Лекарь для хана

.............................................................................

Улус Джучи.
Ставка карачи-бека Хасана.
Лето. 1351 год.

...

— Ее нужно наказать!

Голос Саиды сорвался на противный визг. Кажется, она даже топнула ногой, но я не видела: все, что было перед глазами, – темно-коричневый ковер с длинным ворсом, в который меня вдавливали грубые руки телохранителей брата. От запахов шерсти, дыма и сырости першило в горле: до отвращения.

Сам брат – Хасан, стоял где-то позади и уже минуту молчал, позволяя жене лить яд.

Саида давно выжидала случая свести со мной счеты. Молодая жена брата, на пару лет старше меня, хитрая, но, что еще хуже, злопамятная. Год назад я уличила ее во лжи перед главами родов. И своего унижения эта змея не забыла.

Впрочем, сегодня мне и так не повезло подставиться, дать ей повод.

— Прикажи ее выпороть! Здесь же! – потребовала она. – Никто теперь и слова не скажет!

— Хасан… – промычала я, уткнувшись лбом в ковер.

— Хасан-бек! – отрезала Саида, почти ликуя. – Он теперь бек!

С трудом оторвавшись от пола, я попыталась обернуться, не успев прикусить язык.

— Когда же ты захлебнешься, Саида!?

Толчок в спину заставил меня умолкнуть. Ладони двух нокеров еще сильнее вдавили тело в пол, и мимику невестки я не разобрала, скорее, прочитала гнев в ее голосе.

— А ну, молчи! – прикрикнула та. – Ты знаешь, что она сделала?

Последнее относилось уже не ко мне. Саида снова принялась обрабатывать брата.

— Знаешь?!

— И что же она сделала? – уставшим голосом поинтересовался Хасан.

Все эти семейные склоки неизменно вызывали в нем раздражение, но на то, чтобы навести порядок в собственном доме, у него не хватало ни опыта, ни жесткости. Хасан даже воином стал никудышным – не вышел здоровьем. И по старой вере не получил бы власть в свои руки – совет старейшин никогда бы не признал слабого…

— Она оскорбила нашего гостя! – в который раз взвизгнула Саида.

— Неправда, – выдохнула я.

— Спасибо духам, я успела ей помешать! – не унималась эта ненормальная. – Да за такое и выпороть мало!

— Айше, это так? – по-прежнему тихо поинтересовался брат.

Ответить у меня не вышло: чертов ворс забил рот, и вместо слов вылетело какое-то мычание.

— Дайте ей встать, – приказал Хасан.

Нокеры рванули меня вверх, и я зашаталась, стараясь не упасть. Ноги онемели, дыхание сбилось.

— Хасан, прошу…

Тот подошел ближе, остановившись в метре.

Странно, что он вообще сумел выдержать мой взгляд, не отвернуться. Но хватило его ненадолго: заглянув мне в лицо, он все же потупился, а затем и вовсе принялся смотреть куда-то вниз.

Мне же представилась возможность оценить его здоровье.

Если я унаследовала внешность прабабки – русской невольницы, Хасан же взял больше от тюркской крови. Но и это его не спасало: выглядел он неважно, блекло.

В свои тридцать лет новый бек уже имел седину в коротких, подстриженных по мусульманской моде волосах, и неприятный, чуть маслянистый блеск в карих глазах. Кожа приобрела сероватый оттенок, лишенный живого румянца. В чуть скошенных плечах, узких для мужчины, угадывалось постоянное напряжение.

Я знала, где копится его боль. Знала и то, что ничто, кроме моего лечения, не снимет ее.

Потому он и молчал. Потому еще и не отдавал меня на расправу: ни своей жене, ни настроенным против меня жителям ставки.

— Отвечай, Айше. О чем говорит Саида? Ты посмела унизить нашего гостя?

— Нет… Но я хотела встречи.

В ставке сейчас действительно находился особый гость. Вернее, гостья.

Тайдула-хатун, мать Великого хана.

Она приехала лично, чтобы почтить память нашего деда – карачи-бека Тайду, умершего больше месяца назад. Он был ей старшим братом. Когда-то они вместе прошли долгий путь при дворе, и, несмотря на годы и власть, она не забыла родственные узы.

— Что же ты хотела от хатун? – подозрительно поинтересовался Хасан.

Опустив голову, я наконец-то изобразила раскаяние в паре с почтением.

— Прости, брат... Посмотреть на нее и ничего больше... Когда еще мне выпадет такая честь?

Не говорить же им правду: о том, что, будь моя воля, я бы предпочла не видеть не только эту хатун – никого из них. Но если для Хасана и всей ставки ее приезд стал признанием, то для меня – последней надеждой.

Без бека Тайду я осталась одна.

Смерть деда лишила меня покровителя, а вместе с ним и защиты. И решившись на эту встречу, я планировала обратиться к Тайдуле-хатун, рассказать ей о том, как со мной обращаются, попросить заступничества. Но ничего не вышло.

Пробиться в выделенную для знатной родственницы главную юрту ставки я не смогла.

Хатун не видела меня и, скорее всего, даже не знала, что я пыталась добраться до нее. Зато шума от моего представления получилось немало. Уж тут меня прорвало: кричала я громко, да недолго. Подоспевшие нокеры брата быстро прикрыли мне рот, а уже через пару минут мной занялась невестка.

— Врет она! Ее языку веры нет, – молчав до того, опять вклинилась Саида. – И нечего ей к хатун идти! Накликаешь на нас всех беду, одержимая. Одни глаза чего стоят!

Я резко обернулась к ней.

— А ты сама погляди! – да еще так удачно: правой стороной, во всей красе.

Женщина дернулась, скривилась, схватившись за связку амулетов на шее.

— Нечистая!

— Какая есть...

К реакции на свою внешность я привыкла давно, и раньше проблем с ней у меня не было: один глаз голубой, второй черный. Подумаешь… Вот только где оно теперь это «раньше»…

— Хватит! Угомонитесь обе! – прикрикнул на нас Хасан. – А ты, – он подался к жене, – не смей поднимать на нее руку!

Саида повторно скривилась, но промолчала. Я же ни к месту открыла рот.

— Хасан, позволь сказать…

Следовало бы выждать другого часа, хотя бы остаться с братом наедине, когда тот позовет меня вновь лечить ему спину, но страх за свою жизнь пересилил. Страх и чутье. Я не просто чувствовала – знала, что покоя Саида мне не даст. И дело уже было не в порке.

Что-что, а мои необычные глаза видели таких насквозь – еще один подарок судьбы, о котором я не просила.

И то, что я в ней замечала, не просто настораживало – пугало.

Эта женщина хотела моей смерти… А вдобавок и моего приданого.

Как внучка знатного бея, я была богатой невестой. Пусть и незавидной, если не сказать негодной.

— Твоя жена... – начала было я, однако брат и на этот раз устало отмахнулся.

— Хватит, Айше, – перебил он, указав мне на выход. – Ступай к себе!

Но брошенное им вслед заставило меня поежиться:

— Скоро я решу, что с тобой делать.

Стоило выйти на улицу, как нокеры тут же последовали за мной. Не трогали, но и из виду не выпускали.

Центральная юрта, где сейчас находилась знатная гостья, стояла недалеко – всего шагов тридцать, но с таким сопровождением не пробиться. К тому же дорогу мне указали противоположную, в обход людных мест.

Я и сама не собиралась лишний раз попадаться толпе на глаза – особенно после поднятого мной крика. Потому и не возражала.

Обойдя стороной две площадки – первую у мастерских, вторую, совмещенную с рынком, – мои провожатые вывели меня к протоптанной дороге между юртами и редкими каменными строениями.

Ставка карачи-бека Тайду была большой.

Большой и богатой – примерно на две тысячи человек. С удачным расположением в устье Волги, вернее, Итиля, как тут называли эту реку. Рядом тянулись щедрые зеленые пастбища, а само поселение стояло на пересечении торговых путей, что приносило дополнительный доход брату и жителям.

Это было одно из летних стойбищ, куда кочевье переходило в середине июня. А к концу октября всем предстояло отправиться на зимовку – подняться вверх по реке, в постоянную ставку, где с каждым годом прибавлялось все больше каменных и деревянных построек.

Вели провожатые не к самому краю, а к условному кольцу, за которым жил простой люд. Пока что я считалась родней бека, потому уж совсем далеко от центра меня не отселили, да и личную юрту не отобрали. По местным меркам она даже была неплохой, но и не та, что при жизни деда: обитая изнутри шелком, удобная, теплая, просторная. Ее месяц как прибрала к рукам Саида.

Курган деда еще не порос травой, а невестка уже принялась наводить свои порядки – вести себя по-хозяйски. И при таком слабом беке, которым стал мой брат, управы на нее не было.

Там же, в старой юрте, хранилась и часть моего приданого: несколько сундуков с золотом, серебром, посудой, драгоценностями и тканями. Саида в них нос еще не совала, но только и ждала удобного часа...

Подведя к юрте, нокеры не ушли. К моему разочарованию, приросли по обе стороны от входа. Ничего поделать с этим я не могла: вряд ли мою персону впредь оставят без круглосуточного надзора.

Подняв войлочное полотно, служившее дверью на лето, я прошмыгнула внутрь.

В нос тут же ударила привычная смесь запахов, в разы острее, чем в жилище брата, которое он занимал на период приезда Тайдулы-хатун. Пахло копотью от очага, поставленного в центре, горелым жиром, шерстью и землей. Хоть пол и покрывали циновки, а поверх лежали старые ковры, в низине, куда кочевье перебралось за три недели до смерти деда, постоянно тянуло сыростью.

Внутри ждала Гульнара – подруга детства и единственная служанка, оставшаяся со мной с уходом старого бека.

Сидев до того у очага, замешивая тесто для лепешек, она тут же подскочила. Глаза у нее были красные, ресницы слиплись от слез.

— Айше-хатун!

— Все хорошо! Не реви. Ничего мне не сделали, как видишь.

— А будет-то что?!

Ее молоденькое лицо перекосило от подступающих слез, но я покачала головой.

— Да хватит тебе. Давай лучше печь лепешки. Я хочу есть.

Это утро вымотало меня до предела. Пусть своего я не добилась, но не морить же теперь себя голодом.

Вымыв как следует руки – привычка, которую я навязала и своей служанке, – я присела напротив.

— Давай, госпожа.

Она уже собиралась что-то спросить, но я опять не позволила.

— В тишине посидеть хочу, Гуля. Подумать…

Девчонка послушно замолчала, и вскоре в юрте раздавался лишь ровный звук ее ладоней по тесту. Я украдкой посматривала, как она лепит круглые лепешки, взялась за готовку сама, и невольно завидовала – до чего же легко ей отвлечься делом. Мне же, сколько ни занимай руки, такого покоя было не добиться. Мысли в голове не умолкали, разве что думать становилось чуть легче.

Но, засмотревшись на слаженную работу служанки, я таки не сдержалась – неожиданно взвизгнула, почти как Саида. И, не подавив эмоции, вовсе рассмеялась: громко, нервно. Как в те первые месяцы, когда меня занесло во все это: когда я еще не понимала, где нахожусь, и не верила, что это не сон.

Прикрыв рот ладонью, я оборвала смех, но Гульнара уже с опаской косилась в мою сторону. К подобным «представлениям» она привыкла и никак не комментировала.

— Да ты не отвлекайся. Это я так: лицо Саиды вспомнила. Вот она бесновалась сегодня.

— Расскажи, Айше!

— Потом, Гуля. Потом…

Мои оправдания она вряд ли приняла всерьез, но к работе вернулась. Я же снова накрыла рот перепачканной в муке ладонью, чтобы не хохотнуть. Несмотря на то, что здесь мне пришлось прожить без малого год, происходящее по-прежнему не укладывалось в голове. И в такие моменты, как этот, когда простой быт степной ставки казался кадром из какого-то исторического фильма, я редко могла сдержать истерику.

Да, я постепенно училась контролировать себя. Но все же…

Поверить в то, что окружающая обстановка реальна, как и эти люди, получалось лишь отчасти.

В этом мире, точнее, в этом времени, я была чужой.

Можно сказать, что я сюда попала... Одному Богу или кому там еще было известно, как именно и что со мной случилось. Но, уснув в своем времени, решившись на сложную операцию, я очнулась не в больничной палате, а здесь – посреди бескрайних степей, в ставке влиятельного бека Золотой Орды.

Впрочем, никакого названия «Золотая Орда» тогда не существовало.

Улус Джучи – так называли это кочевое государство. Я вспомнила это с уроков истории.

И моего настоящего имени тут тоже не было... Не было и Демидовой Алины Ивановны сорока лет отроду: терапевта городской больницы номер три, хорошего специалиста с чутьем, но слабым здоровьем, с подкосившим меня раком мозга.

Никакой Алины...

Только Айше.

Дорогие читатели!

Добро пожаловать в мою новую историю!

На этот раз меня опять занесло в степь. Ничего не могу с собой поделать – очень люблю эту тему (спасибо Бурятии, в которой я так долго жила). 😊 И не абы куда понесло, а во времена правления хана Джанибека (он тоже появится в этой книге).

....................................................................................

Перед вами смесь жанров: историческое фэнтези, бытовое и азиатское фэнтези.

Моей главной героине, Алине (она же Айше), придется несладко. Впав в кому в своем времени, она очнулась в теле молодой степнячки – внучки влиятельного караче-бека. Вот только вскоре ее дед умирает, и она остается один на один с суровыми реалиями степной ставки.

Родне Айше она как кость в горле. Виной тому ее особенность – глаза разного цвета: черный и голубой, глаза неба и земли… Из-за этого ее и боятся, и недолюбливают.

Но Айше не из робкого десятка.

В прошлой жизни она была врачом, так что посмотрим, сумеет ли наша героиня устроиться в таком суровом мире и что из этого получится. Могу лишь пообещать: финал у нас будет хороший и не без любви.

....................................................................................

Работая над сюжетом, мне пришлось изучить много исторического материала, чтобы лучше разобраться в теме. Но все же, когда будете читать эту историю, не забывайте, что она показана глазами нашей современницы. Так что Айше-Алине простительно чего-то не знать и мерить все стандартами нашего времени. И не ищите тут стопроцентной исторической достоверности, ее вам не даст ни один историк 😊

....................................................................................

Эта книга планируется как однотомник.

....................................................................................

Я буду искренне благодарна за вашу поддержку: оценки, добавление в библиотеки, комментарии. Для меня очень важна обратная связь от вас! ❣️ ❣️ ❣️

....................................................................................

И еще с радостью сообщаю, что этот роман выходит в рамках нового литмоба «Бесприданница».

где вы сможете найти еще много увлекательных историй.

....................................................................................

Кроме того, я подготовила первые иллюстрации (в дальнейшем, по мере появления новых героев, будут добавляться и другие визуалы).

Это наша Айше

....................................................................................

А это Хасан и Саида

....................................................................................

Гульнара

....................................................................................

Приятного чтения и спасибо, что вы остаетесь со мной! 😊

Покончив с готовкой, мы с Гульнарой прибрались, вымыли руки и сели за «стол» – прямо на пол, как тут было принято.

К этому я уже привыкла.

На середину плотной скатерти она поставила общую тарелку-поднос: большую, сделанную из дерева, где исходили паром горячие лепешки. К ним у нас нашлись глиняный кувшин с кумысом и чаша со свежей малиной. Ягоды здесь были редкостью – разбавляли степной рацион лишь летом и осенью, когда кочевье стояло ближе к низовью.

Ели мы молча, каждая со своим аппетитом.

Румяные лепешки пахли дымом, молоком и чуть-чуть землей. Вообще, мне постоянно тут мерещился этот запах, и отделаться от него не получалось, но и на вкус он не влиял. Кумыс хорошо утолял жажду, с терпким, чуть кислым привкусом. Я всегда пила его мелкими глотками: не ради того, чтобы растянуть удовольствие (радостей и развлечений в степной ставке было немного, особенно у меня). Просто от этого холодного напитка прояснялась голова.

Гуля по-прежнему украдкой посматривала в мою сторону. Ее распирало от желания заговорить, но она держала язык за зубами.

Добрая душа, моя Гуля… Единственная, кто по-настоящему ко мне привязан.

Я знала это точно. Видела.

Хотя… лучше бы осталась «слепой». И не замечала бы ни в ней, ни в остальных ничего: ни хорошего, ни плохого. Может, тогда все у меня сложилось бы иначе…

Мое положение при новом беке, Хасане, было шатким.

Казалось бы, с чего так?

Как в возрасте двадцати лет мне удалось настроить против себя целую ставку? Ведь к женщинам знатного происхождения в то время и при тех условиях относились сносно. Равными мужчинам мы не были, но и до дурости еще не дошло, когда нам бы закрывали рты и не считали бы за людей.

Один пример Тайдулы-хатун чего стоил!

Мать Великого хана вошла в историю сильной женщиной и соправительницей сына.

Хорошо то, что я кое-что о ней знала, плохо, что в силу своего характера впечатление Тайдула-хатун производила на меня двойственное. В ней удивительным образом сочетались доброта и жестокость, мужская хватка и женская хитрость, непокорность и умение подстраиваться.

Последнему стоило бы поучиться вдвойне. Однако вина за свалившиеся беды лежала не только на мне. Тут уж «спасибо» Айше – той самой Айше, что была здесь до меня.

Эта девочка родилась особенной.

У нас с ней была одна внешность, благодаря чему я не свихнулась в первые месяцы. Все же видеть себя в отражении, пусть и снова помолодевшую, в разы легче, чем если бы там оказался кто-то по типу Гульнары.

Хоть какой-то плюс…

И глаза у нас были одинаковые: правый – черный, левый – голубой. Такое привлекло бы внимание в любом веке, но в условиях, куда меня занесло, я успела проклясть свою гетерохромию. Повезло еще, что второй глаз мне достался именно голубой.

Да, черному приписывали дурные свойства: сглаз и прочую ересь, вплоть до того, что через него я смотрела на мир глазами духов земли. Голубой же считался символом неба – верховного божества тюркских и монгольских народов. И несмотря на то, что уже шла активная исламизация степи, старая вера тоже сохраняла позиции, смешиваясь с новой.

Так что сейчас меня берег сам Тэнгри. Но я бы не отказалась и от более материальной защиты.

Впрочем, искать покровителя внутри ставки не имело смысла.

Еще до моего появления Айше умудрилась нажить себе врагов. Мое же поведение в первые месяцы лишь усугубило ситуацию.

Сказать, что у меня был шок после пробуждения внутри юрты вместо палаты – ничего не сказать.

Это позже я узнала, что Айше в тот год тоже долго болела и какое-то время была лежачей. Многое выяснила о новом окружении и о ней. Но тогда, находясь в полном раздрае, вела я себя не лучшим образом. И первые недели не могла говорить. Язык знала – он достался мне от чужой памяти, но привыкала с трудом.

Да еще и видела всякое…

Мои старые глаза так не умели. Глаза же Айше были способны переступить грань.

Со своим прагматизмом я до сих пор не нашла объяснений этой особенности. Благо, подобные видения практически исчезли, но поначалу они пугали меня до ужаса и тоже подливали масла в огонь.

Ну кому понравится полубезумная девчонка, уличающая всех в грехах?

Я чувствовала ложь людей, видела их нутро насквозь. Мало того, бывало – пусть и редко, – я могла рассмотреть будущее того или иного человека. Не какой-то отрывок из его жизни, а, например, то, какую смерть он примет.

Да много чего…

Позже я сделала вывод, что дед Айше вовсю пользовался «даром» внучки. К тому же, вопреки ее странностям, он по-настоящему ее любил и не давал в обиду. Недругов же эта молодая степнячка и правда нажила себе до старости. Теперь все они достались мне. А укрепить свое положение за год жизни в ставке у меня не вышло.

В чем-то я привыкла и подстроилась, договорилась с собой, чтобы не сойти с ума. В чем-то проявила хитрость и даже стала полезной. Зная, что я лечу брата, ко мне иногда обращались за помощью и другие жители. Но редко.

Я и сама опасалась кого-то тут лечить: за успех меня вряд ли похвалят, а вот за провал проклянут. К тому же мое пробуждение пришлось на один из самых сложных периодов в жизни Орды – эпидемию чумы.

Завезенная в степь после осады Каффы, эта зараза вскоре распространилась и по Европе, и по Азии. Выкосив в Европе половину жителей, здесь она тоже унесла немало жизней. И в год моего появления, 1350-й, только-только начала затихать. Но до того забрала к себе родителей Айше, ее двух братьев, почти всю родню (что расчистило Хасану путь наверх) и еще четверть кочевья.

На этом фоне отношение жителей ко мне ухудшилось в разы. Люди шептались, что та‘ун – моровая язва – пришла по моей вине. И хоть старый бек в корне пресекал подобное, дурной славой Айше все равно обзавелась…

Я настолько погрузилась в тягостные мысли, что не сразу расслышала возню у входа.

Войлочное полотно полетело в сторону и в юрту вошла Саида.

Вот уж кто пропащая душа!

Вошла и тут же поморщилась, будто воздух был испорчен моим присутствием.

Подобравшись, я смотрела на нее молча, но память сама подкинула старые сцены – как прежняя Айше не раз поддевала невестку. Никогда не могла утерпеть. Ей просто нужно было вставить слово, даже во вред себе.

В этом мы с ней были похожи.

Я, Алина, тоже не умела держать язык за зубами. Даром что меня считали хорошим врачом, толку от этого было немного: из-за характера по карьерной лестнице я поднималась туго. Подмечая несправедливость или глупость начальства, лезла на рожон...

Но сейчас первой говорить не стала.

Раз уж эта змея пришла сама, а не послала за мной нокеров, значит, дело серьезное.

Саида покрутила носом, осмотрелась:

— Шатер для тебя прогреют. Иди и помойся.

Она повернулась к Гуле:

— А ты помоги. И приодень ее. Наряд я пришлю.

— С чего бы это, Саида? – не утерпев, насторожилась я. – Уж не жениха ли мне подыскали?

И не это ли имел в виду Хасан, бросив ту фразу?

Я попыталась улыбнуться, но внутри все сжалось. Если и правда речь пойдет о сватовстве, если кого-то нашли, то разве что старого либо хромого. Других желающих на меня бы не было...

Невестка скривилась.

— Непутевая ты, Айше – не о том думаешь. На обед тебя зовут.

— Это с кем еще?

— К госпоже пойдешь! – Она выдержала паузу, процедив сквозь зубы: – Тебя ждет Тайдула-хатун.

...

...

Дорогие читатели! 😊

А я начинаю знакомить вас с книгами из литмоба. И сегодня вашему вниманию замечательная история от Любови Оболенской «Королева Карибского моря»

Невестка смотрела на меня сверху вниз, не мигая.

Оставшись сидеть, я не сочла нужным выказывать ей почтение. А вот Гуля жалась в сторонке, с опущенной головой и поникшими плечами. Эту женщину она боялась, и правильно. За одно только расположение ко мне, любому могло прилететь по голове.

Решив, что злить Саиду и дальше не стоит, я все же поднялась. Чуть сжав губы, сдержала лишние эмоции.

— Как скажешь, Саида. Зовет, так зовет. Пойду…

— Ах ты, непутевая! – огрызнулась та. – Докричалась? Один позор от тебя!

Я и тут промолчала. Какая уж теперь разница, что скажет эта змея – не о том надо думать. Мысли уже вертелись вокруг знатной гостьи, но уходить невестка не спешила.

— Что-то еще, Саида?

— Смотри у меня, – понизив голос, с предупреждением зашипела она. – Чтоб рта не открывала! Пока не спросят – молча стой! Не садись, пока не предложат места, не ешь раньше хатун. И не вздумай болтать лишнего – я тебе это припомню. Хатун уедет, а ты останешься. Поняла?

— Поняла, – благоразумно кивнула я. – А я что же, не одна буду?

— Много чести! Тайдула-хатун всю родню зовет… И тебя заодно. – Саида крутанулась на пятках, бросив у выхода: – Поторопись! Когда солнце над головой пойдет, чтоб готовой была!

— Буду!

Едва невестка ушла, как Гуля оживилась, защебетала, словно боялась не успеть высказать все и сразу:

— Айше, ты слышала? Тайдула-хатун!..

Я подняла на нее взгляд и устало вздохнула.

— Погоди ты радоваться…

Она тут же прикусила губу, но глаза так и блестели: и от волнения, и от страха. Последнее я понимала.

У этой девочки не было никого, кроме меня. Ее мать умерла, когда той не исполнилось и пяти, а отец не вернулся с первой осады Каффы. И до смерти моих родителей именно они опекали сироту, позже забота о ней легла на прежнюю Айше, а теперь и на меня.

Но Гуля нравилась мне по-настоящему. Я успела к ней привязаться и, не имея своих детей в прошлой жизни, прониклась как к родной. Так что волновать ее мне не хотелось.

— Ты не бойся! – успокоила ее я. – Как бы ни сложилось, я тебя тут не брошу. Если сама захочешь – останешься со мной.

— Останусь! – сразу ответила Гуля.

— А там, гляди, и жениха тебе подберем. Красивого. Доброго.

Девчонка разулыбалась, заиграв ямочками на щеках.

Уж с ней своим приданым я могла поделиться. Тем более сколько нужно простой девушке по местным меркам: несколько коров либо один-два коня со сбруей и седлами, с десяток овец и коз, хороший ковер да побольше войлока. Добавь сюда сундук с вещами, посудой и всякой утварью, украшения и ручные поделки вроде вышивки, которой так увлекалась Гульнара, – и вот тебе уже завидная невеста. Пусть и засидевшаяся в девках.

Да и я сама была «перезревшей». В степи и до ислама нередко практиковали ранние браки: невесту могли отдать в семью будущего мужа в десять-двенадцать лет, а свадьбу сыграть к пятнадцати. Для меня подобное и сейчас казалось дикостью, но в чужие порядки я не лезла.

Хасану же было важно пристроить сестру. Старый бек обещал Айше свободу выбора и к браку не склонял. А вот новый, насколько я понимала, подумывал о моем будущем.

Меня же это не устраивало. Становиться чьей-либо женой я не собиралась, но понимала: если все сложится против, моего мнения никто не спросит.

Оставалась надежда – заручиться поддержкой знатной родственницы. И от впечатления, которое я произведу на Тайдулу-хатун, зависело мое будущее.

Хлопнув в ладоши, я улыбнулась:

— Иди-ка проверь, как там наша баня, то есть шатер. И скажи, чтобы подбавили жару.

Гульнара кивнула, выскользнув наружу почти бегом.

С уходом девчонки юрта будто сразу стала теснее, а воздух тяжелее.

Скрестив руки на груди, я принялась выхаживать по кругу, отмеряя шаги по ковру. И время считала тоже. До солнца над головой – зенита, оставалось где-то полтора часа. Достаточно, чтобы навести красоту и успокоить мысли.

Мне бы радоваться: из-за криков или по иной причине, но Тайдула-хатун все-таки обратила на меня внимание. И не просто обратила – позвала к столу. Но чем дольше я думала о ней, тем сильнее подступал страх.

А если она посмотрит на меня так же, как и остальные? Если не захочет разделить трапезу, «оценив» мои глаза?

Что тогда?

Я знала о ней так мало. В памяти Айше ничего не было – в прошлом мы не пересекались. А из моих воспоминаний на ум приходили лишь сухие исторические факты. Но какая она была на самом деле? Как с ней говорить? Как просить заступничества?

Выдохнув, я села, сжав руки на коленях.

Никакой пользы от таких метаний не было. Саида, сколько на нее не злись, права: лучше и впрямь помалкивать, пока не спросят. Выжидать момент. А уж если хатун заговорит со мной – не испортить впечатление. И не забывать, к кому пришла: не к начальству на ковер, а к матери Великого хана...

Гуля вернулась минут через десять – запыхавшаяся и пунцовая:

— Готово все, пойдем скорее!

— Хорошо. Пойдем…

Взяв с собой единственную сменку, чистую ткань, служившую полотенцем, мыло, точнее, то, что тут называли мылом: серые комки из золы и овечьего сала, мы вышли наружу.

Нокеры, конечно, снова навязались в провожатые, но идти было недалеко: общая баня для женщин нашего рода стояла чуть поодаль.

Шатер внутри был наполнен приятным паром. Воздух горячий, влажный, с горьковатым запахом трав, обжигал легкие. Но мне нравилось. Дело шло к осени, заканчивался август, и я уже начинала тосковать по теплу.

Быстро раздевшись, мы уселись на лавки и позволили пару делать свое. Постепенно меня разморило. Тело расслабилось и приятно ломило, словно после долгой болезни, когда в тебе опять появляются силы и желание жить.

Сидеть бы так и сидеть…

Но когда мы закончили, солнце уже поднималось к зениту.

Вернувшись в юрту, я сразу заметила на лежанке новый наряд – мой, припрятанный в сундуках прежнего жилища. Значит, Саида ничего своего не прислала, но хоть не нарядила в обноски. И на том спасибо.

В комплекте доминировал белый цвет – траурный. И мне, как близкой родственнице покойного бека, еще долго полагалось его носить. Простой крой, тонкая вышивка у горловины и никаких украшений.

Прикинув, что осталось минут сорок, я решила собраться заранее. Отложив платье, занялась зубами и ногтями. Самодельный порошок из золы и соли, жесткие нити: вот и все, что заменяло мне привычную щетку. И за хорошую пасту я бы тут и золота не пожалела.

Да, ислам принес в степь порядок и омовения, но с гигиеной по-прежнему все оставалось плохо. Вместо ванны – баня раз в неделю, вместо умывальника – кувшин и тряпка. И туалет, прости господи, – горшок в углу. А у простых степняков не было и этого. По ветру ходили аж за пределы ставки, баню видели редко, хорошо, если один-два раза в месяц.

Кое-как приведя зубы и ногти в порядок, натянув новый наряд, я посмотрелась в бронзовое зеркало. Даже в мутноватом отражении мои необычные глаза блестели от волнения, а щеки пылали задорным румянцем. Вот уж где проявлялась русская кровь. И скромное платье меня не портило.

Гуля взялась за мои волосы – расчесывала чуть влажные пряди долго и терпеливо, потом заплела в две косы, перекинув их на грудь. Сверху опустила белое покрывало из хлопка, закончила головным убором: простым, без изысков, лишь с несколькими серебряными нашивками.

Отойдя от меня, девчонка оценила наши с ней совместные труды.

Выглядела я и правда достойно.

— Ты такая красивая!

— Скажешь тоже, – отмахнулась я.

Но успокоить себя и снова настроиться на нужный лад не получалось. Все равно не верилось, что вот-вот я пойду к той самой женщине, имя которой когда-то читала в учебниках истории.

Хорошо бы в обморок перед ней не свалиться...

— Айше-хатун! – Громко позвал один из нокеров, не заходя внутрь. – Идем!

— Береги, Всевышний, – тут же пожелала мне удачи Гуля.

Она до последнего поправляла складки моего наряда, семенив следом.

— И пусть тебе помогает небо.

— Да, – только и выдавила я. – Пусть…

...

...

Дорогие читатели! :)

Вашему вниманию еще одна замечательная книга из нашего литмоба – «Я и кузен мистера Дарси» от Юстины Южной.

Меня привели чуть раньше срока к юрте Хасана, где пришлось ждать у входа еще около пяти минут. Тут же собрались другие родичи, статусом пониже: всего с десяток человек. Как и я, они почтили память прежнего бека белым цветом в своих нарядах.

Вскоре к нам вышел Хасан вместе с Саидой. Окинув меня беглым взглядом, он кивком указал себе за спину. Остальная родня тянулась следом, и вся эта процессия отчего-то напомнила мне похоронную. Торжественности момента я не чувствовала – слишком разволновалась и никак не могла взять себя в руки.

Повезло хоть, что держать нас у входа не стали. Нокеры раздвинули полог, пропуская всех внутрь.

В главной юрте ставки я бывала не раз. Успела изучить это место и при жизни деда. Но сейчас, то ли из-за скудного освещения, то ли из-за собственных мыслей, жилище показалось мне огромным и при этом давящим. Впрочем, оно и было таким – вдвое больше моего, диаметром не менее двенадцати метров и высотой до шести. С двойными войлочными стенами, затянутыми для красоты плотным шелком, и богатой обстановкой, напоминающей музейную экспозицию.

Свет падал сверху, из круглого отверстия под тюндюком – решетки в центре купола. Мягко разбегаясь по бежевым стенам, лучи терялись в темно-красных коврах. Пространство делили три ширмы, расставленные с приездом хатун.

Все было готово к нашему приходу: от почетного места, предназначенного для гостьи, расходились по кругу места рангом ниже – низкие войлочные подстилки и мягкие подушки-валики, лежавшие прямо на коврах. Всего четырнадцать. По одному на каждого из родственников.

Центр занимал широкий поднос на дастархане с общими блюдами: в основном приготовленные разными способами конина и баранина. Рядом лежали горячие лепешки, а на отдельной чаше подавали рис – редкое для Орды лакомство. Были и свежие степные ягоды, немного дикого лука и кореньев. Все это дополнял терпкий запах полыни и чабреца, что тлели в очаге и растекались по юрте ароматным дымом.

Красиво, аппетитно, но неуютно.

Встав рядом с Саидой, я поежилась.

Сама Тайдула-хатун к нам еще не вышла, вероятно, находилась за одной из ширм. А вот ее сопровождение уже дожидалось тут. Две приближенные служанки: одна неопределенного возраста, вторая молоденькая, не старше Гульнары. Одетые просто: в белом и серо-голубом. И четверо личных телохранителей, чье мужское внимание то и дело доставалось мне.

Я привычно поймала на себе несколько любопытных глаз. Здесь, в степи, на меня посматривали всегда, и не только из-за гетерохромии: славянская внешность тоже добавляла колорита. К подобному привыкаешь. Но один взгляд обжег щеку так, будто к ней поднесли уголь.

Не вытерпев, я заозиралась. Разыскав же его владельца, замерла.

Уж такое в ставке встречалось редко.

На меня смотрел один из старших нокеров хатун. То, что именно старший, не вызывало сомнений: и выправка, и соответствующий положению наряд подтверждали выводы. Но монголом он не был, да и ни к одному из тюркских народов не принадлежал.

В нем текла русская кровь. Я бы сказала, исконная – варяжская. Высокий и широкоплечий, кожа светлее обычного, слегка золотистая от долгого пребывания под солнцем, глаза серые, возможно, серо-голубые, а волосы, как сострил бы наш прославленный поэт: «рожь на исходе лета».

Но взгляд и манера держаться были как у местных.

Он так и смотрел внаглую, не прячась.

Я же, дурочка, уставилась в ответ. И не опустила головы, пока Саида не дернула меня за рукав – жестко, до боли. Но подумать о том, кто этот незнакомец и как он оказался на такой почетной службе, да еще и при матери Великого хана, не удалось.

В следующую секунду в глубине юрты раздался шорох, и мое боковое зрение уловило что-то белое.

Я тут же повторила жест Саиды: склонилась. А поднявшись вслед за остальными, спрятала руки в складках наряда.

Пальцы предательски дрожали. И неприятный липкий холодок гулял по спине, пусть тут и было жарко.

Тайдула-хатун тоже смотрела на меня.

Встретившись с внимательным взглядом карих глаз, я позабыла обо всем: переминавшейся рядом невестке, что-то говорившем Хасане, речи, заготовленной пару дней назад. Забыла и о своих планах, и о том русском нокере… Сила, исходившая от нее, не просто подавляла, а душила. И ее окрас пугал. Не темный, как у Саиды, но и без света.

Передо мной была вовсе не добрая женщина преклонных лет, чья внешность производила обманчивое впечатление.

Соправительница хана. Опора его власти.

Но отчего-то именно сейчас, в неподходящий момент, я вспомнила о ней не самое лучшее.

Именно Тайдула-хатун поспособствовала тому, чтобы ее младший сын взошел на престол. Но какой ценой? Жизнью старшего.

И раз она не пожалела собственную кровь – родную кровь, близкую, то с чего ей жалеть меня?

Сглотнув ком в горле, я дернула уголками губ.

Прошло не так и много времени: хатун изучала меня секунд десять, но и этого хватило. И кто знает, сколько бы я еще смогла стоять, прежде чем действительно свалиться в обморок. Но моя родственница неожиданно изменилась в лице.

Одарив присутствующих едва заметной улыбкой, эта женщина все-таки отвернулась.

— Благослови этот день, Всевышний… – медленно раскинув руки, она поприветствовала сперва Хасана, а потом и остальных. – Я рада всех вас видеть.

....................................................................................

Это Тайдула-хатун. Мать Великого хана

....................................................................................

А это русский нокер в ее свите. Позже мы узнаем, кто он такой 😊

....................................................................................

Дорогие читатели! :)

Вашему вниманию еще одна замечательная книга из нашего литмоба – «Амулет Анастасии» от Софьи Шахновской.

По завершении короткой молитвы, в которой Тайдула-хатун благословила и нас, и приготовленную пищу, мы опустились на подстилки, а ее прислуга и нокеры остались стоять чуть позади, распределившись по бокам.

Заняв место по правую сторону от нее, я старалась больше не привлекать к себе внимания: не цеплять полы платья, не смотреть на кого-то дольше, чем положено, и не вертеться. Нас разделяли сидящие передо мной Хасан и Саида, но при желании хатун могла до меня дотянуться, так что спокойнее мне не стало. Еще и как назло от волнения пропал аппетит.

Почетная гостья первой протянула руку к еде. Оторвав край лепешки, чтобы было удобнее набирать сверху мясо и рис, она отправила угощение в рот. Только после этого остальные решились прикоснуться к пище. Я тоже потянулась к ближайшему блюду – тушеной баранине. Как умела: правой рукой подцепила лепешкой мясо. Вкус у него наверняка был отменным, мне же показался картонным. И проглотить тщательно пережеванный кусок вышло с трудом. Тот застрял комом в горле, вызвав першение.

Прокашлявшись, я поспешила сделать несколько глотков кумыса.

Из-за вяло текущей беседы за столом, натянутой и неловкой, мне вновь начало казаться, что все взгляды направлены на мое лицо либо руки. Даже те, кто делал вид, что увлечен трапезой и рассказом Хасана, пытающегося занять гостью, тоже посматривали на меня. А уж этот русский нокер, так точно. Прожигал внаглую, отчего хотелось швырнуть в него мясом...

— Мое угощение настолько плохо?! – неожиданно спросила Тайдула-хатун.

Перебив Хасана, она развернулась корпусом ко мне, и уже не было сомнений, кому именно предназначался вопрос.

В юрте повисла такая тишина, что стало слышно, как кто-то ерзает по ковру, а в очаге шипят травы.

— Или оно недостаточно хорошо для тебя? Почему не ешь? – бесцветным тоном продолжила хатун.

Сглотнув, я подняла глаза, посмотрев ей в лицо. Никаких эмоций там не было, а вот давление так и осталось, как и окрас.

Алый... Вот каким он был.

Эта женщина умрет не своей смертью… Ее жизнь отнимут.

Короткое видение вспыхнуло и тут же угасло, но успело нагнать на меня страху. И вместо того, чтобы заговорить по делу, произвести впечатление, как и собиралась, я продолжала себя закапывать: лишь молчала, перебирая пальцами смятый в шарик кусочек лепешки.

— Ответь, сестра! – влез Хасан, не выдержав паузы.

Кто бы еще знал, что тут отвечать?

— Вкусно... – я снова прокашлялась. – Все очень вкусно, хатун. Я благодарна за ваше приглашение…

— А я помню твое лицо, – перебила она.

— Лицо?

Одернув руку, прежде чем потянуться к щекам, я покачала головой. Мы ведь никогда не встречались. Разве что прежняя Айше была совсем маленькой и не запомнила? Или моя память, чего не стоило исключать, хранила обрывки. Там и так получилась каша от двух жизней.

— У нас с Тайду-беком были разные матери, – все же пояснила Тайдула-хатун. – Моя – законная жена нашего отца. А его – урус. Невольница с Тверского княжества. У тебя ее лицо, девочка. Только подобными глазами, – морщинистая кисть метнулась ко мне, а указательный палец рассек воздух, – Всевышний ее не наградил. Наш отец очень любил свою урус, но прожила она недолго...

Я непроизвольно заерзала. Хороша же новость – быть похожей на ту, что обошла ее мать.

Приятного мало... Но еще меньше мне нравилось то, куда завернула наша беседа. Да и стоит ли теперь что-то у этой женщины просить?

Видя больше других, я уже начинала ее бояться. И вовсе не понимала придирчивого интереса. Но одно чувствовала точно: у Тайдулы-хатун имелись личные мотивы, а может быть, и планы на меня, вернее, на прежнюю Айше.

Остальные в разговор не вмешивались, побросали есть, из-за чего в юрте опять сделалось тихо. Но сложившаяся обстановка едва ли смущала гостью.

— Тайду-бек рассказывал мне о тебе, – отпив из своей чаши, вернулась к беседе хатун. И тему не сменила. Более того, уже прямо указала на мои глаза. – Значит, ты отмечена небом и землей? Он в это верил. А что ответишь ты? Где тут правда?

— Я не… я не знаю.

Этот вопрос загнал в тупик. Хотя, куда уж дальше?

Понимать бы еще, каких именно ответов от меня ждут и как настроена сама хатун?

Многое бы объяснили ее предрассудки, но о них мне известно не было. Да, эта женщина с рождения воспитывалась в исламе, однако почитала и старую веру, на что указывали амулеты на ее шее. И к другим верованиям, насколько я помнила, тоже проявляла терпимость. Кажется, пользовалась услугами какого-то русского монаха-лекаря. Или это еще только случится в будущем?

От волнения я запуталась даже в том, что о ней знала. Так что понять, каково ее отношение к моей особенности, по-прежнему не получалось.

— А врачевать ты умеешь? – внезапно бросила она.

Вот тут можно было бы проявить себя посмелее. Но получилось, как получилось.

— Кое-что умею… спасибо Всевышнему.

— Покажи!

И прежде, чем я догадалась, к чему все идет, Тайдула-хатун повысила голос:

— Темир! Подойди!

К ней шагнул тот самый русский нокер.

Хатун коротко обернулась к нему, вновь посмотрев в мою сторону.

— Вот, Айше, – на ее тонких губах заиграла ухмылка. – На нем и покажи! И раз ты видишь хворь, как говорил мой брат, скажешь, что с ним не так.

…

…

Дорогие читатели 😊

Вашему вниманию еще одна замечательная книга из нашего литмоба – «Бесприданница, или Невеста на замену» от Киры Рамис.

Такого поворота я точно не ожидала, да и никто из пришедших тоже. Все принялись переглядываться, Саида несколько раз толкнула Хасана в бок, но тот не знал, что сказать. Для него и без того было испытанием сидеть за одним столом с гостем подобного уровня, а уж когда встреча пошла не по сценарию, новый бек и вовсе начал демонстрировать свою неопытность: что-то мямлил под нос.

За меня он ожидаемо не вступился. Я, конечно, надеялась проявить себя, но не вот так же – в лоб. К тому же здравый смысл подсказывал: здоровье нокера – последнее, что в данном случае интересовало хатун. Все затевалось не ради него. Скорее, ради моего ответа и того, как я стану себя вести.

Ведь и беглого врачебного взгляда на этого мужчину было достаточно, чтобы понять: он здоровее быка. Такому землю скормишь и ничего не будет – переварит. Да и увечных либо больных в ближнем окружении матери Великого хана не держали, еще и в ее охране.

Тем временем нокер встал чуть позади своей госпожи.

Я же, отпихнув Саиду, которая вцепилась в мой локоть, поднялась. Но к нему не пошла. Еще не хватало толпиться вместе с ним возле хатун.

Мне и так было не по себе от этой женщины: ни вдохнуть полной грудью, ни подумать. И раз уж она решила устроить смотрины, пусть и любуется.

Выйдя на свободное пространство, я обернулась к ним.

— Проходи!

Получилось немного взять себя в руки. В конце концов, и не таких осматривала.

Вспомнилось даже, как в пору ординатуры мы с однокурсницей помогали на медкомиссии, где через нас прошло больше трех сотен призывников. Вот где обрастаешь броней, а уж похабными шуточками и прочим мужским вниманием меня давно не проймешь. И хоть этот Темир по-прежнему посматривал с той же наглостью, отводить взгляд и на сей раз я не стала.

— Проходи! Чего ждешь?

Указав кивком на место рядом с собой, я чуть не добавила классическое: «Раздеваемся до пояса…», но вовремя опомнилась.

Моя дерзость уже повеселила хатун, заставила ту улыбаться. И других ее нокеров также.

— Слыхал, Темир? – хмыкнув, обратилась к нему она. – Или ты внучки моей испугался?

А вот то, что она при всех назвала меня внучкой, было хорошо. Очень хорошо...

Кое-как я настроилась на работу. Не исключено, что прежняя Айше смогла бы «увидеть» в «пациенте» все, но мне от ее дара остались крохи. Придется рассчитывать на опыт.

Нокер же и впрямь не выглядел болезненным. Нисколько... Разве что он был немым. Может, в этом и крылся его недуг?

До сих пор он не издал ни звука, но моя теория не прожила и пары секунд.

Получив приказ от своей госпожи – ее «Ступай!», Темир таки ответил. Коротко, по-армейски:

— Как велишь, хатун...

А остановившись в метре, приглашающе кивнул.

На вид ему не исполнилось и двадцати пяти. Молодой, статный, еще даже не в расцвете сил. Разумнее было бы осмотреть его по протоколу, но унижать нокера Тайдулы-хатун при свидетелях я не имела права. Так что многое придется оставить за кадром: ни в рот заглянуть, ни живот пропальпировать, ни сердце послушать... Впрочем, в обзор тоже попадало немало. И улыбка, которую он мне отправил, продемонстрировала вполне здоровые, крепкие зубы. А цвет склер, состояние кожи, ногтей и волос не указывали на какие-либо заболевания.

Помедлив, я все же решилась к нему прикоснуться. Хотя бы измерить пульс и прощупать лимфоузлы на шее.

Мои пальцы легли на запястье мужчины. Кожа оказалась теплой, в меру сухой, обветренной. И кровь в венах бежала ровно, спокойно, как у человека, привыкшего к стрессу, нагрузкам, холоду, жаре и к битве. У него были руки воина.

Закончив с пульсом, я подалась вперед. Пришлось приблизиться вплотную, чтобы дотянуться до нужных точек на его шее.

Высокий, черт бы его побрал...

Лимфоузлы оказались чистыми. Все гладко, без припухлостей и уплотнений. Но стоило уйти немного в сторону, к ключице, как на скулах мужчины едва заметно забегали желваки. Там, в области правого плеча, пряталась боль: тонкая, острая. И мимолетный всплеск жара, что уловило мое второе зрение, подтвердил догадку.

Я проверила еще раз, надавив через ткань чуть сильнее, и мой пациент сразу отступил, нахмурившись. Взгляд же с наглого сменил на внимательный, предупреждающий.

Свежая травма. Не от меча либо стрелы – тут другое. Но ему явно не хотелось, чтобы о ней знали.

— Ну? Что скажешь? – Напомнила о себе хатун. – Готова?

С ответом я не торопилась. И получив такую реакцию от нокера, все еще не могла выбрать, чего же на самом деле от меня ждут.

Правды?

А если нет? Если хатун устроила проверку не моим талантам, а смекалке?

— Готова, хатун.

Пришлось довериться интуиции:

— Ваш нокер здоров. Нет в нем никакой хвори.

И, если верить первой реакции этой женщины, с тактикой я угадала.

Тайдула-хатун повела подбородком, довольно прищурившись. А потом резко развернулась к сидящему по левую руку беку – Алиму, моему дяде, и ткнула в него пальцем:

— А про него что расскажешь?

Но ответ ей был уже не нужен.

— Да тут и я сама скажу, – она негромко рассмеялась. – Алим у нас охоч до яств.

Тот действительно выделялся внушительными размерами. Вот только отличался не мышечной массой, как нокеры хатун, а самым настоящим ожирением. Но характер у него был легкий, и умом бог не обидел.

Догадавшись, что с его помощью хатун решила свернуть представление, Алим тут же подхватил ее смех, а похохотав, пару раз демонстративно хлопнул себя по животу ладонью:

— Спасибо Всевышнему за сытую жизнь при нашем хане! Долгих лет ему! Долгих и тебе, хатун!

Его призыв повторили остальные, и напряжение заметно спало.

— Возвращайся, Айше, – позвала меня хатун.

Я опустила голову. Но до того успела бросить взгляд на своего пациента. И мне показалось, что он действительно посмотрел с благодарностью. Совсем чуть-чуть, на долю секунды.

— Ешь. Набирайся сил, – негромко добавила гостья, уже не стирая улыбки. – И после не спеши уходить, девочка. Останься... У меня к тебе разговор.

...

Дорогие читатели 😊

Вашему вниманию еще одна замечательная книга из нашего литмоба – «Помещица» от Алены Цветковой.

Застолье продлилось еще минут сорок.

Я умудрилась набить себе живот: по-прежнему без аппетита, но есть приходилось, чтобы угодить хатун. Разговор же, начавшийся на ноте напряжения, постепенно вошел в нужный ритм. И если не считать Саиды, которая постоянно нашептывала мне на ухо одно нравоучение за другим, встреча удалась.

Придирки невестки я понимала: ей было не с руки оставлять меня наедине со знатной родственницей. Она попыталась навязаться в пару со мной, когда Тайдула-хатун отпустила гостей, но ей прямо указали на выход.

К этому часу я заметно воспряла духом – держалась собраннее. Бдительности не теряла, но и прежнего страха перед этой женщиной не испытывала. Получилось даже свыкнуться с давлением и посмотреть на нее с врачебной оценкой.

Сколько ей лет, сказать точно я не могла. Ближе к семидесяти – почетный возраст для степи. И букет заболеваний у нее складывался именно из возрастных: налицо были симптомы повышенного давления, изношенности тазобедренных суставов, которые выдавали в ней наездницу со стажем, а небольшой лишний вес усугублялся легкой отечностью. И выглядела она уставшей, хоть и прятала это за стальным характером.

К тому же в середине застолья у нее разболелась голова. Мигреневая боль, которую я заметила не сразу, но теперь почти не сомневалась в диагнозе.

Тайдула-хатун выдала себя жестами: то невзначай тянула руку к основанию шеи, чтобы размять напряжение в холке, то щурилась на полосы света из-под тюндюка, то украдкой промокала слезящийся левый глаз…

Когда остальные удалились, она поманила меня к себе.

Мы прошли за ближайшую ширму, во вторую половину юрты. Там на время ее визита обустроили спальню и что-то вроде гостевой. Интерьер разбавляла нетипичная для простых ставок мебель, привезенная гостьей: что-то среднее между стулом и креслом, столик на высоких ножках, кровать с изголовьем – не настил, а деревянная конструкция со слоем из перины и одеял.

Опустившись у изголовья, хатун полулегла и шумно выдохнула.

— Присядь, – она указала мне на место в ногах, на постели.

Здесь мы были почти наедине – за ширму никто не последовал: прислуга и нокеры остались по ту сторону, и лишь один силуэт у входа я все равно видела.

Темир… Но на меня он более не смотрел, стоял к нам спиной.

Пролежав с закрытыми глазами секунд двадцать, хатун вновь принялась изучать мое лицо. Я благоразумно молчала, сцепив руки в замок. Головная боль этой женщины сама давала мне карты в руки, но торопиться было нельзя, тем более заговаривать первой.

— Есть в людях три черты… – все-таки нарушила тишину она, выдержав долгую паузу. – Те, что я ценю выше дара, ниспосланного Всевышним. Хоть ты бек, хоть чабан – мера одна. Первое, девочка, это ум. Второе – преданность. И третье – умение держать язык за зубами.

Я слегка склонила голову, давая понять, что готова к любым речам. Пауза снова затянулась, но интуиция подсказывала молчать.

— Темир здоров. Мне ли о том не знать? – она посмотрела мимо меня, на стоявшего в пяти метрах нокера, негромко продолжив: – Но ты порадовала ответом – показала ум. И словом не опозорила.

Выдержав ее взгляд, я мимолетно покосилась на спину нокера.

Выходит, о его травме действительно никто не знал, и хатун в том числе.

Интересное же у нас с ним получается знакомство: и словом не перекинулись, а уже обзавелись общим секретом.

Прекрасно…

— И о твоих бедах мне тоже известно, как и о том, что ты искала со мной встречи.

— Хасан-бек, он… – начала было я, но закончить фразу не вышло.

— Он слаб, – по-своему подала мою мысль хатун. – Думает чужой головой. Все я вижу, девочка… Этим утром Хасан спрашивал совета на твой счет, и просил помочь сыскать тебе ладного мужа.

— Какого мужа?

Только этого еще не хватало!

Сжав руки сильнее, я постаралась не выдать эмоций. Не о том нам нужно говорить, ой не о том…

— И кто возьмет такую по доброй воле? – безжалостно отмерила хатун.

— Тайду-бек обещал мне свободу!

— А что ты будешь делать с этой свободой?

— Могу служить тебе, хатун! – со всей уверенностью заявила я.

Поморщившись от боли, Тайдула-хатун внезапно хохотнула.

— Какая мне от тебя польза? Ты зеленее травы по весне. И правду о тебе я знаю.

Резко изменившись в лице, она вцепилась едким взглядом. Как тогда, в первые минуты застолья.

От такого внимания у меня зашевелились волосы на затылке. Сделалось разом неуютно, и непонятно, о какой правде идет речь. Неужели о том, что я не Айше?

Мучить догадками собеседница не стала.

— Нет в тебе больше дара! – прилетело мне в лоб. – Тайду сам о том рассказал. Ты в хвори выгорела, или скажешь, что я не права?

Она смахнула слезинку у глаза, устроившись поудобнее.

— Правда твоя, хатун… – в этом я решила не врать. – Прежнего дара нет.

— Значит, и пользы от тебя нет… – подвела итог она.

— Я могу врачевать! И верной буду, и умной!

Но Тайдула-хатун лишь дернула уголками губ.

— У меня лекарей со всего света набралось. Ты ли умнее их?

Я растерялась. И пока быстро соображала, как вести себя дальше, хатун опять затронула опасную тему.

— А тебя я устрою – мужа сыщу.

— Позволь доказать делом, хатун! – я чуть подалась вперед. – Позволь помочь!

Ее брови едва заметно поползли вверх, но прервать меня и на этот раз она не успела.

— Да, прежнего дара больше нет, но я все еще многое вижу. И твою боль!

Хатун ненадолго задумалась. Мне даже показалось, что именно этого она и добивалась, чтобы я сама выпрашивала милости. Зачем – непонятно, но разрешение последовало довольно быстро.

— Ладно, девочка…

Получив от нее согласие, я выбрала минимальную стратегию. И так рисковала.

По-хорошему, следовало бы для начала напоить ее обычной водой. Кипяченой, разумеется, в целях гигиены. Еще за столом мне бросилось в глаза, что она мало пьет и признаки легкого обезвоживания также имелись. Теплое питье в течение дня вполне могло облегчить боль и сократить количество приступов.

Да и не помешало бы хорошенько проветрить юрту, а возле кровати поставить вазу со свежей мятой и полынью. И не жечь эти травы в очаге – не забивать и без того тяжелый воздух лишними запахами.

Но командовать я не решилась. Слишком много действий: так мы и до главного не дойдем.

— Ложись, хатун. Я разгоню твою кровь.

Выбранная мной формулировка ей не понравилась, но и слово «массаж» тоже бы ничего не дало. Пришлось пояснить.

— У тебя боль вот тут, – указав на левую половину своего лица, я провела от жевательной мышцы через глаз, по дуге к затылку и, развернувшись боком, дотянулась до области лопатки. – Я уберу ее руками.

На сей раз пояснение она поняла, и с локализацией боли я угадала.

— Ну, попробуй.

Вот только напряжение в ее мимике не ушло. Уступать власть над собой, даже на миг, даже в таком виде, ей было непросто.

— Закрой глаза, хатун. Гони дурные мысли прочь.

Встав у изголовья кровати, я кое-как приноровилась к неудобной позе. Склонившись над женщиной, запустила руки ей под голову, начав с задней стороны шеи. Медленно разогревала мышцы, потом прорабатывала зажимы, отводя лимфу вниз.

Спазмы оказались крепкие, затылок и вовсе каменный. За один подход с таким набором не справиться. Но и усердствовать во время приступа было нельзя.

Массаж занял где-то минут пятнадцать, и в любой момент рисковал обернуться провалом. Мигрень – зверь подлый. Сколько больных, столько и подходов в лечении: что хорошо для одного, для другого может усугубить боль.

Но мне повезло.

Мягкая проработка шейно-воротниковой зоны и лицевых мышц сняла основной спазм в затылке и принесла улучшение. Дыхание моей пациентки выровнялось, стало мягче, а плечи опали.

Поняв, что она вот-вот уснет, я поспешила о себе напомнить.

— Позволь сказать…

Неизвестно, будет ли у меня второй шанс выпросить лучшей судьбы. Но хатун тихо оборвала:

— Помолчи. Отдыхать буду, – и, добавив громче, опять позвала своего нокера: – Темир, проводи ее!

Впрочем, расстроиться я не успела. Приоткрыв глаза, Тайдула-хатун благодушно улыбнулась.

— Ступай, Айше. Ну… Я позову тебя завтра.

…

…

Только для читателей 18+

Дорогие читатели 😊

Вашему вниманию еще одна замечательная книга из нашего литмоба – «Потерянная княжна» от Марины Рисоль.

Благоразумно промолчав, я поднялась, сделав глубокий поклон. И, как тут было принято при прощании со знатным гостем, попятилась спиной.

Тайдула-хатун практически сразу закрыла глаза, но и помимо нее у меня имелись зрители. Темир дожидался у края ширмы, вот только не он один наблюдал за моими передвижениями.

Прежде чем добраться до нокера, боковым зрением я заметила еще одного человека.

Старика... Серого, неприметного, какого-то невзрачного.

Он сидел прямо на полу в темной зоне, но тоже находился за ширмами – в пяти-шести метрах от кровати. И, что странно, я готова была поклясться: раньше его там не было.

Или я просто не заметила?

Рассмотреть его как следует не получилось. Даже подумалось на миг, что он мне мерещится, как результат тяжелого дня. Все же переволновалась за сегодня я неплохо, но в такое верилось слабо. Да и Темир не отреагировал удивлением либо другой подозрительной реакцией на этого незнакомца. Напротив, чуть склонил голову, кивнув ему. Значит, видел его и раньше…

Я решила не заострять внимания. Задерживаться здесь было нельзя – хатун ясно велела уйти. И спорить с этой женщиной – себе дороже. Тем более выяснять, кому вздумалось сидеть подле ее постели.

Но неприятный осадок у меня все-таки остался.

Странный этот старик… ничего не скажешь.

…

Откинув полог, Темир пропустил вперед.

Указывать ему дорогу мне не пришлось. Он и без того знал, что и как устроено в нашей ставке, наверняка успел изучить все по долгу службы. А когда велел приставленным ко мне нокерам держаться поодаль, и вовсе выдал в себе человека, привыкшего раздавать приказы. Не по возрасту уверенного, и куда более значимого, чем простой телохранитель.

Скорее всего, он был еще и доверенным лицом Тайдулы-хатун, а может, и самого хана.

Хороший источник информации для меня.

Конечно, я помнила слова хатун о том, что именно она ценит в своих приближенных: ум, верность, неболтливость. И раз этот нокер занимал столь высокое положение, он, без сомнений, обладал всем перечисленным. Ничего лишнего из него не вытащить – можно и не надеяться.

Но и несмотря на это, поговорить с ним было бы полезно.

К тому же и он, как мне показалось, не собирался молчать всю дорогу. И хоть инициативу не проявил, я все равно чувствовала на себе его взгляд. Уже далеко не наглый, но и слишком прямой, чтобы не заметить.

— Ну что опять? – причина начать разговор подобралась сама собой: меня таки достал его интерес. – Что ты все смотришь и смотришь?

— Любуюсь…

Хмыкнув на такую наглость, я повернула к нему голову.

— А не боишься? – и, расширив взгляд, уставилась на него, чтобы он смог оценить мою «особенность» в полуденном свете. – Или ты не знаешь, что тут за слухи про меня ходят?

— Мне до них дела нет, – невозмутимо отрезал мой провожатый, так и не отведя взгляда. – Пусть говорят... Каждый видит, что хочет.

Его губ коснулась легкая улыбка: задорная, почти мальчишеская.

— Вот как?! Что же ты видишь?

— Небо…

— Небо, так небо, – пробубнила я себе под нос.

И отвернулась первой – просто поняла, что еще немного, и начну краснеть.

То ли давно никто не разговаривал со мной вот так – по-человечески, то ли я отвыкла от нормального обращения, когда в тебе не видят прокаженной, то ли мне нравился этот флирт, а по-другому подобные заявления я назвать не могла.

Не важно… проверять было некогда.

— Ладно говоришь, нокер, но не о том.

Как бы мы оба специально не замедляли шаг, уже подходили к моей юрте.

Я остановилась, поразмыслив пару секунд – звать ли его внутрь.

Риск показался мне оправданным.

— Зайди, – скомандовала я и, не дожидаясь, потянула край полога. – Давай.

Темир чуть приподнял брови, но спорить не стал. Молчаливое удивление пробежало по его лицу, а следом и тень интереса.

Внутри, как всегда, дожидалась Гульнара. Увидев меня не одну, да еще и с незнакомым мужчиной, она пискнула, выдав что-то нечленораздельное. Подскочив же, словно я вела за собой самого шайтана, юркнула вглубь помещения.

— Гуля, постой у входа, – не сбавив командного тона, позвала ее я. – Посторожи. Если кто пойдет – скажешь.

— Айше-хатун…

— Быстро!

Девчонка насупилась, но послушалась.

Выскользнула наружу, обернувшись на пороге и посмотрев на меня так, будто я разрушила все границы морали в ее юной голове. Мне и самой сделалось неловко. Такое поведение в условиях степи считалось поступком дерзким, против правил, но другой возможности закончить начатое у меня не было.

— Садись, – указала я Темиру на сундук. – Лечить тебя буду.

— Хатун!

— Садись, кому говорю! Никто не узнает. Обещаю.

Он коротко взглянул на полог, таки послушав.

Я встала рядом, аккуратно подняв его правую руку, прощупывая область плеча.

Темир и тут не возразил, хоть и явно тяготился от того, что его загнали в угол.

— Подрался?

— Нет.

— А что тогда?

Но ответил он не сразу.

— С коня упал... В грязи понесло.

Произнес это с неприкрытой досадой. Воину было стыдно падать в любом веке, тем более степняку.

— Давно?

— Две луны назад.

Закончив собирать анамнез, я перестала мучить его расспросами. И так понимала, что смогу помочь. После более детального осмотра и пары тестов диагноз выстроился в точный ответ.

Подвывих.

Без серьезных повреждений, но боль и спазм крепко держали сустав, не давая ему встать на место.

— Потерпи. И, главное, не мешай мне – не дергайся! – предупредила я, обхватив его предплечье. – Сейчас будет неприятно.

Он лишь коротко кивнул.

Зафиксировав локоть у его корпуса, я плавно повернула предплечье наружу. Мышцы под моими пальцами напряглись, потом чуть отпустили.

— Дыши ровно.

Последующий щелчок прозвучал негромко – тихий, как если бы камешек упал в воду.

— Готово, – его руки я не отпустила. – Давай проверим.

Потянув же за кисть вверх, заставила выпрямить руку, завести назад, сделать оборот. Все движения вышли плавными, без боли, отчего в глазах моего пациента тут же поселилось удивление. И, когда я уже хотела высвободиться, Темир сам сжал мою кисть.

Смотрел долго – опять тем же взглядом, от которого внутри становилось неловко и тепло одновременно.

— Лечение окончено! – я дернулась назад, указав ему на выход. – Иди уже!

— Так ты что же, не помнишь меня? – вдруг ошарашил он.

Вот это новость!

Словно других за этот день мне было мало!

Оставшаяся во мне память от прежней Айше не хранила воспоминаний о мужчине с русской внешностью. И намека на что-то подобное.

— С чего бы мне тебя помнить? – нахмурилась я.

Темир провел ладонью по волосам.

— А с чего забывать?

Но реакции от меня мой пациент не дождался.

— Мне тогда девятая весна шла, а тебе пятая, – улыбнувшись, пояснил он. – Могла и забыть. Я до зимы при Тайду-беке жил, а ты мне проходу не давала.

Я фыркнула:

— Глупая была, вот и не давала! – А потом, не удержавшись, тоже улыбнулась. – Вставай! Негоже тебе тут рассиживаться.

Правильно было бы зафиксировать его руку на несколько дней, но перевязь обязательно бросится всем в глаза. Пришлось ограничиться напутствием:

— Нужно тебе поберечься до новой луны. Руку твою я позже проверю, но ты пока по возможности не дерись и больше не падай. Не будешь?

— Не буду…

Он поднялся. Кивнул на прощание с благодарностью, добавив:

— Спасибо, Айше.

…

…

Дорогие читатели 😊

Вашему вниманию еще одна замечательная книга из нашего литмоба – «Леди и Мышь» от Киры Страйк.