Леший в разноцветных кедах

Шесть сообщений. Не прочитано. Один исходящий. Без ответа.

Я здесь, чтобы их не стало семь.

Я здесь, потому что должна испробовать все способы. Даже самые глупые.

Летнее припекающее солнце не стало помехой для холодного ветра, снова растрепавшего волосы. Обычное дело для Питера. Пришлось пожертвовать один из карандашей, закрепив им небрежный пучок на голове. Остальные мне еще понадобятся.

Сколько я здесь уже? Час? Два? Сколько можно тянуть время?

Грифель снова бегло пробежался по плотному листу артбука. Мне нравился вид, который я обнаружила, проходя по Семеновскому мосту. Настолько, что мне пришлось остановиться, чтобы перенести набросок на бумагу. Друг за другом в перспективу уходили дома так похожие друг на друга и одновременно настолько разные, особенные. Медленно таял закат. Солнце неспешно падало за горизонт, окрашивая Фонтанку в розовые оттенки. Красиво. А у меня с собой даже не было красок, только грифельные карандаши. И еще один зеленый. Как он вообще здесь оказался?

Что ж, зеленый, так зеленый. Задумчиво покрутив карандаш в руках, я начала рисовать деревья рваными условными штрихами. Но не далеко на горизонте, как это было на самом деле. А прямо на крышах домов. Я улыбнулась, подарив домам набережные пушистые шапки. Почему бы и нет? Кто вообще решил, что деревья должны расти из земли? Вот бы…

Так, что-то меня снова начало заносить куда-то не туда. Что я вообще здесь делаю? Долго еще ты собираешься оттягивать момент своей наивной глупости, Ангелина? Зашла и вышла, никто ведь не узнает! А вдруг? Говорят же, много чего говорят. А на войне все средства хороши. Даже такие бредовые.

Собравшись с духом, я сгребла артбук и карандаши в рюкзак, безуспешно пытаясь стереть следы грифеля с руки. И, наконец, спустя два часа, перешла дорогу и очутилась на Гороховой. Именно сюда мне посоветовала прийти подруга. Она была помешана на всей этой эзотерике и паранормальном. Я — нет. Но кто его знает? У меня была мечта. И мне очень хотелось, чтобы она исполнилась. Поэтому сегодня мой путь лежал к Ротонде. К месту, которое называли и центром мироздания, и временным порталом, и масонским центром. Но, что самое важное — по словам подруги, там исполнялись желания.

Передать бы привет всем тем, кто говорил, что я странная. Вот конкретно сейчас я бы с ними согласилась. Но только сейчас, никакая я не странная! Просто… задумчивая. И еще немного рассеянная. С кем не бывает?

Кинув взгляд на свои белые кроссовки, с досадой отметила, что на мне снова каким-то образом оказались носки разного цвета. Опять! Вот вечно со мной так, сглазили что ли?

Попасть в саму Ротонду оказалось не так просто, как я думала. Пришлось ждать под дверью совсем неприметного входа в парадную, пока оттуда не вышла экскурсионная группа. Стараясь не привлекать к себе внимание экскурсовода, я в самый последний момент подставила ногу, не давая двери закрыться. И проскользнула внутрь. Идеальное преступление.

Не думала, что это место произведет на меня такой эффект. По коже прошел холодок. Здесь было тихо и прохладно. Шаги отскакивали от выкрашенных в белый и светло-зеленый цвет стен эхом. Здесь пахло пылью и влагой. Не знаю в чем именно это выражалось, но здесь чувствовалась долгая и непростая история.

У меня перехватило дыхание, когда я подняла голову, рассматривая могучие колонны, уходящие высоко вверх. Они словно устроили тайное собрание, собравшись в центре округлой парадной, перешептываясь между собой, охраняя мистические силы, которые здесь обитают. Или сдерживая их внутри. По обе стороны вдоль стен поднимались винтовые лестницы. При чем одна из них вела в тупик. У меня даже мурашки по спине прошлись от этого места. Наверное, я заранее сама себя накрутила. Это просто парадная. Волшебная, которая исполняет желания. Этим и стоит заняться. А после поскорее уходить.

Пройдя в самый центр круга из колонн — где, если верить интернету, и находился тот самый портал в другое измерение или еще куда-то — собравшись с мыслями, я взглянула вверх, на идеальной формы купол с люстрой по центру и прикрыла глаза, загадывая свое желание. Возможно, этого будет достаточно, но лучше перестраховаться.

Не без опаски и как можно бесшумнее поднявшись по винтовой лестнице, я на ходу достала из рюкзака артбук и первый попавшийся карандаш. Он оказался зеленым — единственным цветным среди десятка грифельных. Буду считать это хорошим знаком. Добравшись до тупика короткой лестницы, которая уходила влево, я бегло пробежалась взглядом по стене, где друг на дружке висели десятки листов бумаги с чужими желаниями. Думаю, никто не будет против, если я добавлю сюда еще одно.

Не глядя вырвав из артбука первый же попавшийся лист, я написала на той стороне, что была чистой одну короткую фразу:

«Хочу поступить в медицинский».

Поколебавшись, дописала:

«И чтобы Кирилл поступил тоже».

Кирилл — друг моего детства и теперь уже бывший одноклассник. Я была влюблена в него с восьмого класса. Он очень долго не обращал на меня внимания, мы общались с абсолютно разными компаниями. Но вот недавно, на выпуском, мы поцеловались. Это было очень спонтанно и символично, на Поцелуевом мосту! И теперь он собирался поступать в медицинский. И я тоже. Но с моими баллами… Если меня не возьмут туда, моя жизнь будет закончена. Я разочарую родителей и, скорее всего, наши пути с Кириллом разойдутся. Я этого не переживу.

Аккуратно спрятав листочек за чужое послание, я решительно развернулась, чтобы уйти. Но что-то заставило меня остановиться. Раз уж я сюда пришла, почему бы не подняться наверх и не посмотреть, что же такого особенного в этой Ротонде? Говорят, раньше здесь собирались легенды русского рока и устраивали небольшие концерты—посиделки. Якобы здесь какая-то особенная акустика. Эх, умела бы петь, спела бы, чтобы проверить.

Неспеша поднимаясь по винтовой лестнице и слушая приятное эхо собственных шагов, я прикрыла глаза, снова проговаривая про себя свое желание. Кто бы не исполнял их, пусть, пожалуйста, услышит.

Вдруг эхо усилилось, и мне начало казаться, что звук шагов двоится. Словно я делаю не один шаг, а сразу два. Что это, особенности акустики знаменитой Ротонды? Но вскоре ощущение чужого присутствия усилилось. А после я заметила сбоку и чуть позади движение. И едва не вскрикнула от ужаса, но вовремя сдержалась. Это всего лишь человек. Парень. Он шел чуть позади от меня, шагая в том же темпе, что и я. Как я… его не заметила?

Интересно, он живет здесь или тоже пришел посмотреть на Ротонду? А может и загадать желание? Украдкой обернувшись через плечо, я заметила, что он держит что-то в руках и внимательно рассматривает, даже не замечая меня. Вот было бы неловко, если бы я все-таки заорала от ужаса!

Вдруг ускорившись, парень поравнялся со мной и теперь шел рядом, даже не пытаясь обогнать. Я смутилась.

Только сейчас заметила, что в его небрежно растрепанных волосах виднелся сплетенный из листьев венок. Как у какого-то хиппи. И на фоне всего остального его неформального образа это смотрелось еще страннее. В ухе кольцо, одет в кожанку и рваные джинсы, а на ногах… кеды разного цвета. Вот же странный! Ну эту Ротонду, пойду-ка я лучше домой. Но не успела я замедлиться, чтобы незаметно развернуться и уйти, как парень вдруг заговорил.

— Кто еще такой этот Кирилл?

Я резко остановилась, прислонившись к холодным периллам. И во все глаза уставилась на этого наглеца, который…

Держал. В руках. Мое. Желание.

Точнее лист, который я вырвала из артбука и оставила там, на стене!

— Не твое дело! Зачем ты это взял? — разозлилась я, пытаясь вырвать у него из рук листок. Но парень лишь нахально ухмыльнулся и одернул руку, с наглым любопытством взирая на меня с высоты своего роста.

— Так кто он?

— Мой друг, — растерянно выпалила я, стушевавшись под его напором и невозмутимостью. Его, казалось, ничуть не смутило то, что его обличили в воровстве.

Уголок его губ едва уловимо дернулся, он чуть сощурился, беззастенчиво уставившись на меня в упор. Внимание тут же привлек цвет его глаз. Такие светлые-светлые, зеленые, с густыми темными ресницами. Не бывает таких глаз, линзы что ли?

Чуть склонившись к моему лицу, нахал оборонив короткое:

— Не правда.

Я почувствовала, как к лицу прилил жар, отводя взгляд. Да что с ним вообще не так? Какое ему дело, зачем вытащил листок с моим желанием? А вообще… не важно! Нет смысла разговаривать с сумасшедшими парнями, которые носят на головах венки из живых листьев, выглядя при этом, как фанаты группы Король и Шут. Нахмурившись, я спустилась на ступеньку ниже, собираясь уйти. И вдруг лбом уткнулась в чужое плечо. Как он…

— У тебя нет друзей с именем Кирилл. Есть подруги. Две близкие, и она просто хорошая.

Вот пристал!

— Откуда ты… — растерялась я, подняв на него испуганный взгляд. — Что тебе от меня надо?!

Парень тяжело вздохнул, будто я его страшно утомила. А после дернул плечом и вальяжно закинул локоть на перилла, окончательно отрезая мне путь к отступлению. И вдруг улыбнулся во весь рот. Легко и искренне.

— Как я должен исполнять твое желание, если не понимаю, про какого такого Кирилла ты пишешь, глупая? — Парень снова достал из-за спины лист с моим желание и внимательно осмотрел сразу с двух сторон, словно хотел убедиться, нет ли ошибки. А после задержал взгляд на той стороне, где был рисунок. Только сейчас я заметила, что это был лист с тем самым наброском, который я сделала пол часа назад на Семеновском мосту. — Красиво, кстати. А почему это деревья растут на крышах, а не внизу?

Воспользовавшись моментом, я все-таки вырвала у него из руки лист, победоносно отступив назад. А когда бросила на него взгляд, вдруг осознала, что он… чист. А в руке у парня все еще был тот самый лист с моим желанием! Как это… так?

Заметив мою растерянность, парень приглушенно хохотнул, пряча лист во внутренний карман джинсовки. И вдруг достал оттуда же мой… артбук! И начал с интересом листать страницы.

— Как ты его достал? — Возмутилась я, снова предприняв попытку отобрать то, что он у меня наглым образом украл. Но нахал, явно наслаждаясь своим положением, поднял артбук так, чтобы я со своим ростом не могла его достать, продолжая перелистывать мои рисунки.

— Голубь с горящими крыльями, — усмехнулся он, рассматривая один из моих рисунков. — Интересно. Ого, стеклянный пристрой у Эрмитажа с зимним садом? А еще там в брусчатке не растут цветы, а у тебя они нарисованы. Сама придумала?

Чувствовала себя ребенком, которого дразнит вредный старший брат, все еще пытаясь дотянуться до своего артбука.

— Это вообще-то личное! Я не разрешала тебя смотреть! А ну отдай!

Наглец, будто сжалившись, опустил на меня насмешливый взгляд. А после отдал артбук. Я прижала его к груди, намереваясь впредь защищать его от любых посягательств.

— И зачем тебе становиться врачом?

Я едва не задохнулась от возмущения.

— Прошу прощения?

— Да не стоит, я не обижался. Спрашиваю, зачем становиться врачом, когда у тебя совсем другой талант? И очень полезный, между прочим.

— Что может быть полезнее помощи людям?

Парень беспечно пожал плечами.

— Помогать людям можно по-разному, знаешь ли.

Окончательно растерявшись, я уставилась на наглеца во все глаза, пытаясь понять, почему мы вообще это все обсуждаем. Какое ему дело?

— Ты кто вообще такой? — осторожно спросила я. Осторожно, потому что мало ли, вдруг сумасшедший.

На мой вопрос парень вновь нахально ухмыльнулся одним уголком рта, выпрямившись во весь рост и расправив плечи. Чуть склонив голову, он представился:

— Меня зовут Мирослав. Леший в десятом поколении. И это, — он обвел взглядом все пространство парадной, — мой дом.

Все это он говорил серьезно без усмешки. А я вот не удержалась, приглушенно рассмеявшись. Парень на это состроил возмущенное лицо.

— Что смешного?

— Леший, да? Это что, что-то новенькое? Какое-то направление? Не слышала о таком.

— Да ну! — закатил глаза парень. — Все ты слышала, все знают про леших. «Леший пошутит — домой не пустит». «Из пуста дупла либо сыч, либо сова, либо сам леший». И все такое прочее, — Мирослав сощурился, разглядывая мое лицо. Вид у меня, должно быть, был ошарашенный. — Ой, да брось, девчонка! Я понимаю, что не модно это сейчас стало, всем драконов и эльфов подавай. Но сказки-то тебе в детстве читали, нет?

Я примирительно вытянула перед собой ладони, пытаясь сгладить ситуацию и не будить это лихо, пока… Ну, вы поняли.

— Ладно, допустим. Но если ты леший, тогда почему ты живешь здесь, в парадной, а не в лесу, где и должны жить все лешие? Если ты живешь здесь, — я задумчиво обвела взглядом куполообразный потолок последнего этажа, — тогда, может быть ты… домовой?

Лицо Мирослава тут же возмущенно вытянулось.

— Да как ты смеешь! — Оскорбленно выдохнул он, тут же снова запуская руку себе за пазуху. И вот я снова вижу в его руке… моя артбук.

В этот раз я испугалась не на штуку, скидывая с плеча рюкзак и пытаясь расстегнуть молнию трясущейся рукой.

— Как ты… Как? Как ты это сделал?!

— Домовой! — будто бы не слыша меня, возмущенно фыркнул парень, листая страницы артбука. — Я тебе сейчас такого домового покажу! И как только язык повернулся? Меня! Потомственного лешего! Что за девчонка?

Его было так много, он находился в постоянном движении, говорил и говорил, активно жестикулируя. Я не могла даже слово вставить, лишь испуганно попятившись выше на ступеньку. А он будто и не замечал ничего вокруг. Вдруг найдя в моем артбуке то, что искал, он шлепнул его на ступеньку между нами, рывком скинул с себя джинсовку и… вывернув ее шиворот-навыворот нацепил обратно. Я даже пикнуть не успела, когда он рывком притянул меня к себе, крепко прижимая к груди.

А после прыгнул. На мой. Артбук.

И мы тут же ухнули вниз.

В лицо ударил прохладный влажный воздух. Карандаш выпутался из волос. Распустившись, они взлетели вверх, пока я, визжа в крепких руках ненормального психа, падала вниз.

Приземление вышло на удивление мягким. Нога скользнула по покатой крыше типичного питерского дома, но плод моего сошедшего с ума воображения продолжал крепко меня держать. И тогда, чуть отдышавшись, я решилась открыть глаза.

Мы и правда оказались на крыше одного из домов набережной. Под нами тихо плескалась Фонтанка, отражая едва появившуюся на небе луну. Шелестели колесами редко проезжающие мимо машины.

Но больше всего меня удивил не сам факт того, где и каким образом я оказалась. А то, что меня окружало вокруг.

Выпутавшись из лап то ли лешего, то ли домового, я с трепетным восторгом уставилась на живописный сад, выросший прямо на крыше. Ступенчатые клумбы, заполненные землей, сделали крышу более устойчивой, и я сразу же забралась на одну из них, оказавшись под сенью чуть покосившейся березы. Щиколотки тут же намокли от чуть влажной травы. Здесь так пахло… Свежестью, землей, мокрой после дождя. У меня над головой щебетали птицы. А под ногами лениво переступал с ноги на ногу голубь с горящими, как у жар-птицы, крыльями. Это ведь… я все это нарисовала.

— Я что, сплю?

Я обернулась, услышав позади себя шаги. Мирослав легко запрыгнул на газон вслед за мной, самодовольно ухмыльнувшись. Его яркие разноцветные кеды выделялись двумя яркими пятнами в темноте позднего вечера. Серьга в ухе кокетливо покачивалась на ветру, но венок, на удивление, держался крепко, будто прирос к волосам

— Обижаешь. Чистая и мастерская магия. Смог бы так какой-нибудь жалкий домовой, а?

Голова кружилась от осознания, что все это и правда происходит со мной! На всякий случай я незаметно ущипнула себя, чтобы убедиться, что это не сон. Не сон.

— Это ведь мои рисунки, так?

— Ага, — широко и крайне обаятельно улыбнувшись, Мирослав спрятал руки в карманы, игриво склонив голову и стрельнув в меня своими хитрыми светлыми глазами. — Это все не взаправду, конечно. Мы в четвертом измерении. А здесь много, что можно сделать. Если, конечно, я этого захочу. — Покосившись на горящего голубя, он хмыкнул. — Домовые так не умеют.

— Они что, тоже существуют? — все еще не веря своим глазам, я трогала ствол березы, ловила на ветру тонкие гибкие ветки.

— А то, — фыркнул Мирослав, обходя ствол и выглядывая из-за него, рассматривая меня с легким прищуром. Я уставилась на него во все глаза, как на пришельца. Хотя для меня, по сути, так и было. Обалдеть!

Обалдеть! Обалдеть! Обалдеть!

— Так это все правда? Ты исполняешь желания?

Мирослав хитро ухмыльнулся.

— Ага.

— И мое тоже… исполнишь?

Вот оно. Неужели это все правда? Неужели, исполнится? Я ведь не сплю? Судорожно пыталась вспомнить все, что мне было известно про леших. Какими они были в сказках — добрыми или злыми? Что он может потребовать от меня взамен на желание? Ну не душу же мою, ей богу! Да ведь?

Возведя глаза к потемневшему небу, леший долго выдерживал паузу, щекоча мне нервы. А после снова деловито опустил на меня взгляд. И небрежно пожал плечами.

— Не знаю. Еще не решил.

— Что ты хочешь взамен? — Настороженно уточнила я. Леший тут же ответил:

— Всего ничего. Прогулка. И разговор. Но учти — на все свои вопросы я хочу получать честные и искренние ответы. Идет?

Звучит просто. Прогулка и разговор за заветное желание?

— Идет.