Леща, Ваша Светлость?

— И зачем я пошла на этот чёртов пляж в такую погоду?! — ворчала я, силясь перекричать рёв разбушевавшейся стихии. Тяжёлые, свинцовые тучи за считаные минуты превратили солнечный день в серый кошмар, а ветер с такой яростью трепал мой старый плащ, что казалось, ещё немного — и он унесёт моё хрупкое тело прямо в открытое море.
Ежедневная прогулка вдоль берега была моим ритуалом на протяжении последних десяти лет, с тех пор как не стало Михаила. Сначала это помогало справиться с горем, а потом вошло в привычку. «Так и встречу свой последний день — лицом к морю», — часто шутила я, не подозревая, насколько пророческими окажутся эти слова…
— Эй! Отойди от края! — закричала я, краем глаза я, заметив на скалистом обрыве какое-то движение — тёмный силуэт на фоне грозового неба. 
— Да чтоб тебя! — рявкнула я, когда девушка, вдруг расправив руки, будто собиралась взлететь, шагнула вперёд, в пустоту. И не раздумывая ни секунды, я бросилась к воде, туда, где должна была упасть несчастная…
Ледяные волны обожгли мои ноги, когда я вошла в море. «Главное, чтоб судороги не схватили», — мелькнуло в голове, пока я отчаянно всматривалась в бушующие волны. Наконец, заметила тёмное пятно недалеко от берега и поплыла к нему, загребая руками воду. Несмотря на свой возраст, я мысленно поблагодарила все высшие силы за то, что в молодости была чемпионкой района по плаванию.
Каким-то невероятным усилием мне удалось схватить девушку за воротник лёгкого платья и потащить к берегу. Волны то подталкивали нас, то с яростью пытались утянуть обратно. Лёгкие горели от нехватки воздуха, а сердце колотилось так бешено, что я всерьёз испугалась инфаркта.
Когда мои колени, наконец, коснулись дна, из последних сил я вытолкнула бесчувственное тело на песок и рухнула рядом. Перед глазами плясали чёрные точки, а в груди словно застрял ржавый гвоздь. «Видимо, вот и пришло моё время», — подумала я с неожиданным спокойствием.
Последнее, что я запомнила — странное ощущение невесомости и яркую вспышку света, омывшую всё вокруг золотистым сиянием...
Пробуждение было мучительным. Казалось, каждая клеточка тела пульсировала от боли, а голова раскалывалась, будто после самого жуткого похмелья. Мысли путались, а непривычные ощущения вызывали тошноту.
— Госпожа Лесса очнулась, хвала небесам! — прозвучал где-то рядом надтреснутый женский голос.
Я с трудом разлепила веки, инстинктивно сощурившись от острого луча света, бьющего прямо в глаза.
— Воды... — прохрипела я и тут же замерла в испуге. Голос, вырвавшийся из моего горла, был совершенно чужим — мелодичным и молодым, совсем не похожим на мой собственный.
Но обдумать странную метаморфозу не дало, появившееся в поле зрения морщинистое лицо пожилой женщины, которая бережно поднесла к моим губам кружку. Вода немного облегчила жжение в горле, и я смогла, наконец, осмотреться.
Я лежала в просторной, но скромно обставленной комнате с низким потолком, из которого торчали массивные деревянные балки. У стены напротив громоздился комод, покрытый затейливой резьбой, а рядом с кроватью стоял простой деревянный стул и небольшой столик, на котором теснились склянки с какими-то снадобьями.
Но гораздо более странным, чем обстановка, было то, что я видела, когда опускала взгляд на себя. Вместо моих морщинистых рук с выступающими венами я видела гладкие, тонкие пальцы с ухоженными ногтями.
— Что... что случилось? — выдавила я, пытаясь сесть.
— Лежите, госпожа, вам нельзя пока вставать, — ворчливо отозвалась старушка, мягко, но настойчиво укладывая меня обратно. — Рыбаки вытащили вас из моря почти бездыханную. Доктор Янис сказал, что ваше сердце не билось почти минуту! Я уж думала, потеряла вас, как вашего батюшку две недели назад. Но потом случилось чудо — вы снова задышали. У доктора чуть удар не случился от такого! Он сказал, вам нужен абсолютный покой.
Я слушала этот поток информации, и в моей голове постепенно начала складываться картина. Я в чужом теле. В теле молодой девушки по имени Лесса, которая, судя по всему, бросилась с обрыва в море.
— Сколько... сколько я так лежу? — спросила я, пытаясь говорить спокойно, хотя паника уже подступала к горлу.
— Третий день пошёл, госпожа. Кредиторы уже дважды приходили, но я им сказала, что вы при смерти, и они ушли ни с чем. Хотя надолго их терпения не хватит, — старушка покачала головой. — Но не думайте сейчас об этом, просто отдыхайте.
Кредиторы? О каких кредиторах идёт речь? Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. И в голове тотчас услужливо начали всплывать обрывки воспоминаний — но не мои, а той, другой, чьё тело я теперь занимала…
Лесса. Двадцать пять лет. Дочь рыботорговца Харлона, умершего от лихорадки две недели назад. Нежная, впечатлительная девушка. У её отца остались долги — он взял деньги под залог лавки, чтобы купить новую лодку, но не успел вернуть займ. Теперь кредиторы требуют либо возврата денег, либо лавку. 
Я также увидела образ самой Лессы — хрупкой девушки с мягким характером, которую отец оберегал от всех трудностей жизни. Когда он умер, она оказалась совершенно беспомощной перед лицом проблем. А когда местный олдермен, недруг её отца, выставил невыполнимые требования по налогам, а кредиторы начали угрожать отобрать дом, она не выдержала и решила покончить с собой.
Я сглотнула комок в горле. Выходит, Лесса пыталась себя убить... а я каким-то невероятным образом оказалась в её теле. Как такое вообще возможно?
— Эмма, — я обратилась к пожилой служанке, имя которой внезапно всплыло в памяти, — расскажи мне, что... что было с отцом перед смертью?
— Вы же знаете, госпожа… — с недоумением сказала старушка, но затем вздохнув, заговорила, — господин Харлон поссорился с олдерменом Морганом из-за новых налогов для мелких торговцев. Говорил, что это неправильно, что порядочные люди едва сводят концы с концами, а богачи только жиреют. После этого олдермен будто с цепи сорвался — проверки на каждом шагу, штрафы за любую мелочь. Ваш отец был вынужден брать деньги у ростовщика Крокса, чтобы не разориться. А потом эта лихорадка... — старушка вздохнула ещё тяжелее. — Надо бы лавку продать, госпожа. Выплатить долги и уехать к тётке в Вельмор. Вам с вашим нежным сердцем нельзя здесь оставаться.
— Помоги мне встать, Эмма, — твёрдо сказала я, отбрасывая одеяло. Если Эмма не ошиблась, то продав дом и выплатив все долги, я останусь ни с чем, а в моем возрасте… хм, в любом случае быть приживалкой у склочной тетушки мне не хотелось.
— Что вы, госпожа! Доктор сказал...
— К чёрту доктора, — отрезала я, с удивлением отмечая, как легко тело, которым я теперь владела, реагирует на мои команды, несмотря на слабость после болезни. — Мне нужно увидеть лавку.
Эмма не решилась перечить и помогла мне подняться. Одеваясь в простое, но опрятное платье, я украдкой рассматривала своё новое тело в потускневшем зеркале на стене. Стройная фигура, каштановые волосы, зелёные глаза, правильные черты лица... Она была красива, эта Лесса. И так молода!
«Прости, девочка, — мысленно обратилась я к бывшей хозяйке тела. — Но, кажется, у меня появился второй шанс. И я сделаю всё возможное, чтобы не упустить его».
Спустившись по скрипучей деревянной лестнице, я оказалась в помещении рыбной лавки. Просторная, но тёмная комната с деревянным прилавком и пустыми ледяными ящиками выглядело заброшенным.
— Эмма, когда лавка закрылась?
— В день смерти хозяина, госпожа. Уж две недели как. Весь товар пропал, коптильня остыла. Но долги-то остались, — старушка опять тяжело вздохнула.
Я медленно прошлась по помещению, внимательно осматривая каждый угол. За тридцать лет управления собственным рыбным магазином я изучила это дело вдоль и поперёк. И сейчас, глядя на эту лавку, я видела не упадок, а возможности.
— Сколько мы должны этому... Кроксу? — спросила я, проводя пальцем по пыльному прилавку.
— Двадцать золотых флоринов, госпожа. Немыслимые деньги!
«Флорины, значит, — отметила я про себя. — Придётся привыкать к местной валюте».
— А что с запасами? С поставщиками отца?
— Запасов нет, госпожа, я же говорю. А рыбаки... Они сочувствуют вашему горю, но без денег рыбу не отдадут. У всех семьи, всем есть нечего.
Я кивнула. Это было логично. Но я также знала, что в рыбном деле есть одна особенность — свежую рыбу нужно продать быстро, иначе она испортится. А значит, у рыбаков должен быть постоянный и надёжный покупатель.
— Этот Морган... олдермен. У него есть своя рыбная лавка?
Эмма покачала головой: 
— Нет, госпожа. Но его племянник, Родерик, держит большую лавку на главной площади. После того как ваш отец закрылся, он скупает почти весь улов в городе.
Я задумчиво прикусила губу. Интересно.
— И по какой цене?
— Дешевле некуда. Рыбаки ворчат, но выбора-то нет. Или продавай ему, или вези на дальний рынок, а там и вовсе за бесценок уйдёт, если успеешь довезти.
Картина постепенно складывалась. Монополия. Я не раз сталкивалась с подобным в своей прошлой жизни.
— Скажи, Эмма, этот ростовщик... он даёт отсрочки?
— Бывает, госпожа. Если видит, что дело стоящее и деньги вернутся с процентами.
Я задумалась. У меня практически не было денег — только то, что могло остаться в доме Лессы. Но у меня были знания. Знания о том, как правильно хранить рыбу, как её обрабатывать, как вести торговлю. В моё время это уже было настоящей наукой.
— Я не продам лавку, — твёрдо сказала я, оборачиваясь к служанке. — Продолжу дело отца.
— Но госпожа, ваше нежное сердце...
— Моё сердце... моё сердце в порядке, — неожиданно для самой себя выпалила я. И странное дело — я действительно чувствовала себя хорошо. Да, слабость была, но не было той глухой боли в суставах, к которой я так привыкла в последние годы, не было одышки, не было тянущей боли в пояснице. Вместо этого было молодое, крепкое тело, полное энергии.
Был риск, что меня примут за сумасшедшую, если я начну вести себя совсем не так, как прежняя Лесса. Но, с другой стороны, попытка самоубийства могла многое объяснить. Люди часто меняются после таких событий.
— Эмма, кто лучший рыбак в городе? — спросила я, решительно направляясь к двери.
— Что? — опешила старушка. — Да Марк, наверное. Марк Хольт. Он вас и спас, госпожа. Но куда вы?
— К Марку Хольту. Мне нужно с ним побеседовать о… — недоговорила я, распахивая дверь на улицу. Яркий солнечный свет тотчас ударил в глаза, и я на мгновение зажмурилась. А когда открыла их — замерла от открывшегося вида.
Узкая улочка, вымощенная булыжником, спускалась к морю. По обе стороны от неё теснились двух- и трёхэтажные каменные дома с черепичными крышами. Вдалеке виднелся порт с лесом мачт и множеством маленьких лодок.
Город был... старинным. Он напоминал европейские приморские городки девятнадцатого века, которые я видела только на картинках и в фильмах. Здесь не было машин, не было электричества, не было ничего из привычного мне мира.
Я действительно попала в другую реальность.
«Что ж, — подумала я, делая первый шаг в свою новую жизнь, — здесь я хотя бы знаю, как торговать рыбой. И это уже что-то».
— Госпожа, постойте! — окликнула меня Эмма, но я уже уверенно спускалась по улице к порту, чувствуя, как с каждым шагом во мне растёт решимость.
Я не знала, почему и как оказалась здесь. Но твёрдо решила, что раз уж мне выпал такой невероятный шанс прожить жизнь заново, я не упущу его. Ни при каких обстоятельствах.

Порт встретил меня гулом голосов, скрипом досок и пронзительными криками чаек. А тёплый ветер доносил запах соли, водорослей и свежей рыбы — такой знакомый, что на секунду показалось, будто я вернулась в свой родной приморский городок. Но стоило оглядеться, и иллюзия рассеялась: деревянные пирсы, лодки с потрёпанными парусами, мужчины в грубых холщовых рубахах — всё здесь было из другого века, другого мира.
Я медленно шла вдоль пристани, разглядывая рыбаков, разбиравших сети и выгружавших утренний улов. Не знаю, как я собиралась найти этого Марка Хольта среди десятков мужчин, надо было аккуратно расспросить Эммму, но, как оказалось, мне повезло.
— Госпожа Лесса? — раздался позади удивлённый мужской голос. — Вы... с вами все в порядке!
Я обернулась и увидела высокого, широкоплечего мужчину лет тридцати с небритым лицом и выгоревшими на солнце русыми волосами. А его голубые глаза смотрели на меня с таким изумлением, будто перед ним было привидение.
— Марк Хольт? — неуверенно спросила я, хотя интуиция подсказывала, что это именно он.
— Да, госпожа, — кивнул он, продолжая меня удивленно рассматривать. — Доктор Янис сказал, что вы очень слабы и вряд ли встанете с постели в ближайшие дни. Не ожидал увидеть вас... здесь.
— Я крепче, чем кажусь, — улыбнулась я, и мне показалось, что Марк слегка смутился. — Спасибо, что спасли меня.
— Это долг каждого моряка, — ответил он, отводя взгляд. — К тому же я знал вашего отца. Он был хорошим человеком.
— Да, хорошим… — тихо ответила и натянуто улыбнувшись, поспешила перевести тему нашего разговора, — Господин Хольт, я пришла поговорить о рыбе. Вернее, о торговле.
— О торговле? Прямо сейчас? — Марк удивлённо поднял брови, хотя казалось куда еще выше.
— А почему нет? — я пожала плечами. — Я собираюсь возобновить работу лавки. И мне нужны поставщики рыбы.
Он выглядел совершенно сбитым с толку. Вероятно, настоящая Лесса никогда не проявляла такой решительности. Что ж, им придётся привыкать к новой мне.
— Но ведь... все знают, что вы... — Марк заколебался, подбирая слова. — После всего, что случилось, мы думали, вы продадите лавку.
— Все ошибались, — твёрдо сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я не собираюсь продавать дело моего отца. И я надеялась, что вы могли бы помочь.
Марк несколько секунд пристально смотрел на меня, словно пытался разглядеть что-то за моим лицом. Наконец, он медленно кивнул: 
— Пойдёмте. Нам лучше поговорить в другом месте.
Он повёл меня к небольшой деревянной хижине на краю порта. Внутри оказалось тесно, но чисто — несколько стульев вокруг простого стола, на стенах развешаны рыболовные снасти и сети.
— Это наш склад, — пояснил Марк, указывая мне на стул. — Здесь хранятся инструменты для лодок. Но сейчас тут никого нет, можем спокойно поговорить.
Я присела, чувствуя лёгкую слабость в ногах. Как бы я ни храбрилась, но тело ещё не оправилось полностью от пережитого.
— Госпожа Лесса, — начал Марк, тоже присаживаясь, — я не хочу показаться грубым, но... Вы уверены, что понимаете, о чём говорите? Ваш отец задолжал Кроксу значительную сумму. Без денег вы не сможете возобновить торговлю.
— Именно поэтому я и пришла к вам, — ответила я. — Мне нужен рыбак, который согласится поставлять товар в долг, пока я не встану на ноги. Эмма сказала, что вы лучший рыбак в Мареле.
Марк невесело усмехнулся: 
— Ваша служанка мне льстит. Но даже если бы это было правдой... Я не могу себе позволить отдавать рыбу без оплаты. У меня команда, которую нужно кормить, лодка, которую нужно обслуживать.
— Я понимаю, — кивнула я. — Но я не прошу отдавать даром. Я предлагаю сделку, которая будет выгодна нам обоим.
— И какую же? — с сомнением спросил он.
— Сейчас вы продаёте улов Родерику, племяннику олдермена, верно? И по какой цене?
— Три медяка за фунт хорошей трески, — неохотно ответил Марк. — Меньше, чем хотелось бы, но выбора нет.
— А сколько вы потеряете рыбы, пока довезёте её до города и продадите?
Он пожал плечами: 
— В жаркий день, как сегодня — четверть, а то и треть улова становится несвежей.
— А если я скажу, что знаю способ сохранить рыбу свежей дольше? Что, если вместо трёх медяков я предложу вам четыре, но буду брать только самую свежую рыбу и платить по мере продажи?
Марк недоверчиво посмотрел на меня: 
— Четыре медяка? Родерик скорее удавится, чем даст такую цену.
— Я не Родерик, — заметила я. — И я знаю, что свежая рыба в городе стоит минимум шесть-семь медяков за фунт. Родерик наживается за ваш счёт, потому что у вас нет выбора.
— И откуда вы это знаете? — прищурился Марк. — Простите, госпожа, но ваш отец никогда не посвящал вас в дела лавки. Вы всегда... — он снова замялся, подбирая слова.
— Занималась вышивкой и чтением стихов? — подсказала я, вспомнив проблеск из памяти Лессы. — Люди меняются, господин Хольт. Особенно когда проходят через то, что пережила я.
Что-то в моём голосе, видимо, убедило его, потому что Марк неожиданно смягчился: 
— Хорошо. Допустим, я поверю вам. Но чем ваша лавка будет отличаться от других? Родерик давно занимается рыбной торговлей.
— Мастерством разделки, — уверенно ответила я, вставая. — Пойдёмте, я покажу, и прихватите с собой корзину с рыбой.
Вернувшись в лавку, где я сейчас же отправила ошарашенную Эмму за льдом и свежими травами, а сама достала набор ножей, которые нашлись в ящике за прилавком. Разложила рыбу на столе и придирчиво ее осмотрела. 
— Хороший улов, но смотрите...
Взяв самый острый из ножей, я принялась за работу. Точными, экономными движениями вскрыла брюшко первой рыбы, но не просто выпотрошила её, как обычно делали рыбаки, а бережно извлекла печень, икру и молоки, отделив их в разные миски.
— Вы выбрасываете эти части? — спросила я, хотя уже знала ответ.
— Обычно да, — кивнул Марк. — Разве что печень иногда берут для ворвани. А икру солят, если её много.
— А зря, — покачала я головой. — Из печени можно приготовить деликатес, который богатые горожане будут покупать втридорога. Икра, правильно засоленная с травами, тоже ценится. Но это не всё.
Я взяла другой, более тонкий нож, и начала филировать рыбу особым способом — не просто отделяя мясо от костей, а нарезая его так, чтобы каждый кусок содержал как жирную часть от брюшка, так и постную от спинки.
— Так филе получается не только красивее, но и вкуснее при любом способе приготовления, — пояснила я, демонстрируя ровные, аккуратные куски. — А если его слегка подсолить и сбрызнуть соком лимона и маслом, оно простоит свежим на льду вдвое дольше обычного.
Марк с явным интересом наблюдал за моими руками.
— Никогда не видел, чтобы рыбу так разделывали. Где вы этому научились?
— Кое-что подсмотрела у отца, когда он принимал товар от северных купцов, — ловко соврала я. — Они умеют обращаться с рыбой как никто другой. А остальное... придумала сама.
По мере моей работы в его глазах появлялось всё больше удивления и уважения.
Вернулась Эмма с мешком льда и пучками свежих трав.
— А теперь финальный штрих, — сказала я, раскладывая филе на чистых льняных салфетках. — Перед тем как уложить на лёд, каждый кусок, нужно слегка натереть солью с измельчёнными травами — розмарином и тимьяном. Это не только сохраняет свежесть, но и придаёт рыбе неповторимый аромат.
Я продемонстрировала весь процесс, затем аккуратно уложила приготовленное филе в ящик со льдом, переложив каждый слой рыбы тонкими пластинками льда и веточками трав.
— Вот так, — закрыла я крышку. — Теперь это не просто рыба, а деликатес, готовый к продаже прямо с прилавка. Без запаха, красиво разделанный, с ароматом свежих трав. Его даже готовить не нужно — можно сразу подавать на стол с маслом и лимоном.
— И вы действительно думаете, что сможете продать это дороже, чем Родерик привычный всем вид рыбы?
— Уверена, — кивнула я. — Люди готовы платить за качество. И я планирую не просто продавать рыбу, но и готовить блюда для продажи.
— Блюда? — удивился Марк. — Как в таверне?
— Нет, готовые блюда для дома, — пояснила я. — Копчёная треска, солёная сельдь, маринованные мидии... Я знаю несколько рецептов, которые здесь могут понравиться.
— Откуда? — В его голосе снова зазвучало подозрение.
— У меня было много времени, чтобы читать книги, — соврала я. — Отец не подпускал меня к делам, но не запрещал интересоваться готовкой.
— Допустим, — протянул Марк, задумчиво почесав подбородок, — но как вы собираетесь расплачиваться с Кроксом? Даже если ваша затея удастся, на выплату долга уйдут месяцы.
— Я попрошу отсрочку, — сказала я. — Эмма говорит, он иногда даёт её. Я составлю план выплат и представлю его Кроксу.
— Вы рискуете, госпожа Лесса, — покачал головой Марк. — Крокс — не тот человек, с которым можно шутить. Если вы не выполните обещания, он заберёт лавку и дом, а вас выставит на улицу.
— Я знаю, — кивнула я. — Но у меня нет выбора. Не идти же мне в служанки к олдермену Моргану.
— Вы и правда изменились, госпожа. Прежняя Лесса никогда бы не заговорила так. — Марк внезапно рассмеялся — искренне, с теплотой, которая преобразила его суровое лицо.
— Прежняя Лесса осталась на дне моря, — тихо ответила я, чувствуя странную печаль. — Теперь я другая.
Он снова внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела что-то, похожее на понимание.
— Что ж, я согласен попробовать. Завтра принесу первый улов — посмотрим, действительно ли ваш метод работает. И если всё пойдёт хорошо... возможно, я смогу убедить ещё пару рыбаков присоединиться.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Вы не пожалеете.
— Очень на это надеюсь, — ответил он, поднимаясь. — Мне пора возвращаться к лодке. До завтра, госпожа Лесса.
Когда за рыбаком закрылась дверь, Эмма, всё это время молча стоявшая в углу, наконец не выдержала.
— Госпожа, что с вами произошло? Вы никогда не интересовались лавкой, а теперь говорите как... как опытный торговец!
Я вздохнула. Не могла же я сказать ей правду — что я действительно опытный торговец, только из другого мира и другого времени.
— Когда тонешь в море, многое переосмысливаешь, Эмма, — уклончиво ответила я. — Я поняла, что не хочу быть беспомощной. Не хочу зависеть от милости родственников или замужества. Я хочу сама решать свою судьбу.
— Но откуда вы знаете все эти... приёмы разделки? — она кивнула на ящик с красиво уложенным рыбным филе. — Никогда не видела, чтобы кто-то так обращался с рыбой.
— Отец всё-таки рассказывал больше, чем ты думаешь, — соврала я снова. — А также к нам иногда заходили северные торговцы с особыми методами обработки рыбы. Я запоминала, наблюдая за ними. Просто никогда не показывала, что это меня интересует.
Эмма покачала головой, явно не очень убеждённая моим объяснением, но не стала спорить.
— Что ж, если вы серьёзно решили заняться лавкой, нам понадобится многое. Лёд, соль, травы для маринада, новые ножи...
— И деньги на всё это, — кивнула я. — Что у нас есть из ценностей?
— Немного монет в шкатулке вашего отца — около двух флоринов. И ваши украшения, конечно.
Я задумалась. Продавать украшения Лессы не хотелось — они могли быть память о матери или дорогих сердцу моментах. Но выбора, похоже, не было.
— Хорошо, — решила я. — Завтра отнесу одно из украшений ювелиру. Это должно дать нам начальный капитал. А теперь, Эмма, нам нужно привести лавку в порядок. К завтрашнему дню здесь должно быть чисто.
— Как скажете, госпожа, — кивнула старушка, но я заметила, что в её глазах появился огонёк надежды. — Хотите, я приготовлю вам чай? Вы выглядите уставшей.
Я действительно чувствовала себя измотанной — сказывалось всё пережитое и непривычная активность тела, которое ещё недавно лежало без движения.
— Да, пожалуйста, — согласилась я, опускаясь на стул. — И Эмма... спасибо, что не оставила меня.
— Вы меня напугали, госпожа. Думала, потеряла и вас, как вашего отца... Никогда больше так не делайте, слышите?
— Не буду, — пообещала я, понимая, что она говорит о попытке самоубийства. — Теперь у меня есть причина жить.
Оставшись одна, я позволила себе несколько минут слабости. Тело дрожало от усталости, в голове роились мысли. Что будет, если мой план не сработает? Если Крокс не даст отсрочку? Если Марк решит, что я сумасшедшая, и откажется от сделки?
Но позволить себе сомнения означало проиграть ещё до начала битвы. А я не для того получила этот невероятный шанс на новую жизнь, чтобы сдаться при первых трудностях.
Я смотрела на пустую лавку и видела не жалкие остатки разорённого дела, а возможность начать с чистого листа. Построить что-то своё в этом странном, но уже начинающем мне нравится мире.
«Завтра будет новый день, — подумала я, делая глоток горячего чая, который принесла Эмма. — И первый настоящий улов в моей новой жизни».

Я проснулась ещё до рассвета, когда первые робкие лучи солнца едва касались верхушек крыш. Несмотря на раннее время, сон не шёл. Мысли о предстоящей встрече с ростовщиком ворочались в голове, не давая покоя. Вчерашний успех с Марком придал мне уверенности, но сегодня предстояло куда более серьёзное испытание.
Тихо, чтобы не разбудить Эмму, я спустилась и принялась наводить порядок в лавке. Вчера мы с ней до поздней ночи вычищали пыль, отмывали прилавки и полки, раскладывали в идеальном порядке инструменты. Но сейчас, в предрассветной полутьме, всё равно нашлось, чем заняться — протереть ещё раз витрины, расставить миски для разных видов рыбного филе, наточить ножи.
Ровно в шесть утра, как и обещал, появился Марк. Он был не один — за ним следовали ещё двое рыбаков с корзинами свежего улова. Они с любопытством посматривали по сторонам, явно заинтригованные рассказами Марка.
— Доброе утро, госпожа Лесса, — Марк приподнял шапку в приветствии. — Как и обещал, привёз сегодняшний улов. Это Томас и Гидеон, мои товарищи. Они тоже хотели бы поставлять вам рыбу, если вы остались довольны вчерашним качеством.
— Очень довольна, — улыбнулась я. — Проходите, покажите, что у вас сегодня.
Рыбаки выложили на прилавок свой улов: серебристых макрелей, дюжину крупных окуней, несколько видов камбалы и даже пару крабов, трепыхавших клешнями в плетёной корзине.
— Богатый улов, — оценила я. — И всё такое свежее! Утренний?
— Да, госпожа, — кивнул один из новых рыбаков, Томас — невысокий крепыш с обветренным лицом и глазами, щурящимися от постоянного вглядывания в горизонт. — Вышли ещё затемно. Марк сказал, вы цените свежесть превыше всего.
— Верно, — я деловито осмотрела рыбу. — Беру всё. По четыре медяка за фунт, как договаривались. И буду признательна, если вы поможете мне разделать улов вашим методом.
— Нашим? — удивился второй рыбак, Гидеон, высокий, худой как жердь парень с выцветшими до белизны волосами. — Да мы, как все — выпотрошил и отрубил голову, вот и вся наука.
— Думаю, госпожа Лесса имеет в виду особый северный метод, — с едва заметной усмешкой вмешался Марк. — Я вчера наблюдал, как она работает... это настоящее искусство.
— Что-то не слышал я о таком методе, — пробурчал Томас.
— Потому что я покажу его вам прямо сейчас, — спокойно ответила я, доставая свои ножи. — Смотрите внимательно.
В следующие полчаса я демонстрировала рыбакам, как правильно разделывать каждый вид рыбы, сохраняя ценные части, которые обычно выбрасывались, и нарезая филе так, чтобы оно выглядело эстетично и сохраняло сочность при любом способе приготовления. Мужчины наблюдали с неподдельным интересом, а когда я предложила им попробовать самим, не отказались.
Руки у рыбаков оказались ловкие, привыкшие к работе с ножом, и вскоре они уже довольно умело повторяли мои движения. Особенно старался Гидеон, который, казалось, обладал природным изяществом в обращении с рыбой.
— У вас талант, — похвалила я его. — Вы могли бы сами обучать такой технике.
— Спасибо, госпожа. Мой дед был корабельным коком, может, от него что-то передалось, смущенно пробормотал Гидеон.
Когда с разделкой было покончено, я вытащила небольшой мешочек и отсчитала каждому рыбаку причитающуюся сумму. Деньги пришлось взять из личных сбережений Лессы — небольшой шкатулки с серебряными и медными монетами, которую я нашла в её комнате.
— Завтра в то же время? — спросил Марк, когда его товарищи, довольные сделкой, вышли из лавки.
— Да, конечно, — кивнула я. — И... спасибо, что привели друзей. Это очень помогло.
— Не стоит благодарности, — он помялся, словно хотел что-то добавить, но передумал. — Удачи с Кроксом сегодня. Он... непростой человек.
— Я справлюсь, — уверенно ответила я, хотя внутри всё сжалось от мысли о предстоящей встрече с ростовщиком. — У меня есть план.
Марк окинул меня долгим взглядом, в котором читалось что-то похожее на восхищение, и, коротко кивнув, вышел.
Как только за ним закрылась дверь, я ощутила, как плечи мои невольно опустились, а улыбка погасла. Было ли у меня действительно план? Или я просто храбрилась, чтобы не показаться слабой? Одно дело — убедить нескольких рыбаков поставлять мне свежий улов. И совсем другое — договориться с ростовщиком, имеющим репутацию безжалостного хищника.
Эмма, спустившаяся из своей комнаты, застала меня за этими невесёлыми размышлениями.
— Святые небеса! — воскликнула она, увидев прилавок, заполненный аккуратно разложенным филе. — Всю эту красоту вы с Марком сделали? И когда только успели?
— Не только с Марком, — улыбнулась я, стряхивая с себя задумчивость. — Он привёл ещё двоих рыбаков. Теперь у нас есть и товар, и поставщики.
— Не могу поверить, — покачала головой Эмма. — Ещё вчера я была уверена, что мы потеряем дом и лавку. А сегодня... может, все наши беды и правда позади?
— Не все, — вздохнула я. — Сегодня я иду к Кроксу.
Лицо старушки мгновенно помрачнело.
— Ох, госпожа... может, лучше не надо? Этот человек... он как пиявка, впивается и не отпускает, пока всю кровь не высосет. Ваш батюшка, царствие ему небесное, говорил, что лучше голодать, чем иметь дело с Кроксом.
— У меня нет выбора, Эмма, — твёрдо сказала я. — Долг никуда не денется. И я должна договориться об отсрочке, иначе мы действительно потеряем всё.
— Тогда вам надо поесть перед такой важной встречей. Я сейчас приготовлю завтрак.
Пока она возилась у плиты, я выбрала из ящика несколько кусочков лучшего филе и аккуратно завернула их в чистую холстину.
— Зачем это? — спросила Эмма, заметив мои приготовления.
— Маленький подарок господину Кроксу, — ответила я с невинным видом. — Он ведь тоже человек и наверняка любит хорошую рыбу.
Эмма покачала головой, но снова промолчала. Я видела, что она не одобряет моих планов, считая их слишком рискованными, но ценила её сдержанность. Настоящая Лесса, судя по всему, была тихой и послушной, и моё новое поведение вызывало у старушки смешанные чувства.
После завтрака я переоделась в лучшее платье, которое нашлось в шкафу Лессы — тёмно-синее, скромное, но аккуратное и подчёркивающее фигуру. Волосы, пышные и непослушные, собрала в строгий пучок. Посмотрев на своё отражение в маленьком зеркальце, я осталась довольна: выглядела серьёзно и по-деловому, а не как юная барышня, пришедшая просить о снисхождении.
— Как я выгляжу? — спросила я у Эммы.
— Очень... взросло, — ответила она после заминки. — Почти как ваша матушка, когда шла вразумлять вашего отца, если тот затевал что-нибудь рискованное.
Я улыбнулась. Похоже, это был комплимент.
— Присмотри за лавкой, — попросила я, направляясь к выходу. — Если кто-то зайдёт, покажи наш товар. За филе можно просить шесть медяков, за фунт, за стейки — семь, а за деликатесы из потрохов — по восемь. Но если будут торговаться, можешь уступить медяк-другой, особенно постоянным клиентам.
— Вы говорите совсем как торговка с рождения, — покачала головой Эмма, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на гордость.
— Просто здравый смысл, — пожала я плечами. — Ничего сложного…
Контора ростовщика Крокса располагалась на центральной улице города, недалеко от здания магистрата. Неприметное каменное здание с узкими окнами и массивной дубовой дверью, на которой красовалась бронзовая табличка с надписью: «Финансовые операции. Ссуды. Залоги».
Я толкнула тяжёлую дверь и оказалась в небольшой приёмной, обставленной со сдержанной роскошью: тёмная дубовая мебель, кожаные кресла, на стенах — несколько картин в строгих рамах, изображающих морские пейзажи.
За столом у дальней стены сидел молодой клерк с тонкими усиками и зализанными назад волосами. Он поднял на меня равнодушный взгляд.
— Чем могу помочь?
— Мне нужно видеть господина Крокса. Меня зовут Лесса Хенли, я дочь Харлона Хенли.
— Господин Крокс очень занят. Если вы по поводу долга вашего отца, можете оставить платёж мне, — с ленцой произнес клерк, еле заметно поморщившись.
— Мне нужен лично господин Крокс, — настойчиво повторила я. — Речь идёт о перераспределении долговой нагрузки.
— Подождите здесь, — неохотно кивнул клерк, окинув меня оценивающим взглядом, словно впервые увидел и скрылся за дверью в глубине комнаты. Через несколько минут дверь снова открылась, а важный голос объявил, — господин Крокс примет вас. Следуйте за мной.
Кабинет ростовщика оказался неожиданно светлым и просторным. Большие окна пропускали достаточно света, чтобы не было нужды в свечах даже в пасмурный день. У стены стоял массивный письменный стол, заваленный бумагами, за которым сидел невысокий, полный мужчина средних лет с лысеющей головой и аккуратно подстриженной бородкой.
— Мисс Хенли, — произнёс он, не поднимаясь. — Какая... неожиданность. Я ждал вас ещё неделю назад, когда истёк срок очередного платежа.
— Прошу прощения за задержку, господин Крокс, — ответила я, подходя ближе. — Как вы, возможно, слышали, я была нездорова.
— Да-да, конечно. Весь город говорил о вашем... несчастном случае. Рад видеть, что вы оправились.
От того, как он произнёс «несчастный случай», у меня по спине пробежал холодок. В этом городе, видимо, не было секретов, и попытка самоубийства Лессы стала достоянием всеобщих сплетен.
— Благодарю за беспокойство, — сухо ответила я. — Я пришла обсудить выплату долга моего отца.
— Обсудить? — ростовщик картинно удивился. — Но тут нечего обсуждать, милая девушка. Ваш отец занял у меня двадцать флоринов под залог лавки и дома. Срок погашения истёк три дня назад. По условиям договора, я имею полное право забрать залог.
— Я знаю условия, — кивнула я. — И я не прошу вас списать долг. Я предлагаю новый график выплат, который будет выгоден нам обоим.
Крокс откинулся на спинку кресла, разглядывая меня с нескрываемым любопытством.
— Вот как? И чем же он будет выгоден мне?
— Во-первых, этим, — я достала из сумки свёрток и положила на стол. — Небольшой презент. Свежайшее рыбное филе, приготовленное особым способом. Уверяю вас, такого деликатеса вы не найдёте ни у одного торговца в городе.
Крокс с интересом развернул холстину, и его ноздри расширились от аппетитного запаха идеально разделанного филе макрели, присыпанного морской солью и травами.
— Выглядит... необычно, — признал он. — Но это вряд ли стоит двадцати флоринов.
— Разумеется, нет, — согласилась я. — Это лишь символ моей благодарности за то, что вы согласились меня выслушать. А теперь позвольте объяснить мой план.
Я достала из кармана аккуратно сложенный лист бумаги, который приготовила заранее. На нём я расписала план выплат на ближайшие полгода, с учётом процентов и еженедельного дохода от лавки, который рассчитывала получать.
— Как видите, — пояснила я, раскладывая бумагу на столе, — я предлагаю выплачивать вам не только основной долг, но и повышенные проценты за отсрочку. Два флорина в неделю. Это позволит полностью рассчитаться за полгода, а вы получите на четверть больше изначальной суммы.
— Впечатляюще, — наконец произнёс он, внимательно изучив мои расчёты. — Особенно для юной девушки, которая, насколько мне известно, никогда не интересовалась делами отца. Но есть одна проблема, мисс Хенли. Два флорина в неделю от рыбной лавки? Это... нереализуемо, учитывая, что ваш отец с трудом выручал столько за месяц.
— У меня новый подход к делу, — ответила я. — Я уже наладила поставки свежей рыбы напрямую от рыбаков, минуя посредников. И я предлагаю не просто сырой товар, а особым образом обработанный, который стоит дороже и не портится так быстро.
— Даже если это правда, — Крокс всё ещё сомневался, — как я могу быть уверен, что вы не исчезнете с моими деньгами в первую же неделю?
— Потому что я никуда не денусь, — просто ответила я. — Этот дом и эта лавка — всё, что у меня есть. И я намерена превратить их в процветающее дело. К тому же... — я сделала паузу. — Я могу предложить вам кое-что ещё, помимо повышенных процентов.
— И что же? — заинтересовался ростовщик.
— Еженедельные поставки таких же деликатесов, как этот, — указала я на свёрток. — Для вашего стола. Или в качестве подарков вашим... деловым партнёрам.
Крокс молчал, обдумывая предложение. Я же затаила дыхание, понимая, что сейчас решается судьба моего предприятия, да и всей моей новой жизни.
— Вы знаете, что ваш отец был моим другом? — неожиданно спросил он.
— Нет, я не знала. — Я растерялась от такого поворота.
— Мы познакомились много лет назад, ещё до вашего рождения, — продолжил Крокс, глядя куда-то сквозь меня. — Он помог мне, когда я только начинал своё дело. И я давал ему ссуды на самых выгодных условиях, когда он расширял лавку. — Ростовщик вздохнул. — Когда олдермен начал его притеснять, я пытался помочь, но Харлон был слишком горд, чтобы принять мою помощь безвозмездно. Настоял на официальном договоре, с залогом и процентами, как с любым клиентом.
Я молчала, не зная, как реагировать на эту неожиданную исповедь.
— Я не собирался забирать лавку, — признался Крокс. — Хотел дать вам время прийти в себя после... всего случившегося. Но вы сами пришли и с таким... деловым подходом. — Он снова внимательно посмотрел на меня. — Вы действительно очень изменились, мисс Хенли. И я не могу сказать, что эти изменения мне не нравятся.
Он взял перо, обмакнул его в чернильницу и сделал несколько пометок на моём листе с расчётами.
— Я принимаю ваше предложение, — наконец сказал он. — С одним условием. Вы будете отчитываться передо мной каждую неделю не только о платежах, но и о состоянии дел в лавке. Я хочу быть уверен, что моя инвестиция в безопасности.
— Инвестиция? — переспросила я. — Но ведь это возврат долга, а не...
— Назовите это как угодно, — пожал плечами Крокс. — Но я вкладываюсь в ваше дело, давая вам время. И хочу быть уверен, что оно того стоит.
Я видела, что за этой деловой маской скрывается нечто большее — возможно, действительно дружеское расположение к памяти моего «отца», или просто человеческое сочувствие к молодой женщине, пытающейся выкарабкаться из сложной ситуации.
— Согласна, — кивнула я. — Буду отчитываться каждую неделю.
— Превосходно, — Крокс что-то написал на чистом листе бумаги, поставил свою печать и протянул мне. — Вот новый договор. Первый платёж ожидаю через неделю. Не разочаруйте меня, мисс Хенли.
— Не разочарую, — твёрдо пообещала я, чувствуя, как внутри разливается тепло от маленькой, но такой важной победы.
Выйдя на улицу, я глубоко вдохнула свежий морской воздух. Впервые за всё время в этом чужом теле и чужом мире я почувствовала настоящий азарт и радость от того, что делаю. Нет, от того, что созидаю.
«У меня получится, — подумала я. — Я смогу превратить эту лавку в нечто большее. И может быть, найду в этом мире своё место... своё настоящее место под солнцем».

Весть о том, что лавка Хенли вновь открылась, разнеслась по городу быстрее, чем запах свежей выпечки из пекарни по соседству. Но одно дело — слухи, и совсем другое — настоящие покупатели. За первые три дня к нам заглянули лишь несколько любопытных и пара постоянных клиентов отца, пришедших скорее из сочувствия, чем из реальной потребности.
— Не отчаивайтесь, госпожа, — утешала меня Эмма, когда к концу третьего дня мы вынуждены были уценить часть товара, чтобы не выбрасывать. — Людям нужно время, чтобы привыкнуть. Многие уже успели перейти к Родерику, пока лавка была закрыта.
Я знала, что она права, но не могла не беспокоиться. Время работало против нас. Мой первый платёж Кроксу был уже через четыре дня, а выручка едва покрывала ежедневные расходы на лёд и травы.
— Нам нужно что-то особенное, — сказала я, глядя на почти пустую лавку. — Что-то, что привлечёт людей и заставит их говорить о нас.
— Может, снизить цены? — предложила Эмма.
— Нет, — покачала я головой. — Если мы будем продавать дешевле, чем Родерик, то просто не выживем. Нам нужно не цену снижать, а ценность повышать.
В этот момент дверь лавки открылась, и вошёл Марк. Его появления я не ожидала — обычно он приходил только по утрам, чтобы доставить свежий улов.
— Добрый вечер, госпожа Лесса, — поздоровался он, снимая шапку. — Как торговля?
— Не так хорошо, как хотелось бы, — честно призналась я. — Людям, похоже, всё равно что у нас лучшая рыба в городе. Они по привычке идут к Родерику.
— Я слышал, что в столице торговцы иногда устраивают дни открытых дверей. — задумчиво произнес Марк, — приглашают людей попробовать свой товар бесплатно, а потом уже продают.
Я изумлённо уставилась на него. Дегустация! Как я сама не додумалась? В моём прежнем мире это был стандартный маркетинговый ход.
— Марк, вы гений! — воскликнула я с таким энтузиазмом, что он смутился. — Именно то, что нам нужно! Устроим рыбный день — пригласим всех попробовать наши деликатесы бесплатно. Кто откажется от бесплатной еды?
— Никто, — усмехнулся рыбак. — Особенно в нашем городе.
— Но нам понадобится много рыбы, — задумалась я. — И не просто для продажи, а для приготовления закусок.
— Я могу поговорить с ребятами, — предложил Марк. — Если объяснить им идею, думаю, они согласятся дать часть улова в кредит, под будущую выручку.
— Вы бы сделали это для меня? — потрясенно выдохнула, с благодарностью посмотрев на мужчину.
— Для вас... и для нас всех, — серьёзно ответил он. — Если ваша затея удастся, и лавка начнёт процветать, это будет выгодно всем рыбакам. Родерик платит нам гроши, а вы предлагаете честную цену.
— Спасибо, — искренне сказала я, сжимая его грубую, мозолистую руку. — Я это не забуду.
Марк на мгновение задержал мою руку в своей, а потом смущённо отпустил: 
— Я пойду, поговорю с ребятами прямо сейчас. Когда планируете устроить этот... рыбный день?
— Послезавтра, — решительно ответила я. — В субботу, когда большинство горожан свободны от работы. И нужно будет распространить новость.
— Предоставьте это мне, — кивнул он. — Рыбаки — лучшие разносчики новостей в Мареле. К утру субботы весь город будет знать о вашем рыбном дне.
После ухода Марка мы с Тессой составили план. Кроме традиционной жареной и копчёной рыбы, я решила приготовить несколько блюд, которые были популярны в моём прежнем мире, но здесь, судя по всему, неизвестны: севиче из свежей рыбы с лимонным соком и травами, рулеты из тонко нарезанного филе с начинкой из трав и специй, паштет из печени трески.
— Откуда вы знаете такие странные рецепты, госпожа? — удивлялась Эмма, записывая за мной список необходимых ингредиентов.
— Из... книг северных торговцев, — придумала я очередную ложь. — Они по-особому готовят рыбу в своих краях.
— Хм, никогда не слышала, чтобы ваш отец упоминал такие блюда, — пробормотала она, но спорить не стала.
Весь следующий день мы с Тессой готовились к рыбному дню. Марк сдержал слово — не только договорился с рыбаками о поставке свежего улова, но и привлёк на нашу сторону нескольких ремесленников, которые помогли соорудить временные столы перед лавкой и даже небольшой навес на случай дождя.
— Вам повезло с погодой, — заметил Марк, поглядывая на ясное небо субботним утром. — Все знаки указывают на удачный день.
Я надеялась, что он прав. Ставки были высоки — мы вложили почти все имеющиеся деньги в этот день, рассчитывая, что затраты окупятся с лихвой.
К полудню, когда было назначено начало дегустации, перед лавкой собралась внушительная толпа. Мужчины, женщины, дети — все с любопытством рассматривали красиво разложенную на ледяных блюдах рыбу и аппетитно пахнущие закуски.
— Добро пожаловать на рыбный день в лавке Хенли! — громко объявила я, выходя к собравшимся. — Сегодня каждый может бесплатно попробовать лучшую рыбу в Мареле, приготовленную по особым рецептам. А те, кому понравится, могут приобрести наши деликатесы по специальной цене!
Мое приглашение тотчас было встречено одобрительным гулом, и вскоре люди уже толпились вокруг столов, пробуя различные блюда и не скрывая удивления от необычных вкусов.
— Что это за чудо такое? — спрашивала полная женщина средних лет, указывая на севиче.
— Свежая треска, маринованная в соке цитруса с травами и морской солью, — объясняла я. — Попробуйте, это очень освежает в жаркий день.
— А это? — интересовался седой старик, разглядывая филе, завёрнутое в тонкие ломтики копчёного бекона.
— Рулеты из макрели с травами и специями, запечённые до золотистой корочки, — улыбалась я. — Идеальная закуска к пиву или вину.
К моему удивлению, большинству горожан новые блюда пришлись по вкусу. Особенным успехом пользовался паштет из печени трески, который я подавала на маленьких кусочках поджаренного хлеба.
— Никогда не думал, что печень может быть такой вкусной, — признался один из членов городского совета, накладывая себе вторую порцию. — Обычно мы её выбрасываем.
— В этом и заключается наш подход, — ответила я, краем глаза заметив, как к нашей импровизированной ярмарке приближается высокий молодой мужчина в дорогой одежде, сопровождаемый двумя помощниками. По тому, как расступались перед ним люди, и по выражению лиц рыбаков, я догадалась, что это, должно быть, Родерик, племянник олдермена и мой главный конкурент.
— Мы используем всё, что даёт море, не выбрасывая ни кусочка. Это не только выгодно, но и уважительно по отношению к дарам природы. — Продолжила я ровным голосом, хотя признаться, появление конкурента меня немного обеспокоило.
— Какая чудесная... благотворительность, — первым заговорил мужчина, с наигранной любезностью, оглядывая наши столы. — Раздавать еду бесплатно — это так... великодушно, мисс Хенли. Особенно когда долги вашего отца всё ещё не выплачены.
— Это не благотворительность, господин Родерик, — спокойно ответила я. — Это умный подход к торговле. Люди должны знать, за что они платят свои деньги.
— Интересно, — хмыкнул он, поднимая кусочек севиче и критически его разглядывая. — Учитывая, что ваш отец почти разорился, придерживаясь традиционных методов.
— Времена меняются, — пожала я плечами. — И методы тоже должны меняться.
Родерик попробовал севиче, и я с удовлетворением заметила, как на его лице мелькнуло невольное удивление — блюдо действительно было вкусным.
— Необычно, — признал он сухо. — Но не думаю, что жители Мареля оценят столь... экзотические вкусы. Мы консервативный город.
— Похоже, вы ошибаетесь, — заметила я, указывая на довольных горожан, многие из которых уже выстроились в очередь к прилавку, чтобы купить понравившиеся деликатесы. — Людям нравятся новые вкусы, если они по-настоящему хороши.
— Не обольщайтесь своим сиюминутным успехом, мисс Хенли, — насмешливо бросил Родерик, сузив глаза. — Бесплатная еда привлекает всех, но готовы ли они будут платить за неё завтра? И как долго вы сможете удерживать рыбаков на своей стороне, предлагая им цены выше рыночных?
— Столько, сколько потребуется, — твёрдо ответила я. — Потому что я предлагаю им не просто деньги, а справедливое партнёрство. Они заслуживают достойной оплаты за свой тяжёлый труд.
— Как трогательно, — усмехнулся Родерик. — Надеюсь, ваши высокие идеалы не доведут вас до полного разорения... хотя, признаюсь, посмотрел бы на это с удовольствием.
С этими словами он развернулся и ушёл, оставив меня кипеть от возмущения.
— Не обращайте внимания, госпожа, — тихо сказал Марк, незаметно подошедший ко мне. — Родерик просто боится. Он видит, что люди действительно в восторге от вашей рыбы.
— Спасибо, Марк, — благодарно улыбнулась я. — Без вас бы ничего этого не было.
— Не преуменьшайте своих заслуг, — покачал он головой. — Это всё ваши идеи и ваша смелость. Кстати, я поговорил с остальными рыбаками. Они впечатлены тем, что вы делаете, и тем, как расходится товар. Ещё четверо готовы присоединиться к нам и поставлять вам свежий улов.
— Правда? — моё настроение мгновенно улучшилось. — Это же замечательно! С таким количеством поставщиков мы сможем значительно расширить ассортимент.
— Именно на это они и надеются, — кивнул Марк. — Но есть одно условие. Они хотят не просто продавать вам рыбу, а стать частью вашего дела. Предлагают что-то вроде... партнёрства.
— Партнёрства? — переспросила я. — Что вы имеете в виду?
— Они готовы вкладываться в ваше дело — помогать с ремонтом лавки, обеспечивать стабильные поставки независимо от улова, даже делиться расходами на лёд и травы. Но взамен хотят получать не только фиксированную плату за рыбу, но и небольшую долю от прибыли лавки.
Я задумалась. В моём прежнем мире когда-то такая схема называлась кооперативом — когда производители и продавцы объединялись для взаимной выгоды. Это было разумное и прогрессивное решение, особенно в ситуации, когда крупные торговцы, как Родерик, пользовались своим монопольным положением.
— Мне нравится эта идея, — наконец сказала я. — Но нам нужно будет всё чётко прописать. Сколько каждый вкладывает, сколько получает. Чтобы потом не было недоразумений.
— Конечно, — согласился Марк. — Можно попросить господина Крокса составить договор? Он разбирается в таких вещах, и если он финансирует ваше дело, ему тоже будет полезно знать о партнёрстве.
— Умная мысль, — кивнула я, мысленно отмечая, что Марк оказался куда проницательнее, чем казалось на первый взгляд. — Поговорю с ним на следующей неделе, когда пойду делать первый платёж.
К вечеру, когда последние посетители разошлись, мы с Эммой, наконец смогли присесть и перевести дух. Выручка превзошла все ожидания — мы продали почти весь товар и получили заказы на следующую неделю.
— Никогда не видела такого в нашей лавке, — покачивала головой Эмма, пересчитывая монеты. — Даже в лучшие времена вашего отца у нас не было столько покупателей за один день.
— И это только начало, — улыбнулась я, массируя уставшие ноги. — Теперь, когда люди попробовали наши деликатесы, они будут приходить снова. А с новыми поставщиками мы сможем предложить ещё больше разнообразия.
В этот момент дверь лавки открылась, и на пороге появился Марк с двумя бутылками вина.
— Подумал, что вы захотите отпраздновать свой первый успех, — сказал он, ставя бутылки на прилавок. — Не самое дорогое, но вполне приличное.
— Оу… вы читаете мои мысли, — засмеялась я. — Присоединитесь?
— Не знаю, уместно ли... — Марк немного замялся.
— Конечно, уместно! Без вас этого дня не было бы. Вы заслужили бокал вина так же, как и мы.
Эмма немедля достала глиняные кружки — настоящих бокалов в лавке не нашлось — и мы расположились за одним из столов, с которого уже убрали остатки еды.
— За успех лавки Хенли, — поднял кружку Марк.
— И за наше партнёрство, — добавила я, чокаясь с ним и Эммой.
Вино было терпким и сладковатым, совсем не похожим на те сорта, что я знала в своей прежней жизни, но удивительно приятным. Или, может быть, его вкус улучшало ощущение хорошо выполненной работы и первой настоящей победы в этом новом мире.
— Знаете, — сказал вдруг Марк, задумчиво глядя на меня, — я никогда не верил в чудеса. Но то, что произошло с вами после... того случая... иначе не назовёшь. Вы стали сильнее, увереннее. Как будто... — он запнулся, подбирая слова.
— Как будто я стала другим человеком? — договорила я, чувствуя лёгкий холодок — он был слишком близок к истине.
— Нет, — покачал головой Марк. — Как будто в вас пробудилось что-то, что всегда там было, просто спало. Что-то настоящее.
Я промолчала, не зная, что ответить. В каком-то смысле он был прав. Может быть, в каждом из нас действительно спят другие личности, другие возможности, которые могут проснуться при определённых обстоятельствах. И, возможно, душа Лессы не исчезла полностью, а каким-то образом слилась с моей, дав нам обеим второй шанс.
— В любом случае, — продолжил Марк, не дождавшись ответа, — я рад, что теперь вы такая. И что у нас есть шанс на... на лучшую жизнь. Для всех нас.
— За лучшую жизнь, — подняла я кружку, чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошеные слёзы. — Для всех нас.
Сидя там, в полутёмной лавке, с новыми друзьями, после дня тяжёлой, но плодотворной работы, я вдруг поняла, что впервые за много лет чувствую себя счастливой.

Прошла неделя после нашего успешного рыбного дня. Лавка Хенли ожила — каждое утро у дверей выстраивалась очередь из покупателей, желающих приобрести свежие деликатесы. Мы с Эммой едва успевали обслуживать всех, а к вечеру валились с ног от усталости, но это была приятная усталость, приправленная чувством удовлетворения и звоном монет в кассе.

В четверг, как и обещала, я отправилась к Кроксу с первым платежом. Ростовщик принял меня уже не с подозрительностью, а с явным интересом и даже некоторым уважением.

— Два флорина, как и договаривались, — сказала я, выкладывая монеты на стол.

Крокс пересчитал деньги и сделал отметку в своей книге:

— Впечатляюще, мисс Хенли. Признаюсь, я думал, что первый платёж будет для вас самым трудным. Но, судя по всему, дела идут хорошо?

— Лучше, чем я ожидала, — честно призналась я. — Хотя, конечно, ещё многое предстоит сделать. Кстати, у меня к вам деловое предложение.

Я рассказала ему о желании рыбаков стать партнёрами в моём деле. Крокс внимательно выслушал, задал несколько уточняющих вопросов и согласился составить договор, который бы защищал интересы всех сторон.

— Это разумная идея, — заметил он. — Такое объединение сделает ваше предприятие сильнее и устойчивее. А значит, и мои инвестиции будут в большей безопасности.

— Рада, что вы это понимаете, — улыбнулась я. — Когда будет готов договор?

— Зайдите через три дня, — ответил Крокс. — И принесите список всех участников с указанием их вкладов в общее дело.

Возвращаясь от ростовщика, я чувствовала необычайное воодушевление. Дела действительно шли в гору. Партнёрство с рыбаками обещало стабильные поставки и поддержку, которая была так необходима в противостоянии с Родериком и олдерменом.

Но увы жизнь редко даёт нам долго наслаждаться успехом без новых испытаний. И моё испытание ждало у дверей лавки, элегантно опираясь на трость с серебряным набалдашником.

— Лесса! — воскликнул молодой мужчина, делая шаг мне навстречу. — Наконец-то я тебя застал!

Я замерла, не зная, как реагировать. Высокий, хорошо сложённый блондин с ухоженной бородкой и в дорогом костюме был мне совершенно незнаком. Но что-то в глубине сознания — осколок памяти настоящей Лессы — отозвалось болезненной пульсацией.

Тобиас.

— Тобиас? — неуверенно произнесла я, и по его просиявшему лицу поняла, что не ошиблась.

— Ты помнишь меня! — обрадовался он. — А я боялся, что после твоей... болезни ты про меня совсем забыла.

Болезнь. Так вот как в городе называли её попытку самоубийства — болезнью. Что ж, это было даже тактично.

— Я... многое помню, — уклончиво ответила я, открывая дверь лавки. — Ты хотел меня видеть?

— Конечно хотел! — воскликнул он, следуя за мной внутрь. — Я только вчера вернулся из столицы и сразу услышал о твоих... переменах. О лавке, о новых деликатесах. Весь город только об этом и говорит!

Эмма, увидев вошедшего, вздрогнула и как-то сразу напряглась. Её реакция не укрылась от меня — ещё один намёк на то, что с этим Тобиасом не всё так просто.

— Эмма, пожалуйста, принеси нам чаю, — попросила я, указывая Тобиасу на небольшой столик в углу лавки, где мы иногда обедали. — У нас, видимо, будет важный разговор.

— Да, госпожа, — поджав губы, ответила старушка и удалилась на кухню, не скрывая своего неодобрения.

Мы сели, и Тобиас тут же взял мои руки в свои:

— Лесса, ты выглядишь... иначе. Но всё такой же красивой! Даже красивее, чем я помнил.

Я осторожно высвободила руки. Память Лессы пульсировала, выталкивая на поверхность обрывки воспоминаний — летние прогулки по берегу, поцелуи под луной, обещания вечной любви... и потом боль, отчаяние, предательство.

— Что ты делал в столице, Тобиас? — спросила я, чтобы выиграть время и собраться с мыслями.

— О, это длинная история, — он небрежно махнул рукой. — Дела отца, наследство, бумаги... Ничего интересного. Но я хотел бы услышать твою историю. Говорят, ты полностью преобразила отцовскую лавку?

— Не то чтобы полностью, — осторожно ответила я. — Просто нашла новый подход к делу.

— И весьма успешный, судя по тому, что я слышал, — он оглядел лавку с явным интересом. — Признаюсь, не ожидал от тебя такой... деловой хватки. Ты всегда была такой нежной, такой мечтательной...

Снова вспышка из прошлого — Лесса читает стихи в саду, Тобиас смеётся над её увлечением: «Поэзия не накормит, милая. Хорошо, что тебе не придётся заботиться о деньгах — я сделаю это за нас обоих».

— Люди меняются, — сухо заметила я. — Особенно когда им приходится бороться за выживание.

Тобиас слегка поморщился:

— Да, я слышал о проблемах с твоим отцом и долгами. Мне очень жаль, Лесса. Если бы я был здесь, когда это случилось...

— То что? — резче, чем намеревалась, спросила я. — Что бы ты сделал?

— Ну... я бы помог, конечно. Деньгами, связями. Ты же знаешь, моя семья всегда хорошо относилась к тебе. — Он выглядел искренне растерянным

Ещё одна вспышка — холодное лицо его отца: «Мой сын не может жениться на нищей. Найди кого-нибудь своего круга, девочка».

— Знаю, — горько усмехнулась я, чувствуя, как память настоящей Лессы всё сильнее просачивается в моё сознание. — Поэтому ты и разорвал нашу помолвку, как только дела отца пошатнулись?

— Лесса, не говори так. Это было недоразумение, ты неправильно всё поняла. Я никогда не разрывал помолвку.

— А как это ещё понимать? — я почувствовала, что уже не контролирую своих слов — будто сама Лесса говорила через меня, выплёскивая всю накопленную боль. — «Нам нужно сделать паузу, любимая. Вернуться к этому разговору, когда ситуация прояснится». Это твои слова, так? А потом ты уехал в столицу и два месяца ни единой весточки, не единого письма!

— Я писал! — воскликнул он. — Клянусь тебе, я отправил не меньше десятка писем. Если ты их не получила... — он запнулся. — Может быть, твой отец их перехватывал? Он никогда особо не жаловал меня.

Я прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. То, что сейчас происходило, было странным и пугающим — словно настоящая Лесса пробуждалась внутри меня, завладевая моими эмоциями и воспоминаниями. Но я не могла позволить себе потерять контроль.

— Тобиас, — сказала я как можно спокойнее. — Зачем ты пришёл сейчас? После всего, что случилось?

— Потому что всё изменилось, Лесса. Я получил своё наследство, больше не завишу от отца. И я хочу... хочу исправить ту ошибку, которую совершил. Дать нам второй шанс.

Я внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, искренен ли он. Во мне боролись два чувства — настороженность Валентины, прожившей долгую жизнь и повидавшей всякое, и затаённая надежда Лессы, для которой этот человек когда-то был целым миром.

— Я слышал, ты подала заявку на вступление в гильдию торговцев, — продолжил Тобиас, видя моё замешательство. — Это хороший шаг. Но ты знаешь, как важны там связи. Мой отец — один из старейшин гильдии. Я мог бы помочь тебе с рекомендациями.

А вот и истинная причина его появления, мелькнуло у меня в голове. Лавка Хенли снова стала прибыльной, а значит, и её хозяйка вновь стала привлекательной партией.

— Очень щедрое предложение, — сдержанно ответила я. — Но я предпочитаю добиваться всего самостоятельно.

— Лесса, ты действительно изменилась, — промямлил Тобиас, после моих резких слов он выглядел обескураженным. — Раньше ты была рада любой помощи.

— Раньше я не знала, что могу справиться сама, — парировала я. — А теперь знаю.

В этот момент дверь лавки открылась, и вошёл Марк с корзиной свежих мидий — мы договорились, что он будет приносить особые виды морепродуктов во второй половине дня, когда появляется возможность выйти в море повторно.

Увидев нас с Тобиасом за столом, он замер, и его лицо мгновенно помрачнело.

— Прошу прощения, — пробормотал Марк. — Не знал, что у вас... посетитель. Я зайду позже.

— Нет-нет, — быстро сказала я, поднимаясь. — Господин Тобиас уже уходит. Не так ли?

Тобиас тоже встал, его взгляд перемещался между мной и Марком, оценивая и анализируя.

— Вижу, у тебя новые... партнёры, — произнёс он с едва заметной ноткой презрения в голосе. — Что ж, не буду мешать. Но мы ещё не закончили наш разговор, Лесса. Я заеду завтра.

— Я буду занята, — холодно ответила я. — У меня много работы.

— Тогда послезавтра, — настаивал он. — Я не уеду из Мареля, пока мы не поговорим по-настоящему.

С этими словами он надел шляпу, коротко кивнул Марку и вышел из лавки, оставив после себя напряжённую тишину и едва уловимый запах дорогого одеколона.

— Кто это был? — спросил Марк, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально, но я уловила в нём нотки раздражения.

— Тобиас Вейн, — ответила я, возвращаясь к прилавку. — Мой... бывший жених.

— О, — только и сказал рыбак, опуская корзину с мидиями на прилавок. — Я слышал о нём. Сын старшего Вейна, богатая семья.

— Да, — кивнула я, разглядывая принесённый товар, чтобы не встречаться с Марком взглядом. — Очень богатая и влиятельная.

— И что ему нужно? — Марк старался говорить спокойно, но его руки, раскладывающие мидии, заметно напряглись.

— Говорит, хочет вернуться, — пожала я плечами. — Теперь, когда получил наследство и не зависит от отца.

— А вы... хотите этого? — осторожно спросил он.

Я наконец подняла глаза и встретила его прямой, напряжённый взгляд.

— Нет, — твёрдо ответила я. — Не хочу. То, что было между нами... это в прошлом. И там ему и место.

— Понимаю. — Плечи Марка едва заметно расслабились. — В любом случае, это не моё дело. Я принёс мидии, как вы просили. Сегодня был особенно удачный улов.

— Спасибо, Марк, — искренне поблагодарила я. — Они выглядят великолепно. Как раз то, что нужно для нового блюда, которое я хочу предложить завтра.

— Хотите, я помогу вам их почистить? — предложил он. — У меня есть немного времени до вечернего прилива.

— С удовольствием, — улыбнулась я. — Четыре руки справятся быстрее, чем две.

Мы устроились за прилавком и принялись за работу — очищали раковины от песка и водорослей, проверяли, все ли мидии живы и свежи. Работа была монотонной, но успокаивающей, и постепенно напряжение, вызванное визитом Тобиаса, начало отпускать.

— Можно задать вопрос, госпожа Лесса? — неожиданно спросил Марк, не отрываясь от своего занятия.

— Конечно, — кивнула я. — И, пожалуйста, называйте меня просто Лесса. Мы же партнёры теперь.

— Хорошо... Лесса, — он запнулся, видимо, непривычно было обращаться так к женщине не своего социального круга. — Я просто хотел спросить... Говорят вы не всех узнаете. Тех, кто знал вас до...

Он недоговорил, но я поняла, о чём он. До попытки самоубийства.

— Да и это странное чувство, — честно ответила я. — Это... сбивает с толку.

Марк кивнул, словно именно такого ответа и ожидал:

— Понимаю. Когда я вернулся из долгого плавания пять лет назад, всё казалось другим. Или это я стал другим... Не знаю. Но мне было трудно найти общий язык даже с близкими друзьями.

— Что случилось во время того плавания? — спросила я, заинтригованная его словами.

— Наш корабль попал в шторм. Из пятнадцати человек экипажа выжило только трое. Я провёл десять дней на обломке мачты, прежде чем меня подобрало торговое судно. Доктор сказал, что это чудо, что я не умер от жажды и истощения.

— Мне жаль, — тихо сказала я, представляя его отчаяние в те страшные дни. — Это, должно быть, было ужасно.

— Было, — он снова вернулся к чистке мидий. — Но знаете что странно? Иногда я думаю, что тот Марк, который отправился в плавание, действительно умер. А я... я кто-то другой, кто просто помнит его жизнь.

— И как вы с этим справились? — спросила я, ощущая как меня пробрала дрожь от этих слов.

— Постепенно, — пожал плечами Марк. — Перестал цепляться за прошлое. Принял то, что изменился, и пошёл дальше. Построил новую жизнь, новые отношения. — Он поднял глаза и посмотрел на меня прямо и открыто. — Мне кажется, вы делаете то же самое, Лесса. И у вас неплохо получается.

В его взгляде было столько тепла и понимания, что у меня перехватило дыхание. В тот момент я вдруг поняла, что Марк, возможно, единственный человек в этом городе, кто действительно мог понять то, через что я прохожу.

— Спасибо, — тихо сказала я. — За мидии, за помощь... и за то, что поделились своей историей.

— Всегда пожалуйста, — он улыбнулся, и его суровое лицо преобразилось, став почти мальчишеским. — Кстати, я хотел узнать, можно ли мне привести сестру завтра? Она очень хочет попробовать ваши новые блюда, о которых все говорят.

— Конечно! — обрадовалась я. — Буду рада познакомиться с вашей семьёй.

— У меня только сестра, — пояснил Марк. — Родители умерли давно.

— Мне жаль...

— Что ж… мне пора. Нужно подготовить лодку к вечернему выходу. Увидимся завтра?

— Обязательно, — кивнула я. — Спасибо ещё раз, Марк.

Проводив его взглядом, я вернулась к работе, но мысли мои были далеко. Странное ощущение — старые раны Лессы отзывались во мне болью, словно были моими собственными. Появление Тобиаса всколыхнуло воспоминания, о существовании которых я даже не догадывалась. Но вместе с тем, разговор с Марком принёс неожиданное утешение.

Может быть, необязательно полностью отделять себя от Лессы, думала я. Может быть, мы действительно могли каким-то образом сосуществовать в этом теле, объединив наши воспоминания, наши чувства, наши жизненные опыты. И, возможно, из этого слияния могло родиться что-то новое — личность, которая не была бы ни Валентиной, ни Лессой, а кем-то совершенно иным. Кем-то лучшим.

Вопреки предсказаниям конкурента, отношения с клиентами у нас складывались прекрасно. Но я не могла не заметить, как с каждым днём всё мрачнее становилось лицо Родерика, когда он проходил мимо нашей лавки, наблюдая за растущими очередями покупателей. В Мареле проживало не так много людей, и каждый новый клиент, выбиравший нас, означал потерю для его бизнеса.

В пятницу, когда я раскладывала на прилавке утренний улов, дверь лавки с грохотом распахнулась, и на пороге появились трое: сам Родерик, его помощник с портфелем и невысокий пожилой человек в форменном камзоле с нашивками городской стражи.

— Доброе утро, мисс Хенли, — холодно произнёс Родерик. — Это господин Вортис, городской инспектор по торговым заведениям. Он пришёл проверить вашу лавку на соответствие санитарным нормам.

— Доброе утро, господа. Чем могу помочь? — Я выпрямилась, вытирая руки о передник.

— Поступила жалоба, мисс. Анонимная. Утверждают, что в вашей лавке продаётся несвежая рыба и нарушаются правила хранения скоропортящихся товаров.

— Вот как? — я приподняла бровь, глядя прямо на Родерика. — И кто бы мог подать такую жалобу?

— Это неважно, — вмешался Родерик. — Важно, что инспектор обязан проверить факты. И если найдёт нарушения, лавка будет закрыта на неопределённый срок.

Его самодовольная улыбка ясно говорила о том, что он сам и был источником «анонимной» жалобы.

— Разумеется, я полностью открыта для проверки, — спокойно ответила я. — Господин инспектор может осмотреть всё помещение, ледники, кухню — всё, что пожелает.

Родерик, казалось, был разочарован моей спокойной реакцией. Он явно ожидал паники или возмущения.

Инспектор приступил к работе, методично проверяя каждый уголок лавки — от прилавка до ледника в подвале, где мы хранили свежий улов. Особое внимание он уделил кухне, где Эмма как раз готовила закуски для покупателей.

— Вы используете какие-то особые специи, мисс? — спросил инспектор, принюхиваясь к маринаду для мидий. — Аромат... необычный.

— Смесь средиземноморских трав, господин Вортис, — объяснила я. — Розмарин, тимьян, немного шафрана и морской соли. Ничего запретного или опасного.

— Хм, — протянул он, делая пометки в своём блокноте. — А эти... мешочки со льдом вокруг рыбы? Зачем они?

— Это особый метод хранения, — пояснила я. — Лёд не только сохраняет свежесть, но и предотвращает пересыхание филе. Видите, как сочно оно выглядит даже после нескольких часов на прилавке?

Инспектор кивнул, явно заинтересованный. Родерик же, наблюдавший за проверкой с порога, всё больше хмурился.

— Что ж, мисс Хенли, — подвёл итог инспектор после почти часовой проверки. — Должен признать, ваша лавка не только соответствует всем нормам, но и превосходит их по многим пунктам. Я давно не видел такой чистоты и порядка в рыбной торговле.

— Это невозможно! — вмешался Родерик. — Проверьте ещё раз. Я сам видел, как вчера вечером сюда привезли ящики с рыбой сомнительной свежести.

— Это был вчерашний вечерний улов, — спокойно пояснила я. — Рыбаки выходят в море дважды в день, и мы берём только самую свежую рыбу. Можете спросить у Марка Хольта или любого другого рыбака, поставляющего нам товар.

— Нет нужды, — отрезал инспектор. — Я вижу всё, что мне нужно. Ваша лавка получает полное одобрение, мисс Хенли. И я бы даже рекомендовал другим торговцам перенять некоторые ваши методы.

Он сделал последнюю запись, поставил печать на свой отчёт и вручил мне копию:

— Это подтверждение проверки. Храните его на случай, если возникнут ещё какие-то... вопросы.

— Благодарю вас, господин Вортис, — я приняла документ с вежливой улыбкой. — Не желаете ли попробовать наши новые закуски из мидий перед уходом? Они как раз готовы.

Инспектор заколебался, бросив косой взгляд на Родерика, но запах из кухни был слишком соблазнительным.

— Пожалуй, я бы не отказался.

Эмма внесла поднос с дымящимися мидиями в чесночном соусе, и инспектор не смог сдержать одобрительного возгласа, попробовав закуску.

— Восхитительно! — признал он. — Моя жена будет в восторге, когда я принесу ей парочку. Сколько стоит порция?

— Для вас — бесплатно, — улыбнулась я. — В знак благодарности за вашу работу.

— Это очень щедро с вашей стороны, мисс Хенли. Но я не могу принять такой подарок на службе. Я заплачу полную стоимость.

— Как пожелаете, — согласилась я, мыслено отмечая его честность. — Эмма, пожалуйста, упакуйте две порции мидий для господина инспектора.

— Это... это возмутительно! Вы подкупаете городского служащего прямо у меня на глазах! — Воскликнул Родерик, наблюдая за этой сценой с плохо скрываемой яростью.

— Господин Родерик! — возмутился инспектор. — Я плачу за товар полную стоимость. Здесь нет и речи о подкупе.

— Эта девчонка водит вас за нос, — не унимался Родерик. — Она каким-то образом подготовилась к проверке. Наверняка была предупреждена.

— Вами? — невинно поинтересовалась я. — Ведь это вы подали жалобу, не так ли?

Родерик покраснел до корней волос, но быстро взял себя в руки.

— У вас нет доказательств этого утверждения, мисс Хенли. И я бы советовал вам следить за своими словами, если не хотите получить иск о клевете.

— Достаточно, господа, — вмешался инспектор. — Проверка завершена, нарушений не выявлено. Инцидент исчерпан.

Родерик ещё раз окинул лавку ненавидящим взглядом и вышел, хлопнув дверью так сильно, что маленький колокольчик над входом едва не сорвался.

— Прошу прощения за этот спектакль, мисс Хенли, — вздохнул инспектор, принимая упакованные мидии от Эммы и расплачиваясь. — Родерик — племянник олдермена, и иногда это... придаёт ему излишнюю уверенность.

— Я понимаю, — кивнула я. — Родерик просто защищает свой бизнес. Но я надеюсь, что в Мареле есть место для здоровой конкуренции.

— Безусловно, — согласился инспектор. — И, честно говоря, такая конкуренция может пойти только на пользу нашим горожанам. Ваши методы действительно заслуживают внимания.

— Думаете, Родерик просто так это оставит, госпожа? — спросила Эмаа, стоило инспектору уйти.

— Вряд ли, — вздохнула я. — Это только начало. Но мы должны быть готовы к любым его выходкам.

Я не ошиблась. Уже к вечеру по городу поползли слухи о том, что в лавке Хенли продают «порченую рыбу», которую обрабатывают специями, чтобы скрыть запах. Несколько постоянных клиентов пришли к нам с вопросами, которые явно были навеяны этими слухами.

— Говорят, вы используете какие-то заморские снадобья, чтобы старая рыба казалась свежей, — заявила одна пожилая дама, придирчиво разглядывая наше филе.

— Чистая клевета, госпожа Миррен, — спокойно ответила я. — Но если вы сомневаетесь, вот — попробуйте кусочек прямо сейчас. Если найдёте хоть намёк на несвежесть, я верну вам деньги за все предыдущие покупки.

Моя уверенность и открытость заставили даму смутиться, но она всё же попробовала предложенный кусочек рыбы и была вынуждена признать его безупречное качество.

Так, одного за другим, я разубеждала сомневающихся клиентов. К счастью, большинство горожан уже успели оценить наши деликатесы и не поддались на провокации. Но дым без огня не бывает, и некоторые всё же предпочли держаться подальше от нашей лавки, опасаясь неприятностей.

В субботу, когда у нас обычно было больше всего покупателей, я вышла с утра на рынок и заметила странную картину: рядом с лавкой Родерика стоял дюжий парень, раздававший прохожим какие-то листовки.

— Что там? — спросила я у Эммы, которая сопровождала меня.

— Не знаю, госпожа, — покачала головой старушка. — Но ничего хорошего, это точно.

Я решительно направилась к парню и взяла одну из листовок. На ней крупными буквами было напечатано: «ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ ОБМАНА! Заморские специи в лавке Хенли – опасны для здоровья! Городской лекарь предупреждает об опасности!»

— Это что за ложь? — возмутилась я. — Какой ещё городской лекарь?

— Не знаю, мисс, — буркнул парень. — Мне заплатили, чтобы я раздавал эти бумажки. Что там написано — не моё дело.

Я смяла листовку и направилась прямиком к дому городского лекаря, доктора Яниса. Это был тот самый врач, который лечил Лессу после попытки самоубийства, и я была почти уверена, что он не мог распространять подобную ложь.

Доктор Янис, пожилой человек с добрыми глазами и седой бородой, был крайне удивлён и возмущён, узнав о листовках.

— Это возмутительно! — воскликнул он. — Я никогда ничего подобного не говорил! Более того, я сам приобрёл у вас копчёную треску три дня назад и нашёл её превосходной.

— Я так и думала, — кивнула я. — Не могли бы вы помочь мне опровергнуть эту ложь? Если люди поверят, что наша еда опасна, это может разрушить всё, что мы создали.

— Разумеется, — согласился доктор. — Я напишу официальное заявление и распространю его по городу. Более того, я лично посещу вашу лавку сегодня днём и публично отведаю ваши блюда. Это должно убедить даже самых подозрительных горожан.

— Спасибо, доктор Янис, — с благодарностью сказала я. — Вы не представляете, как это важно для нас.

— Представляю, дитя моё, — мягко возразил он. — Я знал вашего отца много лет. Харлон был честным человеком и заслужил лучшей участи. Я рад видеть, что его дочь продолжает его дело с таким успехом.

Возвращаясь в лавку, я заметила Тобиаса, стоявшего у нашей двери с огромным букетом цветов. Сердце моё невольно дрогнуло — кажется, часть настоящей Лессы всё ещё реагировала на этого человека.

— Лесса! — воскликнул он, заметив меня. — Я пытался застать тебя вчера, но твоя служанка сказала, что ты будешь занята весь день.

— Так и было, — кивнула я, доставая ключ от лавки. — У нас много работы.

— Я слышал о проверке, — продолжил Тобиас, следуя за мной внутрь. — И о том, что Родерик распространяет слухи. Это возмутительно! Я готов помочь, если нужно.

— Помочь? — переспросила я, занимая своё место за прилавком. — Каким образом?

— У меня есть связи, — уверенно заявил Тобиас. — Мой отец всё ещё влиятелен в городском совете. Одно его слово — и Родерик будет вынужден прекратить свои нападки.

Я задумалась. Предложение было заманчивым, но что-то меня настораживало. Тобиас никогда не делал ничего просто так, это я уже поняла из обрывочных воспоминаний Лессы.

— И что ты хочешь взамен? — прямо спросила я.

— Лесса! — он изобразил оскорблённую невинность. — Неужели ты думаешь, что я предлагаю помощь с какой-то корыстной целью? Я просто хочу, чтобы ты была счастлива и успешна.

— Тобиас, — вздохнула я. — Давай начистоту. Ты исчез из моей жизни, когда дела пошли плохо. А теперь, когда лавка снова процветает, вдруг вернулся с извинениями и предложениями помощи. Ты должен понимать, почему я насторожена.

— Ты права. Я заслужил твоё недоверие. Но я действительно изменился, Лесса. И я хочу доказать тебе, что достоин второго шанса, — не сразу заговорил Тобиас, положив букет на прилавок, он сел на стул напротив меня.

— Зачем? — спросила я. — Почему это так важно для тебя сейчас?

— Потому что... потому что я только сейчас понял, какую ошибку совершил. Ты не просто красивая девушка, Лесса. Ты умна, решительна, талантлива. То, что ты сделала с этой лавкой за такое короткое время... это впечатляет. И я... я никогда не переставал любить тебя.

Последние слова он произнёс так тихо, что я едва расслышала. И что-то в его голосе, в его глазах заставило меня поверить, что он, возможно, говорит правду. Но верить – не значит забывать осторожность.

— Я ценю твою откровенность, Тобиас, — мягко сказала я. — Но мне нужно время. Слишком многое изменилось.

— Я понимаю, — кивнул он. — И я готов ждать. Но предложение помощи остаётся в силе. Без всяких условий.

В этот момент дверь лавки открылась, и вошёл Марк в сопровождении молодой женщины — видимо, той самой сестры, о которой он говорил.

— Доброе утро, Лесса, — поздоровался он, и его взгляд тут же зацепился за букет и сидящего напротив меня Тобиаса. — Не помешали?

— Нисколько, — я поднялась, чтобы поприветствовать гостей. — Вы, должно быть, Анна? Марк много рассказывал о вас.

Анна оказалась миловидной девушкой с такими же ясными голубыми глазами, как у брата, но с более мягкими чертами лица. Она застенчиво улыбнулась:

— А он о вас. Почти каждый день только о вас и говорит.

— Анна преувеличивает. — тут же возразил Марк, смущённо кашлянув и, бросив на сестру предупреждающий взгляд, — я просто рассказывал о... наших деловых отношениях.

— Ну да, конечно, — хихикнула Анна. — О деловых отношениях обычно говорят с таким восторженным лицом.

Я не могла не улыбнуться, наблюдая за смущением обычно такого сдержанного Марка. Тобиас же, заметив эту сцену, нахмурился и поднялся.

— Мне пора, — объявил он. — Подумай о моём предложении, Лесса. — Он коротко кивнул Марку и Анне и вышел, даже не дождавшись моего ответа.

— Он всегда такой вежливый? — иронично спросила Анна, проводив Тобиаса взглядом.

— Только когда расстроен, — ответила я. — Не обращайте внимания. Тобиас... просто старый знакомый.

— Ага, так он и сказал бы, — фыркнула Анна. — Что это за букет? Неужели от него? Довольно скромный для сына Вейна.

— Анна, — предупреждающе произнёс Марк. — Не наше дело.

— Всё в порядке, — заверила я их. — Да, букет от Тобиаса. И он действительно хочет вернуться в мою жизнь. Но я ещё не решила, хочу ли я этого.

— Не мне советовать вам, Лесса. Но человек, который оставил вас в трудную минуту... заслуживает ли он второго шанса?

— Не знаю, — честно ответила я. — — Правда, не знаю.

Мне показалось, что Марк хотел сказать что-то ещё, но в этот момент в лавку вошли первые утренние покупатели, и разговор пришлось прервать.

День выдался суматошным. Листовки Родерика не остались без внимания — многие покупатели спрашивали о наших специях и методах приготовления. Но визит доктора Яниса, который, как и обещал, пришёл в полдень и демонстративно отведал все наши блюда, сделал своё дело. Особенно когда он во всеуслышание объявил, что никогда не подписывал никаких предупреждений и считает пищу в нашей лавке не только безопасной, но и полезной для здоровья.

К вечеру, когда я уже готовилась закрывать лавку, снова появился Тобиас — на этот раз без букета, но с бутылкой дорогого вина.

— Слышал, у тебя был непростой день, — сказал он. — Подумал, что бокал хорошего вина не помешает.

— Спасибо, — устало улыбнулась я. — Но, честно говоря, я слишком измотана для компании.

— Я понимаю, — кивнул Тобиас. — Тогда просто оставлю это здесь. Но, прежде чем уйду... Я слышал, что Родерик планирует новые пакости. Что-то связанное с поставщиками рыбы.

— Что именно? — насторожилась я.

— Не знаю точно, — пожал плечами Тобиас. — Но будь осторожна. И знай, что моё предложение помощи остаётся в силе. Только скажи — и я заставлю его остановиться.

С этими словами он ушёл, оставив меня в задумчивости. Что задумал Родерик? И стоит ли принимать помощь Тобиаса, учитывая его неоднозначную репутацию…
Дорогие читатели, продолжаю вас знакомить с увлекательными историями литмоба "Бабуля дерзай"
На этот раз книга
Баба Маша? Это раньше я ею была. А сейчас полная сил Мэри, попаданка в средневековье. А все потому, что перед смертью посетовала, что прожила жизнь не так, как хотела. Просила – получай! А дальше… закрутило юную меня, понесло в водовороте молодости и приключений, пока не встретила пугающего незнакомца. Но что ему нужно от девушки, с даром отводить глаза?