Лекарь для проблемного эльфа

Огромный каменный замок, сурово вознесшийся над столицей, резко контрастировал с природным обликом города. Его мраморные стены, озаренные светом полной луны, таинственно мерцали, словно хранили за собой древние секреты, одновременно манящие и смертельно опасные.

Повозка неспешно подкатила к массивным воротам и замерла у главного входа, погруженная в тягостное ожидание.

— Мисс Рейвен? — холодно осведомился хмурый юноша, едва приоткрыв дверь. Его голос прозвучал, словно сталь клинка, не терпящего возражений.

Я молча кивнула.

— Следуйте за мной, — тем же ледяным тоном приказал он. — О вещах не беспокойтесь: их доставят прямо в ваши покои.

— Куда же мы? — решилась спросить я, но голос предательски дрогнул, а ощущение уверенности словно растаяло в пальцах.

— Его Величество желает встретиться с вами.

В первую же ночь моего пребывания здесь мне предстояло предстать перед королем. Сердце колотилось где‑то в горле, не от страха, но от смутного смятения и глухой тревоги.

Зачем монарху понадобилась я, еще и в столь поздний час? Неужели нельзя было отложить разговор до утра?

— Вы припозднились, — сурово процедил юноша, вложив в одну фразу и упрек, и недвусмысленное предупреждение.

Меня охватило нехорошее предчувствие.

— По дороге нас настиг сильный ливень, из‑за чего мы задержались, — тихо, почти оправдываясь, произнесла я.

Мы шагали по холодным, мрачным коридорам замка. Каждый шаг отзывался глухим эхом в груди; пальцы непроизвольно сжимались от волнения. Сердце билось все чаще, с каждым поворотом, с каждым скрипучим вздохом дверей.

Дурное предчувствие нарастало, будто каждая ступень под ногами шептала об опасности, таящейся впереди.

— Перед королем следите за словами, не смейте смотреть ему в глаза и не говорите, пока вам не позволят, — грозно предупредил юноша перед тем, как постучать в дверь.

Я ощутила, как меня окутывает волна неуверенности и одновременно вспыхивает искорка решимости.

Не привыкла я к подобному обращению. Казалось, он видел во мне наивную простушку, не знакомую со своими корнями и не умеющую отстаивать принципы. Но я наследница клана Рейвен. Светские приемы были неотъемлемой частью моей жизни, равно как и умение держаться перед теми, кто выше по статусу. Внутри разгоралась искра стойкости, пробуждая внутреннюю силу.

Однако я твердо решила не позволить негодованию взять верх. Сейчас я находилась на территории иного государства, живущего по своим законам, где строгие ритуалы поддерживали хрупкий порядок.

Когда‑то люди и эльфы были заклятыми врагами: нескончаемые войны разрывали небо, землю и судьбы. Но уже почти два столетия между нашими королевствами царил мир.

И все же я знала: за этим хрупким миром таится наше прошлое — воспоминания предков, история, что по‑прежнему пульсировала в крови некоторых, словно огонь, питавший души наших прародителей.

Потому мне и казалось, что я здесь чужая. Я старалась дышать ровно, но внутри все сжималось от тревоги. Я не ведала, чего ждать.

Получив дозволение, юноша распахнул дверь и позволил мне войти в зал.

— Король ожидает вас, — произнес он тихо, но в голосе звучала уверенность проводника.

Я расправила плечи, ощутив краткий прилив силы, однако в душе шевельнулась тонкая нить тревоги. Маска спокойствия легла на мое лицо, та самая, которую я надевала сотни раз как наследница дома Рейвен.

Шагнув через порог, я двинулась вперед, твердо и уверенно.

— Где это убогое существо? — раздался властный мужской голос, рассекающий воздух, словно лезвие.

Три дня пути в тряской, в неудобной повозке, и вот такой «теплый прием»? Но разве мне стоило жаловаться? Я сама избрала этот путь, сознавая, что меня вряд ли встретят с распростертыми объятиями.

— Ваше Величество, практикантка из академии Эйзихард прибыла, — робко доложил щуплый юноша, приставленный ко мне в качестве провожатого.

Его слова стали якорем в бурном море моих мыслей, напомнили о цели, не дали забыть, ради чего я здесь.

В конце зала вырисовывался внушительный силуэт мужчины, укрытый полумраком свечей. Его взгляд был холоден, как северное небо, и, казалось, пронзал насквозь, проникая в самые потаенные уголки сознания.

Король Элейса — правитель эльфийских земель, чье имя обросло слухами. Говорили, что он беспощаден к врагам и нетерпим к слабостям.

Он взирал на меня с ледяным спокойствием, будто читал мысли, и я почувствовала, как внутри все напрягается до предела.

— Подойди, — скомандовал король.

Я осторожно подчинилась, опустив взгляд к полу, стараясь выровнять дыхание.

Передо мной восседал коренастый эльф с длинными белоснежными волосами. Его суровое лицо, словно высеченное из камня годами прожитой жизни, выдавало не менее полувека, хотя я точно знала: ему давно перевалило за сотню. Эльфы живут дольше людей, и время для них течет иначе.

— Имя, — сухо и властно произнес король.

Его голос окутал меня холодом, вызвав мурашки, но я сумела скрыть дрожь за ровным тоном:

— Приветствую, Ваше Величество. Мое имя — Далия Рейвен, студентка академии Эйзихард, направленная в ваш замок для прохождения практики.

— Рейвен, — протянул король. — Ты из того клана, что последние три поколения служит лекарями королевской семьи Алфиса?

— Все верно, Ваше Величество.

— Что ж, Далия Рейвен, покажи, на что способна, — улыбнулся он, но в этой улыбке таилась скрытая угроза.

— Каковы будут ваши указания? — осмелилась спросить я, не поднимая головы, чтобы сохранить в голосе ровность.

— В этом замке у тебя лишь одна задача — излечить моего младшего сына, вернуть его к нормальной жизни, — произнес он с особым, почти брезгливым оттенком.

Я не предполагала, что мне позволят приблизиться к королевской семье. Думала, в лучшем случае стану тенью дворцового лекаря: буду носить документы, выполнять рутинные поручения или варить снадобья.

— Сделаю все, что в моих силах, Ваше Величество, — кивнула я, тщательно скрывая удивление и смятение.

— Ты уж постарайся, — прошипел он. — А если не справишься… — король выдержал долгую паузу, заставляя меня прочувствовать вес каждого слова, — я превращу твою жизнь в ад. В этом‑то я мастер, — добавил он с леденящим душу коварством.

Каждое слово монарха пронизывало меня ледяным страхом, будто искрящиеся нити холода оплетали кожу. Я знала: его угрозы не были пустыми звуками. Сейчас я находилась на его территории, в самом сердце владений, где каждый камень, каждый вздох воздуха подчинялись его воле.

Возможно, он не мог лишить меня жизни прямо сейчас, не рискнул бы разжечь войну между нашими народами. Ведь я все еще оставалась наследницей дома Рейвен, рода, приближенного к королевской семье. Но в его уме таилась иная угроза, коварная и изощренная. Она дремала, словно острый клинок в ножнах, готовый вспыхнуть в любой миг, стоило мне лишь оступиться.

Я знала не понаслышке, каково это быть калекой, чье тело отказывается служить. Двадцать лет своей жизни я провела прикованной к креслу, лишенной даже призрачной надежды на исцеление. Но три года назад моя сестра совершила невозможное, чудом исцелила меня, даровав шанс на обычную, полноценную жизнь. В тот день я ощутила себя птицей, вырвавшейся из золотой клетки. И я не была готова вернуться в нее. Ни за что.

До сих пор мне оставалось лишь гадать, какое заклинание использовала Тайла. Она хранила молчание, словно партизан на вражеской территории. Я быстро поняла: свой секрет она не откроет. Мне оставалось лишь хранить в сердце благодарность, без вопросов, без попыток проникнуть в ее тайну.

Мне было что терять. Возвращаться к прошлому, к холодному блеску стен, к удушающему страху, к беспомощности, я не желала.

Довольная улыбка скользнула по губам короля, и в тот же миг воздух сгустился, стал тяжелым, почти осязаемым. Он сознательно ловил мой страх, играл с ним, как искусный кукловод с нитями судьбы. Казалось, он держал в руках невидимые нити, связывающие меня с жизнью, и мог оборвать их по первому желанию.

Он чувствовал превосходство, это читалось в каждом движении, в каждом взгляде. Энергия власти струилась от него, окутывая меня, заставляя уверенность таять, словно снег на ладони.

Магия эльфов и людей, на первый взгляд, напоминала две мелодии, схожие по тембру и ритму. Но источники их силы расходились, как русла двух рек. Люди управляли маной разумом — аккуратно, дисциплинированно, выстраивая узоры заклинаний с холодной логикой. Эльфы черпали силу из эмоций: их энергия пульсировала в такт настроению — от бездны уныния до вершин радости, от леденящего страха до безмятежной тишины сердца. Потому они легко улавливали малейшие изменения в настроении собеседника: ложь, страх, смятение.

Говорили, что некоторые из них способны читать мысли. Раньше я считала это лишь легендами, но сейчас, под пристальным, пронизывающим взглядом короля, вдруг задумалась: а вдруг это не просто слухи? Вдруг эта сила реальна?

Я постаралась успокоить сердце. Давать полный контроль над собой было рискованно, даже если слухи правдивы, и он уже успел прочесть мои мысли. Но я могла удерживать лишь видимое спокойствие; избавиться от страхов мгновенно было невозможно, они въелись слишком глубоко, стали частью меня.

— Ваше Величество, благодарна за оказанное доверие, однако я всего лишь выпускница и не хочу обнадеживать вас иллюзиями, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

— Ты отказываешься? — Его голос прогремел, как удар молота.

— Я сделаю все, что смогу, но моего опыта может быть недостаточно… — тихо добавила я.

— Ты дочь семьи Рейвен! — резко оборвал меня эльф. — У тебя должен быть невероятный дар целительной магии.

— Порой даже самые талантливые маги не способны вылечить болезнь, — прошептала я, вспоминая двадцать лет отчаяния, когда именитые лекари королевства разводили руками над моими ногами, не в силах дать ни исцеления, ни утешения.

— Ты смеешь мне дерзить, человек? — Глаза короля вспыхнули холодной искрой, и я невольно попятилась.

— Не смею, — голос дрогнул, но я удержала взгляд.

— Тогда просто выполняй, что велено! — зарычал он. — И даже не смей говорить, что моего сына нельзя вылечить! — добавил он мрачно, и в его тоне прозвучала не только угроза, но и нечто большее — отчаяние.

Я тяжело сглотнула. Если бы я продолжила перечить, то не продержалась бы и до рассвета.

В душе теплилась слабая надежда: возможно, болезнь принца не столь смертельна, не настолько безнадежна, чтобы я не смогла найти путь к его спасению. Но надежда была хрупкой, как паутинка. Особенно если учесть, что король обратился за помощью ко мне, человеку, расе, которая была чужда ему, вызывала презрение в глазах эльфов.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — тихо проговорила я, не желая еще сильнее разжигать его гнев.

— Проводите это убогое существо в ее покои, — бросил король. Его слова ранили, но я сдержала эмоции.

Парень, сопровождавший меня, почти растворился в тени стен, но едва уловив приказ, расправил плечи, склонился до земли и, крепко схватив край моей мантии, увел прочь из зала.

— Не стоило вам так перечить королю, — укорил он, пока мы поднимались по лестнице. — Нужно было повиноваться без споров. За дерзость вы еще ответите.

— Я простой целитель, мои силы ограничены, — ответила я тихо, но в голосе звучала несгибаемая твердость. — К тому же я не знаю, чем болен принц, и потому не могу давать пустых обещаний.

Ему не пристало говорить подобное дворянке. Но в его глазах читалось холодное пренебрежение, он видел во мне чужака, а не дочь влиятельного рода.

Мой немой вопрос, тихий и настойчивый, так и остался без ответа. Он либо не заметил его, либо намеренно проигнорировал.

— Не скажете, что с ним? — спросила я без лишних эмоций, но с ясной настойчивостью.

Парень отрицательно качнул головой, этот жест сказал больше слов.

— Завтра вы встретитесь с ним лично, — сухо пробормотал он. — Ваши покои, — добавил эльф, открывая дверь гостевой комнаты и исчезая за порогом, оставив меня в легком смятении, наедине с тревожными мыслями.

* * *

История Тайлы, сестры главной героини:

В комнате царил густой полумрак, словно сама тьма обволокла пространство, не желая отпускать его в свет. Мне пришлось призвать огненный шар. Трепетное пламя заиграло в ладони, разорвав сумрак и выхватив из него очертания канделябра. Едва я зажгла свечи, мир вокруг ожил, наполнился теплом и дрожащим светом, и лишь тогда я смогла наконец осмотреться.

Гостевые покои не поражали размерами, но в них явственно ощущалось величие замка. Стены источали ледяной холод камня, а тени, будто живые существа, медленно скользили по потолку, сплетаясь в причудливые узоры. Здесь царила та же сдержанная строгость, что и в бесконечных коридорах замка, та же отчужденность от живого дыхания мира за его стенами.

Признаться, я представляла королевство эльфов совсем иным. Всем известно, как они чтут и любят природу: многие из них умеют вести безмолвные беседы с деревьями, понимать язык зверей и птиц. Их города словно вырастают из самой земли, органично вплетаясь в окружающий ландшафт. Даже столица была воздвигнута вокруг священного древа — символа жизни и вечности.

Но этот замок словно существовал отдельно от всего великолепия. Он напоминал остров посреди страны, замкнутое государство, где время и законы подчинялись лишь своей, особой логике, не совпадая с общим течением жизни.

В академии эльфы казались мне беззаботными и лучезарными, чуть чудаковатыми, непривычно светлыми. Они вечно улыбались, извлекали из струн и флейт волшебные мелодии, превращая перерывы между уроками в маленькие праздники. Я верила, что их жизнь держится на легкости и доброте, что они по‑настоящему открыты миру, безмятежны и искренни.

Здесь же они предстали передо мной иными, отстраненными и холодными, словно их мысли и чувства были надежно укрыты за стеклянной витриной.

Возможно, беззаботность — удел лишь молодого поколения, тех, кто не помнит огней войны, кто не знает запаха пепла и тяжести дыхания под гнетом знамен. А может, верхушка эльфийской знати сознательно сковывает свои эмоции в этих стенах, ведь здесь каждый способен прочесть твои чувства, а искренность может обернуться против тебя.

Или же все дело в самом короле, в его нерушимой власти, суровости, в тяжелом молчании, в том, как он держит все под неусыпным контролем.

Признаюсь, королевство Элейс никогда особо не занимало мои мысли. Я знала лишь основы его истории — то, что преподавали на занятиях в академии. На первом курсе нашим учителем был эльф. Он говорил с удивительной теплотой и точностью, словно разворачивал перед нами живую карту мира. Он не упускал мелочей и умел превращать сухие факты в захватывающие истории.

Когда‑то я и мечтать не могла о том, чтобы покинуть пределы Алфиса, будучи прикованной к креслу. Не представляла, что когда‑нибудь увижу Элейс своими глазами.

И вот я здесь, среди камня, света и гнетущей тишины. Теперь мне предстояло научиться жить по их правилам: не разрушать, не сомневаться, не сопротивляться, а слушать, впитывать, искать свое место в этом чужом мире, даже если каждый мой шаг отзывался здесь эхом чужестранки.

Мои чемоданы аккуратно стояли у окна, но я не спешила их разбирать. Поставив канделябр на тумбочку и опустившись на край кровати, я позволила страху на мгновение овладеть мной, лишь затем, чтобы он не заглушил мое дыхание, не поглотил разум.

Я впервые оказалась так далеко от дома, одна, в чужой стране. А теперь ко всему этому добавились угрозы короля и шепоты стен, будто пытающихся пробудить память о давних днях.

В такие мгновения сердце замирало в груди, а внутри бушевала настоящая буря: тревога, сомнения в правильности выбора, желание спрятаться от чужих взглядов и одновременно непреодолимое стремление стать сильнее, обрести независимость.

В своем мастерстве целительницы я не сомневалась. Ведь я Далия Рейвен, наследница одного из влиятельных домов Алфиса, славного своими лекарями. Я была лучшей студенткой на факультете целителей и во всей академии Эйзихард. Но все эти титулы вдруг показались пустыми, едва я вспомнила приказ короля эльфов.

Страх перед его ледяными глазами, стальным голосом и безграничной властью окутал меня. На миг я ощутила пустоту — пропасть между его приказом и моим жадным желанием жить свободно.

На мгновение сомнения взяли верх. Я могла выбрать иной путь: стать частью столичного госпиталя или служить дворцовому лекарю, а впоследствии занять его место. Но я отвергла все это, чтобы держаться подальше от дома и сохранить свой драгоценный глоток свободы.

Вспомнив о своей цели, я решительно отбросила сомнения и принялась распаковывать чемоданы. Мне нужно было занять руки и разум чем‑то конкретным, чтобы не дать мыслям сорваться в пропасть страха.

Завтрашний день обещал быть непростым. Я должна быть готова ко всему, даже к тому, что, возможно, навсегда останусь узницей этого замка или потеряю не только свободу, но и часть себя.

Дороги назад для меня больше не существовало. В этом свете лунной ночи, с дрожью в груди и пульсом, бьющимся, как барабанный бой, я обязана была найти в себе силы и проложить собственный путь к безопасной жизни в этом незнакомом мире.

Несмотря на изнуряющую усталость после долгой дороги, сон не шел. Комната тонула в полутени, словно погруженная в вязкий сумрак, а мысли путались, как перекрученные нити в заброшенном клубке. Все вокруг казалось чужим, мрачным, безжизненным, далеким от тепла родных стен и привычных вещей. Я пыталась уловить ритм дыхания, очистить разум, но сон ускользал, оставляя лишь тяжесть в веках и леденящий холодок на коже.

Лишь на исходе ночи, когда небо едва начало сереть, мне удалось погрузиться в неглубокую дрему. Но покой был кратким: резкий, настойчивый стук в дверь разорвал хрупкую пелену сна, вышвырнув меня обратно в реальность, к холодным контурам утренних стен.

— Мисс Рейвен, — раздался знакомый голос слуги. — Вы проснулись?

С трудом разлепив глаза, я пыталась осознать, где нахожусь. В памяти вспыхнули обрывки прошлой ночи: ледяной блеск королевских глаз, угасающая надежда, липкий страх. Они накрыли меня, словно ледяной водопад, и последние остатки сна испарились в мгновение ока.

— Да, проснулась, — выдавила я хрипло.

— Прошу, поторопитесь. Вам назначена встреча с Его Высочеством через двадцать минут.

— Хорошо, — коротко бросила я.

Двадцать минут? Едва ли хватит времени, чтобы нанести макияж и привести себя в порядок. Но злиться было некогда.

Быстрым движением я приняла освежающий душ, извлекла из шкафа скромное платье без замысловатых завязок, наспех высушила и уложила волосы магией. О тщательном макияже не могло быть и речи, лишь жалкая попытка скрыть усталость под глазами и придать лицу хоть сколько‑нибудь презентабельный вид. С немалым трудом мне удалось вылепить из своего отражения нечто, что могло сойти за подобающий облик для королевского приема: легкое сияние на щеках, строго очерченные глаза, тонкая, но уверенная линия губ.

— Мисс Рейвен! — вновь раздался назойливый стук в дверь.

— Я уже готова, — выпалила я и распахнула дверь.

Парень едва сдержал улыбку, окинув взглядом мой поспешный наряд.

— Прошу за мной. Не стоит заставлять принца ждать, — сухо произнес он, жестом приглашая следовать за ним.

Мы неспешно двинулись по коридорам замка. Вчера они казались мрачными, неприветливыми, а сегодня стены озарял теплый солнечный свет, просачивающийся сквозь витражные окна. Лучи ложились на пол, придавая этому месту чуть больше уюта, чуть больше жизни.

По пути мне встретилось несколько слуг. Они бросали на меня любопытные взгляды, особенно на мои маленькие уши, но тут же отводили глаза, стоило мне заметить их интерес.

— Как твое имя? — неожиданно спросила я, шагая рядом с провожатым по длинному коридору, который вывел нас в более светлую часть замка.

— Отто, — тихо ответил он и странно посмотрел на меня, словно мой вопрос прозвучал непозволительно.

— Куда мы идем, Отто? — уточнила я, когда мы приблизились к массивной двери, ведущей в иную часть замка.

— В покои принца.

— В покои? — удивилась я.

Я ожидала встречи в ином месте: в лазарете или зале для аудиенций. Неужели принц действительно настолько плох?

Волнение с новой силой охватило меня. Несмотря на все старания держать его в узде, я ощутила, как дрожь пробежала по плечам.

Эльф не скрыл улыбки, он легко считывал эмоции по ауре. И хотя я годами вырабатывала маску, призванную скрывать истинные чувства, здесь она казалась хрупкой, бесполезной.

— Мы пришли, — сообщил Отто, остановившись у одной из дверей в самой отдаленной части замка. — Он ожидает вас там.

Собрав остатки смелости, я глубоко вдохнула и постучала. В ответ — лишь тишина. Я вопросительно взглянула на Отто; он кивнул, словно давая знак: «Можете войти».

Осторожно коснувшись дверной ручки, я повернула ее, дверь легко поддалась и распахнулась. В нос ударил странный, затхлый запах: густой, как пыль веков, и в то же время прохладный, будто здесь давно никто не жил.

Это место больше напоминало тюрьму, нежели покои принца.

Я сделала шаг вперед. Комната встретила меня густой тьмой: окна были плотно зашторены, свечей не горело, воздух казался сухим и пыльным.

— Ваше Высочество, вы здесь? — прошептала я в пустоту, ощущая странную тревогу в груди.

Я не видела фигуры, но чувствовала присутствие, словно дикий зверь наблюдал из укрытия, выжидая момента для броска.

Внезапно дверь за мной с глухим, оглушительным стуком захлопнулась. Я вздрогнула, подпрыгнув от неожиданности. Комната погрузилась в еще более глубокий мрак.

— Ваше Высочество, я зажгу огненный шар, — произнесла я. Голос дрогнул от напряжения, но в нем еще звучала твердость.

Мрачное молчание навалилось на пространство, подавляя меня бездонной тьмой. Собрав волю в кулак, я подождала мгновение и призвала магию, озарив комнату дрожащим светом.

Теперь я могла разглядеть все яснее. Вокруг царил беспорядок: на полу валялись стул, книги, развороченная настольная карта и множество мелких предметов.

Холодный пот стекал по коже, оставляя следы страха. Я словно оказалась в логове дикого зверя, где каждый предмет хранил тайну, а один неверный шаг мог стать последним.

В дальнем углу комнаты я заметила одинокий силуэт. Он сидел на подоконнике, поза его была непринужденная, но от него исходила пугающая аура: тихая сила, державшая дистанцию и словно оценивавшая каждое мое движение. Я замерла, не смея приблизиться; даже дыхание казалось слишком громким, слишком заметным.

Он медленно поднял голову и взглянул на меня. Глаза его были холодными, словно лед, но в них пульсировали боль и ярость. Казалось, в этом взгляде таилась история, которую он держал за зубами, как запретную песню.

— Ваше Высочество? — прошептала я.

Мужчина спрыгнул с подоконника и начал медленно приближаться. Страх сдавил грудь; я невольно попятилась, пытаясь отстраниться, но наткнулась на запертую дверь. Она не поддалась моему отчаянному порыву. Сердце стучало в ушах, пальцы дрожали так сильно, что огненный шар в ладони трепетал и искрил от каждого нервного импульса.

Принц шагал мягко, уверенно. Я замедлила дыхание, застыв на месте, думая лишь о том, как остаться в живых и сохранить рассудок.

Когда он подошел ближе, я наконец увидела его во всей неожиданной ясности. Лицо было знакомо, но взгляд… Взгляд был чужим: холодным, лишенным тепла.

— Учитель? — прошептала я. — Мистер Йенс?

Странная улыбка исказила его черты. От нее веяло безумием.

— Давненько я не слышал такого обращения, — прошипел он сурово. — Но в этом замке ко мне принято обращаться иначе, человечишка, — добавил принц, наклоняясь еще ближе к моему лицу.

Он чувствовал мой страх, намеренно вторгаясь в личное пространство, отчего воздух между нами стал вязким, тяжелым.

— Прошу, простите мою дерзость, Ваше Высочество, — пролепетала я, пытаясь сохранить хоть крупицу достоинства и не показать, как дрожат пальцы.

— Меня не волнуют все эти формальности, — фыркнул он. — Твое лицо мне знакомо, — прищурившись, прошептал он, вновь вглядываясь в мои черты.

— Меня зовут Далия Рейвен. Вы преподавали у меня на первом курсе, — осторожно напомнила я, взвешивая каждое слово.

— Рейвен? — зарычал он, и внезапно ярость вспыхнула в его взгляде.

Он схватил меня за горло и прижал к стене с силой, от которой дыхание стало тяжелым, рваным, будто я балансировала на грани потери сознания. Холодный камень впился в плечи, огонь в моей ладони погас. Теперь я видела лишь его глаза полные ненависти.

— Ваше Высочество, — прошипела я, пытаясь вырваться из его хватки.

— Кем тебе приходится Тайла Рейвен? — угрюмо спросил он, и его ледяной голос пронзил комнату. — О нет, кажется, сейчас она Бэндис. — В его словах будто звучал печальный резонанс прошлого.

— Она моя сестра, — ответила я, чувствуя, как слезы невольно собираются в уголках глаз, и в груди зашевелился необъяснимый страх.

— Сестра… — протянул принц, и тишина вдруг стала тяжелой.

Он ослабил хватку, и я начала громко кашлять, жадно глотая воздух. Затем он отошел от меня и зажег тусклую свечу, позволив мраку слегка отступить.

— Теперь я вспомнил тебя, Далия Рейвен. Ты же была калекой до недавнего времени, а теперь, посмотри, ходишь сама, — добавил он с коварной улыбкой, от которой у меня все тело покрылось холодным потом.

Он знал о моей величайшей слабости, и словно намеренно давит на нее, вызывая дрожь в сердце.

— Вы тоже кажетесь другим, Ваше Высочество, — прошептала я, потирая шею и пытаясь найти опору.

— Говоришь так, словно мы были близки прежде, — фыркнул он, плюхнувшись на софу.

— Вы правы, я знала вас лишь как учителя истории и теории магии, даже не догадываясь о вашем истинном статусе, — добавила я, оставаясь стоять на месте.

Однако мои слова словно затронули ту самую кровоточащую рану, и его глаза снова вспыхнули гневом.

— Мне не нужен этот статус, — прошипел он. — Во всем виновата твоя сестра! — повысил он голос, и я ощутила, как вибрирует его магия, как ритм, что зовет к борьбе и к разрыву.

— Не знаю, в чем именно провинилась Тайла, но я прошу прощения за нее, — протараторила я, опустив взгляд в пол.

Принц лишь цокнул зубами, стиснув челюсти сильнее, как будто сам воздух вокруг него стал неприемлемым и холодным. В этом звуке звучала не столько злость, сколько отрешенность, как будто внутри него таилось нечто застывшее, невысказанное.

Я не могла представить, что могла сделать Тайла, чтобы так разозлить принца. Мне казалось, они были дружны с мистером Йенсом. Но, может, в суматохе воспоминаний и слухов, рассеянных по коридорам академии, так казалось только мне. Возможно, у них действительно был конфликт, о котором мне неведомо.

— Зачем ты здесь? — неожиданно и резко прозвучал вопрос эльфа.

— Я приехала в Элейс на практику, и с сегодняшнего дня я ваш лекарь, — ответила я без запинки, словно повторяла задачу. — Я здесь, чтобы помочь вам выздороветь.

— Лекарь? — ехидно усмехнулся принц. — Отец тебя подослал?

— Все верно. Его Величество приказал мне позаботиться о вашей болезни, — повторила я, стараясь сохранить нейтральность голоса и теплоту в жестах.

— Старый дурак, — прошипел он, — до сих пор верит, что это болезнь, а мое истинное я.

Его фраза, казалось, пахла усталостью и признанием того, что мир давно перестал удивлять его новыми вызовами. Я не ошиблась, король был в отчаяние, поэтому и обратился ко мне.

— О чем вы говорите, Ваше Высочество? Какой недуг вас донимает? — осмелилась спросить я, выбирая слова осторожно.

Принц закатал рукав и вытянул руку вперед, словно предоставляя мне редкую карту, которую сможет прочесть только тот, кто умеет читать между строк.

— Проверь сама, что за недуг меня одолевает, что все так стремятся его излечить, — фыркнул он, а его улыбка осталась холодной и расчетливой.

Мне все еще было страшно, но ноги сделали шаг к нему сами собой, будто подталкиваемые невидимым компасом. Я здесь не для разговоров, а для дела — для того, чтобы исцелить принца.

Осторожно дотронувшись до его запястья, я активировала свою магию диагностики. Я была искусна в таких делах, но мне нечасто удавалось работать с эльфами.

Обычно эльфийская магия была податлива и полна жизни, но у принца все ощущалось иначе. Его ледяная энергия встретилась с моими теплыми потоками так резко, будто две реки столкнулись на переправе и не знали, куда течь дальше. Мельком взглянув на его лицо, я заметила, что ему тоже было некомфортно, но он стиснул зубы и позволил мне продолжить.

Я видела не столько симптомы болезни, сколько отпечаток характера — чуждость к теплу, суровость в движениях, тихий холод взгляда, который не отдает ни одного искреннего чувства.

Казалось, что внутри он был мертв, а тело сопротивлялось миру, как пустой сосуд, который еще дышал, но дыхание уже не держалось за жизнь.

Я неспешно просканировала каждый его орган. Несмотря на его возраст, его тело и находилось в почти безупречном состоянии, и я не находила того, что могло бы угрожать его жизни. Выглядел он лет на тридцать пять, хотя я точно знала, ему уже перевалило за пятьдесят.

— Ну что? — ехидно спросил эльф, заметив недоумение на моем лице.

— Ваше тело не требует лечения, — сказала я, — но ваша магия… 

— А ты сообразительнее многих этих шарлатанов до тебя, — язвительно прошептал принц, и улыбка его скользнула по губам, оставляя в воздухе сладковатый привкус опасности.

— Я не увидела и магического недуга, — добавила я тут же, — просто ваша магия отличается от привычной эльфийской.

Эльф загадочно улыбнулся, словно ждал, пока я сама найду ответ в этом тумане. Я мельком взглянула ему в глаза: холодные, как зеркало льда, они сияли безмятежной искрой, и тут на  меня нашло озарение.

— Все дело в ваших эмоциях, — тихо произнесла я и невольно сделала шаг назад, словно не желая больше касаться его тягучей магии.

— Браво, — наигранно захлопал он в ладоши, продолжая коварно улыбаться.

Меня охватил ужас. Выражение лица, столь знакомое и столь пугающее никак не могли соединиться в моей голове.

Эмоции для эльфа значили почти столько же, сколько и кислород для любого живого существа. Они были не просто дыханием — они были тем ритмом, на котором строилась вся их магия, темпом их существования, воздухом, который наполнял их сердце и позволял ощущать мир во всей его палитре.

Однако он не был лишен всех эмоций, иначе перед собой я увидела бы простую куклу. Все его положительные эмоции, казалось, исчезли или были заперты кем-то или чем-то.

Вот та болезнь, что держала его на грани жизни и разрушения.

— Что же с вами произошло? — прошептал я, стараясь уловить каждую нотку его голоса.

— То, что должно было случиться раньше, — расхохотался эльф, и смех его был резким, как обнаженный клинок. — Я просто перестал быть удобным, жизнерадостным глупцом. Я освободился от этих ненужных чувств и обрел свое истинное я.

Он говорил это с такой уверенностью, когда его взгляд кричал об обратном, словно непроизвольный шепот тревоги проскальзывал в глубине глаз. И я читала в них молчаливый крик о помощи, который не мог больше оставаться скрытым.

Даже если эта практика была моей величайшей ошибкой, даже если это было не в силах лекаря, я хотела снова увидеть ту теплую улыбку Феликса Йенса, ту улыбку, что когда-то озаряла его лицо, даря капельку счастья в те хмурые дни, когда я с трудом заставляла себя жить. 

Я хотела верить в то, что где-то там глубоко внутри еще была искра света, которая когда-то делала мир чуть понятнее и добрее.

— Вы не желаете, чтобы вам помогали? — осторожно спросила я, не позволив голосу дрогнуть.

— А ты считаешь, что мне нужна помощь? — рявкнул принц, бросив на меня стальной взгляд.

Бессмысленно было пытаться скрывать свой страх перед ним, но я все же постаралась сохранить спокойствие в лице, чтобы не выдать себя целиком.

— Может, я и не была близка с вами прежде, но за тот год, что я видела вас в академии, казалось, вы были счастливы и наслаждались преподаванием. Тогда вы были настоящим, — почти шепотом закончила я, будто продолжала нить разговора, начатую кем-то давно. — Тогда вы улыбались миру, и мир отвечал вам теплом.

— Счастье? — ядовито фыркнул эльф. — Ты ошиблась во всем. Тебе просто казалось так со стороны. Ты же человек, тебе неведомы чужие эмоции, зато я знаю, что чувствуешь ты сейчас.

Принц снова медленно стал приближаться ко мне. Я ощутила, как в воздух на мгновение застыл.

— Ты испытываешь ко мне жалость и страх, — шипел он, и я невольно отступила, но дверь все еще была заперта, словно охраняемая стена изо льда. — Хотя есть что-то еще, — протянул он, хмурясь, будто наткнулся на известную ему теорему.

Не знаю, какую еще эмоцию он уловил в моей ауре, но в этом хмуром взгляде я разглядела надежду на то, что еще не все потеряно.

— Я не буду лгать, такой вы пугаете меня, — ответила я, и мой голос  держался на грани дрожи, преследуя звук собственного сердца, которое громко отбивало такт перед моментом нашего столкновения.

— Но ты все еще стоишь здесь, а не бежишь сломя голову, — усмехнулся эльф, приблизившись совсем близко. — Из-за приказа отца?

— Не только, — уверенно ответила я.

Мужчина сощурился, будто внимательно вглядывался в мерцание моей ауры и затем выдал язвительно:

— Не врешь, но и не говоришь открыто, пряча свои мотивы за маской спокойствия и усталости.

— Позвольте мне хотя бы попытаться вернуть вам ваши эмоции, — прошептала я, стараясь держать голос так, чтобы он не дрогнул под тяжестью его взгляда, и пытаясь подобрать слова, которые не утратят искру смысла, но смягчат резкость момента.

Однако эти слова все равно заставили глаза эльфа вспыхнуть ледяной яростью. Он сделал последний шаг и оказался прямо передо мной, настолько близко, что можно было различить каждый штрих его задумчивого лица, каждую мельчайшую складку на его бледной коже.

— Мне не нужна ничья помощь, — зарычал он мне прямо в лицо, — тем более твоя, Далия Рейвен, — мое имя он произнес с особой ненавистью, и в нем таилась не просто обида, а целая буря, которая могла вспыхнуть в любую минуту, если я позволю себе расслабиться хотя бы на долю секунды.

Я чувствовала его ледяное дыхание на губах, и сердце мое билось безудержно, будто хотело вырваться из груди. Но я не позволила себе отвести глаз: мне нужно было увидеть, какого ответа он ожидает от меня, и какой мир может открыться за его молчанием.

Так просто он мне не довериться, так просто он не позволит мне помочь, но и я так просто не сдамся.

— Я не буду настаивать, — ответила я ровно. — Но так просто вы от меня не избавитесь. — С этими словами я слегка подалась вперед, почти касаясь его губ, и в этот миг воздух между нами зашипел, как тонкая струна, которая вот-вот порвется.

Ему было все равно на формальности, тогда и для меня приличия ничего не значили.

Моя дерзость нашла отклик в его глазах, эльф не ожидал такого шага и сам отстранился, но без злобы, скорее с холодной оценкой того, что он увидел во мне.

— Твое упорство похвально, человек, — надменно процедил он, будто ставя передо мной очередной рубеж. — Если хочешь поиграть, давай поиграем, — коварно улыбнулся принц, добавив предостерегающе: — Но потом не жалуйся. В Элейсе у тебя нет титула дворянки, даже статуса лекаря не имеется.

Его слова на мгновение заставили меня усомниться в собственной уверенности. Здесь я действительно была никем, но это не значило, что со мной можно было обращаться, как с игрушкой. И если он думал, что сможет сломить меня одной холодностью, то он ошибался, потому что за моими словами и за моим мужеством скрывалось гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.

— Не знала, что вы любите игры, Ваше Высочество, — хитро улыбнулась я, решив подыграть ему. — Раз это игра, нужно установить правила и выбрать награду, чтобы каждая сторона знала, за что борется.

— Правил нет, — резко ответил эльф, — так ведь веселей, — добавил он, широко расправив плечи и улыбнувшись во весь рот, словно дитя, которое нашло новое развлечение.

Не нравилось мне это. Я чувствовала, как сама загоняю себя в тупик, как будто шаг за шагом цепляюсь за невидимую нить, которая тянет меня к пропасти. Но сейчас у меня не было другого выбора. Так у меня хотя бы появится шанс, чтобы сблизиться с ним и понять, что скрывается за его странным состоянием.

— Если же нет правил, тогда в чем же суть игры? — сощурилась я.

— Все очень просто: кто первый сдастся — тот и проиграл, — зловеще улыбнулся эльф, заставив каждую клеточку моего тела напрячься от ужаса. — Отец все равно не отстанет от меня, не сможешь справиться ты, он пришлет другого лекаря, а ты мне кажешься забавной, — добавил он следом, наслаждаясь моей реакцией.

Я стиснула зубы от злости и отчаянной решимости. В его глазах я все же была простой игрушкой, которую можно трепать и крутить по своей воле, и я не смела возразить. Не сейчас. Пусть будет так.

Король ясно дал понять: у меня нет права на ошибку. Я смогу покинуть это место только в случае успеха, иначе путь обратно окажется закрытым навсегда.

— Я принимаю ваши правила, — сквозь зубы процедила я, выдавив из себя ровный, холодный тон. — Но у меня есть одно условие.

— Смело, — хмыкнул эльф, и в его глазах промелькнула тень любопытства, — говори свое условие.

— Я буду приходить к вам каждый день, однако вы не будете использовать свою эмпатию на мне, — строго глядя на него, заявила я.

— Эльфы не контролируют это. — Он медленно наклонил голову, будто признавая вызов.

— Отнюдь это ведь тоже часть магии, а значит, эту способность можно взять под контроль, — настаивала я, ощущая, как мой голос превращается в тихую броню из уверенности.

— Допустим, я соглашусь на это условие и постараюсь исполнить его, хоть и не могу ничего обещать, — нахмурился принц, — тогда и у меня есть условие.

— Я слушаю вас.

— Правил у нас и так нет, — произнес он шепотом, — а суть состоит в том, чтобы заставить другого сдаться. Тогда я хочу использовать любые методы, чтобы заставить тебя проиграть, — коварно улыбнулся эльф. — Даже самые грязные и коварные способы, и ты не посмеешь жаловаться.

Это была ловушка, в которую я уверенно шагала сама. Казалось, что в воздухе уже витает вкус моего поражения.

Страшно было понять, что в голове у Феликса Йенса, потерявшего все положительные эмоции. В нем был целый океан холодной логики, расчетливых трюков и бездушных решений. Но я уже не могла отступить.

— Хорошо, — неуверенно, но твердо ответила я, закусив губу изнутри до крови.

В тот момент я начала сомневаться в том, какой путь был хуже: остаться в Алфисе и потерять себя, или же сбежать в Элейс, встретившись с настоящим чудовищем.