Лесные рассказы про хвостатых и крылатых.. Книга-2.

Новорожденный козлёнок: тайна рождения

Ранним утром коза почувствовала, что вот-вот станет матерью. Она нервно переступала копытцами и позвала своего бородатого супруга:

— Слушай, козёл, останься у двери. Постереги, пока наш малыш появится на свет.

Козёл важно кивнул, но внутри у него всё сжалось. Никогда ещё он не присутствовал при таком событии. Стоял у входа, таращил глаза, а за дверью уже раздавались тяжёлые вздохи козы.

Вдруг козлиха пронзительно замычала — живот сжался в судорогах, начались схватки. Из её тела уже показалась крохотная головка. Козёл, увидев это, замер, а через мгновение как заорёт во всё горло:

— Мэээээ! Мээээ! Помогите! Коза моя рожает!

На его отчаянный крик со двора сбежались все, кто мог:
— Овечка примчалась, волнуясь, переступая пухлыми ножками.
— Из-под норы выползла змея, злобно шипя: «Что тут за шум?»
— В траве зашуршала ежиха, суетливо пробираясь вперёд.
— Кошка с округлившимися глазами замяукала, предчувствуя что-то важное.
— Воробей закружил в воздухе, возбуждённо чирикая.
— Пёс из соседнего двора завыл, не понимая, что происходит.
— Даже бывший ухажёр козы, лихой чёрный козёл, не удержался и примчался посмотреть, что за суета.

Вокруг козлихи собралась целая толпа. Она смотрела на них, тяжело дышала, но не могла ничего сказать — боль от схваток сковывала каждую клеточку тела. И вот…

Раздался тонкий, звонкий голосок:

— Мээээээ! Я родился!

Толпа ахнула. Из-под матери показалась мокрая, чёрненькая шерстка, блестящая на солнце. Козлёнок стоял, дрожал на тоненьких ножках, беспомощно озирался вокруг. Его глаза, большие и удивлённые, ловили солнечные лучи, а ротик беззвучно открывался, будто пытался что-то сказать.

Козлиха, преодолев усталость, склонилась к своему малышу, нежно облизала его мордочку, помогла найти сосок и прижала к себе.

— Мой маленький… — прошептала она, обнимая дитя тёплым взглядом.

Толпа затаила дыхание. Все смотрели на козлёнка: какой он милый, какой прелестный!

— Посмотрите, какая у него мордочка! — восхитилась овечка. — Лоб широкий, глаза большие!

— А нос какой длинный! — добавила кошка. — Выглядит серьёзным, словно взрослый.

— Да уж… — прошипела змея. — Черненький, блестит… Но кто-то мне напоминает.

Все переглянулись и медленно повернули головы в сторону бывшего фаворита козы. Тот стоял в сторонке, лениво поднося к губам тонкую травинку, прищурив глаза.

— Хм… — протянул он, заметив их взгляды. — Узнали, да?

В толпе пробежал еле слышный шёпот. Да, козлёнок был вылитый отец. Вот только официальным папой считался другой козёл…

Но малыш, не обращая внимания на все эти взгляды и пересуды, уже топтался на ножках, весело блеял, норовя поскорее убежать в траву.

— Мээээээ! Мэээээ! — разносился его звонкий голосок по двору.

Теперь он стал местной знаменитостью. Ведь такое событие — редкость даже в мире дворовых животных. И пусть кто-то судачит, пусть шепчутся за спиной, но новорождённый козлёнок был счастлив. А коза, глядя на своего малыша, понимала: не так уж важно, на кого он похож. Главное — это радость жизни, которая в его звонком:

— Мээээээ!

Курица и жёлтый утёнок

Курица вывела цыплят —
Жизнь забурлила с первых минут.
Маленькие комочки пуха
Из скорлупы выбраться спешат.
Один за другим, сопя крошечным носиком,
Толкаются, пищат, суетятся,
А кое-кто ещё дремлет в тёплой скорлупе,
Мечтая о тихом уюте.

Рыжие, белые, серые…
Каждый — словно пушистое облачко.
Курица зорко следит за выводком,
Не отводит глаз —
Ведь сердце её разрывается от счастья:
Её цыплята рядышком,
Живые, шумные, родные.

Но среди них — крошечный, жёлтоватый,
Едва заметный, всеми зажатый.
Ножки тонкие, как у воробья,
Не цыплёнок — утёнок родился!
Глазки — две чёрные бусинки,
Клювик — нежно-розовый,
Он озирается по сторонам
И робко спрашивает:
— А я чей, друзья?

— Ты — жёлтый утёнок!
— Посмотри, сколько у тебя сестрёнок!
— Спасибо маме-курице,
Что подарила тебе жизнь,
Вывела на белый свет
И не бросила в одиночестве.

Курица встревоженно клюётся,
За утёнком ходит по пятам,
Никого к нему не подпускает —
Ни пёрышком не даст обидеть
Своё милое дитя.

Жёлтый утёнок — славный малыш,
Бежит вместе с цыплятами по двору,
Учится искать червячков,
А заботливая курица, как верная стража,
Охраняет каждого из них
От любых бед и опасностей,
Согревая своим тёплым крылом.

Доброе утро, господа!
Я — попугай Тоты- светло-серого цвета.
Решил я с утра, не спеша,
Сделать из лапок шедевры —
Маникюр, что поднимет душа!

Моё оперение скромно-серовато,
Но хохолок мой гордо взметён.
Теперь маникюр — идеальная дата,
Чтобы блеснуть и свести всех с ума в унисон!

Ах, жаль, что нет ярких страз,
Я бы взмыла в небо, играя,
Прошлась бы гордо средь пернатых масс,
Свой маникюр всем вокруг показывая.

Может, лепестками роз провести?
Пусть на солнце он искрится и горит!
Я буду в лесу звонко петь и свистеть,
Чтоб каждая птица на мой маникюр поглядит.

Парящие чайки, кукушки, скворцы —
Все будут восхищаться без меры!
Они захотят сделать ногти-сердца,
И я проведу им свой курс маникюра, как первая леди!

Приглашу всех синиц на сеанс,
Ресницы подкрасим, как в сказке.
Станем лесными царицами враз,
Даря красоту и птичьи гримасы!
Ну, как вам маникюр Тоты?
Если что открою в лесу Салон красоты🙏

Тёплая весна раскинулась мягким одеялом над тихим озером.
Издалека доносился весёлый хор лягушек,
Они громко квакали, перекликаясь,
Ловко подпрыгивали на сильных лапках,
Схватывая в полёте жужжащих мух и назойливых комаров
Среди сочных, изумрудных камышей,
Качающихся от лёгкого ветерка.

Одна лягушка сделала несколько проворных прыжков,
Оглянулась, словно в нерешительности,
И, блеснув гладкой зелёной спинкой, нырнула в прохладную воду.
Природа щедро наделила их способностями:
Плавать, лазать по скользким камням, скакать без устали,
И, главное — ускользать от опасности в последний момент.

— Ну и ну! — подумала цапля Кутан
Оглядывая царство лягушек, бурлящее жизнью.
— Здесь для меня настоящий пир — целый лягушачий мир!
Ах, какой из них получится чудесный бешбармак!
На завтрак я от души полакомлюсь,
А к обеду наловлю ещё и рыбёшки — день обещает быть сытным.

— Пора идти к озеру, — проговорила она сама себе.
— С утра мучает страшный голод!
Наловлю лягушат, зажму их в моём длинном клюве,
Пусть пищат и извиваются,
А некоторые, от страха вытаращив глаза, замрут в тишине.

Вдруг её острый взгляд привлекла одна лягушка,
Ярко-зелёная, без хвоста — уже взросленькая!
Она выпрыгнула на берег, весело приплясывая.
На ней словно был надет зелёный свитерок,
А по спине тянулась тонкая полоса,
Как будто свежий стебелёк травы.
Подпрыгивая на задних лапках, она беззаботно ква-ква-кала,
Словно и не подозревала, что за ней наблюдают.

Цапля Кутан затаилась, решив подождать.
— Пусть спустится в воду, — подумала она, —
Вот тогда я её — цап-цап!
И завтрак готов!

Ждать долго не пришлось.
Цапля Кутан стояла на одной тонкой ножке,
Мимо проплывали стайки резвых мальков,
Соревнуясь, кто быстрее.
И тут — шлёп! — прямо перед ней оказалась лягушка Бака!
Кутан  уже раскрыла клюв, готовясь проглотить добычу,
Но вдруг раздался тонкий голосок:

— Отпусти меня, цапля!
Разве у тебя нет ни капли стыда?
Ты ведь с утра до ночи стоишь в воде,
Высматривая, кого бы схватить!
Скоро от голода у тебя даже с носа потечёт сопля!
Я подумала, ты камыш,
А не чудовище с длинным клювом!
Как же я оказалась у тебя во рту?

— Ах ты какая грубиянка! — вспыхнула цапля Кутан.
Но не успела и слово закончить,
Как ловкая лягушка Бака плюхнулась обратно в воду и уплыла,
А напоследок проквакала:

— Эй, цапля!
Посмотри-ка под ноги!
Вон там, среди водорослей, плавает водяная змея.
Она куда жирнее, чем я!
Отличный завтрак для тебя!
— И, весело помахав лапкой, скрылась в зарослях камыша.

Цапля резко опустила взгляд,
Но увидела лишь длинные зелёные водоросли,
Похожие на волосы русалки,
Которые лениво покачивались в воде.

Вот так хитрая зелёная лягушка,
Милая с виду и очень умная,
Смогла обмануть кого, как вы думаете?
Да-да, вы не ослышались —
Великую, гордую и голодную цаплю Кутан!

Кошка Мыся и весеннее чудо

Кошка Мыся сидела в саду, наслаждаясь весенним теплом и любуясь яркими цветами. Она зажмурила глаза, подставляя мордочку солнечным лучам, которые ласково согревали её шёрстку. Правда, шёрстка у неё была уже не такой пушистой — жизнь в сыром подвале сделала своё дело: Мыся сильно линяла и пропахла крысами.

Надоело ей сидеть в темноте, слушать писк мышей и наблюдать, как матушка-кошка ловко охотится, чтобы накормить её и братиков. Порой в подвале стояла полная тишина, только слышно, как мыши где-то поскрипывают. Мама вытягивала шею, напрягалась и медленно, бесшумно кралась к добыче. Но и мыши были не промах — чувствовали опасность и юрко убегали.

Когда матушке всё же удавалось поймать мышь, она приносила её котятам, чтобы накормить или дать поиграться. Иногда матушке  удавалось раздобыть и птичье мясо — тогда у всей семьи был настоящий пир на весь день!

Но Мыся устала от подвала. Однажды, глядя через маленькое окошко, она увидела весеннее солнце, яркие цветы и услышала бесконечное чириканье птиц. «Пойду-ка я погуляю, — подумала кошка. — Посмотрю на сад, на цветы… И, может, удастся поймать парочку птичек…» Мыся даже облизнулась при мысли о нежном птичьем мясе.

Однако сегодня её тянуло к чему-то иному — не к охоте, а к чему-то доброму и прекрасному. И она побежала в сад. 
В саду она увидела чудо: в воздухе, широко раскинув яркое оперение кружевное с яркими цветами, кружилась удивительная бабочка. Она плавно парила, словно танцевала с ветром, а затем легко опустилась на ветку. Мыся замерла, не в силах оторвать взгляд. Её рот приоткрылся от изумления.

И вдруг это чудо, легкое, словно лепесток, слетело с ветки и, взмахнув яркими крыльями, опустилось прямо ей на нос. Мыся зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела её волшебное присутствие.

«Вот это да…» — только и смогла прошептать кошка Мыся.

— Ну, ты даёшь!
Прямо в нос!
Чуть удар по носу
Не нанес.

Я смотрю — ты не проста,
Просто краса, как весна.
Так ярко цветёшь,
Глаз не оторвать от тебя!

У меня к тебе вопрос:
Откуда ты взялась?
Села на меня,
Закружившись в танце?
Или решила
Скрасить мой нос?
А может, за кем-то гналась?

Но я рад, меня зовут кошка Мыся.
Мне нравится твой полёт!
Твои крылья — как лепестки,
Подобны весенним цветам.
Не верю своим глазам:
Мой нос теперь — как весенний сад!
Такие чудеса со мной
Редко случаются…

Спасибо, мадам,
За этот чудесный день!
Теперь я каждый раз буду прибегать и любоваться тобой, а сейчас я побежала к братикам рассказать, какие чудеса в саду…

Муравей  Кумырска жил с роднёй в старом бревне,
Каждый день отправлялся в поход по длине,
Семейный уют находил по вечерам,
Где стрекот кузнечиков сливался с их шумным хорам.

Теперь на закате дней он — наблюдатель,
Сквозь щели в бревне, словно опытный писатель,
Следил за жизнью лесной, что бурлит без конца,
За спешкой утра и стуком дятловых клювов в стволы и крыльца.

Вон птица залилась заливистым пением,
В гнезде её ждут — пятеро с нетерпением.
Птенцы чирикают, голодные малыши,
Непоседы крылатые — жёлторотые шалуны.

Вот и мать-птица прилетела с кормом,
Напоила всех клювиков терпким зерном,
И снова прочь, в нескончаемый поиск,
Чтобы завтра опять накормить этот рой.

Трава утренняя дрожит от росы,
Из капли пьёт стрекоза, сияя красы.
Тяжело жужжа, подлетела пчела,
Чтобы с цветков унести пыльцу и нектар.

Черный муравей, сильный и ловкий,
На спине тащит груз — добычу дневную,
Рядом самка снуёт, выбирает местечко,
Чтоб дом обустроить, чтоб жить там беспечно.

У камней, где журчит серебристый ручей,
Можно искупаться и вздремнуть на пеньке,
В небо глядеть, улыбаясь его голубизне,
И радоваться каждому дню на земле.

Но вот беда — дерево спилили люди,
Пустили дым в небеса, запалили костёр.
О, если случится пожар в этом лесу,
Сгинет всё: и муравьи, и мошка, и комар.

Дымом накроет поля и леса,
Земля станет пустой, без голоса и лица.
Люди, сберегите лес от огня!
Ведь если вспыхнет пламя,
Мы все сгорим дотла, как в раскалённом чугуне,
И останемся лишь силуэтами на полотне…

Старый буйвол Бука лежал в тени раскидистого дерева, медленно пережёвывая сочную траву. Он наслаждался долгожданным покоем, лениво отмахиваясь хвостом от назойливых мух, что кружили роями, мечтая отложить свои личинки на его тёплой шкуре. Но хуже мух были клещи — впившиеся, жадные, они не давали Буке ни минуты покоя.

Спасибо птицам — верным лесным санитарам. Они старательно выклёвывали паразитов, облегчая страдания старого быка. Но и сам Бука не сдавался: мощными рогами тёрся о шершавый ствол дерева, пытаясь избавиться хоть от части надоедливых обитателей своего тела.

Много лет Бука вёл одинокую жизнь. Стадо давно ушло, и он, старый вожак, оставался в лесных зарослях в тишине и одиночестве.

Вдруг до него донёсся лёгкий ветерок, принёсший с собой новый, волнующий запах. Запах молодой буйволицы. Бука насторожился. Мягкое, нежное мычание, словно музыка, проникло в его уши и всколыхнуло в нём что-то забытое.

Он приподнял тяжёлую голову, медленно, но решительно встал, громко и протяжно замычал в ответ. В сгущающихся сумерках, среди густых зарослей, он наконец увидел её — молодую, стройную буйволицу с гладкой чёрной шкурой, сверкавшей в лучах уходящего солнца.

О, боги, как же она была хороша! Всё вокруг будто замерло: и назойливые мухи, и вездесущие клещи перестали существовать в его мыслях. Только она — грациозная, манящая, словно сама природа подарила ему этот миг счастья среди долгих лет одиночества…

О, кого я вижу?!
Пусть я старый буйвол, но глаз мой остёр,
Молодых буйволиц замечаю издалека.
Ах, как же хороша эта юная красавица!
Как ей не влюбиться в такого царя-быка?

Мой вес — словно броня, тяжёл и могуч,
А рога? Гладкие, загнутые — точно полная луна!
Когда был молод — огонь пылал в моей крови,
Но и сейчас я не уступлю юному богатырю!

Может, встретиться с ней у прохладного водопада?
Повести её в густой, зелёный сад,
Показать, как настоящий бык совершает обряд,
Чтоб поняла: старый бык борозды не портит,
Хоть и был давно женат.

Вечером стадо уйдёт на отдых,
А мы с ней встретим алый закат.
Ох, какой от неё исходит аромат —
Свежести, свободы, манящей весны…
Так хочется обнять её и прошептать:
«Нарожаем буйволят — я был бы бесконечно рад!»

Но что это? Вокруг неё — целый наряд,
Молодые быки ходят взад и вперёд,
Они готовы к бою, вспыхнув, как заряд,
И буйволица бросает на каждого свой лукавый взгляд.

Эх, видно, для неё я уже слишком стар…
Ну что ж, посмотрю издали, прищурив глаз.
Пойду пожую зелёную сочную траву,
Приму ванну в прохладной, целебной грязи.
Видно, не для меня эта молодая буйволица…

Весна в этом году выдалась дождливой. Кузнечик Шегиртке, измученная сыростью и холодом, выбралась из укрытия, чтобы наконец согреться под долгожданным солнцем. Всю ночь её ныла больная нога — напоминание о зловещем пауке, который когда-то откусил её часть. Казалось, ненастная погода заставляет ныть всё тело, каждую лапку, каждую жилку.

Шегиртке осторожно прилетела в сад и спряталась среди густой зелени, чтобы не попасться на глаза опасному богомолу или, чего доброго, снова столкнуться с тем самым пауком. При одном воспоминании о той встрече у неё подкашивались ноги. Тогда она еле-еле вырвалась из цепких лап мохнатого хищника, оставив ему часть своей конечности. Долго болела рана, пока не зажила, и теперь Шегиртке прилетела не только погреться, но и подкрепиться свежими листьями, чтобы восстановить силы.

Она с наслаждением вспоминала молодость, когда могла беззаботно лакомиться сочными, зелёными листьями с мелкими узорами, словно сшитыми из мягкой ткани. Но в те дни её зоркие глаза мгновенно улавливали любое движение вокруг. Сейчас зрение уже не то, и страх стать чьим-то обедом заставлял её держаться вместе с остальными кузнечиками.

«Пока светит солнце, надо согреть всё тело и накопить энергию, — подумала она. — Эти дожди совсем вымотали меня».

Внезапно сквозь кружево листвы Шегиртке заметила, как неподалёку собралась огромная стая кузнечиков, внимательно слушающих своего предводителя.

— Прыг-скок! — прошептала она и в мгновение ока присоединилась к ним.

Главарь роя, величавый и опытный кузнечик, взобрался на высокий стебель и заговорил:
— Мы уже почти все листья здесь съели. Видите, кое-где уже остались голые ветки. Долго задерживаться нельзя. Но и лететь куда глаза глядят — не выход. Нам нужны разведчики, чтобы найти новое место с сочной травой и зелёными тростниками. Кто готов?

Из толпы вышел молодой, энергичный кузнечик. Его тело переливалось оттенками камыша, а короткий «костюмчик» сливался с окружающей природой. Любопытный и смелый, он всегда ссовывал свой нос — вернее, усики — в самые неожиданные места.

— Я готов! — громко заявил он, подняв переднюю лапку.

Предводитель кивнул, и ещё несколько кузнечиков вызвались помочь. Им поручили найти самое зелёное и вкусное место для всей стаи.

Молодой разведчик пролетел над зарослями камышей, внимательно осматривая окрестности. Вдруг издалека он увидел густые, высокие тростники, растущие у полноводной реки. Их тёмно-жёлтые колоски колыхались на ветру, а пышные метёлки шуршали, сгибаясь и пряча внутри себя сочные листья.

Он осторожно залетел в чащу, проверяя, нет ли здесь опасных хищников. Внутри камыша царила тишина. Сочные листья и мягкие стебли манили своей свежестью.

«Идеальное место!» — решил разведчик и, не теряя времени, помчался назад.

— На берегу реки растёт густой тростник! — объявил он, вернувшись к рою. — Никто там ещё не поселился, всё свободно и безопасно!

Предводитель тут же скомандовал:
— Летим!

Вскоре сотни кузнечиков слетелись на новый «пастбищный» уголок. Они заселили заросли камышей, словно весёлая зелёная армия. Днём и ночью кузнечики жевали молодые стебли, уплетая всё вокруг. Сочные листья исчезали один за другим, и вскоре от тростника не осталось почти ничего.

— Ну, вот и всё, — вздохнула Шегиртке. — Опять оставили всё догола.

Но тут главный кузнечик улыбнулся и добавил:
— Это не со зла! Весной камыши вновь расцветут, и тогда сюда прилетит наше молодое поколение.

— Да, — подхватила Шегиртке, — в следующем году сюда обязательно прилетит наша детвора!

Козёл Ешки бодро крутил педали, катя на своём стареньком велосипеде по извилистой лесной тропинке. Утром он заглянул на почту, захватил кипу писем, свежие газеты и любимый журнал «В мире животных» — теперь всё это нужно доставить друзьям в лесу.

«Жизнь почтальона интересная, — размышлял он, наслаждаясь утренней прохладой. — Едешь, вокруг свежий воздух, деревья шелестят листвой, будто приветствуют, птички радостно чирикают, подлетают, вьются рядом».

— А мне нет письмеца? — звонко спрашивают молоденькие пташки, перелетая с ветки на ветку. Ах, эти юные создания — всё им любовь да романтика на уме…

Но старому козлу Ешки не до любви. Его седая борода уже тронута временем, глаза смотрят с лёгкой грустью.

— Эх, молодость, как же быстро ты пролетела… — вздохнул он. Когда-то шерсть блестела на солнце, рога гордо сверкали, а теперь… тусклый мех, рога в трещинах. — Да ладно, что всё о себе? И в моём возрасте есть радости — езжу на велосипеде, приношу зверям весть, а самое приятное — общение. Как люблю поболтать с каждым по полчаса! Уедешь — и уже скучаешь.

Вдруг Ешки заметил рой пчёл.

— О, работницы! С утра до вечера в трудах, даже взгляда на меня не бросили.

Чуть поодаль стоял старый осёл, печально глядя на юную ослицу.

— Эх, дружище, прошли наши времена. Не зарься, займись делом, как я, — усмехнулся Ешки, подмигнув ему.

В небе гордо парил орёл. У Ешки по спине пробежала дрожь.

— Что это они с соколом задумали? — подумал козёл, заметив, как оба хищника исподтишка поглядывают друг на друга. — Ну, да ладно, мне спешить надо. Почта сама себя не разнесёт.

Внезапно взгляд Ешки выхватил яркую афишу, прикреплённую к старой сосне:

— Ого! Футбол! Всех приглашают! Интересно, кто с кем играет? Вечером загляну — надо ж узнать, кто победит.

Козёл крутанул педали быстрее.

— Успеть бы не только письма раздать, но и рассказать всем про вчерашнюю встречу с медведем Аю и котом Мысыком, — подумал он, но тут же увидел группу бабушек-сорок, собравшихся для утренних сплетен.

— Привет, старина! — хором защебетали они.

— Привет, девчонки! Ну что, слушайте свежие новости! Вот, представьте, вчера встретил я кота Мысыка и медведя Аю…

Хотите, расскажу вам один секрет?
Сегодня я встретил кота.
Слышал, что он сидел на диете —
Весь худой, словно скелет!

На велосипеде бодро крутил педали,
В одной лапе — пёстрый букет.
Видно, спешил на свидание,
Даже навёл на морде марафет:
Жилет надел, чтоб скрыть худобу,
А на лапе — блестящий браслет
Из золотых монет.

На ногах — яркие кеды,
Аромат духов «Тет-а-Тет» вился следом,
Изо рта дымилась сигара,
Но вдруг… чуть не споткнулся у куста!
Это ёжик, неожиданно выскочивший оттуда,
Испугал бедного кота.
— Вот же колючая напасть! — проворчал кот вслух,
Но, обернувшись, всё же поехал дальше,
Осторожно глядя по сторонам.

А я? Я, конечно, рванул вслед за ним на мопеде,
Ведь ужасно хотелось узнать —
К кому же спешит кот Мысык  на свидание?

И вот, на лесной тропе его встретил бурый медведь —
Аю. Известный авторитет в лесу.
Но, странно, вместо грозного рыка
Медведь Аю  улыбнулся и сказал:
— Привет! —
Не стал при коте звереть,
Хоть и не дружил с ним никогда.

Вместо этого пошли они вместе пообедать,
За столом вели неторопливую беседу,
А медведь Аю всё давал коту советы.
После обеда кот Мысык даже посетил берлогу друга,
Где в подарок получил горшочек мёда.

Но вот беда! Вдруг кота укусила пчела —
Прямо в морду!
Шок пронёсся по всему телу,
На морде появился огромный кругляшок.

Медведь Аю , не раздумывая, хлопнул лапой по лицу кота,
Мысык . Прихлопнув назойливую пчелу.
Но кот Мысык обиделся страшно:
— Ты мне синяк поставил, — мяукнул он с упрёком.
В ярости швырнул в медведя горшок с мёдом,
А тот — прямо в висок!

— Ой-ой-ой! — заревел медведь Аю. Так, что эхо прокатилось по всему лесу.

— Подожди! — пытался объясниться медведь.
— Я не хотел! Просто пчёлы — моё любимое лакомство!
В день я съедаю их десятки —
Это же настоящий источник белка!
Да и когда голова болит,
Пчёлы для меня — как таблетка.

Но кот Мысык лишь фыркнул:
— Прощай! Нам с тобой не по пути.
Я искал в тебе друга,
А ты едва мне кости не раздробил.
Лучше уж своих недругов колоти,
А я… пока цел, уйду подальше!

Вот такие дела:
Кот Мысык и медведь Аю больше не друзья.
Не будьте дураками —
Идите каждый своими путями.

Серый лютый Каскырбай

Старый волк Каскырбай, когда-то грозный и смелый,
Взглядом своим заставлял дрожать.
Никто не осмеливался ему перечить,
Особенно, когда он скалил клыки,
А стая, словно тень, следовала за ним.

Быть вожаком — тяжкий труд и великая честь.
Каждый прыжок, каждый бой — испытание,
Но он был готов схватить за горло любого,
Охотился хладнокровно, не хуже львицы.

Не раз он выводил свою стаю на промысел,
Смело заходил в овечьи кошары,
И пол-отары уводил под носом у собак,
Пока те яростно лаяли ему вслед.

Много бед принёс он аульчанам,
За что прозвали его — Серый Лютый Каскырбай
Сколько раз они шли на него охотой,
Но хитрость и опыт всегда спасали волка.

Однажды, у реки, он заметил людей,
Начался сезон охоты, и они уже вели разговоры о нём.
Серый Лютый Каскырбай понял: пришли за его головой.
Не теряя времени, он бросился за овраг,
Но охотники засекли его и ринулись вслед.

Он напряг все свои силы,
Пробирался через густые заросли,
Но выстрел всё же догнал его,
Ранив ногу, обагрив мех кровью.

Из последних сил волк добрался до своей норы,
Облизывал раны, хотя они были неглубоки.
Весь день не выходил из укрытия,
Ждал, пока утихнет тревога и звуки погони.

Когда наступила тишина, он, прихрамывая, вышел,
Оглядел стаю и с облегчением выдохнул: все живы.
Он благодарил Бога за ещё один спасённый день,
Но понимал — время не щадит никого.

Раненая нога сделала его слабее,
И скоро в стае появился новый, молодой вожак.
Он был быстрым, сильным и смелым,
Его глаза ночью горели, как два ярких огонька,
А добыча каждый раз с лихвой наполняла логово.

С тех пор годы пролетели, словно миг.
Шерсть Серого Лютого Каскырбая побелела и полиняла,
Один глаз почти ослеп, а зубы стали редкостью.
Старая рана ноет в ненастные дни,
И сам он уже едва напоминает того, кем был.

Теперь вожак другой — молодой и дерзкий,
Сильный и проворный, безжалостный в охоте.
А старый волк Каскырбай лишь лежит у своей норы,
Греет лапы на солнце и сторожит мясо,
Которое приносят юные охотники.

Лучшие куски достаются вожаку,
Затем остальной стае,
А ему остаются лишь объедки,
Но сил на охоту уже нет.

Иногда, лёжа в тишине, он вспоминает былые дни:
Как бесстрашно водил стаю,
Как вместе с волчицей возвращался с добычей,
Никогда не зная голода.

Теперь же его взрослые волчата давно ушли,
Каждый возглавил свою стаю,
А Серый Лютый Каскырбай остался один,
Доживать свои старческие дни в забвении.

Лисица  Тулкэ и ежиха Кэрпэ.

По лесной тропинке брела голодная лисица Тулкэ
Дни напролёт ей не удавалось раздобыть ни крошки,
Уже и сил не оставалось гоняться за проворными зверюшками.
«Ну что ж, — подумала она, прищурив хитрые глаза, —
Загляну-ка в гости к кому-нибудь,
Выйду на поляну, обману,
Да и без приглашения в нору нагряну.
Может, удастся кого-нибудь заарканить —
И тогда мой живот наконец перестанет урчать!»

И вот на пути попалась лисице уютная нора ежа.
Из трубы тонкой ленточкой поднимался дымок,
Ароматный, тёплый — от него у лисицы в животе заурчало ещё громче.
Она заглянула в окошко, хоть вокруг уже сгустилась тьма.
Внутри было чисто и опрятно,
На столе стояло вдоволь угощений —
Сочные ягоды, спелые фрукты, свежие орехи.
Вокруг стола сидели пятеро колючих ежат —
Розовые носики смешно шевелились,
А лапки быстро-быстро таскали вкусные кусочки в рот.
В кастрюле что-то аппетитно булькало и парило,
А ежиха Кэрпэ мама, нежно улыбаясь,
Рассказывала малышам сказку на ночь.
Ежатки слушали, затаив дыхание,
И только колючие спинки слегка вздрагивали от любопытства.

«Ах, какой вкусный запах! —
Облизнулась лисица, её глаза загорелись жадным огнём. —
Пока эта толстенькая ежиха Кэрпэ не свернулась в свой колючий клубок,
Надо что-то придумать!
Если мне удастся развернуть её и этих колючих крох —
Я устрою настоящий пир!»

Она подкралась к двери и постучалась коготком.
— Кто там? — послышался настороженный голос ежихи Кэрпэ.
В норе тут же послышались быстрые шажочки,
Ежиха подбежала к двери,
Приоткрыла её чуточку и…
Увидела лисью морду с хитрой улыбкой.

— Ах, добрейшая ежиха! — заскулила лиса, придав голосу жалобные нотки. —
Посмотри, какая я бледная и худая!
Я так голодна…
Может, дашь мне кусочек чего-нибудь?
Позови меня в нору —
Мы с тобой станем лучшими подругами!
Будем вместе ходить на охоту,
Я помогу тебе сторожить твой дом,
Да и за твоими ежатами присмотрю,
Пока ты занята.

Ежиха прищурилась и усмехнулась.
— Думаешь, я не знаю, кто ты, хитрая лиса? —
Сказала она твёрдо. —
Ты хочешь обмануть меня и моих малышей!
От тебя добра не жди.
Не верю я твоим сладким речам.
Да, я мала и колючая,
Но мои иголки могут сделать тебе больно!
Так что уходи прочь и держись подальше!

Лисица скрипнула зубами от злости,
Но ничего не оставалось, как уйти, поджав хвост.
А ежиха осталась в своей тёплой норе с малышами,
Счастливая и спокойная.
А лиса, сердитая и голодная,
Побрела дальше по степи,
Думая о том, как же ей снова попытаться кого-нибудь обмануть…

Садовый паук Ормекши медленно двигался по саду, отыскивая идеальное место для своей сети. Ему хотелось расположить её там, где солнечные лучи согревают траву и воздух наполнен жужжанием насекомых. Как же он любил ловить ос, шмелей, мух и жуков! Вкуснейшие угощения, сочные и хрустящие.

— Вот тут будет самое лучшее место! — размышлял паук, осматривая густую зелень. — Здесь всегда много добычи. Можно запастись впрок: подвесить пойманных насекомых в сети, как копчёные деликатесы, и в дождливые дни лакомиться сушёными лакомствами!

Паук почувствовал, что в его теле накопилось достаточно жидкости, чтобы вытянуть тончайшие, прочные нити. Оставалось лишь немного подвигаться, размять лапки — и работа закипела. Он выбрал прочные стебли растений, закрепил на них первые нити, а затем стал плести свою замысловатую, липкую ловушку. Каждую нить он смазал капельками особого клея, чтобы добыча не вырвалась.

— Так-то лучше! — довольно пробормотал он, растягивая паутину. — Пусть лапки и крылышки крепко прилипнут!

Когда сеть была готова, паук уютно устроился в тени и стал терпеливо ждать.
Заодно он наблюдал за муравьями, которые сновали внизу по скошенной траве. Маленькие труженики неутомимо таскали в муравейник соломинки, семена и сухие травинки. Они спешили, исчезали в траве и вновь появлялись с новыми трофеями.

Но один старый муравей никуда не торопился. Он уселся на сухом листке и внимательно следил за всем, что происходит вокруг.

Вскоре его взгляд остановился на садовом пауке.

— Ага! — сказал муравей, заметив, как паук пристально наблюдает за их движением.
— Ты чего это так смотришь? Ждёшь, когда мы попадём в твою сеть? Хочешь всех нас запеленать в свои липкие нити?

Паук хищно усмехнулся и покрутил лапкой у виска:

— Мне сегодня не до муравьёв! — ответил он. — Жду мух, жуков, слизняков! Пригласил всех на пикник, так сказать. Если хочешь — заходи, кофе выпьем!

Старый муравей фыркнул.

— Знаю я твои пикники, — строго сказал он. — Лучше держаться от такого восьминогого маньяка подальше! Хочешь приготовить из нас шашлык? Не надейся! Муравей-старик так просто не попадётся.

Он покачал головой и продолжил:

— Ты погубил множество моих собратьев. Кого из них ты отпустил? Никого! Они попадали в твою сеть и больше не выбирались. Так что мы с тобой по разные стороны.

Паук лишь лениво махнул лапкой.

— Ну, как хочешь, мне и без вас есть чем поживиться. Вон сколько мух и мошкары летает. Но раз уж ты тут главный, скажи: может, помощь нужна?

Муравей усмехнулся:

— Нашёл, кого обмануть! Мы без тебя справимся. Нам и так дел полно: семена собирать, травинки тащить, муравейник укреплять.

Он повернулся и снова стал наблюдать за муравьями, которые продолжали готовиться к зиме.

А в это время в липкую сеть паука угодили муха и два жука!

Паук мгновенно бросился к ним, подтягивая нити, обвивая жертв паутинкой.

— Ах, какая удача! — радостно воскликнул он. — Теперь никто не вырвется! Мухи, жуки — всё на месте! Сегодня я точно буду сыт!

Он довольно потёр лапки и принялся за свою хищную трапезу…

Садовый паук сытно пообедал, довольный своей удачей. Жуки и мухи были ловко завернуты в его прочные шелковые нити, и теперь он мог немного расслабиться. Но тут его взгляд зацепился за нечто необычное…

Недалеко от него, на тонком стебле, искусно ткала свою паутину самка. Она была изящной, с переливающимся брюшком, украшенным яркими жёлтыми полосками. Её сеть сияла в лучах солнца, будто соткана из золотых нитей.

Паук замер, зачарованный её красотой.

— Какая прелесть! — подумал он. — Такая искусная работа, такая грация!

Но как привлечь её внимание? Он быстро придумал хитрый ход: осторожно оторвал одну из своих паутинных нитей, протянул её и ловко прикрепил к её сети. Теперь он мог незаметно подавать сигналы, подёргивая за нить.

Самка насторожилась, почуяв лёгкую вибрацию в своей паутине. Кто-то звал её. Она огляделась, и тут заметила соседа — большого, крепкого паука, который улыбался во весь рот.

— Привет, соседка! — весело поздоровался он. — Может, подружимся? Детишек заведём, если ты не против!

Она оценивающе посмотрела на него. Ей понравилась его смелость, решительность и… эта озорная улыбка.

— Ну что ж, — кокетливо ответила она, — я не против!

И, не раздумывая, смело двинулась по тонким нитям навстречу своему новому другу.

При встрече они осторожно переплели лапки, словно обнимаясь, а вскоре стали жить вместе, разделяя добычу и заботясь друг о друге. Их сети переплелись, образовав крепкую ловчую зону, в которой всегда было достаточно вкусных жуков и мух.

А немного позже в их доме зашевелились крошечные паучата, едва заметные на фоне сверкающих нитей.

Так садовый паук и его подруга обрели своё счастье — среди солнца, ветра и тонких серебряных узоров их общего дома.