только ей… Капитан Байон также нуждается в присмотре. Но в первую очередь, нас интересует принц. Если подозрения гиатроса оправдаются, Искарис станет следующим наследником. И мы должны выяснить, каким он будет, до того, как императрица сделает заявление.

– Игры начнутся уже через три декады. Пробуждение у всех происходит по-разному. Тем более возраст коммандера…

– Я все понимаю, – Элпис кивнула, – поэтому в первый день Игр императрица лишь объявит о смерти принцессы. Если все окажется так, как мы думаем, в конце Игр будет объявлено о назначении принца Искариса предполагаемым наследником с выдачей соответствующих полномочий. Если же нет… Объявление состоится тогда, когда пробудится первый из принцев.

Но отсутствие наследника, так или иначе, заставит киорийцев волноваться о будущем. Не говоря уже о конфликте с Этрой.

– Я давно не появлялась в столице. Что с остальными принцами?

– Креон заканчивает обучение в университете по инженерной специальности. Иногда посещает жрицу Зеновию. Иазон-младший сейчас с исследовательским отрядом за пределами Киориса, но к началу Игр должен вернуться. На момент отлета признаков пробуждения не обнаружено. Я направлю к нему Калипсо.

– Значит, у нас три претендента…

– И все трое в одинаковом положении.

И кто первый пробудится, тот и унаследует трон. А вместе с ним и место в Совете, и станет управлять внешней политикой Киориса. Войной и миром.

– Теперь ты понимаешь, почему я пригласила именно тебя?

Элпис прямо смотрела на нее. И Филис кивнула.

– Понимаю. Но не могу сказать, что я рада…

– Радости здесь, действительно, мало…

Линкор «Фотис»

Киорис оказался ярче Земли. Два материка, расположенные на примерно равном удалении от экватора и полюсов, полностью покрывала зелень. Серые горные пики почти сливались с ней. А между двух кусков суши протянулась узкая тропинка островов. Словно капли краски, упавшие с кисти. Планета выглядела совсем небольшой. Вряд ли больше Луны.

– А как императрица управляет обоими материками, если находится только на одном?

Саша отвернулась от экрана с изображением планеты и взглянула на Клео, поглощающую завтрак. Та явно опасалась оставлять ее одну и больше не покидала каюту. Как ни странно, ночь прошла спокойно. Александра приняла душ и быстро заснула, а утро началось с лекции о Киорисе. Видимо ее решили занять чем-то безопасным, чтобы не спровоцировать очередной приступ паники. И, пожалуй, выбранная тактика работала.

Она подхватила со стола тарелку с чем-то, похожим на гранолу, вылила в нее полстакана жидкости, напоминающей обезжиренный йогурт, и начала жевать. Вкус оказался таким, как и ожидалось. Пресно-травянистым, но не противным. Клео наблюдала за ней с явным опасением, после чего заглянула в свою тарелку и передернула плечами.

– Императрица не управляет планетой, – медсестра решила вернуться к более безопасной теме. – Она лишь принимает решения о внешней политике. Война и мир находятся в ее руках. Поэтому правители Киориса традиционно носят венки из лавра, оливы и терновника. Конечно, не натуральные, а символические.

Лавр. Олива. Терновник. Что-то вяло зашевелилось в памяти, но Саша поспешила задать следующий вопрос. Она тоже опасалась, до чего могут дойти ее мозги, если дать им свободное время для размышлений.

– А кто тогда правит планетой?

– Киорийцы, – Клео пожала плечами, будто другого варианта в принципе не существовало. – Налоговая система Киориса полностью отлажена, также как и социальное обеспечение. Если возникают вопросы, требующие принятия решения, они выносятся на всеобщее голосование.

Сказка. Александра невольно покачала головой, не представляя, как такое вообще может существовать. Разум, привыкший к иной реальности, отказывался воспринимать мир, в котором нет власти.

– А как же нарушение законов? Тюрьмы? Полиция?

– Такое случается редко. За порядком наблюдают охотники. Вместе с ликосами они легко выследят любого нарушителя. К тому же с нарушителями работают жрицы.

– Жрицы?

– Они посвящают себя служению обществу. Помогают, если у кого-то случается горе. Работают с теми, кто оступился.

– Преступниками?

Клео нахмурилась и задумчиво прикусила ложку.

– Мы не используем такое название. Любой человек имеет право на ошибку. И каждый может ее исправить. Нужно лишь понять, что толкнуло его на подобный шаг. Причины бывают разные. Жрицы выясняют их и помогают оступившимся найти путь назад.

Теперь нахмурилась Саша, пытаясь представить задушевные беседы с убийцами или насильниками. Как разговор им поможет?

– Разве можно исправить чью-то смерть?

Теперь в глазах собеседницы отразилось полное непонимание и удивление.

– Мы не убиваем своих. То есть… Жизнь на Киорисе ценится очень высоко. Смерть – это… трагедия. Поэтому наши ученые работают над возможностями продления жизни. Мы понимаем, что вечно жить нельзя, разум и психика не рассчитаны на подобные нагрузки, но несколько дополнительных лет дают новые возможности.

– А какая у вас средняя продолжительность жизни?

– Сто десять – сто двадцать лет, – как ни в чем, ни бывало, ответила киорийка. – Военные живут меньше, постоянный стресс изматывает организм и ослабляет его. Они редко доживают даже до девяноста.

– У нас столько живут только в Японии… – выдохнула Александра и снова посмотрела на экран.

Мир, который ей предстояло посетить, казался раем. Сейчас, как никогда, сложно было поверить, что происходящее реально. Неужели так бывает? Неужели такое возможно?

– Ваш мир только развивается. Вы еще не изучили космос. К тому же, насколько мы поняли по изученным данным, в вашем обществе высок уровень агрессии, а это не добавляет лет жизни.

Агрессия… Да, ее много. Саша нахмурилась и опустила взгляд. Сунула в рот еще одну ложку завтрака. Есть. Ей нужно питаться. Пусть даже аппетит отсутствует, есть надо. Раз уж она выжила в катастрофе, где погибло столько людей…

– Коммандер… Он забрал меня из-за того, что другие погибли, да? – она подняла глаза на Клео. – Если вы так цените жизнь, он мог почувствовать себя виноватым…

Губы девушки дрогнули в улыбке, которую она тут же попыталась скрыть.

– Прости, мне не стоило… Дело в том, что коммандер Искарис не мог почувствовать себя виноватым. Он ничего не может чувствовать.

Александра моргнула. Потом нахмурилась, пытаясь вспомнить, что уже слышала на данную тему. Непробужденные. Кажется, медсестра что-то уже говорила о них…

– Почему? Какая-то врожденная травма?

– Можно сказать и так… – взгляд собеседницы затуманился, она явно о чем-то задумалась, но продолжила говорить, словно пересказывая давно известную информацию. – Мужчины-киорийцы рождаются неспособные испытывать эмоции. У них не развиты зеркальные нейроны, то есть отсутствует способность к эмпатии. Возникают проблемы с социализацией, построением связей внутри общества. Поэтому на Киорисе от рождения всем детям рассказывают об эмоциях. О негативных их проявлениях и позитивных. Подробно описывают, что можно испытать при гневе или радости. Стараются больше физически контактировать внутри семьи. В каждом доме есть свои традиции, которые тщательно поддерживаются, чтобы мальчики чувствовали себя частью целого, а не одинокими…

– И они всю жизнь ничего не чувствуют? – Саша похолодела. По спине пробежали мурашки. Вспомнился «Эквилибриум», где у всех людей эмоции блокировались насильно. Но чувствовать-то они могли! Ограничителем являлось лекарство, а здесь…

– Нет, – киорийка покачала головой. – Точный механизм так и остался не изучен, но при встрече с определенной женщиной, в теле мужчины запускается процесс пробуждения зеркальных нейронов, а также происходит гормональный скачок. В какой-то мере «пробуждение» похоже на пубертатный период. Только у непробужденных мальчиков-подростков он проходит значительно проще, поэтому… – Она глубоко вздохнула, а Александра уже начала понимать:

– Их догоняет подростковыми глупостями… С откатом. И во сколько лет происходит пробуждение?

– У всех по-разному. Кому-то везет встретить подходящую женщину еще в детстве, тогда развитие идет более или менее гармонично. Такие мужчины более гибки в общении и легче приспосабливаются к новым условиям. Но иногда пробуждение может состояться уже в зрелом возрасте. Сорок или пятьдесят. Как правило, позже оно уже не случается. Наши исследователи считают, что развитие организма в таком возрасте уже настолько замедляется, что даже при встрече с подходящей партнершей, мужчина не реагирует на нее.

В голову пришли глупые и пошлые ассоциации из курса анатомии. Какая же чушь иногда лезет в голову. И кто бы мог подумать, что она настолько испорчена?

– Ты сказала «партнерша». Женщина становится для мужчины той единственной, с которой он может быть счастлив?

– Иногда. Но иногда нет. Женщине совсем не обязательно может понравится мужчина. Она лишь подходит ему с точки зрения физиологии. На гормональном уровне. У них наверняка появятся дети, и они будут здоровы. То есть, конечно, на Киорисе редко рождаются больные дети, но в таком союзе они возьмут от обоих родителей все самое лучшее. Иногда подобные соображения являются причиной для создания семьи. Но не все женщины хотят заводить детей… Или уже имеют симпатию к другому мужчине. Или женщине…

На последней фразе Клео смутилась. Учитывая столь сильные гендерные отличия, вряд ли на Киорисе много гомосексуальных пар. Возможно, для них подобное является определенным выходом за рамки. Подобное и на Земле не во всех районах считается нормальным. А рай все же не существует…

– Значит, брак не обязателен? А если женщина испытывает чувства к непробужденному мужчине?

– Как правило, такие истории печальны. Ведь мужчина может навсегда остаться непробужденным или при пробуждении выбрать другую женщину. Поэтому и нужны жрицы. Они помогают всем участникам подобных историй разобраться в себе и своих чувствах к другим.

– А если женщина идеально подходит двум мужчинам? Что тогда?

Фантазия разыгралась на полную катушку, подкидывая, невесть откуда взявшиеся неприличные образы. Разум намекает, что пора прервать добровольное воздержание? По спине даже озноб пробежал от представления. И всякие глупости из головы выветрились. Нет уж, хватит с нее приключений. И одного замужества.

– Насколько я знаю, в истории известен лишь один такой случай, – теперь собеседница широко улыбнулась, будто подумала о чем-то забавном. – Императрица Мелпомин пробудила двух мужчин – своего мужа и его первого советника. Произошло это очень давно, еще до того, как закончились Темные времена. Она использовала влечение обоих мужчин, чтобы избавиться от Совета, ограничивающего власть императора, а затем отравила обоих и посадила своего сына на трон. Пока он рос, она успела принять несколько важных законов, действуя от имени императора. С нее начались многие перемены на Киорисе.

Сказано было со странной смесью восхищения, почтения и в то же время скрытого осуждения.

– Тебе она не нравится.

Клео покачала головой.

– Дело не в ней. Просто… Когда я думаю о том, что раньше творилось на Киорисе… Мне сложно понять поступки людей, живших задолго до нас. Темные времена – эпоха жестокости, когда жриц и храмов не существовало, мужчинам никто не рассказывал об эмоциях, и пробуждение происходило спонтанно и неконтролируемо. Страшное время. Я не хотела бы жить тогда…

Саша только кивнула. Еще бы… Мужчины, на которых внезапно обрушивается гормональный всплеск, в купе с влечением к определенной женщине. И никакой тебе свободы выбора. Хочешь-не хочешь, а замуж выйдешь. Или даже не замуж, а в койку… Зачем усложнять себе жизнь формальностями?

Та императрица, она ведь не от хорошей жизни решилась на подобное. И еще неизвестно, как именно стала императрицей… Да, рай не существует. И пусть те времена для Киориса давно прошли, стало спокойнее от того, что они были. Значит, у них больше общего, чем может показаться…

Оставшееся время до вечера прошло в разговорах о Киорисе и Земле. Обсуждали в основном музыку. Оказалось, что киорийцы используют более традиционные инструменты и мелодии. Более того, часто предпочитают живую музыку. Им неизвестны искусственные обработки или современные виды музыки, привычной для землян. Поэтому Клео так заинтересовалась чем-то новым.

Она походила на ребенка, который открыл коробку со сладостями, и не знает, что выбрать. Ведь хочется попробовать все и сразу. Стоит отдать ей должное, киорийка проявляла небывалую силу воли, выслушивая пояснения, которые Саша пыталась вытащить из своей памяти. Она делала пометки, составляла какие-то списки. Едва не подпрыгивала от нетерпения, но откладывала прослушивание всего интересного до момента уединения в собственной каюте.

Музыка никогда не являлась для Александры важной, но оказалось, что знает она о ней не так уж и мало. Хотя, конечно, разговор с каким-нибудь музыкантом или композитором оказался бы более полезен. Тем не менее, он отвлекал от более острых тем. Успокаивал. И даже заставил улыбнуться. Все же собеседница казалось ей невероятно юной. Наивной. Или точнее невинной. В каком-то более глубоком смысле…

Беседа прервалась внезапно, когда передатчик у двери в каюту издал писк. Саша вздрогнула и обернулась. Сердце громко забилось в груди, ладони мгновенно вспотели, дышать стало тяжело. Браслет чуть плотнее сжал запястье, и по телу прошла волна успокоения. Восприятие сразу же притупилось, ушло легкое, радостное возбуждение, возникшее во время разговора. Происходящее стало казаться далеким и ненастоящим. Наверное, поэтому, когда Клео подошла к двери и сообщила, что в коридоре стоит коммандер Искарис, она даже не удивилась.

– Впустить его?

– Да, конечно.

Странно представить, что можно не пустить в каюту одно из первых лиц на корабле. Но медсестра терпеливо дождалась ее ответа и только потом разблокировала дверь.

Гость выглядел более официально, чем вчера. В форме. Плотные черные брюки, красный мундир до середины бедра с брошью на левом плече и совершенно незаметной застежкой. Создавалось впечатление, что одежда представляет собой единое целое. Но как-то же оно должно сниматься?

Форма довольно четко обрисовывала фигуру, но в то же время, казалось, не сковывала движений. Волосы мужчины были аккуратно зачесаны назад. Сейчас он выглядел настоящим командиром, или как там его звание переводится? И Саша испытала робость, а еще странное ощущение, что весь прошлый вечер ей приснился.

– …Вы уже поужинали? – донесся до нее голос … Икара.

– Да, кажется, да.

Она взглянула на пустую тарелку. Оказывается, под разговоры разыгрался аппетит. И в целом самочувствие казалось намного лучше, чем даже утром.

– Я обещал вам прогулку, – спокойно продолжил мужчина, будто не услышал ее ответ. – Хотите пройтись сейчас?

Прогулку? Неужели, он вчера говорил серьезно? А не только для того, чтобы ее успокоить?

– А вы… У вас есть время?

– Моя смена закончена, – ровно подтвердил он.

И сейчас стало заметнее то, о чем говорила Клео утром. Непробуждённый. Ни удивления, ни улыбки, лишь спокойствие. Стена, как она и подумала прошлым вечером.

– Да, я хочу пройтись. Спасибо.

Саша встала и взглянула на медсестру. Та лишь ободряюще улыбнулась. Вот кто испытывал эмоции за всех присутствующих.

– Не буду вам мешать. Если что-то понадобится, ты помнишь, как со мной связаться?

После вчерашнего потрясения киорийка потратила едва ли не час, объясняя как с помощью медицинского браслета можно вызвать ее или доктора Лезариуса.

– Да, – Александра кивнула и не успела даже глазом моргнуть, как Клео ловко обогнула гостя и исчезла в коридоре. Ей явно не терпелось наконец послушать музыку.

– Пойдем? – напомнил о себе мужчина.

Она заторможено кивнула и сделала шаг, затем еще один, и остановилась на пороге каюты. Коммандер уже ждал ее в коридоре, оставалось сделать лишь еще один шаг. Но на нее вдруг накатило оцепенение. Вспомнилось, чем закончилась вчерашняя попытка выйти из каюты. Сегодня такого не будет, она ведь не одна. И ее не дадут в обиду. И с каких пор она так верит незнакомцам? Может быть… Что? Заманивает ее в свое логово, чтобы изнасиловать? Так уже мог, и не один раз, если вспомнить время, проведенное в медицинском блоке. Но не стал. Помог. И пришел снова, чтобы ей, идиотке, стало спокойнее. Надо идти. Просто сделать шаг.

Он дался Саше тяжело. Словно к ногам привязали гири, и их пришлось буквально волочь по полу, чтобы сдвинуться на несчастные оставшиеся полметра. Сердце колотилось где-то то ли в горле, то ли вообще в голове. В ушах шумело так, что остальные звуки исчезли. Ноги словно вообще онемели. А руки похолодели. Поток успокоения от браслета не поступал, а сейчас девушка бы от него не отказалась. Но должна же она хоть что-то сделать сама. Пусть даже и выйти из каюты.

Смогла. Остановилась в коридоре, почувствовала легчайшее колыхание воздуха от закрывшейся за спиной двери. Выдохнула. Подняла взгляд на мужчину. Лицо у него не изменилось. Он ждал. Просто ждал. Без раздражения или малейшего намека на недовольство. А Влад бы на его месте уже рычал от злости. И подгонял ее, не желая тратить время.

– Вы готовы? – снова спросил коммандер.

– Да… – в горле пересохло, и с губ сорвался какой-то придушенный сип. Саша облизала губы и повторила чуть громче: – Да. Я готова.

– Если устанете или захотите вернуться – скажите. Я плохо понимаю других людей. Думаю, Клео уже объяснила вам некоторые особенности киорийцев.

– Скажу… И да, объяснила.

Он жестом указал направление и пошел вперед плавным, скользящим шагом, под который оказалось легко подстроиться. Или это он изменил темп, чтобы она не отставала?

Почему-то в коридоре стало спокойнее. Дышалось явно легче. И сердцебиение улеглось. Икар двигался на расстоянии от нее, не пытаясь приблизиться или заговорить. Он открыл рот лишь, когда они вышли из коридора в просторный круглый холл с входами во множество других коридоров и большим диваном в центре, выполненном в форме трех четвертей круга. Перед ним располагался низкий столик.

– Кают-компания. Здесь проходят основные совещания и принимаются решения о ходе военных действий.

Мужчина кивком указал наверх, и Саша заметила расположенную над коридорами галерею с креслами. Зал вмещал не меньше пятидесяти человек.

– Там находится медицинский блок, – ближайший коридор мягко подсвечивался голубым. – Вы там уже были. Доктор Лезариус или Клео дежурят по очереди и наблюдают за состоянием экипажа.

– У вас всего два медика?

Ей казалось, что на столь большой корабль врачей должно быть как минимум с десяток, а уж медсестер…

– Основную часть работы выполняют камеры регенерации, к тому же простейшие операции выполняют автоматы. Доктор нужен для наблюдения, и вмешивается лишь при серьезных повреждениях, таких, как были у вас. А Клео получает необходимый опыт для дальнейшего обучения.

– А остальные… Вы говорили, что ваша сестра погибла из-за происшествия. Многие пострадали?

– Мы потеряли звено военных катеров. Полностью. Но там никому нельзя было помочь.

Целое звено катеров. Александра не представляла, сколько людей входит в подразделение, но все же… Не она одна переживала. И от того, что сказано о потере ровным тоном, легче не стало. Не верилось, что на мужчину рядом не повлияла гибель сестры или… коллег?

– Мне жаль ваших соотечественников.

Коммандер кивнул и указал на следующий коридор.

– Там расположен склад. Дальше транспортный отсек, самый большой на линкоре, и техническое помещение. А там, – еще один жест указал на коридор, перпендикулярно уходящий налево, – капитанский мостик. Что хотите осмотреть в первую очередь?

Саша моргнула, пытаясь осознать широту предоставляемого выбора. Ей позволяли прогуляться по военному кораблю. Там, где, скорее всего, вообще нельзя ходить посторонним. Но ей можно… Почему? Почему он возится с ней?

– Можно взглянуть на техническое помещение?

Голос неожиданно сел. Склад и транспортный отсек девушка вполне могла себе вообразить, а вот технологии инопланетян… Нечто совершенно иное. Может, если она своими глазами увидит незнакомое оборудование, сможет поверить, что все происходит на самом деле? Конечно, во многом сомнения уже пропали, но где-то в глубине души остался маленький червячок, продолжающий требовать подтверждений.

– Пойдем.

И снова ни удивления, ни возмущения. Они быстро пересекли холл, вошли в коридор, двери в котором казались заметно толще и прочнее, чем в жилых каютах. Икар свернул ко второй справа двери. Прикоснулся к панели и вошел внутрь. Саша последовала за ним. Им навстречу вышел мужчина в сером комбинезоне без отличительных знаков.

– Коммандер, – он коротко кивнул и скользнул по девушке равнодушным взглядом.

– Покажи нам ядро корабля.

В полной тишине, нарушаемой лишь тихим гудением совершенно незнакомых механизмов, они прошли глубже в отсек. И вдруг оказались на просторной площадке, в центре которой оказалась огромная вытянутая капсула.

– Ядро стабильно, излучение в норме, – сообщил незнакомец и вывел на планшет, который держал в руках, какие-то данные.

Коммандер изучил их за пару секунд и кивнул, затем взглянул на Александру. Показалось, оценивающе. Словно раздумывая над чем-то.

– Приоткрой кожух, – киориец в комбинезоне невозмутимо начал набирать команды на экране. – Ядро корабля укрыто тремя степенями защиты. Металлический кожух – вторая. Есть еще силовое поле и закаленное стекло. Они не дают ядру распасться и уничтожить линкор.

Металлические половины капсулы плавно поползли в стороны. В помещении стало ощутимо светлее. Саша заморгала, чтобы привыкнуть к свету, который вдруг пропал. В просвете между металлическими створками мерцала темнота с крохотными вкраплениями звезд. Словно космос в миниатюре. Но глубокий. Завораживающий. Она невольно сделала шаг вперед, чтобы рассмотреть поближе, как вдруг в темноте возник огонек.

Он отличался от других звездочек. Теплый, желтый, точнее оранжевый, или красный? За считанные мгновения огонек полыхнул ярким, пронзительным светом, заставившим испуганно отпрянуть… И упереться спиной в коммандера. Его руки легли на плечи, удерживая на месте. И Саша застыла, не в силах оторвать взгляд от полыхающего ядра. Свет начал стремительно гаснуть, сжиматься до прежних размеров, оставляя вокруг лишь темноту космоса.

Она успела лишь выдохнуть, как огонек полыхнул снова, заполняя светом все пространство вокруг. Будто тоже дышал. Или… Как биение сердца. Свет был неровным. В самом начале разгорания он обладал отростками разных оттенков. Как протуберанцы у Солнца. Поэтому цвет так сложно определялся. А затем… Становился ровным, единым. Белым. И снова сжимался до разноцветного.

– Как красиво… – выдохнула девушка.

Все проблемы отступили и остались где-то позади. А здесь и сейчас была лишь она, Икар и бьющееся сердце инопланетного корабля. Такое ее разум точно не мог придумать…

Саша плохо запомнила, как они покинули техническое помещение. Перед глазами все еще стоял огонек, превращающийся в солнце. Она послушно переставляла ноги вслед за коммандером, но совершенно не понимала, куда они идут. Увиденное полностью вышибло ее из реальности. Кажется, Икар даже пояснял, как именно работает ядро корабля, и что там используется, но она ничего не услышала и не поняла. Внутри поселилась невероятная легкость. Будто она парила, а не шла. Захотелось смеяться и танцевать. И стоило смешку сорваться с губ, как она испуганно закрыла рот ладонью. Замерла. И встретилась взглядом с внимательными глазами мужчины. Быстро огляделась.

Оказалось, они вернулись в холл и стоят в самом центре.

– Вы очень восприимчивы к воздействию ядра, – медленно произнес Икар. – Мы не реагируем на него столь ярко. Я подумал, что демонстрация станет более результативной, чем слова, но не учел разницу нашей анатомии…

Саша моргнула, собирая слова в предложения и пытаясь осознать их смысл. Речь доносилась будто издалека. Сквозь плотную вату. Да еще и звучала как-то… искаженно. Она задумчиво коснулась уха, пытаясь поправить переводчик, и обнаружила, что устройства нет. Посмотрела на пол, затем коснулась другого уха. Наушник пропал. Видимо, упал еще рядом с ядром, когда Икар удерживал ее за плечи. Но тогда… Она понимает чужой язык?

– Я вас понимаю?

Тупее вопроса не придумаешь, учитывая, что задала она его на русском. Кажется.

– Вы очень активно пользовались переводчиком в эти дни, – собеседник оставался невозмутим и указал на свое ухо. – К тому же высокое нервное напряжение и, как я уже говорил, воздействие ядра. Процесс обучения ускорился. Понимание – лишь первая часть. Научиться говорить будет сложнее. Продолжим экскурсию?

Его манера мгновенно менять тему разговора выбивала из колеи. Наверное, это от того, что киориец не испытывает эмоций. Для него одинаково равнозначны действия и пояснения.

Саша еще раз оглядела холл. Легкость и эйфория немного улеглись, снова накатила усталость. Словно на плечи упало свинцовое одеяло и потянуло к полу. Захотелось прилечь. Но в то же время… Она точно знала, что не уснет. А оставаться одной не хотелось.

Девушка внимательно посмотрела на коммандера.

– Думаю, я уже достаточно увидела, чтобы поверить в реальность происходящего, – она постаралась выдавить улыбку, но на лице спутника в ответ ничего не изменилось. Конечно, отсутствие зеркальных нейронов. Он просто не понимает, зачем улыбаться. Как ни странно, простое осознание освободило от неловкости. Любого другого человека она боялась бы обидеть, задеть, а сейчас могла свободно сказать, что чувствует. И испытала огромное облегчение. – Я бы хотела немного отдохнуть, но… мне страшно быть одной.

– Позвать Клео?

– Нет! – получилось чересчур уж поспешно, и Александра невольно смутилась. А затем пояснила, чувствуя на себе внимательный, спокойный взгляд собеседника: – Она замечательная, но… очень эмоциональная. А я устаю от… эмоций.

Она не знала, как еще объяснить свою реакцию на медсестру. Как раз ее обижать не хотелось совершенно. Все же киорийка многое сделала для нее: объясняла, помогала, кормила, рассказывала и развлекала. Не хотелось быть по отношению к ней неблагодарной, но… Как быть не в одиночестве и в то же время не утомляться от чьего-то общества? Изоляция последних месяцев плохо на нее повлияла.

– Я полностью свободен до завтрашнего утра. Мне понадобится несколько часов на сон, чтобы не слишком перегружать организм, но вы тоже устанете и уснете.

Ей показалось, что левый уголок его губ дрогнул, словно в попытке улыбнуться. Впрочем, наваждение сразу пропало. Осталась лишь благодарность.

В молчании они дошли до каюты и, только оказавшись внутри, Александра поняла, что совершенно не знает, чем занять гостя. Взгляд заметался по помещению и остановился на компьютере. Клео понравилась их музыка. Возможно, коммандера заинтересуют фильмы?

– Хотите познакомиться с земной культурой? – она направилась к рабочему месту, с которым вполне освоилась.

– Должно быть весьма познавательно.

– Есть какие-нибудь пожелания?

– Выберите что-то на ваш вкус. Для меня любой контакт будет интересен, а вам нужно успокоиться.

Успокоиться. Да. Можно включить что-то из старого и знакомого. Тогда велик шанс, что она заснет под десятый пересмотр «Гордости и предубеждения» или «Джейн Эйр». Взгляд упал на знакомый заголовок. «Большая маленькая ложь». Ольга давно советовала посмотреть сериал, но руки все не доходили. Вообще после развода возникли проблемы с восприятием новой информации. Хотелось завернуться в прошлое, как в одеяло, и остаться там, в приятных воспоминаниях из детства и юности. Может быть, пора двигаться дальше? Серий-то всего семь. Выйдет как два длинных фильма.

Чтобы не затягивать с решением Саша запустила просмотр и обернулась к мужчине, чтобы придумать, как лучше сесть ближе к монитору, но он что-то сделал с управляющей панелью около двери, и изображение появилось на иллюминаторе. Несколько секунд сквозь него просвечивали звезды, а затем пропали. Появилось ощущение домашнего кинотеатра. Логичным оказалось сесть за столик и удобно устроиться на стуле. Икар занял место рядом. Как-то легко и естественно. Не произнеся больше ни слова. Словно они давно друг друга знают, и лишние пояснения ни к чему.

Наверное, стоило задуматься, но действие сериала уже началось, и наблюдать за ним оказалось интереснее.

Сначала все казалось вполне невинным. Разные семьи с детьми. Школа. Детский конфликт. Непонимания между поколениями. И как изюминка – детективная линия с интригой, кого же из героев убьют к концу сезона. В меру интересно, в меру красиво. Саша расслабилась, растеклась по стулу, чувствуя, как уходит напряжение из мышц, а разум постепенно настраивается на картинку, и уже неважно, что она летит на корабле инопланетян где-то посреди космоса, а рядом сидит один из представителей чужой расы.

Когда во второй серии один из героев неожиданно ударил жену по лицу, Александра вздрогнула. Будто ударили ее. Расслабленность исчезла. Тело окаменело. Руки похолодели. А картинка на иллюминаторе вдруг замерла.

– Вы побледнели. Все в порядке?

Зеленые глаза коммандера смотрела все также невозмутимо. А Саша перевела взгляд обратно на импровизированный экран и не смогла ответить. В голове зашумело, а грудь сдавило тисками. Она поняла, почему подруга советовала этот сериал. Уже поняла.

– Для вашего общества нормальна столь явная демонстрация агрессии?

С губ сорвался нервный смешок. Демонстрация агрессии… В их обществе даже говорить о таком непринято. Бьет – значит, любит. А еще – терпи, у него плохое настроение. Может, ты сама его чем-то спровоцировала? Может, у него на работе неприятности, а тут ты со своими проблемами?

Мама так и не поняла, почему она развелась с Владом. И отец не понял. А Ольга понимала. И, если бы не она, никакого развода вообще не получилось. Это она нашла женщину-адвоката. Пустила жить к себе. А потом с раскаленной сковородкой стояла на пороге собственной квартиры, угрожая вызвать участкового, если Влад немедленно не уберется.

Саша думала, что давно уже пережила и развод, и все, что произошло до него, но оказалось… Все осталось с ней. Внутри. Где-то так глубоко, что при одной только мысли о прошлом, становится плохо. Немеет лицо. И губы отказываются шевелиться. А язык присыхает к горлу.

– Александра, чем вам помочь?

Вопрос вернул в настоящее. Позволил вздохнуть. И на выдохе произнести:

– Мой муж меня бил.

Вот и сказала. И мир не рухнул. И никто не запричитал над ухом. И не стал смотреть как на… бракованную. Все тот же спокойный интерес. Лишь тень складки меж бровями говорит о том, что мужчина все же не одобряет данный факт.

– Не постоянно. Но иногда… Мы развелись. И у нас в обществе… Обычно такое осуждают.

– Насилие?

Еще один нервный смешок. Да, успокоиться ей не светит.

– Нет. Не само насилие. Женщину, на которую оно было направлено. Считается, что о таком нельзя говорить. Нужно терпеть и молчать. Что это стыдно. И нужно скрывать.

– В вашем обществе не работают с агрессивными представителями? – а вот теперь ей показалось удивление.

– Ну… Преступников обычно сажают в тюрьму. У нас отменили смертную казнь.

– А после тюрьмы они меняются? Их поведение.

– Обычно в худшую сторону…

– Тогда какой в ней смысл?

Если бы Икар говорил чуть более эмоционально или не столь серьезно, могло бы показаться, что он издевается. Но вопрос звучал совершенно искренне.

– Наказание. Изоляция. Опасному человеку не позволяют общаться с обществом, чтобы он ему не навредил.

– Он находится в изоляции до самой смерти?

– Обычно нет. Только если преступление очень велико. Много людей погибло.

– Значит, после длительной изоляции преступник снова оказывается на свободе, еще более агрессивный, чем раньше, и начинает мстить обществу, которое с ним так поступило?

Александра снова моргнула, заново осознавая услышанное. И кивнула. Медленно.

– Насилие порождает еще большее насилие, – ровно подвел итог мужчина и откинулся на спинку стула. – На Киорисе доказано, что изоляция пагубно действует на разум. Такая мера применяется крайне редко и только при сложных нарушениях. Но даже в этом случае с оступившимся продолжают работать жрицы. Вашего мужа посадили в тюрьму?

– Нет. Мы всего лишь начали жить раздельно и больше не встречались. Я не знаю, как сложилась его жизнь после развода. Хотя вряд ли сильно изменилась.

– Женщин осуждают, а мужчин нет?

– Вряд ли он каждому рассказывал подробности нашего брака. На публику Влад всегда умел произвести впечатление. Как здесь, – она кивнула в сторону застывшего кадра сериала, – муж героини успешен, занимается детьми, опекает жену, со стороны они – идеальная семья. А внутри… Будем смотреть дальше?

– Вы уверены?

– Да. Мне… мне это нужно.

Чтобы, наконец, полностью избавиться от всех иллюзий. Взглянуть на свою жизнь со стороны.

– Когда захотите остановиться – скажите.

Мужчина развернулся к экрану, и картина снова ожила. Действие продолжилось. Сюжет развивался дальше. И смотреть местами оказалось сложно, но Саша убеждала себя, что лекарства тоже бывают горькими, а ей нужно выйти из тщательно выстроенного пузыря. И начать жить… Пусть даже после смерти.

Женщина заснула к концу третьей части. Голова ее свесилась на грудь. Руки расслабленно упали на колени. Устала. И, если останется сидеть, не отдохнет.

Икар осторожно просунул одну руку ей под колени, а второй обхватил спину. Встал, аккуратно прижимая безвольное тело к себе. Голова легла ему на плечо. Она почти ничего не весила. Мало ест. Плохо. Для восстановления организму нужно хорошее питание. А у нее впереди долгий путь.

Коммандер бережно опустил свою ношу на кровать. Снял ботинки. Иначе ноги к утру будут болеть. Достал из шкафа запасное одеяло и укрыл. Она даже не проснулась. Только перекатилась, устраиваясь поудобнее и кутаясь в теплую ткань. А он вернул все настройки в каюте к первоначальному виду и выключил свет. Обернулся перед самым уходом. Девушка крепко спала. Хорошо.

Принц вернулся к себе, избавился от формы и направился в душ. В голове все еще крутились увиденные образы. Стоило признать, искусство землян, пусть и не создавало эффекта полного погружения, выглядело вполне приемлемо. Лучше, чем у траллов или вети, где формы принимали совершенно безумные очертания и ставили в тупик метафорическим значением.

Талия, как наследница, обязана была посещать другие планеты, входящие в состав Совета Безопасности. Присутствовать на дипломатических мероприятиях, вести беседы, в том числе об искусстве. А он сопровождал ее последние три года. И повидал достаточно, чтобы научиться понимать основы. Вспомнилось, как сестра натягивала вежливую улыбку на выставке в честь какой-то памятной годовщины на Вет. Внимательно слушала правителя, кивала и даже что-то отвечала, пока он пытался понять, как правильно смотреть на представленные экспонаты и какое у них назначение. Кажется, тогда она первый раз сказала, что завидует его безэмоциональности. Ей изображать интерес и радость оказалось куда сложнее, чем объяснить безразличие брата.

Странное чувство заставило замереть на выходе из душа. Внутри будто стало теплее. Мужчина потер грудь с левой стороны, пытаясь понять, откуда взялось ощущение, и почему сменилось вдруг странной тяжестью. Поднял взгляд и увидел себя в зеркале. Что-то изменилось. В глазах? Или чертах лица? Он подошел ближе и коснулся пальцами гладкой поверхности, пытаясь понять. Ладонь закрыла нижнюю половину лица. И на мгновение показалось, что из зеркала на него смотрит Талия.

В груди заныло. Будто от удара. А в горле встал комок. Чтобы проглотить его пришлось приложить усилие. Ему не хватало сестры. С ее разговорами, рассказами о встречах и приемах. С ее страстью к полетам и умением командовать, принимать решения. Она была такой яркой, что ее уход будто оставил его в темноте. И осознание пришло только сейчас.

Ладонь безвольно упала. Если ему так тяжело пережить ее уход, то каково Байону? Императрице? Как отреагируют другие? Он механически вытерся полотенцем и вернулся в каюту. Отправил вызов другу. Тот ответил сразу. Не спал.

– Ты что-то хотел? – голос звучал хрипло и устало.

– Узнать, как ты себя чувствуешь.

Коммандер синхронизировал вызов с монитором. Здесь пришлось подождать. Капитан не очень хотел, чтобы его видели. И когда его лицо появилось на экране, стало ясно почему. Глубокие тени под глазами, запавшие щеки, щетина, повисшие вокруг лица волосы, потухший взгляд.

– Узнал?

– Чем тебе помочь?

– Скажи гиатросу, чтобы перестал пичкать меня успокоительным. Я не выхожу из каюты и больше ни для кого не представляю опасности.

– Он знает, но перестраховывается. На нем лежит ответственность за состояние всего экипажа.

– Значит, не скажешь… – выражение лица Байона не изменилось, успокоительное притупляло его эмоции и делало почти непробужденным. – А та девушка? С ней все в порядке? Я ее сильно напугал…

– Она уже оправилась, – Икар сел на кровать, вспоминая прошедший вечер. – Ты напомнил ей о прошлом, но сейчас кризис миновал.

В комнате воцарилась тишина. Мысли текли непривычно вяло. Байон молчал, явно погруженный в свои переживания.

– Она похожа на Талию… Но характер совсем другой, – отметил коммандер.

– В коридоре мне показалось, что я схожу с ума… – неожиданно ответил друг. – Вышел пройтись, а тут она… Живая. Рядом. Я бы, наверное, согласился даже на безумие, чтобы вернуть ее. Хотя бы на пару часов. А потом все забыть. И никогда не пробуждаться…

Взгляды мужчин встретились. И в глазах друга Икар увидел агонию. Которая неожиданно отозвалась тянущим чувством в груди.

– Я завидую тебе, – продолжил капитан, – я бы тоже сейчас хотел не чувствовать. Но прошлое не вернуть. Ты ничем не можешь мне помочь, Икар. Так хотя бы не мешай…

Изображение пропало, вызов завершился. Байон не станет вредить себе. Не на корабле. К тому же за ним постоянно следят. Но вот смогут ли ему помочь жрицы? Вернут ли они его к жизни? А Саша? Ее они восстановят? Стоит ли им сообщить подробности ее прошлого?

С точки зрения этики следовало молчать. Она доверилась ему. Рассказала и показала. Секретами не стоит делиться. Но можно намекнуть.

Коммандер легко нашел нужный файл в хранилище корабля и отправил его верховной жрице с коротким пояснением. Она поймет. И сможет правильно подобрать жрицу, которая поможет Александре.

Икар улегся в кровать, укрылся одеялом. Спать не хотелось. Яркие образы увиденного продолжали кружиться перед глазами. Его учили, что за пределами Киориса, каждая планета живет по своим законам. И не следует вмешиваться и навязывать свое виденье. Если потребуется помощь, ее попросят. И просят. Киорис оказывает гуманитарную помощь десяти мирам. А также принимает туристов со всех планет, входящих в Совет Безопасности. Но Земля слишком неразвита, чтобы попасть в круг интересов императрицы.

Инженеры, чтобы скрасить время перелета, изучали материалы, полученные из информационного поля планеты. Ее загрязнение, уровень агрессии аборигенов, научный потенциал, а также недра не представляли никакой ценности. Обычная планета, каких тысячи во Вселенной. Когда-нибудь через пару столетий она разовьется достаточно, чтобы установить связь с другими мирами, а пока ее лучше не беспокоить. Как показывал опыт, ничем хорошим подобное не кончается. Однако…

Что-то не давало ему успокоиться. Отнестись к увиденному столь же спокойно, как к сезонным ураганным циклонам на Нерое, стабильно уносящим жизни десятков тысяч жителей. Или к экологической катастрофе на Пескаре, после которой практически не осталось плодородной почвы, и жители вынуждены скрываться под поверхностью планеты или жить на станциях в космосе. Или к насилию Этры, полагающей себя будущей хозяйкой Вселенной.

До сих пор он не принимал происходящее на других планетах близко к сердцу. Чужой мир живет по своим законам. На Пескаре преступников убивают. На Нерое до сих пор приносят жертвы, пытаясь умилостивить природу. На Этре женщины живут лишь по милости взявшего за них ответственность мужчины. И ни разу ничто из уже известного не вызвало в нем возмущения. А сейчас…

Безнаказанность человека, что причинял боль Саше, вызывала смутное неудовольствие. Ситуация не казалась исправленной полностью. Девушка сломлена. Многого боится. Не может жить полноценной жизнью. А тот мужчина продолжает жить как раньше. И вряд ли понимает, что натворил. А если не понимает, то, как может исправить? Пусть даже самого себя, чтобы больше не совершать подобное? Где гарантия, что от его действий не пострадает еще одна женщина? И сколько еще таких, спокойно живущих на Земле?

Коммандер заснул лишь за пару часов до будильника. И во сне ему виделись переговоры с императрицей. Он тщетно пытался убедить ее взять Землю под защиту, а она обоснованно отказывала, раз за разом разбивая все его доводы…

…Гиатрос Лезариус изучал данные с браслета принца Искариса. Вот сердцебиение увеличилось на десяток ударов в минуту. Вот произошел всплеск гормона счастья, а вот уровень гормона стресса повысился и уже не снижается. Но, к счастью, держится на приемлемом уровне. До критической точки еще далеко. Да и выработки гормона страха нет. А значит и спонтанных действий тоже. Хорошо, целый день прошел спокойно. А если такой темп сохранится и дальше, они вполне прибудут на Киорис живые и невредимые.

А что с девушкой? Судя по активности мозга, спит и видит сны. Общее угнетение нервной системы остается на том же уровне. Хотя, по некоторым параметрам наметилась положительная тенденция. Но до нормы еще далеко. Главное, чтобы ее влияние на коммандера не оказалось фатальным. Если показатели хотя бы отдаленно приблизятся к ее…

Медик вздохнул и глотнул воды. Взгляд его упал на панель, где зеленым огоньком мерцал ожидающий вызов с Киориса. Только этого не хватало…

Лезариус немедленно ответил, переводя вызов на личный канал. И совсем не удивился, когда на экране возникла жрица. Незнакомая, моложе Элпис, но уже далеко не юная.

– Доброй ночи, иерия…?

– Филис. Доброй ночи, гиатрос. Верховная жрица передала мне все данные по ситуации на Фотисе. А буквально только что она переслала мне послание от принца Искариса. У меня возникло несколько вопросов, которые вы, возможно, сможете прояснить.

– Все мои знания к вашим услугам, иерия. И я буду благодарен за любую вашу помощь, особенно за рекомендации в отношении принца.

– Расскажите, что произошло на линкоре за последние сутки.

– Что ж…

Рассказ не занял много времени, благо событий было немного. Выражение лица Филис не менялось, оставаясь вежливо-заинтересованным, пока гиатрос не начал пересказывать события вечера.

– Так принц сам проявил инициативу?

– Полагаю, что так и есть. Я не рискнул подслушивать их разговор, иерия. А показатели лишь создают общую картину. Могу лишь заметить, что общество принца для девушки приятнее, чем Клео. К вечеру у нее начал накапливаться гормон стресса, а вот прогулка по кораблю вызвала всплеск гормона счастья. Даже нескольких гормонов. Конечно, следом наступил откат, но даже он постепенно стабилизировался. Не знаю как, но коммандер успешно справляется с настроением и состоянием гостьи.

Жрица неожиданно улыбнулась.

– Хорошие новости, гиатрос.

– Полагаете, нам удастся обойтись без срывов? – с надеждой спросил Лезариус.

– У вас имеется печальный опыт?

Он тяжело вздохнул.

– Пробуждение моего сына прошло не совсем гладко. Мне пришлось пережить несколько не самых приятных дней. И я хорошо представляю, как в один момент ситуация может полностью выйти из-под контроля. Поэтому переживаю.

– Я понимаю ваши чувства, – собеседница участливо кивнула. – И опасения вполне оправданы. Принц уже не юноша. А с каждым прожитым годом пробуждение становится все более непредсказуемым. Вы сможете усыпить коммандера при необходимости?

– Боюсь, в таком случае, у нас возникнут проблемы с посадкой. Принцесса погибла, капитан Байон отстранен, только принц имеет допуск для ручного управления линкором.

– Я предупрежу посадочную станцию. У нас есть еще сутки, чтобы придумать решение. Продолжайте наблюдать и, при необходимости, сразу же свяжитесь со мной.

Спокойствие и решимость жрицы передались и мужчине. Он попрощался с ней и выдохнул. Всего сутки. Одни сутки, и они будут дома.

Утро началось… странно. В кровати. И почему-то в одежде. Воспоминания о прошлом вечере обрывались где-то на сериале, а все остальное терялось во сне. Спокойном и глубоком. Саша чувствовала себя отдохнувшей. Выспавшейся. Едва ли не впервые за прошедший год. Словно у нее снова появились силы.

Подобное обманчивое ощущение уже не раз посещало ее раньше, и девушка не торопилась верить себе. Лежала, смотрела в потолок каюты. И неожиданно резко села, осознав, что в кровать ее перенес коммандер. А потом, видимо, ушел. Но сначала укрыл и снял обувь. Стало неловко. Странно. И где-то в памяти замаячило смутное воспоминание о Владе, в начале их знакомства проявлявшем подобную заботу.

Усилием воли Александра отодвинула воспоминания о бывшем и занялась бытовыми мелочами. Простые действия позволяли успокоиться. И не думать о всяких глупостях. Например, что коммандер вряд ли придет снова. Обещанную прогулку ей провели, а она в благодарность уснула. Отличную компанию составила, ничего не скажешь. Еще и попросила его не уходить специально. Интересно, что он подумал?

Вдох-выдох. Ничего. Он же не чувствует. Не злится, не обижается, и вообще вряд ли замечает ее существование. Если бы не ответственность и вовсе забыл бы.

Почему-то от осознания стало спокойнее. Ей не хотелось обижать человека, который спас ее. И снова странность. Он ведь спас ей жизнь. А она еще даже не поблагодарила. Истерику вот устроила. А про «спасибо» забыла.

– Как можно быть такой дурой, Саш? – отражение в зеркале промолчало в ответ, глядя на нее виноватыми глазами. Надо уже брать себя в руки и становиться адекватнее, а то ее изолируют где-нибудь подальше от общества и будут правы.

Она вернулась из ванной как раз в тот момент, когда Клео вошла в каюту. Непривычно бледная. И явно напуганная. Она очень старалась вести себя как обычно, но приветствие вышло вялым, а разговор за завтраком вообще не клеился.

Саша жевала свою порцию, почти не чувствуя вкуса. Спросить, что случилось? Или не стоит? Будет ли ее любопытством навязчивым? Или проявлять интерес к людям, окружившим ее заботой, нормально? Может быть, тактичнее сделать вид, что ничего не происходит?

Измучившись от сомнений до того, что голова начала трещать, она осторожно тронула Клео за руку и заглянула в глаза.

– У тебя все хорошо?

Та отодвинулась и отложила приборы. Затем вздохнула.

– У нас не приняты прикосновения. Точнее… Приняты только между близкими. Или между гиатросом и его подопечным. Лучше задать вопрос до прикосновения.

– Извини, я не знала.

На всякий случай Саша убрала руки на колени. И вспомнила, что сама совсем недавно избегала любых прикосновений. И не стремилась к контакту с другими людьми. Скорее держала дистанцию. Так что же изменилось? Дело в ней или… Вчерашнее прикосновение коммандера не показалось неприятным. Скорее наоборот. Успокоило. Подарило уверенность. И он не спрашивал, прежде чем прикоснуться к ней. Хотя, момент, прямо скажем, был неподходящий для вопросов. То она в истерике, то под впечатлением от увиденного, то спит… Их отношения уже можно считать достаточно близкими для физического контакта без разрешения?

Мысль показалась двусмысленной.

– Все в порядке, – Клео постаралась улыбнуться. – Я не обижена. Скорее предупреждаю на будущее. Завтра мы уже будем на Киорисе…

Она прервалась, словно споткнувшись о какую-то мысль.

– Что-то все-таки случилось, да?

Ей хотелось помочь. Поддержать киорийку, к которой за пару дней она успела привязаться. Происходи все на Земле, Александра постаралась бы обнять собеседницу, напоить чаем, выслушать. А сейчас совершенно растерялась и не знала, что делать. Как помочь правильно, ничего не нарушив и не навредив.

Но потрясение Клео оказалось сильнее привычных правил. Она заговорила сама, глядя на столешницу и перекладывая столовые приборы по одной ей известной схеме.

– Гиатросов ко многому готовят. Я знала, что наша работа сложная и требует задействовать все ресурсы организма. В том числе и ментальные. Нас проверяют на устойчивость к стрессу. И я показала достаточную пригодность, иначе меня бы не приняли. Но… Столько всего произошло. Все начиналось так хорошо. Перелет в дальний сектор. Исследования. Возвращение. И вдруг это столкновение с этроссами. Мы потеряли столько воинов. Принцессу. Едва спасли тебя. А теперь…

Сердце вдруг сжалось и пропустило удар. Случилось. Точно случилось. Внутри все похолодело от дурного предчувствия.

А Клео продолжала говорить деревянным, чужим голосом:

– Под утро поступил срочный вызов. Я схватила сумку и бросилась к указанной каюте. Даже не посмотрела, чья она, так торопилась. На входе столкнулась с инженерами. Дверь в каюту не просто заблокировали, а сломали панель управления. Им пришлось вскрывать дверь вручную. И потом также с очистительным блоком. Когда мы ворвались внутрь, все было залито водой. Ее было так много… Почти до колена. Все сливы оказались заткнуты. А система подачи сломана. Напор хлестал такой, что мы едва смогли подойти. Он зафиксировал себя там… у стены… он хотел… – голос девушки сорвался на шепот. – Хотел убить себя. И гиатрос Лезариус сказал, что все спланировано. Значит, он готовился заранее. Значит, мы плохо следили. Не заметили чего-то. Он… он был таким бледным…

Киорийка замолчала и закрыла лицо руками. Саша облизала разом пересохшие губы и с трудом сглотнула.

– Это был капитан Байон, да?

Молчаливый кивок стал ответом. На мгновение дышать стало легче. Коммандер не пострадал. И сразу же накатило чувство вины. Капитан ей ничего плохого не сделал. Напугал… Кто еще кого напугал больше… Он не заслужил смерти. Тем более такой.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить еще одну потерю.

Клео вскинула на нее глаза, полные ужаса.

– Нет, нет, он не умер! Мы смогли надеть на него маску и очистить легкие от воды. К счастью, сигнал сработал вовремя. И инженеры справились быстро.

Саша не сдержала облегченный вздох. Напряжение сразу же ушло.

– А я уже испугалась… – она встретила взгляд собеседницы, ставший еще более выразительным, и постаралась пояснить свою реакцию: – Нет, ситуация, конечно, ужасная. И мне очень жаль капитана, но он жив, вы справились. Разве это не хорошо?

– Он пытался себя убить, – медленно произнесла киорийка, тщательно проговаривая каждое слово. – Лишить жизни. Значит, дошел до такой степени отчаяния, что не видел смысла в дальнейшем существовании. Что может быть страшнее? Те, кто причиняют вред другим, хотя бы имеют цель. Она разрушительна и неправильна по своей сути, но в ней можно найти смысл. Причины. Все можно исправить. А лишение жизни себя… – она покачала головой, будто не в состоянии поверить. – Мы иногда облегчаем страдания умирающих. Даже на Киорисе есть болезни, которые неизлечимы. Они, в основном, касаются разума и проявляются с возрастом. Тогда мы помогаем страдающим уйти. Они не испытывают боли. Мучений. Они могут попрощаться с родными. Выбрать день. Церемония печальна. Моя бабушка… Она ушла таким способом. Но была счастлива. И прожила долгую, счастливую жизнь. Я плакала, но лишь от того, что первый раз столкнулась со смертью. В остальном я была спокойна. Знала, что она получила то, чего хотела. А здесь…

Браслет Клео издал писк вызова. Она бросила на него короткий взгляд и тяжело вздохнула.

– Гиатрос Лезариус считает, что сегодня я – не лучший вариант для компании. Могу оказать негативное влияние. Ты сможешь побыть одна?

– Да, у меня есть сериалы. Я справлюсь.

Ответ вышел так себе. Но Клео не обратила внимания. Ушла так быстро, как только могла. И Саша осталась одна. Взглянула на монитор. Но подошла к иллюминатору. Прижала ладонь к толстому стеклу. Взглянула на звезды.

Почему-то мысли о самоубийстве никогда не приходили ей в голову. Может быть, она не достаточно страдала? Или дело в том, что рядом находилась Ольга? С ее неуемной энергией, жаждой жизни, силой и… поддержкой. Точнее сказать, направлением, которое она задавала.

Ольга всегда шла вперед напролом. Напористая. Хваткая. Уверенная в себе и в том, что может и хочет взять от мира. Она умела разговаривать с учителями в школе. Спорить. Находить аргументы. Заставлять слушать себя. Она не стеснялась выступать на публику. Громко смеяться. Ярко одеваться.

Как они сошлись? Потому что Ольга захотела. Чем-то тихая, незаметная Саша, постоянно читавшая книжки, стала ей интересна. А если Ольга чего-то хотела, делала все, чтобы это получить. Они подружились. И пусть после школы поступили в разные ВУЗы, продолжали общаться. Говорят, школьные друзья быстро теряются, но с ними оказалось не так. Они встречались, переписывались, поздравляли друг друга с праздниками, делились новостями. И, единственное, что вызвало отдаление – появление Влада.

Ольге он сразу не понравился…

– …Слишком правильный, – сказала она после знакомства, когда они сидели в кафе вдвоем. – И вообще… будто бриллиантами присыпанный. Как этот… страдающий мальчик из кино про вампиров.

– Думаешь, таких не бывает? – Саша не только смотрела все фильмы «Сумерек», но и читала книги. Плакала и радовалась за героев, а Ольга только выразительно молчала, слушая ее пересказы. Хорошо, что хотя бы молчала.

– Думаю, что у таких правильных за фасадом дерьма много прячется. И рано или поздно, оно из него полезет. А достанется, подруга, тебе. Потому что ближе всех окажешься.

– Ну, не всем же пить и курить.

Подруга одарила ее взглядом. Как здоровый человек смотрит на глубоко и безнадежно больного.

– Если бы он пил и курил, я была бы за тебя спокойна. Тут хотя бы все понятно. И что делать, тоже ясно. А с такими… Саш, я не буду с тобой ругаться из-за какого-то членистоногого, просто будь аккуратнее. И если что – пиши. Я тебе всегда помогу.

…На том и остановились. Александра через полгода счастливо окунулась в семейную жизнь, а Ольга не менее радостно выкинула из своей жизни очередного «членистоногого». Она легко меняла мужчин. Расставалась с ними без лишних сожалений и сходилась столь же легко. Порой общие знакомые считали ее легкомысленной, но Саша знала, что в глубине души подруга ищет того, кого сочтет достойным, чтобы доверить себя любимую один раз и на всю жизнь. И, учитывая собственный опыт Александры, была не так уж и неправа…

– Как же мне тебя не хватает…

Подумалось, что Ольга наверняка быстрее разобралась бы и с инопланетянами, и с коммандером, она бы нашла, чем утешить Клео. И заставила бы Сашу саму взяться за ум. Как тогда, когда у нее все-таки хватило сил попросить о помощи. И получить ее.

От мыслей отвлек сигнал у двери. Уже знакомый. Клео решила вернуться? Но она всегда заходила без предупреждения. Еще одна из особенностей гиатросов. Кто еще может ее навестить? Прежде, чем Саша успела подойти и посмотреть, дверь плавно отъехала в сторону. В коридоре стоял коммандер…

…Его снова разбудил вызов гиатроса. Но теперь все оказалось сложнее. И стремительнее. Когда кто-то из членов экипажа находится в опасности, на разговоры времени не остается.

Все обошлось, но…

– Он все продумал, – Лезариус выглядел подавленным и постаревшим. Будто прожил десять лет за неполный час, что ушел на спасение Байона. – Все продумал… Я надеялся, что предусмотрел любой вариант. Браслет отражал малейшие перемены в пульсе, давлении и гормональном составе, доза успокоительного подавалась исправно, я каждый день сам проводил осмотр и опрос. Дважды в день! И все равно не углядел…

– Вы бы и не смогли, гиатрос.

Коммандер просматривал записи с камер наблюдения в каюте друга. Ни одного лишнего движения. Лишь скупые, точно отмеренные жесты. Байону, с его отличным инженерным образованием, ничего не стоило намертво заблокировать двери в каюту и очистительный блок. Его доступ в другие помещения корабля существенно ограничили в связи с отстранением, но со своей каютой он мог делать почти все, что угодно. Разве что система жизнеобеспечения не поддавалась воздействию. Защиту на ее управление ставили специалисты на Киорисе, взлом занял бы слишком много времени и не остался бы незамеченным. Поэтому подача воздуха не прекратилась. Как и воды.

– Но что я упустил? Когда? Почему ничего не заметил? Ведь показатели были в норме!

Байону не давали столовые приборы. Еду приносил робот-разносчик. Оружие, как и защитный костюм изъяли. И на этом успокоились, посчитав, что капитан в безопасности. Не учли... Целеустремленность. Упрямство Байона не знало границ. Он мог тренироваться часами, отрабатывая приемы или выполняя авиационные маневры, оттачивая мастерство. Мог ночами сидеть за изучением новых статей по инженерии. Во всем, что касалось дела, он не умел отступать. И только Талия могла его отвлечь. Когда появлялась она, все остальное уходило на задний план…

– Должен был быть всплеск гормонов стресса или…

– Гиатрос, вы ни в чем не виноваты, – уверенно произнес Икар, наблюдая, как хладнокровно друг фиксировал себя под струей воды. – Он хотел умереть. И решение, скорее всего, принял давно. Возможно, сразу после смерти… принцессы. Он ждал. Обдумывал план. Просчитывал время между визитами. Подбирал способ. Вы не знали его так близко, чтобы предотвратить эту попытку. Если кто и виноват, то я. Мне следовало больше думать о нем…

Старый медик поднял на него усталый взгляд.

– При всем моем уважении, коммандер, но вы не могли понять, что происходит с вашим другом. А он наотрез отказался говорить с жрицами. Хотя я предлагал. Несколько раз.

– В таком случае, давайте сойдемся на том, что никто не виноват. Ответственность за произошедшее ляжет на меня. А вам стоит подготовить все необходимое для проведения расследования.

– Конечно. Я все подготовлю.

Старик потер лицо руками, явно пытаясь успокоиться и настроиться на работу. Принц обернулся к медкапсуле, в которой находился погруженный в медицинский сон Байон. Путешествие скоро завершится, пробуждение капитан встретит уже в Храме. В окружении тех, кто сможет ему помочь.

– И примите успокоительное, гиатрос. Вы нужны нам.

Покидая медицинский блок, коммандер затылком чувствовал пристальный взгляд Лезариуса. И ему стоило больших трудов не обернуться. А ведь раньше чужие взгляды его ничуть не задевали. Смотрят… Кто-то всегда на кого-то смотрит. Взгляды безобидны. Если что-то понадобится, ему скажут. А все остальное… Сложно.

Сейчас же Икар с трудом подавил непонятное стремление вернуться. И вколоть себе успокоительное. Чтобы вернуть ясность разуму. Чтобы заглушить неизвестно откуда взявшийся голос, твердящий, что стоило поговорить с Байоном раньше. Или дольше. Задержать его. Связать диалогом, не позволяя прервать связь. Но он был так уверен, что ничего не произойдет…

Ошибся. Не в первый раз неправильно понял чужие эмоции. Или дело не в них? Решение принимает разум. Эмоции дают лишь первичную информацию для анализа. Байон тяжело воспринял смерть Талии, и это понятно. Но его решение… Он принял его в тот же момент? Или позже, когда встретил в коридоре Александру? Все думали о девушке, и он в том числе. Она испугалась. Но что почувствовал капитан?

Дышать стало тяжело. И неудобно. Впервые форма словно душила его. Не давала вздохнуть полной грудью. Почему? Ему просто нужен воздух. Немного воздуха. И станет легче. Так бывает, когда происходит много травмирующих событий. Организм не справляется и начинает сбоить. Ему сейчас нельзя ломаться. Нужно вернуться в медицинский блок и попросить провести диагностику. Принять лекарства или энергетики. Скоро они вернуться домой… Но до дома еще нужно дотянуть.

Коммандер так и не понял, как оказался перед каютой землянки и постучал. А затем просто открыл дверь, пользуясь своим доступом. И это было неправильно. Нельзя столь бесцеремонно нарушать чужие границы, не имея на то должного основания…

Вот только все правила вдруг смешались. Они не помогали. А она обернулась и смотрела на него растерянным взглядом. Странно, но дышать стало легче.

…Командер выглядел странно. Не так как вчера. Или позавчера. В нем что-то изменилось. Лицо стало бледнее. Волосы растрепались. В глазах появился странный блеск. Он чем-то походил на Клео.

В голове Саши что-то щелкнуло. Смерть сестры. Попытка самоубийства знакомого. Или друга? Еще и ее истерики. Каким бы бесчувственным от природы не являлся мужчина, он не может не переживать. Сердце трепыхнулось в груди. И пришло четкое осознание, что сейчас ему нужна помощь. Вот только он ее не примет. Не ту, которую Александра привыкла оказывать. Объятия. Горячий чай. Разговоры. Вряд ли он сможет говорить. Значит, нужно иное…

– Коммандер, я рада вас видеть. Проходите.

Она сделала шаг к нему и постаралась, чтобы голос звучал ровно. Хотя сердце громко ухало в груди. Будто пойманная птица билась в клетке.

Мужчина окинул каюту непонимающим взглядом, но затем все же прошел внутрь. Пригладил волосы. Посмотрел на свою ладонь и сжал ее в кулак прежде, чем Саша успела что-то заметить.

– У вас появилось свободное время?

– Не совсем… – выдохнул он. – Скорее сегодня все немного не так, как обычно. Клео?..

– Она ушла. Сегодня… действительно, все необычно. Хотите посмотреть фильм?

Стоило порадоваться, что она выспалась и мозг, едва ли не впервые с момента пробуждения на корабле, работал как надо. А еще оставался кристально чистым. Даже несмотря на вспотевшие ладони и пересохшее горло. Такое обычно случалось во время работы, когда на нее снисходило вдохновение и понимание, как решить новую задачу. Сейчас требовалось чем-то отвлечь мужчину. Переключить его внимание.

– Не знаю… – он отвечал предельно честно. Коротко. Четко. И почему-то его манера успокаивала. Словно подтверждала, что Саша все делает правильно. – Я вас от чего-то отвлек? Прошу прощения за свое вторжение. Мне не следовало…

– Ничего страшного. Я все равно хотела вас увидеть.

Слова сорвались с языка раньше, чем девушка успела их обдумать. А дальше и вовсе потекли так, будто она заранее отрепетировала речь:

– Я так и не поблагодарила вас за спасение. За то, что вы забрали меня и не дали погибнуть. Я понимаю, что ваш поступок выходит за рамки принятых правил, но очень благодарна. Спасибо, коммандер. Я, к сожалению, не знаю, как еще вас отблагодарить…

Слова закончились, а Икар поднял на нее взгляд, который очень сложно оказалось прочесть. И от которого сердце забилось еще громче. А ладони вдруг высохли и стали горячими. И вообще в каюте заметно потеплело. Или у нее вспыхнули щеки? Чего не случалось уже лет пять так точно…

– Мне хватит слов, – тихо ответил он. – Что вы говорили о фильме?

Саша тихо выдохнула, радуясь смене темы. Мозг принялся лихорадочно прикидывать варианты. Сериал не годился однозначно. Требовалось нечто яркое, способное отвлечь от реальности и достаточно интересное, чтобы увлечь инопланетянина. Может быть…

– Знаете, земляне тоже фантазировали о том, как могут выглядеть жители других планет. Возможно, вам будет интересно. Или даже полезно узнать, чтобы лучше понимать…

Мысль показалась чересчур запутанной, и девушка умолкла, уткнувшись в монитор и отыскивая нужный файл. Оставалось только молча восхищаться размерами информационного пространства корабля, позволяющего хранить такие объемы данных.

– Пожалуй, это будет на самом деле полезно.

Мужчина устроился на стуле, освещение приглушилось, и в каюте стало заметно уютнее. Привычнее. Правильнее. А еще спокойнее. Сердце перестало отбивать ритм испуганного кролика. А когда Саша устроилась на свободном стуле, и по экрану-иллюминатору поползли знакомые до боли титры «В одной далекой-далекой Галактике…», волнение отступило окончательно.

Да, она ни черта не смыслит в психологии. И уж тем более в отношениях инопланетян. Но, по крайней мере, может тихонько посидеть рядом, оставляя человеку, спасшему ей жизнь, личное пространство и время, чтобы прийти в себя. Может быть, она ошиблась, и он ничего не чувствует. Не волнуется. Не переживает. Но…

Она украдкой взглянула на его профиль. Показалось, или к лицу вернулись краски? И скулы уже не столь туго обтянуты кожей. Руки все еще сжимались в кулаки, и ей хотелось прикоснуться. Накрыть его ладонь своей. Но в то же время… Слова Клео не давали покоя. Стоит ли заходить столь далеко?

Коммандер повернул голову и поймал ее взгляд. Дыхание снова перехватило, будто ее застали за чем-то неприличным. Но в зеленых глазах не было осуждения. Они снова стали спокойными. Невозмутимыми. А от мужчины повеяло привычной уже надежностью.

– Спасибо.

Он произнес это так тихо, что девушка не была уверена, правильно ли услышала. И услышала ли вообще. Поэтому просто повернулась к фильму и продолжила смотреть историю о джедаях.

Она чувствовала себя так, будто только что прошла по канату без страховки. Или прыгнула с парашютом. Где-то в ногах поселилась слабость, а в голове немного шумело. Хорошо, что она сидит. А фильм достаточно длинный, чтобы прийти в себя и понять… Что же с ней происходит?

Когда фильм закончился и за коммандером закрылась дверь, Саша опустилась прямо на пол. Приток сил, ощущавшийся утром, иссяк. Хотелось лечь и не шевелится. Почему? Она же ничего такого не делала. Но ужасно устала. Нахлынуло привычное безразличие, девушка с трудом прожевала обед, доставленный роботом и рухнула на кровать.

Она так и не спросила, что будет, когда они прибудут на Киорис. Что ее ждет? И как скоро она сможет вернуться на Землю? И самое главное, как объяснить родным свое отсутствие? Сочинить историю про лечение в закрытом центре? Амнезию? А документы? К счастью, в сумке лежала только ксерокопия паспорта, телефон и всякие мелочи. Телефон откровенно жаль, но его все равно нужно было менять, а она все не решалась. Вот и повод. Сбережений на карте хватит, чтобы купить новый и даже не заметить. После развода и переезда она почти не тратила деньги. Только вот карту тоже придется восстанавливать. И с начальством объясняться… А еще и с полицией, если ее объявят в розыск…

Перспектива вырисовывалась не самая приятная. Но решаемая. На амнезию многое можно списать. Главное — не затягивать с возвращением. Но о нем нужно говорить с коммандером, который даже не упомянул, заглянет ли вечером. И увидятся ли они после посадки? И нужны ли ей эти встречи?

Да, рядом с Икаром Саша чувствовала себя в безопасности. Он не переходил границы. И даже сегодня, будучи не совсем адекватным, вел себя совершенно прилично. Не то что Влад… С ним оказалось легко разговаривать. И интересно было бы обсудить фильм. Она поймала себя на том, что хочет именно разговаривать с коммандером. Не только сидеть рядом, но слушать. Говорить. Как в прошлый раз. Вот только она ему надоест со своими эмоциями и прочими глупостями…

А если нет? Если он пробудится, как говорила Клео? Ну да, ну да… пробудится, влюбится, проникнется ее душевной красотой и возьмет в жены. А потом превратиться в чудовище. Нет, сказка с ней однажды уже случилась. И в прекрасных принцев Саша больше не верила. Домой. Вот, что ей точно необходимо. Вернуться в квартиру, на любимый диван, к ноутбуку. И заняться работой. Снова… А что потом?

Неожиданно, собственная жизнь, сложившаяся за последний год, показалась Александре пустой. Бесперспективной. Серой. Она ни к чему не стремилась. Ничего не хотела. Только боялась. Пряталась. Выживала… Зачем? Для чего?

Вспомнился взгляд Ольги и ее тяжелые вздохи каждый раз, когда подруга приходила в гости. Сама Саша ни к кому не ходила. А родителей к себе и вовсе не приглашала. Даже не звонила. Только подруга и брат иногда нарушали ее одиночество. Сергей предлагал завести кота. Или собаку, чтобы иметь причину выходить из дома. Но она отказывалась. Панически боялась ответственности за еще одно живое существо. Ей и с самой собой тяжело было справляться, а заботиться еще о ком-то…

Может быть, слетать в Париж? Найти подходящий тур. Ей хватит денег на недорогую поездку. Дней на пять хотя бы. Или начать с чего-то попроще? Например, гулять по выходным? Сходить в кафе. В кино. Посмотреть какую-нибудь новинку. Пройтись по парку. Сменить прическу, в конце концов. Когда она последний раз была в парикмахерской? Или на маникюре?

Все это осталось в той, другой жизни. Где юная девочка Саша хотела быть красивой. Хотела нравиться мужу. Хотела, чтобы он смотрел только на нее и сыпал комплиментами, как в первый год их знакомства. После развода она выбросила все платья, оставив только удобные джинсы, объемные кофты и обувь без каблуков. В мусорку отправилась косметика, от которой чесались глаза, и духи, которые нравились Владу. Кажется тогда, освобождая шкаф и полки, она испытала облегчение. То чувство, когда обретаешь свободу и делаешь первый вдох. Полной грудью.

Да, она долго пряталась. И, когда снова вернется домой, больше не будет. Не будет. Она научится жить. Без страха. Без воспоминаний. Без боли…

Под фантазии о будущей жизни девушка не заметила, как заснула…

...Благодарность… Она оказалась своевременной. Важной. Нужной. Пусть он нарушил протоколы, но сохранил жизнь. Хотя бы одну. Тонкой ниточкой протянувшуюся между Киорисом и Землей. Неожиданно ставшую очень важной…

Икар остановился посреди холла, где в дневную смену находилось достаточно экипажа. В основном инженеры. Со всех сторон доносились обрывки фраз. Рабочий процесс. Мозговой штурм по построению перспективных моделей развития Земли. Приказ никто не отдавал, но и инициативу не пресекали. Анализ поможет понять, является ли планета интересной для Этры. И соответственно, грозит ли ей нападение.

– Коммандер, с вами все в порядке?

К нему подошла Соройя. Первый инженер.

– Да, все хорошо.

Женщина остановилась на расстоянии метра. Заглянула ему в лицо.

– От лица всего инженерного состава я хотела бы выразить вам наши соболезнования. Мы искренне скорбим о гибели принцессы. И сочувствуем вам и капитану Байону.

– Благодарю…

Байону сочувствие могло бы помочь. Если бы его выразили раньше. Возможно, разговор с кем-то, имеющим богатый жизненный опыт, как Соройя, мог бы быть полезен. Но… Нет смысла теперь сожалеть. Никто не мог предположить такой поворот. Да. Никто. Ответственность ляжет на него, как на старшего по званию. Но его вина в произошедшем не больше, чем у любого другого члена экипажа.

Время, потраченное на просмотр фильма, позволило лучше понять ситуацию и взглянуть на нее рационально. Откуда только взялось чувство вины и…? Он не знал названия для того, что испытывал. И чем дольше анализировал свое состояние, тем больше понимал, что что-то изменилось. И уже не станет прежним…

Коммандер кивнул инженеру и направился дальше. Если бы Байон находился в сознании, он бы задал ему несколько вопросов. Говорить с остальными не хотелось. Тема являлась чересчур личной. Даже для обсуждения с гиатросом. Хотя он должен был заметить изменения. Наверняка.

Икар взглянул на браслет связи. Базовые настройки позволяют медикам отслеживать состояние всего экипажа. Сердцебиение, давление, насыщаемость крови кислородом. При необходимости любой браслет можно настроить на более детальную выдачу информации о пациенте. Как правило, гиатросы не переходят границы и не злоупотребляют своей властью, но есть случаи, когда подобные нарушения оправданы.

Коммандер резко развернулся и направился обратно в медицинский блок. Лезариус при его появлении заметно вздрогнул и свернул окно на мониторе.

– Коммандер?

– Мои показатели. Насколько они изменились после того, как мы покинули Землю?

– У вас имеются симптомы, вызывающие беспокойство? – профессионально осведомился медик, принимая рабочий вид.

– Вы мне скажите, гиатрос, – коммандер сделал шаг, нависая над Лезариусом. – Во мне имеется что-то, вызывающее ваше беспокойство? Страх.

– Коммандер, гиатрос, прошу вас, не нужно проявлять агрессию, – женский голос донесся со стороны монитора. – Гиатрос, не могли бы вы?..

Медик вернул на экран свернутое изображение. Жрица. Ну, конечно…

– Благодарю. Добрый день, коммандер Искарис. Приношу свои извинения за нашу скрытность, но возникшая ситуация в первую очередь требовала всестороннего анализа. Гиатрос Лезариус не делал ничего, что выходило бы за рамки его полномочий.

– Значит, я прав. Перемены есть.

Икар отступил и отвернулся от монитора. Взгляд наткнулся на спящего Байона. Безмятежного и умиротворенного за прозрачным стеклом. Монитор над его камерой отражал изменения показателей. Привычные волны позволяли сосредоточиться на главном.

– Пока динамика изменения ваших показателей незначительна, коммандер, – заговорил медик. – Есть некоторые пики нервной активности, но, в общем, все укладывается в нормальный диапазон для непробужденных.

– Гиатрос может судить лишь о физических показателях, но, как мы все знаем, они не являются единственно верными. Вопрос в том, что чувствуете вы… коммандер.

Голос жрицы звучал мягко. Убедительно. Предельно вежливо.

– Императрица знает?

– Я обязан был доложить, – выдавил Лезариус.

– И какова вероятность того, что женщина с Земли может пробудить киорийца?

Тишина стала ответом. А ведь раньше он бы не понял. Но теперь…

Александра. У нее тонкие руки. Болезненная худоба. Испуганный взгляд, который становится спокойнее, когда он рядом. Она борется с самой собой. И у нее страшное прошлое, которое не дает покоя. Она принадлежит другой планете. И захочет вернуться домой. Она благодарна. И показывает странные фильмы. В ней след чужой культуры. Жестокости. Боли. Она сломлена. И сможет ли восстановиться? И она – та, к кому он пришел, сам не понимая зачем. Но обрел то, чего не хватало именно в тот момент.

– Что мне делать?

Гиатрос лишь тяжело вздохнул.

– Полагаю, вам нужно прибыть на Киорис, – заметила жрица. – И не торопиться. Вам нужно дать себе время. Себе и ей. Неизвестно, куда приведут вас перемены. История знает множество вариаций пробуждения. Какой будет ваша? Кто знает?

– Благодарю, иерия. Вы встретите нас в порту?

– Именно так, коммандер. И я рада, что теперь между нами нет недомолвок. Так работать намного проще.

Он обернулся и вгляделся в смутно знакомые черты лица. Они уже виделись с жрицей. Когда-то давно. И имя… Что-то легкое.

– Филис… Вы займетесь также и капитаном Байоном?

Она кивнула и улыбнулась.

– Я сделаю все, чтобы вернуть его к жизни, коммандер. Поверьте, ваш друг будет в надежных руках.

– Верю…

Он покинул медицинский отсек, не прощаясь. Хотелось побыть одному. Но перед посадкой оставались еще дела. Отчет. Проверка состояния линкора и его систем. Отчеты экипажа. До самого вечера Икар работал и сознательно не вспоминал о Саше и разговоре с жрицей. Но работа подошла к концу. А ночь только-только началась. И он снова направился к каюте, ставшей чересчур знакомой.

Принц пытался понять себя. Отследить тот момент, когда что-то в нем изменилось. И как это связано с ней. И не мог. Пока каюта не открылась, и Александра не обернулась к нему. Она уже сидела на привычном месте и, кажется, ждала его.

– Я не знала, придешь ли ты… – девушка улыбнулась. – Но нашла вторую часть. Или можно посмотреть что-то другое, если хочешь…

Он сделал шаг и почувствовал странное тепло в груди. Легкое. Едва уловимое. Приложил ладонь к сердцу, отмечая, что пульс стал чаще.

– Все в порядке? – Саша нахмурилась, и в глазах появился страх. Скрытый, слабый, не такой, как в очистительном блоке в первую их встречу. Но она не должна бояться…

– Сегодня очень странный день… Кажется, я устал. Но фильм посмотрю. Да. Вторая часть…

Он занял свое место и впервые испытал желание подвинуть стул ближе к гостье. Но сдержался. Не стоит спешить… Принимать желаемое за действительное – первая ошибка пробуждающихся. Не нужно придумывать связь там, где ее еще нет.

И он поднял взгляд на сменяющие друг друга картинки, пытаясь понять новый виток истории о далекой галактике…

Киорис

Посадку Саша не заметила. Спала. А проснулась от навязчивого сигнала в дверь. Кто-то очень хотел ее увидеть. Коммандер? Вчера она все же досидела до конца фильма и проводила мужчину, а потом самостоятельно легла в кровать. Просто достижение на фоне остальных дней.

Девушка встала, одернула выданную для сна сорочку с треугольным вырезом и длиной до колена, пригладила волосы. И решила, что выглядит достаточно прилично для встречи раннего гостя. Ведь всегда можно попросить зайти попозже. Она доковыляла до двери и уже собиралась поздороваться, когда поняла, что посетитель ей неизвестен…

В коридоре стояла женщина. В бордовой тунике из какой-то тяжелой ткани, складками спускавшейся до пола. Руки оставались полностью открытыми. Левое запястье украшал изящный браслет-передатчик, из тех модификаций, которые показывала Клео. Псевдо-золото подчеркивало теплый оттенок кожи незнакомки, который немного смягчал острые черты лица. Рыжие волосы были собраны вокруг головы в сложную прическу. А глаза у нее оказались карими, темными, как вишни, и даже, кажется, с алым отливом…

– Добрый день. Меня зовут Филис, я – старшая жрица Храма, направленная к вам для встречи. Могу я войти?

– А… Здравствуйте. Входите.

Саша неловко отступила, позволяя гостье войти и чувствуя себя неуютно. Жрица двигалась плавно и легко, будто не шла, а парила над полом. Следом за ней скользнул робот-разносчик с завтраком. Филис остановилась возле столика, окинула каюту долгим взглядом и обернулась к ней, переминающейся с ноги на ногу.

– Я смутила вас своим появлением. Прошу прощения. Нам требовалось как можно скорее забрать капитана Байона, и я решила не тратить время зря и познакомиться.

Она заняла стул, который предпочитал Икар. Поза ее казалась совершенно расслабленной, но в то же время невероятно изящной. А складки туники улеглись вокруг ног столь живописно, что хоть сейчас пиши портрет. И Саша невольно залюбовалась, зачарованная неспешными, уверенными движениями гостьи.

– Забрать капитана?

– Полагаю, вам сообщили о произошедшем несчастье, – лицо жрицы омрачила тень. – Капитану требуется внимание и уход, который ему окажут в Храме.

Александра заняла свободное место, как показалось, особенно неловко. Тело будто сковало напряжение, мышцы стали деревянными, а ладони вспотели. Внутри вспыхнуло раздражение. Время она терять не хотела, явилась с самого утра, застала врасплох, вся такая идеальная…

– Мне тоже нужен будет уход в Храме? – резко спросила она, пододвигая к себе тарелку с ассорти из фруктов, овощей, мяса и сыра. Точно такая стояла перед собеседницей. Есть полагалось руками, при желании обмакивая угощение в мед или соус. И больше половины из представленного Саша видела первый раз.

– Скорее спокойствие и изучение нового, – жрица умудрялась есть, не пачкая пальцы, одежду и лицо. – Скажите, вы готовы сейчас покинуть эту каюту? Корабль? Встретиться с киорийцами за его пределами?

Рука, только-только окунувшая кусочек сыра в мед, дрогнула, и сладкая капелька упала на стол. Есть расхотелось. Александра представила, как покидает корабль… Точнее попыталась. Господи, да она почти год из собственной квартиры не выходила. И вот вчера решила начать гулять по выходным, а тут… Чужая планета. Чужие… инопланетяне. Мир тоже чужой. И, пусть немного знакомый по рассказам, но совершенно непонятный и…

– Дышите, – ее запястья коснулись длинные пальцы с аккуратным маникюром. – Медленно. Вдох и выдох. Нам не нужно торопиться. Я всего лишь хотела сказать, что вы не можете прятаться здесь вечно. Вы, конечно, привыкли к своей каюте и считаете ее безопасной. Здесь вам комфортно. И я хочу предложить вам убежище. Место, где вас не станут беспокоить. Где вы сможете познакомиться с новым для вас миром без потрясений.

Пальцы раскрошили несчастный сыр, и мед размазался по всей ладони. Жрица взяла салфетку и подала ей. Глаза… Ее глаза казались совершенно невероятными. В них царило безмятежное спокойствие. Гармония. И в то же время сила. Тот комок энергии, что раздражал в Клео первые дни, здесь давно обрел свое место и предназначение. Превратился в мощный поток, не растрачивающий себя понапрасну.

– Вы читаете мои мысли?

– Жрицы не обладают сверхспособностями. Их заменяет опыт. Умение читать эмоции по лицам. Вы совершенно их не скрываете, и мне легко понять вас.

Ни грамма удивления. Интересно, ее вообще можно вывести из равновесия? Или эта женщина способна сохранять спокойствие в любой ситуации?

– Хорошо, – Саша глубоко вдохнула и выдохнула, понимая, что ее согласие в общем и целом никому не нужно и не интересно. Все уже решено, а ей лишь оставляют возможность сохранить достоинство и согласиться самой. – Я пойду с вами. Коммандер Искарис сказал, что я смогу вернуться домой, когда к Земле будет отправлена экспедиция. Но он не знает, сколько времени уйдет на подготовку. Все это время я проведу в Храме?

– Возможно, – кивнула жрица, – но давайте не будем торопиться. Сейчас речь идет лишь о сегодняшнем дне. Вам нужно позавтракать, собраться и позволить мне сопроводить вас. Об остальном подумаем завтра.

Знаменитый лозунг Скарлет О’Хара заставил вспомнить о том единственном, что связывало ее с домом.

– А я могу как-то забрать информацию с корабля? У меня нет никаких вещей, только те, что выдали здесь. И… мне бы хотелось что-то взять…

– Храму будут переданы все данные, собранные линкором на Земле. Что касается ваших личных файлов, я могу скопировать их на свой коммуникатор прямо сейчас. Или их пришлют дополнительно. Можно было бы использовать ваш медицинский браслет, но он останется здесь как часть корабельного имущества.

Саша еще раз взглянула на собеседницу. От нее не веяло раздражающей доброжелательностью и заботой. Желанием причинять добро. Лишь ответы по существу. И профессионально-ровный тон. Не равнодушный, но с той ноткой участия, которая позволяет чувствовать себя свободно.

– Вы ведь, так или иначе, изучите всю информацию обо мне?

– Только ту, что вы расскажите сами. Вы не первая инопланетянка на Киорисе. И мы давно не ставим опыты на чужаках. Лишь обмениваемся информацией, которая может быть полезна, или запрашиваем разрешение на проведение исследований. Все официально и с заключением двусторонних договоров, которые довольно долго рассматриваются и согласуются. С вами же мы взаимодействуем как с частным лицом. А закон о неприкосновенности частной жизни довольно строг. Я не стану изучать ваши файлы, если только вы сами не захотите показать мне их.

– Тогда скопируете их себе?

Саша снова почувствовала себя загнанной в угол. Словно дала согласие на то, что и так подразумевалось. Неприкосновенность частной жизни… Интересно, закон распространяется только на киорийцев или на всех, присутствующих на планете? И как тут вообще с правами туристов? Ведь никакого консульства или посольства нет и в помине, защиты ждать не от кого…

– Недоверие – нормально. Вы не обязаны испытывать ко мне симпатию. Как и ко всему Киорису. Вас забрали с вашей планеты, и пусть даже спасли жизнь, это все равно нарушение вашей свободы. Могу лишь сказать, что вы для нас – гостья. Вам не причинят вреда, даже если вы запретесь в выделенной для вас комнате и просидите там до самого возвращения на Землю.

– Тогда зачем вы?

– Чтобы у вас имелся выбор. Выйти или остаться взаперти. Когда есть проводник, сделать первый шаг проще. И поверьте, я поддержу любое ваше решение.

Поверила. Странно, но… поверила. Успокоилась. А дальше все пошло проще.

Завтрак. Душ. Копирование информации. Снятие медицинского браслета. И первый шаг из каюты, от которого сердце забилось громче. Захотелось вернуться назад, но Филис легко взяла ее под руку и повела за собой.

– Команда уже покинула линкор. Здесь осталась лишь диагностическая техника. И ваша знакомая…

Клео ждала их у трапа. Или как называется пологий спуск с корабля на землю? Без привычной формы киорийка выглядела еще более юной. Немного потерянной. Уставшей. Вдруг стало ясно, что путешествие далось ей совсем нелегко. А еще очевидно, что жрица намного старше.

Она столь же легко подхватило свободной рукой медика и увлекла их обеих в строну ожидающего транспорта. Машина. Точнее нечто с элегантными, округлыми формами, поблескивающее металлом и стеклом. С прозрачной крышей и невероятно мягким салоном. Оказавшись внутри, Саша невольно погладила обшивку. Ткань напоминала велюр. Мягкая, в меру ворсистая, похожая на домашний мягкий плед. По сидению прошла волна вибрации, заставившая девушку отвлечься и вскрикнуть от неожиданности.

– Это анатомическая подстройка, – пояснила Клео, устраиваясь рядом, на заднем сидении. – Чтобы снять напряжение и создать максимально комфортные условия для путешествия. Можно еще добавить массаж.

– Нет, не надо, – испугано пискнула Александра, привыкая к новым ощущениям. Кресло будто обнимало ее со всех сторон.

Филис устроилась впереди и что-то настраивала на приборной панели. Вскоре машина плавно тронулась с места. Никаких лишних звуков. Вибрации. Лишь легкое ощущение потерявшегося где-то позади желудка, как бывает в лифте в начале подъема.

Они проехали через космопорт, как пояснила юная гиатрос, оставили в стороне основное здание, архитектуру которого на удалось рассмотреть, и выехали на проезжую часть. Саша прилипла к стеклу.

Широкая дорога. Светящийся силовой барьер. Бесшумно стремящиеся куда-то машины. Здания… Ей казалось, что все они должны быть высокими. Чем-то похожими на небоскребы в США. Или на здания на Корусканте. Но реальность оказалась иной.

Первое, что бросалось в глаза – зелень. Деревья вдоль дороги. Цветы на балконах. Сады на крышах. Или на отдельных этажах, если высота превышала три этажа. Парки или скверы, разделяющие кварталы. Мужчины и женщины, скользящие по отдельной полосе на чем-то, напоминающем электро-самокаты или скейты. Террасы кафе с небольшими столиками. Фасады зданий с высокими окнами-мозаиками и барельефами, непохожими один на другой.

Дыхание перехватило. Вокруг бурлила жизнь. Спокойная, легкая, простая. Люди шли по улицам и улыбались. Или торопились куда-то, огибая других с сосредоточенным лицом. Но не толкали. Не злились. Не ругались. Не хмурились. Этот неизвестный город, освещенный солнцем, словно радовался новому дню и встречал его с улыбкой.

– Как такое возможно? – пробормотала Саша, не в силах поверить, что не спит.

– Если захотите узнать, я всегда готова помочь.

Филис даже не повернула головы, но девушка не сомневалась, что она прекрасно ее услышала. И более того – поняла. Ее удивление. Ее неверие. Ее сомнения. Это было странно. И немного пугающе. И в то же время…

– Да, я хочу. Я хочу узнать этот мир.

Хотелось пить. Жажда и затекшие мышцы – верные спутники длительного сна в медицинской камере. И, если бы не пересохшее горло, он бы так и остался лежать. Но жажду сложно долго игнорировать.

Открыл глаза. Сел. Нашел воду, заботливо оставленную рядом. И выпил почти половину предложенного. Огляделся. Удобная кровать. Высокие окна. Камень стен, не пропускающий жар. Впрочем, судя по свету, за окном уже догорал закат. А значит, жар отступил. Он знал, где очнулся. И это совсем не добавляло радости. Также как и бесшумно открывшаяся дверь, и едва различимый шелест ткани по камню…

– Добрый вечер, иерия.

– Добрый вечер, капитан Байон. Рада, что вы уже проснулись.

Жрица остановилась в проходе, отделяющем спальную зону от гостевой. Покои для гостей в Храме устроены отлично. Чтобы посетители чувствовали себя комфортно. Вот только ему не хотелось комфорта.

Байон взглянул на гостью из-под упавших на лицо волос. Высокая. Стройная. Рыжая.

– Можете начинать… – буркнул он. – Убеждать меня в том, что я совершил ужасную ошибку. Безответственный поступок. Расстроил близких. Подвел командование. Что еще вы там говорите в таких случаях?

Жрица склонила голову к плечу.

– Вы путаете меня с родителями, капитан. У меня нет цели упрекнуть вас. Полагаю, вы сами хорошо справляетесь.

Байон покачал головой и опустил взгляд на пол. И на свои босые ноги. Из одежды на нем оставили свободные домашние штаны и тунику. Никаких шнурков и застежек. Предусмотрительно.

– Я не хочу с вами разговаривать. И ни с кем другим. Оставьте меня в покое, иерия. Для вашего же блага.

– Вы мне угрожаете, капитан?

Ее тон едва уловимо изменился. Стал чуть жестче.

– Думайте, как хотите.

– Я думаю, что вы хотите сделать все возможное, чтобы вас признали негодным к службе, а затем оставили в покое. И сдали родственникам. Которые не смогут помешать вам довести задуманное до конца.

Мужчина поднял взгляд, вглядываясь в узкое лицо.

– Хотите сказать, что все поняли? Посмотрели на меня, прочитали личное дело, доклад о событиях на корабле, и теперь все знаете? Можете судить меня? Просчитывать? Думаете, я не знаю, как все это происходит?

Он не заметил, как встал на ноги и сделал шаг к женщине, которая продолжала смотреть на него внимательно и без всякого страха.

– Я знаю, что у вас достаточный опыт, капитан. Много летных часов. И боевых. Вы не раз бывали в Храме и, действительно, знаете, как проходят беседы жриц с подопечными. А также весь период восстановления.

– Прекрасно. Мы оба все знаем и понимаем. Так давайте на этом и разойдемся?

Она бросила короткий взгляд в сторону окна. Затем снова взглянула на него.

– Вижу, вы упрямы. Что ж… у меня есть для вас предложение: сейчас вы со мной выйдете в сад. Там вас ждут. Если вы согласитесь, я оставлю вас. И в следующий раз приду только тогда, когда вы сами меня позовете.

– В чем подвох?

Он похож на ребенка, раз его пытаются так легко провести?

– Никакого. Одна встреча. В саду. И я оставлю вас в покое, как вы и хотели.

– И кто там? Мои родители?

– Я не услышала вашего согласия, капитан.

– Я не соглашусь, пока вы не скажете, с кем я встречусь!

– Разве личность так уж важна, если взамен вам обещают покой?

Байон открыл рот, чтобы возразить, и неожиданно понял, что его втянули в диалог. Увлеченный. Живой. Первый шаг на пути к восстановлению – интерес. И он попался.

Мужчина сжал зубы и резко выдохнул набранный воздух.

– Хорошая попытка. Ладно. Я иду с вами. Но мы не договаривались, сколько будет длиться эта встреча!

– Конечно, капитан. Все зависит только от вас.

Жрица развернулась и направилась к двери. А ему оставалось идти следом с неописуемым чувством проигрыша. Он сдал свои позиции. Слишком легко. Нужно было молчать и не реагировать на ее появление. Сама бы ушла. Как будто он – единственный подопечный. Такие исключения не делаются даже для членов императорской семьи. Жриц слишком мало, чтобы уделять внимание кому-то одному.

Они прошли по коридору до одной из боковых лестниц. Сколько раз Байон бывал в Храме, и все равно чувствовал себя здесь как в лабиринте. Огромное здание обладало массой переходов, галерей, террас, залов на все случаи жизни. Не говоря уже о комнатах жриц, обучающих классов и покоев для гостей. Оставалось только удивляться, как кто-то может здесь ориентироваться.

Воздух стал свежее и более влажным. Жрица продолжала двигаться прежним шагом. Легким, скользящим и достаточно быстрым, чтобы сохранять между ними дистанцию. Считает его опасным? Разумно. Тот, кто не ценит свою жизнь, может легко оборвать чужую. Особенно имея боевой опыт.

Впереди мелькнул дверной проем. Один из проходов, ведущих в сад. Незапертый. Скорее даже распахнутый настежь. И оттуда донесся едва различимый звук. Подвывание, перешедшее в лай. Короткий и такой знакомый, что на мгновение Байон замер, сбившись с шага. А затем ускорился. Догнал и обогнал жрицу, бесцеремонно отодвинув с дороги. Выскочил на свежий воздух, под чистое небо и едва не упал, встретившись с Ареем.

Мощные лапы ударили в грудь. Шершавый язык прошелся по щеке.

– Здравствуй, дружок!

Ликос опустился на все четыре лапы, ткнулся мордой ему в бедро, и обернулся к проходу, виляя хвостом. Но оттуда появилась лишь жрица. Она снова остановилась на границе, окинув их внимательным взглядом.

– Вижу, встреча оказалась приятной. Не буду вам мешать…

Женщина развернулась, чтобы уйти, но Байон шагнул к ней.

– Подождите! Откуда он здесь?

Зверь тем временем сел на землю и вопросительно посмотрел на него. Раздался тихий скулеж.

– Его привезли утром, – жрица остановилась и лишь немного повернула голову, демонстрируя четкий профиль. – Смотритель во дворце отметил, что в последние дни ликос почти не ест и плохо спит. Много воет и скулит по ночам. Императрица приказала отвезти его сюда. Решила, что вы сможете распорядиться его судьбой.

– Я? Но я…

Байон встретился взглядом с умными и понимающими глазами зверя и не смог закончить. А когда снова обернулся к проходу, женщина уже ушла. Тихо прикрылась дверь. Ее не заперли. Он мог уйти в любой момент. Уйти и бросить Арея.

Прирученные ликосы выбирали себе одного хозяина на всю жизнь. После его смерти они переставили слушаться кого-то еще. Подпускали к себе лишь тех, кого считали друзьями. Членами стаи. А для остальных могли быть опасны. Очень давно зверя хоронили вместе с хозяином. С тех пор многое изменилось, но до сих пор существовала вероятность того, что Арея усыпят. Если только он не найдет к нему подход. Грозный хищник признавал лишь Талию, а его принимал лишь как неизбежное приложение к хозяйке. Что с ним будет, если Байона не станет?

Капитан запрокинул голову, рассматривая стену здания и пытаясь найти на одном из балконов притаившуюся фигурку жрицы.

– Довольны?! Нашли повод не дать мне покончить с собой?! И не стыдно, да?! Все средства хороши?! Какие же вы…

Он проглотил слова, рвущиеся с языка. Запустил пальцы в волосы и дернул, пытаясь хотя бы так выпустить злость. Рядом раздался предупреждающий рык. Неуверенный, так как Арей не понимал, на кого стоит направить агрессию.

– Все в порядке, дружок, – он потрепал зверя по холке. Опустился на землю рядом с ним, заглянул в глаза. Отвел взгляд и огляделся. Ликосы чувствуют ложь. – Нас тут с тобой заперли, да?

В их распоряжении оказалась полукруглая площадка, со всех сторон окруженная раскидистыми грабами, между которых расползлись колючие кустарники, аккуратно подстриженные лишь с внутренней стороны. Идеальная изоляционная камера. Даже на свежем воздухе. А он по летней поре теплый. Ночью они не замерзнут. Особенно если спать не хочется.

Арей сунул морду под руку и сам ткнулся носом ему в лицо. Посмотрел серьезно и вопросительно. Заскулил. Коротко тявкнул, требуя объяснений.

– Тебе не сказали, да? – пальцы запутались в короткой, жесткой гриве. – Никто ничего не сказал.

Говорить стало вдруг тяжело. Воздух собрался где-то в груди и не желал выходить. В горле встал ком. А глаза обдало жаром.

– Твоей хозяйки больше нет, дружок. Она не вернется. Не придет к тебе. Не будет играть… Больше не споет тебе колыбельную. Ты же любил ее колыбельные, да? Я тоже.

Ликос сел и заскулил громче. В умных глазах отразилось понимание. И Байон снова отвел взгляд. А зверь завыл. Запрокинул морду к небу, вытянулся и завыл. Звук шел из глубины его тела. Рождался там, где билось сердце, и устремлялся ввысь. К небу. К стене здания, возвышающегося над ними. К звездам и космосу, в котором исчезла та, что была для него всем…

Вой стал громче. Объемнее. Глубже. Он не стихал, а лишь набирал силу. Раньше считалось, что ликосы провожают души в мир иной. Своими песнями отгоняют злых духов. А иногда могут наоборот призвать души из загробного мира. И пока длится песня, можно увидеть умершего.

Байон лег на траву. Закинул руки за голову и стал смотреть на небо. Закат уже догорел. Синеву разбавили первые звезды. Скоро станет видно Стрелу и Весы. А рядом с ними Мать. Талия любила смотреть на звезды. Ее вдохновляли легенды о созвездиях. Благодаря ей он знал их все. И сейчас, сквозь вой ликоса будто снова слышал ее голос.

«…А вон там, смотри, под Стрелой. Видишь, две фигурки? Это Влюбленные. При жизни их все время разлучали. Они любили друг друга и не могли быть вместе. Но когда они умерли, боги сжалились и позволили им быть вместе на небе…»

– Мне всегда казалось, что это созвездие Близнецов, – прошептал Байон, продолжая смотреть туда, где под Стрелой уже вырисовывались знакомые силуэты. – Фигурки ведь одинаковые.

«…Не порть мне сказку!»

Она рассеялась и ударила его по плечу. А потом поцеловала. И он был счастлив. Настолько, что казалось, они будут вместе всегда.

А теперь Талии нет. А он остался. И Арей тоже. И проклятое созвездие на небе. Но ее нет… И все уже не так…

Он провел ладонью по лицу. Вытер мокрые пальцы о тунику. Грудь горела огнем от нехватки воздуха. Почти также как на корабле, когда вода накрыла его с головой. И ведь почти получилось. Почти… Сейчас он мог бы быть там. Среди звезд. Вместе с Талией. Но его вернули на Киорис. И привязали здесь воем ликоса, которого невозможно бросить…

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги