Лекарь для милорда

Аннотация: Я должна была выйти замуж за человека, которого не люблю. И даже толком не знаю. Но моя мать больна, и я обязана ей помочь. Я, наверное, слишком сильно просила Создателя, чтобы эта свадьба не состоялась, потому как случайно упав в бурную реку, выплыла совсем в другом месте… Здесь я не нахожу множество привычных современному миру вещей, но есть множество других. А ещё есть артефакт, который может помочь моей матери. Осталось только добраться до него.
Только сделать я это смогу, став женой лорда-правителя. Замкнутого и жесткого мужчины.
Смогу ли я растопить его сердце?

***

Дорогие читатели, жду вас на страницах моего романа. Будет интересно!

Буду признательна за ваши звездочки. И жду вас в рядах своих подписчиков.

Щёки пылали от ярости, но я шагала к реке твердой поступью. Там, у крутого берега бурной реки, мои мысли всегда начинали плыть в нужном русле. Мне нужно побыть одной и обдумать ситуацию, в которую я попала.

На горизонте показалась любимая ольха, ветви которой, мне показалось, махали в приветствии.

Я прислонила холодные ладони к горячим щекам, чтобы хоть немного унять пульсацию в висках.

Как я?! Дипломированный специалист и должна сидеть дома и ублажать своего ненаглядного супруга?!

Если бы мой жених выдал мне все свои представления о счастливой семейной жизни чуть раньше, а не накануне грандиозной свадьбы, мой ответ был бы точно отрицательным. Тяжелые волосы распались из строгого пучка, который я закрутила на затылке и рассыпались по плечам. Я подошла ближе к краю и зацепилась краем своего свадебного платья за колючий кустарник. Зло дернула подол кружевного платья по фигуре и, потеряв равновесие, распласталась на влажной земле.

С громким криком, стараясь удержаться всем, чем можно, рухнула в воду бурлящей горной реки. Я старалась грести наверх, но ноги путались в длинном подоле платья.

– О, Всевышний, зачем я полезла сюда! – корила себя за безответственный поступок.

Знала, что берег частенько сползает в воду, и отец давно хотел его укрепить. Лёгкие горели от недостатка кислорода, и я отчаянно боролась с течением, которое крутило меня, как тонкую соломинку в огромном вихре. В какой-то миг мне удалось схватить глоток кислорода, прежде чем холодная вода ухватила меня и, быстро скрутив, утянула подальше от голубого неба, ярко-зелёной, почти изумрудной травы и щебетания птиц.

Я почувствовала резкую боль в затылочной части головы, и мир разлетелся на тысячи ярких звёзд, тут же разом, потухших в моей голове.

– Бедная мать! Новость о моей кончине добьёт её больное тело окончательно, – пронеслось в затухающем сознании.

Утреннее солнце медленно согревало своим теплом. Люблю первые дни летних месяцев, когда тепло вступает в свои права, и природа расцветает, и нет ещё изнуряющей жары. В кабинет тихонько постучались, и сквозь приоткрытую дверь заглянула постовая медсестра. Одёрнув ворот белого халата, тут же любезно поздоровалась.

– Лиана Дамировна, время девять часов. Во сколько на обход?

Я поставила на стол чашку недопитого кофе и с улыбкой ответила молоденькой медсестре: «Оленька, берите истории болезни и приглашайте старшую медсестру. Обход через десять минут».

Ольга участливо кивнула в ответ и растворилась за дверью.

Я акушер-гинеколог, уже два года работающий в родильном отделении. Я обожаю свою профессию. Она самая миролюбивая в этом мире: я помогаю родиться на свет новой жизни. И к своей цели я шла достаточно долго. Я вышла из кабинета и направляюсь по коридору со своей «свитой», чтобы проверить самочувствие пациенток нашего отделения в моей смене.

Сегодня понедельник, и в этот обычно тяжёлый день обход полностью на мне, так как второй врач сейчас на планерке у главврача. Получает порцию «радостных пилюль». Представляю радостное настроение Геннадия Владимировича после планерки. Подходя к первой палате, тихонько толкаю дверь и захожу в окружении своих коллег.

– Доброе утро, девочки! – любезно здороваюсь с женщинами в цветастых халатах. – Как самочувствие?

– Доброе утро, Лиана Дамировна. Хотим домой. Когда вы нас выпишите?

– Как только мы проверим ваше здоровье и удостоверимся что всё хорошо, Вера, – отвечаю бойкой пациентке и поворачиваюсь к постовой медсестре: «Ольга Васильевна, историю, пожалуйста».

Ольга, покопавшись в стопке историй пациентов, протягивает мне нужную.

– Так, Вера. Анализы отличные, – я подняла взгляд на белокурую девушку с пристальным взглядом голубых глаз. – Значит, завтра на выписку.

Улыбнулась в ответ на расплывшееся радостное лицо Веры.

– Кто у нас следующий? – с улыбкой продолжила обход, – Анастасия.

Тут же уперлась взглядом в симпатичную брюнетку, которая разродилась двойней пять дней назад.

– Ну, судя по анализам… – потянула, всматриваясь в записи медицинской карты пациентки. – Вас я ещё понаблюдаю пару деньков.

Девушка скривила недовольную мину.

– Лучше перестраховаться, Анастасия, – подбодрила я удрученную молодую мамочку и вышла из палаты.

Взглянув на длинный коридор, я вздохнула. Геннадий Владимирович, конечно, отдувается за двоих, но мне теперь придется проводить обход всех пациенток самостоятельно.

Я выдохнула и толкнула дверь следующей палаты, нацепив дежурную улыбку.

Я поблагодарила Ольгу у дверей своего кабинета и вошла внутрь. Устало присела за свой стол в кабинете. У нас достаточно места в отделении, и мне выделили отдельное помещение для кабинета. Отделением руководил пожилоймужчина, частенько отсутствующий и, как правило, решающий собственные вопросы в течение рабочего дня. А мы с Генкой обычно отдувались за всех.

Но я, конечно бы, жила на работе.

Даже если мой рабочий день окончен, я всё равно нахожу причины остаться на своём рабочем месте. И, естественно, меня никто не ждёт в моей съёмной однокомнатной квартире. Разве что соседская кошка, которую я частенько подкармливаю.

Я решила не возвращаться к себе на родину и остаться в большом мегаполисе. Работу после отличного окончания медицинского вуза нашла сразу же. Моё рвение было замечено в ординатуре, которое я проходила в этом же родильном отделении, и Максим Андреевич, заведующий отделением, с удовольствием пригласил на вакансию акушер-гинеколога.

Я подхватила кружку и сделала глоток давно остывшего кофе. Привычное начало дня, но я знала, что моя жизнь будет именно таковой. В бешеном ритме бесконечных рабочих будней.

Дверь распахнулась настежь, и в кабинет влетел Геннадий.

Выпучив глаза, нервно прохаживался по кабинету.

– Ты представляешь, наше отделение опять прополоснули! – громко взревел, скрестив руки на груди.

Я постаралась сделать серьезное лицо, но планёрки понедельника всегда заканчиваются только так. И импульсивный Гена будет весь рабочий день возмущаться, даже если моё любимое отделение прополоснули вскользь. Заведующий отделением – любитель бросить нас с Геннадием на амбразуру и свинтить по своим делам.

– Гена, выдохни. Не в первый раз, – со вздохом ответила на тираду в моём кабинете. – Для этого и вызывают, чтобы прополоснуть.

– Финансирование на нуле. Оборудование только обещают заменить! – Геннадий присел на коричневый диванчик у стены и, закинув ногу на ногу, продолжил шипеть: «Так скоро из инструментов останется только стетоскоп».

Я прыснула от смеха.

– Ну, ты загнул! – тут же объяснила свою реакцию на гневную тираду от Лисицына.

Голубые глаза сверкнули и внимательно уставились на меня.

– В следующий понедельник поменяемся, – объявил Лисицын, – И посмотрим, Лиана, на твоё настроение.

– Кофе будешь? – тут же сменила тему разговора.

– С вкусными слойками с адыгейским сыром, – напросился Гена.

– Ага, – знаю, как успокоить коллегу. Нужно просто заткнуть рот!

– Ещё спрашиваешь! – покачал головой Гена. – Так. Я за кружкой.

Я тут же включила электрический чайник и достала растворимый кофе. Мне бы тоже не мешало обновить напиток, потому как глотать холодный кофе не хотелось вовсе.

Лисицын вернулся с кружкой через минуту и торжественно поставив на столик, где шумел чайник, вернулся на диванчик, где только что сидел.

Я плеснула кипяток в кружки и разложила слойки на блюде.

– Угощайся, – кивнула в сторону импровизации кухонного уголка и, подхватив свою кружку, присела за свой рабочий стол.

Гена вскочил, подхватил кружку с кофе и набросал на тарелочку несколько слоёк, одну из которой он тут же постарался отправить в рот.

– Лиана, ммм… Просто пальчики оближешь. Моё предложение по поводу нашего свидания в силе.

Я улыбнулась уголками губ и тут же приняла насколько можно серьёзный  вид.

– Гена, ты мои принципы знаешь. Никаких отношений на работе, – бросив строгий взгляд на Лисицына.

Гена, конечно, симпатяжка, но не в моём вкусе. Голубоглазый тучноватый блондин, который с периодичностью раз в неделю приглашает меня на свидание. И с такой же периодичностью разделывает симпатичную медсестричку на ночной смене. Мне в моей жизни такие ловеласы не нужны.

Я вообще замуж не собираюсь. А если и случится то, что так рьяно желают мои родители, как и все романтичные натуры, (свою романтичность я спрятала глубоко внутри!) желаю, что заветное "ДА!" я скажу горячо любимому человеку.

И точно не Лисицыну, разделывающего практически каждую ночную смену очередную прелестницу, мечтающую о стабильных отношениях с симпотяжкой гинекологом.

Ох! Как всё запутано…

– Знаю, – буркнул Гена, сделав большой глоток ароматного кофе.

– Ты классный, – я сделала паузу. – Но усложнять нашу и так сложную жизнь мы не будем.

Я в очередной раз закрыла сложную и ненужную тему.

***

Дорогие читатели, у меня вышла новинка о красивой любви дракона и земной девушки. Жду вас в гости. Будет интересно!

Аннотация: Никогда не разговаривайте с незнакомцами и уж точно не ходите к ним на свидание. Каким бы красивым он ни был, и как бы не смотрел на вас своим колдовским взглядом. Я нарушила первый и самый главный мой принцип и осталась обманутой. И главное кем?! Под маской красивого незнакомца… Дракон?! А дальше всё оказалось ещё хуже… Чтобы уличить дракона в обмане, мне придется отправиться на его родину в интересной компании. Только родина снежных гор и густых лесов не оказалась чуждой мне. Как и мужчина, с которым я шагнула в новый мир. Или не мужчина? Во всем нужно разобраться… 

#Стойкая героиня. #Авторский мир. #Магия. #Обаятельные драконы 

Глава 2

Дверь своего кабинета я закрыла спустя час после того, как закончился рабочий день. Набросив тонкий бежевый плащ, отстукала каблуками туфель до кабины лифта и нажала кнопку вызова.

– До свидания, Лиана Дамировна, – попрощалась со мной медсестра на посту, и я, устало кивнув, негромко ответила: «До свидания».

Дорога домой не занимает у меня много времени. Когда я со своей подругой искала съемное жилье, будучи ординатором в родильном отделении Казанской больницы, главным условием в съемном жилье было месторасположение. Через сорок минут я обычно переступала порог своего дома. Пусть пока съёмной однушки, но всё же. Я постараюсь устроить свою жизнь и доказать своему отцу, что могу без его помощи.

Вечерний ветерок растрепал мои волосы, и я с удовольствием улыбнулась, увидев огни автобуса нужного маршрута, стоя на остановке общественного транспорта. Присев на заднее сидение, я люблю рассматривать город, подсвеченный огнями фонарей. В маркете я набрала продукты, список, который набросала в голове ещё по дороге домой, и, быстро расплатившись с продавцом, вышла из душного и переполненного магазина.

От маркета до моего дома пять минут ходьбы. Приложив магнитный ключ к двери, потянула тяжелую железную дверь.

– Милка, – негромко позвала и затарахтела железной миской под лестничным пролётом.

Рыжая мордочка осторожно вылезла из укрытия и, увидев меня, выбежала навстречу.

– Я тебе вкусняшек принесла, – произнесла, доставая мягкий корм в упаковке.

Милка, завидев заветный пакетик, завертелась у ног.

– Не благодари, – улыбнулась прыти, с которой Милка набросилась на еду.

– Голодная, – покачала головой и, перекинув ручку сумочки, поднимаюсь до третьего этажа пятиэтажного дома времен Хрущёва.

Я, сбросив плащ и туфли в прихожей, прошла на кухню и, водрузив пакет с продуктами на стол, расселась на кухонном стуле, переводя дыхание. За окном брызнул дождь и забарабанил в окно.

– Вовремя я вернулась домой, – пронеслось в голове, и направилась в ванную комнату сполоснуть руки. Взглянув на себя в зеркале, слегка нахмурилась. Ночные смены вылезли в приличные круги под глазами, которые лишь немного сводились холодными патчами.

– Вот до чего доводит хронический недосып, – буркнула себе вслух и направилась в спальню и гостиную по совместительству.

Нам вдвоем с Мариной, здесь нравилось, а мне одной и подавно, здесь комфортно. И места более чем достаточно. Если учесть, что основное время я провожу в больнице.

Марина, проработав со мной два года, получила предложение выйти замуж от нашего однокурсника и уехала с ним в далекий небольшой городок.

Облачившись в пушистый домашний халат, не смогла сдержать улыбки, проходясь ладонью по пушистому ворсу любимой домашней одежды.

– Так... Сегодня запечем куриную грудку и салат, – сделала себе наказ, направляясь в кухню. Разобрав пакет, положила курятину на противень. Громко чертыхнулась, услышав телефонный звонок.

– Да! – ответила, не всматриваясь в экран телефона.

– Лиана Дамировна, у нас ЧП, – тревожно начала Ольга.

– Что случилось? – я прислонила телефон к уху, стараясь совместить сразу два дела: разговор с сотрудницей и тут же мариновать куриную грудку на ужин.

– У нас роженица. Привезли по скорой. Всё очень плохо! – воскликнула девушка в трубку телефона.

Я тут же нахмурилась.

– А Геннадий Владимирович? – осторожно спросила, уже предполагая ответ.

– Он пьян. Мы его не можем в чувство привести, не то что в родильный зал отвести.

– Жесть, – вытирая руки полотенцем, подытожила, основательно закипая от злости. – Я сейчас приеду, – коротко закончила разговор и сложила все свои попытки сделать ужин в холодильник.

Вот тебе и спокойный вечер в домашней обстановке.

Я вызвала такси и тут же вернулась к большому шкафу-купе, где полчаса назад аккуратно повесила свой серый костюм и бежевую блузку. Быстро нырнув в черные джинсы и свитер под горло, подхватила куртку и выскочила в дождливый холодный вечер.

– Куда? – весело спросил таксист.

– Городская больница. К родильному отделению. И как можно скорее, – холодно отрезала.

Таксист ещё раз внимательно взглянул на меня пройдясь по очертаниям талии.

– Я попросила вас как можно скорее, – добавила ещё более холодным тоном.

– Какая беспечность! – пронеслось в голове. – Как можно на смене напиться в «зюзю»?

Я поднялась на служебном лифте до четвертого этажа, на ходу облачившись в белый халат, заскочила в процедурный кабинет и, продезинфицировав руки, надела одноразовые перчатки.

– Оля, голова! Забыла шапочку.

Ольга тут же подскочила и надела на мою голову медицинскую шапку, заталкивая мои длинные волосы под медицинский чепчик.

– Уже в родильном? – глухо спросила.

Ольга испуганно кивнула головой.

– Не слышу криков, – больше констатировала.

– Только жалобно скулит.

– Я прибью его! – входя в родильный зал, злобно бросила.

– Мы вам поможем! – произнесла Ольга с очевидной бравадой.

– Так… Как тебя зовут? – наклонилась над головой темноволосой девушки, волосы и лоб которой был весь мокрый от холодного пота.

– Зоя, – со стоном вытолкнула девушка.

– Сколько тебе лет, Зоя? – спросила, пройдясь по миловидным, почти детским чертам лица черноволосой красавицы.

– Девятнадцать, – с трудом произнесла Зоя.

– Что стоим, Оля? Ускоряем роды! Для кесарева уже, наверное, поздно, – заглядывая между разведенных ног пациентки. – Поздно. Уже в родовых путях.

Девушка жалобно заскулила.

– Доктор, мы умрем с дочкой? – прошептала с трудом девушка.

– Зоя, нам нужен другой настрой. Собираемся с силами. Мы должны вместе родить твою дочку. Поняла? – я постаралась, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно.

– Получится?

– Непременно. Когда я говорю «тужимся», ты начинаешь тужиться.

Зоя послушно кивнула головой…

Я вышла из родильного отделения и устало присела на кушетку в коридоре.

– Ох, и ночка, Лиана Дамировна!

Ко мне подскочила пожилая медсестра. Наталия Викторовна молча сняла с меня чепчик и потянула медицинские перчатки.

– Может быть, чаю?

– Нет, я отдохну у себя, а вы посмотрите за девчонкой. Совсем молоденькая.

– Так она ведь цыганка. Они часто замуж рано выходят и рожают тоже раненько. Там мать её в холле сидит. Ждет, когда дочка разродится.

– Так скажите, что всё хорошо и пусть едет домой, – я тяжело поднялась и направилась к кабинету. – Наталья Викторовна, я забыла ключи от своего кабинета. Принесите запасные.

Я стояла, подперев стену больничного коридора, стараясь справиться с усталостью, которая огромной лавиной обрушилась на меня разом, как только я сделала последний стежок медицинской нитью. Тяжелые глаза практически закрывались. Наташа громыхнула ключами и достала из шкафа подушку и дежурный плед.

– Отдыхайте, Лиана Дамировна.

– Если что, разбудишь, – сделала наказ ответственной Скавиной.

Наталья Викторовна негромко цокнула.

– Ну конечно!

Тяжелые веки закрылись тут же, и тяжелое сознание провалилось в спасительную темноту.

Я проснулась от громкого стука, открыв тяжёлые веки встретилась взглядом с опухшим лицом Лисицына.

– Спасибо, что подстраховала меня, – произнёс Лисицын, обдав жутким дыханием с перегаром.

– Подстраховала? – я поднялась и присела на диване, растирая пульсирующие виски ладонями. – Ты что творишь, Геннадий Владимирович!? Твоя пациентка вчера умирала ночью, пока ты пьяный валялся в ординатуре.

– Ой, Лиана, не преувеличивай! – приглаживая волосы, громко произнес. – Она же цыганка, – негромко добавил к пламенному вступлению.

– В смысле? Она же цыганка. По-твоему, она не человек? Ты ничего не попутал? – грозно взглянула на полупьяного коллегу. – Ты упал в моих глазах, Гена. Вчера вечером мы могли иметь два трупа! Потому что кто-то, похоже, до сих пор не одупляет, где находится! Это последний раз, когда я прикрыла твою жопу, Лисицын, – я почти задыхалась от злости.

– Что почувствовала себя профессионалом? – скользко подметил Лисицын. – Пару раз вытащив никчемышей с того света.

– Выйди отсюда! Здесь никчёмыш только один. И это ты! Мы здесь для того, чтобы оказывать помощь, и причем всем, кто в этом нуждается. А обо всем случившемся сегодня я всё-таки доложу письменно.

– Думаешь, если будешь стучать, быстрее поднимешься?

– Думаю, что спасу чью-то жизнь. Пить и куражиться не обязательно на ночной смене. Это можно было сделать в свой выходной.

– Которого практически нет! – громыхнул в оправдание Лисицын.

– Профессий, где можно сидеть по вечерам дома и куражиться, полно. Выйди, мне нужно привести себя в порядок, – гневно взглянула на Лисицына, который тут же ретировался из кабинета.

– Да...

Я покачала головой.

Лисицын был иногда беспечен, но вот чтобы настолько. От его фраз, пробивавшихся в голове, и от осознания, насколько человек, работавший бок о бок со мной – подлец, просто мутило.

Никчёмыши.

Вот так определение!

Я подошла к умывальнику и промокнула лицо холодной водой. Теперь бы дотянуть до вечера. Не люблю быть несобранной. Но что поделаешь... Иногда такие моменты в моей жизни случаются. И очень часто…

*** 
Дорогие читатели, моя увлекательная новинка.

Я жила простой и строгой жизнью успешного адвоката. Но… это было вчера. А сегодня по моим пятам идет чёрный принц воров и вся жандармерия государства. А ещё я умудрилась перейти дорогу эльфу, и даже оборотень жаждет отмстить мне. И всё потому, что я примерила сувенир, который случайно нашла на туристической тропе. Укрыться от преследователей я могу только под мощным крылом дракона. Но и у дракона на меня свой бездушный расчет. А во мне… Расцветает большая любовь и новая жизнь…
#Властный дракон, которому не единожды пришлось помочь нашей героине.
#Неунывающая и стойкая героиня, которая попала в тело местной воровки.
#Истинная пара
#Волшебный мир с магическими расами: эльфы, драконы, оборотни, гномы, орки.
#Сильные чувства и счастливый финал

Глава 3

Бесконечный рабочий день закончился, и я, устало громыхнув ключами в замочной скважине кабинета, не спеша подошла к кабине лифта.

Я вышла в холл из лифта, застёгивая свою чёрную куртку и, толкнув массивную дверь, вышла на улицу. Дождь лил, не прекращая со вчерашнего вечера. Лишь на непродолжительное время небеса брали паузу и снова изливались холодными потоками. Собиралась я вчера впопыхах и зонт, естественно, не прихватила.

– Хорошо, что кошелёк сунула в карман, – раздражённо прокомментировала свою беспечность.

Отчаянно хотелось набрать полную ванну горячей воды и понежиться вволю. Приготовить горячий вкусный ужин из той куриной грудки, которую я сложила назад в холодильник. Покормить рыжую любимицу, крутящуюся вечером у моей двери в надежде получить что-то вкусненькое, и просто разлечься на любимом коричневом диванчике.

– Лиана Дамировна, – позвал меня незнакомый женский голос.

Я обернулась на скрипучее «Лиана Дамировна», и уставилась в чудную женщину, представшую перед моими глазами.

Черноволосая красивая женщина лет сорока с любопытством рассматривала меня. Я тоже, пробежавшись взглядом по лицу, опустила взор на чудное чёрное платье, ажурное по низу и на рукавах, и такого же цвета куртку, которую женщина держала в руках вместе с пёстрой косынкой.

– Я мама Зои, – представилась женщина. – Спасибо вам большое. Моя дочь и внучка остались живы благодаря вам.

– Не за что. Это моя профессия, – я вежливо ответила.

– Я знаю, что это именно ваша заслуга, – не унималась женщина. – Можно, я вам подарю одну вещь? – аспидные глаза женщины прожгли насквозь так, что даже стало труднее дышать.

Я молча, послушно кивнула, продолжая завороженно смотреть на мать своей пациентки. Женщина сунула руку в карман и, взяв мою ладонь, вложила в руку холодную небольшую вещицу. Я раскрыла ладонь и в удивлении уставилась на серебристый предмет. Это был кулон в виде полого сердца, размером с пятирублёвую монету, на очень тонкой цепочке. Кулон, как и цепочка, настолько изумительно выплавлены, что я ахнула от удивления.

– Что это? – спросила, шумно сглотнув.

– Эта вещь поможет попасть вам туда, где вас ждут.

Я чуть пришла в себя от изумления всей картины, которая только что развернулась передо мной.

Так. Лиана Дамировна, уймись. Какие кулоны… Кто и где ждет. Бред какой–то.

Я помахала головой, пытаясь выбросить минутное наваждение.

– Где ждут? – недоверчиво спросила.

– Скоро узнаете.

– Я не могу принять этот подарок, – я пришла в себя, и сухим деловым тоном попробовала вернуть вещицу, которую всё ещё держу в раскрытой ладони.

– Нет. Это ваша вещь, леди Лиана, – возразила черноволосая женщина и закрыла своей рукой мою ладонь. – Жизнь за жизнь.

– Право… – осеклась я. – Она, наверное, вам дорога. Я очень признательна за подарок, но правда, я не могу его принять, – я снова протянула руку с необычным подарком.

– Это вещь не моя.

– Вы её украли? – прошептала с изумлением.

– Нет. Это вещица ваша, и она вам очень скоро поможет.

Я вздохнула и сдалась. Бессонная ночь давала о себе знать. Усталость, гулкая головная боль. Тем более завтрашняя ночная смена моя.

– Хорошо, – я положила серебряный кулон в карман своей куртки.

– Нет-нет, – возразила цыганка, – лучше это надеть и не снимать.

– Хорошо, – я надела на шею загадочный кулон. – Спасибо. Как вас по имени?

– Матильда.

– Спасибо вам, Матильда. Думаю, всё будет хорошо, и мы скоро выпишем вашу дочь и внучку, – в горле вдруг пересохло от непонятного мне волнения.

Я оборачивалась несколько раз, перебегая лужи, стараясь попасть на автобусную остановку, пока дождливые тучи решили дать минутный перерыв. Уже выглядывая незнакомку у ворот больницы, отметила, что женщина, стоящая на ступеньках, исчезла.

В автобусе я не могла избавиться от взгляда чёрных глаз, сканирующих, казалось, мою душу изнутри.

Может быть, зря я поддалась и приняла эту вещицу? Я нервно потрогала кулон на своей шее.

Повернув ключ дважды в замочной скважине, я повесила верхнюю одежду и прилегла на диванчик.

– Пару минуток, – пообещала себе, громко зевнув.

Я проснулась от громкого звонка телефона, разливающегося мелодией, которую я ставлю на контакты, принадлежащие моим близким. Вздрогнув, неохотно приняла входящий.

– Лиана, дочка. Как дела? – тон отца был слишком спокойным для его слишком горячей натуры.

– Привет, пап. Что случилось? – осторожно спросила.

– С матерью плохо, – мир тут же разом посерел после слов отца, и сердце гулко забилось в предчувствии плохих новостей.

– Мы вчера с Артуром забрали её из диагностического областного центра, – продолжил отец и замолчал.

– И? – тяжело выдыхая, спросила.

– Патология грудного отдела аорты.

– Боже мой! – я подошла на немеющих ногах к окну. – Операция стоит огромных денег, – я прошептала больше себе.

– Да, Лиана. Непомерно огромных.

– Пап, я собирала на квартиру в Казани. Я завтра сниму эти деньги со счета и переведу тебе.

– Лиана, ты же понимаешь, что этого будет недостаточно. Я не думаю, что штатная повитуха в Казанской больнице получает столько, что нам хватит прооперировать мать за границей...

– Пап, не начинай, – я прервала отца, который надеялся, что я повторю судьбу многих моих соотечественниц. – Ты же знаешь, что это для меня значит. Я столько училась.

– Лучше бы ты вышла замуж, дочка. Уже бы и дети были.

Я замолчала и уставилась на полную луну, которая затопила комнату своим холодным тягучим светом. От тяжести навалившихся новостей стало тяжело дышать.

– Лиана, я хочу, чтобы ты приехала домой. Мы тебя ждём.

– Я не могу вот взять и приехать, пап. У меня работа, пациентки.

– А мать тебе не дорога?! Ты понимаешь, что ты можешь не застать её живой?

– Понимаю, – ответила сиплым голосом. – Я постараюсь взять небольшой отпуск и приехать, пап.

– Лиана, мы ждём тебя.

Я запустила руки в свои длинные волосы и застонала от бессилия. Такие операции под силу только швейцарским хирургам на дорогостоящем и суперсовременном оборудовании. Даже если я пробью почву по московским медицинским светилам, они вряд ли смогут помочь.

Я раскрыла двери шкафа и достала свой чемодан. Не знаю, что скажет Максим Андреевич, но я постараюсь его убедить подписать мое заявление на внеплановый отпуск.

– Лиана! Работать некому! – заведующий отделением отодвинул мое заявление на отпуск, где мой начальник должен поставить свою визу, прежде чем оно ляжет перед главврачом на подпись.

– Моя мать больна. Мне нужно срочно лететь домой, – я опустилась без сил на мягкое кресло в кабинете Максима Андреевича.

Я уже просмотрела все рейсы из аэропорта Казани на Нальчик. И на завтра забронировала билет на утренний рейс. Знаю, что заблаговременно, но я перешагнула кабинет заведующего отделением с одной единственной целью – получить разрешение на внеплановый отпуск.

– Лиана, как ты себе представляешь? На Лисицына надежды мало, – со вздохом произнёс мой шеф.

Я, сдвинув брови, спросила: «В смысле, надежды мало?»

– Одна бравада. Профессионализм на нуле.

– Поэтому вы все на мне и выезжаете. В отделении работает одна ответственная дурочка. Вы так и не взяли ещё одного врача в штат.

– Тебе плохо было делить эту ставку с Лисицыным. М?

Понятно, переработка хорошо оплачивалась, и за бесплатно так пыхтеть не хотелось.

– Самое время поискать замену Марины. Она уже и забеременеть успела, а мы всё ищем специалиста на её место.

– Амирова! Ты, девочка моя, слегка забываешься, что твой начальник – это я! – громыхнул Максим Андреевич так, что я вжалась в мягкую спинку дивана.

– Конечно, я теперь буду искать врача на вакансию. Ладно, две недели, говоришь. Ой, Амирова, режешь по живому, – подмахивая в моём заявлении на отпуск, прокряхтел Максим Андреевич.

***
Дорогие читатели, красивая история любви от Елены Мартин.

Аннотация к книге “Предатель. Нас больше нет”

Я считала, что у меня образцовая семья и готовила сюрприз своему супругу к шестилетней годовщине совместной жизни. Только любимый приготовил свой сюрприз и ударил по самому больному.
Отпуск в Доминиканской республике я провела в одиночестве. Под пристальным взглядом красивого незнакомца, сжигающего меня взглядом при каждой нашей встрече.
Слишком красивый… Слишком дерзкий… Безумные ночи в его объятиях сладкая сказка. У моего незнакомца куча секретов и все они как оказалось… связаны со мной.
* Эмоционально…
* Встреча через время…
* Нежная героиня и брутальный герой…
* Общий ребенок
* ХЭ! …

В самолете я, уставившись в окно иллюминатора, рассматривала белые облака. Так внимательно, с остервенением, будто бы они были в чем-то виноваты или могли дать ответ. На душе скребли своими лезвиями кошки, а я во всю шерстила просторы интернета в поисках светил сердечной хирургии и методик лечения.

Встретившись взглядом со старшим братом в аэропорту Нальчика, слегка улыбнулась.

– Лиана! – Артур сгреб меня в свои мощные объятия.

Даже защипало в глазах от слез.

– Привет, – прошептала в ответ.

– Сестрёнка, рад тебя видеть, – громыхнул Артур и, перехватив мой чемодан, взял мою ладонь в руку. – Отец очень ждет тебя, Лиана.

Я сжала губы.

– Я знаю.

– Мы все тебя очень ждём, – на этой фразе, Артур сильнее сжал мою ладонь. – Мы созвонились с несколькими клиниками, – сказал брат и холодно добавил: «В нескольких нас уже ждут. С очень большими деньгами».

Я горько выдохнула. Я прекрасно знаю ценник. И это только операция! А ещё сколько нужно будет лекарств и процедур. И очень долгая реабилитация. Это тоже потянет прилично.

Я рассматривала цветущую природу сквозь окно автомобиля. Здесь, на моей родине, так красиво и тепло. Правда, отчаянье рвало душу на части и точило сердце до кровоточащих ран. Когда дело касается твоих родных людей, а ты ничем не можешь им помочь...

Я перевела свои деньги со вклада на банковскую карту. Осталось лишь снять их здесь частями. Но этого мало… Непомерно мало.

Автомобиль брата остановился у ворот родительского дома, и сердце гулко заплясало.

– Ну что ты, Лиана. Не маленькая девочка. Хватит робеть. Из детства мы шагнули во взрослую жизнь уже давно, – мысленно подбадривала себя.

– Дочка, – на пороге отец крепко обнял, также сильно прижимая к груди, как и Артур. – Я соскучился по тебе.

– Где мама? – я тут же задала волнующий вопрос.

– У себя в спальне, – отец осёкся. – Я сказал, что ты приезжаешь сегодня и она ждет тебя.

Я скинула куртку в прихожей и пролетела лестничный пролёт за несколько секунд.

– Мамуль, – пролепетала с порога, толкнув тихонько межкомнатную дверь. С удовольствием потянула в себя запах родного места.

Сколько раз, прошлепав босиком от своей спальни, я забиралась под одеяло к своим родителям. Здесь не было страшно, здесь царила любовь и покой. Большой двухэтажный дом для большой семьи отец построил на окраине города. Большая прихожая переходила в гостиную, к которой примыкала кухня. Спальные комнаты располагались на втором этаже, кроме спальни, где частенько оставались гости, ночующие у нас. Я обожаю своих родителей и двух старших братьев и сестру, купаясь в любви своих близких и мужском внимании.

А потом я стала расти, и мой интерес к учебе и медицине, всё больше не нравился моему отцу. В доме всё чаще случались скандалы и мать становилась на мою сторону, отстаивая мое право и возможность продолжить учиться любимому делу. В медицинский университет я поступила. Во все пять, которые выбрала по списку, и окончательно подала документы в Казань. Чтобы быть подальше от большого желания моего родителя выдать меня замуж. Не спрашивая особо моего мнения.

– Мамочка, – я присела на коленях перед матерью, которая лежала на большой кровати. Худая и бледная, и огромными синяками под глазами.

– Лиана, – рука матери провела по моим волосам. – Я так соскучилась по тебе, детка.

– Мам, я звоню вам по видеозвонку каждую неделю.

– Лиана, это совсем другое, – возразила мама.

– Ты же уже давно чувствовала себя плохо? Почему только сейчас обратились к специалистам?

– Ты же знаешь, как я не люблю врачей.

– Мам, твоя дочь – врач, – с укором взглянула на нее.

– Лианочка, я знаю. Самый лучший врач. Я отлежусь, и всё пройдет.

– При такой болезни, мама, этот фокус не пройдет. Отец тебе говорил, что нужна операция? Мы собираем деньги. Повезем тебя за границу.

– Лианочка. Не нужно тратиться. Я и отцу говорила об этом.

– Мам, не упрямься. Всё получится, – я встала с колен. – Я приготовлю тебе ужин.

– Тебе бы отдохнуть с дороги.

– Я потом отдохну, – тут же возразила. – Я скоро буду, мамочка.

Поцеловала в лоб и быстро спустилась вниз по лестнице.

– Рассказывай, – присев на кремовый диван в гостиной, уставилась на отца и брата. Отец и Артур переглянулись между собой и оба пристально пригвоздили взглядами к дивану.

– Мы на следующей неделе летим в Германию на операцию.

Я вопросительно подняла брови.

– Аааа... деньги? – мой вопрос повис в красивой просторной комнате.

– Нам дали взаймы, – отстранённо ответил отец.

– Пап, кто дал взаймы? – холодея от догадки, произнесла полушепотом.

– Дараев Ансур, – коротко бросил отец. – Но ты, я вижу, уже догадываешься.

Я сидела в изумлении, тихо сглатывая страх от тягостного предчувствия.

– Он предложил нашим семьям породниться, – продолжил отец.

– Породниться с кем? – задала дурацкий вопрос.

– Лиана, – фыркнул Артур. – В нашей семье только ты не обзавелась семьей.

– Ты так говоришь, будто бы это пустячное дело, между прочим.

– Не пустячное, – Артур потупил взор. – Но давно уже пора.

– Я так понимаю, я тот жертвенный баран, которого вы решили использовать.

– Что? Лиана! – выпучив глаза, закричал отец. – Как ты можешь так говорить! Речь идет о твоей матери!

Я открыла рот и застыла. Слова застряли в горле.

– Я уже дал согласие от твоего имени, – прогремел мой приговор.

– Значит, продал. Что ж. Дамир Амвелович. Мое мнение никому не интересно, моя судьба тоже никого не волнует. Делай, как считаешь нужным, – я вскинула подбородок и посмотрела в черные глаза отца.

– Лиана, детка, пойми. У нас нет выхода, – уже мягче добавил отец.

– Выход есть всегда! Но…

Я замолчала. В душе кипела злость, обида, жалость к себе и дикое разочарование. Моей жизнью всё-таки распорядились по своему усмотрению.

Последующие дни я провела в своей комнате или комнате матери, стараясь окружить её заботой и вниманием.

На сватовстве я любезно улыбалась будущим родственникам и мужу, которого я совершенно не знаю. А по ночам, выйдя на балкон, часами смотрела на луну, пробивавшуюся сквозь тучи и нервно крутила на пальце кольцо с бриллиантом. Понимая, что заложником я стану на всю свою жизнь. Мой будущий муж – высокий грозный мужчина старше меня на пять лет.

Поцелуй, которым Ансур оставил на моей щеке при сватовстве, казалось, жег до сих пор. Я заказала билеты после свадьбы в Казань, чтобы оформить документы на перевод в родильное отделение Нальчика, и попросила отца поговорить об этом с моим будущим мужем. Самой я не решалась сказать, что после свадьбы должна на несколько дней съездить в Казань, чтобы забрать вещи и перевестись в другое родильное отделение.

Платье для предстоящего торжества я выбрала скромное по фигуре нежно кремового цвета. По низу подола и на рукавах красивое кружево. Волосы я решила собрать в красивый узел на затылке. Скромно, но со вкусом.

За последние три дня я сильно похудела, и в талии моё красивое платье болталось, как на вешалке. Платье пришлось подгонять по моей фигуре, и я пригласила швею, чтобы ушить наряд в талии.

– Лиана Дамировна, не крутитесь. Я могу вас нечаянно уколоть, – я стояла в кружевном платье, разведя руками, и Диана делала большие стежки иголкой, намечая будущие швы.

Входная дверь хлопнула и по голосу узнала, что в гости пожаловал мой жених. Вытягивалась, прислушиваясь к разговору Ансура с моим отцом.

– Может быть, спуститесь? – спросила Диана.

Я махнула головой и сжала губы в тонкую линию. Честно видеть этого грубого мужчину мне не хотелось. Как я буду с ним находить общий язык, будучи его женой? Я не знаю…

– Никуда Лиана не поедет, – до меня донеслись обрывки громкой речи в гостиной. Я остановила свою швею и вышла на лестницу, прислушиваясь к подробностям разговора, который совсем мне не понравился.

– Но Ансур, Лиана два года проработала в больнице, – возмущенно проронил мой отец.

– И что? Лиана будет сидеть дома и заниматься собственными детьми, а не чужими, – оборвал моего отца жених.

– Позвольте! – я стремительно спустилась по лестнице в гостиную, подбирая подол своего длинного платья. – Я дипломированный специалист и должна все годы своей учебы и работы зарыть в землю?

– Абсолютно всё равно, куда ты их денешь! – чёрные глаза гневно сверкнули. – Я очень рад, что у моей будущей жены медицинское образование. Это очень хорошо. Но применять все полученные знания в медицинской области ты будешь только с нашими детьми. И нигде более, – отрезал Ансур.

Дараев вплотную подошел ко мне.

– Я ясно объяснил? Никуда после свадьбы ты не поедешь. Заявление на увольнение можешь отправить сегодня же почтой.

Я обернулась и взглянула на отца.

С укором… Но что это поменяет!

Я выскочила во двор в своём красивом скромном платье, не слыша крики, которые мужчины бросили мне вслед, и твердой поступью направилась к реке, у которой хотелось хоть на немного прийти в себя.

Щёки горели, а злость, плывшая внутри, казалось, затопит всё вокруг.

***
Дорогие читатели, хотите вкусную новинку? 

Моё горячее желание – начать жизнь заново – небеса услышали. Очнулась в чужом теле и совершенно незнакомом мире. Теперь я хозяйка разорившейся пекарни. У меня на руках маленькая племянница, куча долгов и очередь из кредиторов под дверью. А ещё оказалось, что у меня есть жених, и свадьба – лишь вопрос времени. Свадьбу отменю, открою лавку десертов. В моей жизни больше никогда не будет мужчин! Но… Почему же сердце так предательски вздрагивает, при появлении невероятно обворожительного графа нашего города? И вовсе замирает, когда за изысканными десертами приходит друг именитого граф.
🍰Неунывающая героиня
🍰быт и прогессорство,
🍰любовный треугольник,
🍰открытие лавки десертов

Я очнулась от чудовищной боли, разливающейся по всему телу. Огнем горела вся правая часть тела, а голова, казалось, эпицентр этого нестерпимого огня. Я потихоньку открыла тяжелые веки, щурясь от крупных капель воды, которые попадали мне на лицо. Как я угодила в бурную реку, я помню прекрасно. Как хватала руками воздух и цеплялась за скользкую траву, а потом, раскрыв руки, слетела в холодную воду. От жгучей боли в затылке на несколько минут померкло сознание.

Река изрядно меня помотала, прежде чем я ухватилась за огромный валун, к которому меня буквально припечатало всей мощью воды. Крепко держась за скользкую «соломинку» я попробовала повернуть голову. Боль тут же запульсировала в каждой клеточке моего тела.

– Нужно Лиана, – мысленно подбадривала себя.

Я уставилась на берег реки, который расплывался перед моими глазами. Высокие деревья, утопающие в зелени, и колючий кустарник почти у самого края крутого берега.

До заветного берега метра два. Но каким образом мне ухватиться за ветки кустарников, клонящиеся к воде? Только я окажусь в воде, её потоки опять закружат меня в своём безумном танце.

Но и оставаться на скользком валуне, торчащем из воды, нет смысла.

Как скоро меня найдут?

Я чувствую, что скоро сознание опять покинет меня, и вот тогда шансы на спасение растают, как снег на ярком солнышке!

Я попробовала сгруппироваться и оттолкнулась от каменной глыбы. Бурный поток снова поглотил меня. Как ни старалась оттолкнуться от камня, слабому и измученному телу не удалось достаточно приблизиться к берегу. Я, сцепив губы, старалась грести к берегу, но получалось из рук вон плохо. Бесполезные попытки вырваться из цепких рук стихии.

Поваленное дерево, касающееся длинными ветками края воды, я увидела не сразу, но как только уплывающее сознание уцепилось за надежду выбраться из западни, выставила руки впереди себя и, когда поток проносил меня под деревом, ухватилась за ветки, царапая тонкую кожу рук. Несколько секунд я держалась за ветки, переводя дыхание.

– Ну, давай, – прошептала разбитыми губами, тут же чувствуя соленый привкус крови во рту, и потихоньку перебирая руками, двигаюсь к берегу. Я делала несколько попыток подтянуть слабое тело, но выкарабкаться на сушу у меня не получалось. Даже истерически разрыдалась.

– Лия, ты у меня такая сильная, – голос мамы будто бы прозвучал у меня над ухом.

Я задрала до пояса платье и, собрав ускользающие силы, оттолкнулась ногами об выступы под водой. Выбравшись на берег, не поверила тому, что смогла выкарабкаться.

Опускающийся полумрак не сулил ничего хорошего. Служба спасения вряд ли будет искать меня ночью. Обычно на ночь все поиски прекращаются, а до утра в мокром платье не протяну.

И лежать на траве тоже нельзя! Руки сводила судорога.

– Нужно двигаться… Нужно двигаться, – приказывала себе, с трудом выталкивая из себя слова.

Я потихоньку подползла к близ стоящему дереву и, опираясь на него поднялась. Зубы отдавали такую чечетку, что меня, наверное, слышно за версту. Я покосилась на свои ноги. На одной осталась белая туфелька на шпильке, вторая босая. Всё, что нужно для пешей прогулки.

Опять внутренне застонала на степень своего везения.

Хороша невеста! Дорогое платье на выкидку. Туфли туда же.

Я представляю свое лицо, потому как мои конечности сплошь синяки и ссадины. Я осторожно дотронулась до сильно саднящей челюсти.

– Надеюсь, цела, – я осторожно потрогала подбородок.

Я оторвала от платья приличный кусок и завернула вокруг босой ноги. От туфельки не без труда отломала каблук. Теперь главное выбрать дорогу, в сторону которой мне нужно двигаться.

– Если я упала в воду и течением меня принесло сюда, значит, двигаться нужно против течения. – Пришёл к выводам мой воспаленный мозг. И я осторожно делаю шаги между высоких деревьев.

Чем дальше я шла, тем больше обстановка вокруг приводила меня в смущение. Я, конечно, далеко не биолог, но я честно не помню, чтобы флора моего родного края была богата на такие высокие деревья. Некоторые экземпляры были настолько высоки, что я задирала голову, рассматривая макушки этих великанов.

Луна, которая, слава Богу, была полной и освещала дорогу, показалась мне огромной.

Непомерно огромной!

– Возможно, это галлюцинации, – успокоила себя, медленно двигаясь от одного великана до другого.

Где-то вдалеке я услышала вой. Может быть, рядом посёлок? И это собаки?

А если волки? Собачьего лая я не слышу. Только протяжный вой, окунающий меня снова в истерику.

Точно волки...

Услышала очередной вой, который, казалось, теперь совсем где-то рядом.

– Жесть, – испуганно обняла дерево, прислонившись к шершавой коре лицом. – Только волков мне не хватает. Всевышний, выведи меня к людям. Не надо волков, – я сглотнула горячую слезу, пробежавшую по лицу.

Я услышала шум, напоминающий топот лошадиных копыт. Возможно, местные объезжают лошадей с фермы? Я двинулась на нарастающий шум. Вот теперь точно слышу не вой, а громкий заливной лай. Главное себя громко обозначить… Я собралась с силами и пошла навстречу к лаю собак и топоту лошадиных копыт.

Быстрее бы…

Сердце радостно выпрыгивало. Моим мучениям конец! Я выскочила на лесную опушку и потерла глаза.

Закрыла веки и просчитала про себя до пяти.

– Это не может быть! Пять. Это неправда! Четыре… Это точно галлюцинация! Три… Сон! Два... Один…

Я уставилась на картину, развернувшуюся перед моими глазами.

На опушку вылетели несколько скакунов, несущие на себе широкоплечих мужчин в камзолах. Практически у каждого мужчины широкий ремень, на котором держится длинный нож. Настолько длинный, что больше похож на… меч. Я испугалась тем заключениям, к которым пришла и спряталась за деревом, продолжая наблюдать за интересным сборищем, размышляя правильно ли будет выйти в разодранном платье, через которое видно моё тело перед целой толпой мужчин. Лица их были суровы, и личная встреча ничего хорошего не предвещает. На спасателей эта толпа ряженых не похожа. Чтобы не усугубить и так моё незавидное положение, я решила остаться за деревом.

Лишь бы собаки не учуяли меня!

Стать развлечением для странных типов ещё хуже, чем утонуть в бурлящей реке!

Один из мужчин подъехал к высокому темноволосому мужчине в длинном плаще и что-то, пригнувшись. сказал на ухо. Я невольно залюбовалась слишком правильными чертами лица тёмноволосого мужчины. Даже из моего укрытия были видны мощный разворот его фигуры и гордый профиль. На вид не меньше тридцати лет. Во всем виде чувствовалась внутренняя сила, которую он разливал невидимыми волнами. Но отчётливо ощущаемыми…

– В твоём положении только любоваться местным красавцем, – подтрунивала над собой.

Лошади немного погарцевали на опушке и пустились галопом, унося за собой своих наездников и несколько собак, мотающихся возле лошадей.

Чудеса… Как всё это может быть?

Я глазах темнеет, а в ушах звенит от калейдоскопа мыслей. А больше от того, что я так и остаюсь среди высоких деревьев в порванном платье и практически босая. Положение у меня незавидное. А ещё к пульсирующей головной боли добавился голод. Дикий, разъедающий…

Я присела на землю и расплакалась. В какой–то момент я даже подумала, что всё–таки утонула и попала в джаханнам. Личный, персонализированный. Но потом, пробежавшись по немногочисленным страницам жизни, поняла, что не за что… в джаханнам. Да ещё личный, под мою душеньку.

Всю жизнь прожила, стараясь помочь ближнему. Сколько благодарных взглядов я видела в своей жизни!

Нет, нет. Это испытания…

Знаю, что нельзя поддаваться панике.

Знаю, что теряю драгоценное время, но слёзы текли из глаз градом.

Но как можно мне было послать этих непонятных людей, у которых и помощи попросить опасно? Так хотелось увидеть мужчин в тёмно-синей форме с ласкающей душу надписью. МЧС.

Вздрагивая от рыданий, обняла колени и подтянула ближе, чтобы хоть как-то согреться.

– Нет, Лиана, иди. Заснуть ночью при низкой температуре – верная смерть.

Я осторожно вытерла лицо и поднялась на ноги. Я прошла быстрым шагом опушку леса, залитую холодным светом луны, и уставилась на большое тёмное пятно среди деревьев. Приблизившись ближе, увидела небольшой деревянный домик высотой метра два.

Наверное, дом лесника. Или старое заброшенное построение.

Я тихонько подошла ближе, стараясь понять, есть ли кто внутри. Но такой заброшенный домик в лесу – перспектива такой везучей персоне, как моя, пережить эту ночь.

Окна забиты досками, но дверь приоткрыта и висит на одной из петель. Я открыла дверь и прищурила глаза, чтобы рассмотреть, что внутри этого необычного помещения.

Сюрпризов на сегодня мне достаточно. Я осторожно ступила на пол из грубых деревянных досок.

– Здесь есть кто-нибудь? – спросила тихим голосом и вздрогнула, когда дверь, державшаяся на одной петле с грохотом, закрылась.

Я подошла к стене, противоположной от двери и присела на холодный деревянный пол.

Холод, пробирался сквозь тонкую ткань, которой местами практически не было, но так лучше, чем на улице. Я вздохнула и провалилась в спасительный мрак, тут же накрывший усталое тело и вымученное сознание.

Глава 6

Я, вздрогнув, проснулась и сквозь полуоткрытые веки наблюдаю за солнечным лучом, пробившимся сквозь забитые деревянными досками окна. Воспоминания налетели сразу же. Несостоявшаяся свадьба, моя неуклюжесть, которая дорого мне обошлась, и моё блуждание по незнакомой мне местности. Я старательно прошлась по странностям, которые обдумываю с завидной частотой.

Удивил лесной массив, который то стоял плотной стеной, то разбавлялся опушками, на которых совершенного ничего не было, кроме высокой травы. Иногда такой высокой, что высокие стебли были выше моего роста. Я несколько раз думала, что это чудится мне, и дотрагивалась до стеблей, стараясь понять, мираж это или и впрямь природа моего края богата на такие невероятные растения.

Высокие деревья с раскидистыми ветками я вижу вообще впервые. Я опиралась на стволы этих деревьев, некоторые из которых можно обхватить, если бы вокруг такого дерева встали три человека.

Чудеса, преследующие меня, пугали, и к логичным выводам я прийти так и не смогла.

Где я?

Куда отнесли меня воды бурной горной реки?

Спасением стал небольшой домик. Наверное, построенный для ночлега лесников, работающих в заповедных зонах. Ночь я провела в углу деревянного домика, к которому я вчера добрела в платье, больше напоминающее рваную тряпку. Спала, свернувшись клубком, чтобы хоть как-то согреться. Голод разъедал изнутри, холод снаружи.

Да… Положение моё незавидное.

Просто катастрофическое. Я надеялась, что меня найдут. Обогреют… Вручат чашку горячего чая. Увы…

Я медленно присела, подперев спиной стену, и обхватила колени. Сон был беспокойным. Я, вздрагивая, просыпалась.

В моём сне мужчины, которые я случайным образом увидела на лесной опушке, заметили меня и, обступив, скалили зубы. Передо мной вдруг выросла фигура красивого мужчины верхом на лошади, который уставился взглядом, полным пренебрежения. А я, закрывая руками обнаженную грудь, которая виднелась сквозь разорванное платье, потупила взор и робею под его взглядом. От грубых смешков мужчин, обступивших меня, страх холодными липкими волнами окутывает душу и тело.

Думаю, что я сделала правильно, что не стала выходить на поляну, когда увидела странных мужчин на лошадях. Просто инстинктивно спряталась за деревьями и тайком выглядывала из-за дерева.

Потихоньку поднялась, опираясь на стену из грубых деревянных брёвен. Руки тряслись от усталости, а от голода тошнота скручивала колючими спазмами.

Я уставилась на свои ноги. Картина, которая предстала перед моими глазами, ещё более удручающая. На одной ноге туфелька, с которой я сняла каблук, нещадно стуча по дереву. Вторая нога обмотана тряпкой, из-под которой сочилась кровь. В темноте я наступила на сухие сучья, упавшие с дерева, и поранила ступню. Если не провести дезинфекцию, я вдобавок получу инфекционное заражение.

По лицу поплыла слеза, которую я смахнула тыльной стороной ладони.

Без паники.

Оглядев домик изнутри, уставилась взглядом на широкую деревянную лавку, которую вчера я не заметила. Хромая подошла к деревянной лавке и присела, продолжая осматривать место, куда я попала. Возле края лавки приметила коричневую тряпку, к которой я потихоньку подтянулась. При близком рассмотрении тряпка показалась мне мешком на завязке, и я даже немного обрадовалась. Вдруг обходящий эти места лесник оставил свой рюкзак, и я смогу найти консервы или сухари?

Увы… Очередное разрывающее душу разочарование.

Я вытащила из мешка кучу серых тряпок. Только после детального изучения поняла, что это…

Одежда! Старая, грязная.

Местами порванная длинная юбка. И такого же вида грубая рубаха. Тёмно-зелёного цвета, местами затёртая до дыр.

Я откинула одежду, которая выглядела не лучше, чем-то, что надето на мне и расплакалась. Горько и навзрыд, растирая слёзы грязными руками по лицу. Через время глубоко выдохнула и, взяв себя в руки, подползла к куче хлама, который я вытащила из мешка. В этом драном хламе будет теплее, чем в тонкой шёлковой ткани, которая осталась на мне.

Я оторвала низ своего платья, оставив только лиф, и натянула сверху лифа, который остался от свадебного платья, тёмно-зелёную рубаху. От неё пахло немытым человеческим телом, и я, поморщившись, натянула на себя длинную серо-коричневую юбку. Только сейчас с удивлением обнаружив, что кулон, который подарила мне цыганка, остался на шее.

Удивительно…

Старая грязная одежда заметно согрела меня. Я размотала свою ногу и уставилась на рану со рваными краями. Ещё лучше… Это не было для меня проблемой, будь я в больнице или на крайний случай, в стенах родного дома. Я вытерла рану грязной тряпкой. Другого варианта, к сожалению, нет. Из мешка сделала подобие сапога из ткани, смутно представляя, как буду пробираться с этим изобретением через густой лес.

А пробираться нужно. Без еды я едва протяну до завтрашнего утра. А без воды – не больше двух часов. Надеюсь, утром выпала роса, и я смогу сделать хотя бы глоток спасительной влаги.

Я оглядела себя. Со стороны я, наверное, кажусь немытой бродяжкой. Волосы спутались в колтуны, и я собрала их на затылке, перевязав куском, который я оторвала от низа своего платья.

– Это просто кошмар, который скоро закончится, – прошептала сухими губами и, наступая на носок ноги, открыла деревянную полусгнившую дверь.

От солнечного света, ударившего в глаза, зажмурилась.

На листьях травы, как я и предполагала, роса. Я оторвала один большой лист кустарника, куда стряхивала росу с других листьев. Напиться таким образом сложно, но, повозившись, я сбила острое чувство жажды. Оглядевшись вокруг, долго стояла и думала, в какую сторону мне идти. Шум воды я не слышу, значит, я далеко от горной реки, и откуда я пришла к домику, помню также смутно. Глубоко вздохнув, решила, что идти нужно в ту же сторону, что я и шла. А шла я вчера к двери домика. Обогнув свое временное пристанище, я направилась сквозь чащу леса.

Сил потихоньку покидали меня. Сказывалась рана на ноге и вторые сутки без еды и целый день без воды. Сознание путалось. Чёрная пелена накрывала меня и вновь отступала. Всё вокруг смешалось. Деревья мне казались огромными великанами, за которыми выглядывали всадники с дикими взглядами. Отовсюду слышались вой и мужские смешки, переходящие в смех.

Я понимаю, что я уже брежу, и, возможно, это мои последние часы, и упорно переступаю слабеющими ногами. Ступней я совсем не чувствую, особенно ту, на которую изначально не могла даже ступить.

Ночь я провела у раскидистого дерева, прислонившись спиной. Сухими губами звала мать и проваливалась в спасительное забытьё.

Насколько мой мозг отключился, я сказать не могу, но в очередной раз придя в себя, услышала лай собаки. Долго прислушивалась, стараясь понять, явь эти звуки или очередная галлюцинация. Я шла навстречу нарастающим звукам, иногда припадая на колени. Отдышавшись, ползла, не видя совершенно ничего перед собой, и как только лес остался позади, долго терла глаза.

Передо моими глазами предстало небольшое поселение. Невысокие дома из деревянных брусьев с глиняными трубами, огороженные деревянными заборами. Аккуратные красивые домики... Лошади, привязанные к деревянным кольям. И люди в костюмахиз девятнадцатого века вызвали у меня изумление.

Куда я попала? Что это?

Я закрыла глаза и сильно зажмурилась. Вот я сейчас открою глаза и увижу привычную картину. Кирпичные домики, железные машины и тарелки антенн. Всё, что нужно для моего спасения!

Но взгляду предстала та же картина!

И более того, из крайнего дома вышла женщина и, громко ругаясь, вылила содержимое таза, который она держала в руках. Вид женщины изумил больше всего. Она была одета в длинное чёрное платье. На голове надет белый чепчик, из-под которого спускалась на плечо длинная коса рыжих волос. Женщина выругалась ещё раз на языке, напоминающем бульканье, и, посмотрев по сторонам, снова скрылась внутри деревянного строения. Странно, я не смогу ни слова сказать на чудном мне языке, но я поняла каждое слово, вылетевшее из уст женщины.

– Ох, и погодка ожидается сегодня. Небесная богиня нас не радует!

Я подняла глаза на собирающиеся на небе чёрные тучи. Эту ночь на улице, без крова и еды под проливным дождем я не переживу. И, собирая последние силы, я поднимаюсь во весь рост.

– У всего есть объяснение. И у этого тоже.

Дома из деревянных брусьев расплывались перед глазами. Я, шатаясь и падая, шла навстречу им.

Только бы не оказалось всё это миражом, которое выдает моё воспалённое сознание.

Глава 7

Высокая трава хлестала мои руки, пока я осторожно подходила к крайнему деревянному строению. Большой дом был сложен из больших деревянных балок, похоже, из тех деревьев, что иногда кажутся мне великанами. Высокая конусная крыша на доме сложена из материала, немного похожего на черепицу. А может, это она и есть. Глиняную черепицу я видела только на картинках книг.

– Чудеса продолжаются, – прошептала сухими губами.

Где-то вдалеке сверкнула молния, прочертив огненную ломаную до самой земли. Мне стало отчаянно не по себе. Любыми способами нужно выпросить хозяев переночевать в их доме. Или хотя бы в сарае, если эти чудные хозяева, разгуливающие в длинных платьях, не согласятся разместить такую странную особу, как я.

Я осторожно открыла тяжелую калитку и ступила внутрь двора.

Зажмурила глаза, когда огромная собака с лаем выскочила мне навстречу. Об этом я не подумала, открывая деревянную калитку.

– Чара, не тронь! – услышала женский крик и осторожно приоткрыла глаза. Улыбнулась уголками губ, увидев женщину в белом чепчике и огромную мохнатую собаку, усевшуюся у порога длинной крытой террасы.

– Ты что здесь забыла? – бойко спросила женщина, грозно сдвинув брови.

Самое обидно было то, что как раз не забыла. Просто какой–то разыгранный вокруг меня театр сюрреалистичных действий. Калейдоскоп непривычных, иногда просто сумасшедших картин. Слёзы брызнули из глаз.

– Ох, ну ладно. Не реви, – произнесла женщина уже совсем другим тоном. – Хозяин очень ругается, когда во двор заходят бездомные.

На слове «бездомные» слёзы потекли ещё больше. Дожилась… Бездомная!

– Зара, что ты так долго?

На террасу с деревянными перилами вышла молодая женщина. Длинные волосы закручены в затейливую прическу, по бокам прихваченные красивыми гребнями. Высокая, слегка с отёкшим лицом. На женщине было надето чёрное бархатное платье, собранное сразу под грудью, широкими складками спускающееся к низу. Женщина, как минимум на восьмом месяце беременности, определила профессиональным глазом.

Вцепившись в перила руками, симпатичная брюнетка уставилась на меня любопытным взглядом.

Я показала руками на рот и сложила руки в мольбе. Это мой последний шанс. В этом месте дальше меня ждёт только погибель. Всё, что говорят женщины незнакомым булькающим языком понимала, но на ответ совсем не было сил.

Сейчас отчаянно вспомнила, как не один раз выбрасывала в мусорное ведро еду, которую не успела съесть из-за ненормированного графика своей работы. И диеты, на которые частенько подсаживала себя, считая, что мой животик слегка округлился.

Глупая… Нет ничего хуже голода, который разъедает тебя изнутри. Лишает сил и просто логически мыслить, потому что мозг замедляет свою работу. Смерть от голода – ужасная участь.

– Госпожа, скоро взойдёт второй глаз богини. Нельзя её выкидывать на улицу. Бедняжка, наверное, осталась без крова, – женщина в чепце по имени Зара обратилась к своей беременной госпоже.

Женщина схватилась рукой за лоб и искоса взглянула на свою служанку.

– И куда мы её денем, Зара? Грегори будет недоволен тем, что мы приютили бездомную. Бог весть, кто она?

– Вам решать, госпожа Эхра, – подняв указательный палец кверху, подытожила Зара.

Я уже запомнила имена женщин. Рыжеволосая служанка с коротким именем Зара, а её красивая госпожа Эхра.

– Я помогу, – я попробовала сказать короткую фразу, которая больше похожа на тихий булькающий протяжный звук, и обе женщины тут же уставились на меня.

– Я помогу, – повторила я и положила свои руки на живот, давая понять, чем я могу помочь.

– Охх! – протяжно, с испугом произнесла Эхра. – Отведи её на конюшню и накорми супом. А завтра посмотрим, что с ней делать. Вид у нее, конечно, слишком убогий. Но нельзя гневить богиню, тем более перед открытием второго глаза.

Подняв полы дорого бархатного платья, Эхра ещё раз бросила на меня свой жалостливый взгляд и скрылась за дверью.

– Пошли! – скомандовала Зара, и я, тяжело поднявшись на ноги, поплелась за женщиной. От звучного слова «суп» живот свело диким спазмом. Обогнув угол большого деревянного дома, мы подошли к высокому строению с большим проемом.

Зара кивнула в сторону проёма.

– Проходи. В самом конце пустующее стойло. Там забьёшься в угол. Суп тебе принесут. Увижу твою грязную рожу во дворе, сама выпру. Поняла? –грозно насупившись, отдала указания женщина.

Я молча кивнула и чуть слышно ответила: «Спасибо». Вдалеке раскатистый гром разорвал вечернюю тишину. От чего Зара вздрогнула и испуганно уставилась на меня.

– Что стоишь? Пустое стойло в самом конце. Топай, – развернувшись, Зара удалилась.

А я, озираясь, прошла внутрь большой деревянной конюшни. Высокие грациозные животные впивались в меня своими умными глазами и фыркали, слегка пугая меня. Когда-то давно, в детстве, я даже каталась на этих фыркающих животных и кормила яблоками. А сейчас, опустив глаза, чтобы не смотреть на лошадей, доплелась до пустующего стойла и прилегла на небольшую кучу соломы. Дождь крупными каплями забарабанил по деревянному строению.

Тяжёлые веки закрывались под монотонные звуки, и устлалось, казалось, сковала тяжестью всё тело. Светлое пятно замаячило перед глазами, и я с усилием попыталась их открыть. Возле меня на корточки присела девчушка лет десяти, слегка мокрая от дождя. Молча поставила передо мной тарелку с супом. Я втянула в себя аппетитный запах, поднимающийся над тёмно-зелёной массой в железной миске.

Суп больше напоминал разваренную баланду из гороха. Но всё равно пах вкусно, и я с усилием, дрожащей рукой набрала железной ложкой густую массу.

– Как тебя зовут? – спросила срывающимся голосом рыжеволосую девчушку, продолжающую с любопытством рассматривать меня.

– Милли, – отчеканила девочка.

По ярким огненно-рыжим волосам полагаю, что Милли – дочь рыжеволосой служанки, которая сыграла в моей судьбе решающую роль. Если бы не Зара, Бог весть знает, что случилось бы дальше со мной.

– А тебя? – склонив голову на бок поинтересовалась девочка.

– Лиана.

– Лииа-а-на-а, – девчушка потянула на свой лад моё имя, протяжно удлиняя на гласных буквах. – Красивое, но я раньше не слышала такого имени.

Я усмехнулась. Всё бывает впервые. Высокие деревья, казалось, макушки которых цепляют большие грозовые тучи. Грозные мужчины в камзолах, перемещающиеся на лошадях. Женщины с чудными именами в одеждах из средневековой эпохи.

От тарелки гороховой баланды стало намного лучше. Милли забрала тарелку и продолжила рассматривать меня.

– Это тебе, – достав из большого кармана передника, который надет на серое платье, протянула мне кусок сдобного пирога. Яркая вспышка молнии осветила тёмное помещение, и я рассмотрела лицо Милли в деталях. Чуть вздёрнутый носик и раскосые зелёные глаза. Рыжие кудряшки обрамляли симпатичное личико девочки.

Я уставилась на Милли, изумленно откидывая пролетевший вдруг в голове образ соседской рыжей кошки, которую я частенько подкармливала.

Милка. Даже имена схожи.

Я тряхнула головой.

– Спасибо, – я взяла в руку кусок пирога и откусила уже черствый кусочек. Но, наверное, в жизни это было самое вкусное лакомство. Иронично усмехнулась своей мысли.

– Если захочешь в туалет. За конюшней стоит небольшое строение для слуг. Думаю, найдешь по запаху, – скривилась Милли.

– Мне запретили выходить отсюда, – возразила девочке.

– Ну, не под себя же ты будешь ходить! – лукаво улыбнулась Милли. – Я попрошу у матери для тебя старенькое платье. В этих лохмотьях ты похожа на бродяжку.

Я горько вздохнула. Никогда не стоит гордиться своим положением. Только вчера я была уважаемым доктором и красивой девушкой в модной одежде из дорогих магазинов. Сегодня судьба посмеялась надо мной, и я напоминаю больше грязную бродяжку. И люди, морща свое лицо, будто боясь испачкаться об меня, обозначали мою теперешнюю сущность.

– Откуда ты? – уже в дверях спросила Милли.

– Я не знаю. Упала в воду, и бурная река отнесла меня далеко от дома, – соврала я. Но и правда не могу понять кто я, и где я. Для начала стоит разобраться куда я угодила.

– Ммм, – промычала в ответ Милли. – А я и думаю... Странная ты. И совсем не бродяжка.

Милка, зеленоглазая пушистая красавица, тоже отличалась проницательностью. Подпускала к себе только тех людей, которые ей могли помочь. И мчалась галопом, как только чуяла, что от человека ничего хорошего ждать не приходилось.

– До завтра, – бросила Милли и упорхнула из конюшни.

Крыша над моей головой и тарелка горячей еды в моём животе – хорошее окончание сегодняшнего дня. Нужно будет завтра спросить, как называется поселок, в который я попала, и как далеко находится мой город. С такой мыслью я провалилась в спасительное забытьё.

Дождь неистово лупил по крыше с адским остервенением. Казалось, небеса плакали и злились вместе со мной. Лошади в стойлах нервно дергались и хрипели от страха, когда раскаты грома расплывались по небу. Я подтянула под себя ноги и скрутилась в позе эмбриона. Даже устало хмыкнула, вспомнив одно из медицинских определений.

Эмбрион.

Такое далекое определение. Кажется, что где-то в другой жизни я, нахмурившись, принимаю новую жизнь в этот мир.

Сейчас моя жизнь – это борьба просто за выживание. Нога нестерпимо болела, и вся ступня, казалось, горит, как в огне. Похоже, что хождение босиком по лесу дало свои плоды, и инфекция, скорее всего, уже гуляет по моему телу. Я потрогала горячий лоб, на котором выступили крупные капли пота.

– Температура не меньше тридцати девяти градусов, – пришла к неутешительным выводам.

Самое обидное, что я, похоже, попала к закрытой общине. По-другому я не могла назвать людей, отказавшихся от благ цивилизации. Вряд ли у них есть медицинские аптечки и нужные при воспалении препараты. Были бы силы, я бы уже давно обработала рану, но от слабости не могу поднять даже руку.

Глава 8

Дождь прекращался, полностью затихая, то снова набирал обороты. Мне всё время чудились высокие мужчины, держащие своих лошадей за поводья. Они окружали меня и, смеясь, рвали моё подвенечное платье.

– Не надо, – пытаюсь их оттолкнуть.

– Нужно. Пей! – я слышу чей-то протяжный голос у себя над ухом.

– Лииаанаа, – детский голос протяжно разлился следом. – Её зовут Лиана.

Я открыла тяжелые веки и увидела внимательный взгляд болотных глаз Зары и тревожный её миловидной дочки.

– У тебя лихорадка. Взялась ты на мою голову, – с лёгким раздражением буркнула Зара. – Пей. Сразу станет лучше.

Я послушно подняла голову и сделала глоток из большой кружки. Горький напиток обжег моё горло, и я тут же закашляла.

– Хмм… Понятно, что не сахарный сироп, но чирча тебе поможет, – произнесла Зара, делая ударение на крайнем слоге неизвестного мне названия напитка.

Чирча!

Я даже подавилась на следующем глотке, мысленно повторяя новое для себя слово. Всё перевернулось с ног на голову. Новое, неизведанное, непонятное... Как хотелось открыть глаза в своей комнате и, прислушиваясь к пению птиц, нежиться в тёплой постели, пахнущей лавандовым кондиционером.

Я обвела взглядом всю ту же обстановку вокруг меня. Большая куча соломы, фигуры женщины и её дочки в длинных платьях. Скользнула взглядом по серому стойлу и остановилась на себе. Старая серая юбка и тёмно-зелёная рубаха не моего размера. Запах немытого тела, который я, к сожалению, слышу от себя. И чирча… Своеобразный напиток со своеобразным запахом и привкусом, напоминающий полынь.

– Быстрее глотай. Если Эхра узнает, что я отщипнула хозяйские запасы чирчи, мне по первое число достанется, – недовольно подметила Зара.

Я взяла кружку обеими руками и большими глотками продолжила пить напиток.

– Вот так лучше, – Зара забрала кружку и спрятала в большом переднике. – Завтра посмотрим, что с тобой делать.

Чирча разнеслась приятным теплом по венам и рассыпалась своеобразным фейерверком в голове. Веки тут же потяжелели, и я прилегла на солому. Подозреваю, что в составе чирчи изрядная доля хмеля.

– Принеси старое одеяло, укрыть её, – дала указание Зара своей дочери, и оба интересных персонажа в моей ставшей вдруг удивительной жизни удалились. Я закрыла глаза и тут же провалилась в глубокий сон.

***

Голод заставил открыть мои веки, и я зажмурилась от яркого солнца, пробивающегося сквозь небольшие щели в конюшне. Сколько я находилась в забытьи, даже не имею представления. И сколько прошло времени после того, как я упала, тоже сказать могу с трудом. Чем больше проходит времени, тем больше вероятность, что мои поиски свернут. А мне отсюда выбраться пешком будет очень сложно.

Я до сих пор не узнала, в какой местности приземлилась и как называется этот поселок, и как далеко отсюда мой любимый родной город – Баксан. Я с удивлением обнаружила, что заботливо укрыта старым одеялом. От него пахло также ужасно, как и от одежды, которую я нашла в старом холщовом мешке, но под ним было гораздо теплее.

Нога и впрямь не болела так, как накануне и, потрогав лоб, я пришла к выводам, что от температуры не осталось и следа.

– Уже лучше, – буркнула себе под нос.

Я, откинув одеяло, раскрутила мешок на своей ноге и уставилась на свою израненную ступню. Прочистить рану не помешало бы. Хотя бы просто окунуть в горячую воду.

Подняв глаза, уставилась на пристальный взгляд Милли, которая тихонечко прислонилась к деревянному брусу, вбитому в земляной пол, исподлобья наблюдала за мной.

– Я принесла тебе одежду, – Милли положила стопку сложенной одежды тёмно-коричневого цвета, поверх которой я увидела старые стоптанные женские ботинки.

Жесть… Как в этом можно вообще ходить! Я открыла рот от изумления.

– Не благодари! – вскинув подбородок, произнесла Милли.

О! Оказывается, это стоптанное чудо кем-то оторвано от груди.

Я чуть прокашлялась и спросила: «Я хочу в туалет. Милли, подскажи, где это можно сделать?»

– На заднем дворе. Я же рассказывала тебе, где уборная для прислуги, – с недовольством ответила девочка. – Тебе нужно переодеться и искупаться.

– Хотелось бы, – ответила я и даже повеселела от перспективы смыть с себя грязь.

– Дакра растопила печь в купальне. Поэтому, пока нет нашего хозяина, советую тебе по–быстренькому искупаться и подтянуться на кухню к моей матери, если хочешь, чтобы тебе досталась похлебка.

Я послушно закивала головой. Столько радужных перспектив разом.

– Это тебе, – шепнула Милли и, достав из передника гребень для волос, с важным видом вручила мне.

– Моя ж ты хорошая! – я задохнулась от восторга, протянув руки к гребню. Привести волосы в порядок хотелось больше всего. Мои блестящие волосы, спадающие красивыми волнами, теперь были похожи на большой грязный колтун.

– Милли, спасибо, – я уставилась на девчушку, то и дело поправляющей свои мелкие рыжие кудри.

– Выгребная яма на заднем дворе. Купальня в той же стороне, но дальше, – напомнила Милли и, подпевая под нос веселую мелодию, быстро развернувшись, упорхнула, как юркий воробей.

Я разложила перед собой одежду, которую принесла Милли. И с удивлением долго рассматривала свой новый «лук». Две длинные юбки светлого-серого и коричневого цвета, тёмно-коричневая рубаха. А ещё корсет чёрного цвета. Несколько раз перебирала гардероб, рассматривая ткань и как пошита эта странная одежда. Сменное бельё, к сожалению, не прилагалось.

– Ну ладно. Постираю то, что на мне, – со вздохом стянула с себя грязные лохмотья и развернула тёмно-серую юбку. Похоже, это надевают первым, вспомнила подолы женщин, под которыми виднелись более светлые юбки.

– У каждого свои правила, – успокоила себя. – Если я попала сюда, придется выглядеть, как эти отшельники.

Шум за моей спиной заставил меня оглянуться, и я встретилась взглядом с молодым мужчиной, с интересом, наблюдающим за мной. Высокий широкоплечий мужчина с короткой черной бородкой, подперев деревянные балки стойла напротив, скрестив руки на груди, с лукавой улыбкой рассматривал, как я снимаю одежду и даже не удосужился обозначить свое присутствие.

– Ты зачем подглядываешь за мной! – гневно крикнула, прикрывая нагое тело серой нижней юбкой.

– Никогда не видел такой красивой задницы, – присвистнул молодой мужчина.

– Хам! Пошел отсюда! – взвизгнула, всматриваясь в наглое лицо мужчины, который даже не пошевелился.

– Да ладно. Я же не ущипнул тебя за задницу. Просто обсмотрел в деталях, – вальяжно ответил нахал.

Щёки тут же стали пунцовыми.

– Сейчас же вали отсюда, или я за себя не ручаюсь! – возмущенно продолжаю отвоевывать личное пространство.

– Уже ухожу! Ангус. Будем знакомы! – развернувшись, громко бросил мужчина и скрылся из виду.

Я судорожно вздохнула и стянула с себя остатки свадебного платья из верхнего лифа, которое так и осталось на мне, и быстро надела одежду, которую принесла мне Милли. Пока моя задница не сверкнула ещё перед чьими-то слишком любопытными глазами. Я потянулась к гребню, который тайком сунула мне Милка, и принялась аккуратно расчесывать свои длинные волосы.

Глава 9

Осторожно высунув свою голову, я ещё раз осмотрела внутренний двор дома. Сам дом был, конечно, огромным, аккуратно выложенный большими бревнами, с частыми окнами по всему периметру этого деревянного строения.

Странно в двадцать первом веке технологий видеть такое интересное строение исключительно из природных материалов?!

Окна были застеклены розоватыми стеклами. Чудно, красиво и необычно. Не помню я в своей жизни такой необычный цвет стекол. В Казани, как и в любом большом городе, сплошь прозрачные стекла, закованные в бетон и кирпич. На втором этаже этого деревянного терема, не лишенного из простоты материалов в его построении чудесного вида, большая терраса, такая же, как и на входе, с красивыми резными перилами. Двор заложен булыжником, плотно уложенным друг к другу.

Я осторожно выглянула из конюшни. Ещё хорошо помню слова Зары о том, что, увидев мою грязную рожу во дворе, меня с почестями выпрут отсюда.

При всех странностях людей, которых я встретила здесь, меня накормили и одели, даже приняв за бродяжку.

Накормили, правда, гороховой баландой. Наверное, я даже в больнице не видела такой знатной похлебки, и одежда на мне, конечно, из эпохи девятнадцатого века. Застиранная и местами латанная, но чистая. На этом огромное спасибо, а самое главное… Идти мне, к моему горькому сожалению, было пока некуда.

– Довольствуемся малым, Лиана, – пришла я к неутешительным выводам. – Главное – жива.

Я продолжила исследовать место, куда судьбой закинута на её крутых виражах. За конюшней большой хозяйственный двор из нескольких строений, назначение которых мне не понятны. Все одинакового размера, из тех же брёвен, скреплённых между собой, но уже не так аккуратно, как на основном деревянном доме.

И да… Недалеко от этих построек я приметила небольшое коричневое строение, по характерному запаху понимаю, что эта та выгребная яма, о которой со смешком говорила Милли.

Я заткнула нос и вошла внутрь. От запаха и испарений разъедало глаза. Но другого варианта, похоже, не имелось.

Я вышла из удручающего туалета, судорожно глотая свежий воздух, и вздрогнула от неожиданности, встретившись взглядом с большой грузной женщиной. Сощурив и так узкие глаза, сплюнув на брусчатку, женщина громко взвыла: «Я не собираюсь торчать весь круг в купальне из-за тебя!»

– Дакра! – я вспомнила интересное имя женщины, которая, как сказала Милли, должна была растопить печь в купальне.

Поправив чепец на своей кажущейся малюсенькой из-за большого размера голове, развернулась и быстрым шагом направилась к одному из строений. Я подобрала юбки и, прихрамывая, поспешила за грузной банщицей.

– У тебя два круга. Не успеешь – выведу отсюда голяком. Я не собираюсь нянчиться с тобой, как Зара, – всё тем же командным тоном произнесла женщина и толкнула массивную дверь, у которой остановилась.

В лицо ударил пар, и сердце даже заплясало от радости.

Горячая вода! Мыло!

– Спасибо, – поблагодарила Дакру и зашла внутрь.

– У тебя два круга! – снова вторила банщица о неведомых мне кругах.

Я глубоко вздохнула. Не знаю, что имела в виду женщина и о каких кругах говорила, но по тону понятно, что времени у меня в обрез. Голяком вылетать отсюда не хотелось. Тем более, что с моим голым задом уже познакомился некий Ангус. Этого достаточно моей скромной персоне.

Я быстро разделась, сложив свою одежду на скамью, прошла внутрь. Всё строение купальни явно строилось из тех же брёвен, что и остальные строения. Я подошла ближе и рассмотрела сложенные брёвна, пропитанные маслянистой жидкостью. Даже провела рукой по гладкой поверхности деревянной стены. Пол в купальне выложен всё тем же камнем, что и во дворе. На одной из широких скамеек я заметила ведро и деревянный ковш.

Ну, другого я и не ожидала. Шампунем, конечно же, и не пахнет… И даже мылом.

В деревянной ступке я обнаружила густую липкую массу, которой, по всей видимости, выступала аналогом мыла. Пахла липкая масса не очень, но пенилась достаточно хорошо.

Я намылила всё тело и даже рискнула намылить волосы и ополоснула себя горячей водой. Больную ногу старалась обильно полить горячей водой.

– Так… Полотенце в комплект не входит, – заметила вслух, проходясь по скудному набору на скамье.

Волосы пришлось выжимать, скручивая их в своеобразный жгут, а с тела стряхивать лишнюю влагу. Тоненькие кружевные трусики и бюстгальтер наспех прополоснула в остатках воды. На влажное тело надела свою скромные юбки и не менее скромную рубашку с корсетом со шнуровкой на груди. И всё также, опасаясь не вписаться в загадочные круги, открыла входную дверь.

Толстуха, носившая воду в ведрах по двору, удивленно подняла брови.

– Быстрая, – поставив большие ведра на брусчатку, оглядела с ног до головы. – Ты откуда?

– Не помню, – я пожала плечами в ответ.

Я иногда думаю, что всё, что было раньше со мной – просто сон. А потом я проснулась, и моя семья, любимое дело остались там, в долгом сказочном сне.

Мама… От воспоминания о больной матери сердце заныло в груди. Я должна была ей помочь, а оказалась в непонятном месте, в окружении странных людей.

– Что застыла? – вырвала меня из моих воспоминаний толстуха в чепце. – Зара ждёт тебя в кухне. Поторопись, а то супчик твой кому–нибудь другому отдадут. Тебе вон в эту дверь, – махнула женщина рукой на самую последнюю дверь и, подхватив ведра направилась к купальне.

– Не хотелось бы, – подумалось мне, и я рванула в направлении, которое показала мне женщина.

Я осторожно толкнула дверь и втянула в себя запах еды. Пахло в кухне так же вкусно и аппетитно, как и в детстве на кухне у моей матери. И в животе от запахов громко заурчало.

Я шагнула внутрь и оглядела большую комнату с двумя огромными печками у стены и деревянным столом посредине. Высокие потолки подпирали балки из бревен, а вдоль стен на деревянных полках аккуратно сложена посуда и кухонная утварь.

Все присутствующие по мгновению подняли на меня глаза и уставились удивлёнными взглядами. Молодая девушка в длинном коричневом платье с длинной косой тёмных волос и возрастная дама в интересном головном уборе, который я приметила на Заре и Дакре.

– Добрый день, – вытолкнула с трудом женщинам, молча рассматривающих меня.

Зара, хлопотавшая у печки, обернулась и, вздохнув, произнесла: «Что в дверях стоим? Проходи».

И тут же, махнув темноволосой девушке, скомандовала: «Налей ей суп».

– Пошли за мной, – девушка положила на стол нож, которым она нарезала овощи, и, подойдя к большому чану на печке налила в деревянную чашку густую похлебку. На суп этот шедевр кулинарного искусства явно не дотягивал. Девушка вместе с чашкой супа торжественно вручила деревянную ложку.

– Меня зовут Айлин, – представилась брюнетка.

– Лиана, – коротко ответила, сглатывая слюну.

Айлин усмехнулась и махнула в сторону проёма, ведущий из кухни в просторную столовую, и, поблагодарив девушку, прошла в соседнюю комнату, куда указала мне Айлин.

Я осторожно присела за крайним столом и оглядела комнату, представляющую собой большое светлое помещение. В нем рядами стояли лавки и столы, грубо сколоченные и с засаленными поверхностями. Но как есть…

Горько вздохнула.

Я вспомнила большую столовую в родительском доме… Порыв ветра колыхнул белые шторы на распахнутых дверях, ведущих на большую террасу, с которой открывается вид на поднимающуюся гору. Я, присев за стеклянный стол, беру в свои руки чашку из белого фарфора и делаю глоток ароматного свежесваренного чая.

Я мотнула головой. Нужно срочно расспросить, как называется это чудное место, и думать, как мне добраться до родительского дома.

Глава 10

Гороховая баланда, как и в прошлый раз, была на удивление очень вкусной. Я съела всё до последней капельки, и, честно, хотелось ещё, но совесть не позволит попросить мне добавки. Я осторожно вернулась назад с пустой посудой и остановилась в дверях.

– Я могу чем-то помочь? – задала вопрос женщинам, которые, увидев меня, тут же уставились любопытными взглядами.

– С ножом умеешь обращаться? – спросила Зара, не оборачиваясь.

– Как и все, – коротко ответила.

– Тогда садись за стол. Посуду клади в раковину. Бери нож, нарезай овощи. Сегодня приезжает сэр Грегори. Всё должно сиять, а обед должен быть не менее из шести блюд.

Я послушно кивнула и присела на лавку. Айлин быстро поднялась и положила возле меня большую деревянную доску и острозаточенный нож с длинным лезвием. Я украдкой внимательно рассматривала девушку, которая оказалась проворной, и под её ловкими руками овощи быстро превращались в нарезанную горку. Я, конечно, так не поспевала за девушкой. Её длинные волосы так затянуты в косу, что, наверное, ни один волос не выбьется из тугого плетения. Вздернутый носик и большие карие глаза. Айлин можно считать красавицей, и тонкие губы на лице не портили общей картины.

– Овощи в чашке, – Айлин кивнула на большой чан с намытыми овощами.

Я кивнула и, вытащив первый попавшийся круглый овощ, похожий на картофель, разрезала на доске.

– Наш господин будет сегодня не один, поэтому к вечеру нужно всё приготовить и засервировать стол в хозяйском доме, – произнесла Айлин, не отрываясь от нарезки овощей. – Госпожа Эхра, наверное, соскучилась по мужу, – зачем-то добавила девушка.

Я молча слушала новую знакомую. Времена господ уже закончились. Почему в здесь всё так необычно и интересно, я не могла до сих пор взять в толк.

– Айлин, как называется ваше поселение? И далеко до центра?

– Вахра, – немного взяв паузу, ответила Айлин. – И зачем тебе знать, как далеко центр? – Спросила, насторожившись.

– Мне нужно попасть туда, – я с невозмутимым видом произнесла.

– Тебя не пустят в центровой город, – в разговор добавилась женщина, до этого молча посмотревшая на меня.

– В смысле, не пустят? – я подняла в удивлении брови.

– В центровой город можно зайти, только имея пропуск. А у тебя его нет и не будет, – возразила женщина, поправляя свой серый чепец на голове. – Его дают торговцам, служивым и личной охране Верховного Лорда.

Я округлила глаза и застыла. Торговцы вписываются в общую картину, и служивые тоже, немного подправив определение, но Верховный Лорд! Закрытый город…

– Может быть, вы имеете в виду мэра города? – с надеждой уточнила у женщин пост главы любого муниципалитета.

– Семейство Дохерти правит уже второй срок. И нужно знать элементарные вещи, –поджав губы, сказала женщина в чепце таким тоном, что я тут же уставилась на нарезанные овощи на моей разделочной доске, пряча очередное удивление.

– Она головой ударилась. Всё лицо в ссадинах. Что вы пристали к девчонке! –встала на мою защиту Зара. – Поторапливаемся, девочки.

Все сразу же притихли и ускорились в своём монотонном занятии. Оставшееся время я молча работала со всеми, превращая овощи в мелкие кусочки. Зара усердно запекала мясо в большом шкафу, похожем на жарочный шкаф на углях.

Тушила в большой кастрюле овощи в красном соусе. По кухне витали запахи, что можно было подавиться слюной. И я, похоже, не была одна в своём желании нырнуть ложечкой в божественное блюдо, которое пыхтело на плите. Но для работников этого интересного места, к которым примкнула и я, выдавалась лишь простая, но сытная похлебка из бобовых.

– Если останется с хозяйского стола, Зара нам выделит небольшую порцию, – прошептала Милли мне на ухо и присела рядом, внимательно рассматривая меня.

– У тебя такие красивые волосы, – рассматривая мои блестящие кудри, произнесла Милли. Я взглянула на девчушку. Рыжие кудряшки собраны в хвост на затылке голубой лентой. Одета Милли была в то же серое платье с белым передником. Милли выглянула в окошко и протяжно вздохнула.

– Что расселась! – хмуро бросила дочери Зара. – В столовой расставлены приборы?

Мила часто закивала головой.

– Тогда несите еду вместе с Лианой, – дала указание Зара, и Милли неохотно сползла со скамьи.

– Пошли, – потянула мою руку Милли. – Мы сегодня с тобой на побегушках.

Я взяла нарезанный хлеб. Милли нарезанное на блюде вяленое мясо, и мы с девочкой вышли во двор.

– Смотри, не урони! – громко предупредила Милли. – Если Эхра из окна увидит, что мы уронили еду. Такой скандал будет! Дакра, когда растянулась посредине двора с кастрюлей, так теперь только в купальне работает. На кухне намного лучше, – вполголоса добавила Милли.

– Хорошо, – я уставилась на окно с розоватыми стеклами, представляя, что за одним из них стоит Эхра со своим большим животом и сверлит меня взглядом.

Мы поднялись по высоким ступенькам и вошли внутрь дома. С двери начинался большой холл, откуда шли несколько резных красивых дверей. Как и везде в этом месте, дерево, похоже, единственный строительный материал.

– Что топчешься на месте, – подогнала меня Милли.

Обернувшись, взглянула на меня сердитым взглядом зелёных глаз.

– Да иду я! – ответила девочке.

Да и поднос с нарезанным хлебом, не такая уж и легкая ноша, как показалась мне ранее.

Мы вошли в большую столовую и поставили свои подносы на большой стол, стоящий посредине комнаты. У стола резные стулья, которых я насчитала двенадцать. Как и больших розоватых тарелок, расставленных по периметру всего стола. На одной из стен большой камин со сложенными дровами внутри. По стопке сложенных дров и кочерге у стены понимаю, что камин действующий и затопится, как только сэр Грегори появится на пороге своего дома.

Большая просторная комната выступала столовой для своих хозяев. На больших окнах развешаны шторы из красивой тяжелой ткани тёмно-серого цвета. Другой мебели, кроме стола и стульев, больше не было. На столе, помимо посуды, расставлены свечи в подсвечники, которые, скорее всего, выступают в качестве единственного освещения этой комнаты.

Электричество не присутствует в этом месте совсем. Но я уже привыкла ко всем странностям, которые я нахожу на каждом шагу.

– Красивое место, правда? – отвлекла меня от созерцания необычной столовой Милли.

– Красивое… – потянула я. Я, конечно, встречала места поинтереснее этой столовой с деревянными стенами. А вот Милли кроме столовой и кухни больше нигде и не была.

– Я иногда представляю себя госпожой хозяйкой в красивом нарядном платье, – вполголоса призналась девочка.

Ну да… Каждая маленькая принцесса мечтает стать госпожой хозяйкой.

– Станешь, Милли, – подбодрила я девчушку.

Милли загадочно на меня посмотрела, а потом, хлопнув себя по лбу, добавила: «Мама сказала, что ты сильно ударилась головой».

– Я всегда буду только работницей кухни, – вцепившись в меня хмурым взглядом, произнесла рыжеволосая девчушка. – Большее таким, как я, не светит.

Глава 11

Странные слова, которые бросила Милли, я, нахмурив брови, обдумывала весь вечер.

Это закрытая община не разрешает своим участникам уйти и начать жизнь в другом месте?

Тогда мне точно нельзя здесь задерживаться. Тут же вспомнилось несколько историй о как воровстве людей, которых затем заставляют всю жизнь бесплатно работать. В голове пронеслась раздирающая мысль, что я попала именно в это место. Я, конечно, попросилась сюда сама, потому что оставаться в моём состоянии на улице было смерти подобно. Но всё больше знакомясь здесь с правилами жизни, мне становилось не по себе.

Я решила немного прийти в себя и попробовать запастись едой, чтобы дернуть отсюда по быстрее.

Мы перенесли с Милли все блюда, которые приготовила Зара для семейного ужина своей хозяйки. Большие кастрюли мы с Милли не осилили, и по просьбе Зары нам помог Ангус. Подмигнув мне своим хитрющим взглядом, подхватил поручни кастрюли и понес в хозяйский домик. Я только поплыла горячим румянцем по щекам.

Надо же было так сверкнуть пятой точкой, что теперь щеголи местного разлива подмигивают при встрече. Мы расставили блюда с жареным мясом на столе, и я сглотнула от аппетитного запаха. Очень хотелось отщипнуть маленький кусочек, но совесть не позволила мне это сделать. Гороховая баланда была весьма неплоха, но слишком аппетитный и пряный запах был у печеных ребрышек.

– Что застыла? – я обернулась на властный голос и узнала хозяйку дома. Она стояла у дверного косяка, внимательно осматривая накрытый стол.

– Добрый вечер,– я поздоровалась и тут же отвернулась, продолжая сервировать стол.

Эхра обогнула стол и остановилась у стены. Внимательнейшим образом продолжая рассматривать меня.

– А ты не такая уж и замухрышка, как я подумала в первую нашу встречу. Откуда ты?– Вопрос женщины застал меня врасплох.

– Не помню. Упала в воду, ударилась головой, – коротко пересказала байку, которую всем наперебой рассказывала Зара.

– Покажи руки,– требовательно попросила Эхра.

Я невольно спрятала свои ладони за спиной. Я понимаю, что должна этим людям и вот этой барышне в красивом тёмно-бордовом платье с затейливой прической, но не столько, чтобы со мной разговаривали таким пренебрежительным тоном.

– Я не буду повторять дважды. Вытяни ладони. Или пойдешь, или сегодня ночью будешь дальше искать себе приют, – прозвенели слова Эхры.

Я послушно вытянула ладони перед собой. Женщина подошла ближе и уставилась на мои руки.

– Ну, похоже, работой ты была не сильно загружена,– пришла к выводам Эхра. – Что, сбежала от мужа? Бил?

Убежала. Точнее, убегала от жениха. Но это почему-то казалось уже далёким, нереальным сном. И вряд ли подробности моей жизни смогут помочь мне сейчас.

– Я не замужем, – коротко ответила.

– Вот как? Откуда не помнишь. Но что не замужем, знаешь. Значит, врешь.

Я потупила взор и уставилась на подол своего длинного платья.

– Брысь отсюда! – прикрикнула Эхра на застывшую Милли. Рыжеволосая девчонка неохотно развернулась и вышла из столовой.

В столовую вошли две девушки в длинных чёрных платьях, с накрахмаленными белоснежными фартуками и без единого слова застыли у стены.

– Ты понимаешь, что если муж предъявит на тебя права, мы будем обязаны тебя отдать?–продолжила Эхра.

– Я уже сказала вам, что не замужем. И я не являюсь ничьей собственностью,– я подняла голову и уставилась на красивое лицо женщины, нахмурившей брови.

Красивые черты лица женщины портил лишь слегка крупноватый нос. Но, в общем, Эхра – обладательница миловидного лица с пухлыми губками, на которые часто нервно облизывала.

Лицо женщины вдруг переменилось и, громко охнув, Эхра, насколько позволила ей восьмимесячная беременность подбежала к двери.

– Грегори, дорогой. Какое счастье, что ты вернулся! – воскликнула женщина и повисла на огромном мужчине.

Я повернулась и уставилась взглядом на высокую фигуру мужчины. Грегори был широкоплечим и выглядел, словно огромная статуя, выкованная из стали. На нем был чёрный камзол, поверх которого на туловище надето что-то вроде брони. Темные волосы с заметной сединой спадали на плечи мужчины. Мужчина подтянул свою супругу за подбородок ближе к себе, второй по–хозяйски сложил руки на её живот.

– Как поживает наш наследник? – громыхнул мужчина.

– Всё хорошо. – Эхра обвила руками шею своего мужа. – Очень по тебе соскучились.

– А я как соскучился. Сегодня наверстаем разлуку, – мужчина слегка хлопнул Эхру по пятой точке.

Я приподняла бровь. Срок, на котором находится женщина, не предполагает широкомасштабные навёрстывания, но также, как и другие женщины, мнущиеся у стены, разглядывала милую семейную сцену.

– А это кто? – повернув голову и уставившись на меня, спросил мужчина. – Опять бродяжку подобрала?

– Грегори. На небе богиня открыла второй глаз. Мы не можем не помочь немощным,– тон Эхры значительно отличался от того, каким она только что припечатывала меня.

Мужчина оставил свою жену и подошел ко мне. Сделав вокруг меня круг, уставился на моё лицо, прохаживаясь взглядом купца, рассматривающего товар.

– Кто такая? Откуда? – навис надо мной мужчина, словно огромная туча.

На его правой щеке пролёг большой шрам, по всей видимости, от сильного удара холодным оружием. Мужчина откинул прядь волос за ухо и вцепился тяжелым взглядом холодных голубых глаз в моё лицо.

– Меня зовут Лиана. Откуда – не помню,– я решила не отходить от первоначальной легенды, немного упростившей мне жизнь.

– Вот как! – ответил Грегори, продолжая рассматривать меня.

– Дорогой, у нас гости, – мягким тоном начала Эхра, которой, похоже, не очень понравился интерес её мужа к моей персоне. – Поговорим об этой бродяжке завтра.

Женщина подошла ближе и взяла своего супруга за руку.

– Уговорила, – сдался широкоплечий великан и обвел довольным взглядом заставленный стол.– Я голоден.

Широким шагом мужчина вышел из столовой.

– Марш отсюда и бегом! – прошипела Эхра на меня, как только её муж скрылся из виду, и засеменила следом за Грегори.

Я вышла на улицу, унимая грохочущее сердце.

– Странная парочка… И место это странное и страшное, – я обвела взглядом пустой двор.

Пройдя несколько шагов, замерла, уставившись на небо. На темном небе летели тучи, то скрывая, то открывая взору два огромных спутника, заливающих всё вокруг своим холодным светом.

Их было два…

На моей любимой красивой Земле светит одна единственная Луна. Единственный спутник моей планеты.

Как такое может быть!

Я потерла глаза, но от этого картинка перед моими глазами не изменилась.

– Бог мой! – прошептала, прикрывая рот ладонью.

Ноги подкосились, и я рухнула на колени. Практически не чувствую от изумления боли в коленях, приземлившихся на замощенный булыжником двор.

Это совершенно другой мир! И я по ужасной случайности оказалась здесь…. Или всё-таки не случайно? Я дотронулась до кулона в виде сердца, висевшего на моей шее.

Я зажмуривала глаза и снова смотрела на огромные диски, которые, казалось, насмехались надо мной.

– Что, нравится картинка? – пропел над моим ухом гнусавый мужской голос.– Ночь. Глаза богини. Я могу скрасить твоё одиночество, красавица.

– Где я? – я уставилась на мужчину, выросшего передо мной в таком же камзоле, что и Грегори. Мужчина рассматривал меня плотоядным взглядом, спускаясь до стоптанных башмаков и поднимая взгляд до моего лица.

– Что, подпила бодяги? – мужчина присел на корточки и подтянул к себе, ухватив меня за лодыжку.– Ты посмотри, какими симпотяшками обзавелся Грегори!

– Отпустите меня! – стиснув зубы, громко выкрикнула.

– И, кажется, необъезженная! – оскал на лице мужчины мне не понравился. Одежда на мужчине совсем не отличается от той, что надета на муже Эхры. Грегори сказал, что вернулся не один, и похоже, что я наткнулась на одного из его гостей.

Сколько бы я не выдергивала ногу, мужчина цепко держал свою добычу. Его только подзадоривали мои слабые попытки вырваться.

– Руглан, ну хватит девчонку пугать! – раскаты громкого мужского смеха поплыли по внутреннему двору.

Я тут же подтянула ногу, которую только что держал мужчина, и, поднявшись на ноги, стремительно побежала к кухне, вздрагивая от страха и громкого мужского хохота.