Лекарь слепого генерала

— Вас зовёт хозяин.

Я обернулась на голос молодой служанки. По её лицу сразу стало ясно – генерал не в духе. Видимо, поездка к доктору не увенчалась успехом. 

— Идём, – я кивнула и по пути к двери взяла бутылёк с тёмно-фиолетовым отваром. Их осталось чуть больше двадцати. Время на исходе.

У двери в спальню Бекка зажгла свечу, накрыла её стеклянным абажуром и протянула мне.

— Держите.

— Но сейчас день, – я непонимающе нахмурилась. Даже в коридоры с улицы падал свет.

Служанка помедлила, с опаской посмотрела на дверь и заговорила шепотом:

— В спальне господина Рэгланда всегда заперты ставни на окнах и плотно занавешены шторы. Внутри должно быть темно. Это его приказ.

Бекка объясняла мне каждую мелочь в «новом доме». Без неё я бы пропала. Хотя перед встречей с мужем, о котором я ничего не знаю, по телу всё равно бежали неприятные мурашки. А ноги вязли, будто я ступаю не по коврам, а в болотную тину.

— Тогда я лучше возьму фонарь…

 — Заходить можно лишь с одной свечкой и не более.

Что? Какой бред.

— Почему?

— Таков приказ, – служанка пожала плечами.

— Он ведь совсем слеп? – спросила и посмотрела на свечу. – Даже не различает светлые силуэты?

— Да, но... лучше не пытаться его обманывать. Если хозяин почувствует неладное, может сильно разозлиться. Тогда быть беде. Матушка говорила, что господин всегда был вспыльчивым. А после возвращения с войны и его болезни, ситуация усугубилась.

Что же за тиран меня ждёт за дверью? Который сам не видит и заставляет других ходить в потёмках рядом с ним. Леоград Рэгланд. Кто же ты такой?

— Ты сказала ему о моей проблеме?

— Да, и ему это не…

— Входи уже! – раздался вдруг грубый выкрик, полный недовольства.

Услышал? А ведь мы обсуждали всё совсем тихо. Но генерал слеп уже довольно давно. Говорят, что при потери зрения обостряются остальные органы чувств. В том числе слух.

Я не стала больше медлить. Взяла свечу покрепче, кивнула и вошла.

Меня встретила абсолютная тьма, с которой пытался бороться лишь лучик света из дверного проёма. Однако из глубины спальни раздался всё такой же грубый бас:

— Не стой статуей, Эванджелина! Закрой дверь.

Он говорил так резко и коротко, будто давал команду собаке, а не встречал жену после двухнедельной разлуки. Что в этом доме за отношения такие?

Благо, мне не надо было скрывать недовольного выражения лица. Его всё равно никто не увидит. Я тяжко вздохнула и сделала, как просили. Дверь закрылась, и тихий хлопок обозначил абсолютное правление тьмы.

Маленькая свечка с трудом справлялась с плотной темнотой. Я едва видела, куда делаю шаг. Как назло, генерал не спешил больше раздавать указания. Он полностью смолк. Словно слушал, как осторожно и неуверенно я ступаю, и наслаждался.

Я ещё не видела этого мужчину, но он уже казался мне неприятным человеком.

Наконец, я нащупала рукой кровать. Начала идти на ощупь, пока вдруг мои пальцы не прикоснулись к чему-то холодному и шероховатому. С легким интересом я провела подушечками по новому предмету, и тут же поняла, что это ладонь генерала. Он моментально одернул её. Свет от свечки лишь на секунду осветил мужскую руку. Вся она была покрыта ожогами и шрамами, потому и показалась странной на ощупь.

Я постаралась вести себя естественно. Словно мне не впервой бывать в этой спальне и прикасаться к этому мужчине.

— Как прошла поездка к врачу? – буднично спросила я, когда обошла кровать и поняла, что хозяин поместья прямо передо мной. Сидит на краю постели.

— Зачем ты задаешь ненужные вопросы?

Я сдержала недовольство. Вместо этого поднесла свечу ближе к Леогарду. К моему удивлению, он оказался на редкость красивым мужчиной. Невероятно высокий, широкоплечий, с очерченными скулами и твердым подбородком. Тёмные волосы цвета мокрой древесной коры не успела тронуть седина. И всё в его образе дышало силой и могуществом, кроме одного…

Белая повязка полностью закрывала глаза. Они больше не могли служить этому бравому воину проводником в окружающем мире…

— Эва, убери свечу, – рыкнул вдруг мой муж, которого я впервые увидела лишь сейчас.

— Как ты…

— Я ведь всё ещё могу чувствовать тепло рядом, глупая женщина!

Ясно. Он был из тех, кто до жути красив, лишь пока держит рот на замке. Сколько же пренебрежения в его словах было к собственной жене.

— Раз я глупая женщина, а новостей у тебя нет – я пойду.

Не успела я сделать шаг в сторону, как моё запястье вдруг обхватила широкая ладонь. Он на редкость ловко поймал меня для слепца. Казалось, Лео может переломать тонкую руку как прутик. И он не побрезговал лишний раз это продемонстрировать.

— Мне больно! – возмутилась я.

— Мне тоже, – его голос отражался холодом и сталью. – Мы были в дороге дольше, чем планировали, и вчера я не принимал твой отвар. Моё тело буквально сгорает изнутри от боли. И последнее, что я хочу в таком состоянии – уговаривать мою жену мне помочь. Это ведь должно быть очевидно и без объяснений. Зачем, думаешь, я тебя позвал? Болтать об очередной неудаче лекарей?

Я не представляю, как буду жить под клеймом фамилии этого мужчины.

— Чтобы я тебе помогла, нужно быть хоть немного вежливым и обходительным! – я попыталась вырвать руку, но Леогард вдруг дернул меня ближе. Его вторая ладонь легла мне на шею. Он нащупал её не сразу, но когда сделал это, я по-настоящему испугалась.

Однако оказалось, что он искал мой подбородок, за который ухватился и приблизил моё лицо к своему. Будто мог что-то рассмотреть сквозь слепоту и повязку.

— Ты, должно быть, забыла, в каком положении я взял тебя в жены. Ты была никому ненужной старой девой…

Старой девой? Да этому телу не более тридцати!  

Я так разозлилась, что выпалила, не пряча эмоций:

— Ох, спасибо, что сделал меня женой слепого тирана, который заставляет зрячих людей рыскать в темноте, чтобы хотя бы так чувствовать себя сильнее других!

Я плохо видела лицо генерала. Держала свечу на вытянутой руке, чтобы случайно не уронить на кровать. Однако заметила, как он вытянулся, подобно струне, что вот-вот порвется.

— Да что с тобой такое?! – недовольно крикнул он и резко отпустил меня. – Бекка сказала, что ты потеряла часть памяти, а не ума и покладистости!

Я фыркнула и тряхнула освободившейся рукой. Леогард резко выпалил:

— Дай мне отвар и убирайся. Чтобы я не слышал больше подобных слов в мою сторону. Не забывай своего места.

— Я знаю своё место, – в моем голосе прорезалась уверенность. Впервые за последнюю злосчастную неделю. – Я твоя жена и единственный лекарь, который может приготовить лекарство, способное хотя бы на время избавить тебя от боли. Не забывай и ты о моей роли, Леогард.

Я достала из передника бутыль и бросила на кровать рядом с генералом. А сразу после вышла так быстро, как смогла.

Свет коридора и закрытая дверь, к которой я тут же прислонилась спиной, создали ощущение, будто я вышла из душной бездны. Даже прислушалась, не идёт ли генерал за мной.

Ничего. Лишь звук откупоривания пробки. Я выдохнула, как вдруг мне поспешили нанести новый удар:

— Госпожа, вернулся юный мастер. – раздался голос Бекки из-за угла. – Пойдете его встречать?

Ох, точно. У этого несносного мужчины ведь ещё есть восьмилетний сын, а я теперь прихожусь ему мачехой. Вернее его мачеха – Эванджелина. А я лишь случайная девушка, которой не повезло проснуться в её теле после смерти в другом мире. Прошла неделя, а я до сих пор не могу научиться играть по правилам этой странной игры. То ли загробная жизнь, то ли второй шанс. Но пока что всё не очень радужно…

Ведь моя проблема – не только скверный слепой муж и его сын. Бутыльков с отваром осталось мало. И если я не разгадаю, как Эва варила это лекарство, меня раскроют и наверняка отправят на виселицу, учитывая характер Леогарда.

Время пошло…

— Почему ты зовёшь маленького мальчика мастером? – шепотом спросила я у Бекки, когда мы шли к главному входу.

— Вы-ы-ы, – протянула служанка как-то неуверенно, будто подбирала слова, – молодого господина тоже помните смутно?

Я лишь с досадой кивнула.

На деле я не помнила никого и ничего. Когда неделю назад проснулась в этом доме, то и вовсе решила, что всё происходящее – страшный сон. Однако в голове очень хорошо засел момент наркоза перед операцией. Сомнений не было – на том хирургическом столе Вика Елисеева умерла в свои тридцать лет. И теперь мне не оставалось ничего, кроме как притворяться Эвой, раз уж так распределило мироздание.

Прореветься и пожалеть себя я успела за прошлую неделю. Благо здешний доктор быстро решил, что у меня приключился неожиданный приступ амнезии. Слуги в это поверили, а хозяин дома и его сын уже были в отъезде.

Происходящее продолжало пугать меня. Встречи с мальчиком я боялась меньше, чем с его отцом. Хотя с детьми всегда ладила скверно. Своими бог меня не наградил. Видимо, как и Эванджелину.

— Ничего, – произнесла Бекка, подавая мне пальто. – Господин Престон быстро поможет вам его вспомнить.

Она как-то нервно усмехнулась. Плохой знак. После знакомства с главой семейства, очень хотелось увидеть покладистого, доброго мальчика. Но… яблоко от яблони недалеко падает.

Впрочем, я успела изучить кое-какие записи Эвы. Она не вела дневник, но зато семейные книги учета, наследования, письма от родственников – всё это у неё сохранилось. Я знала, что Престон ей не чужой. Леогард женился на младшей сестре Эванджелины, Тиффани. Увы, та умерла, когда сыну было меньше года. Вернувшись с войны, Леогард взял в жены старшую сестру из той же семьи. Так что Престон был прямым племянником Эвы. А теперь, получается, моим?..

С этой мыслью я вышла на крыльцо. Его добротно очистили от снега, как и дорожку, к которой подъехала карета. Не успела я разглядеть кого-либо в оконце, как деревянная дверца скрипнула, чуть не отлетела, и на снег выпрыгнул резвый парнишка.

— Мастер, куда же вы?! Простудитесь! – крикнула из кареты пожилая нянечка или гувернантка. Я пока не разобралась во всех тонкостях здешних правил.

Престон мчал прямиком ко мне. Его шубка была расстегнута нараспашку, а красный не завязанный шарф слетел с шеи и упал на снег. Однако мальчика это нисколько не смутило. Я заметила, что на глазах у него появились крупные капли слез. В несколько прыжков, ловким жеребенком он забежал по ступенькам на крыльцо, подбежал ко мне и буквально вцепился крепкими объятиями.

— Матушка! Я так рад, что вы в порядке!

Я была искренне поражена. Уже успела подготовить себя к несносному ребенку, а тут такая теплота в первые же секунды. У меня даже сердце сжалось.

Невольно переглянулась с Беккой. Служанка казалась просто шокированной.

— Ой, – пискнул Престон, и отшагнул от меня, виновато утирая щеку, – я забыл, что вам не нравится, когда я так вас называю, тётя Лина. Простите.

Эве не нравилось, что родной ей мальчик зовёт её мамой? Как грустно! Она была жестокой женщиной, или просто не хотела, чтобы забывали сестру? Так или иначе, я присела перед растрепанным темноволосым парнишкой, щеки которого успели порозоветь от морозца, и также обняла его, прижимая к себе.

— Ну что ты, зови меня, как хочешь. Я буду только рада.

Всё же свою маму он не застал, и Эванджелина буквально вырастила мальчика.

— Х-хорошо, – как-то неуверенно ответил Престон и постеснялся обнять меня в ответ. – Я замерз. Бекка! – он вдруг вскрикнул, из-за чего мне пришлось отстраниться. – Чего стоишь статуей?! Приготовь мне горячего чаю!

Ага. Вот и отцовские корни прослеживаются. Даже словечки те же. Но ничего, первая встреча дала мне понять, что в сорванце есть, с чем работать.

— Уже готово, юный мастер, – со вздохом ответила ему Бекка.

— Так оно уже трижды успело остыть! Подогрей!

— Не разговаривай с Беккой в таком тоне, – строго вмешалась я. – Извинись и иди переоденься к столу. У тебя снег на штаны налип.

Престон поднял на меня взгляд, в котором недовольство быстро сменилось покорностью. Кивнул и промямлил:

— Прости, Бекка…

— Ничего, – служанка улыбнулась, но явно не очень искренне. Думаю, она знает много всего, что с первого раза я не рассмотрю.

Престон вошёл в дом. Скинул верхнюю одежду прямо на пол, и тут же рванул к лестнице на второй этаж. Я хотела окликнуть его, чтобы заставить развесить всё по местам, но от резвого сорванца уже и след простыл.

После я познакомилась с няней Престона, миссис Роуз. Она объяснила, что занимается лишь повседневными нуждами «юного мастера», а его образование лежит на плечах приезжего учителя. Но сейчас он ещё месяц будет в отпуске. Потому и Престона было решено свозить погостить к бабушке с дедушкой, но он… «посчитал нужным уехать, когда узнал о возвращении домой отца, и не желал принимать отказ» – как сказала сама нянечка. При этом по её милому, морщинистому лицу, которое изменилось в недовольной гримасе, сразу стало ясно – под невинными словами скрывается нечто куда более неприятное.

В теле хозяйки поместья с настоящими слугами мне было крайне некомфортно. И всё же я постаралась войти в роль и распорядилась, чтобы миссис Роуз хорошо отдохнула после долгой дороги. Сама же я пошла в столовую, где Бекка разливала уже свежий чай.

— Престон так эмоционально меня встретил, – задумчиво произнесла я, садясь за стол. – Ты успела написать моим отцу и маме, что я… приболела?

— Нет, – служанка удивленно похлопала глазами.

Что? Как странно. Тогда почему Престон плакал после недельной разлуки с тётей?

— Но, может, это сделал доктор, – добавила Бекка.

Я кивнула. Вполне логично.

На пороге столовой показался переодевшийся Престон. Он недовольно утер нос ладонью и забрался на стул во главе стола.

— Разве там не должен сидеть твой папа?

— Ага, – недовольно протянул мальчик. – Быстрее меня в макушку поцелует ангел, чем отец спустится пить с нами чай…

Дорогие читатели, добро пожаловать в мою новую историю! Очень надеюсь, что она вам понравится. Буду невероятно признательна за звездочки и ваши комментарии! Не забудьте добавить книгу в библиотеку, чтобы не потерять :)

Наши герои:

Эва, лекарь и травница. Вернее попаданка в её теле...

Слепой генерал Леогард

И обложечка с ними в большом размере, чтобы посмотреть поближе:

Я переглянулась с Беккой, и она тоскливо пожала плечами в ответ на замечание мальчика. Ясно. Кажется, раненный генерал не занимается воспитанием сына. В этом доме красивая только внешняя обертка, а люди в нём явно несчастны.

Служанка разлила чай. Поставила на стол угощения: зефир, печенье, конфеты. А сама села к окошку и взялась за вязание.

В воздухе повисла неловкая тишина. Её прерывал лишь шелест бумаги, когда Престон нетерпеливо разворачивал конфеты замерзшими руками. Занятно, что столом он сидел с идеальной осанкой, будто к нему привязали негнущуюся палку. Пытался продемонстрировать хорошие манеры?

Я сделала пару глотков, выдохнула после новых впечатлений и с улыбкой спросила:

— Как прошли дни у дедушки с бабушкой?

— Ужасно, – фыркнул Престон. – Больше никогда к ним не поеду.

— Почему?

— Скучные старики, которые ничего не стоят.

От удивления у меня расширились глаза. Я уже успела понять, что передо мной непростой мальчик, но такого никак не ожидала. Всё же это дедушка и бабушка. И я знаю из записей Эвы, что пока Леогард не вернулся с войны и не забрал сына, Престон довольно долго жил у семьи покойной матери.

— Не говори так о родных людях, – со всей строгостью потребовала я. – Они наверняка тебя любят и не достойны таких грубых слов.

Престон из ворчливого злого мальчишки вдруг превратился в испуганного котёнка, настолько моё замечание его поразило. Но всего на секунду. Через мгновение он резко нахмурился.

— Но вы сами о них так постоянно говорили, тётя Лина.

Мне пришлось прикусить язык. Я ведь не знаю, какой была прошлая хозяйка этого тела. Сложно играть личность, когда тебе не выдали даже худо-бедного сценария её жизни.

Я невольно посмотрела на Бекку. Та отвлеклась от вязания, и смотрела на нас с интересом, который поспешила скрыть, едва мы встретились взглядами.

— Тогда мы оба не будем так больше говорить, – постаралась произнести я как можно собраннее, чтобы не казаться растерянной. – Как минимум потому, что старших нужно уважать.

Говорю, а сама даже не знаю, вдруг отец и мать Эванджелины – ужасные люди, и Престон на деле прав. Благо он больше не стал возражать, лишь хмуро кивнул и уставился в чашку.

— Хорошо.

Я быстро перевела тему, чтобы разузнать о мальчике больше. Рассказала, что из-за провалов в памяти могла что-то позабыть, и хочу собрать кусочки воедино. Престон говорил о себе и своих увлечениях с большой оживленностью. Из разговора я поняла, что он вполне обычный ребенок своего времени. Любит играть с другими детьми, ездить верхом, обожает охотиться со взрослыми. Светские мероприятия не сильно жалует, и «девчонки ему пока не интересны, ведь все они поголовно зануды».

В какой-то момент мы затронули тему учебы.

— Кстати, раз уж ты дома, а твой учитель ещё долгое время не сможет преподавать, нам нужно подыскать ему временную замену.

— Что? Но я хотел отдохнуть!

— Впереди зимние праздники. Если будет отдыхать и сейчас, и после них, получится слишком уж долгий перерыв.

Я успела немного разузнать о здешних традициях и религии. Это самые базовые вещи, и уж если бы я их «забыла», то получила бы клеймо сумасшедшей. Слишком глубоко копать не пришлось, я быстро поняла, что устои здесь схожи с христианскими. И всё же я попала не просто в прошлое. Не сходятся года, географические название и прочие важные тонкости. Но атмосфера не кажется слишком уж чужеродной. Очень похоже на то, что я видела в фильмах и книгах, где рассказывалось о девятнадцатом веке.

— Если позволите, – осторожно вмешалась Бекка, – до вас я работала гувернанткой и преподавала у девочки чуть старше нашего мастера. К сожалению, семья, у которой я жила, обеднела, и нам пришлось проститься. Я могу показать вам рекомендательные письма, и если вас устроит, с удовольствием займусь обучением мастера, пока мистер Ферч в отъезде.

— О, это звучит чудесно, – я полноценно развернулась к Бекке. – Но почему же ты тогда работаешь у нас служанкой?

Девушка скромно улыбнулась.

— Места гувернантки нигде поблизости не нашлось, а я не могу уехать, ведь моя матушка здесь живет совсем одна.

— Вот как. Я буду рада посмотреть твои рекоме…

— Я не согласен! – Престон вдруг перебил меня. Он даже с силой стукнул кулаком по столу так, что чашки подскочили и звякнули о блюдца.

— Что? Почему?

— Я не позволю женщине мной помыкать и командовать! А уж тем более чему-то учить! Никогда! – мальчик встал со стула и с упреком указал пальцем на Бекку, будто обвинял её в каком-то смертном грехе. Та не удивилась. Лишь удручено вздохнула. 

Хм. Мне начинало казаться, что Престон говорит сейчас совсем не своими словами. Уж больно они кого-то мне напоминают. Хоть я и видела его единожды, и то в потёмках. Мальчик явно очень активно впитывает в себя всё от отца. Да и мнение Эванджелины для него было не на последнем месте. Не зря говорят, что лучшее воспитание детей – это хороший пример, который мы им подаём.

Вместо криков и споров, я сцепила пальцы в замок и спросила вдумчиво спросила:

— А ты можешь объяснить, почему тебе кажется, что Бекка будет плохой учительницей?

 — В смысле? – растерялся Престон.

— Ну объясни мне причины, по которым ты не доверяешь её опыту и умениям ещё до того, как мы о них узнали.

— Она же служанка!

— И что? – я говорила спокойно и размерено.

— Не может умный человек драить полы и мыть посуду!

— То есть если я решу налить тебе чаю, а после убрать за нами и помыть посуду, то я резко стану глупой женщиной?

Престон смолк. Он хмуро смотрел то на меня, то на Бекку. Благо авторитет тёти ещё что-то для него значил.

— Ну… нет.

— Тогда давай мы вместе посмотрим рекомендательные письма Бекки и решим, хорошо?

Кажется, мальчика подкупило, что я не просто ставлю ему ультиматум, а пытаюсь говорить с ним как со взрослым. Он немного ещё поспорил, но всё-таки согласился. 

У меня получилось убедить Престона дать нашей Бекке шанс показаться себя в роли гувернантки. Поэтому на какое-то время за мальчика я была спокойна. Правда кухарка ворчливо, но осторожно посетовала, что у неё не хватает рук. Но да эту проблему мы смогли решить, позвав соседскую резвую служанку помогать по утрам у нас на кухне.

Следующие дни я много времени просидела в кабинете Эвы. Он напоминал нечто среднее между алхимической лабораторией и уголком деревенской травницы. Я понимала, что мне необходимо найти схему, по которой прошлая хозяйка этого тела готовила её особый отвар. Как только он закончится – генерал взвоет и точно может прибить меня.

В своём мире я была фармацевтом. К тому же неплохо разбиралась в медицине. Я верила, что у меня может получиться разгадать загадку, вот только…

Вот только Эванджелина оказалась скрытной женщиной. О её работе не было никаких записей. Я успела проверить все возможные шкатулки, книги, ящики – ничего. Мне начинало казаться, что это волшебное лекарство было для неё своего рода рычагом давления. У них с мужем явно не самые теплые отношения. Думаю, ей не хотелось, чтобы кто-то украл секрет, как держать этого своеобразного мужчину на крючке.

А желающие избавиться от лишнего женского винтика в механизме дома явно были…

Так в один из дней я познакомилась с мистером Дебри. Старым, ворчливым и вредным мужчиной, который был правой рукой Леогарда. Прочие слуги очень редко входили в спальню, где генерал проводил всё своё время. Дебри приносил ему еду, помогал своему хозяину справляться с бытовыми делами, а также выводил его на прогулку. Что занятно, выходы из дома Леогард совершал только глубокой ночью. И запрещал старику брать с собой фонарь. Единственным их «светочем», указывающим путь, становился здешний добрый пес, похожий на ретривера, но с рыжеватой шерстью.

Я сразу же поняла, что мистер Дерби не любит Эванджелину и даже не пытается этого скрывать, забывая о любых титулах. Первая наша стычка произошла, когда я попросила старика перед завтраком не забирать еду в комнату к генералу, а предложить ему спуститься к нам.

— Только вашего общества ему и не хватало, – пробубнил Дерби, даже не обернувшись. Он продолжил ставить на поднос тарелки с едой.

— Что простите?

— Мой хозяин желает завтракать в одиночестве, – громко, официально и смотря прямо мне в глаза отчеканил Дерби.

Мне было всё равно, что наш важный генерал не хочет есть за одним столом со мной. Однако в этом доме всё ещё был кое-кто, жаждущий его внимания больше, чем любого сокровища.

— Прошло несколько дней, как мой муж вернулся, но он до сих пор ни разу не поговорил с сыном.

— Ну и что? Вы же наняли ему новую няньку!

— Гувернантку.

— Один чёрт, – хмыкнул старик. – Вы платите ей жалование, чтобы малец бегал и отвлекал отца по пустякам? Если ему что-то нужно, пусть просит у нянек.

— Это слова Леогарда, или вы надумали за него?

Дерби замер с тарелкой каши в руках и поднял на меня очень уж недобрый взгляд.

— Я лучше всех в этом доме знаю, что нужно моему хозяину.

— Вообще-то здесь я его жена.

— Жена, – он смешливо закудахтал. – Слово-то какое вспомнили. Вы тут на правах экономки, матери и лекаря. И должен сказать, почти с каждым из пунктов справляетесь паршиво.

Уж такого я никак не ожидала!

— Да как вы смеете со мной так разговаривать?!

— Говорю правду. Что вы мне сделаете? Я работаю на хозяина. И он мною доволен. Помыкать и покрикивать можете на своих девок. А ко мне не суйтесь.

 С этими словами старик взял поднос и пошёл к лестнице наверх. Я от подобного отношения вскипела внутри, как чайник. Стиснула кулаки, чтобы не выдать в ответ какой-нибудь первосортной брани. Однако решила, что пока не до конца разобралась в ситуации, чтобы пытаться лезть в открытый конфликт.

Одно я знала точно – надо поумерить власть Дерби в этом доме.

В тот же вечер, когда я сидела в гостиной у камина и читала один из журналов Эванджелины, на лестнице раздался шум. Престон сбегал вниз, громко топая ногами. За ним со всех ног бежала Бекка.

— Мастер, подождите! Не нужно!

— Замолчи, женщина! Ты уже надоела со своими «надо», «не надо»!

— Престон! – резко гаркнула я так, что лежавшие на ковре пёс и кот бодро подпрыгнули. – Как ты разговариваешь с Беккой? И что у вас происходит?

Я поднялась с кресла, чтобы разглядеть всю картину. Мальчик явно бежал прямо сюда – к камину. А в руках у него было несколько учебников и тетрадей.

— Тётя Лина? – Престон растерялся, отшагивая назад. Стало быть, он не ожидал увидеть меня здесь. – Я просто…

Он запнулся, а я посмотрела на Бекку. Она остановилась и молча ждала, когда её ученик подберет слова.

— Что? – хмуро переспросила я.

— Просто не понимаю ничего из того, что она объясняет! – злобно фыркнул Престон. – Я говорил вам, тётя Лина, служанка не может учить аристократа!

— Что вы такое говорите, юный мастер? – с обидой в голосе возмутилась Бекка. – Вы же сами отказались делать все задания, которые я вам дала. А знания без труда никогда не получить.

— Отказался, потому что ничерта не понимаю!

— А ну не выражайся!

Престон резко смолк. Я понимала, что он наговаривает на Бекку. Перед тем, как решиться перевести её на место гувернантки, я внимательно изучила письма от прошлых её хозяев. Она успела поработать лишь в маленькой приходской школе и у той самой семьи, про которую говорила. Но все отзывались о ней как о старательной, умной девушке, что умеет расположить к себе детей. А её прошлая воспитанница даже присылала милые открытки, нарисованные от руки, на каждый праздники, настолько они сблизились.

— Престон, – начала я, выдохнув, – по какому предмету вы сейчас занимаетесь?

— Арифметика и правописание.

— Хорошо. Ступай в библиотеку, перечитай сегодняшний параграф по арифметике, и выпиши на лист все вопросы, которые тебе непонятны. Даже самые маленькие. Так ты одновременно потренируешься и в том, и в другом предмете, а Бекка поймет, что именно тебе непонятно. И вы сможете завтра это разобрать.

Престон недовольно посмотрел на свою гувернантку, затем на меня, надул верхнюю губу, но всё же проскрипел:

— Ладно, тётя Лина.
___________________________
Мистер Дерби

Престон поплелся наверх. Я же на секунду подумала, что воспитание – это не так уж и сложно, но… заметила печальное лицо Бекки, которая совсем не разделяла моего маленького триумфа.

— Присядешь? – предложила я, улыбнувшись.

— С удовольствием, – устала отозвалась служанка, и вскоре мы обе сидели в креслах у камина.

Я отложила бумаги Эвы в сторону. Заметив удачный момент, ко мне на руки бодро прыгнул белоснежный, пушистый кот.

— Такой был у меня в детстве, – шепнула я и начала гладить мурлыку.

— Правда?

Я поняла, что имела в виду совсем другое детство, не то, которое могло быть у Эванджелины, но всё же кивнула. Бекка была возрастом явно чуть младше меня в этом теле, так что вряд ли знала Эву до того, как та поселилась в этом доме.

— Да. Но я забыла, как его зовут? – спросила шепотом.

— Маркиз, – уже без удивления ответила гувернантка. – А это Чарли.

Едва пес услышал своё имя, как завилял хвостом.

— Маркиз, – протянула я задумчиво. Моего белоснежного котёнка из детства звали весьма созвучно, просто Марком. Интересное совпадение, учитывая попадание в окрас.

Из этих мыслей меня вывела активная кошачья нежность. Маркиз потянулся вверх и потерся головой прямо о мой подбородок. Хоть кто-то в этом доме явно любит Эванджелину.

— Престон, наверное, сложный ученик?

— Ох, нет, – неожиданно оживленно отозвалась Бекка. – Он, конечно, активный мальчик, но очень умный. Ему просто немного не хватает концентрации.

Гувернантка немного нервно расправила складки на своей тёмной юбке. Я же вгляделась в неё поподробнее. Несмотря на угловатость лица, глубоко посаженные глазки и длинный нос, Бекка казалась довольно милой девушкой. Она быстро располагала к себе скромностью и добротой и с огромным участием отнеслась ко мне, несмотря на довольно странные проблемы с памятью.

— Вот как. Обязательно говори мне, как продвигается ваша учеба, ладно?

— Конечно, миссис Рэгланд.

Фамилия генерала, примененная ко мне, обожгла слух. Я с ещё более глубокой задумчивостью обратила взгляд на огонь, пока моя рука на автомате продолжила гладить Маркиза.

— Как часто Леогарду нужно лекарство?

Бекка удивленно вытянулась.

— Вообще он всегда звал вас к себе раз в два-три дня. Я не знаю, всегда ли из-за отвара.

— Уже на исходе третий день, как он без лекарства, но он всё молчит.

Неужели, он столь сильно оскорбился после моих слов, что буквально терпит боль, но не зовёт меня?

— Надеюсь, хозяину просто стало лучше после поездки к врачу.

Я кивнула. И всё же решилась поговорить более откровенно:

— Бекка, а что ты думаешь о мистере Дерби?

Служанка помедлила, будто боялась отвечать откровенно.

— Я не замечала за ним ничего странного последнее время. Но они и прибыли недавно…

Думаю, ей не хотелось наговаривать на своего «коллегу», хоть тот и был весьма своеобразным.

— Нет, я о другом. Тебе не кажется, что Леогард слишком уж сильно полагается на его помощь и лишает себя самых простых благ? Например, ужина в кругу семьи.

Гувернантка тяжко вздохнула.

— Я не знала господина Рэгланда до того, как он вернулся с войны. Однако после ранения он, увы, предпочитает затворнический образ жизни. Не думаю, что тут сильно виноват мистер Дерби. Скорее он просто выполняет приказы хозяина.

— Как думаешь, почему так?

— Вам… правда интересно моё мнение о господине? – растерянно спросила Бекка, помедлив.

— Я могу многое упускать из-за потери кусочков памяти. В моей голове уже собирается полноценная картинка, но мне нужен взгляд со стороны от знающего человека, понимаешь? Чтобы я не сделала слишком быстрых выводов.

— Ох, простите, миссис Рэгланд, но я почти не общалась с хозяином, чтобы сказать вам что-то наверняка. Если честно, с ним и правда больше всего говорит именно Дерби. Насколько я помню, вы ходили к нему, только когда господин вас звал. А остальное время он проводит один.

Какая печальная новость. Почему он предпочел запереть себя в тёмной коробке?

— Подожди, а Престон?

Бекка грустно потупила взгляд.

— Боюсь, что юный мастер уже давно не видел и не слышал отца. Хотя он часто старается проходить мимо его спальни. Думает, что этого никто не замечает, но мы-то всё равно видим.

— Бедный мальчик, – я откинулась на спинку кресла. Маркиз будто в подтверждение моих слов вновь потянулся и потерся головой о подбородок. Я ощущала от этого котика какое-то невероятное тепло. Хотя не мудрено, он нагрел бока у камина.

— А что на счёт друзей Леогарда?

— Несколько мужчин приезжали один раз. Давно. Три года назад, когда хозяин только вернулся со службы. Но… я не знаю всех подробностей, однако боюсь, что они как-то поругались. И больше к нам никто не приезжает. Семьи у господина нет. А ваши папенька и маменька не очень-то любят посещать этот дом. Моя мама говорила, это потому что здесь умерла миссис Тиффани, – она запнулась. – Вы простите, что я так много болтаю, просто не знаю, что именно вы могли позабыть.

— Ничего, всё хорошо. Спасибо, что вот так беседуешь со мной. Думаю, я сама схожу и узнаю, как дела у Леогарда.

— Приятно, что вы о нём беспокоитесь, – с улыбкой вырвалось у Бекки, о чём она явно быстро пожалела.

— Я ведь его жена.

— Д-да – гувернантка поджала губы, отводя взгляд. – И то верно.

Я помедлила, но всё же спросила в полголоса:

— Раньше я была к нему холодна?

— В какой-то мере, – очень осторожно ответила Бекка. – Но я вас не осуждаю. Если это вам важно. Просто… – она заговорила ещё тише, – все в доме слышат, как он на вас кричит. Простите, пожалуйста, что я говорю лишнее.

— Ничего. Наверное, я просто не потеряла веру, что этим мужчинам нужно немного помочь, и всё ещё может исправится, – я кивнула и запустила ладони в пушистую шерстку Маркиза. Кот посмотрел на меня своими большими зелеными глазами, словно пытался зачаровать.

Я задумалась.

Если честно, даже не знаю, откуда у меня такое навязчивое желание как-то расшевелить Леогарда. Пока что всё выглядело скверно, и генерал явно не ждал «спасения» от жены. Мне определенно было жаль Престона, но… есть что-то ещё. Очень грустно смотреть, как столь сильный человек себя хоронит. Я уверена, что должна с этим что-то сделать. Одновременно не забыв докопаться до истины отвара Эванджелины.

Ласковый кот окончательно растаял, потянулся и лизнул меня в нос. После чего вдруг убежал, словно на сегодня сделал своё дело. Я тоже поднялась с кресла. Решила, что не пойду в спальню к Лео, а подожду, когда он соберется на ночную прогулку…

Я до самой ночи просидела в кресле гостиной. Ждала, когда Дерби поведет Леогарда на прогулку ночью. Специально держала поближе к себе пса, которого они обычно всегда берут с собой.

Гостиную и коридор соединяла большая арка без двери. Я бы точно заметила, как они спустятся по лестнице, даже если бы мужчины решили уйти через черный ход сразу в сад.

Но время шло. Потемнело. Огонь в камине почти погас. И я не заметила, как невольно задремала.

Проснулась, когда на лестнице раздались шаги, и Чарли резко поднял голову, поднялся, застучал когтями по деревянному полу. Открыла глаза и вздрогнула. Сначала даже не поняла, где я нахожусь. Подумала, что всё случившееся – сон, и я снова на Земле. Но… увы.

— Кто здесь? – раздался недовольный голос Дерби, и он посвятил на меня лампой.

Я невольно прищурилась и выставила руку от света. Огонь в камине давно погас. Глаза защипало.

— А, госпожа «жена», – проворчал он с особой ядовитостью. – Почему не спите?

Дерби зашагал на кухню, я пошла за ним следом.

— Я хотела пойти с вами на ночную прогулку…

— Не будет никакой прогулки, – старик говорил и одновременно принялся греть воду. – Хозяин не может встать с постели из-за боли.

— Почему же он не говорит? Я принесу лекарство!

— А он не хочет его больше пить.

— Что?

Я не понимала. А Дерби не спешил отвечать. Он медленно доставал кружку. Собирался заваривать чай. И старался на меня не смотреть. Словно был зол настолько, что мог убить одним взглядом.

— А чего вы удивляетесь? Но сильно не радуйтесь. В завещании вашим именем даже не пахнет. Всё перейдёт Престону.

— О чём вы вообще говорите?

Дерби вдруг с силой ударил по столу. Несмотря на возраст, кулак у него был тяжелый. Вся посуда со звоном подскочила.  

— Хватит строить из себя идиотку! Вы давно хотели его довести, и у вас получилось.

Я начала осознавать, что происходит нечто и правда ужасное. А главное – что характер Эванджелины был своеобразный. И, возможно, Дерби зол на неё не потому что он скверный старик и женоненавистник.

— Объясните, пожалуйста, – как можно мягче попросила я. Мой тон стал для слуги неожиданностью. Он насупился, выдохнул, словно злобный медведь, который укрылся в темноте, и заговорил спокойнее, но всё ещё гневно:

— Если хозяин не будет принимать лекарства, он умрёт. Все это понимают. И он тоже.

— Хотите сказать… он отказался принимать отвары намеренно и твёрдо? – я просто не верила в такой вывод.

— Не знаю. Не хочу думать о худшем. Но… вот о чём вы думали, Эванджелина? Он бывший генерал. Мужик раньше мог положить десятки врагов, будучи один. Но кому нужна сила, если ты ничерта не видишь? Ему и так все три года было тяжко. Становилось всё хуже и хуже. И тут приходит женщина, которая единственная может хоть как-то облегчить боль, и говорит, что он пытается «почувствовать себя сильнее, принижая её в темноте», мол это единственное, что ему остаётся. Вы, бабы, никогда не понимаете, что ваше слово может ранить нас сильнее ножа. Вы хоть его жена лишь на бумаге, но… а кто у него остался? И теперь вы буквально указали, что видите в нём калеку. Это даже такого сильного человека может пошатнуть, хоть он и не покажет.

Я поджала губы. Мне хотелось возмутиться и сказать, что после каких-то там слов, брошенных в порыве гнева, да ещё и в той гадкой ситуации, вот так отказываться от попыток жить – странно и глупо! Но я всё больше понимала, что не знаю всей ситуации. Не знаю, как жила эта семья. А уже начала слишком резко действовать.

— Я пойду к нему. Пойду и…

— Да не примет он вас. И лекарство от вас – тем более.

— Тогда силой волью!

Старик рассмеялся.

— Даже если мы всем домом попытаемся его держать, пока вы вливаете ему в рот отвар – у нас не получится. Хозяин не видит. Но если подставить ему шею, он может переломать её как соломку.

Я посмотрела в потолок. Наверх, где на втором этаже должна быть тёмная комната Леограда. Что же за человек-то такой? Будет мучиться от боли, но не согласится выпить лекарство из принципа.

— Вы собираетесь делать ему чай? – решительно спросила я.

— Да.

— Тогда подождите.

Вскоре я принесла отвар. Думала, Дерби будет сопротивляться и отговаривать, но он смиренно ждал. Причем когда понял мою задумку, заварил самый пахучий, ягодный чай.

— Если он почувствует обман – вылетим оба, – заключил старик. В эту секунду я даже ощутила между нами нотку единения. Словно мы хоть на мгновение стали командой.

— У лекарства даже запах неприятный, а вкус…

— Капните хотя бы немного. Лучше давать ему по чуть-чуть, чем вообще оставлять без него.

Я осмотрела бутылек. Они были совсем маленькими, потому что в каждом хранилась строго одна доза. В принципе, здесь капель десять.

— Добавим для начала хотя бы треть, – заключила я.

Дерби хмуро кивнул. Я осторожно отсчитала в чай три капли. Попробовала совсем немного.

— Ну что?

— Не знаю. Вроде ягоды и травы. Надеюсь, не почувствует.

— Ну, с богом.

Старик взял поднос с чаем и пошёл на второй этаж. Я тихонько направилась следом. У входа в спальню он сменил лампу на свечу и только после вошёл внутрь. Я осталась ждать у двери.

— Чего так долго? – на тяжком, болезненном выдохе спросил Леогард.

— Дурная кухарка рассортировала сегодня новый чай, что чёрт ногу сломит. Простите.

Затихли. Дерби явно передал кружку. Я понимала, что прямо сейчас генерал делает глоток за глотком. Уже хотела выдохнуть и потихоньку уйти, как вдруг…

Резкий треск. Это звук разбитой посуды. Он кинул кружку? Причем прямо в стену возле двери. Я отчетливо слышала стук.

— КАКОГО ДЬЯВОЛА, ДЕРБИ, Я ЖЕ ДАЛ ПРИКАЗ?! – дом пронзил оглушающий крик.

Нужно было спасать старика.

Я развернулась, и резко открыла дверь.

Свеча стояла на тумбе возле кровати. Леогард сидел в постели, а старик отступал назад, боясь гнева хозяина.

— Дерби, – произнесла я со всей строгостью, как подобает хозяйке в её доме, – оставьте нас.

_________________

Дорогие читатели, эта книга выходит в рамках литмоба "Мачеха-попаданка", и я хотела бы познакомить вас с остальными историями моих талантливых коллег!

Одна из таких - увлекательная, веселая книга Ольги Коротаевой

"Наша мачеха-злодейка. Или Развод с драконом"

Можете найти её по ссылке:

Всё в комнате замерло. Казалось, даже пламя свечи не смеет шевелиться, чтобы не разозлить генерала ещё больше.

Старик послушался не сразу. Он смотрел то на меня, то на своего хозяина. И лишь когда дождался от Леогарда хмурого кивка, вышел из комнаты и оставил нас наедине.

Я хоть и ворвалась столь бойко и с шумом, но на пару мгновений после щелчка стояла, как вкопанная. Что делать дальше – не придумала. Но генерал не дал мне времени на раздумья.

— Я слышу, как ты дышишь, Эва, – недовольно заговорил он и даже повернул голову в мою сторону. – Хватит стоять статуей. Это твоя идея?

Леогард сидел на кровати одетый. Однако верхние пуговицы хлопковой рубахи были беспорядочно расстегнуты, будто их хотели вырвать при нехватке воздуха. Его грудь рвано вздымалась. Лоб взмок. А кулаки сжимались и разжимались.

Хоть генерал и пытался вести себя собрано, но ему было очень тяжко.

— Да, – со всей уверенностью заявила я и подошла к кровати, высоко подняв подбородок. Будто он может меня видеть. – И я не понимаю, почему ты никак не хочешь принять лекарство, если тебе плохо.

— Мне плохо лишь от твоего присутствия, – зло фыркнул генерал. – И я не собираюсь брать спасение из рук женщины, которая меня не уважает.

Да, всё-таки Дерби оказался прав. Я очень уж задела самолюбие Леогарда. В любой другой ситуации, я бы сказала, что он просто глупец и нарцисс. Но сейчас… я осмотрелась вокруг. Пожирающая тьма пугала, даже когда на тумбе стояла свечка. А он живет в ней постоянно, куда бы ни пошёл. Ещё и с болью в теле. Сильного человека заперли в такой уязвимой оболочке. Ему и правда очень тяжело, вот он рычит на весь мир.

— Леогард, – мой тон стал куда мягче, я присела на край кровати. – Пожалуйста, прости меня. Я не хотела говорить все те злые слова. Это были эмоции.

Моя ладонь нащупала его кулак в полутьме. Боже, какой огромный. Он и правда может убить одним ударом.

Однако едва мои пальцы прикоснулись к огрубевшей от ожогов и шрамов коже, как генерал тут же нервно и грубо убрал руку.

— Это впервые были твои настоящие мысли. Наконец-то ты озвучила их вслух. Хотя нет. Уверен, ты думаешь обо мне гораздо хуже.

— Это совсем не так!

— Хватит, Эванджелина! Уходи отсюда. Мне не нужна помощь такой сумасбродной стервы. Если ты думаешь, что я не способен терпеть боль, ты сильно ошибаешься.

Он взмахнул рукой наотмашь. Мне и правда пришлось встать, чтобы случайно не попасть под удар. Отмахнулся будто от назойливой мухи.

И всё же сколько злобы и обиды было в его голосе. Неужели у них с Эвой всё было так плохо?

Вдруг Леогард не сдержался и громко закашлялся. Он согнулся и показался в эту секунду горой, которая вот-вот обрушится. Столько боли читалось в этих хрипах. Всё его тело дрожало. Не могу представить, какая мука его терзает. И всё это можно прекратить выпив несколько капель отвара!

— Нет, Лео, – громко и уверенно заявила я, когда приступ кашля прошёл. – Я никуда не уйду, пока ты не выпьешь лекарство! Хотя бы половину. Чтобы спокойно уснуть.

— Хватит думать, что ты обладаешь какой-то властью, чтобы командовать.

— Я забочусь! Это совсем другое.

— Заботишься? – он болезненно усмехнулся. – Да ты первая будешь радоваться, если я умру. Статус вдовы в трауре явно подойдёт тебе больше, чем ноша жены калеки.

— Не говори о себе так!

Генерал расхохотался. Даже громче, чем недавно кашлял. Было в этом что-то истерично-надрывное.

— Я прекрасно слышал, как ты сама так говоришь обо мне слугам. Не строй из себя святую, Эва. Я не вижу, но знаю, насколько ты прогнила. Чувствую запах.

Слышать столь гадкие слова было обидно и до жути неприятно. Я ведь искренне хотела помочь. Но амплуа Эванджелины чернило меня вновь и вновь. 

— Выпей отвар, Леогард, – твёрдо настаивала я, откупорив бутылёк. – Давай.

Я потянулась вперед. Едва генерал ощутил это, тут же отмахнулся снова. Широкая ладонь пролетела совсем близко от моего лица. Он не хотел ударить. Отмахивался наугад. Но если попаду под такую оплеуху – здесь и упаду.

— Убирайся! – зарычал Леогард ещё громче, а у самого в груди закололо так сильно, что он схватился за сердце и с силой вдавил пальцы. Я не на шутку испугалась, что он вот так и умрёт передо мной, потому что я не могу влить в этого упертого барана лекарство.

Тогда в голову пришла до безумия абсурдная идея.

— Ладно.

Я воспользовалась моментом, пока Леогард отвлекся на боль. Одним махом вылила на свои губы капельки отвара, и сжала их, точно распределяю очень жидкую губную помаду. Бутылёк полетел на пол и разбился.

А дальше всё как в тумане! 

Я подняла подол, наступила коленом на край кровати. Подалась вперед, положила ладони на взмокшие щеки Леогарда и сильно сжала их, пытаясь зафиксировать его голову. В этот момент генерал то ли умер от сердечного приступа, то ли был слишком в шоке, чтобы сопротивляться.

Однако секунда… и я нагло впиваюсь в губы этого грубого, нахального силача, пытаясь нагло размазать по ним капли лекарства. Чтобы он уже никуда не делся! Надо ведь совсем немного.

А сердце так быстро-быстро заколотилось. Как если бы это меня прихватило болью в груди! Уж не знаю, зачем я это сделала, но внутри слишком отчётливо кричало одно лишь указание: умереть я тебе не дам! Не в мою смену!

Я была готова на любую реакцию. Даже полететь вслед за глупой кружкой с чаем. Но то, что случилось дальше, поразило и напугало…

Неожиданно я ощутила, как сильная рука генерала с какой-то животной резкостью обхватывает мою талию. Он дернул меня на себя, не оставляя и шанса устоять на ногах. Хоть Леогард схватил меня одной рукой, но это был такой прочный капкан, что шанса выбраться просто не было.

Я оказалась у него на коленях. Плотно прижатая к его груди. Успела лишь выставить руки вперед, чтобы опереться ладонями на широкие плечи. Думала, придется держать его щеки, чтобы он не выплюнул лекарство, но… держали теперь меня! Причем крепко и жадно. Будто я по дурости провела перед самым голодным на свете хищником невероятно вкусным блюдом.

Генерал разве что не зарычал…

Но та жажда, с которой он впился в мои губы, опалила румянцем не только мои щеки, но и пробежала мурашками по всему телу.

Мы оба чувствовали вкус отвара. Горький. Травянистый. Вяжущий. Генерал явно должен был понять мой план, но на этот раз он не спешил отказываться от лекарства. Наоборот.

Он заставил меня разомкнуть рот. Нагло и жадно обхватил сначала верхнюю губу. Начал собирать с неё каждую капельку отвара. На секунду даже прихватил её зубами. Не до боли, но с отчётливым желанием взять от нашего «лечебного поцелуя» больше.

Сразу после сделал то же самое с моей нижней губой. Прошёлся горячим языком по каждой трещинке и выемке.

Я испытывала очень смешанные чувства. Сейчас, когда я на его коленях, прижатая грудью к груди, никакая слепота не помешает ему сделать со мной что угодно. И в это мгновение я умудрилась до конца осознать, сколько же силы в этом теле. Подушечки моих пальцев невольно впивались в его плечи, и под ними ощущалась сплошная сталь мышц.

Генерал испил с моих губ всё до последней капли. Обезболивающее подействовало сразу. Однако о боли он словно успел позабыть. На смену ей пришла неконтролируемая похоть, граничащая с безумием.

Соприкосновение губ перестало быть лишь лечебной необходимостью. Он… продолжал настойчиво целовать меня, потому что хотел этого. И я чувствовала, как моё тело содрогается от страха и необъяснимого влечения. Одна мысль, что я столь уязвима в руках столь сильного мужчины невольно возбуждала, но…

Но я не собираюсь исполнять супружеский долг вместо Эванджелины вот так!

Однако смогу ли вернуть Леогарду крупицу разума, когда он так подвластен страсти?

Я попыталась разорвать поцелуй.

Он буквально рыкнул и прижал меня сильнее.

Тогда я с протестом ударила ладонью по плечу.

Генерала моё сопротивление будто распыляло ещё больше. Одна из его рук скользнула с талии ниже. Послышался треск ткани. Он столь сильно сжал, что попросту порвал мне платье!

Однако этот неожиданный звук привел Леогарда в чувства. Он с огромным трудом оторвался от моих губ, и я ощутила, насколько же утяжелилось его дыхание. Я и сама была до жути взволнована. Ещё бы немного…

— Впервые ощутил вкус твоих губ с момента нашей свадьбы, – хрипло прошептал он, и я ощутила, как хватка сильных рук ослабевает.

— Я… я просто хотела заставить тебя выпить лекарство.

Мне нужно было пытаться змеей выскользнуть и бежать. Но тело не двигалось. Лишь всё пыталась отдышаться в такт генералу после столь разгоряченного поцелуя.

— Настолько сильно? – он вдруг усмехнулся. В полутьме мы всё ещё были невероятно близко.

— Я не хотела, чтобы ты умирал.

— Умирал? – удивление на секунду вытеснило возбуждение. – Ты думал, я умру тут без твоего отвара?

— А разве нет? Дебри намекнул мне на это.

— Он слишком впечатлителен. Я бы продолжал валяться с приступами, но вот так просто умереть… нет, не надейтесь.

Я выдохнула. Отлично. Если я не смогу сразу же найти рецепт лекарства, Леогард хотя бы сможет подождать какое-то время. Хотя… что за жизнь такая, если тебя мучает постоянная боль?

Генерал поморщился и вдруг окончательно расцепил свои хищные объятия.

— Беги, Эва. Пока я не передумал. Три года – слишком большой срок.

— Ты… – я широко распахнула глаза от удивления, – … у тебя не было ничего все эти годы?

— Да. И каждая секунда твоего промедления может обернуться сейчас моим желанием взять от законной жены своё.

Я быстро слезла с колен генерала. Поскорее встала с кровати. Поправила порванное платье. Постаралась размять щеки, которые так и горели. Одним словом – очень суетилась.

В голове не укладывалось.

— Но как же разного рода… услуги? – бестактный вопрос слетел с губ сам собой. Раз Эванджелина не особо-то любила мужа, то ей должно было плевать на его возможные измены.

Леогард прикрыл себя одеялом. Я неловко отвела взгляд.

— Нормальный мужик побрезгует спать с женщиной, которая ложится к нему за деньги.

У меня внутри странно кольнуло. Показалось, что я уже слышала ровно эти же слова раньше. Странное чувство дежавю.

— Ты будешь пить отвар вновь? – спросила я, когда успокоилась.

— А ты будешь также настаивать?

— Нет, – ответила так быстро, словно обожглась.

Лицо Леогарда окрасила задумчивая улыбка.

— Правильно. В следующий раз я могу и не сдержаться. Прости за платье.

— Это мелочи. Главное – не запускай своё здоровье. Я волнуюсь. Дерби – тоже. К тому же… Престон очень хотел бы, чтобы ты чаще спускался к нам. Хотя бы на ужин.

Возможно, не лучшее время, чтобы упоминать сына. Лицо генерала тут же изменилось и окрасилось серой тяжбой эмоций. Он опустил голову.

— Престон… ему лучше не видеть отца в таком состоянии.

— Не правда! Он очень…

— Не надо, Эва, – со стальной проникновенностью перебил генерал. Я поняла, что ему не плевать. Это явно больная тема.

— Поговорим об этом потом, ладно? – мягко спросила я.

— Возможно. А сейчас иди. Кажется, давно поздняя ночь. Ты уже должна спать.