Летние сказки

В самом сердце Волшебного леса, на солнечной поляне, рос Тысячелетний Дуб – исполин, чья кора хранила письмена времени, а густая крона скрывала давно заброшенный птичий домик. Среди могучих, уходящих в землю корней, в уютной норе, жил рыжий лис по имени Джаспер Жерар Льюис Бенджамин Климент Лиссандер или попросту Джа. Он не гулял по лесу в поисках приключений, как прочие лисы, не ловил рыбу на речке, он всё время сидел дома и что-то изобретал, мастерил, чинил, собирал. Каждый вечер его взгляд невольно скользил по пустому креслу напротив. Именно там любил восседать Филиус, и рассказывать о созвездиях, видимых только с высоты его ночных полетов. Без этих бесед даже самые удачные изобретения казались Джа незавершёнными. Он терпеливо ждал возвращения своего единственного друга, обитателя заброшенного домика.

     Но однажды его скучная и одинокая жизнь круто изменилась…

Тёплым погожим деньком Джа сидел на самом большом валуне посреди поляны. Солнце грело по-особенному ласково, и он, прикрыв глаза, подставил мордочку весенним лучам. Ручей, пробиваясь сквозь последние островки снега, подбежал к камню, притормозил на миг, замышляя шалость, и окатил лиса ледяными брызгами.

– Ой-ёй! – дёрнулся Джа, поджав лапы.

Ручей весело булькнул, разделился на два потока и побежал дальше, словно приглашая рыжего мечтателя отправиться с ним в путешествие.

– Хм… – Джа нахмурился, достал из кармана потрёпанный блокнот, огрызок карандаша и водрузил на нос очки. – А ведь это идея…
Он так увлекся рисованием своей задумки, что не заметил, как на Дуб приземлилась стая дятлов.

– Тук-тук-тук! Здрасте-здрасте! – простучали сверху.

Лис от неожиданности подпрыгнул, потерял равновесие и – ПЛЮХ! – очутился в луже. На нижней ветке, склонив голову на бок, сидел важный дятел и насмешливо смотрел на мокрого бедолагу.

– Вы кто такие? – выдохнул Джа, запрокинув голову и судорожно поправляя очки.

– Я – глава славного семейства дятлов! – отчеканил пернатый, выпятив грудь. – Путь был долог и утомителен. Мы решили передохнуть на этом великолепном Дубе. Если он ничей – то будет наш!

– Согласны! – хором прочирикали его жена, два юрких птенца и с десяток родственников, облепивших ветви.

– Как это ничей?! – возмутился лис. – Он мой!

– Но лисы не живут на деревьях, – усмехнулся дятел.

– Зато живут в их корнях! – Джа ткнул лапой в аккуратную дубовую дверцу.

– Ну и чудесно! Станем соседями, – невозмутимо напирал дятел.

– Это дом Великого Филиуса! Он… э-э… вот-вот вернётся и вряд ли обрадуется незваным гостям! – выпалил Джа, невольно оскалившись.

Дятел прищурился, разглядывая взъерошенного лиса. «Диковатый какой-то… А ещё очки нацепил».

– Ладно, ладно, – нехотя сдался глава семейства, махнув крылом. – Мы переночуем вон в той рощице. И может задержимся на пару дней… Вы не против?

Не дожидаясь ответа, стая с шумом снялась с веток и скрылась в лесу на противоположной стороне поляны.

– Нет, конечно, не против… – язвительно процедил Джа им вслед, сунул блокнот в карман, поправил очки и заковылял домой сушиться. – Замок бы поставить… И табличку: «Вход по приглашению. Остальных – съем!»

На следующий день поляна будто ожила. К ручью слеталось всё больше пернатых гостей – искупаться, пообщаться и погреться под лучами тёплого весеннего солнышка. Щебет, плеск воды и птичьи трели за окном раздражали. Джа запер двери, окна и заткнул уши мхом, пытаясь сосредоточиться. Он яростно строчил что-то в блокноте, чертил схемы, тут же их зачёркивал, затем с досадой вырывал испорченный лист – и всё начиналось сначала.
К вечеру птички угомонились и устроились на ночлег на ближайших деревьях. А утром пернатых ждало необычное зрелище: рыжий лис в огромных резиновых сапогах упорно перетаскивал камни по лужайке, переставляя их с места на место. 

– Чем это вы заняты, Уважаемый? – насмешливо спросил дятел, раскачиваясь на ветке.

– Подождите немного – сами всё увидите, – сердито буркнул Джа, не отрываясь от работы.

Недовольные птички облепили деревья вокруг поляны.

– Выглядит странно, – прошептала молодая совушка соседке. – Лисы воду не любят, а этот тут разгуливает и выходить не планирует.

– Может это хитрый план. Ловушка? – настороженно ответила соседка. – Заманивает нас поближе. А потом вдруг схватит и слопает на обед.

Весь день Джа перекладывал камни, то и дело заглядывая в блокнот. Даже самые терпеливые и любопытные зрители вскоре разлетелись – им надоело наблюдать эту, казалось бы, бессмысленную возню.
К закату всё было готово. Отступив на шаг, Джа окинул взглядом своё творение и улыбнулся. Ручей игриво поблёскивал в последних лучах солнца, петлял затейливым лабиринтом, огибал валуны и кочки с подснежниками, весело скатывался каскадами по каменным ступеням и стремительно исчезал в лесной чаще, оставляя за собой серебристый след.

– Крррасота-а-а! – рядом с лисом, на ближайшем камне, приземлилась сорока. – А что это? В чем польза? Какая скорррость течения? Воды не убудет? Поляну не зальет? Меня, кстати, Марррьянкой звать!

– Джа, – смущенно представился лис, почесывая ухо. – Это водный лабиринт. Гидротехническое сооружение. Чтобы цветы летом не завяли и с ведром не бегать. Воды меньше не станет, но и потопа не будет. Польза… место отдыха, мечтаний… просто для красоты.

Не сказав больше ни слова, Джа сполоснул лапы в прохладном ручье, вытер их о штаны и направился домой. Он не стал зажигать свет – открыл окошко, впуская в комнату ночную прохладу, устроился в плетёном кресле и уснул.

Утреннее солнце играло зайчиками на стене. Листы с формулами, подхваченные сквозняком, порхали в воздухе. Птичий гомон за окном нарастал, превращаясь в оглушительный хор. Джа выглянул в окно и замер: вся поляна была заполнена птицами! Синие, жёлтые, серые, пёстрые, большие, маленькие – казалось, пернатые слетелись со всего Волшебного леса.

– Поляну затопило? Я же всё рассчитал… Может ошибся? – паника сжала сердце. Он еле нашел свои очки и нацепил их на нос. Дрожащими лапами схватил разбросанные чертежи, пробежал глазами формулы. – Все расчёты верны, даже с запасом. 

Джа глубоко вздохнул, пригладил взъерошенную шерсть на голове и решительно шагнул к двери. А на поляне царил праздник. Птенцы с визгом ныряли в лабиринт, изображая лихие кораблики. Взрослые наблюдали за ними и перекликались весёлыми голосами. Едва Джа переступил порог, как оказался в центре внимания. Поляна взорвалась восторженными криками:

– Ура! Молодец, Джа! Шикарный лабиринт! Великолепно!

Недоверие в глазах птиц сменилось неподдельным уважением и восхищением. Джа растерялся.

«Филиус… мной бы гордился, – мелькнула мысль. Смущённый, но невероятно довольный, он выбрался из толпы и присел под сенью дуба. – Погода хорошая… Посижу немного, а потом пойду домой, выпью чаю и… придумаю ещё что-нибудь!»

Мечты унесли его в заоблачные дали, он не заметил, как птички вновь окружили его.

– А фонтан можешь? – вклинилась в его мысли Марьянка. – Ну, чтобы «АХ!» Совсем крррасотища!

– Могу, наверное… – ответил Джа, насторожившись от неожиданного вопроса. – А зачем?

– Мы остаёмся! – хором объявили птицы. – Городок построим! А ты нам поможешь!

– Нет-нет-нет! – испуганно замахал лапами Джа, пятясь к своей двери. – Мне тишина нужна! Покой!

– Послушайте, Уважаемый Джа! С нами вам не будет одиноко, – авторитетно заявил глава семейства дятлов.

– Я не один, – буркнул Джа, пугаясь перспективы шумного соседства. – Филиус вернётся!

– Да-да, Великий и Наимудрейший, – примирительно сказал дятел. – Но мы не претендуем на Дуб! Мы поселимся вокруг, в Волшебном лесу – в гнездах и домиках со всеми удобствами! А перед дубом вымостим площадь с фонтаном – центр нашего городка! И назовем его…

Джа не расслышал название – птицы тут же подняли гвалт, выкрикивая каждый свои варианты. 

– Крылатинск! – гаркнул одноглазый коршун.

– Дубовое! – хором затрещали дятлы.

– Перррьевгрррад! – вклинилась Марьянка.

Джа закатил глаза и тяжело вздохнул. Невообразимый птичий гам резал слух. Он почесал за ухом, чувствуя, как нарастает раздражение. Спор накалялся, угрожая перерасти в драку. Разноцветные перья полетели во все стороны.

– Апчхи! – лис чихнул, смахивая перья со своего носа. – Прекратите это безобразие…апчхи! Это не город, а пернатск какой-то!

Внезапно наступила тишина. Все птицы уставились на Джа.

– Отличное название! – неожиданно согласился дятел. – Вот и решено. С нас – стройка. С вас – проект. А Наимудрейший, когда вернётся, станет почётным жителем Пернатска!

Птицы переглянулись. В существование Филиуса никто не верил, но остаться в этом Волшебном лесу хотелось всем.

– Апчхи! Ладно… – Джа махнул лапой, сдаваясь под натиском перьев и заманчивой инженерной задачи. – Но только… тихо! Шуметь – запрещено!

Птицы взмыли в небо, ликуя:

– Да здравствует Пернатск!

Растерянный Джа поплёлся домой. Миллион мыслей не давали сосредоточится. Широко зевнув, уставший изобретатель уселся в любимое кресло и задремал. 
Вдруг скрипнула дверь. Джа не успел даже испугаться – перед ним стоял глава семейства дятлов.

– Я зашел без спросу, дверь была открыта, – бодро объявил он. – Подарок! Для фонтана. Эксклюзив!

Он сунул в лапы Джа изящно вырезанную из темного дуба фигурку филина. Большие круглые глаза, тщательно проработанные перья на крыльях и гордая осанка были так выразительны, что Джа на мгновение застыл – образ напомнил ему Филиуса.

 – Эксклюзив! – повторил дятел, похлопав Джа по плечу, и исчез так же стремительно, как появился, оставив дверь распахнутой.
Ветер тут же ворвался в комнату, подхватил стопку чертежей и закружил их в безумном танце, устраивая из творческого хаоса полный кавардак.

– Опять! Непрошеный гость хуже урагана! Ни стука, ни «здрасьте»! И почему все считают, что можно врываться без спроса?! – вспылил Джа… но тут же успокоился. Его взгляд скользнул по деревянной фигурке. – Крылья вырезаны мастерски.
Сон уступил место научному азарту. «Уборка… Пылесос… Инвентаризация… Замок… Хотя этот дятел куда угодно пролезет… Звонок на дверь… Чтобы без приглашения никто не зашёл… Уборку отложим на потом, когда-нибудь, а то умная мысль убежит». Мел заскрипел, рисуя на доске колокольчик и запутанную схему: цифры, буквы, стрелки сплетались в причудливый танец. Закончив, Джа отряхнул лапы и принялся рыться в ящиках стеллажа. Нашёл нужные детали и погрузился в работу. Часы пролетели незаметно. Давно миновала полночь.

– Осталось испытать… Хотя зубастый колокольчик – перебор, наверное… – пробормотал Джа, почесывая ухо, и широко зевнул. – Ладно… Завтра переделаю…
Он подошел к двери и мелом накарябал: «НЕ ВХОДИТЬ. ЗЛОЙ КАПКАН!». Подпер дверь стулом и, еле волоча ноги от усталости, доплелся до кровати. Зарылся с головой под одеяло и мгновенно уснул. Ему снились хитроумные механизмы, неугомонные пернатые соседи и старый друг Филиус, чьего мудрого совета очень не хватало. 

     … Так началась новая жизнь Джа. Одиночество обещало смениться назойливым, но живым соседством.

Филиус парил в потоках тёплого воздуха, лениво подставляя крылья солнцу. Его движения были размеренными, почти небрежными. Но стоило порыву ветра стать резче, как он мгновенно выравнивал полёт. Будто ветер и крылья понимали друг друга без слов. Янтарные глаза с нежностью скользили по знакомым очертаниям леса внизу.
Когда-то Волшебный лес казался ему клеткой. Юным и глупым, он рвался на край света – туда, где нет бесконечной череды одинаковых рассветов. Где нет места скуке! Мир щедро одарил его приключениями: он носился над океанами, где изумрудные волны играли с рыбами в догонялки. Кружил над пустынями, где песок шептался с ветром. Но чем больше он видел, тем чаще ловил себя на мысли: нигде больше сердце не билось так радостно, как в родном лесу. Настоящее волшебство таилось не в шумных чужих краях, а в шёпоте листьев Тысячелетнего Дуба, который помнил его с детства и хранил самые сокровенные тайны. 

– Через триста метров поверните направо, – вежливо сообщил навигатор.

Филиус фыркнул с лёгким презрением:

– Да я здесь каждую ветку знаю! Последний поворот – и…

– Предупреждение: превышение скорости! Впереди город Пернатск. Ограничение – тридцать пять километров в час. 

– Что?! – Филиус резко затормозил и шлёпнулся на землю, ошеломлённо озираясь. – Какой ещё Пернатск?!

– Город Пернатск – столица Волшебного леса. Население: свыше двух тысяч крылатых, хвостатых и прочей живности, и продолжает расти, – доложил навигатор.

– Значит, пока я путешествовал, здесь вырос целый город? – проворчал Филиус, пытаясь скрыть нарастающую тревогу. – Интересно, мэр там кто – важный воробей?

– Информация отсутствует.

– Да ты, похоже, перегрелся. Здесь всегда был только лес, – буркнул филин, отряхивая пыль с ушибленного хвоста, но тень сомнения уже закралось ему в душу.

– Температурный режим в норме. Карты обновлены, – навигатор оставался невозмутим. – Предложить альтернативный маршрут?

– Сам разберусь! – Филиус недовольно хлопнул крыльями и снова взмыл в небо. Неужели его уголок мира изменился без него?

Внезапно небо почернело. Тёплый ветер сменился ледяным вихрем, вырывающим дыхание. Мрачные, тяжёлые тучи накрыли лес до самого горизонта. Погода портилась с каждой секундой, вызывая у Филиуса дурное предчувствие. Словно результат безумного эксперимента, на землю обрушилась немыслимая для лета ярость. Ураган подхватил Филиуса и швырнул в бешеный водоворот.

– Рекомендую изменить маршрут, – монотонно бубнил навигатор сквозь вой стихии.

– Гениально! Я как раз собирался… – захлебнулся Филиус, судорожно цепляясь крыльями за неистовые потоки и окончательно теряя ориентацию.

Мир трещал и стонал. Громовые раскаты рвали небо в клочья. Слепящая белая пелена поглотила всё – деревья, землю, небо. Лютый холод пронзил до самых костей, сковывая мысли.
«Снег?! Летом?!» – промелькнуло в замерзающем сознании, но спорить с безумной стихией было бессмысленно. Крылья налились свинцом.

– Вот чёрт… – простонал Филиус, беспомощно кувыркаясь. – Кажется, мы влипли по самый хвост.

– Рекомендую изменить маршрут. Впереди опасная зона, – предупредил навигатор.

– Спасибо! Оч-чень во-время! Ты бы ещё… – начал было Филиус, но перекошенный циферблат навигатора треснул от холода и прибор отключился.

– Держись! – крикнул Филиус сам себе. Земля стремительно приближалась.

Последнее, что он почувствовал – хруст веток и удар о землю. Мир взорвался ослепительной болью. Тьма сомкнулась вокруг него, холодная и безмолвная. Вырубив на мгновение или вечность?

***

Зловещий шепот ворвался в сознание Филиуса:

– …какой-то залётный птиц?

– Местный, помню я его пухлым карапузом, очухается – сам улетит по своим делам, – раздалось в ответ хриплое бормотание. 

Голоса звучали настороженно и устало.

«Так, значит, их как минимум двое, – сообразил Филиус, не открывая глаз. Тело ныло. Голова гудела. – Пусть думают, будто я без сознания…»

Но незнакомцы заметили, что Филиус их подслушивает.

– Давай его съедим, такого упитанного, – нарочито громко произнёс первый.

Филиус резко открыл глаза от ужаса, но увидел лишь два полупрозрачных силуэта.

– Бу-у-у! – хором воскликнули незнакомцы и зловеще улыбнулись.

Сознание несчастного снова отключилось.

 ***
    Очнулся Филиус на опушке Волшебного леса в густой траве. Солнечные лучи пробиваются сквозь зелёную листву, рисуя на траве причудливые узоры. Бабочки порхают с цветка на цветок. Где-то вдалеке неведомые пташки распевают песни. Всё тело ноет и болит – особенно голова. На лбу пульсирует огромная шишка. Незадачливый путешественник осторожно пошевелил лапами, медленно расправил хвост, поморгал. Попытался собрать мысли в кучу… Буря… Удар… Леденящий душу шепот… разноцветные искры. Чьи-то голоса… Вспомнил страшилку про привидений. 

– Всё это детские сказки, – пробурчал он тихо, пытаясь шуткой отогнать остатки страха. – А у меня просто солнечный удар. Теперь, честное слово, никуда без панамки!

Филиус потёр шишку на лбу – и вдруг замер: между перьев сверкнула льдинка, быстро растаявшая, как и не было ничего. Кряхтя и охая, отгоняя наваждение он неуклюже взмыл в воздух. И даже не заметил, как среди корней поваленного дерева растаяли две бледные тени.
С высоты открылся вид на Пернатск – яркий, шумный и незнакомый. Водный лабиринт сверкал на солнце, на площади бил фонтан. Величественный Тысячелетний Дуб стоял неизменным стражем. Его ветки приветственно качнулись. Сердце сжалось от радости и тревоги. 

«И всё-таки…  я дома!»

Филиус сделал круг над площадью и приземлился на балкон заброшенного жилища, скрытого в ветвях Тысячелетнего Дуба. Дверь, недовольно скрипнула и поддалась не сразу. Внутри всё было на своих местах, но густо заросло пылью и паутинами. Запах запустения ударил в ноздри. На столе стояла чайная чашка, оставленная в день его отлета.

«Надо бы прибраться и перекусить не помешает. Хотя бы чаю…»

Он подошёл к зеркалу, смахнул паутину, пощупал шишку на лбу и пригладил взъерошенные перья. Распахнул окно, впуская свежий воздух. Стряхнул серый покров с любимого кресла и устало уселся в него, погружаясь в нахлынувшие воспоминания. 

И может даже уснул – трудно сказать…

   Неожиданно за окном раздались громкие крики и началась драка. Филиус вздрогнул, открыл глаза, стряхнув остатки сна, и поспешил на балкон. Там, в клубах поднятой пыли, мелькали перья и рыжие клочки шерсти. Соперники отчаянно пытались вырвать друг у друга добычу. Вдруг потрёпанный мешок с криво пришитой заплаткой выскользнул из сплетённых лап и крыльев и угодил Филиусу прямо в шишку на лбу!

– Ай! – вскрикнул он от неожиданной боли и рявкнул. – А ну-ка, прекратить хулиганить, сию секунду!
Ссора мгновенно затихла, словно по волшебству. Из медленно оседающей пыли на него уставились рыжий лис и сорока – застигнутые врасплох и явно недовольные вмешательством.

– Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – спросил Филиус, стараясь говорить спокойно, но в голосе ещё дрожал гнев.

– Я пррролетала мимо! – затрещала сорока, перья на загривке топорщились от возмущения. – Дом-то забрррошен, пылью зарррос! А тут мешок валяется! Хоррроший такой, почти новый, в цвет моего хвоста! В хозяйстве пррригодится! Находка – не воррровство!

– Это… я… моё! – возмутился запыхавшийся лис. – Я его… обронил! Совсем недавно!

– А вы кто такой? Вмешиваетесь в чужой споррр? – сорока яростно сверкнула глазами на филина. – Сами пррретендуете на мешок?

– Я Филиус! – гордо ответил филин, важно распушив перья. – И это мой дом! Я вернулся!

– Марррьянка, будем з-знакомы! – представилась сорока, открыв клюв от изумления. Она подошла поближе и тыкнула в филина крылом, словно проверяя, не мираж ли перед ней. – Вот это да-а! Вот это новость! Хозяин Дуба верррнулся! Как настррроение? Что нового в загррраницах? Надолго-ли?

– Насовсем. И, видимо, во-время, – Филиус строго посмотрел на неё, но в уголках глаз мелькнула усмешка. – Послушай, Марьянка, чужое брать нельзя, даже если очень хочется. А оставленное без присмотра – тем более. Мало ли что внутри! Может, там что-то опасное?

– Ну и пожалуйста! – фыркнула Марьянка и неохотно выпустила мешок. Её мысли лихорадочно метались, как пойманные мухи. – «Хозяин дуба – не выдумка хитрррого Джа! А ведь никто не верррил! А он настоящий, он верррнулся! Стрррогий, крррасивый, солидный! Надо всем рррассказать! Сейчас же!»

Ещё раз окинув филина быстрым, оценивающим взглядом, сорока стремительно взмыла в воздух, чтобы поделиться сенсационной новостью со всей округой.

Филиус медленно перевёл взгляд на лиса, и сердце его ёкнуло, узнавая знакомые черты. 

– Джа?.. – прошептал он, не веря глазам.

Лис замер, словно перед ним стоял не просто призрак прошлого, а само прошлое материализовалось. Очки сползли на самый кончик носа. Его всегда такие живые, горящие любопытством глаза, теперь смотрели растерянно, по-детски испуганно и… обиженно.

– Это… не может быть… – прошептал он, и голос его сдавленно дрогнул. – Это ты?

Филиус шагнул вперёд, широко раскрыв крылья для объятий старому другу:

– А вот и может, старина. Это я.

– Ты… – Джа сделал шаг назад, судорожно прижимая к груди потрёпанный мешок. В его голосе прозвучала горечь. Он отвернулся, пряча глаза. – Ты так давно улетел! Ни открытки, ни письма… За все эти годы.

Филиус опустил голову. Ветер взъерошил перья на макушке, словно пытаясь унести тяжесть внезапно нахлынувшей вины.

– Я… не знал, что для тебя это важно, – тихо сказал он. И это была правда. – Прости.

Тишина повисла между ними, густая, как утренний туман. И вдруг яркий луч проскользнул сквозь дыру в мешке, выхватив что-то маленькое и блестящее внутри.

– А в мешке что-то ценное? – Филиус крякнул, потирая шишку. – Пиратские сокровища?

И тут оба не выдержали. Сначала Джа хихикнул, потом Филиус фыркнул, и вот они дружно смеются – громко, искренне, забыв про горечь разлуки. Они слишком скучали друг по другу, чтобы обида задержалась надолго. Сейчас было важно только одно: друг здесь и они снова вместе.

Джа поспешно прикрыл лапой дыру. Его уши зашевелились от смущения:

– Ничего! Так… мелочь! То есть… э-э-э… сломанные детальки! Да! Совершенно ненужные! Заброшенный проект! – он замялся, нервно поправляя очки, и попытался улыбнуться. – Завтра… да, завтра заходи! Чайку попьём, старые глупости вспомним…

Джа крепче сжал мешок и уже поднял лапу, чтобы помахать на прощание, но вдруг застыл. Его взгляд снова стал неуверенным, почти испуганным.

– Ты ведь… – он сглотнул, – …правда придёшь? Не исчезнешь?

Голос его звучал так хрупко, что у Филиуса сжалось сердце.

– Обязательно! Клянусь перьями! – твёрдо пообещал Филиус.

Лис схватил мешок и быстро исчез с балкона, мелькнув рыжим хвостом.
Филиус долго смотрел ему вслед. В воздухе ещё висела пыль, поднятая стремительным побегом Джа, а в ушах звенела его последняя фраза: «Ты ведь правда придёшь?» В ней была не просто надежда, а боязнь снова остаться одному, обмануться. 

«Он ждал все эти годы. А я… даже открытку не прислал. Я столько лет летал по джунглям и пустыням. Меня чуть не съела гиена. Я не боялся ни змей, ни штормов, сбежал от сумасшедшего тукана с его «взрывоопасными» идеями. А сейчас… – он тронул лапой болезненную шишку на лбу. – …больнее всего оказалось увидеть, как друг отступает на шаг, словно боится поверить, что я вернулся. Интересно, он всё ещё коллекционирует эти глупые фантики? Или увлёкся чем-то новым?»
Высоко в ветвях Тысячелетнего Дуба зашуршали листья, будто древний исполин печально вздохнул вместе с ним. На полу балкона что-то блеснуло, подхваченное солнечным лучом.

– Пуговица? Золотистая… Откуда… Должно быть, выпала из той дыры в мешке, – Филиус поднял маленький, прохладный кружочек и улыбнулся. – Ну что же, завтра и верну. Повод зайти в гости.
Разглядывая пуговицу, он вошел в дом, притворив за собой дверь. Впереди была уборка, пыльные сундуки с забытыми воспоминаниями и долгая ночь раздумий под шёпот старого леса. И это чувство было теплее любого тропического солнца. Ведь его дом теперь стоял посреди шумного, незнакомого города под названием Пернатск.

– Кто рано встаёт, тот много узнаёт! – весело пробормотал себе под нос Филиус, приглаживая всклокоченные после сна перья и любуясь отражением в идеально чистом зеркале. – Ну что же, пора навестить старого друга и разузнать про местные обычаи. Он крепко сжал золотую пуговку будто билетик в новую жизнь и отправился в гости.

Жилище Джа располагалось этажом ниже – прямо в корнях Тысячелетнего Дуба. Филиус отлично помнил дубовую дверцу и едва заметную тропинку. Один лёгкий взмах крыльев – и вот он уже у приятеля. 

…«Или память меня подводит, или я ошибся адресом…» – Филиус удивленно замер, уставившись на гладкую белую панель, заменившую старую скрипучую дверь, что вела когда-то в маленькую лисью нору.

Над входом красовалась строгая надпись: «ИЗОБРЕТАЛЬНЯ».

Ручки нигде не было видно, но слева виднелась едва заметная кнопка. Филиус поразмышлял пару секунд и нажал, замерев в ожидании.

– Кто там? – над головой Филиуса раздался сонный голос Джа. 

– Это я, Филиус, – откликнулся он, озираясь в поисках источника звука. 

Створки двери медленно разъехались, и растерянный гость осторожно шагнул в небольшую лифтовую кабину. Двери сомкнулись. Лифт резко рванул вниз, под землю, туда, где раньше располагались лишь кладовки да паучьи углы.

– У-ухх-х тыж! – вырвалось у Филиуса от неожиданности. От перегрузки он судорожно распахнул крылья, цепляясь за стенки. Но прежде, чем паника накрыла его волной, кабина остановилась с глухим стуком, жёстко приземлив пассажира на пол. Двери бесшумно раздвинулись. Филиус поспешно поднялся, поправил перья и вышел из лифта.

– До чего дошёл прогресс!

Бывшие кладовые слились в единое пространство, наполненное странными приборами, чертежами и колбами. Где-то в глубине помещения тикал невидимый механизм. Филиус увидел встречающего его лиса и облегчённо выдохнул. 

– Не-е, это я сам дошёл… изобрёл… придумал… ну, на семьдесят четыре процента! Остальное купил, но установил сам! – самодовольно заявил Джа, выпрямившись и буквально распушив хвост от гордости. 

– Я всегда в тебя верил! – Филиус одобрительно похлопал друга по плечу. – А где купил? Хотя, об этом позже. У меня к тебе просьба личного характера. Но тут взгляд Филиуса скользнул по комнате и замер уставившись на огромную доску, сплошь усеянную замысловатыми чертежами. И даже её площади не хватило – часть формул и схем переползли прямо на стену, а кое-где и на потолок. 

– Бомбу изобретаешь? – осторожно поинтересовался Филиус, разглядывая непонятные линии и беспорядочные стрелки. 

– Да что ты! – Джа замахал лапами, словно отгоняя саму мысль. – Сам пока не знаю что получится и зачем, но точно нужное! 

– Ты аккуратнее с опытами, – Филиус провёл крылом по ближайшей формуле, оставляя лёгкий след на пыльной поверхности. – Дуб у нас общий. 

В ту же секунду где-то на дальней полке звонко лопнула пробирка, заставив обоих вздрогнуть. Джа лишь махнул лапой, как будто это было обычным делом.

– Всё будет хорошо! – он схватил друга за крыло и потянул за собой. – Пойдём, покажу кое-что интересное! 

Соседняя комната напоминала свалку волшебной барахолки. Повсюду лежали непонятные механизмы, а в центре возвышалось нечто среднее между мясорубкой и музыкальной шкатулкой. 

– Вот, смотри: старые ключи, сломанный ножик, колокольчик, ржавый молоток... – он закинул всё это в странную машину и задумчиво почесал за ухом. – И чтобы ещё добавить для полного комплекта? 

В тишине громко затикали какие-то невидимые шестерёнки. Джа нервно начал протирать очки, но они вдруг выскользнули из лап и бесследно исчезли в ненасытной пасти устройства. 

– Хрум-хрум-хрум… – заурчала машинка, перемалывая стекло. 

Внезапно в полумраке замигали разноцветные огоньки, которые странным образом начали приближаться. Филиус невольно попятился. «Лампочки» надвигались на них и становились всё больше, всё ярче. Из темноты выползло… забавное пушистое существо. 

– Вот! – возмущённо запыхтел паучок, растопырив лапки. – Эта адская машинка опять всё сожрала, а результата – ноль! Совсем обнаглела! 

Филиус перевёл недоумённый взгляд на друга.

– Познакомься, это Жорик, – Джа церемонно представил своего ассистента. – Мой главный помощник по критике, записям и всеобщему недовольству. 

– Очень… э-э… приятно, – вежливо пробормотал Филиус, но паучок лихорадочно что-то проверял в своих записях, полностью игнорируя гостя. 

Джа многозначительно подмигнул и потянул друга за крыло: 

– Не отвлекай его, а то заставит повторять таблицу умножения вслух…

Они пошли дальше, оставив позади гудящий агрегат, от которого запахло палёной изоляцией и ворчливого Жорика.   

Лаборатория раскрывала свои секреты постепенно. За поворотом обнаружился внушительных размеров шкаф, чьи полки ломились от склянок и пузырьков. Их содержимое переливалось всеми оттенками радуги – от нежно-салатового до таинственно-фиолетового. 

– Микстуры от кашля? – Филиус прищурился, тщетно пытаясь разобрать загадочные знаки на этикетках. Буквы плясали перед глазами, словно живые. Почерк Джа был ещё большей загадкой, чем сам Джа. 

– Это не просто микстуры! – Джа важно задрал нос. Его голос дрожал от восторга. – Вот – берёзовый сок, о-очень вкусно! Здесь – концентрированный подорожник, собранный в полнолуние! Гадость редкая, но для здоровья полезно! Всё протестировано лично. А стекло? Обрати внимание на прозрачность, моя секретная формула! Планируется массовое производство.

Филиус невольно отпрянул, когда одна из колб вдруг вспыхнула ядовито-зелёным светом. В воздухе запахло жжёной травой и неприятностями, отчего глаза заслезились.

– Ты уверен, что это безопасно? – спросил он, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. 

Джа замер, будто пойманный на шалости, потом быстро сунул булькающую колбу в ящик и  прикрыл хвостом. 

– Абсолютно! Ну, почти… – он нервно дёрнул ухом и постарался сменить тему. – Так о чём ты хотел меня попросить? 

– Ах, да! Проведи мне экскурсию по городу, пожалуйста, – попросил Филиус и протянул Джа пуговицу. – Ты обронил вчера.

– С удовольствием! – улыбнулся Джа, обрадовавшись возможности показать другу своё любимое изобретение. Пуговка исчезла в одном из многочисленных карманов белоснежного халата. Из другого он ловко достал запасные очки и нацепил их на нос. 

Друзья шагнули в лифт. С тихим шелестом двери сомкнулись за ними. 

– Наверх! К свету и воздуху! – пафосно объявил Джа и нажал на кнопку. 

Секунду ничего не происходило, только слышалось напряжённое гудение механизмов где-то в стенах шахты. Кабина дёрнулась и рванула вверх. Филиус инстинктивно вцепился в поручень. Под ногами слегка дрожал пол, а в ушах закладывало от стремительного набора высоты.

– Ничего страшного, – усмехнулся Джа. – Всего пять секунд до поверхности!

И правда – почти сразу раздался мягкий «дзинь», и кабина плавно остановилась. Двери раздвинулись с тихим шорохом.

– Выходи, не задерживайся! – он хлопнул друга по плечу и буквально вытолкнул вперёд. Филиус инстинктивно зажмурился: после полумрака подземной лаборатории даже обычный день казался ослепительным. Потоки солнечного света ударили в глаза.

Лёгкий ветерок доносил свежесть воды и сладковатый аромат мха. Совсем рядом слышался весёлый гомон птиц. Друзья вышли прямиком на шумную городскую площадь с огромным фонтаном в центре. Из него била мощная струя воды и подбрасывала вверх деревянную птицу, рассыпая вокруг бриллиантовые брызги. Казалось, ещё мгновение – и птица сорвётся в небо, взлетит над площадью и исчезнет в неведомых далях.

– Однако красиво! – восхищённо проговорил Филиус, приближаясь к фонтану. 

– Нравится? Это фи-зи-ка! Вода бьёт под определённым углом, создавая иллюзию полёта. Моё изобретение! – воскликнул Джа и его глаза засияли от гордости. Он широко развёл лапы, словно желая обнять всю площадь. – И фонтан, и цветочный лабиринт, и площадь – всё это я придумал! 

– И построил сам? – уточнил Филиус, проводя крылом по идеально гладкой мостовой. 

– Н-нет… – Джа слегка смутился. – Это жители Пернатска построили. Ко Дню основания города. И, кстати, ты его почётный житель! 

Тем временем толпа вокруг друзей росла. Новость о прибытии Филиуса быстро разнеслась по всему Волшебному лесу, до самых дальних уголков. Внутренний голос зашептал: «Опасность! Это всё не просто так!» Филиус почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки. Любопытные птички во главе с Марьянкой смотрели на него с обожанием, будто он и вправду был какой-то легендой. Этот восторг показался Филиусу очень подозрительным… 

Марьянка что-то быстро шепнула на ухо важному дятлу, и тот, откашлявшись, деловито выступил вперёд: 

– Достопочтенный Филиус! Раз уж вы почётный житель Пернатска, то... э-э... по протоколу вам положена почётная должность! Предлагаем вам стать нашим мэром! А то город есть, а мэра – нет!

Филиус онемел от изумления, широко раскрыв глаза и забыв моргать:

– Погодите-ка! Разве так назначают мэра? Где голосование? Где предвыборная программа? Я почти ничего не знаю об этом городе…

– Зато мы о вас знаем достаточно, – важно заявил дятел и льстиво добавил. – И очень хотим услышать вашу предвыборную речь!

На площади воцарилась торжественная тишина. Все взгляды устремились на Филиуса, ожидая чуда. 

«Ну вот, – вздохнул Филиус, растерянно глядя на восторженных пернатых. – Опять я влип во что-то… неожиданное. Мэр? Серьёзно? Я даже не знаю, где тут рынок. Но они смотрят так, будто я спас их десять раз, хотя только что появился. А значит, надо попробовать».

Филиус расправил крылья, требуя тишины:

– Кхм-кхм… – он окинул взглядом площадь. – Дорогие жители Пернатска! Обещаю, что э-э… Если вы действительно считаете, что я справлюсь, то… Я согласен! Но предупреждаю: мудрость – это не только знать ответы, но и уметь признавать ошибки. Так что… прошу любить и жаловать меня! Я обещаю что…

Нетерпеливые птички недослушав начали кричать:

– Да! Согласны! – и поспешно разлетелись в разные стороны, пока новоизбранный мэр не передумал. Да и потом, у каждого были свои срочные дела-делишки: личные и неотложные. 

Филиус и Джа остались одни посреди площади, озираясь с лёгким недоумением. Ветер пошевелил перья на спине Филиуса, и он невольно улыбнулся – город жил своей жизнью, и теперь он стал его частью. 

Вдруг огненно-рыжий вихрь промчался по площади. Через мгновение перед друзьями стояла очаровательная белочка Молния. Весёлая и добрая. На ней одной держалась вся почтовая система Пернатска. 
 

– Вам помощь нужна? – спросила она, улыбаясь и подпрыгивая на месте от нетерпения. 

Джа инстинктивно отступил на шаг. Его усы нервно задрожали, а хвост дёрнулся, будто от удара током. Он вспомнил, как недавно три часа прятался под столом в собственной лаборатории. Приставучая почтальонша пыталась продать ему пять открыток, которые лично всё утро рисовала.

Он подтолкнул Филиуса вперёд и прошептал: 

– Ты справишься! Она же… она… и… её слишком много!

А сам нырнул в ближайшие кусты, бросив Филиуса наедине с неугомонной белкой. 

– Ну так чем помочь? Что случилось? Ой, вы новенький! Что-то ищете? Или кого-то? Говорят, сам Филиус вернулся! Вы его видели? Так это вы! – белка спрашивала и отвечала одновременно, бегая вокруг филина, не давая ему вставить и слова. 

– А вы кто, собственно? – Филиус наконец изловчился и схватил белку за хвост.

Белочка замерла на мгновение, затем рассмеялась: 

– Ах, я не представилась! Я – Молния! Ну так чем помочь? 

– Вы доктор? – с подозрением спросил Филиус. 

– Нет, лучше: я почтальон! Доставляю посылки, письма, записки, открытки… да и доктора могу вызвать, если что! 

– Не сейчас. У меня важное совещание! – соврал Филиус.

– Я могу быть секретарём! У меня прекрасный почерк! – не отставала Молния. 

– Нет! Это строго секретно. 

– Я умею хранить секреты!  Честное беличье!

Филиус понял: отвязаться будет не так-то просто. Он почувствовал, как начинает болеть голова от этого водоворота мыслей. На любое возражение у белки находился ответ. Теперь стало ясно, почему Джа сбежал без лишних слов. 

«Это же энергия целого урагана в теле одной белки! – подумал Филиус. – Вот оно первое испытание!»

– А скажите-ка, уважаемая Молния, – он резко сменил тему, принимая начальственный тон. – Всё ли в порядке на почте? 

– Так точно! Помещение вымыто, проветрено, блестит! – бодро отрапортовала белка. 

– Все письма и посылки доставлены? 

– Лично разнесла с первыми лучами солнца! 

– А сколько их было? – прищурился Филиус. 

Молния открыла рот, закрыла... снова открыла… и застыла, как статуя. Впервые у неё не нашлось ответа. Она хлопала длинными ресницами, тщетно пытаясь вспомнить то, чего не знала. 

– Вот видите! – торжествующе заключил Филиус. – Статистика и учёт – основа почтовой службы. Без них не будет никакого порядка! 

     Не успел он договорить, как белочки и след простыл, а Филиус, довольный собой, неспешно направился гулять по городу, полному тайн и новых знакомств.

Филиус обхватил крыльями голову и застонал. Третий день подряд мрачное небо плакало мелким, назойливым дождем. Лес превратился в сонное, мокрое царство. Все дела  переделаны, пыль и паутина изгнаны, запасы варенья съедены. Любимая книга, прочитанная десять раз подряд, стала не интересной.

– У природы нет плохой погоды… – Филиус прижал лоб к холодному стеклу.

За окном серый занавес дождя не просто шевелился – он навязчиво барабанил по крыше, не давая сосредоточиться.

«Запертый. Замурованный в своем же доме сыростью и скукой… Ещё три дня такой пытки, и я начну разговаривать с собственной тенью», – подумал Филиус.

Его размышления прервал оглушительный телефонный звонок. Филиус вздрогнул, как от удара. Казалось, этот неугомонный аппарат жил своей жизнью, названивая каждую минуту. Филиус неохотно поднял трубку.

– Алло? Мэр Филиус слушает.

– Опять этот потоп! – тут же заверещал птичий голос. – Крылья промокли, червяки сбежали!     Когда это безобразие прекратится? Требуем действий!

Не успел Филиус ответить что-нибудь вразумительное, как стук в дверь взорвал тишину. И ещё один. И снова звонок… Казалось, все птицы округи сговорились сегодняшний день посвятить исключительно жалобам мэру: на мокрую траву, отсыревшие шишки, скользкие ветки… Голоса сливались в назойливый гул недовольства. Они требовали прекратить дождь! Немедленно! 

– Помочь нам может только чудо, – устало проскрипел Филиус, прижимая трубку к себе, чтобы заглушить крики. – А я ни разу не волшебник…

В ответ небо разорвала яркая молния. Громовой удар сотряс стены гнезда, заставляя искры плясать в сыром воздухе. За окном, словно из огромного ведра, хлынул ливень неистовой силы, заливая лес сплошной стеной воды. Но через мгновение, будто щёлкнул выключатель – дождь прекратился, тучи исчезли, уступив место ослепительному, после мокрой серости, солнцу.

– Хм, что-то резко погода меняется… – Филиус раздвинул шторы и открыл окно, впуская в комнату солнечный свет и свежий воздух. Он вдохнул полной грудью, надеясь, что с солнышком в Пернатск придут тишина, покой и долгожданный выходной. А лучше два. Хватит с него мэрских будней.

Как будто подслушав его мысли, телефон залился яростным трезвоном. Одновременно в дверь забарабанили с такой силой, что казалось – её сейчас выбьют. Сердце Филиуса сжалось. 

«Может, Джа решил зайти чаю попить?» – мелькнула слабая, безумная надежда. Увы. Перед дверью колыхалось море перьев всех оттенков. Неиссякаемая очередь пернатых, желающих высказаться, теснилась на пороге.

– Ну и что на этот раз? – буркнул Филиус, чувствуя, как нарастает раздражение. – Погода замечательная, вроде!

В ответ со всех сторон посыпались жалобы. Он едва успевал поворачивать голову, пытаясь поймать обрывки фраз.

– Меня дятел разбудил в пять утра! Пять! Это не дятел, это пернатый отбойный молоток! – ворчала сова, тыча крылом в краснеющего соседа.

– Жучки исчезли. Совсем! – хором возмущалось многочисленное семейство дятлов в ответ.

– Вчерашний ветер испортил мне причёску… Где компенсация за моральный ущерб?! – истерично выкрикнула молодая попугаиха, демонстрируя слегка помятый хохолок.

– Шишки – ни вкуса, ни запаха! Будто опилки жуёшь! – рявкнул орёл, нависая над всеми.

Какой-то старый сов бубнил про «ненастоящие дожди», но его никто не слушал. Терпение Филиуса лопнуло.

– Прекратить кричать! – рыкнул он неожиданно громко, перекрывая гам, и со всей силы захлопнул дверь перед самым клювом орла.

На мгновение воцарилась тишина – шокированная, обидчивая… И снова стук в дверь – крики возобновились с удвоенной силой.

Филиус прислонился спиной к дребезжащей двери, тяжело и часто дыша. Его перья нервно топорщились, сердце колотилось где-то в горле. Еще немного и толпа разорвёт его на миллион маленьких совят своими выдуманными проблемами.

– Нужно бежать! Пока не сошёл с ума окончательно, – обречённо прошептал он.

Осторожно, на цыпочках, стараясь не скрипеть половицами, Филиус подкрался к окну. Последний взгляд на осаждающую дверь толпу. Она росла! Решение сбежать окрепло. Свежий, влажный после дождя воздух ударил в лицо, сладкий глоток свободы. Без оглядки, не думая о приличиях и последствиях, Филиус неуклюже расправил крылья и рванул прочь из этого ада, к своему единственному спасению – коту Мафропычу. Он летел почти вслепую, перья встали дыбом, дыхание сбилось, мысли в голове путались: обрывки жалоб, лицо орла, захлопнутая дверь…

Знакомый дом показался в просвете деревьев. Кот жил за городом, вдалеке от птичьей суеты. Филиус приземлился, пошатываясь подошёл к двери и без стука ввалился во внутрь. Перед ним, развалившись в любимом кресле, сидел Мафропыч и смотрел в окно. 

Так уж повелось… что в каждом уважающем себя городе должен быть хотя бы один уважаемый кот. Пернатск – не исключение. А уж солидности Мафропычу было не занимать: шикарные бока, пушистый хвост, безупречно отглаженная жилетка. Он восседал в кресле, как восточный владыка на троне. Его пушистый хвост мерно покачивался в такт тиканью старинных часов. Увидев Филиуса, секунду назад лениво наблюдавший за каплями на стекле Мафропыч мгновенно преобразился. Его обычная сонная вальяжность тут же испарилась. Он подскочил к Филиусу и усадил измученного приятеля на диван, заботливо укрывая пледом. 

– Давай рассказывай старому другу, что у тебя стряслось, а я пока чай организую с бутербродами.

Филиус начал сбивчиво рассказывать про странную погоду, нелепые просьбы…

– Да, да… – поддакивал Мафропыч из кухни, гремя чашками, как вдруг внезапная тишина заставила его поспешить в гостиную. 

Филиус стоял не шевелясь, уставившись на старую фотографию на стене. С пожелтевшего снимка на него смотрел древний шаман – птица неведомой породы. Его взгляд, казалось, заглянул Филиусу в душу и прочитал все его мысли. 

– Что, заинтригован? – оживился Мафропыч. – Койрочка уверяет, что это её дедушка, но сходство сомнительно. 

– Есть идея! – вдруг воскликнул Филиус, потирая крылья. 

– Полностью согласен! – воскликнул Мафропыч, не вдаваясь в подробности, но хвостом почуяв выгодное дельце. 

– Нам нужен большой плакат – копия этого снимка! – Филиус показал на фотографию. 

– Есть кое-что получше! – загадочно улыбнулся Мафропыч. 

Он подошел к зеркалу, пригладил усы, поправил галстук и взял с верхней полки маленький изящный ключик с розовым бантиком. 

– Можем идти! 

– Далеко? – Филиусу совсем не хотелось выходить на улицу. 

– Нет-нет, тут рядышком. 

Они обошли дом и оказались около забора, густо увитого плющом. Мафропыч отодвинул лиану и красивым ключиком открыл едва заметную дверцу в заборе. Проход был довольно маленький, и Филиус с сомнением посмотрел на сильно растолстевшего в последнее время друга. Однако Мафропыч привычным движением втянул живот и попу, задержал дыхание и бочком протиснулся в проём. Филиус не рискнул последовать его примеру и перелетел через забор сверху. 

... Потрясённому взору открылось настоящее чудо – сад, где росли розы всех цветов и оттенков. Их аромат окутывал нежным шёпотом вселенной, словно покрывалом, унося прочь все тревоги. Филиус закрыл глаза. Глубокий вдох – и мир перестал существовать, остались лишь покой и тихий восторг, струящийся по перьям. 

Звонкий и очень приятный голос вернул Филиуса в реальность. 

– Нет, нет и нет! – горячилась миниатюрная голубка. – Ты опять втянешь меня в свою авантюру, а виновата буду я! 

– Всё законно, сам старейшина Наимудрейший гарантирует! Всё официально. С зарплатой и налогами! – вкрадчиво мурлыкал Мафропыч.
Голубка резко развернулась и клюв к клюву столкнулась с Филиусом. 

– Здравствуй, красавчик! Я – Койра, хозяйка этого чудесного сада. 

– Здравствуйте, мадам, Филиус – мэр Пернатска. 

Он с любопытством разглядывал очаровательную голубку. Её белоснежное оперение отливало перламутром, а большие выразительные глаза светились любопытством. Во взгляде читалась смесь дерзости и кокетства, лёгкий аромат роз витал вокруг, завершая образ истинной хозяйки чудесного сада. 
 

– Не мадам, а мадемуазель и немного волшебница, – поправила Филиуса Койра. 

– Ага, – хихикнул Мафропыч. – Помню я парочку твоих фокусов! 

– Фокусов! ФОКУСОВ!!! – Койра повернулась к Мафропычу, замерла, будто стала выше, и начала что-то быстро нашёптывать. Над головой Мафропыча появилось облако, из которого пошёл дождик. 

– Тихо, Койрочка, успокойся, – примирительно промурлыкал кот. Сделал шаг в сторону – облако за ним. – Поговорим? Нам нужна деревянная статуя твоего дедушки. 

– Ах, как уважительно, а в прошлый раз ты обозвал его головешкой, – засмеялась Койра и отправила облако поливать розы. – Забирайте! Он там, я вас провожу. 

Она повела друзей по еле заметной тропинке через лес. На пустыре, в окружении вековых дубов, в зарослях крапивы, одиноко торчал покосившийся облезлый идол. 

– Что же вы так с семейной реликвией? – укоризненно покачал головой Филиус. 

– Сам напросился, то ему солнце мешает, то запах роз душит, а пару раз вообще жучков в сад пригласил. Так они чуть все цветы не сожрали, – вспомнила обиду Койра. 

– Он же статуя! Он не живой! – удивился Филиус, искоса взглянув идола. 

– Уверены? – загадочно улыбнулась Койра. – Вот когда пообщаетесь, тогда и поговорим. 

– Хм, ну что ж, попробуем, – продравшись сквозь крапиву, Филиус встал перед идолом и посмотрел ему в глаза. 

… Всё вокруг замерло, будто время остановилось. Миллион мыслей и просьб крутилось в голове, но вслух он произнёс лишь одно: 

– Подскажи, как лучше? 

«Чем чище помыслы, тем выше карма», – прозвучал ответ в голове Филиуса. 

В то же мгновение природа ожила. Время пошло своим чередом. Улыбаясь, он вернулся к друзьям. 

– Ну что, не передумали? – поинтересовалась Койра. 

– Нет! – воскликнул Филиус и снова посмотрел на тотем. – Место тихое, за городом. Надо только привести его в порядок. 

– Всё исправим, всё отреставрируем, – потирая лапы, засуетился Мафропыч. – Помнишь семейство дятлов? Берут дорого, но качество выше всяких похвал. Плюс доставка изделия за их счёт. Только договаривайся сам, я с ними ещё за прошлый заказ не рассчитался. 

– Дятел тут вам не поможет, – хмыкнула Койра. – Ждите меня здесь, я быстро. 

Голубка стремительно взмыла в воздух, а через мгновение вернулась, бережно держа в лапках старинный бубен, украшенный потёртыми узорами и яркими лентами. Его деревянный обод был покрыт мелкими царапинами, будто хранил память о сотнях ритуалов. Филиус почувствовал, как воздух стал густым, словно наполнился мёдом. Давно забытое детское ощущение – будто вот-вот произойдёт чудо – пробежало по перьям.

– Отойдите подальше, магия – не просто «фокусы», последствия не всегда предсказуемы,  – предупредила она, хотя Филиус и Мафропыч и так стояли на почтительном расстоянии. 

Закрыв глаза, Койра ударила по натянутой коже бубна. Глухой, вибрирующий звук разнёсся по поляне. В тот же миг воздух вокруг идола задрожал. Ещё один удар – из ниоткуда появились первые снежинки, крошечные, но ослепительно яркие, будто сотканные из солнечного света. Они закружились в причудливом танце, образуя сверкающие вихри. 

Койра ускорила ритм. Её движения стали резкими, почти неистовыми. С каждым ударом бубна снежинок становилось больше, их хоровод превратился в плотную пелену, сквозь которую едва угадывались очертания идола. Воздух звенел, как натянутая струна, а земля под ногами слегка покачивалась, будто поляна дышала. Филиус почувствовал, как по перьям пробежал холодок. Мафропыч, обычно такой невозмутимый, прижав уши, не сводил глаз с волшебного танца. И вдруг… последний, оглушительный удар! Туман из снежинок дрогнул, замер… и рассыпался миллионом искр, оставив после себя лишь лёгкий запах хвои и старого дерева. 

Перед друзьями предстала удивительная картина. На месте заброшенного пустыря появилась идеально круглая поляна, обрамлённая гладкими валунами с вырезанными на них древними символами. В центре, возвышаясь над всем, гордо стоял идол. Но уже не облезлый, покосившийся старик. Нет. Дерево заструилось золотыми прожилками, будто по нему побежало расплавленное солнце. Старые трещины сомкнулись со слабым хрустом, как срастаются кости. Глаза идола, прежде потухшие, горели мудрым, почти живым взглядом. Каждая черта, каждая морщинка, каждый завиток резьбы – казалось, только что нанесен мастером. Воздух вокруг него дрожал от тихого, едва уловимого гула, словно старый тотем наконец пробудился ото сна. 

– Ну… – прошептал Мафропыч, первый нарушив оцепенение. – Теперь этот старый пень наверняка потребует арендную плату за «место силы»! 

Койра, тяжело дыша, опустила бубен и устало улыбнулась: 

– Дедушка всегда любил эффектные выходы. 

– Замечательно! Это даже лучше, чем я хотел! Мадемуазель, вы самая чудесная, самая лучшая, самая очаровательная волшебница! 

Запыхавшаяся голубка смущённо захлопала ресницами. Филиус медленно подошёл к идолу. Теперь он был уверен – решение было правильным. 

– Дай посмотреть, – Мафропыч потянул лапы к бубну. 

– Тебе, мой милый, такие вещи доверять нельзя – или продашь, или сломаешь, – строго сказала Койра и стукнула бубном по протянутым лапам наглого кота, тут же над ним появилось его персональное облако. 

– Красота – это хорошо, но как на этом заработать? – практично поинтересовался кот, пытаясь увернуться от дождика. 

– Предлагаю поужинать и обсудить вторую часть плана, – загадочно улыбнулся Филиус. 

– Вторая часть? Тогда приглашаю к себе. – Мафропыч рванул домой, пытаясь обогнать облако.