Леший

От автора.
Дорогие читатели! Этот роман - самый мой первый в авторском творчестве, так что сильно тапками не кидайте! В момент написания я вкладывала в него душу, а первенец всегда самый лучший! Приятного чтения! 
***
Девушки, чтобы сократить путь домой, решили пойти напрямик, через поле. Резво перескочили через борозды черной земли, пропаханные трактором. Позади остался густой лес, щедро одаривший девчат букетами полезных трав и цветов, а также хорошим настроением.

До деревни оставалось километра три. Девушек было человек пятнадцать разного возраста: самой маленькой – лет 10 – 12, а старшей – немногим больше 20. Майский день выдался теплым и солнечным, а потому одеты девчонки были в джинсы, кроссовки и легкие кофточки. Головы их украшали венки из ярких весенних цветов.

Девушки часто собирались толпой и ходили в лес за лечебными травами или просто прогуляться. По пути они рассказывали друг другу анекдоты, смешные истории, последние деревенские сплетни и без конца хохотали. Их звонкие переливчатые голоса разносились далеко вокруг, порхали бабочками над уже высокой травой, заставляли отпрыгивать зеленых кузнечиков в разные стороны.

Девчата проходили мимо прошлогоднего стога сена, как вдруг откуда–то сверху, видимо с этого самого стога, в самую гущу девчонок прыгнул кто–то страшный, огромный, темного цвета и с жутким ревом. 

Перепуганные девушки бросились с криками, визгами, раздирающим ушные перепонки верещанием в разные стороны, и только одна из девчат, не найдя в себе силы даже шага сделать в сторону, не сдвинулась с места. Она стояла как вкопанная перед бушующим громогласным чудищем. Глаза ее расширились от ужаса, лицо раскраснелось, а рот открылся так, как будто она кричала. Но звуков она не издавала, только дрожала всем телом, да хлопала длинными ресницами и, кажется, не дышала. 

Чудищем оказался высокий крепкого телосложения мужик, лохматый, с черной бородой, карими глазами и неопределенного возраста. Одежда его состояла из темных штанов и широкой рубашки, поэтому и создавалось впечатление, что это было какое–то страшное чудище.

Он все еще размахивал руками, рычал, улюлюкал вслед сверкающим пяткам и при этом громко хохотал, довольный тем, что удалось напугать девчонок. Вдруг, опустив глаза, заметил перед собой хрупкую девушку, испуганную, дрожащую. Она едва доставала ему до плеча. А глаза у нее огромные и синие, как небо. Не глаза. Глазищи.

От этих глазищ чудищу стало не по себе, и он перестал шуметь и размахивать руками, а девушка, еще раз вскинув вверх веер светлых ресниц и уронив их вниз, вдруг упала в обморок, мешком свалившись под ноги мужику.

Чудище склонилось над ней.

– Эй, ты что, а? Я же пошутил. Эй! Вставай! – чудище похлопал по потерявшим румянец щекам девушки, затем начал тормошить ее и встряхивать за плечи, пытаясь привести в чувство.

Девушка в себя не приходила.

Мужик забеспокоился и, причитая «Вот я дурак! Что я наделал!», подхватил девушку на руки и понес в сторону деревни, не сводя с нее глаз, отвлекаясь только на неровности поля. Не дай бог уронить девчонку.

Маленькая, хрупкая, совсем еще юная, легкая как пушинка, эта девушка показалась ему нереально красивой. Белое фарфоровое личико, чуть затемненные коричневым карандашом тонкие дугообразные брови, ровный аккуратный носик, а губы…

Губы, что алый маковый цветок – пухлые, ярко-розовые, идеальной формы. Смотреть на них хотелось бесконечно, а еще бы попробовать на вкус... Они чуть раскрылись, показали каемку ровных жемчужных зубов. Шаловливый ветер набрасывал на эти губы тонкие светлые прядки, что выбились из толстой косы, и чудище едва сдерживался, чтобы не притормозить. Ему вдруг безумно захотелось положить девушку прямо здесь, посреди поля на цветущую зелень. Лечь рядом с ней, нежным касанием убрать волосы с лица спящей красавицы и разбудить ее чувственным поцелуем, точь-в-точь как тот принц из детской сказки.

Только сейчас они были не в сказке, девушка глаза не открывала, и сердце чудовища обмирало от мысли, что она может не проснуться, если он будет еще медлить. И он ускорял шаг.

Только иногда реснички длинные подрагивали, и чудищу казалось, что красавица приходит в себя. Он начинал ее хрипло звать, встряхивать, но все было напрасно. И ему приходилось бежать вперед, чтобы не терять драгоценные минуты.

Девчонки, что сначала кинулись врассыпную, а потом снова скучковались, ведь вместе не так страшно, уже почти все добежали до деревни. Оглядываясь, некоторые увидели, как этот страшный мужик подхватил их подругу на руки и понес ее в деревню. С криками «Настю убили! Баба Галя, с Настей беда!» девчонки, не сговариваясь, побежали к дому с зеленым забором, по пути поднимая на уши всю улицу. То тут, то там отворялись окна, калитки, встревоженные люди выглядывали, выскакивали, силясь понять, что случилось, где пожар.

Девушки на ходу рассказывали страшное, указывая на мужчину в поле. То, что он нес Настю в деревню, к людям, а не в лес, их не смутило и не насторожило. Придумали себе трагедию, сами в нее поверили, напугали жителей.

На крики взбалмошных Настиных подруг из дома с зеленым забором с вафельным полотенцем в руках выбежала полноватая женщина лет шестидесяти. Она была невысокой, с короткой стрижкой, одета по–домашнему в легкое ситцевое платье и шлепки. Женщина долго не могла понять, что происходит. Девушки, перебивая друг друга, кричали что–то про черного мужика, Настю, и что ее кто–то, бедную, убиенную, несет в деревню. 

У дома Свиридовых собиралась толпа из соседей, в которой все галдели, и никто ничего не мог понять, потому что больше десятка ртов пытались рассказать о тех страхах, что им пришлось пережить.

Вдруг кто–то крикнул:

– Смотрите, там Настя!

Мгновение – все закрутили головами, высматривая Настю, а еще через мгновение вся толпа побежала навстречу мужику с Настей на руках, что показались в начале улицы. Только девчонки, все еще не оправившись от испуга, близко не подходили, а держались поодаль, перешептываясь и бросая неприязненные взгляды на мужика, прижимающего к груди их подругу.

– Что с ней? – запричитала баба Галя, хлопая внучку по бледному лицу, прижимаясь к ее щеке выцветшими губами. - Врача! Несите ее к врачу! Ох, горюшко, Настенька моя… что же это такое сделалось?

Чудище, сцепив зубы и крепче прижав к себе девчонку, будто ее у него могут отобрать, не сбавляя шага, устремился в сторону фельдшерского домика. Позади шлейфом тянулись сердобольные соседи, больше сгорающие от любопытства, чем сочувствующие горюшку бабы Гали.

Мужик, плечом открыв крашеную зеленую дверь местного ФАПа, затем еще одну – в кабинет врача,  занес девушку и аккуратно положил ее на застеленную белой простыней кушетку. 

Молодая женщина, местный врач-терапевт Наталья быстро сориентировалась.

- Что с ней? – оттеснив в сторону мужчину, склонилась над Настей, осторожно пальцами раскрыла веки, глянула на зрачки болезной, а потом взялась за тонкое запястье и начала считать пульс.

- Испугалась, потеряла сознание. Вот, - сконфуженно развел руками мужик, не думая отказываться от своей вины.

- Выйдите. Все вон! - Наталья рявкнула на образовавшуюся в дверном проеме толпу и, оставив в покое Настину руку, самолично вытолкала всех из кабинета и захлопнула дверь.

Баба Галя стояла перед дверью врача, плача и причитая:

– Настенька! Девочка моя! Спаси ее, Господи! Помоги ей, Господи! Да что же это делается–то? Ох, беда–то!

Повернувшись к мужику, женщина кинулась на него с кулаками, ударяя его по рукам и груди:

– Ты что с ней сделал, ирод? Отвечай, гад! Что ты с ней сделал, а?

Мужик попятился от нее и растерянно забормотал:

– Не знаю я…. Я прыгнул, а она упала. Пошутить хотел.… Простите… Я не думал, что так получится… - оправдывался озадаченный двухметровый мужик отступая от низенькой женщины, что как танк перла на него с кулаками.

–Ты кто такой, а? Да откуда ты взялся на нашу голову! У–у, леший! – баба Галя снова толкнула его в грудь. – Да если с Настенькой что случится, я этого так не оставлю! Я с тебя три шкуры сдеру, черт окаянный. Прокляну до седьмого колена. Сиротинушка моя, Настенька! О, Господи! 

Силы покинули престарелую женщину и она опустилась на лавку, потеряв интерес к мужику. Осеняя себя крестом, тихо начала молиться, часто упоминая имя внучки. 

Чудище уходить не собирался. Мысленно он тоже просил всевышнего, чтобы с девушкой все было хорошо. Корил себя за глупую мальчишескую выходку и не представлял, как теперь будет смотреть в эти огромные синие глаза после всего этого. Простит ли его Настя? Настя. Настенька. Имя-то какое красивое. Эх…

Народ толпился на крыльце фельдшерского домика, гадая, что же все–таки произошло, и что за мужик тут объявился.

– Да это же барин, – вдруг раздался голос из толпы. – Оброс сильно, вот я его и не узнал, – сказал Иван Петрович, сосед предполагаемого «барина».

– А точно, он, – поддержали остальные, удивляясь, что не узнали его сразу.

Барином звали Андрея Стрельцова, внука Василия Стрельцова.

Дед Василий жил на той же улице, что и баба Галя с внучкой. Дом его стоял на противоположной стороне, но дальше к окраине деревни. Сейчас вместо избушки деда стоял двухэтажный дом из красного кирпича с большим окном и балконом на втором этаже, но свет в том окне никогда не горел, а первый этаж дома был скрыт от посторонних глаз высоким крепким забором.

За домом, отдельным участком с высоким забором, с отдельным входом со стороны улицы, была построена большая промышленная теплица, в которой круглый год выращивались цветы и продавались в нескольких цветочных магазинах города за двести километров отсюда. Хозяином всего этого и был Андрей Стрельцов. Поэтому и прозвали его барином. В деревне барина видели не часто, он все время проводил либо на работе, либо в городе, но несколько человек из местных у него работали в теплице и не жаловались, а были даже довольны стабильной зарплатой и условиями.

Толпа гудела, вспоминая деда Василия и обсуждая, каким хорошим и добрым человеком он был, как вырос его внук Андрей, который приехал в деревню несколько лет назад симпатичным парнем, правда, замкнутым и необщительным, но из ничего сделал неплохой бизнес, от которого и деревня не пропадает, и работу местным дал. Теперь только что–то оброс, отпустил бороду, стал более нелюдимым, и так и захотелось всем назвать его вслед за бабой Галей лешим, а не барином. Впрочем, уже через пару минут его так и называли – Леший.

Минут через двадцать вышла врач и сказала, что Настя пришла в себя, и бабушка может зайти в кабинет.

Баба Галя зашла туда со словами благодарности Наталье и восхваляя бога. Настя все еще лежала на кушетке. Лицо ее было бледным, и вся она была похожа на испуганного мышонка.

Наталья сказала, что Настя может идти домой, но несколько дней ей нужен полный покой, постельный режим, и дала блистер успокоительного, расписав на листке время приема таблеток.

- Пойдем, милая, домой.

Вдвоем с Натальей баба Галя помогла Настене медленно подняться с кушетки. Девушка взяла под руку бабушку, вышла с ней из кабинета.

Увидев напугавшее ее чудище, которое хотело подойти к ним, Настя крепко сжала бабушкину руку и спряталась за ее спину.

Бабушка грозно зашипела на мужика:

– Не подходи! Даже не думай!

Мужик остановился. Не двигался, когда женщины скрылись за дверью, и только спустя минуту вышел на крылечко и смотрел им вслед, пока они не скрылись с глаз.

Дома бабушка уложила Настю в кровать, и вскоре девушка уснула. Сон ее был беспокойным: она часто вздрагивала, махала руками, словно от кого–то отбивалась, даже казалось, что она вот–вот закричит, но звуков не было. Иногда у нее поднималась температура, и бабушка мокрым полотенцем обтирала руки, шею и грудь девушки, пытаясь сбить жар. Она все время дежурила возле кровати Насти, успокаивала ее ласковыми словами, гладила то по голове, то в по рукам и в минуты Настиного затишья снова тихонько молилась о своей внучке. За всю свою жизнь такого рода реакцию баба Галя ни разу ни у кого не видела и не слышала.

Несколько раз Настя открывала глаза и голова ее металась по подушке, а через пару минут успокаивалась и затихала. Иногда бабушке удавалось попоить внучку водой, сунуть ей таблетку.

Так Настя проспала три дня. За это время пару раз приходила Наталья, осматривала девушку и успокаивала бабушку, что это реакция организма на стресс, что все скоро пройдет, и Настя очнется.

Приходили и подружки Насти, но бабушка их не пускала дальше порога.

Иногда наведывались кто-нибудь из соседей, но бабушка их тоже не пускала к себе, ссылаясь, что Настеньке нездоровится и ей нужен покой. Соседи расходились, а потом то дома, то на работе снова начинали обсуждать произошедшее, уже называя Андрея только Лешим и никак не иначе. История эта обрастала новыми подробностями, бОльшая часть была выдумкой.

Леший эти три дня сидел возле Настиного дома. Он понимал, что зайти в дом ему все равно не позволят, поэтому ждал, когда кто–нибудь оттуда выйдет, и тогда спрашивал о Настином самочувствии. Подружки Насти с ним не разговаривали, а сразу, как выходили на улицу, убегали так, словно Леший за ними гнался и их вот-вот постигнет та же участь, что и их подругу, стоит хоть слово ему сказать, хоть в глаза его черные бесстыжие глянуть.

Бабушка тоже выходила на улицу и, видя Лешего, ругала его, прогоняла и не принимала никаких извинений. Леший отходил от дома, но потом снова возвращался на лавочку.

Одна Наталья поговорила с Лешим. Она подробно расспросила Андрея о случившемся и пожурила его за эту выходку, а когда выходила от больной, рассказывала ему, что Настя спит, у нее жар, бред и беспокойный сон.

Леший спросил о последствиях такого стресса, на что Наталья ответила, что надо ждать, пока девушка проснется. И то последствия могут проявиться не сразу, а по истечении какого–то времени. Пока же никаких прогнозов врач не давала. В ее практике это был первый случай подобной реакции на испуг.

Леший был расстроен. Казалось, он вот–вот расплачется. Иногда он уходил к себе домой, но вскоре снова возвращался к Настиному дому и сидел на сколоченной из трех досок лавочке возле ворот, вздыхая. Запускал пальцы в волосы, лохматил отросшие волосы и укорял себя за безрассудство. 

Дома он не находил себе места, все валилось из рук. Даже есть не мог. Силком запихивал в рот кусок хлеба, запивал водой. Лицо осунулось, черты заострились, и от этого вид Лешего стал еще более жутким.

Настя проснулась на третий день около полудня. Пробуждение ее было медленным и странным. Словно в параллельной реальности – все казалось необычным и чужим, даже собственное тело, но это только в первые минуты бодрствования.

Бабушка тихо спала на стуле возле Настиной кровати. Даже во сне на ее лице отображались беспокойство и тревога. Морщинки стали глубже и, кажется, добавили бабушке несколько лет.

В комнате было тепло и светло, окно открыто настежь. Легкий ветерок лениво игрался с белым тюлем, из сада приносил аромат цветущих растений.

Настя долго еще лежала, не шевелясь, а только обводя глазами комнату, вспоминая, что же произошло такого, что бабушка около нее дежурит. На столике возле кровати стояла икона Николая Чудотворца, чашка с водой, и лежало небольшое полотенце, которое бабушка прикладывала ко лбу внучки, чтобы снизить температуру.

В голове у девушки творился какой–то сумбур. Она не могла понять, что было наяву, а что приснилось. Перед глазами мелькали лица и подружек, и бабушки, и какого–то черного лохматого мужика, и еще что–то крутящееся–вертящееся, от чего от одного только воспоминания у Насти начала кружиться голова. Она вздрогнула, тряхнула слегка головой, отгоняя дурные воспоминания, и, протянув руку, дотронулась до бабушки.

Бабушка встрепенулась, обрадовалась, что внучка очнулась и даже улыбается ей. Слезы радости текли по ее уставшему лицу. Она обнимала свою Настеньку и благодарила бога, что внучка окончательно пришла в себя.

– Как ты себя чувствуешь? Болит что–нибудь? – отстранившись и внимательно вглядываясь в лицо кровинушки, спросила бабушка.

Настя помотала отрицательно головой и начала подниматься с кровати, но выходило плохо – тело не слушалось. Сил почти не было.

Поохав и бурча поругав какого-то лешего, бабушка помогла Насте сесть на кровати, подложила ей подушку под поясницу, чтобы было удобнее, а сама пошла готовить внучке поесть. Кормить Настю женщине пришлось самой, потому что силы у Насти не было даже держать ложку.

Вскоре пришла Наталья проведать свою больную. Она тоже обрадовалась, что Настя пришла в себя. Отметила, что девушка еще бледна и слаба, но румянец и силы вернутся к ней после хорошего питания и свежего воздуха. Осмотрев девушку, никаких отклонений врач не нашла.

– Настя, ты помнишь, что с тобой случилось? – спросила Наталья.

Настя пожала плечами, потом замотала головой. Память не возвращалась, а те картинки, что мелькали в голове, больше походили на кошмарный сон, чем реальность.

Наталья осторожно начала рассказывать девушке то, что знала со слов подружек Насти и со слов самого Лешего. К концу рассказа Настя, ошеломленная услышанным, сидела с широко открытыми глазами, медленно моргая длинными ресницами, а пальцы ее машинально теребили краешек одеяла. Бабушка стояла недалеко от кровати Насти и незаметно вытирала слезы.

Настя все вспомнила, точнее, она вспомнила черное лицо чудища. Оказывается, те картинки, что подбрасывало после пробуждения воображение, были совсем не сном! На их фоне все другие воспоминания оказались не так важны. Девушка вздрогнула, зябко поежилась и быстро оглядела свою комнату, будто испугавшись, что злодей находится где–то рядом и может снова причинить ей что–то плохое.

Наталья успокоила Настю, что все прошло и ничего страшного больше не случится. Когда врач убедилась, что Настя в порядке, она уже было засобиралась домой, но подумала, что от Насти она сегодня не услышала ни одного слова.

Уже выходя из ее комнаты, Наташа вдруг повернулась:

– Настя, скажи мне что-нибудь!

Настя хотела сказать Наталье «Спасибо, тетя Наташа, до свидания!», но не смогла произнести ни слова. Открывала и закрывала рот, силясь выдавить хоть что-то подобие звука, но голосовые связки словно умерли.

Бабушка ахнула и без сил опустилась на стул.

***

Настя плакала каждый день – речь не восстанавливалась. Бабушка нет–нет да и тоже начинала плакать и причитать, заодно ругая, на чем свет стоит, Лешего. И как ему спится и естся, когда у них такое горе случилось по его вине.

Наталья каждый день заходила к Насте, но ничем помочь не могла. Через несколько дней, когда Настя окрепла и была уже не так бледна, Наталья выписала направление на обследование в областную больницу.

Все эти дни Леший также приходил к дому Насти и ее бабушки, ждал, когда кто–нибудь выйдет из дома и пытался расспросить о самочувствии девушки. Но Настя не выходила из дома совсем, а бабушка, завидя его, начинала кричать на него и прогонять. Из криков бабушки Леший–то и понял, что натворил, после чего еще больше почувствовал себя виноватым и не находил себе места нигде. Дома было неуютно и холодно, а по ночам кроме огромных испуганных синих глаз девушки ему ничего больше не снилось.

Когда Андрей узнал, что Наталья отправляет Настю в город к врачу, предложил свозить их на машине, но бабушка и слушать его не хотела. Он также хотел помочь бабушке и Насте деньгами на лечение или даже просто так, из чувства вины, в знак моральной компенсации, но от денег они тоже отказались. Гордые.

Настя знала, что чудище, по вине которого она онемела, каждый день приходит к ее дому и сидит на лавочке, поэтому даже к окнам, выходящим на улицу, боялась подходить. Ей казалось, что, увидев его, с ней снова что–то плохое случится.

Даже проходя мимо окон, у нее замирало сердце. Ей казалось, что Леший за ней наблюдает или, что еще хуже, может броситься на нее. Из–за этого даже по дому девушка передвигалась как испуганная мышка и без конца вздрагивала от каждого стука или шороха.

С того злополучного дня прошел месяц.

Настя все так же не могла говорить. С бабушкой она общалась жестами, иногда писала ей на листочках. 

В деревне все шло своим чередом, и обсуждение истории Насти и Лешего среди соседей происходило все реже и реже.

Андрей в конце концов оставил попытки поговорить с Настей и лично попросить у нее прощения за свой поступок. Ходить к ним он перестал.

Постепенно Настя перестала вздрагивать по ночам во сне. Днем тоже почти ничего не боялась, но на улицу все так же не выходила, копалась только в огороде, да помогала бабушке по хозяйству.

В один из дней баба Галя занемогла – поднялось давление. Она выпила лекарство и прилегла отдохнуть, а Настя занималась домашними делами.

Закончив дела, Настя сварила на обед суп, но тут выяснилось, что дома совсем нет хлеба и нужно идти в магазин. Бабушку тревожить не хотелось.

Настю терзали противоречивые чувства. С одной стороны ее одолевал страх, что за калиткой ее подстерегает жуть жуткая. Страх был таким липким, мерзким, что от него подгибались колени и скукоживалось нутро вплоть до остановки дыхания.

С другой стороны совесть мучала, что помощи бабушке Настя оказывает недостаточно, и надо бороться со своими страхами и пора пробовать начинать жить заново. Затворничество и немота и так изменили девушку – сделали замкнутой и нелюдимой.

Помучившись угрызениями, девушка все-таки взяла себя в руки, спрятала страх глубоко внутри, приказав ему сидеть и не высовываться хотя бы полчаса. Настроила себя, что ничего не произойдет, если она сходит быстренько в магазин. Написала записку бабушке на случай, если та проснется и не найдет внучку. Также написала на другом листике «2 булки хлеба», взяла деньги и пакет и вышла из дому.

Перед калиткой Настя немного замешкалась, в какой–то момент она чуть было не вернулась домой, но потом вдохнула уже нагретый жарким солнцем воздух, выдохнула и решительно шагнула на улицу.

Июнь выдался солнечным и знойным и уже к полудню стало душно.

Магазин находился почти в самом центре деревни, а Настин дом стоял чуть ли не в самом конце центральной улицы, и идти до него нужно было минут семь – десять.

Жизнь в поселке шла своим чередом. Большая часть жителей была на работе. Старики в жару на улицу не выходили, некоторые нянчились с внуками или правнуками, прячась от зноя за стенами своих домов.

Настя быстрым шагом дошла до магазина, к счастью никто ей на встречу не попался. Она боялась, что не сможет ничего ответить собеседнику. Что в чужих глазах увидит жалость, а ей не хотелось, чтобы ее жалели. Она всего лишь не может говорить, наверняка это временно и со дня на день должно пройти. С этими мыслями Настя засыпает каждую ночь и просыпается. Ну и что, что по утрам на нее накатывает разочарование, она-то в себя верит! Не сегодня, значит завтра!

В магазине никого не было кроме продавщицы Алены. В жару никто в магазин не ходил, и Алена скучала. Иногда она вязала что–нибудь или читала очередной любовный роман в мягком переплете, мечтая о каком–нибудь герое из книжки, который бы вытащил ее из этого магазина и увез в красивую жизнь.

Насте Алена обрадовалась. Во–первых, они давно не виделись, и Алене было жутко любопытно расспросить обо всем Настю, чтобы затем самой активно рассказывать посетителям обо всем, что она узнала. Во–вторых, хоть какое–то событие среди очередного скучного жаркого дня.

– Здравствуй, Настенька! – встала к прилавку со своего насиженного места Алена и приветливо улыбнулась девушке. – Давно тебя не видела! Как ты?

Настя кивнула Алене головой в знак приветствия и подала ей листок и деньги.

– «2 булки хлеба». – Прочитала Алена. – Так и не говоришь? – посочувствовала продавец. – Вот беда–то! А что врачи говорят? Скоро пройдет–то? – тараторила она, специально не торопясь упаковывая каждую булку в отдельный целлофановый пакетик, подавая Насте хлеб и считая сдачу.

Настя пожала плечами в ответ на вопросы Алены, сложила булки в пакет и поторопилась к выходу.

– Может, еще чего надо, Настя? – спросила вслед Алена, но девушка уже была за порогом. – Вот бедолага, а была–то огонь–девка… ишь ты… Вот Женька–то узнает, что–то будет? – уже сама себе с сочувствием в голосе сказала Алена и снова уселась в свое кресло.

Настя, задумавшись, уже не таким скорым шагом возвращалась домой. Мыслями она еще была в магазине. С тех пор, как с ней произошел тот случай с Лешим, Настя впервые вышла из дома и встретила только одного человека – Алену, которая явно жалела девушку. Настя понимала, что рано или поздно она встретится и с другими людьми в деревне, и от каждого она будет слышать одни и те же вопросы, и все ее будут жалеть. От этих мыслей Насте снова стало грустно и жаль себя. Скорее бы вернулся из армии Женька! Настя искренне верила, что с его приездом у нее все наладится и будет как прежде, а то и еще лучше. Они поженятся и будут жить счастливо, а эти неприятности останутся в далеком прошлом как страшный сон.

Настя вздрогнула и резко обернулась, когда вдруг услышала рядом с собой шорох гальки. От увиденного она в ужасе метнулась в сторону – перед ней стоял ОН!

Андрей впервые за долгое время решил развеяться от мрачных мыслей, отвлечься от работы, поэтому решил прокатиться на велосипеде до озера. Покупался вдали от шумной детворы и посторонних глаз. Когда уже ехал обратно, заметил впереди идущую девушку с пакетом в руке. Светлые волосы, заплетенные в косу, сарафан небесного цвета, легкая походка, красивые ножки в бежевых босоножках… В груди что–то дрогнуло. Она! Та девушка, что не переставала сниться и занимала все мысли последние несколько недель. Та девушка, которой он причинил боль, пусть и не специально, но все же. Когда, если не сейчас, поговорить с ней? 

Простит ли?

Леший подъехал на велосипеде к Насте сзади, но он совсем не хотел ее напугать. Ему казалось, что это как раз удобный момент извиниться за свою глупую выходку.

Она резко обернулась, вздрогнула, встретившись взглядом с черными глазами человека, разбившего ей жизнь. Замерла на месте, не смея, не имея сил пошевелиться. Холодный страх сжал сердце под ребрами, мешая дышать. Ледяной рукой обхватил горло и начал медленно давить как змея свою жертву.

Увидев снова испуг в огромных синих глазах, Андрей постарался как можно мягче сказать Насте:

– Настя, здравствуй! Я…

Но тут Настя, выйдя из ступора, бросилась бежать от мужчины с великом в сторону своего дома.

– Постой! Давай поговорим! Настя! – услышала вслед.

От ужаса у Насти все внутри сжалось сильнее, дыхание на секунду остановилось, но только на секунду. Глоток живительного воздуха придал ей сил, и она еще быстрее побежала к дому. Пакет с хлебом больно ударял по ногам, но Настя этого не замечала. Она даже боялась оглянуться – преследует ее чудище или нет. Когда у пакета оторвалась ручка, и одна булка хлеба выпала прямо на дорогу, Настя отбросила вовсе пакет в сторону и, не останавливаясь, дернула на себя калитку, забежала в ограду своего дома. Влетела в дом, не разуваясь, забежала в свою комнату и забилась в дальний угол, вся дрожа.

Бабушка, словно почуяв, что осталась дома одна, проснулась, пошла искать внучку, но увидела на столе записку. Обрадовалась, что Настя сама пошла за хлебом, поблагодарила всевышнего за то, что девочка ее выздоравливает, раз решила выйти в люди. В ожидании кровинушки начала накрывать на стол.

Когда Настя вбежала в дом и забилась в комнате в угол, бабушка и не знала, что подумать. Разволновавшись, она пошла к внучке в комнату, начала ее успокаивать и расспрашивать, но та только дрожала, и слезы градом катились по лицу девушки.

Через несколько минут они услышали шаги на веранде и стук во входную дверь. Кто–то пришел к ним в гости. Настя больно вцепилась в бабушкину руку, отчаянно замотала головой, всем своим видом показывая, что нельзя впускать того, кто пришел к ним.

Не дожидаясь приглашения, открыв дверь, в дом зашел Леший. В руках его был пакет с хлебом.

– Хозяюшки, здравствуйте! Можно к вам? – пробасил с порога. Зычный голос мгновенно заполонил маленький домик двух женщин, заставив обмереть одну из них.

Бабушка вышла из комнаты Насти ему навстречу. Она встала между ее комнатой и Лешим с расчетом, если что, закрыть собой вход в комнату внучки.

– Ты что здесь забыл, ирод? Ты же опять напугал девчонку! Оставь ты ее в покое, уходи! – грозно зашипела на Лешего баба Галя.

– Я тут вот… хлеб принес… Настя обронила. Я не хотел ее напугать. Я только извиниться думал. Простите! – в голосе Лешего чувствовалось искреннее сожаление.

– Уходи, Христом Богом прошу тебя, уходи! – настойчиво попросила бабушка, поглядывая на Настю. Как бы девочку не хватил еще один удар.

Леший понял, что если он сейчас развернется и уйдет, то другого шанса выпросить прощения хотя бы у бабушки у него не будет.

– Я не уйду, пока мы не поговорим! – стоял на своем мужчина. – Настя, выйди сюда, пожалуйста!

– Не выйдет она. Говори что хотел!

– Я извиниться хотел… за тот случай, – Леший заговорил громче, чтобы Настя его тоже слышала. – Я просто пошутить хотел тогда. Да и сегодня не думал пугать, просто поговорить… Скажите, что мне сделать, чтобы вы меня простили? Может, помощь нужна какая? Я все сделаю, что скажете, – как можно искренне говорил Андрей.

Бабушка недоверчиво смотрела на него. Настя сидела в комнате, не шевелясь. Она уже не плакала, а тоже слушала, что говорил незваный гость.

Повисла пауза.

– Может, по хозяйству что нужно? – снова спросил Леший. – Я все могу.

Бабушка глянула на Настю, но та отчаянно замотала головой, мол, ничего не надо.

– Крыша в стайке прохудилась, подлатать нужно, – осторожно проговорила бабушка, сощурив глаза на незваного гостя. Встал, понимаешь в проходе, заполонив собой все ходы-выходы и не уйдет, пока не добьется своего – либо прощения от Насти, либо работы какой. А работы на земле всегда хватает, особенно, если мужика рукастого да хозяйственного в доме нет. 

В семье Свиридовых мужика не было, а нанимать работника, даже на время, пенсия не позволяла. Потому, взвесив желание Лешего и оценив его с точки зрения помощника по хозяйству, баба Галя и сказала про крышу. А потом сжала губы в тонкую полоску в ожидании ответа. 

Леший виноват? Виноват. Денег из принципа не возьмем, словами горю не поможешь, а вот облегчить домашнюю работу сам предложил. Почему бы не воспользоваться? Откажется – бог ему судья, нечего было предлагать. 

Глаза у Насти стали размером с блюдца, она готова была расплакаться из-за предательства бабушки. Вот почему она не прогнала сразу этого типа? Зачем про стайку заговорила? Придет Женька и залатает, немного ждать осталось.

От бессилия что–либо сделать, Настя схватила первое, что попалось под руку – это была книга – и швырнула ее со всех сил об пол.

И баба Галя, и Леший поняли, что Настя злится и протестует предложению любимой бабушки.

– Покажите мне вашу крышу, – бросив короткий взгляд в сторону Настиной комнаты и коротко усмехнувшись себе в бороду, уже спокойно сказал Леший и вышел из дома.

Баба Галя с укоризной посмотрела на внучку, покачала головой и тоже вышла за порог вслед за гостем. Еще одна книга грохнулась об пол.

Осмотрев крышу стайки, Андрей определил, что нужно заменить пару балок и старый шифер, который давно покрылся трещинами и дырами. Он пообещал начать работу с утра и велел бабушке ни о чем не беспокоиться. Весь материал он закупит и привезет сам.

От того, что он чем–то может помочь людям, которым по неосторожности причинил горе, Андрею стало легче на душе. По крайней мере, с бабушкой он шатко-валко, но контакт вроде наладил, а там, глядишь, и Настя его сможет простить. Хорошо было бы, если бы она наконец заговорила!

Утро предвещало тихий жаркий день. 

В восемь утра к Настиному дому подъехал грузовичок. Андрей с водителем разгрузили из него доски и новенький шифер.

Из некоторых домов вышли любопытные соседи посмотреть, что происходит на их улице, но подойти пока никто не решался.

Баба Галя и Настя давно уже не спали. Как и все деревенские жители, они вставали на рассвете: надо покормить скотину, подоить коров и выпроводить их в стадо, приготовить завтрак и до солнечного пекла позаниматься огородными делами. В самую жару все обычно сидели в тени деревьев или в помещении. Настя занималась шитьем или вязала, баба Галя тоже, надев очки, вязала носки и варежки, которые потом баба Нюра, подруга Настиной бабушки, осенью увозила в город на продажу. К вечеру, когда жара спадала, Настя поливала огород, а бабушка встречала коров с пастбища и доила их.

Настя со вчерашнего дня дулась на бабушку и, хотя та несколько раз заводила разговор об этом инциденте и объясняла Насте, что ничего страшного нет в том, что Леший починит им крышу, девушка не хотела этого понимать и принимать. В какой–то степени она считала бабушку предательницей.

На самом деле крыша давно требовала ремонта, и каждый раз, когда шел дождь, в стайке образовывалась грязь, и коровы спали на мокром полу, что грозило им в любой момент болезнью. Женька обещал починить крышу еще до армии, но так и не нашел для этого времени, а нанимать кого–либо денег не было.

Когда к дому подъехал грузовик, Настя ушла в свою комнату и больше оттуда не выходила, как бабушка ее не просила и не уговаривала.

Как только весь стройматериал был разгружен, и грузовик уехал, Андрей сразу приступил к работе: снял старый шифер и отпилил прогнившие балки.

Работать Андрей любил – это сразу было видно. Ко всему он подходил со знанием дела, обстоятельно. Грамотно делал замеры и аккуратно обращался с инструментом и материалом.

Бабушка несколько раз подходила к нему и спрашивала, не нужно ли чего, но Андрей от всего отказывался.

К обеду стало невыносимо жарко, и Андрей, прибрав за собой инструменты и мусор, ушел домой, пообещав прийти завтра также рано утром.

Узнав, что Леший ушел, Настя вышла из своей комнаты, пообедала и остаток дня занималась своими делами.

Настина одноклассница, Светка Савельева, веселая и симпатичная девчонка, выходила через месяц замуж и заказала Насте сшить ей свадебное платье как в журнале. Настя с радостью приняла заказ и каждую свободную минуту занималась шитьем. С тех пор как она онемела, об учебе в институте пришлось забыть, у бабушки пенсия была небольшой, а шитье приносило Насте какой–никакой доход, и все заработанные деньги девушка отдавала бабушке. Баба Галя же Настины деньги убирала в шкатулку и без особой надобности не тратила их – берегла на свадьбу внучки, которая, как она предполагала, должны будет состояться уже этой осенью.

Баба Галя мысли свои внучке не озвучивала, но все чаще думала, что будет, когда Настин жених вернется из армии. Заговорит ли к тому времени Настя? Не погаснет ли любовь в сердце юноши, когда он узнает о ее беде?

Андрей обещание свое сдержал, и еще не было восьми часов, как он уже принялся за работу.

Изредка Леший поглядывал на окна дома – нет ли там девушки. Иногда ему казалось, что шторка на окне шевелится. Он догадывался, что она все еще боится его и вряд ли он сможет с ней поговорить, но надежда в нем не угасала. Андрей все время прокручивал в мыслях ее образ, поведение. Особенно ее бездонные синие глаза не давали ему покоя. Он даже сам себе удивлялся: почему Настя не выходила из его головы? Иногда, думая о ней, Андрей улыбался, а ведь после того злополучного дня он только хмурился и злился.

Настя увидела Лешего в окно. Сначала она немного испугалась, но потом сама на себя заругалась – сколько можно было бояться какого–то… Она не могла подобрать слова как его назвать. Чудищем он уже не казался, да и на Лешего не особо походил. Впервые увидев его там, в поле, он показался ей огромным страшным зверем, теперь же это был обыкновенный давно нестриженный и небритый мужик. Даже не понятно сколько ему лет, только по голосу и фигуре можно догадаться, что он далеко не старый.

Она все еще была на него зла, но его присутствие не должно ведь сказываться на ее делах по дому и хозяйству! Она знала, что тронуть ее или обидеть он не посмеет, а, в крайнем случае, она теперь будет защищаться изо всех сил и в обиду себя не даст.

В конце концов, Настя решила его игнорировать. Единственное, о чем она мечтала, это чтобы он скорее закончил чинить крышу и ушел с их территории. Она переживала, что вездесущие соседи могут придумать бог весть что, а потом всякую чепуху наговорят или Женьке, или его матери.

От этих решительных мыслей Насте стало легче, и настроение ее наконец–то улучшилось, она занялась домашними делами.

Иногда Настя как бы по делу подходила к окну и украдкой через шторку смотрела на Андрея. Когда он сидел на крыше в вполоборота, Насте казалось, будто он видит ее и от этого довольно улыбается или даже ухмыляется. Она отпрыгивала от окна, и внутри у нее все колотилось от возмущения и его дерзких ухмылок.

Андрей работал без рубахи, в шортах до колен. Его голому торсу позавидовали бы многие ребята из их деревни. Тело мужчины стройное, загорелое, мускулистое. Сильные руки легко поднимали доски или листы шифера. Крепкие ноги легко поднимали хозяина по лестнице на крышу и спускали обратно.

Даже у Женьки тело было не таким привлекательным. Ни одного кубика она не видела, когда они купались в озере прошлым летом…

Насте не понравилось, что она начала сравнивать Женьку и этого.. Лешего, но мысли ее нет–нет да и возвращались снова к мускулам Андрея. Она призналась себе, что фигура у него была красивой и сама же испугалась своих выводов. Надавала себе по щекам, запретила думать и смотреть в сторону работника. Как же это трудно – не думать и не смотреть! Практически невозможно!

Когда бабушка, процедив утреннее молоко, предложила отнести его Лешему, Настя естественно отказалась. Зыркнула возмущенно от такого дерзкого, как ей показалось, предложения со стороны бабушки.

Баба Галя, никак не отреагировав на красноречивый взгляд кровинушки, взяла банку с молоком и кружку, сама пошла к Андрею.

На этот раз Андрей не стал отказываться от предложенного молока и, легко спрыгнув с крыши сарая и присев на бревно рядом с бабушкой, с удовольствием залпом выпил кружку молока и не отказался от второй. Теперь он уже пил его не спеша, смакуя вкус.

– Вкусное у вас молоко, давно такого не пил, спасибо! – с улыбкой сказал Леший.

Бабушка ответила ему тоже улыбкой.

– На здоровье! Пей сколько хочешь!

– Галина… простите, не знаю как вас по отчеству… – после короткой паузы произнес Андрей.

– Ивановна, можно баба Галя, как все.

– Баба Галя, как там Настя? – не праздный вопрос, а вполне искренний. От всего сердца.

– Да ничего, слава богу, приходит в себя… после встречи с тобой, – продолжала улыбаться баба Галя. – Вот только когда заговорит, неизвестно, – женщина вздохнула.

– А что врачи говорят?

– Сказали, что это последствие стресса, когда пройдет, не знают. Надо ждать.

Бабушка снова глубоко вздохнула и вдруг продолжила:

– А какой у нее голос… был! Что ручеек журчит! – в голосе бабушки зазвучали неподдельная любовь и нежность. – В школе, когда училась, на всех концертах пела. Такая умница! Вся в отца с матерью, – женщина сделала паузу, ей тяжело было вспоминать и говорить о родителях Насти. – Они в нашей школе работали. Коленька мой был учителем математики. Говорили, педагог от бога. А Надежда, жена его, историю преподавала. Уж так они Настеньку любили, баловали, словно знали, что недолго им… – она снова сделала паузу, вытерла скатившиеся по щекам слезы. Годы прошли, боль притупилась, но совсем не прошла. – Разбились они. С города ехали.… Сказали, Коля не справился с управлением… Насте тогда и пяти лет не было…Так мы с ней вдвоем и остались. Она ведь тоже учительницей решила стать. Поступила в институт, в городе жила, в общежитии. Первый курс на "отлично" обещала закончить, да не успела. Она тогда на выходные ко мне приехала, а подружки в лес позвали гулять… А теперь как учиться будет и не знаю. Как без голоса-то на учителя учиться? Бросит, поди. Хорошо, хоть шить умеет, все на хлеб сможет заработать…

– Ну, ничего, – бодрее заговорила женщина, – скоро жених ее, Женька, с армии вернется, глядишь, отойдет Настенька, заговорит. Дай–то бог.

– Какой жених? Чей? – удивленно спросил Андрей, ошеломленный бабушкиным рассказом.

– Так Настин жених–то, Женька Матвеев. Они со школы дружат. Любовь у них! На зависть всем деревенским. Он вместе с Настей в институт поступал да не поступил. Ушел в армию. Вот, осенью должен уже вернуться, обещал жениться. Уж Настя его ждет, ждет. Письма чуть ли не каждый день пишет. Хоть бы голос вернулся к ней, а то как они будут разговаривать, боюсь даже представить. А если детки пойдут? А вдруг разлюбит он ее да бросит? Ведь мужу жена здоровая нужна… – вздохнула бабушка.

– Если разлюбит, значит, не любил, – задумчиво произнес Андрей и поднялся с бревна, давая понять, что ему пора за работу.

Бабушка, забрав молоко и кружку, тоже пошла домой, пора было готовить обед.

Андрей больше не улыбался. У него щемило сердце от услышанного. 

Настю было до невозможности жаль. С такого возраста остаться без родителей… А сейчас еще он свалился ей на голову со своей дурацкой шуточкой. Сломал девчонке жизнь.

И жених. Андрей никак не ожидал услышать о женихе. Хотя почему бы и нет? Настя красивая, умная девушка, наверное, самая лучшая на деревне. И почему бы ей не быть любимой? К тому же, по словам бабушки, Настя любит его сильно.

Почему этот разговор так задел Андрея? 

И снова огромные синие глаза затуманили взор Андрея. Он забывал обо всем на свете, когда думал о Насте, и работа его останавливалась.

Чего–то захотелось сделать такого… чтобы ОНА улыбалась, радовалась жизни и была самой счастливой…

Теперь как никогда Андрею хотелось защищать и оберегать девушку от всего и от всех. Она казалась ему маленькой, хрупкой и такой беззащитной! Да почему казалось? Так и было!

Он, стиснув зубы, крепил балки на сарае, не обращая внимания на обжигающее спину полуденное солнце.

Бабушке Андрей нравился все больше и больше. Мужества, уверенности и чувственности в нем было больше, чем в Женьке. Хотя Андрей и старше Женьки. Может быть, вернувшись из армии, Женька тоже станет таким же, настоящим мужчиной одним словом, а не тем шалопаем, каким уходил в армию. Сколько они с Настей просили его сарай починить – отговорки находил, а Леший взял и сделал. Вот что значит настоящий серьезный мужчина. 

И что этот Леший живет в деревне, да еще и один?

К обеду была готова тушеная с мясом картошечка и нарезан салат из редиски, первого огурца и зелени.

Бабушка сказала Насте, чтобы та накрыла стол под яблоней на троих и, к ее удивлению, Настя роптать не стала, а послушно пошла готовить стол к обеду. Баба Галя поначалу подозрительно наблюдала за внучкой – не задумала ли та чего, но, не заметив ничего подозрительного, успокоилась.

Увидев Настю в огороде, Андрей слегка опешил, но быстро взял себя в руки, чуть улыбнулся, но сделал вид, что не заметил ее и продолжал работать. Моргал через раз, чтобы не упустить малейшую деталь, глаз не отрывал от девчонки. Впитывал каждое движение, жест, мимику насколько мог видеть со своего расстояния. Молоток в руках стучал по давно забитому гвоздю, создавая видимость работы.

Настя была прелестна: светлые волосы заплетены в косу и уложены вокруг головы, закреплены цветной заколкой. Белый сарафан в красный горох немного выше колен подчеркивал стройную фигуру девушки. Идеальной формы ноги словно созданы для того, чтобы их ласкать и гладить. Красота неописуемая.

Настя, не глядя на работника, смахнула со стола пыль и листочки, постелила скатерть. Затем принесла тарелки и столовые приборы, нарезанный хлеб и салат. Бабушка вынесла жаровню с картошкой и велела внучке накладывать жаркое по тарелкам, а сама пошла ставить чайник.

Андрей все это время продолжал чинить крышу, незаметно наблюдая за Настей. Он любовался ею. Мысленно разговаривал: интересовался делами, одаривал комплиментами. И даже как будто слышал ее ответы.

Стол Настя накрывала на троих. Вряд ли Свиридовы ждали гостя, а значит, пригласят его, Андрея, на обед. Это было удивительно и неправдоподобно. На минуту он даже думал отказаться, чтобы не смущать женщин, а с другой стороны, страсть как хотелось быть поближе к Настене. Не откажется.

Вдруг Андрей увидел, как, разложив жаркое по тарелкам, Настя отвернула крышку у солонки и щедро насыпала соли из солонки в одну из тарелок. Закрутила крышку и отставила эту тарелку в сторону. Оглянулась убедиться, что ее проказа была никем не замечена.

– Вот шутница! – подумал Андрей, догадываясь, кому предназначалось блюдо. – Ну–ну! – он приметил, где стоит эта посудина.

Наконец стол был накрыт и бабушка пригласила Андрея обедать.

Андрей не стал отказываться, но сначала спросил, где можно умыться. Под одним из деревьев в саду был прикреплен умывальник, рядом стояло ведро с ковшиком. К полудню вода в ведре уже нагрелась.

- Настя, поможешь? - обаятельно улыбнувшись, Андрей указал на ведро с водой.

Девушка, смутившись и демонстративно отвернувшись, всем видом показала, что делать этого не будет. 

Помочь вызвалась бабушка. Она поливала на Андрея из ковша, а он смывал пыль и пот с тела и лица.

«Красавец!» – любовалась бабушка мужчиной. Вот бы Насте такого мужа.

«Красивый!» – поглядывала украдкой на гостя Настя, чувствуя непонятное волнение внизу живота.

Закончив умываться, Андрей обтерся полотенцем и надел рубашку. Ему показалось неприличным сидеть за обеденным столом наполовину голым, да еще в присутствии дам.

Когда Андрей сел на предложенное ему место, то увидел перед собой ту самую тарелку, в которую Настя насыпала чересчур много соли. Он окинул взглядом стол.

- Перчика бы. Насть? Найдется?

- Принеси, милая, - подхватила бабушка. – Я совсем забыла про него.

Настя резко встала и, задрав нос, пошла за перцем в дом. Андрей, подмигнув бабушке, поменялся тарелками с Настей, показав знаком, чтобы бабушка молчала. В глазах Андрея мелькали озорные искорки. Бабушка удивленно смотрела на его действия, ничего не понимая, но решила не вмешиваться и принимала все как есть.

Настя принесла перец в баночке и, громко поставив ее перед Лешим, села на свое место. Все принялись, наконец, есть. Настя украдкой наблюдала, как же Андрей будет есть пересоленную пищу, а тот ел, как ни в чем не бывало.

- М-м-м, вкуснотища! - похвалил он хозяек за вкусное блюдо.

Когда же Настя начала есть, после первой же ложки жаркого у нее расширились глаза от удивления и недоумения. Она бросила ложку на стол, выскочила из–за стола и убежала в дом под раскатистый смех Андрея.

Бабушка, ничего не понимая, почерпнула из Настиной тарелки и попробовала ее еду. Затем выплюнула и тоже рассмеялась. Теперь ей стало ясно, почему Настя без уговоров помогла накрыть на стол. Она заранее спланировала насолить Андрею, а он раскусил ее вовремя. Ай да молодец!

– Вот озорная! Сама же себя наказала! – смеялась бабушка.

Настя вбежала в свою комнату и села на кровать. В голове у нее стучало «Гад! Гад! Гад!». Такого возмущения девушка в себе не припоминала. «Тоже мне, шутник нашелся!» .

Настя, конечно же, поняла, что Андрей видел, как она насыпала соль, но она–то, она как не заметила подвоха? Ведь он нарочно отправил ее за перцем! А бабушка! Вот от нее еще одного предательства Настя никак не ожидала!

Теперь сидят там вдвоем, смеются над ней. Нельзя так оставлять, нельзя! Надо что–то придумать. Но на ум пока ничего не приходило.

Настя решила для себя, что она все равно что–нибудь придумает, время у нее еще есть. Никуда не денется этот нахал!

Настя из дома больше не выходила, и бабушка с Андреем продолжили обедать вдвоем.

Под старой яблоней было уютно. Тень от кроны спасала от прямых жарких лучей. Легкий сквознячок баловался листиками и все норовил смахнуть со стола бумажные салфетки. 

– Ты бы хоть рассказал о себе, что ли, – предложила бабушка, разлив по чашками душистый чай. – Почему здесь живешь, не общаешься почти с ни кем, все один да один?

– Ну почему, общаюсь, вот с вами, например. Живу сейчас в доме деда своего, Василия Игнатьевича, царство ему небесное. Так дед велел в своем завещании: чтобы я в деревне жил, на его родине. Да я и не против. Мне здесь нравится. А один… так получилось, – Андрей замолчал, задумался, но вскоре, будто прогнав мрачные мысли, продолжил. – Родители мои живут в основном в Питере, но в данный момент путешествуют по Европе. Они у меня оба военные люди и рано вышли на пенсию. Теперь пользуются своими льготами и могут себе позволить покататься по миру. – смакуя вкус, Леший не торопясь сделал глоток ароматного чая с листом смородины и мяты. - Мне 26 лет…

Тут бабушка удивленно глянула на Андрея, она думала ему за тридцать. Видимо, борода и густые патлы делали его старше.

– Закончил институт, теперь здесь живу, работаю. Занимаюсь тем, что нравится. Всегда мечтал цветы выращивать. В общем, ничего особенного, – закончил рассказывать о себе парень.

Бабушка его внимательно слушала. Перед ней сидел обычный молодой человек, самостоятельный, умный, с красивой фигурой. Может быть, и на лицо симпатичный да не понять из–за его лохматости.

– Ты бы подстригся да побрился, а то лохматый, как бабай, и не дашь тебе 26 лет–то, – посоветовала баба Галя Андрею.

Тот улыбнулся. Улыбка у него тоже была, наверное, красивая, да из–за щетины особо не разглядишь. Только зубы были видны белые и ровные. И глаза добрые, хоть и черные, что тот уголь.

– Спасибо за обед, очень вкусно было, – поблагодарил, поднимаясь из–за стола, Андрей. – Передайте Насте, пожалуйста, чтобы она не сердилась на меня. Я больше не буду так шутить. И на сегодня я закончил, сейчас только инструмент за собой приберу. А завтра уже доделаю крышу, и будет она у вас как новая.

– Ну и слава богу, – ответила бабушка и начала прибирать со стола.

Утром Настя проснулась как обычно, на рассвете. Воздух в комнате был свежим, на ночь в доме открывали все окна. Белоснежная легкая тюль на окнах не давала комарам залетать внутрь помещения.

Немного понежившись в кровати, повспоминав вчерашний день и улыбнувшись своей проказе, Настя встала. За день нужно сделать много дел, хотелось все успеть.

Она решила выглянуть в окно, посмотреть каким будет новый день и опешила. 

На подоконнике лежал цветок. 

Настя подошла ближе. Уперевшись бедрами, выглянула осторожно наружу: из ее окна была видна бОльшая часть огорода и сада, но там царило полное спокойствие. Никого в поле видимости не было.

Девушка несмело взяла цветок в руки. Осторожно, словно он мог превратиться во что-то опасное или просто исчезнуть, раствориться, превратиться в пепел. Но нет. Бутон  лежал в маленькой девичьей ладони так комфортно, будто специально был создан для нее. 

Настя покрутила цветок пальцами, разглядывая. Это свежесрезанная, ярко–красная, огромная гербера. Такие цветы в их деревне не растут. Во дворах, по крайней мере, ни разу ни у кого она не видела подобных цветов и не слышала, чтобы выращивали. Такие огромные необычные цветы она видела только в витринах цветочных магазинов в городе. Поднесла цветок к носу, вдохнула слабый сладковатый аромат. Непроизвольно улыбнулась.

Откуда он тут взялся? Еще вечером его здесь не было, Настя сама окно открывала. Она снова выглянула посмотреть в сторону сарая. Там никого не было. Но Настя почему–то была уверена, что это он! Леший! Больше некому. Наверняка из своей теплицы принес. Значит, он приходил, когда она спала и, возможно, подглядывал за ней! Последнее предположение девушке не понравилось. Она вздрогнула, бросила цветок на прежнее место, отскочила в сторону сама.

Положила руку на грудь, пытаясь успокоить взволнованное сердце. Зажмурилась от стыда. Как Леший мог так поступить: залезть к ним в огород, подсматривать и даже не постеснялся обозначить свое присутствие. А если его кто из соседей увидел? Боже! Какой позор!

За стенкой раздались возня и кряхтение. Бабушка проснулась. Настя побежала к ней в комнату, схватила за руку и потащила к своему окну, не дав той даже халат накинуть. Так, в ночной сорочке бабе Гале пришлось идти за внучкой. 

Взволнованная Настя показала пальцем на одинокий цветок на подоконнике.

– Откуда это?

Девушка развела руками.

– Никак Леший принес? – загадочно улыбаясь, предположила бабушка и выглянула в окно, но Андрея тоже не увидела. – Смотри, уведет тебя у солдатика твоего.

Насте не понравилось высказывание бабушки. Она топнула с досады ногой, а потом смахнула цветок с подоконника на землю за окном.

– Ну–ну, – усмехнувшись, покачала бабушка головой и пошла заниматься своими делами.

Когда после восьми утра Андрей пришел заканчивать работу, баба Галя ничего ему не сказала и вообще ходила с видом, как будто ничего не произошло. Андрей вел себя также. 

Настя подглядывала за ним в окно, пыталась найти хоть намек на ночную шалость Лешего, но он никак себя не выдавал. Даже засомневалась в какой-то момент, он ли подкинул ей герберу, но потом решила, что больше некому. Он.

Немногим позже бабушка снова угостила работника парным молоком, но разговоров они больше не вели.

Сварив на обед щи из свежей зелени, бабушка с Настей снова накрыли стол в саду на троих.

Настя не поднимала глаз на Андрея весь день. Он так же, как и вчера, подглядывал за девушкой: сегодня она соли не сыпала и вообще вела себя, как ни в чем не бывало, и присутствие Андрея ее нисколько не смущало. Волосы Настя собрала в хвост, а короткий розовый сарафан прямого кроя делал ее еще более женственной и милой.

Бабушка тоже наблюдала изредка за Настей – не сделает ли та еще какой пакости гостю, но ничего особенного не заметила. Она также помогла Андрею умыться и все трое уселись обедать.

Переговаривались друг с другом коротко, сдержанно вежливо. Однако, когда Андрей начал есть суп, то в тарелке обнаружил какие–то странные красные лепестки. Ненадолго притормозил с закидыванием еды в рот, собрал брови к переносице, вглядываясь в блюдо. Отодвинул ложкой лепестки на обод тарелки, ничего никому не сказал. Баба Галя ела, ничего не замечая, а вот Настена незаметно следила.

Андрей почерпнул ложкой новую порцию супа, выловил вдруг части герберы. Крякнув, взял из ложки остатки цветка двумя пальцами и с вопросом в глазах поднял их над тарелкой. Смотрел прямо на зачинщика шутки. Не мигая. Никак не выказывая реакции на этот поступок. Умело пряча эмоции за густой растительностью на лице.

Настя пыталась не смотреть на Андрея и еле–еле сдерживалась от смеха, затем закрыла лицо руками, стараясь не показывать, как ей смешно.

Баба Галя, почуяв, что что-то за столом не то, повернулась в сторону Андрея. Разглядела что у него в руках, перевела взгляд на внучку. 

Тут уже сдержанность у всех троих пропала – они начали смеяться сначала тихо, а потом уже хохотали в два голоса. Настя смеялась беззвучно, спрятав лицо в ладони.

Остаток обеда троица провела уже без напряжения. Андрей спросил, кто варил такие замечательные щи и, узнав, что готовила Настя, сказал, что ничуть не удивлен. Хозяйки поняли, что он имел в виду, и все снова долго смеялись.

Тем не менее, он щи похвалил и сказал, что готов есть такие блюда хоть каждый день, пусть даже в них будут плавать всякие там герберы. Настя сделала вид, что пропустила мимо ушей эту фразу.

Поблагодарив за вкусный обед, Андрей пошел доделывать крышу. Ему осталось закрепить два листа шифера. Через час он уже закончил работу полностью, собрал весь инструмент и убрал за собой мусор. Не дожидаясь, когда баба Галя выйдет из дома, Андрей решил сам позвать ее, чтобы она приняла его работу.

Леший постучал в дверь и, не дождавшись ответа, толкнул ее. Первое, что бросилось в глаза Андрею, вызвав кратковременную ослепительную вспышку, – это свадебное платье, висевшее на плечиках на стене на противоположной стороне комнаты.

Платье необычайно красивое: спереди короткое, видимо, до колен или чуть выше, а сзади – длинное, переходящее в элегантный шлейф. Верх платья с красивым вырезом каре, подчеркивающим грудь, приталенным в поясе и с коротким рукавом. Ткань легкая и воздушная, и все это белоснежное великолепие украшено ручной вышивкой и перламутровым бисером.

За столом, на котором стояла старенькая швейная машинка, сидела Настя и что–то пыталась подкрутить в ней. Очевидно, у нее не получалось, потому что она явно нервничала. Красивые алые губы стали еще ярче от укусов. Рядом с машинкой согнулась и бабушка. Она тоже пыталась рассмотреть что-нибудь в расстроенном механизме. Они были так заняты, что не слышали, как вошел Андрей.

Андрей кашлянул и спросил:

– Можно?

– О, Андрей, а мы тебя не слышали, – отвлеклась бабушка. Настя спряталась за машинку. – Ты чего хотел-то?

Андрей понял, что он не вовремя пришел, но не уходить же теперь.

– Я крышу сделал, принимайте работу… - замялся, переводя взгляд с платья на девушку, макушку которой он видел из-за швейной машинки. - Настя, ты замуж выходишь? – не удержался, чтобы не спросить.

– Да это она на заказ шьет, да машинка вот сломалась, – ответила за Настю баба Галя, а Настя покраснела и еще ниже опустила плечи, прячась за машинку.

– Давайте я посмотрю, можно?

– Ну, посмотри.

Настя, словно ужаленная, подскочила со стула, отошла от стола, а Андрей сел на ее место и начал изучать механизм машинки. Машинка старая и хоть и сделана добротно, но время сломаться ей уже подошло.

– Тут надо кое–какие детали менять, а лучше новую машинку купить. Запчасти на эту можем и не найти, – задумчиво сказал Андрей через несколько минут изучения проблемы.

И Настя, и бабушка явно расстроились услышанным. Платье Настя обещала доделать к концу месяца, а вот покупка новой машинки никак не входила в планы. Денег на нее в их бюджет заложено не было, а сэкономленные бабушкой тратить было жаль. Там тогда совсем ничего не останется.

– Я завтра в город еду, – добавил Андрей. – Могу поискать детали.

– Поищи, Андрюша, поищи, – обрадовалась бабушка. – А то ведь не успеет к сроку Настенька платье дошить. А новую мы потом как–нибудь купим. Подкопим немного и купим.

– Я тогда заберу эту машинку, чтобы детали сразу поменять и проверить, как шить будет. А пока примите крышу!

Бабушка так радовалась, будто Андрей уже починил машинку. Она даже не хотела смотреть крышу, мол, она и так знает, что сделал ее мастер на совесть. Но Андрей настоял.

Хозяйка осталась довольна работой. Все было сделано аккуратно и крепко, теперь ее коровки не будут мокнуть и спать на сыром полу.

Через два дня Андрей привез машинку и сказал, что теперь она будет долго работать. Ему удалось заменить большинство деталей новыми. Но если что опять случится с их кормилицей, Андрей просил сразу обращаться к нему. Он настоял, чтобы Настя записала его номер телефона, убедив их, что хоть и живет рядом, но вдруг уедет куда, а им что–то нужно будет. 

Денег парень не взял ни за крышу, ни за ремонт машинки, как бабушка его не уговаривала. Из города он приехал с красивой модной стрижкой, и лохматая черная борода превратилась в аккуратную стильную бородку. Андрей оказался довольно симпатичным молодым парнем. Настя даже подумала, что не будь у нее Женьки и, встретившись при других обстоятельствах, они могли бы подружиться, но потом отогнала от себя эти мысли, отругав себя на чем свет стоит.