Лейси. Ненависть

Когда в человеческий мозг попадает пуля, сначала она проламывает стенку черепа и на большой скорости проникает внутрь. Разрушительное действие в большей степени зависит от скорости, чем от массы и калибра. Мозг — желе. Пуля разрушает полужидкие ткани мозга, находящиеся в замкнутом объёме человеческой черепушки, сообщая ту энергию, что у неё есть.

В случае пистолетного выстрела пострадавший ещё может выжить, если у него не поврежден продолговатый мозг, заведующий жизненно необходимыми функциями: вы должны дышать, сердцу лучше биться — тогда вы ещё не труп. Профессионалы стреляют в переносицу, как раз чтобы поразить нижние отделы мозга. Алекс — профессионал.

Значит, я мёртв? Тогда это объясняет, почему я вижу их. 

Я открыл глаза в ослепительно белой комнате. Потом до меня дошло, что я пялюсь в потолок, который мало отличается от стен и пола. Разве что, вдоль стены установлены небольшие стулья. Безопасные на вид, без острых углов. А на стульях сидят мой друг Эд и мой бывший босс Стив. Бывший босс замечает:

— Он открыл глаза! 

Дремавший на стуле Эд подскакивает, направляется ко мне. Я, признаться, расстроен. Значит, Алекс не успел вызвать скорую? Стива убили на моих глазах, но Эд остался лежать на полу, раненый, пока мы с Алексом боролись на улице. 

Интересно, что я могу чувствовать грусть по этому поводу. Но… не слишком интенсивную. Здесь всё вязкое, заторможенное. Как будто я под дурью.

— Мы в лимбе?

Голос мне не принадлежит. Язык ворочается с трудом, голова тяжёлая. Хотя с какого хрена бы это был лимб? На добродетельных нехристиан ни один из нас не тянет. Нехристи мы точно, но грехов у нас хватает. У меня и у Стива. У Эда вот вряд ли. Так почему мы вместе? 

— Что он сказал, я не понял? — Эди повернулся к Стиву, босс слегка напряжённо заметил:

— Удивляется, что чертей вокруг нет.

— Вы черти… — прошептал я, попробовал улыбнуться. Губы тоже не слушались. — Рад вам, черти!

Оказались все вместе, значит, и на этом свете не всё так плохо. Прорвёмся. Но тогда здесь должна быть и… имя затерялось где-то в моей тяжёлой, пустой голове. Но образ нарисовался живой, манящий и искренний. Мне хотелось бы взять её за руку. Если я представлю её, она появится? Я напрягся, поднял голову, спросил:

— А где?..

Эд и Стив подошли, вглядываясь. Эд осторожно взял мою протянутую руку.

— Ну ты как? Что с самочувствием?

— А у тебя? — я его оглядел, насколько смог, шея от напряжения болела. Эд одет в чистую светлую рубашку. Никаких кровавых пятен, как и на Стиве. Босс, как всегда, с иголочки. Если они спокойно говорят и ходят, почему я трупом лежу в постели? Дело в том, что они умерли раньше? Успели прийти в себя?

И вдруг дверь распахнулась, в мою белую комнату шумно ворвался Алекс! Краем зрения я заметил шастающих медсестричек и больничный коридор. Так, сука… Непонятно.

— А этот что здесь делает? — спросил я, кивая на соседа. — Кто-то грохнул? Поделом…

— Очухался, но не до конца? — поинтересовался Алекс у Стива. — Как он?

— Ждём тебя, чтобы понять. Это ты эксперт по всем этим делам.

— Это когда же я успел? — Алекс подошёл, взглянул на меня внимательно, присел на край кровати, поздоровался.

— Привет. Ты как?

— Ты меня убил. Издеваешься теперь?

— Думаешь, мы все на том свете? Ты, получается, невинно убиенный. И где тогда ангелы в белых одеждах?

— В коридоре бегают. Мне отсюда плохо было видно, но вроде ничё такие. А вот что ты здесь делаешь?

— Ты бредишь до сих пор?

— Ты же знаешь, куда стрелять, правда? Не мог же ты прицелиться как дубина и повредить мне головной мозг, при этом не убив?

— Хотел бы убить, убил бы. Ты в больнице, Лейси. Я, кстати, тоже не так давно очухался. Транквилизатор был сильный. Через раны на руках попал мне в кровь. Я вместе с тобой вырубился.

— О чём т… — я уронил голову на подушку. Так я под транком? Доза, наверное, лошадиная. — Что вы сделали? Не понятно ни хрена…

Они мне рассказали.

Чтобы вытравить из моей головы Лейлу, мои дорогие друзья придумали инсценировать убийство. Нужно было обязательно подтвердить серьезность намерений Алекса, поэтому они устроили сцену бойни в моей комнате. Все подготовились заранее: нацепили на себя разрывные пакеты с фальшивой кровью. Репетировали, наверное. Эд так натурально сыграл — выломал мне вместе с балконной дверью половину стены в квартире. 

Самое сложное: пистолет. Я мог заметить. Стив знал, что за модель я храню дома. Алекс вернулся раньше, подменил оружие. Но я всё равно мог сообразить, поэтому в вино, которое принёс Стив, тоже была подмешана дурь. И он пил вместе со мной, куда деваться. 

Транквилизатор был у Алекса. Он намазал его мне под глаза, когда вытирал кровавыми руками мои слёзы. Нужно было втереть тщательно, ещё лучше: нанести на слизистую под глаз, чтоб я вырубился быстрее. А дальше пистолет, приближающийся к переносице, хлопок и моя фантазия. 

Нашли нас Эд и полуадекватный Стив. Алекс долго не возвращался, они забеспокоились. Так как пожарную лестницу мы сорвали, им пришлось выходить через парадный. Как есть, в кровище. Хорошо, народ у нас осторожный, не подходили. Мало ли кто в крови валяется на заднем дворе. Так Эди нас и нашёл: меня, вырубившегося, привязанного к лестнице, Алекса, валяющегося в пыли. А вскоре к нему присоединился и Стив. Вино подействовало. Пришлось Эду в одиночку подгонять тачку и грузить в неё наши туши. Он привёз нас в больницу. Здесь уже ждали. Судя по всему, это выкупленная нашей конторой отдельная палата. 

— Ну так что, Алекс?

— Не пойму пока… — сосед подсел ближе. — Лейси, скажи, если ты помнишь обстоятельства «убийства», значит…

Значит я — это она. Так? А если нет? Но сейчас я не хочу об этом думать, потому что смотрю на ту, что так сильно хотел увидеть. Она сидит на моей кровати, между мной и Алексом, улыбается. Я развернул свою руку ладонью вверх, и она прикоснулась к ней своими пальцами. Не знаю, что почувствовал, может быть, счастье. Прошептал:

— Я так сильно скучал…

— По мне? — не понял Алекс.

— Я тоже, — она наклонилась, зависла надо мной, всмотрелась в моё лицо. — Я тебя ждала.

— И я тебя ждал.

— С какой стати тебе меня ждать? — Алекс тоже наклонился, всматриваясь. — Лейси, с кем ты разговариваешь?

— Потом, хорошо?

— Хорошо… — она улыбнулась. — Я так долго ждала, подожду ещё. Только… не рассказывай про нас. Они всё испортят.

— Никогда. Верь мне. 

— Я тебе всегда верила, ты знаешь.

— Знаю.

Я не смог вспомнить её имя. И не смог ей в этом признаться. Она отошла, Алекс с опаской посмотрел на дверь. 

— Стив, позови-ка врача!

— Врач его уже осматривал. Анализ крови сделан. Когда организм очистится от дури, Лейси придёт в себя.

— То есть это просто бред?

— А что он такого сказал? Что скучал по тебе? Тебя долго не было.

Вообще-то, я здесь и всё слышу. Приподнялся.

— Если вам интересно, я в порядке. Я не Лейла. Алекс бы понял, да?

— Да хрен знает, — пожал плечами сосед.

— Понял бы, ты всегда понимаешь. Скоро меня отпустят?

— Полежи пока, тебя надо понаблюдать, — Стив полез в телефон, что-то кому-то набрал. Эд спросил:

— Так и что? Всё получилось? Мы грохнули Лейлу?

Помню, как-то в баре мы уже обсуждали возможность этого ритуального убийства: с Эдом и Алексом, когда мне нужно было спрятаться от людей Жирного Боба. Кажется, это было в прошлой жизни.

— Стив, а что с отделом? С меня не сняли полномочия?

— Всё в порядке. Лейла — сука хитрая. Договорилась так: ты бы лучше не смог, — Стив оторвался от телефона, получил тычок от Эдуардо. Алекс же заметил вслух.

— Босс у тебя не отличается сообразительностью, не обращай внимания, Лейси.

— Ты, Алекс, договоришься, — босс, который, вообще-то, уже и не босс, а так, коллега по цеху, недовольно покачал головой.

— Помнишь, как я тебя пристрелил? Я кайфанул, честно, — Алекс останавливаться не собирался, тогда его остановил я.

— Я вам всем благодарен. И по гроб своей жизни обязан. А теперь: выметайтесь. Мне надо отдохнуть.

Они послушались. Вышли все вместе. Я видел, как Стив всё-таки поймал в коридоре врача. Мне действительно нужно отдохнуть. А ещё… я хочу ещё раз увидеть её.

Из больницы я сразу вернулся в контору. Ночевать мне негде — квартира разворочена, так что пришлось ехать на работу. Встречали по-разному. Только что разгуливал Лейлой, а тут опять припёрся в штанах. Подозрительно.

Кея рискнул подойти. Не один, правда. Лейла его уже как-то отшила, так что он заявился вместе с Джеффом, Риком, Гарри и, неожиданно, с Марком. Как самого крупного, способного мне вломить, позвали его, что ли?

— И чё вам надо? Работы нету? Обеспечить?

— А ты у нас нынче кто? — Джефф сразу к делу.

— А тебе не похер? — а я сразу и не в настроении.

— Мне нет, — ответил за него Марк. — Надо будет тебя ещё раз на место поставить, я поставлю, а то…

Он не договорил, я первый его ударил: по морде, потом под рёбра. Я знаю, он бы быстро мне ответил, так что толкнув Марка к стенке, я вытащил и приставил к его башке пистолет.

— Чё, псих? — выдавил Марк.

— Да, — я честно признался. Лучшая политика в данной ситуации.

— Лейси, остынь. Пистолет убери, — Джефф попробовал подойти, на всякий подняв руки. Я отошёл первым. Пистолет не убрал, просто отступил вглубь коридора.

Сам не знаю, что со мной. Но я… Лейла Джонсон из клана Кетано Омаро, за поднятую на меня руку грозит смерть. Я звёздный мальчик Лейси Салливан, этому, конечно, можно съездить в морду. А ещё я…

— Я ваш начальник. Глава отдела. Забыли? Отошли! — махнул им пистолетом. — У вас ко мне какие-то конкретные предъявы?

— Сука, ты был Лейлой! Снова! Это ты нас так дуришь? — Джефф не выдержал. Кея молча стоял в сторонке, слушал.

— Да, был. И что? Нас распустили? Вроде нет! Убили всех нахрен? Опять нет, вроде все живы. Все живы? Что ещё? Отстранили? Хрен там. Новых проектов до херовой тучи. Ещё раз спрашиваю: какие ко мне претензии? Я плохой босс?

— Ты наш друг, — спокойно произнёс Кея, отделяясь от стенки. — Мы переживали.

— И что он тоже? — я кивнул на Марка. Он ответил сам.

— Не, я за компанию, на случай, если придётся тебе морду бить.

— Мы пересрались со страху, когда ты опять бабой стал! — вдруг выкрикнул Гарри. Рик его отчитал:

— Мелкий, за базаром следи. Ругаться плохо.

— А сами?

Его проигнорировали. Они все смотрели на меня. Я решился.

— Ладно, простите. Серьёзно, простите меня, если сможете. У меня… — я почесал пистолетом голову, — есть некоторые проблемы с расстройством личности…

— Лейси, твою мать, он хоть на предохранителе? — Рик попробовал подойти, протягивая руку. — Отдай-ка пистолет.

— С чего бы? — не понял я. — Только из сейфа взял. Я теперь имею право носить. Раньше вот без всякого права пользовался, а сейчас подписали документы.

— Некоторые проблемы с расстройством у него! — Джефф попробовал заржать, его не поддержали. — Что молчите, наш начальник — псих!

— С чем вас и поздравляю, — я добавил, убирая пистолет. Бить меня вроде передумали.

— Так а теперь ты в норме? — осторожно поинтересовался Рик. Марк переминался с ноги на ногу. Что-то для себя прикидывал. Вариантов у него особо нет. Генри убрали, на начальство повыше Марк сам вряд ли выйдет.

— Я осознаю кто я, кем бы ни был. И я сам, и Лейла хорошо выполняем свои обязанности.

— Ты хотел пол сменить, — припомнил Рик.

— И что, ты расстроился, что не сменил? — я, конечно, пытаюсь из щекотливой ситуации выбраться, если не с достоинством, то хотя бы не совсем ущербным. — Как выглядеть, как вести себя, как одеваться, какого быть пола — моё личное дело, это никак не должно вас касаться, пока не вредит работе.

— Ты был другим человеком, Лейси, — опять заговорил Кея. — Понимаешь, ты исчез. Она не ты. Она совсем другая личность. Мы должны вам обоим доверять? 

А я сам ей доверяю? Что ответить? Доверяю во всём, что не касается меня самого. Она хотела занять моё место.

— Ну раз назвались моими друзьями, слушайте. Марк, ещё можешь уйти.

Ваковски покачал головой.

— Теперь уже хочется знать, с чем имею дело.

Я решился.

— Я буду всё отрицать, если придётся. Поверят мне. Уже сколько раз верили.

Потому что им выгодно мне верить. Набрался смелости. Об этом говорить тяжело. Слышал только Алекс.

— Первый раз она появилась, после того как меня пытали на лайнере, где я был с Элеонор Свифт. Она распорядилась убить меня, я сбежал. Увидел Лейлу, когда тонул. Тогда мы поменялись. На берег выползла уже она.

Перевёл дыхание. Сложнее, чем думал. В голове сразу появился её образ. Чёрные волосы, красные губы, шёпот.

— Второй раз… Это случилось перед отправкой в элитную школу, потому что…

И тут меня накрыло. Голова стала тяжёлой, сдавило грудь. Я видел похороны, чувствовал запах цветов. Но в гробу почему-то лежала Лейла. А кто должен был?

— Лейси, хватит, не надо! — подошёл Кея, помог мне сесть на пол. 

— Последний раз после бойни на швейном комбинате. И после убийства Генри.

Три раза за чуть больше, чем за год. Много или мало? Спасает или сводит с ума? Взял Кею за руку, поднялся. 

— Я в норме. Постарайтесь меньше попадать в неприятности. Меньше стрессов в жизни босса, больше вероятность, что обойдётся без Лейлы.

— А тогда как вы меняетесь обратно?

Вопрос задал Джефф. Соображает он хорошо. Я ведь как-то возвращаюсь. Как? В первый раз Алекс набил Лейле морду, а после они свалились в воду. Второй раз в Лейлу стрелял Марк. Третий… Алекс пристрелил её нахрен. Вернётся ли? Каждый раз она думает, что смерть близко. Ей не нравится. Как и мне. Сказать им? Они такие же как я придурки. Грохнут ещё случайно, пытаясь помочь. Пока достаточно, что знает Алекс.

— Как получится… — обвёл их взглядом. — И вот я вам рассказал, что теперь?

— Наш босс признался, что психически нездоров, действительно, что теперь? — поддержал вопрос Рик.

— Весь мир дурдом. А у нас тут вообще высокая концентрация психов, — Джефф покачал головой. — Мы же и раньше знали, но переворот поддержали. Ты скажи, ты с этим что-то собираешься делать? Или тебя всё устраивает?

С чем, с этим? С нашей с Лейлой чехардой? Она пыталась занять моё место. Навсегда? 

— Скоро докажут возможность нормального сосуществования множественных личностей. У каждой будут свои права, обязанности и род деятельности. Я опережаю время.

Заметил некий призрак недопонимания в их глазах. Да что там, откровенно читалось: «Ты чё, дебил?» Добавил.

— Конечно, я хочу оставаться собой. Я с этим разберусь. Просто попробуйте жизнь мне не усложнять, и так головняков хватает. Вот сейчас вы ведь наверняка все работать должны? Что прохлаждаетесь?

Раздались редкие смешки. Джефф как самый болтливый подошёл, положил мне руку на плечо:

— Босс, всё понимаем, но постарайся оставаться собой. 

Разошлись. Легко сказать: «Постарайся оставаться». А что остаётся? Только постараться.

Прошла неделя. Жизнь вернулась в прежнее русло. Я бы мог так сказать с уверенностью, если б не одно обстоятельство. Девушки с завидным рвением и постоянством начали меня преследовать. Никогда такого не было. На самом деле — никогда.

В один прекрасный момент возвращаясь с горой бумаг к себе в кабинет, открыв дверь, застал у себя на столе голую девушку. Дверь сразу закрыл, постоял, подумал. Развернулся чтобы уйти и наткнулся на Стива. 

— А что не заходишь? — спросил бывший босс.

— Как сказать… У меня там на столе обнаженная барышня. Или у меня галлюцинация.

— У тебя бывают галлюцинации?

Рассказать ему про Лейлу в ванне?

— Не знаю… Можешь заглянуть, проверить, настоящая ли она?

Стив открыл дверь, засунул в кабинет свою башку. Оттуда послышалось женское: «Ой!» Повернувшись ко мне и закрыв дверь обратно, он резюмировал:

— Настоящая.

— Попозже зайду, — я взглянул на папки в своих руках. — Сейчас дел много.

— И давно так? — поинтересовался бывший босс.

— Пару дней.

Эта раздетая красотка уже не первая. Что-то происходит, и мне непонятно, что?

— Ты только проверяй, пожалуйста, чтоб им было восемнадцать. Ты сейчас начальник отдела, будь в этом аккуратнее.

— В чём в этом? Не было ещё такого, чтоб мной интересовались наши девушки. Разве что, когда я «звездил» на «Голосе Мира». 

— Не было такого? — Стив удивился.

— Я же почти всегда был Лейлой. Ни одной интрижки на работе, только Джоанна. Но про неё ты знаешь.

Да и по правде сказать, мою многолетнюю невзаимную влюблённость сложно назвать интрижкой.

— А Миша? Танцовщица?

— Нет.

— Нет?

— Стив, ты какого хрена вообще спрашиваешь и удивляешься?

— Она экзамен у вас принимала по психологии отношений. Ты же сдал.

— Да, мне уже рассказали, какой я лох. Можно было сдавать практику вместо теории.

— Интересные дела… — Стив задумался. — Может, запретить ей своевольничать? Смотрю, тебе вся эта теория пригодилась. Ты же у нас и по бабам, и по мужикам самый продви…

— Иди ты на хер, Стив.

— А я что? Теперь это твоя головная боль: и ученики и преподаватели. Ты начальник, — он опять задумался. — Когда на меня весь этот детский сад свалился, я много старше тебя был.

— Сочувствуешь мне? Я понял: моя головная боль.

— А чтобы наши девки не донимали, найми секретаршу.

— Мне не нужна секретарша. Я не ты.

— Зря. Она сама разгонит всех баб. А пока у них кастинг на вакантное место, будут вот так за тобой бегать.

— Какая неожиданная мудрость от бывшего босса!

— Зря смеёшься. А помощник тебе нужен, — он постучал пальцем по папкам в моих руках. — Вот это что? Половину административной работы можно передать секретарю.

— Знаешь, Стив, что я понял? — я потряс папками. — Это я у тебя всё время был за секретаршу, пока Мишель только делала вид.

— Мишель хорошо работает, — Стив как-будто обиделся. — И с малолетками, которые вот также меня подкарауливали, быстро вопрос решила, — неожиданно он постучал мне по голове. — Да ты впитывай, пока тебя учат. Не понимаешь разве, где оказался?

Стив отпустил меня и пошёл к себе. Как я могу не понимать чего-то? Крикнул ему в спину.

— Стив, да я же здесь вырос!

Спустя некоторое время позвонила Тони. Я несколько раздумывал, прежде чем взять трубку. Она о моем внезапном срыве знает, но вряд ли что-то поняла. Набрался храбрости, ответил:

— Мамуля, привет!

— Привет, малыш!

И что это ещё за «малыш»? Ну да ладно, не в том я положении, чтобы придираться.

— Как ты?

— Как ты?

— Мамуль, давай ты первая скажешь?

— Лейси… всё ок, да? Просто… — она помолчала, подбирая слова, — я твою Лейлу, если ты помнишь, чуть рожей об стол не отмудохала.

Да было дело… Как раз тогда, Когда Тони узнала, из-за чего от меня уходит Джоанна.

— Сейчас всё в порядке. Мозги вправлены на место, если ты об этом…

— Об этом. С Джоанной будешь мириться?

— Из-за неё звонишь?

— Нет… Дело есть. Хотела предупредить, тебя это тоже касается.

Я на всякий случай сел, приготовился слушать.

— Говори.

— Маньяк снова объявился. Нашли тело новой жертвы.

— Да твою ж… Как так? Столько времени тишины…

— Профайлеры говорят, так бывает.

— Уже и тяжёлую артиллерию подключили?

— Ну а ты посчитай, сколько жертв… Может, на тебя выйдут. Ты хоть не блондинка, но вряд ли тебя совсем уж по ошибке тогда похитили.

— Возможно, тот случай с маньяком не связан. Это меня пасли.

— Но ведь так и не узнали кто?

Тони ждала ответа. Ответа не было. Я тогда погрузился в свои дела с мафией, потом захват власти… потом… много чего. Маньяк отошёл на задний план. Мало ли кто и зачем хотел меня схватить? Может, я оказался или мог оказаться свидетелем чего-то, о чём не знаю?

— Тони, спасибо, что предупредила. Кстати, ты, надеюсь, больше не при делах?

— При делах… Я всё ещё наживка.

— Какого хрена? — я вскочил с места. — Тони!

— Ну а какого… А кто? — она злобно засопела, обдумывая слова. — Я имею боевую подготовку, обучена, могу оказать сопротивление и поймать преступника.

— Ага, помню я, как мы с тобой, вдвоём, такие обученные, в подвале оказались!

— Тем не менее… В полиции не хватает женщин. Почти все заняты в отделе нравов. Я помогаю, чем могу. 

— Убивают молодых красоток? Без обид, Тони, но…

— Меня гримируют практически под подростка. Одевают тоже как тинейджера. Ну и я блондинка.

— Все девушки молодые?

— По разному. В среднем, лет девятнадцать-двадцать.

— Так это уже не подростки.

— Не знаю я, Лейси! Во что одевают, так и иду. Им виднее. Составлен портрет жертвы. Меня особо не посвящают. Если бы с тобой пришли, может, было бы больше толку. Ты теперь начальник “16/20”? То есть всё ещё? Не убрали?

— Всё ещё не убрали. Если надо, приеду. Но мне не нравится, что ты этим занимаешься. Алекс знает?

— Он мне не папочка.

Поверь мне, Тони, он узнает. И ему не понравится.

— Тони, как освобожусь, я твой. 

Алекс позвонил сам. Уже под вечер. Я собирался домой и думал заехать к Тони. Дома делать нечего, у меня всё ещё идёт ремонт раскуроченной стены. Ночевать у Алекса на диване не хочется, и я уже думал напроситься на ночлег к Танаре. Так чисто по-родственному. Но сосед опередил, внезапно попросив об услуге. Пустяковой, на первый взгляд. Я приехал.

Мы стояли рядом с новым навороченный ночным клубом, Алекс объяснял ситуацию.

— Не впускают, значит, даже с удостоверением детектива?

— Издеваться хватит, мне нужно эту девушку забрать и доставить родителям, пока она не натворила дел. Задание, казалось бы, плёвое…

— Вижу-вижу. И что, много заплатят?

— Это тебе не нужно думать о деньгах, а у меня уже долг за агентство… Что я тебе рассказываю?

— Стив в этот раз не заплатил за меня? Надо было с него стребовать.

— Не до того было.

— Алекс, слушай, всё хотел спросить тебя, про то, о чём вы говорили в моей комнате. Ты действительно застрелил свидетеля?

— Ты хочешь об этом у дверей клуба поговорить?

— Ну девушка твоя внутри, не убежит никуда. Если что, мы на выходе стоим, увидим.

— Да.

— Застрелил свидетеля?

— Застрелил свидетеля.

— За деньги?

— Нет, — он покачал головой. — Это мы придумали, чтобы твоя Лейла поверила. 

— Смешали выдумку с правдой. Хороший рецепт, рабочий, — я посмотрел на разношёрстную толпу, трущуюся у входа.

— Расскажешь когда-нибудь?

— Не знаю. Обещать не буду.

Алекс о многом не рассказывает. Я так и не слышал, что у него с его братом, почему не общаются. Из-за чего именно Алекс из полиции ушёл. Что случилось между ним и Тони. 

— Ну ладно. Подожду когда созреешь. Что пошли? — не дожидаясь ответа, я направился к охране. Естественно, сразу услышал вежливое:

— Куда прешь?

Ответил в стиле Лейлы, отталкивая перекачанного бугая с дороги.

— Глаза разуй!

Он несколько секунд на меня смотрел.

— И чё?

— Совсем дебил? К начальству твоему пойдём?

— Ты, малец, не рыпайся! — он попытался схватить меня и оттолкнуть, Алекс ему помешал. Пока не завязалась потасовка, я повернулся к толпе и крикнул.

— Народ, привет! Кто меня узнал? Сегодня выступаю в этом клубе, проведу с собой двух девушек.

К счастью, узнали. Достали телефоны, начали щёлкать, просить совместное фото. По толпе прошло моё имя. Охранник отошёл от Алекса. Спросил:

— А этот?

— Со мной! Мой телохранитель. И вот они, — взял за руки и подтянул к себе пробившихся к нам девиц, — тоже с нами.

— Иди, хотя от начальства распоряжения не было, но не пускать Салливана тоже не просили, — качок ухмыльнулся. Я ничего не ответил. Приобнял девушек и зашёл в клуб. Алекс за мной. Лейла проходит легче. 

Внутри кое-как отделался от наших спутниц, поблагодарив и сказав, что мне нужно готовиться к выступлению. Конечно всё ложь. Алекс показал мне фото девушки, которую он ищет. На первый взгляд в клубе её видно не было. Но Инстаграм говорит о том, что она здесь.

Затащил Алекса в туалет. Подошёл к зеркалу, оглядел себя. На звезду, конечно, не тяну. И как узнали вообще? Чудом, не иначе. Снял куртку, отдал Алексу. Оторвал рукава у футболки, открыл кран, запихал свою башку под воду. Потом как получилось, уложил влажные волосы. Алекс спросил, нафига это всё? Ответил ему, что надо.

После того, как закончил внешние приготовления, ещё пару секунд постоял, помедитировал у зеркала. Потом закрыл глаза и принялся тихонько напевать последний свой «типа хит».

— Что происходит? — поинтересовался Алекс, а потом взглянул на меня и выругался. — Чтоб ты сдох, как ты это делаешь?

Открыл глаза уже другой человек. Мне нужно немного времени, чтобы войти в роль. Не все на сцене как в жизни и в жизни как на сцене. Кому-то надо настраиваться.

— Я готов. Пойдём искать твою девчонку.

Модный клуб, всё как положено. Большой бар, танцпол, вип-зоны, горячие официантки. В бар меня, конечно, сразу потянуло, но я здесь не для того, чтобы задорого напиться. Вся эта атмосфера напомнила мне Кристин. Давно о ней не думал. Она любила такие места. Любила зажигать. Любила неприятности. Может быть, любила меня. Вот эту бледную копию одной из версий меня. В рваной майке и с мокрой башкой. Надо всё же выпить. 

Девушку мы вскоре заприметили. Но не понятно было, как к ней подобраться. Я заметил её на балкончике одной из верхних вип-зон. Быстро сообразил, что там есть мини-сцена, на которую я могу попасть с основной, если доберусь до балкона. Эффектно выйдет, полезу как Ромео к Джульетте, главное, чтоб кто-нибудь из временных Капулетти меня не сбросил.

Подобрался к диджею, представился, попросил поставить мой трек и взял микрофон. Я уже раньше пел в клубах, ничего сложного. Спою я хорошо, и до девушки смогу добраться. Ещё бы придумать, как её вывести. Никогда не пользовался популярностью, да Лейси? А звёздный мальчик Салливан пользовался, ещё какой. Так что просто иди и забирай.

И я запел. Под рёв музыки и беснующейся на танцполе толпы лез по балкону. Вторую часть песни пел уже сидя на столе перед девушкой. Она смотрела на меня своими огромными неверящими глазами. Красивая. Редкий вид, красивей, чем на фото. Она кого-то мне напоминала. Кого-то из прошлого. Светлые локоны, нежное лицо, пухлые губы. Почему-то больно в груди, я никак не могу вспомнить. Глаза синие. Про такие говорят какую-нибудь чушь: как небо, как море. Как два океана. Всё пошлость. А она не пошлая. Не смотря на её блеск для губ, ярко-накрашенные глаза, блестящее платье. Всё равно не пошлая. Изящная как кукла. Как кукла? Выпил залпом что-то, что стояло перед ней на столике. Её, надеюсь. Впрочем, плевать я хотел, бокал казался нетронутым. Сладкое и алкогольное, наверняка заказывала девушка. Надо повторить. Потому что внутри больно, а девушка мне нравится. Обязательно сразу отдавать её Алексу? Вообще обязательно отдавать?

Рядом с ней сидел какой-то парень. Он напрягся. Сильно напрягся, но вот на него мне точно плевать. Я даже не уверен, что допел до конца. Музыка ещё играла, а я слез со стола и потащил девушку за собой. Нам преградили путь, но я сказал что-то вроде: «Свалил, мне нужно на сцену». Нас выпустили. Естественно, на сцену я не пошёл. Направился к бару. 

Там обслужили сразу. Девушка пила со мной. Молча. Смотрела в глаза не отрываясь и опрокидывала алкоголь внутрь, на миг зажимая блестящими губами край стеклянной рюмки. Соображал я плохо, пьянел стремительно. Надо узнать её имя. Оно крутится в памяти. Это не она? Кого-то напоминает, разжигая боль. Алкоголь едва глушит. Это не она, у неё должно быть другое имя. Пусть будет другим, это спасёт меня, а пока чувство, будто падаю в бездну. Она подсаживается ближе, почти вплотную прижимается ко мне и шепчет на ухо.

— Ты Лейси? На самом деле? Обалдеть!

Голос другой. И сразу становится легче. Я пока не знаю, почему, но до одури ей благодарен. Она близко, и я целую её в шею. Сладкая, пахнет цитрусом и какой-то пряной травой. Она не сопротивляется, и я целую ещё. Опять в шею, потом в губы. Кажется, она хочет отстраниться, но в последний момент передумывает и отвечает. Губы тоже сладкие, пахнут тем коктейлем, который я выпил, не глядя, сидя перед ней на столе. И ещё чем-то мятным. Это, наверное, её мятный блеск. Отстранившись первой, она несколько долгих мгновений внимательно на меня смотрит. Её голые колени почти обнимают мне ногу, по другому не подсядешь ближе, но наглухо прикрыты юбкой. Одна её рука на стойке, пальцы всё ещё сжимают рюмку, вторая на моем плече.

— Я понимаю, ты звезда, — начинает она…

Я молча мотаю головой из стороны в сторону. Я не слышу. На самом деле, я читаю по губам. Но пусть наклонится ближе. И тогда она, стараясь перебороть долбящую по ушам музыку, почти кричит мне в лицо.

— Я не знакомлюсь вот так в клубах! Это не то, что ты подумал!

Я вообще ни о чём не думал. Она красивая, вкусно пахнет и кого-то мне напоминает. И я не могу уйти. 

— Не знаю о чём ты, но это не то, что ты думаешь, — зеркалю ответ, улыбаюсь. И она улыбается. И вдруг выкрикивает.

— Да и черт с ним! — и целует сама, первая. Я уже и так подтащил её табурет вплотную, но она всё равно далеко. Должна быть ближе. Тогда я сам соскакиваю на пол и стаскиваю за собой её. Так приятнее. Рядом ставят новую порцию выпивки. Пить больше не хочется, её губы лучше алкоголя, но я отрываюсь и пью. Она тоже. Зря она так. Где-то в мыслях проносится дурацкое: «А если бы здесь был не я?» Но сейчас с ней я. И рядом со мной она пьёт. Мне не нравится, нам уже хватит. Она красивая сама по себе, не хочу портить момент. И опять говорю ей в ухо:

— Нам нужно на воздух!

Она кивает, не отцепляясь от меня, идёт следом. Краем глаза я замечаю, что кто-то идёт за нами. Несколько человек. Она ведь была не одна. Но думать о них не хочется. Мы пробираемся через шумную толпу, я снимаю браслет и расплачиваюсь за выпивку, и мы наконец выходим.

Густой запах сигаретного дыма не добавляет чистоты мыслям. Всё плывёт и клубится, я думаю о такси только чтобы уехать отсюда. Потом уже о том, зачем и куда. Девушка обнимает меня, виснет. Я чувствую всем плечом до локтя её мягкую грудь. Бельё сейчас не в моде. Она не специально, её слегка шатает и так веселее. 

— Как тебя зовут?

— Айлина, — она смеётся хрустально-нежно, — и ты только сейчас спрашиваешь!

Да, в некоторых вещах я туплю со страшной силой. Я же должен знать её имя. Но я рад, что забыл. Что спросил, и оно оказалось другим. Не тем, которое я боялся услышать.

Нас кто-то окрикивает. Как-то дерзко, громко, мне не нравится. Музыка здесь уже не долбит, лишь доносится отзвуками, и слышно отлично, громкости прибавлять не надо. Оборачиваясь, я сразу спрашиваю:

— А повежливее?

И потом, не дожидаясь, какой будет реакция.

— Чё надо?

— Ой, я была с ними! — как-будто виновато шепчет Айлина, — Лейси, это…

Это те, с кем она сидела. Прямо передо мной парень с её столика. Сразу за нами он не побежал тогда. Тоже, как и я, алкоголем набирался смелости? Их трое.

Не хочу при ней драться. Я только что трогал её губы, лицо, волосы, теперь бить кому-то морду? Потом опять этими же руками её касаться? Не хочу, чтобы она видела. Драка — грязно, больно, Лейла бы сказала: «Врежь им». Ей бы понравилось. Но её нет. Не хочу, чтоб Айлина смотрела. 

— Айлина, пойдём с нами! — тот, кто считает, что имеет право, игнорируя меня, протягивает ей руку. Она ведь уже ушла со мной. Сделала выбор не в его пользу. Но дело не в ней, теперь дело в нём и во мне. Это же я невесть откуда нарисовался.

— Она с тобой никуда не пойдёт, — ответил, убирая с себя руку девушки. Почувствовал, что она крепче в меня вцепилась. Она их не боится, скорее, ей неудобно, неловко, но хочет она остаться со мной. Уводя её в сторону, я попросил:

— Чуть-чуть подожди. Я недолго.

Она вдруг схватила меня за руку и прошептала:

— Не надо, давай просто уйдём!

Если бы нас ещё так просто отпустили. Я повернулся к троице. Заметил, что они подались в нашу сторону. Не хочу, чтоб подходили, пошёл сам. Как и что буду делать, куда бить, я уже прикинул. Они, видимо, тоже. Потому что рванулись ко мне все втроём. Как вдруг рядом кто-то крикнул:

— Отошли быстро!

Они замерли. Все трое, дружно посмотрели мне за спину. Так же дружно отошли. Один из них выругался. Тот, что был с Айлиной, произнёс.

— Очень надо!

Я повернулся. Уже по голосу узнал Алекса. Вовремя он, как всегда.

— Звезде нормально драться у клуба? Публичное место.

— Алекс, я про тебя забыл! — похлопав его по плечу, я развернул нас к подбежавшей Айлине. Она смерила Алекса удивлённым взглядом.

— А это?

— Мой друг, — опередил я соседа, который мог бы сейчас представиться и моим охранником, и сразу в лоб — частным детективом, которого наняли её родители. Мне не хотелось её спугнуть.

— Айлина, это Алекс, Алекс — Айлина.

— Очень приятно! — она протянула руку, Алекс её легонько пожал. Меня опять обдало волной воспоминаний. Я это уже видел. Девушка протягивает руку Алексу, он осторожно сжимает её тонкие пальцы, а сам смотрит на меня. В глазах вопрос. Ему нужно поговорить со мной, тогда, как и сейчас. 

— Лейси, ты пьян?

— Нет, я в норме.

В норме я не был. Но стоял на своих ногах, соображал, пусть и не слишком ясно. Айлина опять обхватила мою руку. Что бы Алекс не хотел сказать и сделать, мы с Айлиной не расстанемся. 

У соседа зазвонил телефон. Алекс ответил, выслушал, взглянул на меня. Я не выдержал.

— Что?

— Это Тони. Она совсем недалеко, — он посмотрел на нас с Айлиной, извинился и оттащил меня в сторону.

— Маньяк объявился. На месте, где Танара планировала устроить засаду, нашли новую жертву.

— Алекс, прости. Я должен был рассказать тебе, в чём Тони участвует. Я хотел её отговорить. Сегодня к ней собирался.

— Она на месте преступления. До тебя не дозвонилась. Просит меня приехать.

— Давай я съезжу, — я с сожалением посмотрел на скучающую Айлину. — Я поеду к Тони, а ты забирай девушку.

— Нет, это я поеду к Тони. Мне надо с ней поговорить. А вот ты… — он наклонился, взглянул на меня внимательно. — Ты точно не пьян? Несёт алкоголем и вид странный.

— Когда у меня был нормальный вид? Я пьян немного, но я в норме. 

— Девушка из другого города. Думал везти родителям, как найду. Но потерпит до завтра. Проследишь за ней? Можно тебя попросить?

Издевается он, что ли? Не видит, что просить меня не надо? Хотя — это Алекс, та ещё дубина.

— Я прослежу… — я что-то вспомнил. Меня же попросили обязательно уточнять. — Алекс, а сколько ей лет? 

— Айлине? Девятнадцать.

— Хорошо, пошли, посадишь нас в такси. 

Айлина забралась в машину первой, я опять попросил её подождать, закрыл дверь и спросил Алекса.

— Мне нужно что-то знать? Никакого криминала, просто потеряли родители?

— Да, — он кивнул. — Обычная девушка из состоятельной, но особо ничем не примечательной семьи. Поссорилась с родителями, уехала в другой город с компанией, которая отцу девочки не по душе. 

— Захотела уехать, имеет право, нет?

— Пусть сами разбираются. Мне заплатили, чтоб я её вернул. Если уедет ещё раз — её право. А компания, это, наверное, те типки у клуба. Проверю их, как освобожусь. Тоже не кажутся особо опасными, как думаешь?

— Понтованный молодняк, не стоят внимания. А что ещё Тони сказала? Что-то новое есть по маньяку?

— Скоро выясню. Хотя кое-что новое есть… На телах жертв и раньше были порезы. Но сейчас, похоже, убийца вырезал надпись. Эксперты не уверены, но похоже на: «Ты не она».

— Жуть. Плохо. Это же значит, он во вкус входит?

— Не знаю. Там есть спецы, пусть думают. Ладно, девушка на тебе, — Алекс постучал по крыше такси и открыл дверь. — Утром увидимся.

Я кивнул и сел в машину.

— Ну наконец-то! — она надула губы, но надолго её обиды не хватило. — У тебя какие-то дела, Лейси?

— Никаких, только ты!

Ты сейчас моё самое важное дело. Айлина больше не смущалась. Она и до этого не особо скромничала, но теперь полностью расслабилась. Скрестив свои ноги на манер принцессы Дианы, она перекинула их мне на колено. Руки обвила вокруг моей шеи. Целовалась сдержанно, одними губами, но долго и томно. Попалась мне такая леди.

— А куда мы едем? — я вдруг сообразил спросить. Моя квартира разгромлена, надо что-то придумать и быстро.

— Ко мне, — она легко пожала плечами, улыбнулась и откинула голову. — Я остановилась недалеко.

— Хорошо, я не против, — подтянул её поближе, устроив одну руку на её талии, вторую на бедре. Айлина разрешала всё, ни разу меня не оттолкнула, но я и не наглел. Её аристократичная сдержанность мне нравилась. Она была нежной, не манерной, мягкой. Алкоголь выветривался, но замкнутое пространство кабины, заднего сиденья такси и город снаружи давили, хотелось быть ближе. 

— Приехали, ваш отель, — буркнул таксист. Я выглянул в окно, ни черта не сообразил, где мы, открыл дверь со своей стороны и помог Айлине выйти. Она сразу оказалась в моих объятиях, только вторая туфля коснулась асфальта. Мы так и зашли, плотно прижавшись друг к другу. Она забрала у консьержа ключ. 

В лифте опять целовались. Девушка попросила взять её на руки, я её поднял. Посмотрел на нас в зеркало. Айлина висела на мне, обнимая ногами за талию и руками за плечи. Её спина была вытянута в струнку, голова откинута, ни юбка, ни волосы не сбились. Хоть снимай нас для разворота модного журнала или пиши картину. 

Поднялись на её этаж, двери под лёгкий звоночек открылись, я вынес Айлину в коридор. С рук она не слезла, устроилась удобнее. Кристин любила так на мне кататься. А ещё одна… кто? Забиралась по мне и ездила на спине. 

— Куда нам? — спросил я, вглядываясь в цифры на дверях. Девушка назвала свой номер. Сориентировавшись, я донёс её до двери.

— Открывай.

— Сейчас… — она завела руку под дверную ручку, попробовала вставить карту. — Я не дотягиваюсь, давай ты!

Айлина хотела, чтобы её занесли в номер, но я устал так её держать, поставил на пол. Чтобы она не обижалась, принялся целовать, прижимая к двери. Открыл картой номер. 

Мы почти ввалились внутрь, и пока я закрывал дверь, случайно толкнул столик. С него свалилась и разбилась какая-то круглая лампа в виде Луны, а ещё… похожая на Айлину кукла. Она качнулась, взмахнув тонкими руками, светлые кудри взметнулись вверх, и она свалилась на пол, разлетевшись блестящими осколками. Я отодвинул Айлину, смотря под ноги. Мы в обуви, но мне показалось кощунственным случайно наступить.

— Прости, твоя кукла разбилась! Не хотел.

— Какая кукла, Лейси? — девушка посмотрела на меня удивлённо.

— Фарфоровая, сидела на столике… — я оглядел пол. Осколки исчезли.

— Да нет же, Лейси! — Айлина рассмеялась, — это упала дурацкая пластиковая лампа! Где же она? — девушка отошла от меня, разглядывая пол. — Да вот же! Раскололась на две части! Это ерунда! Иди ко мне! — Айлина протянула свои руки. Я их принял, шагнул навстречу. Сразу поцеловал девушку и обнял. Мои руки оказались на её спине, я отстранённо подумал, что чтобы снять это платье, надо развязать тонкий пояс и расстегнуть молнию. Айлина без белья, стройная, но по ней оно не скатится, очень узкое в талии, нужно снимать через голову.

— Я помню, что ты сказала мне в клубе. Я, наверное, пойду.

У меня галлюцинации. Понятия не имею, что буду делать, я же обещал Алексу проследить за ней. А если я уйду, а она опять решит встретиться с типками из клуба? В другой раз я бы, не задумываясь, остался. Посмотрел на туалетный столик. На нём стоял пузырёк духов. Он хоть настоящий?

— Лейси, что-то случилось? — Айлина заглянула мне в глаза. — Ты какой-то странный.

Странный — это самое мягкое из того, что я обычно слышу. 

— Ты похожа на… — не говори, не вслух, ты не посмеешь. — Ты такая красивая. Ты настоящая?

Айлина улыбнулась радостно, как-будто услышала что-то нормальное, а готовилась к худшему.

— Проверь! — она прикрыла глаза, сомкнув длинные ресницы. — Так красиво ко мне ещё не подкатывали. Ты всегда так делаешь?

— Никогда так не делал.

Конечно, делал, но не так чтобы часто. Я так же на кастинге подкатил к Кристин. Но тогда ничем не закончилось, это был пробный заход.

— Я не верю. Ты не пел для девушки?

Как-то спел для Кейко. Она заставила. Это засчитывается?

— Захотелось спеть для тебя. Понравилось?

— Очень! — девушка кивнула, улыбаясь, опять прикрыла глаза и потянулась ко мне, прошептав. — Поцеловать-поцеловать!

Я послушался. Впился в её губы жадно, и вдруг понял, что больше не чувствую их вкус. Провёл ладонями по платью, добрался до открытой части спины. Под пальцами холодно. Шея, лопатки холодные и гладкие. Волосы пружинистые, скрученные в локоны, хрустящие. Движения скованные: её руки на мне, но я не ощущаю тепла пальцев, она не обнимает меня, замерла рядом. Оживи! Ты должна быть живой, тёплой, мягкой и настоящей. Пожалуйста, оживи! У тебя был вкус и запах, за тебя хотели драться, тебя видел Алекс. Это меня уносит, но мне нужно за что-то держаться.

Я развязал пояс на платье, расстегнул на её спине молнию. Айлина хотела помочь, но я сам быстро справился и, кажется, её удивил. Не объяснять же, что я знаю, как быстро снять женские шмотки не потому что часто раздеваю девушек.

Мне, наверное, страшно. Сейчас она смотрит на меня своими глубокими глазами, скользит руками по моей коже, снимает одежду, а я ничего не чувствую. Её зрачки расширились, лицо покраснело, дыхание стало сбивчивым, она прошептала:

— Всё в порядке?

Прильнула ко мне и вдруг ожила. В одно мгновение я осознал, что снова чувствую тепло её рук, мятный вкус губ и её сладко-пряный запах. Всё это время между нами была стена из стекла, и она внезапно, с характерным хрустом, пошла трещинами, просела под своим весом и рухнула. Мы стояли на осколках. Я босой, а Айлина пока нет. Живая девушка, заставляющая меня чувствовать, что я тоже жив, и плевать я хотел, что вся её комната завалена стеклом. Айлина что-то спрашивала, и пока мне окончательно не снесло крышу, надо ответить.

— Всё в порядке, — но мы стоим на осколках, не хочу, чтобы она порезала ноги. И я добавил:

— Думаю, туфли мы оставим.

━━━ • ✙ • ━━━

Если вам нравится книга, буду рад, если

Так я узнаю, что есть люди, которым интересны книги, которые я пишу сейчас и напишу в будущем — это мотивирует :)

Меня разбудил телефонный звонок. Понятия не имею, как услышал: звук на минимум, вибровызов и световой сигнал отключены. Экран телефона мерцал и тихо пиликал. Кто-то из своих. Алекс. Потянулся ещё в полусне, высвободил из-под Айлины руку, взял трубку.

— Ну что?

— Спишь?

— Да, — я взглянул на Айлину, она поворочалась во сне и опять ко мне прильнула, пробурчав:

— Лейси, кто это?

Алекс, должно быть, её услышал.

— Девушка, значит, с тобой.

— Ты что звонишь, — я оторвал телефон от уха и взглянул на экран, — в три часа ночи?

— Труп девушки нашла Тони, здесь копы и спецслужб нагнали. Вспоминают твоё имя.

— Это ещё с какой стати? — я поднялся, свободной рукой потёр глаза.

— Ты мог знать девушку. Кто-то из копов вспомнил. Тебе не звонили?

— Без понятия. Я спал. Ты, Эд, Стив, Кея и Тони у меня на спецрежиме, остальным так просто до меня не дозвониться.

— Проверь.

Я, не сбрасывая Алекса, пролистал входящие.

— Да, ты прав. Звонили. Причём знакомый коп — Лин Райс. Он на деле?

— Райс? Да он. Вроде адекватный мужик. 

— И почему я должен знать девушку?

В это время как раз сонно потянулась Айлина. Я погладил её по голове, шепнул:

— Спи.

— Она из какой-то банды. Ночные подонки или Волки, что-то в этом роде.

— Это две разные банды, Алекс. И обе уже не существуют.

— Вот видишь, ты в этом спец. Слушай, фото трупа высылать не буду, да у меня пока и нет. Подъехать сможешь? Танару трясёт, я бы её домой отвёз, но пока не отпускают. Тебя всё равно вытащат по этому делу.

— А как же твоя девушка? — я погладил Айлину по спине. 

Девушка подняла голову.

— Лейси, с кем ты разговариваешь? Давай спать!

— Мой менеджер меня ищет, — шепнул я тихо. Уходить не хотелось. Давно так хорошо не спал. Айлина — первая после Кейко. Джоанна бросила меня сразу, как увидела Лейлой.

— Убежит, если отлучишься на пару часов?

— Надеюсь, нет, — Айлина полезла целовать меня, отталкивая телефон, так что я быстро договорил:

— Я приеду. Скажи Райсу, что скоро буду.

Алекс пообещал передать и отключился. Сбросил адрес. Убийство произошло недалеко от клуба, из которого мы забрали Айлину. 

— Ну и куда ты собрался? — она недовольно на меня уставилась. — Вот так вот бросаешь посреди ночи?

— Я вернусь.

— Ну конечно! — она оттолкнулась от меня, упала рядом на спину. 

— Не веришь? Я вернусь ещё до утра. Ты будешь спать. Я разбужу тебя и вместе позавтракаем. Как тебе план?

— Не уходи, — Айлина потянулась в постели, запустила руку под простынь и погладила меня по бедру. Если продолжит в том же духе, придётся опоздать. Зачем мне ехать? Утром забегу в участок, найду Райса. Расскажу, всё что знаю про девчонку, если действительно с ней знаком. 

Мы в постели, рядом, близко, живые, горячие, занимались сексом. И будем заниматься ещё. А какая-то девушка лежит сейчас на мостовой, да нет, скорее, уже едет в морг в пластиковом пакете. Что мне делать на месте преступления? Смотреть на меловую обводку тела? На кровь? Подумал обо всём этом и сразу подостыл. Убрал с себя руку Айлины и потянулся за телефоном.

— Лейси? Опять?

— Я быстро.

Позвонил Райсу. Он ответил сразу. Айлина надулась и демонстративно от меня отвернулась.

— Лейси? Какого хрена не берёшь трубку? 

— Что такое, Лин? Ночь так то!

— Ты что, спишь? Эка роскошь! Маньяк опять объявился. А мы тут выяснили, что ты близко знал двух жертв!

— Это кого же? — я подскочил, вслушиваясь. Пальцы крепче обхватили трубку. Блондинка из Ночных подонков? Только не говорите, что…

— Одна моделька, Памела Ли, ты про неё в курсе?

— Да.

— А сегодняшнюю надо опознать. Тату у неё есть. Похоже, что она из Подонков. Но я не уверен. Ты бы смог опознать, я помню отчеты, вы с ней дружили.

— Найкла?

— Она… Вроде она. Опознать приедешь? А если не приедешь, за тобой копов вышлют. Сам понимаешь. Ты где?

— Я приеду. Жди, я близко. Скоро буду.

Бросив трубку, я выскочил из постели. Быстро натянул на себя свою одежду. Обулся, обернулся к Айлине.

— Да проваливай, мне то что! — она махнула рукой, натянув на себя простынь. Я заметил, что она до сих пор в туфлях. 

Встал на колени у кровати, схватил Айлину за ногу, снял туфлю и поцеловал слегка покрасневшую от контакта с обувью тонкую полоску, отпечатавшуюся выше пальцев на коже. Помассировал свод стопы, подушечки пальцев, положил её стопу себе на плечо, принялся за вторую ногу. Туфли аккуратно поставил у кровати. Айлина, приподнявшись на обеих руках, за мной следила. Закончив с массажем, вернул обе стопы на матрас, перецеловал пальцы, добившись наконец того, чтобы Айлина рассмеялась, прижался к её ногам своей башкой. 

— Ну прости меня. 

Она хотела вырваться, но я не отпустил.

— Я вернусь. Ложись спать, я захлопну дверь, — посмотрел на неё. — Так я прощен?

— Прощен. Только возвращайся быстрее, — Айлина подтянулась, и, отталкивая меня, выскользнула из постели.

— Прохладно! — она стащила простынь и обернула вокруг себя.

— Зачем ты выбралась? 

— Дверь нельзя захлопнуть. Её изнутри тоже надо картой закрывать.

Так мы всю ночь были незаперты. Я отвлёкся на всю эту свою галлюцинирующую чушь.

— Тогда обязательно закрой за мной дверь и жди меня. Одна не выходи.

— Это с какой же стати? — Айлина на мне повисла, привстав на носочки. Я её приподнял и донёс до двери. Ещё раз осмотрел пол, только после этого спустил девушку.

— Твои друзья из клуба не знают, где ты остановилась?

— Переживаешь, что они меня увезут? — она хитро на меня взглянула.

— Переживаю, что ты от меня сбежишь, — быстро поцеловал её в губы.

— Сам не сбеги. Возвращайся! — она тоже меня поцеловала и толкнула дверь. — Я буду ждать!

Выйдя, я немного постоял снаружи, убедился, что Айлина запирает за мной дверь. Только тогда ушёл. Консьерж ещё не сменился, кивнул ему, поленился лезть в телефон, подошёл и попросил вызвать мне такси. Пока ждал, скользнул взглядом по визиткам не ресепшне, поднял голову, узнал, наконец, название отеля. Третий Рим. Мартиновский, из его сети. Машину подали быстро. 

Минут через десять я уже был на месте преступления. Райса увидел сразу, но он с кем-то ругался, так что я поискал глазами Алекса. Он стоял у служебной машины, обнимал Тони. Их ещё не отпустили. Показания, должно быть, Танара давно дала. Завидев меня, она высвободилась из рук Алекса, чтобы сразу оказаться в моих.

— Лейси… Ты даже не представляешь, что это за зрелище. Она… там… — Танара зашмыгала носом. Я обнял её покрепче, погладил по волосам. Она заметила:

— Ты пахнешь странно. Чем-то сладким.

Я пролил на себя немного духов Айлины. Увидел на столике и взял понюхать. Значит, бутылёк существует в этой реальности. Хотел объяснить, но Танару это мало интересовало. Она принялась рассказывать мне, как нашла девушку. 

Наконец, меня заметил Райс. Тут же подбежал, ведя с собой каких-то типов. Одеты они были не как полицейские, но официально. Кто-то из экспертов, работающих по маньяку. Мужчина и женщина. Женщина спросила:

— Лейси Салливан?

Я кивнул, продолжая обнимать Тони. 

— Вы могли знать жертву.

— Пусть опознает, вдруг не она, — встрял Райс. — Лейси, идём, она в переулке.

— Не увезли ещё? 

— Нет, эксперты работают. Не то что что-то двигать, дышать лишний раз нельзя. Пошли-пошли.

Оставив Тони, я последовал за Райсом. В голове крутилось: «Лишь бы не она!» Зря надеялся. Выкрученные руки, согнутые колени — в совершенно неестественной позе на мостовой лежала Найкла. Я остановился, чтобы перевести дыхание. Лин на меня смотрел.

— Она, да?

Я кивнул. Конечно, она. Подходить ещё ближе не было смысла, но я подошёл, чтобы заглянуть в её лицо. Это девушка, из-за которой я чуть не провалил своё погружение Лейлой в банду Ночных подонков. Чуть не поставил крест на романе с главарем банды. Чуть не раскрыл свой пол. Перед Найклой раскрыл. Она меня не сдала. Даже помогла, а я помог ей избежать неприятностей с копами и другими бандами. Мы потом общались. Она давала кое-какие наводки, если я работал на улице. Иногда встречались, но чаще созванивались и переписывались. И не в последний год. Мне стало резко не до старых связей.

И вот она на улице. Раздетая, исковерканная, мертвая. Если бы я не вышел только что от тёплой, живой Айлины, этот труп девушки, которую я знал, скинул бы меня обратно в пропасть. 

— На ней надпись «не она»?

— Да. Ни черта не понимаю.

— А что эксперты? Раньше же такого не было? Это убийца учится?

Внезапно подошла эксперт-женщина. Представилась специалистом из криминального отдела. Элизабет Стоун. Это как раз она составляет психологический портрет преступника.

— Значит, вы знали и эту жертву? — сразу перешла к делу.

— Знал. 

— Насколько близко? — женщина взглянула поверх тонкой оправы. Глаза светло-карие, белёсые ресницы, никакого макияжа. Профессионал. 

— Приходилось пересекаться.

— Довольно расплывчато, мистер Салливан.

— Зачем так официально? — взглянул на неё, но сам по имени назвать не решился. — Можно просто Лейси.

— Новый глава ведущего отдела вашей конторы, — она смерила меня взглядом. Я вспомнил, что Стив несколько раз намекал мне сменить гардероб. Теперь вместо футболок с куртками придётся носить рубашки с пиджаком. Подобрать не пижонский смарт-кэжуал, и какую-то классику, так, чтоб не выглядеть как школяр на выпускном. А мой любимый стилист от меня сбежала. 

— Значит, приходилось пересекаться? 

— Да, по работе с бандами. Найкла осталась на улице.

— Вы считаете это приемлемым?

— Не понимаю вопрос, — я напрягся. — Она осведомляла полицию, не только меня. 

— Я знаю, каким образом вы заняли свою должность, мистер Салливан. Мафия?

— Это наши внутриведомственные перестановки. И это никак не повлияло на сотрудничество с остальными правоохранительными структурами.

— А… — она хотела спросить ещё что-то, я её перебил.

— Вы психолог, да? Профайлер, спец по маньякам. Может, лучше поговорим про убийцу?

— Я не совсем понимаю, что вы здесь делаете?

— Опознаю жертву.

— Какие у вас отношения с… — она посмотрела на Тони.

— С Танарой? — я удивился. — Дружеские.

Райс, Тони и Алекс как раз подошли. А за ними и напарник Элизабет — Том Далтон.

— Она ваш опекун? — Стоун опять посмотрела поверх очков.

— Второй опекун. И уже бывший. Как вы понимаете, если я начальник «16/20», я совершеннолетний.

— Вы что, про меня? — Тони тоже удивилась.

— Вы оба уже несколько раз оказываетесь вместе на месте преступления. Это странно, не находите?

— Танара сотрудничает с полицией, — встрял я. — Ловит маньяка на живца.

— А вы?

— Я… — на секунду я задумался, нехорошо будет попасться. Для полиции я и Лейла — два разных человека из нашей организации. На маньяка отправляли Лейлу. — Как-то приезжал помочь Танаре.

— Два раза? И оба раза вас похищали.

— На самом деле мы встречались, чтобы устроить засаду, чаще. Намного. Было время — каждый вечер. Я приезжал для подстраховки. 

— Танара тоже блондинка.

— Поэтому она и выступает приманкой.

— Вы же к чему-то ведёте, да? — Тони вышла вперёд. — На что вы намекаете?

— Я наблюдала за вами, — Элизабет прищурилась, склонив голову на бок, — ваши отношения с бывшим опекуном, как мне показалось, выходят за рамки дружеских.

— В каком смысле? — Тони опешила. Мне тоже не понравилось.

— Вы одинокая женщина, Тони? 

— Да я этой суке сейчас морду набью! — Танара вспылила и действительно рванула к «миссис профайлер». Алекс остановил.

— Нет, не одинокая.

Тони что-то зашипела, но он шепнул ей:

— Рот закрой, — и приобнял. Элизабет повернулась ко мне:

— Я должна отработать все версии. Вы дважды были на предполагаемом месте преступления, куда вас вызывала Танара, и дважды вас похищали.

— Она намекает, что это я? — Тони взвыла.

— Убивают молодых красивых девушек, похожих на вас внешне. Типаж ваш: миловидная белокурая…

— Это я миловидная? — Тони оглянулась на Алекса.

— В школе вы были королевой красоты, — продолжила Элизабет.

— Ошибка юности, пыталась привлечь внимание одного придурка. Мне не нравится, к чему вы клоните! Объясните, что происходит?

Элизабет открыла было рот, но её коллега, Далтон, её опередил.

— Это действительно надуманная версия. Вы сильная женщина, но по составленному психологическому портрету можно предположить, что убивал мужчина. Опять же, понимаю Стоун. Так или иначе, вы, Танара, и Лейси Салливан связаны со всеми жертвами.

— Объясните, — я подошёл ближе. Внутри неприятно колыхнулась, обдавая предчувствием своей близости, паника.

— С двумя первыми жертвами Танара была знакома, работали вместе. Это есть в полицейских отчетах, она сама подтвердила. Эти две девушки — выходцы из вашей организации, мистер Салливан.

— Я как-то тебе про них говорила, — встрепенулась Тони, и я вспомнил то похмельнее утро, когда мы выходили от меня, оставив Алекса и Стива. Но она не уточняла, что убиты те самые. Значит, те?

— С Памелой Ли вы поддерживали общение, так, Лейси? Это тоже есть в отчётах, вы давали показания несколько раз.

— Да, мы переписывались.

Сведения только с моих слов. Памела переписывалась с Лейлой. Это странно. Связи между мной как Лейси и Памелой нет. 

— Танара тоже знала эту девушку. 

— Ну слушайте, она модель? Я её не вспомнила. Вы хоть представляете, со сколькими девушками я имею дело? — Тони опять возмутилась. Конечно, её могли нанимать охранять какой-нибудь показ мод. Она физически не может знать вообще всех моделей. Но притянуть за уши, что связь есть, можно.

— Последнюю жертву мистер Салливан хорошо знал, правильно понимаю?

Я неопределённо кивнул. Между Тони и Найклой связи быть не может. Зато чётко прослеживается связь со мной. Первые две из бывших наших — откуда маньяку знать, что мы не пересекались? Вторая, Памела — кто-то в курсе про Лейлу? Найкла — здесь вообще ближе некуда. Они все со мной связаны. Только ли со мной… Меня вообще случайно выдернули на это дело.

— И самое главное, мистер Салливан, мы в курсе про сгоревшую частную школу. Убийства начались, когда вы вернулись в город и вышли на работу.

— Вы знаете, когда я вышел на работу? — я удивился. И одновременно оттягивал их страшную догадку. 

— Первый полицейский отчёт о деле, в котором вы принимали участие. Это доступная информация. 

— Допустим…

— Я бы уточнила слова своего коллеги, — молчавшая до этого Элизабет снова приблизилась, буравя меня взглядом. — Всё началось с недоказанного убийства Кейти Шармы. С вами всё в порядке, Лейси?

Кейти! Её зовут Кейти! Как я мог забыть? Девочка, похожая на куклу. С огромными глазами, длинными ресницами, светлыми локонами, нежной кожей. Она не кукла. Она постоянно лезла на руки, просила её покатать. Пахла сладостями, одевалась просто. Не похожая на четырнадцатилетку, сильно младше. Но не кукла. Она бегала по пляжу, почти прозрачная, тонкая, лёгкая, слишком маленькая и молодая для Ундины. Она подбегала, липла ко мне, обнималась. Волосы и спина мокрые от морских брызг и пота. Рубашка приставшая к телу. Босиком. На ногтях стертый лак. Не кукла, живая девочка. Была живой, стала куклой, когда лежала на подушках в цветах. Её губы тоже могли пахнуть мятой. Могли быть тёплыми, должны были быть. Тёплые мягкие и мятные, как у Айлины.

Элизабет следила за мной со странным выражением лица, а я вдруг испугался. Повернулся к Алексу. 

— Алекс! Слышишь музыку? Клуб же вот, за углом, — я махнул рукой. — Он был совсем рядом. А если он видел нас с Айлиной?

Сосед пока не понял, но напрягся, подаваясь вперёд. Я продолжил.

— Девочка-кукла! Большие глаза, светлые локоны! Алекс, Айлина тоже подходит под описание! Надо ехать!

— Вы сказали «девочка-кукла», Лейси? Интересное определение, оно ещё ни разу не звучало, — Элизабет опять уставилась на меня, одолеваемого подступающей паникой. Как я мог забыть Кейти? Айлина похожа на повзрослевшую девочку-куклу. Её я себе разрешил.

У Райса зазвонил телефон. Он, наблюдающий за моим внезапным бурным всплеском эмоций, ответил нервно, выслушал. Вытер лоб, поднял на нас глаза. Переспросил. Ему, видимо, подтвердили, потому что он в ужасе покачал головой.

— Да что, Лин? — не выдержала Стоун. Я про себя отметил, что она обратилась к нему по имени.

— Ещё одна жертва. Совсем недалеко. По характеру нападения подходит. Но в этот раз не на улице.

У меня сжалось сердце. Стоун же хладнокровно уточнила:

— Надписи на теле?

— Да, есть: «Она не Рина».

Я было выдохнул, хотя тревога не отпускала. Сказал вслух:

— Никакую Рину я не знал и не знаю. 

А потом поймал взгляд Алекса. Сосед побледнел. Тони ни черта не понимала, смотрела на нас обоих. Я тоже ни черта не понимал, поэтому повернулся к Райсу и спросил главное:

— Лин, где? Ты сказал недалеко, но не на улице?

— Нет. В номере отеля.

Я уже знал. Какое, к черту, предчувствие? Секунда до неизбежности. Но надо спросить.

— Какой отель, Лин?

— Третий Рим.

Всё неожиданно перевернулось с ног на голову. Одна ночь, две девушки-блондинки. Обе убиты, обе знали Лейси. Его задержали по подозрению в двух убийствах и увезли в участок. Меня как свидетеля забрали тоже.

Мы рвались на новое место преступления, но кто бы нас пустил. После того телефонного звонка Лейси скрутили сразу. Он не сопротивлялся, настолько был ошарашен. Зная его, точно не могу сказать, что это правильное определение. Он же как-то понял ещё до того, как Райс всё подтвердил.

На Тони я даже не смотрел. С нами её не повезли. Надеюсь, доставят до дома.

Айлина, черт возьми, как же так? Обычная девушка из другого города, она вообще не должна была быть здесь. Значит, я виноват, что оставил её с Лейси? Я виноват, что выдернул его от неё? Стоп, а во что я сам верю?

Райс, Стоун и Далтон начали сразу, как только мы погрузились в фургон.

— Салливан был на обоих местах преступления, знаком с жертвами, — Стоун потёрла виски, — что по времени? Получается?

— Вообще-то, он был со мной! — я вмешался. Эти разговоры и их тон мне не нравились. — Это я попросил его подъехать к клубу. Из-за меня он познакомился с девушкой. Её родители — мои клиенты. Они наняли меня найти её и доставить домой.

— Расскажите подробнее.

Я им рассказал всё, что знал про девушку, как именно нашёл её по записи в твиттере, как приехал к клубу, не смог попасть внутрь и позвонил Лейси. Меня спросили, знаю ли я, где он тогда находился? Понятия не имею. Наверное, ещё на работе или по дороге домой. Какое-то время я его ждал. 

— Время, которого бы хватило, чтобы назначить встречу с Найклой, убить её и приехать к вам в клуб?

— Это полная чушь! Я бы заметил, если б он подошёл весь в крови.

— Он мог переодеться?

Лейси – мастер переодеваний. Если подумать, застань его мой звонок ещё на работе, он бы сразу оделся для клуба. Значит, был на улице? Лучше не рассказывать, что как только мы зашли, он бросился к воде. Волосы укладывать. Руки он не мыл и ничего с себя не смывал. Куртку отдал мне. Обычная, чёрная, как и майка. 

— Вы же заберёте его одежду на экспертизу. Чего гадать? Когда мы встретились, он был в норме. Спокоен, адекватен. Не похоже, что он кого-то парой минут раньше убил.

— Орудия убийства не нашли, — кивнул Далтон. До сих пор ищут в окрестностях клуба. Значит, убийца унёс нож с собой. 

 — Ножа у парня точно не было.

— Салливан очень хитер, мог спрятать, — покачала головой Стоун. Я спросил:

— Элизабет, вам нравится эта мысль? Вы действительно думаете, что Лейси мог?

— Мы должны отработать все версии!

— Пока вы этим занимаетесь, настоящий убийца где-то гуляет!

— Мистер Морган, — она задумчиво посмотрела на меня. — Алекс. Поставьте себя на моё место. Попробуйте взглянуть со стороны. Лейси Салливан знает, что ему предстоит ехать в клуб. Он может связаться с Найклой, вызвать её, встретиться с ней до того, как подойдёт к вам, и убить. Точное время смерти определить сложно. Но оно наверняка будет в таком временном диапазоне – между вашим звонком Салливану и встречей у клуба.

— Вы можете проверить его телефон и узнать, связывался он с девушкой или нет!

— Помимо личного телефона есть множество аккаунтов в соцсетях, он мог вызвать Найклу на встречу ещё у себя на работе. Это не представляется возможным проверить. 

— А телефон и аккаунты убитой?

— Проверяются. Но передать о встрече ей мог кто угодно!

— Это всё домыслы. Улик нет.

— Есть личное знакомство с жертвами. Возможно, прорисовывается мотив.

— Это какой же? — я начинал злиться. Но для настоящей злости не хватало сил. Кто-то убил Айлину. Я был знаком с ней пару минут. С её родителями, пусть и по телефону, говорил много дольше. Я должен был увезти её сразу от клуба.

— Зачем вы позвали Салливана, какого рода помощь требовалась?

— Пройти в элитный клуб. Вы, возможно, не в курсе, но он – бывшая звезда шоу.

— Мы в курсе. И всё? Чтоб зайти?

— Он помог найти девушку внутри.

— Вы не могли сами?

— Лейси лучше ориентируется в таких местах, — я пожал плечами. Рассказывать им, как он устроил их с Айлиной знакомство? Сам я бы что сделал? Представился детективом и попросил пройти со мной? Вывел бы её силой? Мне нужно было спокойно объяснить, что её ищут родители. Дать Айлине с ними поговорить. Увозить без согласия я не имел права, но я могу закрыть глаза на закон. Запихнул бы в машину и увёз к папе с мамой. А дальше как хотят.

— Как он отреагировал на девушку? 

Как? Пялился как зачарованный. Вот же сука! Взглянул на Стоун, она внимательно за мной следила. 

— Элизабет, как можно реагировать на красивую девчонку в его возрасте?

— Он проявлял к ней нездоровый интерес?

— Какой? — теперь я решил поиграть в гляделки. Стоун подловить меня хочет? 

— Вполне здоровый. Я бы удивился, если б не проявлял, — взглянул на Далтона, он кивнул с пониманием. Делает вид, что на моей стороне? Я договорил:

— Это было взаимно, они друг другу понравились. 

— Вы уверены?

— Абсолютно. Девушка его не выпускала. Я их сам посадил в такси, — я повернулся к Далтону. — Том, надо бы проверить тех типов, с которыми Айлина была в клубе. 

В то, что они замешаны, я не особо верю. Потому что… Надпись. Когда я услышал, был ошарашен. Почти уверен, что эти убийства и маньяк как-то связаны с…

— Типы? — Далтон подался вперёд. Я ему рассказал. Райс ехал в другой машине, но ему сразу передали. Их будут искать.

— Вели себя агрессивно?

— Хотели подраться.

— Что помешало?

— Я отогнал.

— Понятно, — Далтон кивнул. — Почему подозреваешь?

— Девушка была с парнем. Бросила его. Он мог знать, в каком она остановилась отеле. Мог раньше быть в её номере. Мы же не в курсе о степени их близости.

Как минимум, проверить. Проверить надо.

— Алекс, а как бы вы охарактеризовали отношения Лейси с девушками? 

Опять Стоун. И опять про Лейси.

— Никак. Я в это не лезу.

— У него была постоянная партнёрша, подруга?

Сейчас самое время рассказать о главе мафиозного клана Кетано Омаро, или Кейко, как её неизменно ласково называет Лейси. Твою ж, ещё же Джоанна. Сможет Стоун сама узнать?

— Девушка с работы. Если вам это важно, не блондинка.

— Я спросила в прошедшем времени, вы меня не поправили.

— Она уехала, — я взглянул на Стоун раздражённо. — Что между ними сейчас, я не знаю. Спросите сами.

— Спрошу, — психолог сделала у себя какую-то пометку. 

— Вы действительно предполагаете, что Лейси может оказаться серийным маньяком?

— А вы? — Стоун подняла на меня свои невзрачные глаза.

Я знаю пацана год. Мелкая падла, но доверяю ему как себе. Доверял бы, не съезжай он периодически с катушек. Лейла тоже нормальная баба. Сука. Я сам-то нормальный? За этот год Лейси только и делают, что подозревают в убийствах. Он несколько месяцев провёл в мафиозным клане. Но всё равно…

— Никогда не поверю и не допущу мысли, что это он.

Мы приехали сразу после машины, в которой сидел Лейси. Его везли вместе с Райсом – они, видимо, тоже разговаривали. По крайней мере, я не заметил, что остальные с Лейси себя агрессивно ведут. А ведь он – подозреваемый в зверствах. Значит, никто не верит. Хорошо. Это хорошо.

Лейси сразу провели в комнату для допросов. Набилось нас туда до херовой тучи, хотя так нельзя, так дела не делаются. Меня хотели не впустить, но я рявкнул, что опекун. Хотя уже нет. Райс махнул рукой. Так что мы все выстроились кто где. Допрос сели вести Райс и Далтон. Я и Стоун встали у стены. Я, как свидетель, должен в соседнем аквариуме быть, но всем плевать. Наручники с Лейси сняли. Он потёр запястья.

— Лейси, факты против тебя, — Райс приступил сразу к сути. — Ты вкратце рассказал мне, как было дело. Теперь придётся повторить.

— Я не против, — Лейси поднял голову, движение далось с трудом. — Я буду сотрудничать со следствием.

— Вот и хорошо.

Начались стандартные вопросы. С Найклой Лейси больше года не общался, последний раз видел очень давно. Вчера с ней не связывался, в клуб не вызывал.

Телефон у него изъяли, на работе его слова про Найклу подтвердить может и кто угодно, и никто. С одной стороны, копы сами должны понимать про круговую поруку, с другой — Лейси не допустит срыва деятельности отдела, начальником которого является.

— А говоришь, будешь сотрудничать, — возмутится Далтон.

— Том, я знаю, что не я убийца. Значит, не буду позволять вам впустую тратить время.

— Допустим. Что с Айлиной?

Лейси поморщился болезненно, пересказал в общих чертах всё, что я уже рассказал Стоун и Далтону в машине. И про мой звонок, который он принял, только выходя с КПП. И про клуб, и про знакомство с Айлиной, и про типов за её столиком. Он их описал. Сказал, что троих рассмотрел подробно на улице перед клубом, но не уверен, что в вип-зоне находились только трое. И странно, что Айлина была единственной девушкой в компании. Остальные сидели одни. В общем, он не жалеет, что вытащил девушку из клуба. Сожалеет, что сорвался от неё посреди ночи.

— Как я уже предполагал, убийца либо мог нас увидеть и выследить, потому что вряд ли он услышал, какой Айлина называет водителю отель. Либо маньяк уже знал, где она остановилась. Значит, эта её знакомая троица под подозрением. Нашли их?

— Ищем.

— Почему так долго? Они уже свалили из клуба? — Лейси злился. 

— Лейси, их найдут, успокойся.

— Когда меня отпустят?

Далтон покачал головой.

— Скорее всего, не скоро.

В комнату зашла ещё одна женщина, коротко обвела всех взглядом. 

— Что тут у вас за посиделки, подозреваемый кто?

— А ты что такая вежливая, Дороти?

— Меня среди ночи выдернули, а маньяка ещё не привезли!

— Я подозреваемый, — Лейси приподнял руку.

— Интересные дела! — женщина застыла у порога. — Одежду на экспертизу отдавать будете? Смыв с рук, из-под ногтей? 

Лейси поднялся, Райс тут же подскочил тоже. Попросил, чтоб без резких движений. Лейси поднял обе руки.

— Пока мы все здесь: я весь вечер был в этой одёжке. Камеры на КПП подтвердят, из клуба и из отеля. Плюс – Алекс меня видел. С кровью в течение дня я не контактировал, никого не резал и не убивал никакими другими способами. Если вы вдруг предположите, что я зарезал девушку, будучи при этом голым — я не мылся. Кто не верит, может подойти и обнюхать меня.

— Уведите его, пусть сделают, что нужно, — распорядился Райс. — Только охрану позовите.

Пока Лейси забрали, чтобы собрать все эти соскобы и смывы, мы продолжали оставаться в комнате и анализировать полученные сведения. Пришли предварительные отчеты от медэкспертов. Обе девушки найдены обнаженными, в неестественных позах. Как и у всех предыдущих жертв, на телах Найклы и Айлины есть следы борьбы, но изначилованы девушки не были. У Айлины единственной из всех перед смертью был половой защищённый контакт, но Лейси и не отрицал, чем они занимались.

Когда мой подопечный вернулся, Райс поделился с ним отчётом и рассказал, что надпись нанесена после смерти. Определили по силе кровотечения из раны. Лейси пробежался по отчёту, что-то ещё прочитал с облегчением. Жертв не насиловали. Айлина не стала исключением. 

Стоун внезапно подошла к переодетому в выданные манатки Лейси и обнюхала его.

— Что ты делаешь, Элизабет? — он удивился.

— Ты сам разрешил,  — женщина пожала плечами. — Пахнет чем-то пряным.

— Это запах Айлины, — Лейси слегка смутился, — точнее, её духов. Я на себя пролил немного, когда их открывал. 

— Пролил на шею?

— Поднёс к лицу, чтобы понюхать, крышка внезапно слетела, и я ими облился, — вдруг он что-то заметил на столе, отодвинул Стоун, подошёл и принялся рассматривать фотографии.

— Духи стояли на прикроватном столике. На фото их там нет.

— Опись вещей из номера проверить, быстро! — крикнул Райс и повернулся к Лейси.

— Думаешь, маньяк мог забрать?

— Такого раньше не было, да? Он ничего не забирал у жертв, или не смогли установить?

— Если забрал флакон с её духами, это совершенно новые сведения. Психологу будет о чём подумать, так, Элизабет?

— Вы так ведёте себя, мистер Салливан, будто уверены, что мы вас больше не подозреваем, — Стоун опять приблизилась вплотную, заглядывая Лейси в глаза. Он ответил:

— Я верю в нашу правоохранительную систему и здравый смысл. Меня видел Алекс, видела охрана в клубе, таксист, люди в отеле, консьерж – с ним я даже разговаривал, когда вышел, ещё один таксист. Везде я платил безналом. Все передвижения и время произведённых операций можно отследить.

— Чем мы уже и занимаемся, Лейси, будь уверен, — встрял Райс.

— Вы всё равно могли убить обеих девушек, времени бы хватило, — не унималась Стоун.

— Я разговаривал с ним по телефону, пока Лейси ещё находился в номере. Кажется, я его разбудил, — я решил вмешаться. Мои звонки тоже проверят. — И я слышал голос Айлины, она была жива.

— Райс, ты тоже звонил? Ты слышал девушку? — спросил Далтон.

Коп задумался.

— Нет, я нет. Пожалуй, я не слышал.

— Вы, Алекс, можете попросту прикрывать бывшего опекуна, — Стоун шумно вздохнула и вдруг повысила голос. — Комната, полная мужчин! Я одна-единственная женщина здесь! Послушайте меня! Неужели никто не видит, что Салливан ведёт себя совершенно нетипично для подозреваемого в серийных убийствах?

Лейси ответил:

— Я же уже сказал: в отличие от вас я знаю, что невиновен. Поэтому не собираюсь нервничать и тратить впустую время.

— Девушку, с которой вы совсем недавно были близки, жестоко убили! Вы же что-то должны чувствовать?! — Стоун вцепилась Лейси в казённый рукав. Далтон хотел было оттащить её, но Лейси сам очень мягко снял с себя её цепкие пальцы. Потом нагнулся, запустил руку под стол и, видимо, выключил микрофон.

— Элизабет. Хотите знать, что я чувствую?

Мне стало не по себе. Как, наверное, и всем в этом помещении. Конечно, я опять решил вмешаться.

— Лейси, давай ты ничего не будешь говорить при свидетелях и без адвоката.

— Но Элизабет очень интересно, что я чувствую! Она всерьёз озадачена, не маньяк ли я? Чтобы переключить её, без сомнений, впечатляющий мозг на работу над профилем настоящего преступника, мне нужно доказать ей, что я не он? — Лейси повернулся к Стоун. — Что я чувствовал к Айлине? Влюблённость. Она понравилась мне с первого взгляда. Мы уехали из клуба вместе. И тут должны начаться различия, так, миссис Стоун?

— Мисс, — поправила она машинально.

— Хорошо, Элизабет. Маньяк ведь не испытывал влечение к своим жертвам? На них теперь появляются надписи «не она», ещё и «не Рина» — не знаю, кто это. Он их перебирает? Будь я маньяком, я бы укутал Айлину в одеяло, прежде чем уйти. А ещё я с ней спал. Наш убийца не спит со своими жертвами. Если вам захочется поговорить с моими бывшими девушками, удачи вам. Их, по большому счету, нет. Единственная моя девушка меня бросила, потому что не выдержала специфики моей работы. Если найдёте её, передайте от меня привет. 

— Лейси… — Стоун хотела отодвинуться, мой бывший опекун слегка на неё напирал. Она, похоже, оборонялась. — Вы не можете отрицать, что есть связь между вами и всеми жертвами! В последних двух случаях у вас была возможность, и я могу предположить мотив!

— Неужели?

— Кейти Шарма! Вы даже звучание её имени не можете спокойно перенести!

Кажется, сейчас уже напирала мадам профайлер, но Лейси не шелохнулся. Она спросила:

— Зачем вы выключили микрофон? Я в состоянии проанализировать ваше поведение и сопоставить с поведением убийцы. Вы действительно не похожи, но я не видела вас в экстремальной ситуации.

— Эта ситуация недостаточно экстремальная? У нас смертная казнь за серийные убийства. 

— Скоро придёт поминутный отчёт по звонкам и временные метки с камер наблюдения, — вмешался Райс. — Всё сопоставим.

— Эксперты сообщили, сколько времени нужно, чтобы сделать такую надпись?

— Он мог набить руку. Тренировался на предыдущей жертве. Может, на чём-нибудь или ком-нибудь ещё. Девушки не сопротивлялись. К счастью, они уже были мертвы, — Райс сам поёжился от того, как это прозвучало.

— Вы забрали мой телефон. Но я помню, что Алекс звонил в три ночи. В три и одну минуту. Когда именно я перезвонил Райсу, не знаю, вы можете проверить прямо сейчас. Не больше чем через пару минут.

— Лейси, всё сверят. Просто подожди.

Все нервничали, Стоун кусала губы, Лейси сел обратно за стол. Я приблизился, посмотрел на фото. Заметил разбитую лампу.

— Светильник разбит. Жертва открыла дверь преступнику, поняла, что вернулся не Лейси, оказала сопротивление?

— Нет, это я разбил, — выдохнул Лейси. — Когда заходили, пока закрывал дверь, толкнул столик. 

Он помолчал. Потом спросил:

— Как так? Я ведь просил её никому, кроме меня, не открывать!

Стоун опять напряглась, как и Далтон. Я предположил. 

— Если маньяк постучал в дверь сразу же, как только ты ушёл, Айлина могла решить, что ты что-то забыл и вернулся.

— Надо было оставить её с тобой. Ты бы увёз её к родителям, ничего бы не случилось.

Зря я подошёл, Лейси начал сдавать. Я и так присматривался в страхе, что что-нибудь внезапно поменяется. Что вместо него здесь появится одна небезызвестная брюнетка. Но он пока держался.

— Я поехал к Тони. Я виноват. Мог бы забрать девушку с собой. Посидела бы в машине.

— Алекс, о чём вы говорите? 

Опять эта Стоун.

— Лейси сам настоял, что останется с убитой?

— Нет, я попросил побыть с девушкой. Казалось, это не самая плохая идея. Я же уже рассказывал. Будем ходить по кругу?

Игнорируя меня, Элизабет склонилась над Лейси.

— Вы ведь что-то хотели мне сказать, мистер Салливан?

Он молча несколько секунд смотрел на неё, перед тем как ответить:

— Я передумал.

Тогда она просто пожала плечами и включила микрофон.

Мы сидели в отделении ещё несколько часов. Дожидались данных с камер наблюдения с улицы, клуба и отеля. Показаний таксистов, информации по платежам с карт и сотовым данным. Наконец, пришли первые сведения.

Лейси разговаривал со мной в 3.01, вызов закончен в 3.04. В 3.05 он уже говорил с Райсом, в 3.07 вызов был завершён. Консьерж в отеле с точностью до минуты не смог сказать, когда он видел Лейси, но проверили звонок, который консьерж сделал, чтобы вызвать для Лейси такси. 3.20. Все задумались. Чуть позже пришли показания с камер — наконец-то записи отсмотрели. Лейси спустился в холл в 3.19. На всё про всё у него оставалось двенадцать минут. Конечно, Стоун сразу начала прикидывать, достаточно ли этого времени, чтобы убить девушку, отслеживая реакцию Лейси. Его опять начали допрашивать. Теперь ему пришлось вспоминать, что делал поминутно. Лейси не торопился рассказывать, он устал.

— По вашему, двенадцать минут это много? Попросите копа, который отсматривал записи с камер, подняться из холла в номер. А лучше, наоборот, спуститься и засечь время. Сколько-то понадобится, чтобы дождаться лифта. Пусть пробежится.

Эксперимент провели. У сотрудника на то, чтобы добраться от дверей номера до ресепшена на первом этаже, ушло чуть больше двух минут. Всё ещё оставалось десять. По мнению Стоун, достаточно?

— Жертва его знала, могла и не сопротивляться! 

На Лейси не нашли ни царапин, ни иных следов борьбы.

— А что с одеждой? 

— Мог быть раздетым и смыть кровь. 

— Лейси, ты заходил в ванную?

— Перед тем, как мы заснули. Мои отпечатки будут на раковине. На душевой нет. Ну и… вы начнёте искать следы крови? Понятия не имею, пришлось ли мыться маньяку. Времени у него было немного. Жертву быстро нашли.

Нашли действительно очень быстро. Лейси ушёл из отеля примерно в 3.25, позвонили и сообщили о трупе в 4.02. Айлину обнаружил служащий отеля, его привлекла открытая настежь дверь. Значит, убили девушку сразу после ухода моего подопечного.

— А что с камерами? Кто-то подозрительный входил и выходил? — поинтересовался я.

— Так пока выискивали только запись с Лейси. Надо же восстановить точный хронометраж! — начал оправдываться Райс. 

— Надо искать подозрительную личность на видео. Как-то же убийца попал в отель. И как-то вышел.

— Алекс, это если убийца не наш парень! — в этот раз голос подал Далтон. Значит, и от него можно ожидать подвох.

— Жертва убита не с первого удара, — Стоун ещё раз заглянула в отчёт. — Медэксперты пишут, что убийца – человек опытный, но не профессионал.

— Он должен был испачкаться? — заглянул в отчёт Далтон. — Кровь просочилась в матрас.

— Мог испачкаться. Первый удар не смертельный. Пришлось бороться с жертвой. Потом он сделал надпись. Как минимум, кисти рук, пальцы.

— Он был в перчатках?

— Скорее всего… — в комнате отпечатки жертвы и, — Далтон кивнул на Лейси, — нашего парня.

— А обслуга, горничные?

— Сверяют… это не быстро.

— Но если бы это был Лейси… — начал я, но договорить не успел. Дверь в допросную распахнулась, и внутрь вошёл вызванный мной адвокат. Элегантный мужик в костюме, по стоимости, превышающей совокупно цену всех наших потуг выглядеть деловыми людьми, с дорогим портфелем в руках и решимостью во взгляде. Он закончил фразу за меня.

— Если бы это был Лейси Салливан, ему бы пришлось избавиться от орудия убийства и перчаток. Весь его путь от момента выхода в холл отеля до посадки в такси уже отслежен и просмотрен на записях с внутренних и внешних видеокамер. Машины досмотрены, таксисты опрошены. Место преступления у клуба, куда прибыл мистер Салливан сразу из отеля, также оцеплено и тщательно прочесано. Следов крови на одежде мистера Салливана… — он на секунду прервался, заглянув в телефон, — нет. А замечу, на одежде убийцы кровь должна быть — эксперты нашли характерные следы окрашенных кровью колен. Точнее – на постельном белье жертвы есть отпечатки окровавленных колен с остатками ворса от грубой ткани, — юрист оглядел нас и решил пояснить. — Какое-то время убийца вынужден был находиться рядом, чтоб нанести надпись. Он испачкался. 

— А вы, простите, кто? — подал голос Райс.

— Адвокат Лейси Салливана, Итан Лейси, — он выждал некоторую паузу, потом продолжил. — И, за отсутствием орудия убийства, внятных мотивов и возможности совершить преступление, если вы не хотите разбираться с жалобами о неправомерном задержании, предлагаю освободить моего клиента из-под стражи и расстаться мирно.

— Отсутствие возможности? Вы так уверены? — Стоун посмотрела поверх очков, Итан Лейси не удостоил её ответным взглядом или хотя бы жестом.

— Об этом говорят факты. Преступник должен был испачкать руки и одежду, однако раковина и душевая кабина сухие и следов крови на них нет. Выброшенных перчаток и ножа тоже не обнаружили, значит, их унесли с собой. Естественно, все соседние номера и хозяйственные помещения проверили. На моем клиенте была та же одежда, что зафиксирована на нём камерами в клубе. Времени, тех самых десяти минут, о которых вы спорили, не хватило бы для борьбы с жертвой, совершения убийства, нанесения надписи, приведения себя в порядок и побега с места преступления. Консьерж и таксист не заметили ничего странного в поведении мистера Лейси — другими словами — вообще никаких улик против него нет. 

Судя по всему, вызванный мной адвокат какое-то время слушал, о чём мы говорим, стоя за стеклом, и ждал результатов отчётов, которые ему кто-то предоставил. Официальный запрос занял бы время. Лейси взглянул на Райса.

— Что скажешь, Лин? Я свободен?

— Лейси, ты же понимаешь…

— Я единственный подозреваемый? У тебя ещё есть парни из клуба, и их очень долго ищут, хочу заметить. Ты зря тратишь на меня время. Я рассказал всё. Если что-то неясно – спрашивай!

— Лейси, вы не обязаны ничего говорить. У них ничего на вас нет, — Итан Лейси подошёл ближе. Они стояли по обе стороны стола и смотрели друг на друга. Кто-нибудь кроме меня вообще замечает, что они две копии? Одна, правда, слегка состаренная. Лейси, скорее всего, не обратил внимания. Он вообще не любит зеркал.

— Я обещал сотрудничать. Это в моих интересах, — Лейси вышел из-за стола и приблизился к адвокату. — Итан Лейси, значит? — он усмехнулся. — Знал, что когда-нибудь это произойдёт. Но чтобы при таких обстоятельствах!

— О чём вы? — осторожно спросил адвокат, всматриваясь в свою юную копию, как в отражение из прошлого.

— Моё имя и ваша фамилия одинаково звучат. Меня назвали так в детдоме, и я удивлён, почему с тех пор ни одна инстанция, по которым я кочевал, будучи несовершеннолетним, это не исправила. Должно быть, в тот день у принимающего меня дежурного закончились выдаваемые имена, или он настолько устал, что просто написал в одну строку две подряд фамилии, оставив верхнюю строчку с именем без внимания.

Лейси рассмеялся. Адвокат держался хорошо. Наш последний разговор закончился тем, что Итан Лейси смог согласиться, что у знакомой ему женщины могли быть дети. Но что это его дети? Доказательств у меня нет. Внешность — не доказательство. 

— Я думаю, мы можем ехать? — Итан показал на дверь. Я уже тоже собрался выходить. Точно не знаю, как мне нужно поступить, скорее всего, отложить серьёзный разговор до утра. Нужно отдохнуть.

Элизабет Стоун начала возмущаться, пытаясь доказать, что нельзя просто так игнорировать связь Лейси со всеми жертвами. Адвокат дежурно заметил, что люди специфических профессий довольно часто оказываются на местах преступлений, в том числе, пытаясь их предотвратить. Лейси внезапно замер, уставившись в стол. А потом поднял глаза на Райса.

— Вот именно, Лин! Связь всех жертв? Девушки — молодые красотки, они все перед своим убийством шли или на кастинг, или в клуб развлекаться. У нас уже было предположение, что наш маньяк — работник сцены, официант или кто-то из персонала. Он мог заприметить Найклу на подходе в клуб, а Айлину — уже внутри. Если она говорила о том, где остановилась, с приятелями — он мог подслушать. Он мог видеть, как она пьёт со мной в баре и проследить за нами. 

Райс, нервничая, перебил Лейси:

— Если он выбирает жертв заранее — он может быть среди персонала отеля. Или прикинуться кем-то из служащих. Нужно сравнить списки всех работников в отеле и клубе. И ещё… выяснить, кто такая эта Рина?

Далтон засуетился, Райс тоже. Всем внезапно понадобилось куда-то бежать. Одна Элизабет стояла в недоумении.

— И что, всё? Вы отпускаете Салливана?

Ей никто не ответил. Лейси сам подошёл и что-то ей сказал. Я не слышал. Она только холодно-вежливо улыбнулась. Райс начал собирать фото со стола и добавил их к тем, что были у него в папке. Лейси заметил.

— Стой! Ты мне не всё показал? Что там за фотографии?

— Не думаю, что тебе нужно смотреть, Лейси, — Райс покачал головой.

— Что там? 

— Фото Айлины, понимаешь… Очень неприятное зре…

— Мне нужно посмотреть.

Лейси настаивал. Стоун опять напряглась. Конечно, маньякам ведь нравится смотреть на результаты своей работы. Она теперь внимательно следила за происходящим.

— Смотри… — Райс неуверенным жестом передал стопку фото.

Лейси забрал их и разложил на столе. Лицо его болезненно скривилось, какое-то время ему понадобилось, чтобы постоять, уперевшись обеими руками в столешницу и перевести дыхание. Наконец он выбрал одно фото и показал нам.

— На ней туфли.

Окровавленная девушка лежала на смятой постели без одежды, но на ногах были туфли.

— Маньяк оставил её обутой? — спросила Стоун. — Ещё одна занятная деталь. Туфли не стал снимать с тела, духи забрал.

— Нет. Всё не так, — Лейси помолчал, скорее всего, подбирая слова. И дались они ему с трудом.

— Это может значить только одно. Он нас видел.

— Он вас видел? Ты про нашего убийцу? — Далтон подошёл вплотную, забрал фото. — А при чём туфли? Объясни!

— Ты уже говорил, что он мог видеть вас в клубе, — Райс остановился в дверях. 

— Он видел нас в номере, — Лейси отобрал фото, постучал по нему пальцем. — Туфли. Я их с неё снял.

— Я не понял, — покачал головой Райс.

— Когда я уходил, Айлина была босая.

— Возможно, она зачем-то обулась, — неуверенно промямлил Далтон.

— Лейси, почему вы решили, что убийца видел вас в номере? — Стоун подошла. — Из-за туфель?

— Айлина заснула в туфлях. Когда нас разбудил звонок Алекса, а потом я собрался уходить, я заметил, что она всё ещё обутая, — Лейси замешкался. — На это я и потратил несколько минут, чтобы снять туфли и помассировать ей ноги. Туфли я поставил у кровати.

— Если она сама?

— Зачем? Она собиралась обратно в постель. И даже если она успела полностью одеться и обуться, одежда, которую пришлось бы снимать убийце, была бы повреждена.

— Одежда в порядке, — заглянул в отчёт Далтон.

— Так что – убийца меня скопировал? — Лейси запустил пальцы в волосы и посмотрел в пол. — Он слышал, что я попросил оставить туфли или видел нас. Если он всё это время был в номере, ему не пришлось потом стучаться в дверь.

— Как он мог оказаться с вами в номере? — осторожно спросила Стоун.

— Когда мы зашли, не закрыли за собой.

— Довольно опрометчиво, — Элизабет покачала головой.

— Я толкнул дверь на место. А дальше… — Лейси что-то вспомнил, но не стал говорить вслух. Предпочёл сказать другое:

— Я разбил лампу, мы на неё отвлеклись. 

— Это новые важные сведения для тебя, Стоун, — нахмурился Райс. — Убийца смотрел на жертву или нет? Или просто тихо выжидал, пока уйдёт Лейси. Готов ли был маньяк убить обоих? Лейси уже похищали, но мы так и не связали этот случай с серией, — он взглянул на Далтона. — Мы как-то можем проверить, что убийца находился несколько часов с ними в одном номере?

— Не факт, что сможем доказать… Камер на этаже нет. Если он приехал сразу за нашей парочкой, мог и зайти сразу. Мог выжидать где-то в отеле. В номере есть отпечатки персонала, но убийца всё время мог быть в перчатках.

— Лейси, вы себя хорошо чувствуете? — заботливая Стоун подошла, поднимая руку. Она что, хотела проверить, нет ли у недавнего подозреваемого жара?

Лейси поймал её руку и деликатно пожал, отводя от себя. 

— Я в порядке, Элизабет, — он выдавил улыбку и направился к двери. Остальные тоже поспешили покинуть эту комнату. 

На выходе все рассеялись кто куда. Лейси ещё задержался, подписал несколько бумаг. Пока он этим занимался, мы с Итаном стояли в сторонке и ждали.

— Вы с ним не говорили? — поинтересовался адвокат.

— Пока нет, — я покачал головой.

— Но прошло достаточно времени с момента нашей встречи в аэропорту.

— Времени прошло достаточно, но подходящего момента так и не нашлось.

Лейси исчез. Лейле я всё это рассказывать не стал.

— Вы не рассказали копам о Рине?

— Нет, — я опять мотнул головой. — Сначала хотелось вытащить пацана. Разбирательства по старому делу займут ещё больше времени. 

А Лейси нельзя долго находиться взаперти. И так черт его знает, что у него сейчас в голове.

— Но связь наверняка есть. Это может стать решающим поворотом в расследовании дела.

— Может, — я согласился. — С другой стороны, это лишь женское имя. 

— Вы знаете, я знаю. Кто-то ещё может знать, — адвокат покачал головой. Я пробормотал:

— Кто-то может знать, что та самая Рина, возможно, его мать.

Мы оба посмотрели на пацана. Он разговаривал с копами. 

— Шустрый парень, — заметил адвокат. — И держался хорошо.

Я взглянул на мистера Лейси. Он отказывается допустить возможность, что Лейси, может быть, его…

— Он похож на меня.

— Похож, — я подтвердил, хотя это был не вопрос. Итан всё ещё смотрел изучающе.

— Я раскопал, что мог. Вам, в вашей стране, это было бы сделать сподручнее.

— Такие документы тщательно охраняются.

Тем не менее, ребёнка Рины могли пристроить именно в тот детдом. Туда свозили таких детей.

Он имеет в виду, детей одиноких преступников, заключённых под стражу, детей психически больных родителей, детей разных умалишенных.

Поэтому его никто не усыновил? Из таких мест практически не усыновляют. Дурные гены. Дети часто сами быстро перебираются в заведение, похожее на то, в котором держат родителя.

— Она ведь жива, — наконец выдавил я.

— Как вы представляете процедуру взятия материала для теста на установление возможного родства? Имею в виду, официально.

— Понятия не имею. Официально никак.

— Остаётся только… я не могу вам такое советовать без риска остаться без своей лицензии.

— Не доверяете? — я удивился.

— Отчего же? Доверяю. Но мы в полицейском участке. А вы и сами знаете, о чём я говорю.

Осторожный тип этот юрист. Не может советовать? Как будто мне это надо? Мне плевать, кто родители Лейси. Это важно лишь в том случае, если связано с серийными убийцами. Кто может искать Рину? И почему ищет, перебирая молоденьких блондинок?

— А вам самому не любопытно? — я рискнул спросить. — Вдруг Лейси, это ваш…

— Рина – психически неуравновешенная женщина. Она могла сама попросить оставить ребёнку такое имя. Потому что это моё имя. Но это не значит, что ребёнок мой.

— Он здесь, вы здесь. Проверить легче, чем в случае с запертой за больничной решеткой психопаткой.

— Ваша правда, — Итан толкнул меня, Лейси возвращался.

— Ну что, дела улажены, можно уходить!

— Давно пора, — юрист подошёл к Лейси, участливо похлопал по плечу, потом осторожно снял с его воротника волос. Ушлый пацан отреагировал.

— Вы убрали с этой полицейской робы пылинку? У меня ещё не было такого заботливого адвоката.

— Люблю во всём аккуратность, — улыбнулся Итан, показывая на дверь. — Идемте?

— Мне нужно дождаться свою одежду, не хочу ехать в этом. Ещё распорядиться, чтоб доставили, — Лейси вытащил из пакета возвращённый ему телефон.

— А шмотки не вернули? — спросил я.

— Нет пока. 

— Я об этом подумал, — нашёлся адвокат, — прихватил с собой кое-какие вещи. Размер должен подойти. Если вы согласитесь взять.

Лейси опять удивился.

— Это у вас такой сервис приложением к адвокатским услугам? У моей конторы денег на вас хватит? 

Итан Лейси рассмеялся, заходя в лифт. Сообщил, что это обычное дело, и что он действительно может включить стоимость недорогого спортивного костюма в свой счёт.

Мы вышли, пока Итан шёл за обещанным костюмом к водителю, который его ждал, Лейси заметил:

— Он снял с меня мой волос, но не выкинул. Убрал в свой карман. Что это может значить, Алекс?

Отследил. Такое действие не могло остаться незамеченным для вора.

— Проведёт свой независимый ДНК-тест? Откуда я знаю.

— Полиция тоже проведёт. Зачем это мистеру Лейси? Ты давно с ним знаком?

— А что?

— Он иностранец. Что он здесь забыл?

— Пересекались недавно по работе. Когда тебя загребли, я вспомнил о нём и позвонил. Странно, что твоя контора тут же не отправила вашего собственного адвоката.

— Я не давал указания.

— Всё время забываю, что ты теперь там важная шишка.

— Уходишь от темы. 

— Давай потом.

Я принял у вернувшегося адвоката пакет с вещами и сунул свёрток Лейси в руки. 

— Иди, переодевайся. Я пока вызову нам такси. 

— Копы на ушах, так бы нас подбросили. Могу попросить. 

— Не связывайся. Иди, одевайся.

Лейси ушёл обратно в участок. Переодеться и сдать казенную одежду. Итан заметил:

— У вас близкие отношения. Давно друг друга знаете?

— Около года. Я вам, кажется, говорил.

— А та девушка с фото, Лейла… — адвокат промолчал. — Юридически она существует, вы всё ещё её опекун. Но…

— Не можете поверить?

— Не могу. Вы сами знаете, что мы с вами выяснили про Рину. О её дальнейшей судьбе после… того случая известно мало, но кое-какие документы есть. 

— Скорее всего, её личное дело тоже под охраной, в том же доме для душевнобольных, где её держат. Я попробую его достать… И ещё, — я похлопал его по карману. — Позвоните мне, как что-то выясните.

Он коротко кивнул и, не дожидаясь возвращения Лейси, уехал. Пока тест на отцовство Итаном Лейси не будет сделан, я ничего не расскажу пацану. Если это всё домыслы, сейчас не то время, чтобы сваливать на него ещё и прошлое.

Мы с Лейси вернулись к нам домой. Вёл он себя странно. В машине ещё держался, но сильно нервничал. Всю дорогу проехал, прислонившись лбом к оконному стеклу. В городе наступило утро. 

Мы вышли из машины, я сбросил звонок Тони, решив, что наберу позже. Лейси слабо прошептал:

— Тони? Ответь!

Набрал ей. Начались какие-то истерики, наезды и вопросы вперемешку с всхлипами. Выяснил, что копы отвезли её домой и сразу отключился. У неё тоже стресс. Надо бы заехать. Сейчас пацана у себя устрою и поеду. Танару охраняют. Приставили охранника. А нас вот нет. 

— Лейси, давай-ка заходить осторожнее. 

Он кивнул, вроде как, собрался. Мгновение назад его шатало.

Мы зашли в подъезд, поднялись на свой четвёртый. В коридоре никого не заметили, но я проверил двери пустующих квартир — все закрыты. Огляделся, осторожно открыл свою дверь. Внутри никого не видно. Зашёл первым, чувствуя себя идиотом без оружия. Если у маньяка нож, то это не страшно. А если ещё чем разжился? Осмотрели квартиру. Кухню, ванную, в шкафу, под кроватью. Лейси пошутил про паранойю. Только ему и шутить. Я запер дверь.

— Хотел поехать к Тони. Не поеду, останусь.

— Езжай, ей сейчас плохо. У неё тоже была тяжёлая ночь.

— Нет, я лучше побуду тут.

— Я в норме.

— Не похоже.

— Хотел бы он меня убить, что ему мешало? Мы с Айлиной спали, подошёл бы и зарезал.

— Он и с девушкой какое-то время боролся. Мог испугаться, что с тобой не справится.

— Мог, если знал, кто я.

— Не обязательно.

— Ты ведь что-то знаешь? — Лейси на меня уставился. — И как копы не заметили?

— Что они должны были заметить? — я старался сохранить невозмутимое лицо.

— Ты знаешь, кто такая Рина?

— Нет.

— Ты врешь.

— Ты устал. Поговорим позже.

— Тогда езжай к Тони. А я лягу спать, — он на себя посмотрел. — Помоюсь и лягу.

— Я дождусь, пока ты выйдешь из душа.

— Мы проверили всю квартиру. Посмотрели в шкафу. Я выглянул в окно, на случай, если маньяк как ниндзя висит на стене. Уезжай! — Лейси махнул на дверь. — Я же не девочка-блондинка, я справлюсь.

Посмотрел на него, подумал. Прошёл в спальню, подковырнул и вытащил одну доску из пола. Достал пистолет. Лейси зашёл следом и следил за моими действиями. Я протянул ему пистолет. Он взял.

— Уверен? Не боишься, что я спятил и пойду стрелять в людей?

— Мне не очень нравятся люди.

Он взял пистолет, пообещал никого не убивать. Разве что – если маньяк заглянет. Дверь в мою квартиру запирается редко. Сегодня вот такой редкий случай.

Приехал к Тони. Она сразу на меня набросилась. Нет, не на шею, рыдать и обниматься – с кулаками и руганью. Я её успокоил, как умею. Тони сложно успокаивать как-то по-другому. Или в словах я не особенно силён. 

Было позднее утро, мы заснули. Засыпая, успели переброситься парой фраз. Я спросил её:

— Тони, а кто тот придурок, из-за которого ты пошла на конкурс красоты?

— А что? — она сонно на меня взглянула.

— Интересно просто. Он реально придурок. Все пацаны знали, что ты самая красивая девочка в школе, без всяких конкурсов.

— Да, ты прав. Он реально был придурок.

Она устроила голову на моей груди, обняла меня. Я вспомнил школу, и какой была Тони: всегда с ободранными локтями и коленями. Часто – с ссадинами на лице. Почему-то она конфликтовала со старшими девчонками. Прижал её к себе, Танара довольно засопела. Мы так же спали вместе в первый раз, крепко вцепившись друг в друга. Это было у её дяди. Танара сообщила, что дядя уезжает и попросил её переночевать в своём доме, чтобы тот не пустовал. Оставил вместо охранника. Бред какой-то. Она сказала, что боится ночевать в таком большом доме одна. У меня уже были планы на вечер и ехать никуда не хотелось. Но просила сама Королева Красоты.

— Мы редко видимся, да? Вот сейчас из-за этой ночной дичи, до этого из-за подмены картин у Патриции. Если бы повода не было, мы бы сегодня не встретились, — Танара, оказывается, ещё не спала.

Если бы кто-то другой обнаружил тело, я бы не сорвался на место преступления, не бросил бы Лейси с вверенной мне девушкой, увёз бы её. Всё эти «если бы».

— И живем далеко друг от друга, почти не пересекаемся, — продолжила Тони.

— Тебе нужно встречаться чаще? — я приподнялся, чтобы взглянуть на неё. — Хочешь перебраться ко мне поближе?

В глазах её сверкнула неподдельная ярость. Могла и ударить. Мне показалось, она сдержалась. Тогда я напомнил:

— Тони, ты у себя в квартире. Подскочить, одеться и убежать некуда.

— На работу. Но я на сегодня отгул взяла, — она внимательно на меня посмотрела. Как будто давно не видела и забыла, как я выгляжу. Потом добавила:

 — Был придурком и придурком остался. Давай спать.

Нас разбудил телефонный звонок. Сначала я не понял, что звонящему может быть от меня надо? А потом подскочил как ужаленный. Вызов от нашего домоуправляющего.

— Да? — я рявкнул в трубку.

— Мистер Морган, добрый день… это…

— Я понял, кто. Что-то случилось?

— Мистер Морган, я помню, как вы предупреждали меня, когда устроили небольшой погром в угловой квартире… Там до сих пор идёт ремонт…

— Дальше!

— И поэтому, когда мне сообщили о шуме на вашем этаже…

Плохи дела, плохи! Зажав трубку, я быстро начал одеваться. Тони вскочила в постели, смотрела обеспокоенно.

— В моей квартире?

— Нет, в соседней. В пустующей! Там, судя по звукам, какой-то погром! Я решил сначала позвонить вам, а не в полицию, вдруг вы…

— Вы всё сделали правильно, — буркнул я, понятия не имея, нужна там полиция или нет? Возможно, что нужна, а я сделаю только хуже. — Я сейчас приеду. В квартиру не заходите. 

Он только успел сказать, что понял, и я бросил трубку. Начал набирать Лейси. Гудки шли, но телефон никто не брал. Перепсиховав, я вылетел из квартиры, запретив Танаре высовываться. Она хотела ехать со мной. Я её затолкал обратно за дверь и запер, забрав ключи. Живем мы действительно слишком далеко друг от друга, придётся гнать как проклятому.

Пока ехал, ещё раз позвонил управляющему. Он сказал, что как только шум стих, перестал дежурить на этаже и ушёл. А мы — вообще беспокойные жильцы. Постоянно от нас проблемы. И он давно думает, не выселить ли нас? Я не дослушал, бросил трубку. Перенабрал Лейси. Он не отвечал. Кто живет рядом, чтоб мог зайти, проверить, что там? Никто. Конторские, Кея? Черт его знает, что я найду. Зря пистолет оставил. 

Из машины вылетел, на наш четвёртый этаж поднялся, не помня себя. Чуть не пролетел упомянутую дверь. Она была закрыта, а вот моя нет. К себе я заходить не стал, прислушался, открыл дверь пустующей квартиры. Было не заперто. Планировка та же, что и у меня. Только мебели почти нет, пусто. Та, что была, вся сломана в труху. А на полу сидит, размазывая по себе кровь, Лейси.

— Вашу ж мать! — дверь я за собой закрыл, несколько секунд смотрел на это зрелище. Пацан на себе что-то выцарапывал. На животе, слева – там же, где поставили надпись на жертвах. 

— Лейси, ты где взял нож?

Он посмотрел на меня непонимающе. Я повторил вопрос. Взглянув на ножик в своей руке, Лейси ответил:

— На кухне. Но он тупой, пришлось точить.

Рядом действительно лежала точилка.

Я подсел, нож забрал. Посмотрел, что Лейси с собой сделал. Не слишком глубоко, насколько я мог судить, было выцарапано: «К».

— Ты зачем это? Лейси?

Взгляд его блуждал. Пришлось заставить его на себя посмотреть.

— Хотел понять, было ли им больно? — он надавил на рану. — Ничего не чувствую.

Я несколько раз ударил его по лицу. Похлопал по щекам. Выражение глаз не изменилось.

— Ты что-то принял? 

Он покачал головой.

— Точно что-то принял, — я попробовал поднять его, оценивая масштабы катастрофы. Разгромленная пустая квартира — ерунда. А вот эта инсталляция из Лейси, ножа и пятен крови на полу мне не нравилась.

— Вставай, тебе надо прийти в себя. Что значит не чувствуешь?

— Не болит, — он провёл пальцами по прорезанной букве.

— Разрезал неглубоко. 

— Надо глубже, — внезапно он подхватил с пола отобранный мной нож и резанул по хвостику буквы К. Разозлившись, что не успел перехватить его руку, я хорошо его ударил. Может, слишком хорошо. Лейси упал на пол. Я опять забрал нож. Вытащил из расслабленных пальцев. 

— Поднимайся.

— Не хочу.

— Лейси, я не спрашиваю, что ты хочешь, поднимайся. Управляющий вызовет копов. 

Пацан, наконец, взглянул осмысленно. Поднялся на ноги. Общения с копами хватило. 

Я подобрал точилку и лежащую на полу тонкую спортивную куртку. Она была заляпана в крови. Так что я ей же вытер пол, где увидел пятна. Некоторые засохли. Выругавшись, сбегал на кухню, намочил куртку в воде, вернулся и ещё раз протёр пол. Прачечная через дорогу. В подвале нашего дома есть стиральная машина, но я понятия не имею, подключена ли она? Выбрасывать окровавленную куртку не хотелось, пусть на ней всего-то кровь самого идиота Лейси. Паранойя. Нож, символы на теле, кровь. 

— Ты точно её не… — слова застыли на губах. Лейси опять смотрел сквозь меня, но я был готов поклясться, что на кого-то.

— Ты пришла, — он улыбнулся. Протянул руку. Потом как будто пригласил кого-то присесть рядом. Похлопал по полу, подвинулся, повернул голову вправо. К кому-то! Теперь я думал, что у меня едет крыша. Сгрёб Лейси в охапку и потащил из этой квартиры в свою.

Не заперто, мне это не нравится. Остановился у входа, снова прислушался, потом резко толкнул свою дверь. 

У меня был гость. На диване сидела Элизабет Стоун.

— Какого хрена? — спросил я, не позволяя Лейси войти. Мокрая куртка с завернутым в неё ножом и точилкой остались у него в руках. Он, весь измазанный кровью, стоял у двери. Насколько парень плох? Догадается спрятаться? Уйти обратно в ту квартиру.

— Я хотела с вами поговорить, Алекс.

— Давно вы здесь?

— Пришла, дверь открыта, вас нет.

— Я не запираю квартиру, если ухожу ненадолго. У меня нечего брать.

— Довольно опрометчиво, разве нет? — она встала с дивана. — Вы не знаете, где Лейси Салливан?

— Так вы ко мне пришли? Или ищете его?

— Разве вы живете не вместе?

— Похоже, что у меня кто-то живет?

— Я пришла с вами поговорить, вам не кажется, что…

— У вас есть ордер?

— О чём вы?

— О незаконном проникновении в мою квартиру.

— Мистер Морган. Алекс!

— Я хочу, чтобы вы ушли.

— Алекс!

— Элизабет, выметайся, я не в настроении разговаривать, без обид, — я открыл дверь пошире, стараясь быть естественным. Выглянул в коридор. Лейси не было.

— Ну хорошо, — она сжала губы, поднялась с дивана и подошла ко мне. — Я это запомню.

— Как угодно, Элизабет. И у меня, и у тебя была тяжёлая ночь. Нам нужно отдохнуть от того что произошло, друг от друга… поговорим в следующий раз. Я даже готов угостить тебя выпивкой. 

— У вас кровь?

Я закрыл глаза. Я устал. Я готов эту суку выкинуть из комнаты, может быть, даже спустить по лестнице. Хотя я никогда в жизни не поднимал руки на женщину. Возможно, это не женщина? Это специалист узкого, специфического профиля. Как минимум, выставить её за дверь я имею право.

— Стоун, пошла на хер!

— Алекс!

— Какая ещё, мать её, кровь?

— На рубашке несколько капель.

— Это соус Стоун, просто соус! Я выходил перекусить.

— Правда? И чем?

— Дверь, коридор, лестница, — я показал направление.

— Пока, мистер Морган, — она вышла. Я дождался, пока Элизабет скроется на лестнице и метнулся в квартиру рядом. Я оставил Лейси с ножом в руках. Чем я думал? А что я мог сделать?

В ванной шумела вода. Я подорвался туда. 

Лейси сидел в ванне, полной воды, окрашенной в красный цвет. К счастью, Стоун ушла быстро. Ванна не успела переполниться. Я сегодня рехнусь. Нож и точилка лежали рядом на полу. Лейси… был в отключке. Я отбросил мысль о том, что он мог сделать. Вода в ванной покрасилась из-за того, что Лейси залез внутрь вместе с грязной курткой. Плюс, может, порез ещё кровоточил. 

Я выключил воду. Встряхнул Лейси. Он открыл глаза. Посмотрел, где сидит, в ужасе за меня схватился, я рывком вытащил его из ванной. Поставил на пол. Лейси на меня опирался, и я теперь весь был в кровавых разводах и мокрый. Надеюсь, Стоун не поджидает в коридоре. 

— Ты жив?

Он слабо покивал. И что теперь? Куда? Ко мне в таком виде? Или здесь отмыть всё, самим отмыться и уйти. Что мой опекун вообще делает? Хоть сообразил Стоун на глаза не показываться и в эту квартиру дверь закрыл. Квартира пустует. Почему здесь вообще не перекрыли воду?!

— Лейси, ты не чуди! Слышишь меня? 

Посадил его на пол, вытащил затычку из ванны, подождал, пока уйдёт вода, выжал куртку, забрал нож с злосчастной точилкой, повернулся и уставился в зеркало. На нем было написано красным: «Кто такая Рина?» и ниже: «Я не знаю. Но она знает. Позвать её?»

Приберусь потом. Надо отсюда сваливать. От всего, что произошло. Появились сильное желание набрать Танару. Попозже… Я её закрыл, всё должно быть хорошо. Поднял Лейси, толкнул к выходу. Он кое-как поплёлся. Пока мы не добрались до моей квартиры, не разговаривали. Зайдя внутрь, я запер дверь и быстро осмотрелся. Потом, чем черт не шутит, осмотрелся основательнее. Проверил все комнаты, вернулся к входной двери, поднял Лейси, сидящего на полу, дотащил до ванны. Хотя бы до своей. Включил тёплую воду. В чужой разгромленной квартире вытаскивал я его из ледяной. Зачем приходила Стоун? Они точно не пересекались, пока меня не было?

— Ты мне ответь, ты что принял? — я опять взялся выколачивать из Лейси правду. Взгляд у него был мутным. Нож не давал мне покоя. Отдать на экспертизу или выбросить? О чём я думаю? Мы же сами ночью убедились, что Лейси не мог пронести и спрятать где-то орудие убийства. Это он просто потихоньку сходит с ума. Нож из кухни пустующей квартиры. А может — мой? Пригляделся. Нет, вроде не мой. 

Унёс на кухню, тщательно вымыл губкой с средством для посуды, вытер полотенцем. Точилку тоже помыл, потом, завернув всё вместе со всем используемым, выкинул в мусор. Прополосканную куртку ещё надо выбросить.

Вернулся к Лейси, он сидел в воде. Но теперь с кем-то разговаривал. Я прислушался.

— Никогда больше так со мной не поступай!

Потом смех. Потом ещё слова:

— Теперь всё будет хорошо.

Ни черта хорошего не будет! Постарался обратить на себя внимание.

— Эй! Мойся и вылазь.

— Мне здесь отлично, — Лейси провёл руками по воде. — Я останусь в ванне.

— Не останешься. Вылазь, вытирайся, и поедем к врачу.

— Никуда я не поеду.

— Последний твой порез надо зашить, так что быстро собирайся. Едем в вашу клинику, — бросил в него полотенце. Он утопил его в ванной.

— Да ты сука, — вытащил его, попробовал поставить на ноги. Лейси мне не помогал. 

— Мокрую одежду снимай.

Он покачал головой. Я повторил ещё раз. Встряхнул его. Тогда Лейси еле как начал раздеваться и замотался в новое полотенце. В ванной я его оставить не рискнул, утащил в гостиную и посадил на диван. 

— Жди здесь, — и я было уже пошёл в его квартиру, потом передумал.

— Лейси, где пистолет?

— Пистолет? — он взглянул на меня всё теми же замутнёнными глазами.

— Да, падла, где пистолет? Мой пистолет, который я тебе оставил.

— В моём столе. В ящике.

— Сиди здесь! 

Я посмотрел на себя, мысленно выругался, но переодеваться не стал, пистолет найти важнее. Взял ключи, вышел, снова запер квартиру. Ни маньяка снаружи, ни Лейси внутри это не остановит. Но хоть ненадолго задержит. А я постараюсь вернуться быстро.

Пистолет действительно нашёлся у Лейси в столе. Посмотрел на работу ремонтников — стену частично залатали. Закончат, видимо, не скоро. В этом же ящике лежало какое-то рецептурное средство с сильно затертой этикеткой. Пузырёк открыт и пуст. Взял с собой. Может, получится разобраться, что Лейси принял. Что бы это ни было, это просто дурь, так повлиявшая на его мозги. От этой мысли легче. Потому что, если у тебя в квартире сидит псих, внезапно слетевший в свой психоз, хочется хотя бы делать вид, что ты знаешь причину.

Подошёл к шкафу, вытащил первую попавшуюся одежду, взял пацану обувь и пошёл к себе. Открыл дверь, Лейси на месте не застал. Выронив всё, что было в руках, побежал обыскивать комнаты. Пацан оказался на кухне. Заклеивал своё творчество стерильной накладкой из моей аптечки. На плите варился кофе.

— Тебя отпустило? — я выдохнул.

— В каком смысле? Просто К… кое-кто захотел кофе. Хорошо пахнет, правда? — он закончил лепить пластыри и снял кофе с плиты. 

— Будешь?

— А как же кто-то, для кого ты его сварил?

— Ей достаточно запаха, — Лейси улыбнулся. — Она сказала, что если захочет попробовать, попьёт из моей чашки.

Ну всё, приплыли. Я достал телефон. Пропущенные от Танары. Если звонила десять раз, должно быть, всё в порядке. Перезвонил ей. Как только она ответила, сразу принявшись орать на меня, обзывая козлом, мудаком и прочими приятностями, сбросил. Она в норме. Набрал Стива. Он ответил сразу.

— А я всё ждал, позвонишь или нет?

— Уже в курсе?

— Лейси не отвечает.

— Он со мной, на кухне.

— Он в порядке?

— Нет. Он с кем-то раз…

— Не надо! — Лейси поднырнул внезапно, выхватил телефон и сам ответил.

— Привет, Стив. Я не выйду сегодня, сложная ночь. Буду отсыпаться.

Он что-то выслушал, кивая, добавил:

— Да, пока подозрения сняли, Алекс нашёл хорошего адвоката. Но надо разобраться в этом деле. Мне не нравится, что я оказался замешан.

Потом выслушал что-то ещё, ответил почти небрежно:

— Возможно, оказался не в то время не в том месте.

Лейси попрощался с бывшим боссом, нажал на отбой и отдал мне телефон. После скатился на пол, упёрся лбом в дверцу кухонного шкафа и заплакал. Я выждал какое-то время и осторожно спросил:

— Лейси, ты понимаешь, что происходит?

Он посмотрел на меня как на идиота.

— Ни хрена не понимаю. А ты?

Ответ показался мне осмысленным.

— Что ты принял?

— Сильное успокоительное. Мне было надо.

Я сел рядом. Кофе не хотелось. Отодвинул Лейси, открыл шкаф, вытащил спрятанную бутылку.

— Подашь стаканы?

Он кивнул, но встать не смог. Я поднялся и достал сам. Разлил нам «успокоительного», спустился на пол и толкнул Лейси бокал.

— Пей. 

— Он взял, поднёс к носу, понюхал, поморщился.

Я объяснил:

— Это портвейн.

Он выпил, стуча о бокал зубами. Я решил покаяться.

— Я тоже виноват, Лейси. Мы оба виноваты. 

— Я виноват больше. 

— Нет.

— Больше. Я специально игнорировал Стоун, чтобы выйти. Но она права. Убийства связаны со мной. Не уверен, что маньяк помешан именно на мне, но он забрал духи, которыми я облился. Он надел на Айлину туфли – ему понравилось то, что он видел?

— Зря я налил тебе, с твоим успокоительным вместе получится убойная смесь. 

— Налей ещё.

Лейси дождался, пока я поднимусь за бутылкой, сяду обратно и разолью ещё порцию.

— Это точно можно пить? 

— Да. И другого всё равно нет. Зачем ты себя порезал? 

— Было больно, — он сделал глоток и поставил стакан на пол.

— Если себя резать, будет больно. 

— Нет, по-другому больно. Внутри. А то, что я сделал, немного отвлекало.

— Так нельзя. 

— Я знаю. Это для подростков в гормональном шквале, или для домохозяек — хотя эти чаще обжигают себя чем-нибудь, чем режут, — он взглянул на меня. — Я сделал глупость. Хотел понять, что они, Найкла и Айлина, чувствовали? Но они уже были мертвыми. Просто… — теперь он смотрел куда-то перед собой. Опять на кого-то. — Тогда казалось, что нет. Но они тоже отговаривали.

Мурашки пробежали по коже. Он всё ещё бредит. 

— Ты их видишь?

— Да, они здесь.

Сука. Я опрокинул в себя стакан. Хотел налить ещё, но усилием воли заставил себя больше не пить. Лейси рассмеялся.

— Вырезал «К» — ты решил, что это Кейти? 

— А что, нет?

— Да. Но я колебался. А потом подумал, что если это когда-нибудь увидит Кейко, я смогу сказать, что писал её имя. Удобно, да? 

— Тебе нужно к врачу.

— Вызову на дом. Зашить надо только последний хвостик. Остальное само заживёт, — он схватился за заплатку на боку, поморщился и быстро допил всё, что осталось в стакане.

— Алекс, налей ещё!

— Твоя дурь тебя отпускает? Чувствуешь теперь, что болит?

Он покивал, закрыв глаза. Сказал, что он дебил, и зря обдолбался. Я правда, так и не понял – его колёса вызвали галлюцинацию, или должны были её убрать, но не сработало?

— У меня стакан пуст! — Лейси помахал стаканом перед моим носом.

— Тебе хватит. Звони врачу. Или я отвезу тебя в больницу. 

— Не поеду.

— Я не буду спрашивать. 

— Окей, — он кивнул, потом сообразил, что телефона рядом нет и попросил мой. Я дал, поинтересовавшись:

— Ты помнишь номер врача наизусть?

— Конечно! Мало ли откуда придётся звонить. 

А я только телефон родительского дома помню. Он с моего детства не менялся. Давно не звонил Монике. Сегодня позвоню. Сегодня обязательно надо позвонить маме.

Врач пообещал незамедлительно выехать. Лейси сказал, что пойдёт к себе одеться. А то замёрз сидеть в полотенцах. Я вспомнил, что принёс ему одежду. 

— Ты почему оставил мой пистолет в своём столе?

— Там раньше мой хранился. Случайно, на автомате.

— Так ты сначала разгромил соседскую квартиру, потом сбегал к себе, чтобы убрать пистолет и принять колёса, потом вернулся, чтобы себя порезать?

— Как-то так. Мне нужно было что-то делать, а твою квартиру громить не хотелось — ты бы заставил прибираться. Ещё я боялся, что натворю глупостей и, пока ещё соображал, убрал подальше пистолет. Потом закинулся и дальше помню плохо.

— В какой-то момент ты разминулся с мадам Стоун.

— Она была здесь?

— Ты обдолбанный придурок. Ты разве не понял, когда мы возвращались ко мне? Она сидела в моей квартире и ждала.

— Я тупо свалил, потому что ты меня не держал. Меня позвали девочки.

Я прикрыл глаза и перевёл дыхание, прежде чем сказать:

— Лейси, тебе надо лечить голову. И срочно.

— Мне надо выяснить, кто такая Рина? У меня есть смутное ощущение, что я знаю. 

И я готов поклясться, что внезапно он посмотрел на меня глазами Лейлы. 

— И я думаю, что ты тоже что-то знаешь, но мне не говоришь. Да, Алекс?

Он прав. Я не могу это подтвердить — никак не могу докопаться, в какой именно дом ребёнка отдали сына Рины? У Рины, про которую мы говорили с Итаном, был сын, и его забрали, когда её саму упекли в лечебницу для душевнобольных. А Лейси кочевал по инстанциям, пока не приглянулся своей конторе. Но откуда он сам изначально, я найти смог. И что было в его документах, знаю.

Пришлось спать у Алекса на диване. Соседу настолько на хотелось оставлять меня в гостиной, близко к входной двери, что он готов был предоставить мне спальню и перенести туда упомянутый диван. Таскать этого монстра я отказался, как и занимать чужую койку, выдворив хозяина охранять входную дверь. Так что ночевал по старинке. 

Вспомнил, как проснулся здесь в обличии Лейлы, разлепив глаза, сквозь густые накладные ресницы ощущал солнечный свет. Соображал ещё, где я оказался. В этой гостиной ничего не изменилось, правда теперь эта комната мне как дом родной.

Заглянул к Алексу, будить не стал. Его, похоже, отрубило напрочь. Пошёл к себе.

В коридоре вспомнил про разгромленную квартиру. Зашёл, проверил пол — пятен не нашёл, Алекс всё вытер. Вышел, чтобы взять у себя мусорный мешок, вернулся. Ходил свободно, не боясь маньяков. Больше каждый угол не проверял. Как-то отпустило. 

Поломал я не очень много: стулья какие-то, должно быть, кресла, декоративные старые полки. Крупные обломки стащил ближе в выходу. Мелкие собрал в мешок. Надо дотащить к своей двери и распорядиться, чтоб мои ремонтники вынесли вместе с остальным хламом. На полу сломанные рамки от картин, сами картины и пожелтевшие фото. Бывшим жильцам, видимо, это всё не принадлежало. Или больше было не нужно, раз осталось здесь покрываться пылью. 

Всё, что мог, подобрал. Пошёл в ванную. Бросил в мусорный мешок оставленную здесь вчера куртку, посмотрел в зеркало. 

«Кто такая Рина?

Я не знаю. Но она знает. Позвать её?»

Это я своей кровью накорябал? Достал куртку, намочил рукав, вытер зеркало. Кровь присохла и быстро не оттиралась. Пригляделся — следы остались. Если кто-то захочет прочитать, прочтёт. Открыл шкаф под раковиной, поискал чистящее средство. Ничего нет. Подумал уже разбить и выкинуть зеркало, но не хотелось возиться с осколками. С другой стороны — наличие написанного моей кровью имени «Рина» в квартире рядом с нашими с Алексом мне не нравилось. Поискал ещё, выудил из-за трубы смятую, засохшую пачку с каким-то порошком. Отсыпал его на рукав куртки и прошёлся по зеркалу. Абразив, наверняка домохозяйки так с зеркалами не поступают. Вроде что-то отмыл. Или замазал мыльными разводами.

Всё выкинул в тот же мешок. Вымыл руки. Осмотрел ещё раз ванную комнату. Пол затоптан, на дне ванны бурые пятна. Про зеркало вообще молчу. Я отдаю себе отчёт, что если криминалистам вдруг понадобится тут порыскать — они всё, что нужно, найдут. Но повода здесь рыскать у них нет. И я помню, что я сам себя. И Алекс свидетель. Свидетель моего помешательства. Надеюсь, временного. Просто сложная ночь.

— Конечно, Лейси, так и есть! — сказал кто-то рядом. Я оглянулся. Показалось, что я чувствовал лёгкое касание на своей коже. Сквозняка здесь быть не может. Чей это голос?

Уже хотел спросить вслух, но усилием воли заставил себя заткнуться. Подобрал мешок, вышел. Направился к себе. Хотелось помыться, но врач мне запретил. Нас всё-таки хватило на то, чтобы вызвать мне доктора – зашить порез. Информация о моем «творчестве» нигде не всплывёт— врач надежный. Сказал, правда, что шрам у меня останется, и с этой буквой «К» я долго буду ходить.

Переоделся. Заглянул к Алексу — сосед ещё спал. На дворе утро раннее. Мы вырубились вчера под вечер и всё это время проспали. Посмотрел на мешок с мусором. Ещё где-то должен быть нож. Алекс говорил вроде, что выбросил. Паранойя развивалась со страшной силой. Если кто-то найдёт и использует против меня? Пойдёт этим ножиком резать новых блондинок, с которыми я, якобы или на самом деле, знаком. Алекс стёр все отпечатки. Хватит себя накручивать. И даже если мой поступок всплывёт — меня за это не отстранят. Надо делать вид, что я нормальный. Я этим всю жизнь занимаюсь.

— И как, успешно?

Оглянулся. В коридоре никого. Чей это голос? Лейлу бы я узнал. 

— Кейти? — прошептал тихо, в ужасе представляя, что кто-нибудь услышит.

— Вчера ты был смелее. Не делай так больше.

Попросила и исчезла. Точнее, больше я ничего не слышал. Почти бегом спустился по лестнице и выскочил на воздух. Ну вот, опять в метро. Надо взять себе служебную машину.

На работе знали, что меня задерживали в полиции. Но по какому поводу — были не в курсе. Поводов с нашей работой, на самом деле, масса. Кто-то дежурно поинтересовался, не связано ли это с маньяком? Я так же дежурно ответил, что да, связано. 

У меня есть одно важное дело, которое надо срочно сделать. Собрал большую часть своего отдела. Начал с небольшого отчёта о нашей деятельности за последнее время. Сколько потратили, сколько заработали, что у нас с заказами, и как мы их будем распределять. А потом сделал объявление, что ищу себе помощника, и всех, кого данная вакансия интересует, прошу остаться в зале. 

Большинство парней ожидаемо сразу сорвалось с места. Пришлось их остановить.

— Если что, мне не принципиально, парень это будет или девушка.

— Лейси, мы в курсе, что тебе «не принципиально»!

По залу прокатился смешок.

— На место сели все! — попробовал изобразить начальника. Послушались, но вяло, как будто сделали одолжение.

— Это сложная и ответственная должность. У меня высокие требования к моему секретарю.

Несколько девушек рассмеялись. Я услышал шепоток: «Интересно, какие?» Это как раз от красоток – из тех, что сидели, позабыв одеться, у меня на столе. Одну я нашёл в шкафу — вот она креативная. Как у неё, интересно, с остальным?

Хоть я попросил остаться всех, Джефф с Риком и ещё несколько пацанов опять сорвались с мест. Рик подошёл, похлопал меня по плечу:

— Лейси, прости, явно не моё.

Мимо прошла ещё одна девушка, Верона. Я её остановил.

— А ты куда?

— Да брось, Лейси, — она криво усмехнулась, показав на себя, а потом повернулась, бросив презрительный взгляд на хихикающих красоток. — Я не тот типаж!

Особенно красивой Верону не назовёшь, но она бы здесь не находилась, будь страшненькой.

— Сядь на место. Давай, садись! — я подтолкнул её обратно. Собирающимся уходить парням крикнул.

— Вы тоже возвращайтесь! Быть моим секретарем — дело добровольное. А вот экзамен по делопроизводству сдавать будут все!

По залу прошёл недовольный гул. 

— Ну а нам нафига? — расстроился Джефф.

— Лишним не будет. Собрался всю карьеру ездить исключительно на мордобои? — я спросил, соображая, когда мне провести проверочный тест.

— Я специально завалю, Лейси. Я к тебе в секретарши не хочу. Мало ли чему ты у Омаро научился?

— Боишься?

— Боюсь.

— Завалишь специально, пойдёшь на курсы учиться, — я посмотрел на своих подопечных. — Ко всем относится. Включу вопросы по бухгалтерскому делу и самый важный минимум по праву. Если пойму, что кто-то где-то сильно провисает, отправлю на учёбу, но с дел снимать не буду — выкручивайтесь, как хотите!

— Новый босс зверствует? — поинтересовались из оставшихся на местах.

— Хочу сразу и вам, и себе жизнь облегчить, — я наконец выбрал подходящую дату и озвучил её, вместе с тем, где взять перечень примерных вопросов. Пожелал удачи и себе, и им. Началось веселье.

Через неделю провёл тест, и теперь сидел, разбирался с результатами. По всему выходило, что лучше всех справилась Верона. Не только она, правда – очень хорошо сдали несколько парней, но они написали, что будут признательны, если я их результаты приму к сведению при распределении дел, но в секретари они не стремятся. 

Рик с Джеффом явно старались вытянуть на минимум, но при этом ни в коем случае случайно не ответить на большее число вопросов, чем нужно. Работать с бумагами им не нравится. Кея сдал хорошо. Не блестяще, но очень неплохо. Человек проверил свой собственный уровень — молодец. Я тоже сдал, так, на всякий. Результатом остался доволен, но нашёл и у себя, в чем провис за всё время, пока крутился на шоу и в мафии, где вопросы решались не всегда по букве и духу закона. Там арифметика простая — у кого больше вооружённых людей, тот и прав.

Верона сдала лучше всех, но Мелоди, моя Мелоди отставала всего на несколько баллов. Я, признаться, сильно расстроился. Позвал её к себе.

— И что ты мне не сказала, что не против быть моим секретарём? — спросил, как только девушка вошла.

— Все знают, что мы с тобой друзья, как бы это выглядело? — Мелоди присела на краешек стола. — А потом, за тобой такая охота началась среди наших девок! Юкка обещала соперниц порезать!

— Что-то ты меня пугаешь, — я попробовал рассмеяться, припоминая, которая из всех Юкка. Открыл её результат теста.

— У этой Юкки не совсем плохо, но ниже среднего.

— Она угрожала соседке, чтоб та помогала.

— Сдала девчонку, и совесть не мучает? — взглянул на Мелоди, она пожала плечами.

 — Мы не дружим. Не люблю наглых.

Мелоди сама – наглая девочка. Мелкая ещё, правда. 

— Всё равно, зря мне не сказала… Плевал я на сплетни. Проще, если мне будет помогать девушка, которой я доверяю.

Мелоди из группы Гарри. Она была в сгоревшей школе. Она знала Кейти. И она не сдала меня, молчала, как все. И после пожара, когда искали меня и выясняли, в чем дело, и при перевороте. Ей я доверяю, но я сам устроил этот экзамен. Я задумался.

— Лучше всех сдала Верона. И она написала, что не против быть моим помощником. Но ты отстаёшь всего на несколько баллов. Я имею право выбрать, с кем мне комфортнее работать.

— Тогда возьми Верону, — Мелоди пересела получше, поболтала ногами. — Она очень умная, хоть и немного себе на уме.

— Что-то мне не нравится такое сочетание.

— Да не в том смысле, что она тварь, не переживай! — Мелоди похлопала меня по руке. — Просто задания ей всегда даются самые нудные. В клуб там, или на вечеринки, на свидания она не ходит — всегда только в офис, изображать соискательницу, уборщицу, что-нибудь подкинуть или стащить.

— Что в этом плохого? 

— По пению и танцам у неё нули, с физподготовкой получше, но тоже не блеск, а с…

— Мелоди. Ты бы была идеальным секретарем! — я поднялся и приобнял её, прижавшись щекой к её макушке. — Первый вопрос, а ты уже всё, что нужно, мне выложила.

— Я буду твоим тайным осведомителем в группе, — она рассмеялась.

— Стучать на своих? — я покачал головой, улыбаясь.

— Свой — это ты. Ещё Гарри, Мирра и все наши, — она задумалась. — Ещё, наверное, Кея.

— Хорошо, как скажешь, — я её чмокнул в макушку, к которой только что прижимался и отошёл. Мелоди спрыгнула со стола и подмигнула.

— Спасибо, что хотел сделать меня своим помощником! Если Верона облажается, я прискачу, чтоб занять её место!

Она упорхнула в дверь. Жаль, что так получилось. Как я сразу про неё не подумал? Тестирование группы — дело полезное. Но и верный человек рядом мне очень нужен. Особенно мне.

Как-только освободился, посмотрел по расписанию, где должна быть Верона, пошёл к ней. У неё сейчас самоподготовка к очередному заданию. Могу снять, если захочу. Теперь она будет мне всё время нужна.

— Верона! — засунул свою голову в кабинет, нашёл глазами девушку. Решил весь зайти. Она подняла на меня глаза, а вместе с ней и остальные, находящиеся здесь же. Результаты есть в открытом доступе, возможно, догадались. Я продолжил:

— Верона, с сегодняшнего дня ты мой помощник. Надеюсь, новость приятная, и я могу тебя с этим поздравить. 

Она подскочила со стула, растерялась.

— Это правда?

Теперь и я растерялся.

— А почему бы и нет? — я подошёл, взял со стола её дело, пролистал. — Серьёзного ничего, смотаться в офис за бумажками. Перепоручи кому-нибудь и заходи в мой кабинет. Быстро обсудим процесс работы и приступишь.

— Так сразу? — она опешила. Захлопала глазами. Я нахмурился.

— Верона! Для моего секретаря ты должна быть порешительней. Собирайся и пошли. Дело отдай…

— Отдам Жаклин. Она в курсе, я с ней обсуждала, — она повернулась к девушке. — Лин, сходишь?

Та кивнула, довольная Верона отдала ей папку и подошла ко мне.

— Я готова.

— Готова она… — фыркнули в спину. И тут Верона повернулась и громогласно рявкнула:

— Рты свои закрыли и работайте! Буду нужна — я у Лейси в кабинете! — она повернулась ко мне.

— Стол у меня будет?

— Да. Я уже распорядился. Стол, внутренний номер. Будешь принимать и адресованные мне звонки тоже и переводить на меня. Или не переводить. А то я задолбался уже.

— Не переживай! За мной ты будешь как за каменной стеной! — она обеими руками похлопала меня по груди. Развернулась и первая вышла из кабинета. Удивленный, я пошёл за ней. 

Через пару недель заглянул Стив. Посмотрел, как я устроился, похвалил налаженный рабочий процесс. Отвёл меня в сторону, спросил про Верону.

— На свой вкус подобрал? А поприличнее не было?

— А что тебе не нравится? — я тоже взглянул на свою помощницу. — Работает как зверь. Действительно разгрузила меня. Спасибо за совет, я б ещё долго обходился сам.

— Красивые девки перевелись в организации?

— Как Мишель? 

— Что ты сразу?

— Верона идеальная. Быстро всё организовала, понимает с полуслова, отбривает всех, кто лезет. Если надо куда напроситься, сразу такая лиса – льстит так, как только Лейла может. 

— Ты что запал на секретаршу?

— Нет, просто хвастаюсь, Стив.

— Ок. В общем как?

— Ты не так далеко от меня сидишь. Заглядывал бы почаще.

— В командировке был. В главном… — он закатил глаза. Я поинтересовался:

— Это когда же меня пустят в святая-святых?

— А ты хочешь?

— Так, интересно.

— И всё-таки… Реально покрасивее не было?

— Мелоди. Но ей шестнадцать. А этой двадцать почти. Думаю, теперь тебе эта больше нравится?

— Главное, чтоб тебе нравилась! — заботливый бывший босс похлопал меня по плечам. — Задание новое привёз. Надо пошептаться. Освободишься, заходи.

— Хорошо.

— А по маньяку что, тихо?

— Полный штиль.

Стив покачал головой.

— Что спецы говорят? Это варианты нормы?

— Особенно подходит определение «нормы», когда ты про психопата, режущего девушек.

— Что поделать…

— Рассчитывают временной промежуток затишья. По идее, интервалы должны сокращаться.

— Неприятно, да?

— У нас, возможно, будет примерная дата…

— У нас? — Стив удивился. — Я думал, ты просто следишь за делом.

— Так и есть. Просто слежу.

— Ладно, заходи. Я ещё кое-что обдумаю и наберу, — Стив резко повернулся и чуть не столкнулся с подобравшейся к нам почти вплотную Вероне.

 — Прошу прощения, — промурлыкал он, осторожно её отодвинул и выскочил в коридор.

— Ты что подкрадываешься? — спросил я свою секретаршу. Она довольно ухмыльнулась.

— Это было в заднем кармане нашего бывшего босса. Хочешь взглянуть? — Верона протянула мне свернутый лист бумаги.

— Почему я должен хотеть взглянуть и… зачем ты обшмонала Стива?

— Я видела, как он читал этот документ. Адресовано тебе.

— Также подкралась?

— Да, заглянула через плечо, пока твой бывший начальник сидел на моем месте.

— Он что-то искал?

— Что-то сверял, кажется. Но когда я зашла, всё закрыл, свернул документ и спрятал в задний карман, — она лукаво приподняла обе брови. — Так хочешь посмотреть, что там?

— А ты смотрела? — осторожно поинтересовался я.

— Нет. Только то, что видела из-за спины. Там запрос из какого-то детского дома. Могла бы и оставить себе и прочитать спокойно. Но! Меньше знаешь — крепче спишь! Босс у нас ты — так что сам решай, нужно тебе это или нет?

— Нужно, — я выхватил зажатый между двух её поднятых пальцев документ и поцеловал девушку в щёчку. Стив мне, может, и друг. Но ещё и коллега, и бывший босс, и вообще, хитрая скотина. Всегда надо быть начеку.

Понятия не имею, что такого необходимо скрывать от меня Стиву? И хотел ли он скрывать? Проверил, что именно он смотрел — список запросов по подопечным из 16/20. Кто-то интересовался целой партией моих ровесников.

Таких как я у нас сейчас порядка десяти человек. А поступило за всё время моего года рождения — примерно пятнадцать. Естественные потери. По всем пришёл запрос на опекунские документы.

Это не является для меня тайной — я знаю, из какого именно я детдома. Но информации о моих родителях нет. Для нас, попавших в организацию, это закрыто на веки вечные. Скорее всего — уничтожено. В своём первом доме ребёнка я пробыл два года, потом перевели в другой, потом в патронажную… про них лучше не вспоминать. Кочевал по инстанциям до двенадцати, пока не попался в магазине под камеры наблюдения. 

В раннем детстве я почти себя не помню, всё смутно… Запрашивали одну и ту же информацию два человека. Одного из них я хорошо знаю, и ему придётся всё мне объяснить.

До конца дня остаётся пара часов, я замечаю, что Вероны нет на рабочем месте, но она мне сейчас и не нужна, сам я закопался в отчётах. Работа, конечно, сидячая. Немудрено, что Стив пользовался любой возможностью размяться. 

И вдруг зашла моя секретарша. Локоны уложены в лёгкие кудри, но что больше всего меня поразило, они изменили свой цвет. Несколько секунд я стоял столбом, пялясь на девушку. Она тоже молчала, пытаясь оценить мою реакцию. Оценивать было нечего — в шоке. Это должно читаться во всей моей замершей туше. Наконец я выдавил:

— Это че за херня?

— В каком смысле? — Верона спросила осторожно, на всякий случай отойдя. — Меня долго не было? Я телефон брала с собой!

— На голове у тебя что?

— Покрасила волосы. Плохо? — она пошевелила руками свою шевелюру, взбивая кудри. — Запарилась, хороший блонд всё не получался.

— В самом деле?

— Извини, немного припугнула нового стилиста. Пообещала, что уволим «по-своему», если окраска не получится! Превысила полномочия, да?

— Верона… Зачем?

— Захотелось, — она пожала плечами, потом снова тряхнула кудрявой головой. — Так свежее. 

— Тот, кто тебя красил, ещё на месте?

— Наверное, нет. Уже конец рабочего дня.

— Может, застанем, — я схватил её за плечи, развернул и вытолкал в коридор. — Пошли.

Я практически затащил ничего не понимающую Верону в гримерную. Сразу вспомнил Джоанну — это место было её — сколько себя здесь помню. А теперь у нас главным стилистом и визажистом какой-то раскрашенный мужик. Кто бы удивлялся? 

Я не заходил сюда. Было незачем. Да и бередить прошлое… Изменилось многое. Даже нашего диванчика нет.

— Что ты сказала этому горе-стилисту, что его уже и след простыл?

— Лейси, объясни, что на тебя нашло! — Верона злилась. Я поинтересовался:

— Блузка на тебе дорогая?

Мне показалось, что вполне. Но, может, я нынче не отличаю оригинал от подделки. Она кивнула. Я скомандовал:

— Тогда снимай!

— Не буду!

— Будешь!

Я снял сам. Верона не ожидала. Пока я расстёгивал мелкие пуговички, обтянутые гладкой тканью, она попыталась влепить мне пощёчину. Её руку я поймал. Девушка разозлилась ещё больше, мы почти начали бороться, но я, наконец, справился с блузкой. Посадил девушку в кресло перед зеркалом и сразу замотал в защитный фартук.

— Какой был цвет до покраски?

— Что тебе надо от меня, псих!? — Верона мотнула головой, откидывая пряди со лба. А потом рванулась, чтобы встать. Я посадил её обратно.

— Не помню точно твой цвет волос. Никогда не приглядывался.

Верона была шатенкой. Кажется, окрашенной. Что-то невзрачное, не бросающееся в глаза было у неё с волосами.

Полез в шкаф, повыбрасывал оттуда какие-то тюбики. Всё не то. Нашёл, наконец, коробку с подходящей бабой на упаковке. Взглянул на Верону, потом на модель. На безрыбье и это лучше, чем блонд. Пойдёт. Вытряхнул содержимое пачки, достал инструкцию. Моя секретарша за мной следила.

— Лейси, ты что, будешь красить мне волосы?

— Да. Сиди смирно и не сопротивляйся!

— Ты что сам?

— Кого-то ещё здесь видишь?

— Можно я пойду? — она опять вскочила с места, и я опять усадил её обратно. Я злился, и моё бешенство меня пугало. Прочитав инструкцию, я разобрался с флаконами, смешал содержимое, встряхнул, оторвал заглушку на носике и принялся красить Вероне волосы. Хорошо, что она не была самой волосатой девушкой, так что я, кажется, справлялся. Разделил её шевелюру на проборы, и, перекидывая пряди, потихоньку продвигался по всей голове. Мне как-то пришлось в одиночку укладывать волосы Лейлы перед приёмом у Боба. Вот я намучился. Остальное — ерунда по сравнению с тем случаем.

— Лейси?

— Что, Верона?

— Ты нормальный?

— Нет.

Моя секретарша выругалась, смотря в пол. Потом спросила:

— А до завтрашнего утра это не могло подождать?

— Нет.

— Тебе не нравятся блондинки?

— Нет.

— В смысле: нет, не нравятся? Или: нет, нравятся?

— Зачем тебе знать, нравятся ли мне блондинки? Решение покрасить волосы ты приняла до того, как узнала моё мнение по этому вопросу, — я закончил обрабатывать краской пряди, теперь остатки смазывал на стратегически важные места, если верить инструкции.

— Ты меня напугал. Я думала, ты хочешь меня изнасиловать.

— Верона, ты дура? Вроде нет. Похоже было, что хочу?

Она нахмурилась, опустив голову. Я ещё раз прошёлся кистью по её затылку.

— Ты меня сюда затащил, сорвал блузку!

— Не заговаривай мне зубы, — я обошёл кресло и присел перед девушкой, оказавшись на уровне чуть повыше её коленей. — Ты одна из нас, тебя невозможно напугать такой фигней. 

— Ну ладно, я пыталась воззвать к твоей совести! Что не так с моим цветом волос?

Я задумался. Она права, конечно. Её внешность не моё дело. Но…

— У нас много блондинок в отделе, Верона?

— Вообще, есть, как и брюнетки, и шатенки, и остальное красочное разнообразие.

— Знаешь про маньяка, убивающего молодых девушек?

Верона несколько секунд изучала моё лицо, и вдруг улыбнулась.

— Лейси, ты что решил, что меня может зарезать маньяк? Только из-за цвета волос? — она рассмеялась. — Нет, мне приятно, что мой босс обо мне заботится. Но Лейси! Убивают красоток! Я тут никаким боком!

— Лучше заткнись, — я поднялся, сверился с инструкцией и «желаемым» оттенком, засёк время.

— Мне точно ничего не угрожало! Надо было так меня сюда тащить! Сам себя вёл как маньяк!

Меня, видимо, заметно покоробило, Верона быстро извинилась. Никто в отделе не слышал про Айлину? Не может быть.

— Значит, похоже было на попытку изнасилования? — я подкатил витую табуретку, сел напротив. Верона закатила глазки.

— Черт тебя знает! Опять же, меня не предупредили, входит ли секс с боссом в мои служебные обязанности?

— Нет, это исключительно добровольно, — теперь мне было стыдно и хотелось, чтобы Верона рассмеялась. Она рассмеялась. Я подкатился поближе. 

— Но я знаю, что доверие половым путём не передаётся, а мне нужно тебе доверять, понимаешь меня?

Она кивнула, я сделал вид, что проверяю её пряди.

— То, что я сейчас скажу тебе — я должен знать, что это останется между нами, — дождался, пока она кивнёт ещё раз, продолжил. — Убито пять девушек. Все пять как-то связаны с нашим отделом. 

Верона округлила глаза. Хотела что-то спросить, я перебил:

— Первые две жертвы когда-то давно у нас работали. Следующие две — осведомляли организацию по некоторым вопросам...

— А пятая? — Верона подалась ко мне, выбираясь из кресла. Я жестом попросил её вернуться обратно.

— Пятая тоже связана, — я колебался, моя секретарь может сама узнать. Надо сказать если не правду, то хотя бы её часть. — Последнюю жертву знал лично я. Недолго, но если нас видели вместе, если маньяк знает, откуда я… Возможно, он решил, что она тоже… Это домыслы, Верона. Но ты сейчас моя секретарша, и мне бы не хотелось, чтобы ты была блондинкой.

Она закивала и кажется, даже немного всплакнула. Хотя, может, это из-за запаха красителя. Успокоившись, Верона сказала:

— В отделе хватает блондинок. Значит, это плохо…

Я посмотрел на время. Пора смывать краску. Поднял девушку, довёл до мойки, настроил воду.

— Да я сама могу, — попробовала протестовать Верона. Но если уж начал, я решил сам закончить этот странный процесс. Вымыл девушке голову, промокнул полотенцем. Усадил свою секретаршу обратно в кресло и выдавил на ладони бальзам. Верона за мной следила. Потом подалась вперёд, закрыв глаза. Я запустил пальцы в её влажные волосы.

— Ты мне делаешь массаж головы?

— Видимо, да.

В инструкции написано помассировать корни волос. Надо, значит надо.

— У тебя приятные касания. Пальцы музыканта, — девушка открыла глаза. — Ты на чем-нибудь играешь?

Секретарша решила узнать меня поближе. А мне не хочется ни с кем сближаться. Не тогда, когда девушек, имеющих ко мне отношение, убивают.

— Нет. Ни на чём не играю. Не умею. Только пою. Танцую ещё. 

— Ты не пробовал?

Вообще, пробовал, конечно, но это не самый жизненно-важный навык. Уметь управлять своим голосом и подстраивать его под женский мне пригождалось больше.

— По нотам смогу сыграть, если будут перед глазами. Скорее всего, выйдет плохо, — я опять подтащил девушку к мойке. Смыл бальзам, вытер её волосы, всучил ей фен. Пока она его не включила, успела спросить:

— Меня мы перекрасили, а что делать с остальными блондинками в отделе?

Я задумался, посмотрел на Верону, поинтересовался:

— Кто сейчас самый популярный парень?

Конечно, я не ожидал услышать, что я. Но расстроился, когда она сказала:

— Джефф.

— А с какого хрена Джефф? — недовольство своё скрыть не вышло. Я не особо пытался.

— Он милый, весёлый, красивый, харизматичный, силь…

— Так хватит… Ещё кто-нибудь?

Она задумалась.

— Наверное, Марк.

Вот тут я удивился.

— Он же тупой!

— Ну извини, — Верона хитро улыбнулась. — Тебе нужна правда или то, что ты хочешь услышать?

— И что я хочу услышать?

— Что ты у нас наше всё. Но нет, — она смерила меня взглядом. — Сначала у тебя была баба. Старая, кстати, баба. Потом ты сам был бабой… И вообще, ты со странностями. Так что прости, нет.

Зря я ей массаж головы делал.

— Меня это устраивает. При текущем положении дел более чем. Значит, Джефф и Марк?

— Ну и Стив, само собой! — она как-то уж совсем плотоядно вздохнула. — Просто Бог!

Да сука! Че за нахер? Проглотив и эту новость, я спросил:

— Верона, нам как-то надо уменьшить число блондинок в отделе. В идеале, совсем от них избавиться. Перекрасить, в смысле, как я тебя сейчас. Сможешь пустить слушок, что Джеффу, Марку и Стиву не нравятся блондинки?

— Да легко, — она и глазом не моргнула.

— Подожди, так прямо в лоб не надо.

— Я в лоб и не буду… — она подняла бровки, — я аккуратненько. Я теперь много чего могу случайно услышать, так ведь?

— Допустим… — я подумал ещё. — Знаешь, Верона, позитивный слух лучше негативного. И он должен содержать прямую инструкцию к действию. «Не нравятся блондинки» — слишком расплывчато. Не блондинки, а кто тогда? Да и хрен бы с ним, понимаешь? А вот, например, «тащится от брюнеток», «считает, что темноволосые эротичнее, потому что у них от природы чувствительность выше» — уже сплетня интереснее.

— А к мужчинам это относится? Про чувствительность?

— Без понятия.

Скорее всего, это полный бред.

— Хорошо, как скажешь, — девушка покрутила в руках фен, повернулась к зеркалу. Пока мы говорили, её волосы слегка подсохли. Можно угадать цвет. Получилось неплохо. Верона теперь с волосами цвета темного ореха. Темный орех — как будто про мебель, а не по девушку. Но так указано на красителе.

— Так тебе нравится? — спросила она. 

— Пока непонятно, — я забрал фен и посушил ей волосы. Когда я закончил, Верона поднялась, сняла глухой фартук, оставшись в мягких туфлях, юбке и белье. Свежеокрашенные волосы падали на круглые плечи, в обрамлении темных прядей лицо казалось худее, взгляд выразительней.

— Да, так намного лучше. Но мне не нравится твоё бельё.

Она опять удивилась, но смогла спросить: «почему?» Я чуть-чуть сдвинул лямочку, показав покрасневшую кожу. Слишком узкие бретельки для её тяжёлой груди. Потом поискал глазами её блузку, подобрал, надел на девушку, застегнул на все пуговицы. Верона захлопала глазами.

— Вот это сервис! 

Она, кажется, ожидала чего-то другого, когда я полез демонстрировать след от лямки, но я, только увидев блондинкой, уже представил Верону и на мостовой, и в той постели в номере, с неестественно вывернутыми руками и ногами, с порезанным боком. 

— Вместе выйдем или по отдельности? — девушка пошла к двери.

— Разницы нет. 

— Да ты прав. Я же твоя секретарша, значит, ты со мной спишь. Хочешь, распущу слух, что ты бесподобен?

Только что объяснил ведь, почему не надо. Хотя, кажется, Верона так шутит. Догнал её, открыл дверь.

— Пусть это останется тайным знанием для избранных.

Вернулся домой. В моей квартире наконец закончили ремонт. Всё это время я ночевал или на работе, или у Алекса. И, когда был у соседа, утром и вечером привычно проверял — на месте ли тот самый мусорный мешок? Сегодня он исчез — вынесли вместе с остальным строительным хламом. Уборку тоже сделали, вымыли пол. Так что я зашёл в квартиру, вполне пригодную для жилья. Снял с мебели чехлы, бегло проверил содержимое шкафов. Воровать у меня, как и у Алекса, нечего, если не считать дорогих шмоток, обуви и косметики Лейлы.

Я всё ещё не избавился от её гардероба. Нужно собрать всё и выбросить. Или вернуть в организацию — пусть будет в общем фонде. Шмотки очень дорогие. Многое из обуви, платьев и блузок, правда, сделано и сшито на заказ. Но из квартиры лучше вывезти. С глаз долой.

— Ты вернулся! — нежный голос прошептал за спиной. Я закрыл дверцу шкафа. Почувствовал касание на своей руке. Выше, под рукавом рубашки, по коже пробежали мурашки. Ей не хватит сил сжать мою руку так, чтобы я ощутил захват.

— Тебя долго не было, — слова дались с трудом, в горле пересохло, я охрип. Я боялся её спугнуть.

— Ты был очень занят. Я не хотела тебе мешать.

— Это невозможно. Ты говоришь невозможное, — я развернулся, чтобы увидеть её. Но она быстро упорхнула. Только её тень скользнула по большому зеркалу, за которым я наносил макияж Лейлы.

— Сейчас, когда я стала такой, есть что-то невозможное?

— Сама мысль, что ты можешь мне помешать…

— Хочешь увидеть меня?

— Хочу.

На миг закрыв глаза, я снова открыл их и сразу увидел её.

— Кейти!

Теперь я мог называть её по имени. Она склонила голову на бок, в этом жесте повторив и себя живую, и девушку, которая по моей вине недавно ушла в мир мёртвых.

— Что, Лейси?

— Я хочу обнять тебя, но не знаю, получится ли?

— Я всё ещё слишком маленькая для тебя? — она привстала на носочки, потянувшись ко мне. — Ты поэтому ищешь меня в других девушках?

— До неё не было никого, кто бы так сильно тебя напоминал.

— Теперь ты соединишь наши образы воедино?

— Я так никогда не сделаю.

— Разве уже не сделал?

Маленькая фарфоровая Кейти подросла, помимо конфет, пота и морского побережья она теперь пахла ещё и чем-то пряным. Духами Айлины. Лицо, глаза, волосы — всё качнулось и поплыло, когда кукольно вскинулись её тонкие руки. Я за них схватился и почувствовал жар ладоней.

— Не исчезай!

— Никаких Айлин больше не будет?

— Нет.

— Ты делаешь мне больно.

— А ты мне. Но я заслужил.

Прорезанная мной буква вдруг разгорелась болью. Как будто кто-то в неё вцепился. Должно быть, я сам. Но я ведь держу Кейти за руки.

— Лейси, ответь мне честно! За то время, пока я была живой, ты успел меня полюбить?

— Нет.

Она попросила честности, и я ответил честно. Я много чего к ней чувствовал. Может быть и любовь тоже, если кто-то сможет объяснить мне, что это такое и что именно в это понятие входит? Но ведь Кейти спрашивает про другое.

Она качнула кудряшками. Совсем как Верона сегодня. Потом прошептала:

— Это не страшно. Не стоит переживать из-за этого. Теперь у нас впереди сколько угодно времени!

Я смотрел на неё, чувствуя, как жар расползается по телу, сковывает лёгкие, мешает вдохнуть. Зазвонил телефон. Верона. Будь кто другой, я бы не стал отвечать, но ей ответил. 

Её рассказ был сбивчивым, голос дрожал. Я выслушал, не зная, на что решиться: ехать к ней или вызвать помощь? Потому что мне самому оказаться где бы то ни было, куда ведут хоть какие-то зацепки — недобрый знак.

На мою секретаршу напали. На улице, когда она выходила из торгового центра и вызывала такси. Кстати, покупала новое бельё. Верону ударили шокером. Но, почему-то, больше ничего не произошло. При ней остались и деньги, и покупки — злоумышленник просто сбежал. Верона очнулась, её привели в чувства те, кто её нашёл, и она сразу позвонила мне. Она не уверена, но ей показалось, что она услышала что-то вроде: «не она». Это сказал нападавший, перед тем как оставить её и сбежать. Звонить ли в полицию? Попросил не звонить. 

Я сказал копам, что маньяк может быть разнорабочим сцены, работником клубов и отелей, но сам я и раньше подозревал, что убийца как-то связан или с копами, или с нами. Кто мог узнать, что Верона покрасила волосы в блонд? Кто-то из наших. Надо проверить стилиста. Надо вызнать, кто подкинул девушке такую внезапную идею. Много чего надо сделать прямо сейчас. Но мне трудно дышать, и всё, чего я хочу – покрепче обнять Кейти и заснуть. У нас теперь есть вечность. Не нужно спешить.

Адвокат звонил несколько дней назад. И всё это время я никак не мог выбрать момент, чтобы поговорить с Лейси. У него, кажется, всё наладилось. В том смысле, что закидоны прекратились. Я ждал, что сегодня он зайдёт, это уже давно традиция — Лейси заходит ко мне, когда возвращается. Или предупреждает, если его не будет. Поэтому, не дождавшись реализации ни одного варианта, я пошёл сам. 

Нашёл парня в спальне – у стенки на полу. Рядом мигал входящим вызовом телефон. Верона. Это секретарша. Взял трубку.

— Лейси! Наконец-то! — девичий голос визгом ударил по ушам.

— Это Алекс. Знаешь, кто я? — дождался, пока она скажет: «да», продолжил. — Лейси спит. У тебя какие-то проблемы?

— Спит?! Мы разговаривали, потом он просто пропал… Я думала, что-то со связью… Несколько раз перезванивала.

— У тебя встревоженный голос. Всё в порядке? — спрашивая, я попробовал растормошить Лейси, было видно, что он дышит, так что я не переживал на его счёт. А вот девушка взволнована.

— На меня напали. Но злоумышленник сбежал, ничего мне не сделав. Я уже вернулась к себе в общежитие.

— Ты сейчас в безопасности?

— Да, более чем. Здесь мне ничего не угрожает. Так что с моим боссом? Реально спит?

Я ещё раз сильно встряхнул парня за плечо. Ноль реакции. Спросил девушку:

— Верона, а ты блондинка?

Она шумно выдохнула в трубку, ругнувшись.

— Была недолго. Лейси перекрасил мне волосы.

— В светлые?

— Наоборот. Из светлых в тёмные, — она помолчала. — Так вы в курсе?

— Да. 

— Возможно, это спасло мне жизнь? 

— Не знаю. Это ведь мог быть обычный уличный грабитель, да? Главное, сейчас ты в безопасности. Больше никуда не выходи.

— Больше никуда… Значит, Лейси прав про блондинок… Алекс, — тон её голоса вдруг стал деловым. — Мне тут надо пустить один слух, ищу аргументы в его пользу. Вам какие девушки больше нравятся, брюнетки или блондинки?

— Лысые.

— Э… — Верона собралась довольно быстро. — А почему?

— Если тебя действительно интересует мое мнение, то оно такое: лысые бабы не оставят своих волос в твоей квартире. И в постели не будут вопить, что ты придавил им их гриву. Не будут тратить твой шампунь, который до их появления не заканчивался годами. Очень практично. Мне продолжать?

— Нет, спасибо. Я вас поняла.

Если спрашивать у меня херню, её же и получишь в ответ. Верона добавила:

— Убедитесь, пожалуйста, что с Лейси все нормально.

— Непременно.

— До свидания, Алекс, — она немного подумала. — Жду не дождусь знакомства в реале.

Конечно, всё так. Отложил телефон Лейси, принялся тормошить его хозяина. Похлопал по щекам. Парень, наконец, очнулся.

Открыв глаза, он быстро вскинул руки, проверяя воздух перед собой. Увидел меня, его глаза расширились, и он спросил:

— А где?..

Ещё бы знать, про кого он? Я молча на него уставился, ожидая окончания вопроса. Лейси встряхнул головой. Потом вдруг вспомнил:

— Верона!

— Звонила. Я ответил. С ней всё в порядке.

— Ясно, — он кивнул. — Это хорошо. Я как-то внезапно вырубился.

— Выспался?

— Не особо. Тело затекло, — Лейси потянулся, потом спросил меня:

— Что ты здесь делаешь?

— Так, зашёл проведать. Ты есть хочешь?

— То есть, ты хотел сказать, что ты есть хочешь? — пацан поднялся. Я тоже встал с пола. 

— Пойдём, что-нибудь поедим. Есть разговор.

— Не хочешь оставаться в квартире? — Лейси поискал глазами свой телефон. Увидел, подобрал, затолкал в карман.

— Не хочу ждать, пока ты приготовишь.

— Зря… Я б сейчас что-нибудь намутил.

— Заманчиво, конечно… Но лучше пойдём на воздух.

Может, все эти призраки, которых он видит, останутся дома.

Мы устроились в одном кафе, Лейси грустно листал меню. Я знаю, что ему не нравится здешняя еда. Он, кажется, стал ещё привередливее, чем раньше. Официантка подошла с кофе. Скользнула по нам отсутствующим взглядом. Приготовилась забивать заказ.

— Вот это, — Лейси ткнул пальцем в картонку, сообразил, что официантка не смотрит. — Фетучини и чай со льдом.

Официантка кивнула и взглянула на меня. Я заказал большой сэндвич с ветчиной и не стал отказываться от кофе. Поинтересовался у Лейси:

— И с каких пор ты на чае?

Он молча забрал у меня чашку, отпил, поморщился, поставил обратно.

— Уж лучше чай.

Я пожал плечами. Пока не принесли еду, мы говорили ни о чём. Я спрашивал про Кею, про Гарри, про новую секретаршу Верону, стараясь не упоминать маньяка и историю с покраской волос. Но больше тянуть было нельзя.

— Помнишь Итана Лейси?

— Конечно. Неординарный тип, — Лейси отхлебнул свой чай. — Я навёл о нём справки. Большая рыба в юридическом бизнесе. Высококвалифицированный адвокат, компания специализируется на сопровождении крупных международных сделок. Понятия не имею, почему он согласился меня защищать? И где ты, Алекс, умудрился с ним познакомиться?

— В аэропорту. Случайно столкнулся.

— И что? — Лейси на меня уставился. — Это повод свести знакомство?

— Он твой биологический отец.

Лейси поперхнулся чаем. Оставил свою чашку, взял мою и залпом выпил дрянной кофе. Как раз подошла официантка с нашим заказом. Я её попросил принести ещё кофейку.

Недовольно взглянув на нас, она поставила на стол тарелки с пастой и моим сэндвичем, ушла и тут же вернулась с кофейником. Лейси, оказывается, кофе не допил. Тогда я вежливо попросил ещё одну чашку. Официантка демонстративно сморщилась, готовясь разразиться полным вселенской усталости: «конечно!» Я её опередил.

— Да не надо.

Взял чашку Лейси, вылил его чай обратно в потёртый графин с мутной жижей со льдом, отряхнул чашку и поставил перед женщиной. Она налила мне и Лейси кофе. Внимательно взглянула на нас и оставила на столе тяжёлый, пузатый кофейник. Я её поблагодарил, дождался, пока она уйдёт и взглянул на пацана.

— Что скажешь?

Он посмотрел в мою тарелку. Взял вилку, откинул поджаренный хлеб. Забрал себе тарелку с моим сэндвичем и понюхал начинку.

— Не ешь это, — он поставил тарелку на место, расплатился, заткнув банкноту под кофейник и поднялся с места. — Пойдём отсюда.

— Мы здесь уже ужинали. Не Мишлен, но и не отправились, — я с сожалением взглянул на свою раскуроченную еду.

— Я нам приготовлю, пошли.

— Ты же не хотел есть дома! — мне пришлось поторопиться выбраться из-за столика, Лейси уже направлялся к выходу. 

— Мы не домой. Есть идея, — он столкнулся с официанткой, прочитал имя на бейджике, спросил:

— Плохой день, Мириам?

— Бывало и хуже, — она подняла на него глаза. — Вам еда не понравилась?

— Просто нет аппетита.

Мириам кивнула, дежурно улыбнулась, на этот раз мне, и прошла мимо. Мы вышли на улицу. Какое-то время шли молча.

— Мы что, возвращаемся? — наконец, спросил я.

— Нет, мы за машиной.

— Далеко собрался? 

— Нет, не очень.

Зайдя на парковку, мимо моей тачки мы прошли.

— Эй, Лейси? Ты куд…

Он достал ключи, открыл припаркованную чуть подальше машину.

— Это что за тачка? — поинтересовался я.

— Служебная, — Лейси сел за руль.

— Нехило, — я тоже забрался внутрь. — Опять забыл, что ты теперь начальник вашего отдела.

— Не похож, да? — он коротко взглянул. — Скоро новый гардероб придёт, стилист надо мной поколдует… Надо не забыть ещё раз проверить его. Кто-то же намекнул Вероне про волосы.

— А что она сама?

— Говорит, её собственная идея.

— Считаешь, маньяк?

— Да, — он кивнул. — Или кто-то с ним связанный. У меня давно ощущение, что он действует не один. То есть, это даже не ощущение. Помнишь того типа, которого поймали мы с Танарой?

— Который вскрылся в каталажке?

— Да. Это же сообщник. И наверняка он не единственный. Думаю, наш маньяк вербует себе помощников. Заражает их своей больной идеей и…

— Лейси. Ты понял, что я сказал тебе в кафе?

— Поехали. Очень хочется есть.

Мы приехали в какой-то итальянский ресторан. Встретила нас полноватая, но очень эффектная женщина. Её смоляные, чёрные кудри тяжёлой волной спускались по спине и плечам, полные губы шлепали, как две лепешки, но впечатление она производила приятное. Они с Лейси обнялись. 

— Ты ж мой милый мальчик, и опять такой худой! — женщина выкрикнула с сильным акцентом. Настоящая итальянка. Она посмотрела на меня, спрашивая у Лейси.

— Сладенький мой, а кто с тобой? — взгляд у неё был такой же жаркий, как и внешность, так что я решил, что в принципе, готов сожрать и здешние макароны, хотя я не любитель.

— Мой друг, Алекс, — Лейси повернулся. — Алекс, это Донателла.

Темноволосая полнотелая богиня снова обожгла меня нескромным, оценивающим взглядом, довольно кивнула, и, активно жестикулируя, пригласила войти.

К моему удивлению, прошли мы не в зал, а сразу на кухню. Богиня села поодаль за какие-то записи, что-то сверять, вбивая в телефон, постоянно кому-то звоня и перебраниваясь. А мы с Лейси пошли к плите. 

На этой кухне мой опекаемый ориентировался, как у себя дома. Сначала он достал фартуки и один всучил мне. Потом вытащил из холодильника цыплёнка, разделал его, помыл и зачем-то промокнул полотенцем. Наконец, взглянул на меня.

— Что бы такого тебе доверить? Сможешь порубить зелень?

Черт его знает, никогда в жизни не готовил. Точнее, какие-то попытки были, но все они плачевно закончились. 

Тем временем, мясо цыплёнка превратилось в отдельные мясные кубики, Лейси что-то в них сыпал. Я догадался по запаху, что чёрный перец. На плите уже стояла большая кастрюля с водой. Рядом — сковорода без крышки.

— Мясу надо минут пятнадцать промариноваться. Давай пока чистить грибы.

— Ты мне за что-то мстишь? — я покрутил в руках этот самый гриб. Понюхал его. Запах мне не понравился. — Нам обязательно это есть?

— Сначала это надо почистить и приготовить, — Лейси подцепил такой же злосчастный гриб и взялся показывать мне, как его чистят. Я начал повторять, процесс мне не понравился. Может, кому-то это успокаивает нервы, а мне вот проще найти кого-то, кто сделает это за меня. 

Как только мы справились с грибами, Лейси поручил мне помыть их, высушить и порезать, а сам вернулся к мясу. Сначала налил в сковороду какого-то масла из тёмной стеклянной бутылки, потом добавил туда же кусок сливочного. Зачем-то пояснил мне:

— Температуры плавления этих масел уравновешивают друг друга. Они должны нагреться, но не сгореть.

Да мне вообще по барабану. Лейси закинул на сковороду курицу, масло сразу зашипело. Сильнее запахло перцем. Лейси попросил:

— Алекс, передай феттуччине, и быстрее с грибами. Уже нужны.

— Че те передать?

— Под рукой у тебя. Пачка с макаронами.

Сообразив, я подал ему картонную пачку. Как мог, покромсал грибы.

— Ты их промокнул? На вид много влаги, будет долго выпариваться, испортит корочку на мясе,  — Лейси смотрел недоверчиво. Я эти скотские грибы ещё и высушить должен был?

— Я же говорил… — он на меня взглянул, понял, что если бы не сложившаяся неловкая ситуация с поставленным на паузу разговором, ему бы за эту выходку не поздоровилось. — Дай мне. Пожарю отдельно от мяса, потом смешаю.

Спустя несколько минут и паста, и мясо цыплёнка, и злополучные грибы были готовы. К нам подплыла Донателла. Лейси подцепил макаронину и дал ей попробовать. Она куснула, закивала, довольно причмокнув:

— Аль денте!

Потом добавила в пасту немного масла из той же бутыли и быстро перемешала. Лейси, тем временем, давил чеснок. А мне вручили злосчастную зелень.

— Алекс, я режу лук, а ты должен ещё натереть сыр.

— Вот так прямо и должен?

— Я начинаю готовить соус. Важно не перегреть сливки, они не должны кипеть. Так что сыр на тебе!

Лейси бросил в глубокую сковороду сливочное масло, растопил его, скинул туда же лук с чесноком и начал быстро помешивать. 

Донателла сжалилась надо мной. Сначала показала, что я неправильно режу петрушку, встала рядом, впереди меня, показала, как держать нож и свои пальцы. Потом быстро застучала ножиком по доске, измельчая зелень. Я такое видел только в кулинарном шоу. Женщина довольно рассмеялась. Лейси уже лил в сковороду сливки и потребовал у нас сыр. Донателла взяла тёрку и также, стоя впереди, принялась натирать сыр, потом отдала мне. Я бы справился и без помощи итальянки, но она так нежно вложила мне в руки тёрку, попросив держать покрепче. 

Лейси уже добавил к сливкам грибы и курятину, забрал у меня тертый сыр и высыпал в ту же сковороду.

— Донателла, соус не густой? — Лейси осторожно мешал всё, что мы сбросили внутрь. Итальянка наклонилась над сковородкой, забрав лопатку.

— Всё прекрасно, милый, — она вытащила лопатку, слизнула с неё немного соуса. Покачала головой и попросила передать какую-то склянку. Потом схватила пучок неизвестной мне травы, размяла её в пальцах и дала понюхать Лейси. Он согласно закивал. Улыбнувшись, она сбросила траву в сковородку, засыпала переданной специей и потребовала быстрым движением кисти передать ей пасту. Впрочем, последнюю Лейси переложил из кастрюли в сковороду сам.

— Хорошенько прогрей! — Донателла ущипнула Лейси за щеку, недвусмысленно улыбнулась мне и ушла в свой угол, вернувшись к записям. Спустя пол минуты Лейси снял наш ужин с огня.

— Алекс, подавай тарелки!

Издевается он, что ли? Поняв, что я не найду, что от меня требуется, Лейси полез в посудный шкаф сам. Я наблюдал, как он осторожно раскладывает пасту, посыпает зеленью и тертым сыром, нюхает и ещё раз дополнительно перчит.

— Со специями не перебор? — осторожно интересуюсь я.

— Втянулся в процесс? — Лейси передал мне обе тарелки. — Сейчас попробуем, перебор или нет. Иди за стол, я подготовлю порцию для Донателлы.

Я был уверен, что она к нам присоединится, но нет. Соблазнительная итальянка проходит с нами в уже закрытый для посетителей ресторан, предлагает столик с красивым видом на вечерний город, сама садится в дальний угол. Скорее всего, чтобы ей нас было видно, но не слышно. Перед тем, как начать ужинать, она подходит ещё раз – с винной картой. Наклоняется ко мне, опираясь на моё плечо, советует вино. Я не за рулём, так что не против. И она, опять улыбаясь, сжимает мою руку. Лейси от вина отказывается. Донателла удивлена.

— Почему, милый?

— Я сегодня водитель.

— Оставайтесь здесь! — она и глазом не моргнула. Лейси пожал плечами, глядя на меня.

— Уедем на такси, — предлагаю я, думая, что вино не помешает.

— Зачем уезжать, я найду каждому из вас спальное место! — подмигивает итальянка. Я уже догадываюсь, где будет моё.

— Посидишь с нами? — Лейси ловит Донателлу за руку, быстро целует пальцы и прижимает к своей щеке, она забирает руку, хватает его лицо в свои ладони и, в свою очередь, смачно целует выше губ, справа от носа. Потом отстраняется, ласково его оглаживая. Посматривает, при этом, снова на меня. 

— Милый, я вижу, что вам нужно поговорить! Только, пожалуйста, сначала поужинайте! 

Она уходит, Лейси сразу принимается за еду. Я пробую. Вкусно. Очень вкусно. Паста под соусом нежная, кусочки цыплёнка хрустящие, у грибов и самой пасты схожая консистенция, но всё же слегка различная, как и вкус. 

— Что с перцем?

— Почти не чувствуется, — отвечаю я с набитым ртом.

— Сливочный вкус смягчает остроту, остаётся запах.

Лейси ест медленно и задумчиво. И, как всегда, аккуратно. Я вот уже почти всё проглотил и наелся. Залить ещё всё это сверху белым вином – и вечер удастся. 

— Значит, адвокат — мой биологический отец?

Лейси сам вернулся к разговору, пока я налегал на вино.

— Да, так и есть.

— Как это выяснилось? — пацан крутил вилку по тарелке, собирая на макаронину соус, но есть не собирался.

— Я действительно столкнулся с Итаном Лейси случайно, в аэропорту. Он должен был улетать, а я провожал Эда. Я сразу заметил ваше внешнее сходство. Не делай такое лицо — вы похожи. Только слепой не заметит.

— В участке никто не заметил.

— Тем не менее… Его помощник, или кто он там был, окликнул его по фамилии. Услышав твоё имя, я заподозрил неладное. То есть… — я помолчал, пытаясь отследить хоть какую-нибудь реакцию. Парень сидел с непроницаемым лицом. Пришлось рассказывать дальше. 

— Ситуация выходила довольно глупая. Я мог бы подойти и сказать, что он очень похож на одного человека, которого я знаю, и что дальше? Так что я показал ему фото Лейлы…

Лейси поднял на меня глаза. Мы несколько секунд молчали. Он, наконец, спросил:

— Зачем?

— Сам не знаю! — я допил вино и налил себе ещё. — Просто интуиция. 

— Что дальше? — Лейси поправил свой бокал, но пить не стал. К вину он так и не притронулся.

— Он узнал женщину.

Лейси смял салфетку. Напрягся, уставившись в стол. Попросил:

— Рассказывай дальше! Кого он узнал в фото Лейлы?

— Женщину, с которой был близок девятнадцать лет назад. Я, а теперь и он, предполагаем – твою настоящую мать.

— Приемной у меня нет, так что определение «настоящая» не подходит, — Лейси всё-таки сделал пару глотков вина и сразу отставил бокал подальше. — Ты сказал: «теперь и он», значит, до какого-то момента Итан Лейси сомневался.

— Помнишь снятый с тебя волос? Адвокат сделал анализ на отцовство. Ты его сын.

— А женщина? — Лейси опять взглянул на меня, выжидая. Я достал телефон, нашёл фото и показал ему.

— Девятнадцать лет назад у мистера адвоката в этой стране была интрижка только с одной единственной женщиной — вот с ней.

Лейси внимательно вгляделся в найденное мной фото. Женщина на нём сильно напоминала Лейлу. Но всё же ей не являлась. Те же пронзительные глаза, тёмные волосы, слегка надменное выражение лица. Она, несомненно, понимала, насколько красива. При этом была умна. 

— Скажешь мне имя?

— Реджина Франческа Морияди.

— Морияди?

— Она итальянка, как и твоя Донателла, но у Реджины арабские корни или, возможно, она потомок племён с островов. В ней есть что-то экзотическое. 

— Так далеко копнул?

— Она довольно известна, как оказалось…

— Она… Рина?

Мы опять замерли. Я об этом постоянно думаю. Если Рина, на которой помешан маньяк, она, тогда…

Лейси уже во всю что-то искал в интернете. Поколение, живущее в гаджетах. Он сейчас найдёт всё, что я собирался максимально осторожно и деликатно преподнести. 

— Давай ты почитаешь про неё потом?

— Она психопатка, убившая восемь человек, своих бывших коллег, закрыв их в офисе. Первой жертвой стала жена одного иностранного адвоката, приехавшего в нашу страну открывать филиал фирмы, в который и трудоустроилась Реджина… — Лейси поднял на меня глаза, я молчал. Он продолжил читать. — С адвокатом у убийцы был продолжительный любовный роман, но, не дождавшись развода любимого с супругой, Реджина устранила соперницу, а после, требуя к себе внимания, захватила восемь человек в офисе только что открывшегося филиала… Ей удалось скрыться… Была поймана и определена на принудительное лечение. Находится в закрытой клинике для душевнобольных до сих пор.

Лейси уронил телефон и замер. Я не знал, что сказать. Молчание было тяжёлым. Внезапно вот так узнать правду о родителях… Чем я могу помочь?

— Лейси, поговори со мной! Просто скажи что-нибудь.

— Когда ты сообщил мне новость о том, что у меня всё это время был отец, и он успешный адвокат, я был растерян и зол. Потому что, понимаешь, у меня вполне могло быть какое-то детство. Всё равно, какое. Но какое-нибудь… У меня нет счастливого воспоминания из прошлого. Ни одного. Если спросить меня в лоб, застать врасплох, попросить сказать первое, что придет в голову — это и будет первой мыслью. Ни одного счастливого воспоминания. И я вдруг решил, что всё могло быть иначе. Что у меня был отец, который про меня не знал, что есть какая-то объективная причина этому, и я… могу злиться. Но если моя мать — психопатка, убивающая людей пачками — тогда всё предопределено и всё правильно. Я именно там, где и должен быть. Сгодился хоть куда-то с половиной своих целых генов, смог приносить пользу обществу. Рождённый из отбросов. Они ведь, так или иначе, меня отбросили оба.

— Я был в твоём детдоме. Информации о родителях, мне, конечно, не дали. Я выяснил, что она уничтожена. Но, подкараулив на выходе и пошастав с этим вот фото среди персонала, я нашёл женщину, которая узнала Реджину. Эта сотрудница теперь уборщица на пенсии, но когда-то она работала в приёмнике. И она рассказала мне про Реджину. Вспомнила её как необыкновенно красивую и страстную женщину, поведавшую необычную историю своей жизни. За ней гналась полиция, она не могла оставить ребёнка, красивого мальчика-трёхлетку, вылитого, по её словам, отца, у себя. Она клялась, что заберёт сына, что они с его отцом приедут и заберут. И будут жить все вместе, счастливо.

— Что за ерунду ты городишь?

— Сразу понял, что это полная чушь?

— Я знаю, откуда я. И знаю, что детей преступников туда забирают принудительно, с улицы не приносят.

— Да, в тот момент Реджина уже была сильно не в себе. Плохо понимала, что её привели под стражей, что отбирают ребёнка. Она пыталась быть гордой и сохранить лицо. Так про неё рассказывает та женщина. 

— И как я должен отреагировать на эту историю?

— Лейси, у меня нет никаких документальных доказательств того, что она твоя мать. Даже если её сына сдали в твой детдом, не обязательно это ты.

— А как же адвокат? Не может быть таких совпадений. 

— Он до последнего отрицал, что у них с Реджиной может быть общий ребёнок.

— Значит, мог согрешить ещё с кем-то, и у неё забрали их плод любви в этот же детдом? Алекс, очевидно, что ты прав. Я сын психопатки.

— Что ты чувствуешь?

— Ничего, — он почти с отвращением взглянул на свой бокал. Я понял, что сам Лейси не справится, налил ему вина. Он выпил немного, без удовольствия, покачал головой.

— Это не поможет. 

Мы выбрались из-за стола. Оба пили, обоим не стоит за руль. Я подошёл к сочувствующей, хоть и не понимающей, чему именно, Донателле, наклонился, и приобняв её, напомнил, что она обещала нам ночлег. Она кивнула, взяла под руку ни на что не реагирующего Лейси и отвела его в комнату над рестораном. Я следил за тем, как она заботливо разула, раздела и уложила парня в постель. Накрыв Лейси одеялом, она погладила его по волосам, что-то шепнула и вернулась ко мне. 

Меня она укладывала уже в свою постель совсем по-другому.

Спал я как убитый. Разбудил меня Лейси. Итальянка уже куда-то упорхнула, я понял это раньше, чем интуитивно провёл рукой по соседней подушке. Подопечный стоял в дверях.

— Ты что делаешь в спальне Донателлы?

— А ты? — я кое-как приподнялся. Голова не болела, но на душе всё ещё паршиво. Жаль, что итальянка так быстро ушла.

— Утро может начаться с кофе? — я пошарил в поисках своей одежды, обнаружил ту аккуратно сложенной на стуле. — Что за дела?

— На меня не смотри, точно не я складывал, — Лейси прислонился к дверному косяку. — Я уже выпил кофе. Донателла в ресторане, готовится к открытию.

— Вы с ней откуда знакомы? — я вспомнил, как эта донна нежничала с Лейси. — Вы же не…

— Так своевременно спросил, главное, — пацан зашёл в комнату. — Нет. Я работал здесь официантом. Посадил её мужа за решётку. С тех пор мы с Донателлой и дружим.

— Интересно, — я оделся, посмотрел по сторонам. — А где?..

— Ванная по коридору направо. Я тебя в машине подожду. Или что? Мне надо на работу.

— Подожди. Я быстро, — я подскочил, вышел из комнаты сразу за Лейси, направился в указанном мне направлении. 

Уже на выходе из ресторана столкнулся с Донателлой. Признаться, я её искал, но женщины нигде не было. Она, оказывается, уже с утра смоталась за какими-то покупками. Не знаю, как обычно принято у итальянок, но эта без смущения засосала мои губы своими, схватив меня свободной от пакетов рукой за ягодицу. Смущался только я. Тоже осторожно приобняв любвеобильную донну, я попрощался с ней и сел в машину.

Лейси открыл было рот, чтобы прокомментировать. Я сказал ему заткнуться. Не хватало, чтоб он опять вспомнил про Танару. Узнать бы, как она? Давно не звонит…

— Теперь понимаю, зачем ты запрашивал инфу обо мне, — Лейси завёл тачку и тронулся с места.

— Ты узнал? — я удивился. Вроде осторожно поинтересовался, через знакомого знакомых.

— Конечно, мне сразу доложили, — Лейси кивнул, — обо мне и моих ровесниках из конторы.

— Надо было всех проверить. Сам говоришь, вы можете быть связаны с… правее держись.

— Я хорошо вожу, — Лейси фыркнул. На первом же светофоре уставился в телефон. 

— Что важного пишут? 

— Сводки смотрю. Да сука! — он резко тронулся. Зелёный, сзади сигналили.

— На дорогу смотри, — вяло предложил я. 

— Че ты включил из себя…

Кого я включил, я не узнал, он не договорил. Какое-то время ехали молча.

— Ты в агентство или домой? — наконец поинтересовался Лейси.

— В агентство, — бросил я, взглянув в окно. Мы забрались довольно далеко от дома.

— Без тачки будешь весь день.

— Переживу, — взглянул на него. — Ты в порядке?

— Ну а что теперь? 

Я ничего не ответил. Лейси продолжил сам.

— Я хотел поговорить про Тони.

Вот только не надо про Тони. Я сам всё про себя знаю, она достойна кого-то получше. Это понятно.

— А что Тони? — спросил как можно нейтральнее. 

— Зачем она так вцепилась в ловлю этого маньяка?

— Я без понятия.

Я ответил честно. Не помню ничего такого в биографии Танары, что могло бы повлиять на неё и заставить так рьяно искать какого-то мерзавца. 

— И ещё кое-что – когда мы с Тони созванивались накануне, она говорила про новую жертву. То есть жертв должно быть шесть? Но их пять.

— А, помню такое, — я кивнул. — Ту девушку не смогли присовокупить к серии. Её убийцу нашли.

— Но после этого случая Тони опять взялась изображать наживку. Надо узнать, кто именно предположил, что маньяка нужно ожидать у клуба? — Лейси взглянул на телефон и прибавил скорости. — В тот день я собирался к Танаре, помнишь? Потом позвонил ты, рассказал про Айлину. И, получается, пока я только ехал в клуб, кто-то уже выдернул Танару на улицу, и она нашла труп Найклы. 

— Как будто кто-то хотел, чтоб именно Тони её нашла? 

— Я должен был приехать на место преступления. Тони мне звонила. А всё вышло иначе.

— Насколько иначе? Ты ведь приехал в клуб, а Тони была за углом.

— Давай зайдём с другой стороны. Клуб выбрала Айлина. Она из другого города и никак не связана с маньяком и его пристрастиями.

— Помимо того, что она блондинка.

— Ну да, помимо… 

— А её компания? Типы, с которыми она была?

— Всех нашли. Опросили. Они просто повели девушку в модный клуб. У каждого есть алиби на момент убийств предыдущих жертв. Да и убить Найклу никто из них не успел бы.

— С тобой их не связать?

— Вряд ли, — Лейси покачал головой. — Никто не пытался, но… на первый взгляд мы нигде не пересекались. Сам понимаешь, у меня было столько заданий. Черт его знает.

— Если нельзя начинать раскручивать этот клубок с них, тогда с кого – с тебя или с Тони?

— Вот именно. Ты понимаешь, что если начинать отсчёт от меня, тогда злоумышленник должен был вызвать и Найклу, и Тони к клубу, именно к тому клубу, в который мы с тобой поехали за Айлиной. В какой момент он узнал и как он успел? Маньяки действуют так – рассчитывают по минутам?

— Это бы обсудить с Элизабет, но она подозревает тебя.

— Допустим, всё так. Пойдём по этому сценарию. Откуда убийца мог узнать про клуб?

— Три варианта. Если грубо. Ты, я и Айлина.

— Да. Если через меня – кто-то услышал, как я говорю с тобой по телефону? На КПП один охранник.

— А прослушка? 

— Я уже проверил. Нет. Если через тебя, Алекс?

— Я говорил с тобой, листая Инстаграм и твиттер девушки. Кто мог знать, что я ищу Айлину? Да никто. Я и её родители. Нашёл я её быстро. Нужно было только забрать из плохой компании и доставить домой.

— Теперь Айлина. Точнее, её плохая компания. Они могли сказать что угодно, и подслушать их мог кто угодно.

— Третий вариант рассматриваем, если можем предположить, что маньяк заранее хотел убить именно Айлину, и это не было его спонтанным решением. Он следил за ней? Именно за ней?

— Скорее, за Найклой. Айлине не повезло, что она познакомилась со мной.

— Он знал, что она кукольная блондинка.

— И что мы с ней сойдёмся?

— Важно ли ему было, что вы окажетесь вместе?

Лейси кивнул, продолжая рассуждать вслух:

— Это случайность или это именно из-за меня? Меня ловили на неё, или она попалась, потому что оказалась со мной? Маньяк планировал убить Найклу, а второе убийство — спонтанное желание? 

— Вошёл во вкус, захотел сразу двух. Не смог остановиться… — предположил я. 

— Меня ловили на Тони, на Найклу, на Айлину или сразу на всех? — Лейси спросил, понимая, что я не знаю ответа. Мы ходили по кругу…

Какое-то время молчали. Я обдумывал сказанное. И почему-то постоянно возвращался к мысли, что этот клубок стоит разматывать с Айлины. Не хотелось спрашивать об этом Лейси, но… 

— Знаю, вопрос неприятный, но скажи: Айлина очень сильно напоминает Кейти?

Он ответил не сразу. Задумался. 

— Да. Очень сильно. Но это всё ещё может быть случайностью.

— Попахивает паранойей, да и маловероятно, но… Обратиться ко мне родителям Айлины посоветовал знакомый коп. 

— Твой знакомый? — переспросил Лейси.

— Нет. Какой-то коп из их города знал кого-то у нас, а тот уже вывел на меня. Могу выяснить. Хотя родители Айлины откажутся со мной разговаривать.

Лейси остановился перед моим детективным агентством.

— Приехали, — он положил обе руки и подбородок на руль. — Алекс, ты предполагаешь, что он вёл Айлину с самого начала. Подводил ко мне и произошедшему? Я девушку знать не знал до знакомства в клубе, и к нашей организации она не имеет отношения. Я думаю, ты прав, что это спонтанное убийство — маньяк не смог сдержаться, — Лейси поднял голову и взглянул на меня. — Все остальные жертвы так или иначе связаны с нами. Памела в меньшей степени, но её общение со мной попало в полицейские отчеты, да и у нас знали. 

— Ты ищешь связь с организацией, не с собой?

— Алисия пока жива, — он вздохнул, — надо бы приставить к ней охрану…

Алисия — девушка с шоу «Голос Мира». У них с Лейси был телевизионный роман. 

— Может, маньяк просто не может до неё добраться? Всё-таки, она до сих пор снимается. Либо убийца не так искусен, либо разборчив. 

— Сначала мы предполагаем чуть ли не заговор неизвестных в полиции и моей конторе, потом, что убийца не смог поймать у того-же клуба одну никому не нужную звездульку? 

— Ты не хочешь поговорить про «Рину»? — осторожно поинтересовался я.

— Не хочу. Алекс, выходи, я опаздываю.

— Но эта надпись… Он ищет какую-то особенную блондинку, похожую на его Рину. Все, кто не удовлетворяет его ожиданиям, умирают?

— Алекс, у меня есть другая версия… Но мне надо всё обдумать.

— То есть не расскажешь?

— Нет. Нужно кое-что проверить.

Я вышел из тачки, захлопнул дверь. Остался в неведении по поводу гипотезы Лейси. Кто меня сильно беспокоит, так это одна блондинка, красивая блондинка, которая будет рычать, отрицая свою миловидность. И она очень близка с нашим общим подопечным. 

Версия моя проста и понятна. Но… мне не хотелось всё это вываливать на Алекса. И я боялся за свою реакцию. Пришлось бы обсуждать, анализировать. Времени не было, сил тоже.

Приехал на работу. Сразу нацепил на себя выражение: «начальник не опаздывает, а задерживается». Верона передала, что Стив просил зайти.

Я серьёзный, ответственный человек. У меня много работы. Конечно, я не сорвусь с места по первому зову бывшего босса. Посмотрел на свой заваленный отчётами стол. Развернулся и вышел. Зайду с утра, чтоб потом не закрутиться и не забыть. Что такого?

Стив был не один. Он сидел в своём кресле за столом, что-то внимательно изучая. Напротив, на стуле скучал один из наших парней — Фил. На самом деле, одним из наших он не был — не из 16/20. Он уже старше, да и специфика его работы несколько иная…

— О, Лейси пришёл! Всё нормально? — Стив дождался, когда я кивну, показал на стул. — Проходи, присаживайся. Есть разговор.

Я сел, поглядывая на Фила. Понятия не имею, какое такое дело потребовало нашего одновременного внимания?

— О чём речь, Стив?

— Меня готовят для внедрения в клан к Омаро, — ответил за него Фил.

— Тебя?! — переспросил я, уставившись на парня. — В смысле, тебя?! Ты же… — я посмотрел на Стива. 

— Так Фил же… а Кетано ведь…

Бывший босс тоже внимательно взглянул на меня.

— А что ты хотел, Лейси? Заказа на Кетано, несмотря на вашу внезапную дружбу, никто не отменял. Ты благополучно вернулся, но дел клана не развалил. Наоборот, кажется, Кетано Омаро на территории закрепился.

Я надеялся, что вопрос с Кетано закрыт. После того как мы с ней штурмом захватили нашу контору и убили Генри. 

— Это вот так решилось? Через мою голову? — я поднялся с кресла, навис над столом. Стив поднял на меня глаза.

— Спасибо, что так. Всех всё устроило, ты воспользовался ситуацией, чтоб занять место босса. Но Кетано остаётся опасным мафиози. 

— Заказчик ведь убит! — не выдержал я. 

— И это полный провал – наш, как конторы. Агент подставил заказчика, преследуя свои интересы. Так, Лейси?

В каком-то смысле он прав… Что делать, я боролся за свою жизнь.

Фил молча нас слушал. Разглядывал свои ногти, поправлял волосы. Пару раз хотел встрять, но мы со Стивом уже друг на друга орали.

— Да сука ты мелкая! Ты ко мне ещё с претензиями?! — Стив тоже вскочил и теперь тыкал мне в грудь пальцем.

— А че это я сука? Потому что не сдох? Меня туда отправили, чтоб там грохнули! А ты лично меня обещал вытащить! Вытащил? — я всё больше распалялся. Уже подумывал, что бы тут к чертям разбить?

— Ты согласился на заказ!

— А что мне оставалось?

— Вот именно! Он тебя всё равно искал! 

— Чтоб убить, что ты не договариваешь?!

— А ты, вместо того, чтоб выполнять задание, собрал инфу и слил заказчика. И его грохнули!

— В открытую я никого не сливал! — я отдышался. — Так вышло…

— Чего это пыл подрастерял? — Стив загоготал. — Вышло у него так, случайно, видите ли!

— Да я в подвале висел хрен знает сколько! Вот так вот, на ручках, — я показал, сложив запястьями и вздёрнув обе руки вверх. — Ты бы сам кого хочешь сдал!

Если не кривить душой, сдал Кейко все материалы я раньше, чем она применила подвешивание и мордобой. Я надеялся, что она меня простит. Пожалуй, простила. Но и сразу остыла.

— Ты провалился.

— Не согласен! Нет! Я собрал материал на Генри. Меня не просили, но и выхода у меня не было! Забыл, что я не с голыми руками вернулся? 

— Вместо Кетано принёс компромат на своего же.

— Он своим не был. Генри хотел моей смерти. Он увёз Джоанну! Какого хрена, Стив, я тебе это перессказываю?!

Босс сел, потёр виски, вздохнул. Посмотрел на молчащего Фила.

— Слушай, Фил. Я считаю, что хуже идеи, чем внедрить тебя к Кетано Омаро, нет. Но не представляю, как это обосновать?

— А ты в качестве кого его собрался внедрять? — спросил я Стива.

— Лейси, я, вообще-то, здесь, — Фил подсел поближе. — Спроси у меня.

— Ты ещё скажи, что это была твоя идея? — выдохнул я. — Ты что, Фил, не знаешь, что Кетано Омаро, он… — я заткнулся, взглянув на Стива. Тот только развёл руками. Фил высказался:

— Пришло такое задание с предложением кандидатур. Меня Кетано не ищет, убивать не собирается. Ты вернулся невредимым, не скрывая свой удачный роман с целью. Значит, расчёт правильный: Кетано нужно посылать парня, а не девушку.

Сука! Фил не в курсе, что Кейко — баба? Или знают только в моём отделе? Да и то не все? Новость не разошлась? Или разошлась, но в неё не поверили? Я опять беспомощно взглянул на Стива. На этот раз бывший босс включился в разговор.

— Лейси, Фил прав. Ты не скрывал своей близости с Кетано. Таким образом аналитики сверху удостоверились, что Кетано Омаро — гей. Решили, что это рабочий вариант — теперь будут требовать внедрять к нему парней.

— Но ты же понимаешь, что Кетано нужен нормальный парень? — сообразив, что ляпнул что-то некорректное, повернулся к кандидату в любовники Кейко. Моей Кейко. — Фил, без обид! Я ориентацию имел в виду.

— Ты вот пздц какой нормальный! — Фил, видимо, всё же обиделся. — Я не собираюсь повторять успех, заручаться поддержкой мафиозного босса и штурмовать свою контору. Я просто попаду туда и буду делать своё дело!

— Да и похрен мне! Убьёт она тебя, мне же легче будет! — Конечно, легче. Пока будут разбираться, почему провалилось внедрение и готовить следующее, Кейко оставят в покое. Я собрался уходить. — Стив, если нужно мое разрешение, я даю. Но Фил не из моего отдела, так что плевать ты хотел на моё разрешение. Да и на мнение моё вы оба можете плевать. Вполне возможно, Кетано такая грустная ходила и убивала всех подряд, потому что бедный Саяно возил ей исключительно… — я удержался, чтобы как-нибудь не так не выразиться, — исключительно гомосексуальных мужиков. Вот она намучилась! — опять взглянул на Фила. — Нет, я не исключаю, что вы подружитесь, начнёте больше разговаривать, ходить на оперы… И Кейко выложит перед тобой все свои планы. Но очень вероятно, что за неудачный подкат она тебя застрелит. 

— Ты сказал «она»?

— Уже несколько раз.

— Ни черта се поворот… — до Фила, кажется, начало доходить.

— Всё ещё хочешь внедряться?

— Я не против женщин, но я специализируюсь не на них, — Фил заметно помрачнел. А меня новость сильно задела. Да потому что за Кейко опять взялись. Я чувствую себя обязанным ей. Чувствую, что мы связаны. Мы расстались мирно. Как будто никто друг другу. Но мы по разные стороны. Значит ли это, что я должен помешать вредить ей? Я точно не смогу помогать.

— Так и что мне прикажете сделать? Отказаться от кандидатуры Фила и искать другого парня? — Стив злобно поглядывал на меня.

— Отдай дело мне. Выберу кого-нибудь из своих.

— Кого нибудь из твоих Кейко своими глазами видела. Не делай из меня дурака!

Я не могу позволить уничтожить её.

— Я против такого задания! 

— Да кого это волнует?

— Дай мне поговорить с приславшим этот заказ! Предыдущего заказчика грохнули, но есть те, кто платит, так?

— Это не твои компетенции. Тебя это больше не касается!

— Это моя женщина. Хочу я или нет, это меня касается!

— Слушайте, я пойду… — Фил осторожно встал и попятился к двери.

— Стой! — я его догнал. — Фил, только пока не распространяйся насчёт Кейко. Сама она это скрывает. Хотя я не понимаю, почему. Но уважаю её решение.

— Ну так… а если к ней кого-то из наших отправят? Лучше бы быть в курсе таких вещей.

— Стив знает, он не отправит. 

— Значит, Кетано Омаро – женщина... Это многое объясняет. У нас искренне удивлялись, что ты так успешно сработал.

— Это почему же?

— Ты не гей.

— Откуда ты знаешь?

— Я бы понял, — он посмотрел на моего бывшего босса. — Стив тоже нет. А вот в твоём отделе есть несколько человек.

— Быть не может.

Фил молча пожал плечами. Я спросил:

— И кто? Мне же задания распределять, вдруг пригодится.

— У вас таких заданий нет, чтоб пригодилось. Но ты не переживай. Насколько я знаю, ты их всех раздражаешь. Большинство участвовало в побоях, когда тебя травили.

Сука жизнь, всё веселее и веселее.

— У нас ты никому не нравишься, — Фил любезно улыбнулся – вежливой улыбкой человека, оказавшего небольшую услугу и вышел. Я развернулся к Стиву. Не знаю, чего ждал. Комментариев должно быть. Дождался вопроса:

— Ты что, расстроился?

— Что не нравлюсь геям? Да и хрен бы с ними. Верона тут недавно рассказала, что я не нравлюсь нашим девушкам. То есть — я вообще никому не нравлюсь!

— Зато ты босс, — Стив потянулся.

Я подошёл.

— Не отправляй никого к Омаро.

— Это не я решаю. 

— А кто? И вообще, а ты нынче кто? Если ни черта не решаешь?

Стив лениво пожал плечами, возвращаясь к экрану монитора.

— Да хрен его знает. Но платят хорошо.

Вышел. Кейко буду оберегать, как смогу. Но что я могу сейчас сделать? Отправят от нас к ней какого-то парня. И что? Мне попросить её в ближайшее время не нанимать людей? Люди приходят пачками, бизнес идёт хорошо. Неизвестно, с какой стороны наш подступится. И что — слить его, пусть убивает? Дело дрянь. Надо как-то дружить, а не враждовать с Кетано. Вот как мне продавить эту тему?

Достал телефон, пролистал контакты. Давно ей не звонил. Незачем и ни к чему. А я скучаю. С ней можно было говорить прямо, в лоб. Когда ей не нравилось — это было видно. Она не терпела и не сомневалась. А если сомневалась, содрогался мир. Наш с ней мир. У меня, наверное, стокгольмский синдром. Я же выбрался. На что только не насмотрелся. Но я здесь, потому что она согласилась сделать это для меня. А как я вёл себя? Как будто знал, что смерти нет, но всё время хотел проверить.

Вернулся к себе, разгребать дела. Несколько раз звонил Мартин. Предлагал записать новый сингл. Альбом расходился очень хорошо. Меня приглашали на радио и телешоу, я отказывался. Музыкальной карьерой заниматься некогда. Вся эта моя эстрадная и студийная деятельность — оплата по контракту Кетано с Мартином. Мартин настаивал на сингле вдогонку за хорошо принятым альбомом, чтоб оставаться на слуху. И куда-нибудь сходить – посветить мордой, он проплатит. Внимание публики очень неустойчиво, надо о себе напоминать. Интересно, когда же Добби будет свободен?

Верона сидела за своим столом в наушниках, что-то увлечённо строчив. Я подошёл тихо, заглянул в экран. Работает. Снял с неё наушники, нацепил на себя, присаживаясь на край стола. Услышал, что у неё играет. Смутился.

— Меня слушаешь?

— Ничего такого, — она сморщилась, почёсывая нос. — Сейчас все тебя слушают. 

— Да ладно, не надо оправдываться. Мне приятно, — я отдал наушники. Она сразу вернула их на место. Я слегка их сдвинул, чтобы договорить.

— Верона, ты ведь каждый день меня слышишь. Вживую. Тебе не надоедает?

— От тебя я слышу только: «сделай то», «принеси это», «что, где, когда и почему?» И иногда про кофе.

— Я почти всегда сам готовлю.

— Ну бывает, Лейси, бывает! — она отвернулась и клацнула по играющему альбому. На обложке тоже я. Сильно отфотошопленный, с мокрыми волосами, в распахнутой рубашке, спасибо, джинсы не заставили расстегивать. В суд на них подать за сексуальную эксплуатацию моего образа? Мужики обычно на такое не жалуются. Так-то похрен мне, лишь бы лучше продавалось. Взгляд ещё, будто я обдолбанный. Если бы снимали во время романа с Кристин — это могло быть правдой. А с Кетано я и без колёс был постоянно взвинченный.

— Ты тут такой конфетный, и голос сахарный. Обещаешь носить на ручках, целовать и всякую прочую нежнятность. 

— Это где я такое обещаю?

— Ты что, тексты своих песен не помнишь? Не удивительно! Поёшь, значит, одно, а в реале что? — Верона усмехнулась, потом собралась, сжав пальцы в кулаки, зажмурилась и вполголоса заорала:

— Верона! Неси расписание! Верона! Когда у нас созвон? Верона!!! А-а-а!!!

Не помню, чтоб когда-нибудь визжал. 

— И что дальше?

— А то что нас дурят! Вот что! — Верона ударила ладошками по столу. — Твои поклонницы ведь не знают, какой ты деспот!

— Да я не деспот! Ты сама мной командуешь. Не понятно, кто кому босс!

— Я просто слежу за твоим расписанием, — Верона взглянула строго. — Кстати, тебе один адвокат встречу назначил. Точнее, секретарь его звонил. Я поставила в расписание, но пообещала уточнить. Он ещё будет звонить, чтоб подтвердить.

— С каким адвокатом? — осторожно поинтересовался я.

— С тем, который тебя в последний раз от копов отмазывал! — проявила неожиданную осведомленность Верона. — С Итаном Лейси. Имя красивое, да? — она на меня взглянула.

— Какое имя?

— Итан! И редкое, мне кажется.

— Нет, не очень редкое, — я покачал головой, — у нас тоже работает Итан. Курирует девушек. Раньше, по крайней мере, курировал.

Есть такой чувак, участвовал в самом первом преображении меня в Лейлу.

— Ну так что? Будешь встречаться с этим адвокатом?

— А какую цель тебе обозначили? 

— Цель?

— Да, повод для встречи? Что ему надо?

Я не был уверен, что готов сейчас с ним разговаривать. Он знает, а теперь и я знаю. Мы будем друг от друга это скрывать? Нет смысла. Вдруг Итан Лейси хочет поговорить о том, что я его… А если нет?

Собравшись внутренне, я вдруг понял, что очень хотел бы одеться и идти туда Лейлой. Преимущество будет на моей стороне. В таком виде я похож на свою психопатку-мать. Справится адвокат с такой встречей?

— Лейси, ты что завис? — Верона трясла мою руку. — Задумался?

— Да, я согласен на встречу. Когда?

— Завтра. Очень ранним утром… Зверски рано! — Верона поцокала языком. — Вот зверь! Сразу видно, деловой человек, ценит время. Встреча в 6.20. Значит, подтверждаю?

— Да, давай, — я кое-как кивнул. — Верона, а мой новый гардероб пришёл?

— Ага, пришёл. Хочешь посмотреть? Примерять будешь?

— Да, надо бы проверить, что всё подходит.

— А можно мне с тобой? — Верона хитро улыбнулась.

— Зачем? — я не понял, сам как-то в состоянии одеться. Тем более, не в бабское. 

Она постучала ногтем по моему фото.

— Хочу сравнить с оригиналом. Может, и здесь тоже нас, девушек, дурят?

— Конечно, дурят, — я наклонился, всматриваясь. Ткнул в экран. — Вот здесь у меня шрам. Как раз тогда недавно изрешетили, я с повязкой ходил во всё брюхо. А тут и намёка нет, — я подумал. — Может, поэтому взгляд такой. Я ж был обколотый, двинуться не мог от боли. Хотя могли просто увеличить зрачки на фото, чтоб было привлекательнее. 

— Да-а? — протянула Верона. Интонации я не понял.

— Долго ходил перевязанный, — я непроизвольно пощупал под одеждой новую повязку, под которой всё ещё красовалось «К», только с другого бока. — Да и такого рельефа у меня нет, тоже подрисовали. Зачем, не знаю. У меня же тут образ романтичного мальчика, а не качка. Так что, Верона, можешь не проверять, я тебе всё сам рассказал.

— Всё обман? — она была грустной, но, кажется, не из-за несоответствия меня моей фотографии. 

— Да, всё обман, — подтвердил я. — Но если так лучше, пусть ретушируют, не жалко.

Я не брутальный мужик, мне моё рваное брюхо шарма не добавит. А процарапанное «К» на бочине вообще вызовет много вопросов.

Я уже собрался уходить, Верона меня окликнула:

— Лейси, хочешь что-нибудь, когда вернёшься? Чай, кофе, ужин могу заказать. Или хочешь – отменю всех. Ты давно в бассейн собираешься. Давай запишу тебя в бассейн или спортзал?

— Да у меня не всё так плохо, — я ещё раз взглянул на обложку альбома. Маркетологи суки, а мне себя с собой выдуманным сравнивать. — Что ты сразу в спортзал? Я хожу в нерабочее.

Бывает, и ночью. У меня бессонница. И я опять на колёсах. Чтоб засыпать, чтоб просыпаться, чтоб выглядеть как человек, чтоб не видеть её. Чтоб не понимать, что хочу её видеть.

— Значит, тебе ничего не нужно? — Верона стала ещё грустнее.

— Не нужно, спасибо. Давай работать, и сверни уже эту порнографию.

Она медленно прикрыла глаза, как бы соглашаясь или слушаясь, свернула, но не закрыла альбом и принялась за оставленный документ.

Итан Лейси назначил встречу в бизнес-центре отеля, в котором остановился. Мало какой ресторан будет работать в шесть утра, однако в таком месте это норма. Накануне я остался ночевать в офисе, чтобы спокойно привести себя в порядок, одеться и… не показываться на глаза Алексу.

Утро выдалось тяжёлым. Всё потому что я завис у вешалок с новым, частично распакованным гардеробом Лейлы. Не удержался, вскрыл один чехол для хранения одежды. Под ним оказался отличный женский деловой костюм. Лейла даже позволила себе отойти от чёрного. Приятный темно-серый. Рядом похожий – в гусиную лапку. Сорвал ещё несколько упаковок. Заметил аккуратно расчесанный и уложенный парик. Если я приду Лейлой, как адвокат отреагирует? Эта женщина, Реджина, убила его жену. Зачем я об этом думаю? Так сильно хочу спрятаться?

Я бы долго ещё размышлял, но вдруг понял, что в комнате вместе со мной кто-то есть – я услышал шорох. Подкравшись, резко откатил в сторону вешалку с одеждой. За ней стояла девушка.

— Ты же Юкка? — спросил я, вспоминая, что это та самая особа, что обещала порезать наших девушек за должность секретарши. Она широко, но как-то противоестественно улыбнулась – улыбка мне не понравилась. Девушка спросила:

— Рассматриваешь её гардероб? Хочешь, надену что-нибудь для тебя?

— Размер не подойдёт, — я отошёл на шаг, близость к Юкке была неприятна. — Что ты здесь делаешь?

— Не могу заснуть, — она пожала плечами. Перекрашенная брюнетка. Черты лица резкие, но крупные и не самые приятные. Ниже меня, ниже Лейлы, плотно сложенная. Глаза злые. Такая бы смогла исполнить свою угрозу. Взглянул на её руки. В них ничего, а вот захотелось убедиться. Подозрительно.

— Общежитие в другом здании. 

— Пришла пораньше, — продолжать мысль девушка не стала, уставилась на меня.

— Что тебе надо? — у меня заканчивалось терпение.

— А что ты хочешь? Могу помочь! — Юкка провела рукой по чехлу с длинным платьем, расстегнула молнию, вытащила вечерний наряд наружу. — Я надену это. Тебе как?

— Повесь на место. Сейчас же! — я почувствовал, что начинаю злиться. Ей, кажется, понравилось. Девица лукаво улыбнулась.

— Я похожа на неё?

Терпение закончилось. Схватив за руки, я подтащил Юкку к зеркалу. Пришлось наклониться, чтоб наши лица были ближе друг к другу. Я знал, что увижу в отражении Лейлу, и почему-то был уверен, что Юкка тоже.

— Смотри! По-твоему, похожи? — я её держал. Девица попробовала повернуть голову ко мне, я не позволил. — Я сказал, смотри!

— Любишь делать девушкам больно? Не сдерживай себя, я не против, — она попыталась прикоснуться к моей щеке языком. — Мне нравится!

Я резко отстранился, оттолкнув от себя Юкку. Поняв, что это не поможет, и, чтобы избавиться от неё, придётся снова её касаться, опять схватил девицу и принялся выталкивать из гардеробной.

— Хочешь пожёстче? — смеялась Юкка, извиваясь, пока я тащил её к двери. — Давай пожёстче, я только за!

Открыв дверь и выбросив в неё Юкку, я, сам от себя не ожидая, почти проорал:

— Ты и мизинца её не стоишь и даже отдалённо не напоминаешь! Не прикасайся к её вещам! 

Не дожидаясь, ответит ли Юкка чем-нибудь, я захлопнул дверь и провернул замок. Отдышался. Что это со мной, и что всё это вообще было? Какая тварь! Как она посмела посягнуть на образ Лейлы? Поняв, о чём я думаю и из-за чего злюсь, я распсиховался ещё больше. Проверил замок. Не хочу, чтоб мне мешали.

Спустя минут двадцать я был готов. Напялил на себя тот самый темно-серый деловой костюм, строгие туфли, сделал макияж и поправил парик. Из-за давнишней злостной череды фотоэпиляций никаких признаков щетины у меня в мои восемнадцать до сих пор нет. Так что с тоном и остальным макияжем проблем не было. Посмотрел в зеркало. Лейла изменилась. Я её не видел. Я сделал её. Накрасил и причесал, одел. Но она стояла в зеркале пустым болванчиком с пустыми же глазами.

— Эй, привет, — прошептал я, — прикасаясь пальцами к безжизненно потянувшимся ко мне пальцам. — Ты как?

— Меня нет, — прошептала бледная тень, — потому что я не она.

— Алекс убил тебя, ты в это веришь?

— А ты веришь в то, что можешь говорить с мертвыми? — она держалась холодно, но внезапно широко распахнула глаза. — Ты не Рина!

— Кто она? — я едва разлепил губы, чтобы спросить.

— Она… — но бледная тень моей Лейлы не успела договорить. Настойчиво зазвонил телефон. Я взял трубку. Заранее злясь на того, кто посмел нас прервать. 

Несколько долгих секунд я не мог узнать голос. Посмотрел на экран, имя мне ничего не сказало. И только спустя мгновение внезапно до меня дошло, как будто клещами вытащило из вязкого стеклянного сиропа.

— Верона? Что?

— Лейси, почти шесть! Ты опаздываешь!

— Всё хорошо, я успеваю, — нажав отбой, я было рванул к двери. Споткнулся, зацепившись каблуком за разбросанные вещи. Так не пойдёт. Вернулся к зеркалу, взглянул на себя. Хуже давно ничего не видел. Транс на полставки. Чем я думал и что я сделал? На ходу срывая с себя парик и одежду, метнулся в душ. Стоя под струями горячей воды, ожесточённо тёр ладонями лицо, ругаясь на себя, что не догадался захватить средство для демакияжа. Выскочил мокрый и мыльный из душевой, добрался до шкафчика, нашёл ватные тампоны и нужное средство, принялся очищать загримированную морду. Масло каталось по мокрой коже, становилось только хуже. Вытерев лицо, не жалея ваты, я повторил процедуру — вроде краска сошла. Рванул обратно в душ, поскользнулся, растянувшись на полу. Сколько мог себе позволить, ругался. Вскочил и всё-таки добрался до душевой, наскоро помылся. Выскочил, на ходу вытираясь, проскользил по расплесканным на полу мною же лужам до гардеробных вешалок. В этот раз не упал. Оделся в первый попавшийся костюм. К счастью, отглаженная рубашка, ремень, туфли и всё остальное уже тоже были заранее готовы.

В шесть десять я, перемахивая через всё, что попадалось на пути, мчался к парковке. В какой-то момент за мной попробовала метнуться Верона, но быстро сообразила, что не сможет ни перехватить, ни догнать. Она что-то крикнула, вроде бы, что позвонит. Да пожалуйста!

В машину прыгнул, сразу завёлся и поехал, рванул так, что чуть не сбил шлагбаум, хотя поднимать для меня его начали заранее, охранник заметил, что я спешу. Гнал. Гнал так, как будто кто-то умирает. Юристы – очень пунктуальный народ. Давай сразу покажем этому холёному юристу, что мы полное ничтожество, геномный мусор, даже не в состоянии явиться на встречу вовремя. Так я думал, так говорил сам с собой, сходя с ума, пока горел красный. 

На парковке отеля был в 6.18. С низкого старта сайгаком помчался внутрь, едва закрыв машину. Игнорируя ресепшн, крутил башкой, соображая, где здесь бизнес-зал? Указатель подсказал, что на пятом этаже! Это с какого же! Почему не на первом? 6.19 — запрыгнул в закрывающийся лифт. Стрелка моргнула, мы двигались вверх. Даже не стараясь выглядеть прилично, я пытался отдышаться, склонившись вниз и опираясь рукой на поручень. Я был не один. Какой-то мужчина участливо коснулся моей руки.

— Молодой человек, вы на собеседование? — поинтересовался он.

— С чего вы взяли? — спросил я, выпрямляясь и поднимая на случайного «попутчика» глаза. 

— Одеты вы безупречно, явно взволнованы и, должно быть, опаздываете.

— Так и есть, — я кивнул и взглянул в зеркало. Костюм и впрямь сидел отлично. Это не смотря на то, что я нёсся как олень, сшибая всё на своём пути. А вот сам я потрёпанный, на щеке, сразу под глазом, но чуть сбоку  — не смывшийся развод чёрной туши. Как мог, вытер ладонью. Джентльмен рядом подал мне платок. Я поблагодарил и без стеснений им воспользовался, вытирая лицо и руки. 

— Ещё волосы, — участливо улыбнулся мужик. — С такими волосами нечего делать на деловой встрече.

Я, наконец, внимательно разглядел своего собеседника. Костюм подороже моего, отлично скроенный по фигуре, скрывал увесистый живот, ногти до блеска отполированы, редкие волосы аккуратно зачёсаны назад. Глаза внимательные, цепкие. Я его узнал. Видел по телеку. Один из воротил бизнеса в нашем городе. А ничего, нос как раз не воротит. Он подал мне свою расчёску.

— Попробуйте поправить, если выйдет.

Мы доехали до пятого, но мужик задержал лифт. И меня заодно. Я попробовал расчесать волосы. Ни черта путного не вышло. Зубья слишком мелкие, гребень слабый, а меня так и не постригли.

— Позвольте, — мой попутчик помог мне причесать волосы поверху, оценил мой вид, кивнул подбадривающе.

— Удачи! Все мы когда-то только начинали свой путь. Волнительное время, — качая головой, он нажал на кнопку лифта. Двери раскрылись. И я сразу увидел зал, Итана Лейси и висящие на стене часы, показывающие 6.21. Я опоздал.

Юрист заметил меня, едва взмахнул рукой и смотрел выжидающе. Мой попутчик придержал дверь, сунул руку в карман и вытащил визитку.

— Янсен Снапс, к вашим услугам.

— Я вас узнал, — я забрал визитку, положил в карман, соображая, что свои не взял. У меня с собой только ключи от тачки и телефон. Деловой человек, ничего не скажешь.

— Лейси Салливан, — я протянул руку, Снапс её пожал.

— Я вас тоже узнал. Моя дочь вас слушает. 

Вот она, известность. Пожалуй, не стоило скакать по холлу диким вепрем.

— Рад знакомству… К сожалению, мне уже пора… — я оглянулся на адвоката.

— Конечно, ещё раз – надеюсь, всё сложится благополучно! — он кивнул, отпустил дверь и поехал себе дальше. Я развернулся, готовясь к разговору с так называемым отцом.

Итан Лейси молча дождался, пока я подойду, поднялся, подал мне руку. Я быстро ответил на рукопожатие и присел напротив. Взглянул на время. Часы показывали 6.22. Извиняться я не стал. Адвокат поинтересовался:

— Так понимаю, вас задержал мистер Снапс? 

Я подавил лёгкий укол злости. Итан Лейси отметил про себя эти две минуты? 

— Столкнулись в лифте. Любопытный человек. Раньше не пересекались.

— Вот как? — адвокат едва кивнул. — Я давно здесь, так что мы иногда видимся. Изредка вместе завтракаем. Действительно, человек любопытный.

— Вы пригласили меня явно не обсуждать мистера Снапса, — я налил себе воды и сразу выпил, в горле от волнения и быстрого бега пересохло.

— Полезные знакомства никогда не лишние, — адвокат взглянул на меня. — Хотите пить? Можно заказать что-нибудь, чтобы не пить воду. Вы завтракали?

— Нет. Я выпил бы кофе, — я заметил на столе кнопку вызова обслуживающего персонала, потянулся, чтобы нажать. Итан отвёл мою руку.

— Я уже заказал нам два кофе и лёгкий завтрак. Простите мне мою смелость. Посвоевольничал, пока вас ждал.

Ещё раз. Опять напомнил, что я опоздал. Что же я нервничаю, как на экзамене?

— Красивый костюм, — заметил адвокат. — Так намного лучше, чем прежде.

Я наконец-то осмелился посмотреть ему в лицо. И действительно увидел свою выхолощенную, подтянутую, собранную, но сильно состаренную копию. 

— Чем прежде? — я решился уточнить.

— Когда мы встретились впервые, в полицейском участке.

— Должен ещё раз поблагодарить вас.

— Не стоит. Это моя работа.

— Я знаю, что вы специализируетесь на другом, — я улыбнулся официантке, принесшей кофе. Сразу отхлебнул из чашки. Обжегся. Постарался не подать виду. Язык отозвался резкой, неприятной болезненностью.

— Не так важно, закон есть закон, — Итан тоже отпил свой кофе, но не как я, осторожно. Одобрительно кивнул, поставил тонкую чашку на блюдце.

— Лейси, я позвал вас, чтобы поговорить о…

«О Реджине Морияди» — я ждал, что он скажет это. Но вместо этого услышал:

— О вашем будущем.

— О чём, простите? — я подался вперёд.

— Вы окончили школу два года назад. Блестяще, надо сказать.

— Обычная городская школа, ничего особенного.

— Но национальные тесты сданы с максимально возможными баллами. 

Как будто моя контора при необходимости не дорисовала бы до максимально возможного… или для достаточного и в данный момент нужного.

— Вы же в курсе, откуда я.

— Я склонен полагать, что результаты тестов не поддельные, — Итан Лейси покачал головой и отпил ещё кофе. — Я пообщался с некоторыми вашими преподавателями. Нашёл того, к кому вы ходили на курсы юриспруденции. 

— Я не собираюсь быть адвокатом, — быстро перебил я его.

— Вы вольны быть кем угодно. Отзывы о вас исключительно восхищенные. Но вы не выбрали ни один университет, предпочитая работу в своей конторе.

Этот тип в дорогом костюме вообще понимает, что у меня не было никакого выбора?

— Вы же понимаете, кто я? — подошедшая официантка опять помешала договорить. Я позволил поставить на стол свою тарелку с английским завтраком и уставился на адвоката. 

— Понимаю, что вы способны на большее.

А то, кем и чем я являюсь сейчас, ничего не значит? Уверен, я самый молодой начальник в своей конторе. Во всех филиалах по стране я такой один. 

— Что вы подразумеваете под «большим»?

— Самое лучшее образование, на которое вы можете рассчитывать с вашими исходными данными.

— Довольно дорогое удовольствие, уверен, что моя организация не считает это хорошей инвестицией.

— Естественно, — адвокат слегка поморщился, лишь слегка. — Зачем вкладывать деньги в расходный материал? Однако…

Он не договорил, потому что теперь поморщился я. И далеко не слегка.

— Это то, что вы о нас думаете?

— Но Лейси, давайте говорить как взрослые люди, — Итан отложил столовые приборы и пристально взглянул на меня.

— Я не могу позволить своему сыну так бездарно тратить своё время, свой талант — а вы, безусловно талантливый и интеллектуально одарённый молодой человек, растрачивающий свои силы и знания на пустое занятие.

— Считаете то, чем мы занимаемся, пустым? — я знал, что опять начинаю злиться. Но нервничал сильнее, и это, к счастью, подавляло, а не разжигало злость. Я не готов к этой встрече. Всё этим утром выбивало из колеи. Я не помню, принял ли таблетки? С собой у меня нет, это только больше заставляет нервничать, чувствовать обиду.  Пусть продолжает. Лишь бы не сорваться. 

— Лейси, вы, рискуя жизнью и своим нынешним положением в обществе, занимаетесь ловлей мелких правонарушителей.

— У меня нет никакого положения в обществе. Вы сказали: «мелких»?

— Положение в обществе у вас есть — вы сейчас довольно известный поп-исполнитель. Насчёт деятельности вашей организации — я не считаю её достойной внимания, — адвокат развернул салфетку. — Вы берётесь за любые заказы. Могу предположить, что многие небезызвестные, но предпочитающие статус инкогнито клиенты не скупятся на оплату вашей работы. Но строить карьеру в ваших структурах — не самое достойное занятие для…

— Я не имею ничего общего с достоинством, — я его перебил, Итан Лейси снова пристально взглянул.

— Простите, как это понимать?

— Я вам объясню, — подавшись вперёд, я осознавал, что сейчас произойдёт то, о чём я пожалею. Я выскажу ему то, что он не хочет слышать, а должен или обязан? Не знаю. Чувство собственного достоинства — насколько оно разное у этого холёного адвоката и у меня? В чём оно заключается, это чувство? Разве я уже не переступил через него, не переступил через самого себя – и не тогда, когда оказался в клане Омаро, не тогда, когда впервые кого-то ранил, не тогда, когда взялся играть того, кем не являюсь. Много раньше. Когда, не помня себя, просил о чём-то важном, самом для меня важном. Но ничего не получил.

Не приходится переступать через принципы, если им не на чем формироваться. Я стал таким, какой есть, в организации. Она меня вырастила, напитала, чем пришлось, чем нужно было, чтоб получился послушный агент. И вот я сижу и слушаю, что я, ничтожество, не соответствую представлениям о достоинстве человека, который оказался донором половины моих генов и теперь считает, что имеет право требовать от меня соответствия своим ожиданиям.

Я бы всё это высказал, но тут к нам внезапно подошёл мистер Снапс.

— Итан, приветствую! Так этот серьёзный молодой человек сегодня встречается с тобой? — Янсен легко похлопал адвоката по плечу, а мне подмигнул так, как будто мы старые приятели. — Я должен извиниться, что с утра немного задержал его в лифте. Рассказывал, что моя дочь его горячая поклонница.

— Сколько лет вашей дочери? — с благодарностью, на какую был способен для человека, спасшего меня от внезапного срыва, отозвался я.

— Ей пятнадцать. Прекрасная девчушка. Красотка, к счастью, вся в мать! — Снапс, показывая на себя, густо засмеялся. Пожалуй, дочери действительно повезло, если она похожа на маму, а не на папу. Итан Лейси уставился на своего «приятеля» с вопросом в глазах.

— Дружище, ты ещё не успел позавтракать? — поинтересовался у адвоката толстяк.

— Только собирался, — дежурно вежливо улыбнулся Итан Лейси.

— Тогда не стоит тут есть, немедленно отложите свои ножи и вилки! У меня есть прекрасное предложение! Как насчёт того, чтобы нам втроём позавтракать в чудесном ресторане на побережье?

— Туда ведь ещё нужно добраться, — покачал головой адвокат.

— Мой водитель домчит вмиг! Сейчас самая лучшая пора. Не жарко, свежо. Морской завтрак в лучах ласкового солнца! А вид! Соглашайтесь, вы просто обязаны узнать об этом месте! О, надеюсь, я не прервал вашу деловую встречу? — вдруг спохватился Снапс.

— На самом деле мы разговаривали, Янсен, но я нахожу твоё предложение весьма заманчивым. Что скажете, Лейси?

— Я, пожалуй, откажусь. Лучше вернусь на работу.

— Вы сказали, вернётесь? Ещё только утро, — адвокат удивился.

— У музыкантов всё так, день и ночь меняются местами! — Снапс хохотнул. — Но я надеюсь, что юный мистер Лейси Салливан согласится. Кстати, что у вас с именами? Здесь есть какая-то забавная история?

— Не уверен, что история забавная, дружище. Давай я ещё раз представлю вас. Дело в том, что юный мистер Салливан — мой сын.

— Даже так! — Снапс удивился. Я же сидел поражённый. Итан Лейси так запросто заявил об этом.

— Только, дорогой Янсен, об этом мало кто знает. Ни к чему афишировать. У Лейси есть неплохая сценическая биография.

— Значит, это не деловая встреча, а завтрак отца и сына? Тем более надеюсь, что вы примете мое предложение!

Итан Лейси вопрошающе взглянул на меня. Я кивнул. Снапс довольно потёр руки.

— Вот и отлично!

Ресторан на побережье действительно впечатлял. Белоснежное дерево, витые стулья, белый песок. Вдали кричат чайки, но ближе их не подпускают, чтоб не гадили на посетителей. Нас разместили на высокой открытой веранде, на брусьях немного выступающей в океан. Вид прекрасный. Воздух свежий, морской — опять же, подгадали удачно. Никакой вони с рыбного рынка, не видно тралов. Только прогулочные яхты, а дальше пляж, сеть отелей, женщины в бикини. А здесь с утра почти никого нет. Место, должно быть, безумно дорогое, но не пафосное. Я знал кое-что ещё. Хозяин, кем бы он ни был, платит Кейко за это место. Всё побережье сейчас принадлежит ей.

Вы просто обязаны попробовать рыбу! — воодушевлённо принялся рекомендовать Снапс, листая меню. Рыба восхитительна!

— Будут долго готовить. Да и для завтрака… — адвокат с сомнением покачал головой.

— Брось, Итан, и что, что завтрак? Прекрасная, лёгкая пища для начала дня! Кофе здесь тоже отменный. Лейси, — обратился Снапс ко мне. — Вы будете рыбу?

Я согласно кивнул.

Действительно, пришлось подождать. Но ожидание того стоило. Рыба была бесподобна, в чём я не преминул быстрее признаться. Снапс довольно наблюдал, с каким не особенно свойственным мне аппетитом я ем. А я думал, что этот сильный голод — результат внезапной отмены колёс. Я всё-таки забыл принять таблетки. Янсен Снапс тоже взялся за нож и вилку. 

Приборы специально для рыбы. Довольно большая редкость, для меня, по крайней мере — оказаться за одним столом в количестве трёх человек, и чтобы все трое умели правильно есть рыбу. Спасибо, меня обучали этикету. Хотя я чаще был в официантах, чем гостем.

— Очень хорошо, — комментировал Снапс. — Очень!

— Да, недурно, — согласился адвокат. — Хотя пожалуй, я бы предпочёл здесь поужинать. Можно было бы позволить себе немного вина.

— Утро – лучшее начало дня, Итан!

— Соглашусь, но всё же – для работы, а не для гастрономических удовольствий.

— Ты не прав. Если день начинается с удовольствий, то и пройти и завершиться просто обязан наилучшим образом!

— Вам и вашим согражданам вообще свойственно излучать позитив везде и во всем.

— Вам это нравится, признайтесь!

— Признаю, черта весьма полезная, — адвокат откинулся на спинку плетёного стула. — Недавно на фондовом рынке наблюдал довольно занимательную реакцию, связанную с падением…

Началось оживленное обсуждение. Я понимал мало, но сидеть с умным видом, кивать и изображать, что в курсе, о чём разговор, тоже не хотел. Поэтому спрашивал. Итан внимательно следил за каждой моей репликой и формулировкой вопроса. Как бы малец, которого он представил как своего сына, не ударил в грязь лицом. Нервозно мне не было, я почти расслабился. Я сижу за одним столом с успешным адвокатом и влиятельным банковским воротилой. Ем рыбу в месте, завтрак в котором ещё долго не смогу себе позволить, разве что если не устроюсь сюда работать.

Вот так запросто Итан Лейси представил меня своим сыном. Оказывается, моё публичное амплуа его вполне устраивает. Я успешный поп-исполнитель, блестяще закончил школу, нахватался разных курсов. Умею вести себя в обществе, поддерживать беседу с влиятельными приятелями адвоката. У меня есть будущее — престижный университет, карьера певца, если захочу, так? Итан Лейси изучил меня, и я его устроил. А то, что я полжизни провёл, разгребая отбросы, что меня нашли на помойке, отмыли, отчистили — и куда с моим рылом? Хотя… разве что только с рылом у меня всё в порядке. Лицо Лейлы должно быть безупречным, его всегда берегли.

Мы почти доели и теперь разговаривали свободнее. Итан Лейси и Янсен начали спорить. Я не был уверен, чью сторону принять. Хотелось, очень хотелось поддержать спасшего меня Снапса. Но адвокат, казалось, был прав. Я уже собирался что-то заметить, как вдруг нашу беседу прервали. 

Под верандой разбились тарелки. Кто-то громко закричал. Я насторожился. Внизу учинили погром. Слышался треск, ломались столы, стулья и остальная мебель. Вскоре двое напавших поднялись и к нам.

— Выметайтесь, завтрак закончен! — прокричал один из них.

— Судя по всему, да, — Итан Лейси отложил в сторону столовые приборы и вытер руки салфеткой.

— А жаль, — добавил Снапс, отхлебнув и отставив в сторону кофе. Они оба ждали. Нервы у Снайпса и у адвоката железные. Впрочем, с их профессиями неудивительно.

— Пожалуй, нам следует покинуть веранду, хотя здесь решительно нечего громить, — продолжил Снапс.

— Вы к кому-то из нас? — поинтересовался адвокат. Я сидел спиной, вполоборота, и молчал. Один из громивших ресторан подошёл:

— Выметайтесь, быстро. Или помочь?

— Себе помоги, — негромко сказал я, на всякий случай подбирая под пальцы вилку.

— Нашёлся кто-то борзый? Что сказал?

— Ты слышал! — я сорвался с места, вовремя услышав от Снапса: «пистолет!»

Вилку отбросил. Пистолет увидел и забрал. А его хозяина столкнул с лестницы. Второму подоспевшему разбил о голову стул. Отобранный пистолет направил на обоих. Первый, оклемавшись, побежал было обратно. Я скомандовал:

— Стоять, суки! Смотреть на меня! Не в курсе, кто охраняет территорию? Кто вас послал?

Один рыпнулся встать, я толкнул его обратно ногой. 

— Спрошу ещё раз: кто послал? Но долго ждать ответ не буду!

— К Дону Омаро претензий нет, — вдруг промямлил один в пол. — Но ресторан не его!

— Но на его территории. Стало быть… Проблем хотите?

— И не на его территории – Омаро отдал эту часть побережья своему помощнику!

— Какому ещё помощнику? — разволновался я. Говоривший это почувствовал и попробовал встать. Я пригрозил пушкой.

— Не надо. Рассказывай!

— У Омаро новый помощник. Он решил, что сам может распоряжаться. Так не пойдёт! — покачал головой слетевший с лестницы. 

— А причём ресторан?

— Так мерзавец перед владельцем этого места будет виноват! — удивился моей непонятливости типок, на которого я направил пушку.

— Вы не против Омаро, но против его помощника? — решил уточнить я. — Так дела не делаются!

— А посылать на встречу вместо себя какого-то сопляка? Это неуважение.

— Говоришь за своего хозяина? Уверен, что имеешь право? Чей ты человек? Если громили ресторан, должны оставить послание? Кого не уважил дон Омаро?

— К дону претензий нет!

— Застрелю я тебя.

— Средь бела дня? — нападавший удивился. Лицо показалось мне знакомым. Где-то мы пересекались.

— Утро раннее, океан рядом. Кто за тебя, собаку, спросит?

— Синьор Росси не доволен.

— Ясно… Доволен твой сеньор (1) или нет, его дело. А мешать порядочным джентльменам завтракать — за это можно и башки лишиться. Поняли меня? Сюда больше чтоб не совались!

— А ты Хосе, так? — вдруг догадался один из них. — Надо же, так поднялся, в костюмчике…

— За языком следи, — я опять пригрозил пистолетом.

— Ты исчез вроде как. После бойни на комбинате. А сразу за тобой и Лейла, — говорящий цокнул языком и покачал головой. — Ай-ай, красотка Лейла! Вот она бы такого беспорядка и неуважения не допустила!

Краем глаза я заметил спешащих к ресторану по побережью людей. Кто это — от Омаро? Или личные — от её помощника? Что ещё за помощник? Подозрение разлилось болью. Кейко же всегда нанимала женщин. Что изменилось? Поняла со мной, что так удобнее? В любом случае, встречаться с людьми мафии не хотелось. Помахав пистолетом перед носом парочки, которую я так неудачно встретил, я опять скомандовал:

— Убирайтесь, живо!

Они, тоже заприметив спешащих сюда людей, быстро скатились с лестницы, на свой манер расшаркиваясь. Решили, что я от самого Омаро. Что Кетано пристроил куда-то приглянувшегося ему Хосе. Пусть так. Передадут вряд ли. Будет знать этот Росси, до моей Кейко новость дойдёт не сразу. 

Дождался, когда двое исчезнут. Вытащил обойму, вместе с пистолетом выкинул подальше в океан. Вернулся к своим спутникам. Они хоть и следили за беседой, судя по всему, умудрились закончить завтрак. Мой кофе остыл. Я сделал глоток и отставил чашку. Хорошо, успел насладиться рыбой. Действительно бесподобно приготовлена. Появились перепуганные официанты, встречать людей от Омаро, или ещё кого. Мы — клиенты, пострадавшая сторона. Перед нами извинялись. Снапс выразил огромное неудовольствие, объяснив, что пригласил сюда своих новых друзей, пообещав незабываемый завтрак.

— Что ж, завтрак и впрямь вышел незабываемым, — усмехнулся адвокат. 

Извинений от администрации мы не дослушали. Главному распорядителю напавшие сломали нос, и он вынужден был раскланиваться и рассыпаться в этих самых извинениях, зажимая разбитое лицо салфеткой.

Снапс и адвокат не стали тратить на него свое время. Водитель нас уже ждал. Янсен и сам не прекращал извиняться, более всего за то, что ему пришлось так сильно нас задержать. На часах уже 7.40 утра. Завтрак затянулся.

К моему удивлению, адвокат отказался возвращаться в отель вместе со Снапсом, сославшись на то, что давно не был у океана и хотел бы немного пройтись. Он попросил меня составить ему компанию. Я согласился.

На прощание Снапс горячо пожал мне руку. Он не мог не заметить мне, что я очень уж резво справился с двумя преступниками. Я спросил, знает ли он что-нибудь о «16/20», наблюдая, как рядом искажается адвокатское лицо. Когда Снапс кивнул, я ответил, что мне придётся представиться ещё раз. Так он узнал, что я глава упомянутого отдела. И если что-нибудь случится, Янсен может смело обращаться ко мне. Хотя, конечно, мы все надеемся, что моя помощь никогда не понадобится. Бизнесмен лишь покачал головой. И вдруг спохватился, что у него нет моей визитной карточки.

— Ничего страшного, — успокоил его я, доставая из своего кармана телефон.

— О! У меня точно такой же! — удивился Снапс.

— Это ваш, — спокойно ответил я, разблокировав экран. Вбил свой контакт, отдал смартфон владельцу обратно, посоветовав сменить пароль. Бизнесмен удивился.

— Когда ты успел?

— В машине. Увидел, как вы, разговаривая по служебному из салона, собравшись что-то сверить с мобильного, свободной рукой ввели комбинацию цифр. А достал из кармана, когда вы приобняли меня на прощание и подали руку.

— Ишь ты! Ловкость рук! Трюкачество! — Снапс рассмеялся. — Обращаться ко мне он стал менее формально, как к обслуживающему его интересы персоналу. Коими и являются для него представители схожих с моей организацией структур.

Итан Лейси был недоволен. Ему не понравилось. Но он промолчал. Снапс ничего уточнять не стал. Может, этот разговор ждёт их в будущем. Но сейчас бизнесмен уехал, а мы с адвокатом остались на берегу океана.

————

Синьор — итальянское. Синьор Росси — итальянец. Лейси использует привычное испанское — «сеньор».

Мы шли по побережью, мой так называемый отец заговорил:

— Обязательно нужно было это делать?

— Что именно? — спросил я, хотя понимал, о чём он.

— Рисковать?

— Их было двое. Не самые опасные противники. Мне почти ничего не угрожало. Вам тоже.

— Почти ничего? Можно было не связываться.

— Пусть бы спустили нас с лестницы?

— Небольшое неприятное приключение. Что ж, бывает.

— С вами часто бывает?

— У вас беспокойная страна. Хотя, я бы сказал, подобные инциденты больше свойственны как раз зонам у побережья, контролируемым мафией.

— Зачем вы пригласили меня пройтись?

Он ответил не сразу, подставил ветру лицо, зажмурил глаза.

— Здесь хорошо. Спокойно. Можно подумать о важном. Возможно, наш прерванный разговор стоит продолжить именно здесь, а не за столом ресторана в бизнес-отеле.

— О чём вы хотите поговорить? Мы ещё не всё выяснили? — я снял пиджак, вдохнул поглубже. Сейчас мне было спокойно. Я сказал Снапсу правду. Меня угнетало изображать того, кем не являюсь. Я не сын адвоката, я из такой помойки, о существовании которой Снапс если и догадывается, предпочтёт сделать вид, что ничего не знает. Но он наверняка в курсе, кто работает в 16/20. Он мог сообразить, что не всё так гладко между мной и моим внезапно образовавшимися отцом. Снапс — воротила бизнеса. Как он сказал — все мы когда-то с чего-то начинали? Впрочем, мне до него нет дела — он оказался случайным свидетелем. Лакмусовой бумажкой, проявившей все истинные чувства и намерения относительно меня этого тщеславного адвоката.

— Лейси, я готов дать тебе своё имя. 

— Как бы это сказать… — я рассмеялся.

— Не в этом смысле, — адвокат усмехнулся криво. — Действительно, такая глупость. Имя тебе придётся сменить. Лейси Лейси — этот уж слишком.

— Вы имеете в виду…

— Я бы хотел подать запрос на усыновление. Но так как ты совершеннолетний, всё можно сделать быстрее. Достаточно будет твоего согласия. Однако для меня важно подтвердить официально, что ты мой биологический сын, то есть, я это знаю, но хотел бы, чтобы существовал официально подтверждающий документ. Так что — добровольная экспертиза, документы на усыновление — и всё. Ты будешь моим официально признанным сыном и наследником.

— Вы не спросили, хочу ли я этого? — я очень старался следить за своим голосом. И всё время думал о пузырьке с таблетками, оставленными дома. 

— Я ещё спрошу. Но я бы хотел, чтоб ты тщательно всё обдумал перед тем, как дать мне ответ.

— Вы предлагаете мне вычеркнуть восемнадцать лет своей жизни. Сделать вид, что этого не было? Сыграть роль сына своего успешного отца?

— Мы все, так или иначе, играем свои роли. Это то же самое, что и носить униформу, костюм, выполнять свои служебные и социальные обязанности.

— Я вырос в организации. Я вор. Я лжец. Я…

Никогда и никому не был нужен. Я способен только воровать, лгать, язвить, бить морды — что только что продемонстрировал. Как раз тот самый пример разборок, не стоящих внимания серьёзных людей. Когда узнают, откуда я, ко мне брезгуют прикасаться, предпочитают не иметь дел, закрывают глаза, не обращают внимания. От меня отказались давным давно… Так что же сейчас? Делать вид, что всё не так? Что всё можно переиграть, будто ничего не было? Я опять не стал говорить всё это вслух. Решил ограничиться простым: «Нет». Но адвокат меня перебил.

— Лейси, я знаю, ты нездоров. Ты и сейчас бледен, но я больше приписываю это волнению и случившемуся недавно неприятному столкновению. Но ты дважды наблюдался в психиатрической клинике. Ты ведь знаешь, как легко сделать из человека овощ. Если ты когда-нибудь кому-нибудь станешь неугоден, тебя легко упрячут в лечебницу. Наверняка найдётся достаточно неприятных диагнозов, которые до поры до времени от тебя скрываются. Я даже не говорю, будут ли они правдивы — наверняка нет. Но… прецедентов уже достаточно, чтобы уложить тебя в психбольницу снова. И тогда… все права на тебя получит твоя организация. Если ты будешь недееспособен, твоим опекуном назначат какое-нибудь подставное, якобы близкое тебе лицо. Я проверил, уже сейчас тебе практически ничего не принадлежит. Всеми твоими деньгами распоряжается группа доверенных лиц. Так не может больше продолжаться.

— Никто меня не отпустит, — выдавил из себя я. Адвокат покачал головой.

— Я понимаю. И я готов внести за тебя выкуп. Ты тоже должен понимать, что я ставлю себя в невыгодное, уязвимое положение. Ведь они могут манипулировать мною, зная, что ты мой сын, и ты полностью подвластен их воле. Но, к счастью, в этой стране я никто. Я безынтересен. Не прокурор, не судья, не бизнесмен. Лишь богатый человек, желающий выкупить своего сына.

— Зачем вам это?

— Это ненужный вопрос. Должна быть восстановлена справедливость. Не более.

— Не более? — я почувствовал, что трудно дышать. Справедливость и не более. О какой справедливости речь? Всё-таки вычеркнем мою жизнь?

— Я думал, вы расскажете мне о Реджине, — выдавил я из себя, чувствуя, что к глазам подбираются слёзы. Спасибо солнцу и ветру, всё можно будет объяснить. Да и ресницы сохнут быстро.

— Зачем говорить о ней? Она больна. Ее лечением и уходом за ней занимаются врачи и хорошо обученные люди.

— Она закрыта в лечебнице. Разве не этого вы опасаетесь для меня?

— Лейси, клиника клинике рознь. Знаешь, мы живем в сумасшедшем мире. И если в какой-то момент кому-то из нас понадобится помощь… что ж, такова жизнь. Если вдруг возникнет такая необходимость, я найду тебе хорошую, понимаешь, хо-ро-шую — сказал по слогам он, — клинику, где тебя подлечат, поставят на ноги, но главное, опекать тебя в это время буду я. А это значит, тебя не залечат и не закроют там навсегда. 

— Звучит как угроза. Если не соглашусь, пожалею, ведь рано или поздно всё равно окажусь в лечебнице для душевнобольных? Как и своя безумная мамаша-убийца, и, к слову, ваша любовница.

— Не будем о ней. Поверь мне. Оно того не стоит.

— Это моя биологическая мать. Хочу я или нет.

— Она… давай не сейчас.

— Вы же понимаете, что это может быть связано с убийствами?

Решил вот так, нахрапом сменить тему. Но я сам не уверен, что в состоянии сейчас говорить обо всём этом. 

— «Она не Рина»? У тебя есть гипотеза?

— Есть.

— Мне придется спросить у тебя, кто такая Кейти.

— А мне про вашу убитую жену. 

Мы посмотрели друг на друга. Более странно себя я никогда не чувствовал. А я много всего за свою жизнь перечувствовал. Чего только стоят чулки и туфли на шпильках.

— Я согласен перенести этот разговор, — я взглянул на время в телефоне. — Мне нужно в офис. Да и у вас наверняка впереди много дел.

— Я хочу, чтоб ты обдумал моё предложение. Я пока буду готовить бумаги.

— Уверены, что соглашусь?

— Нет. Даже склонен полагать, что откажешься. Но если ты вдруг окажешься в психиатрической больнице, я должен буду как можно быстрее подать запрос на опекунство. Пока тебя не залечат.

— Я всё ещё не понимаю, зачем вам я? Я ни на что не претендую, хотя мог бы.

— Ты ведь не знаешь своей точной даты рождения, Лейси?

Вопрос сбил меня с толку. То есть, сейчас вполне может оказаться, что мне нет восемнадцати, но я об этом не знаю. Или наоборот, я уже старше?

— Я предполагал, что эту информацию указывают честно. Разве дата рождения не правдива? Она не выписывается из настоящего свидетельства о рождении?

— Тебе не так давно исполнилось восемнадцать, так? Ты должен знать, тот день — это и мой день рождения тоже. Если Регина не торопилась регистрировать своего ребёнка и не позаботилась о внесении правильной даты… запись могли сделать с её слов. Алекс кое-что раскопал, но, думаю, он сам тебе расскажет. Прошло много лет, сложно отследить жизнь Регины в бегах и узнать, где и когда она могла родить ребёнка.

Невероятно! Мало того, что у меня всю жизнь были фальшивые имя и фамилия, так ещё и мой день рождения мне не принадлежит!

— Я точно пятнадцать лет жизни был и по сей день остаюсь Лейси Салливаном и я отсчитывал каждый новый год жизни с этой, указанной в моих документах, даты. Всё, что было до — пусть уйдёт в погрешность. Мне вряд ли было меньше трёх. Или много меньше. А вы не ответили на вопрос.

— Ответил, но ответ тебя не устроил.

— Восстановить справедливость? О какой справедливости речь? И зачем вам дата моего рождения?

— Если она была беременна, когда… устроила всё это, убила Линду, захватила заложников… А она, как ты понимаешь, уже должна была быть беременна, так как после у нас с ней не могло быть никаких отношений. Тогда тебе сейчас должно быть где-то на полгода меньше, чем ты думаешь.

Да что за хрень такая! Надеюсь, это не всплывёт. Мне нужно быть совершеннолетним, чтоб оставаться боссом. Проглотив и эту новость, я предположил:

— Реджина могла долго успешно скрывать беременность. Насколько я знаю, у вас был продолжительный роман. Кстати, почему вы говорите Регина?

— Я привык называть её так. На моей родине её бы так звали. Возможно, ты прав. Но чтобы наши дни рождения совпали? Маловероятно.

Мы прошлись ещё немного, Итан Лейси вызвал своего водителя. Пришлось подождать. Я согласился ехать вместе до отеля, на парковке осталась моя машина. Правда, придётся ещё какое-то время побыть рядом. А это даётся всё сложнее. Я возвращался мыслями то к новому помощнику Кейко, то к Реджине, которая уже была беременна мной, когда устроила бойню в офисе. Так значит, на своей первой бойне я побывал, ещё не родившись на свет. Как мне не приходила в голову эта простая мысль? Не могли же они с адвокатом кувыркаться после того, что моя безумная мамаша совершила.

— Лейси, ты очень бледен! Может, тебе стоит показаться врачу?

— Всё в порядке, — я заметил подъезжающую машину. — За нами приехали. Идемте!

В салоне Итан Лейси зачем-то подал мне платок. Я не понял этого жеста, и адвокат сам попробовал промокнуть мне лоб. Я отшатнулся. Мистер Лейси неловко рассмеялся. 

— Какой смешной жест! Так же делает мой младший сын, Джошуа.

— У вас есть дети? 

Я удивился. А почему я думал, что адвокат богат и одинок? Я ведь даже не стал проверять.

— Да, есть, трое. То есть, получается, четверо, — он опять рассмеялся. — С ума сойти, я многодетный отец!

Адвокат достал телефон и начал листать фото. Показал мне.

— Вот эта моя старшая дочь, Нэнси, — он пояснил. — Наша с Линдой дочь. Когда её мама умерла, Нэнси была малышкой.

«Когда маму убили, потому что папа трахал другую тётю» – добавил про себя я. Адвокат продолжил:

— Сейчас Нэнси уже двадцать три. Профессиональная теннисистка. Закончила с отличием…

Он взялся перечислять все награды и достижения дочери. Гордый отец. С фото смотрела холёная, довольная жизнью блондинка. Миленькая. Наверное, похожа на мать. «Моя сестра!» — вдруг взорвалось в голове! Да нет, быть не может! Вот она? Я пригляделся. Пожалуй, в лице есть какое-то сходство. С трепетным ужасом уловил какие-то черты Лейлы. То есть, конечно, свои черты. Но ведь лицо женское. Фото Реджины на меня не так сильно подействовало, как это. Адвокат пролистал дальше.

— Это наша средняя дочь, Эн. Ей тринадцать, очень своенравная леди.

Эн тоже была блондинкой. Но какой-то другой блондинкой, не слишком напоминающей сестру. Странно, что я уловил сходство с адвокатом, а вот с собой или Лейлой — нет. Но девчушка мне понравилась. Ещё одна сестра! 

Пока я рассматривал девочку, Итан Лейси перечислил и её всевозможные достижения. Любит футбол, говорит свободно на трёх языках, отлично учится, но немного ленива. Играет в крокет и поло. Ездит на лошади. Обожает Баха и Курта Кобейна, хотя последнее увлечение несколько пугает. Конечно, когда там на главных ролях дробовичок.

Наконец, мне показали пацана, которого я напомнил. Джошуа, пять лет. Темноволосый пацанёнок, адвокат опять сказал, что мы похожи. Всё может быть, у меня нет детских фото. 

Маленький дьявол изводит отца, требует внимания, постоянно показывает новые игры. Но! Уже тоже говорит на двух языках, где-то там учится, рисует, и не без таланта. В пять лет, конечно… Главное, обожает свою маму, которая просто подарок судьбы после всего, что с его семьей (это, видимо, он про себя и Нэнси) случилось. Мне показали новую жену, мать Эн и Джошуа — Клариссу. Ещё одна хорошенькая блондинка. Так и не скажешь, что они с Нэнси не родственницы. Адвокат ещё что-то рассказывал про своё дружное семейство, а я всё сильнее сжимал сиденье, впиваясь в кожаную обивку короткими ногтями. Заныли пальцы, но ещё нестерпимее болела моя голова. Я считал минуты, дожидаясь, когда это всё закончится. Я не могу сравнивать себя с ними. Глупо сравнивать. Я не получил никакого приличного образования, не обзавёлся дорогим хобби. Крокет? Лошади? Я и в футбол не играл, времени на это нет. Я же работаю, сколько себя помню. А до этого бегал, прятался, ловили, били, запирали. Джошуа любит кроликов. Ездит на ферму. У него есть свои собственные, он их опекает. Нэнси выиграла первенство, прошла какой-то национальный отбор, Эн сочинила песню на французском. Я разобью адвокату морду. Лишь бы он заткнулся. Мельком взглянул на него, его лицо озарено. Он горд и счастлив. Образцовые дети, все как один. Разве я мало работал с образцовыми? Разве бывает, чтобы всё это было правдой? Они что, не дерутся между собой, не ссорятся? Не строят козни? Конечно, да. Наверняка. Как и во всех семьях. Но… Итан Лейси на самом деле счастлив.

— Я говорил о тебе с Клариссой. Решение об усыновлении в любом случае принимаю я. Но ей решать, хочет ли она видеть тебя в нашей… извини, не так выразился, — адвокат замялся, — она чуткая, понимающая женщина. Она знает про историю с… этой ненормальной и… конечно, ей нелегко. Но Кларисса теперь тоже много думает обо всём этом. Читает всё, что связано с тобой, слушает твой альбом. Она назвала тебя талантливым, но слишком резким или дерзким — уже не помню. Вряд ли это важно. Сценический образ и человек – разные вещи. В общем, ей не терпится с тобой познакомиться.

— Мы могли бы оставить всё как есть, — прошептал я. — В тайне. Ни одна живая душа не узнала бы.

— Оставить как есть не получится. Вероятно, за тобой охотится маньяк, помешанный на старой истории.

— Думаете, всё бы всплыло? Поэтому суетитесь заранее? Пытаетесь сохранить имя? Та история наверняка очень сильно по вам ударила.

— Лейси!

— Вы ведь опять приезжали по делам. Опять открывать филиал новой компании. Удар по имиджу сейчас непростителен. «Она не Рина!» — ведь убийца практически кричит нам о чём-то.

— Со мной происходящее не связать. Но да, я не хочу, чтобы кто-то убил моего сына. Или упрятал за решётку, или в стены психлечебницы. Просто не могу допустить.

— Я могу подписать любой отказ от претензий на родство и наследство. Могу подписать документ о неразглашении. Проблем не будет. Мы вплотную займёмся этим делом и проследим, чтоб ничего не всплыло. Не ушло в прессу. Не стоит играть на опережение, мистер Лейси. Мы приехали, спасибо за встречу, — не дав ему ответить, я выскочил из машины и принялся искать свою тачку. Конечно, водитель привёз адвоката к самому входу, а мне, поспешившему выпрыгнуть, теперь бежать на парковку. Ничего, воздух – это хорошо. Где чёртова тачка? Я же приехал, не помня себя. Бросил машину, бежал к входу, как проклятый. Для чего? Хотел произвести впечатление? И как всё прошло? Впечатлил?

Тачки нигде нет. Я уже начал психовать, когда случайно на неё наткнулся. Выругался, открыл дверь, запрыгнул на сидение и погнал домой. Работу по боку, сейчас есть дело поважнее. Самое важное дело.

Припарковался кое-как. По дороге что-то сбил. Выбрался из машины, опять ничего не замечая, взлетел на четвёртый этаж. Почти десять утра, но если у Алекса нет дела, он может быть дома. Забарабанил в дверь. Она открылась. Я влетел в комнату. Меня встретил взлохмаченный и слегка встревоженный Алекс.

Я отдышался. Сердце бешено колотилось. В поцарапанном боку болело. Где-то в груди тоже. Надо спросить. Я как-то подрастерял пыл. И смелости не хватало. Лошади, поло, крокет, Бах. Большой дом, дружная семья, деньги, карьера. Гадкий утёнок. Я.

А здесь? Обшарпанные стены, выцветшие постеры, продавленный диван. Грошовая аренда за квартиру. Моя конура напротив такая же. Чуть получше, потому что у меня попритязательнее вкус. 

Алекс — бывший коп, образование — сомнительное. Частный детектив. Пик карьеры. Никаких перспектив. Ни у кого из нас. В моих ближайших планах — не умереть завтра. Нет, я думал о том, что хороший агент. Что моя работа мне подходит. Что я смогу участвовать в по-настоящему крутых вещах. Что дорасту…

Расходник. Держат, пока не свалили Омаро. Боятся. Я же знаю правду. Кейко – мой гарант безопасности. Сила, с которой пришлось считаться. А я никто. Надо признать уже и жить с этим. 

Алекс смотрит и ждёт. Вид у меня, должно быть, странный. Да и мысли в голове бродят тяжёлые. Сосед не выдерживает, спрашивает первый.

— Лейси, ты что-то хотел?

— Да, — я зашёл в квартиру, закрыл дверь, набрался смелости. Несколько раз прокрутил в голове, прежде чем сказать. Но все равно вслух, в повисшей паузе, прозвучало жалко и неестественно громко. А что мне остаётся, если я хочу сохранить то, что я есть? Если хочу быть тем, кто я есть. А я – тот, кто есть, знаю, кто всегда был рядом, вытаскивая меня из передряг, помогал, поддерживал, вправлял мне мозги, терпел её, знал про неё, принял всю эту хрень и сейчас терпеливо стоял и ждал. Ждал, пока я соберусь, чтобы сделать предложение века:

— Алекс, усынови меня!

Вопрос прозвучал, и я ждал ответа. Не знаю, сделал бы я что-нибудь, если бы молчание ещё больше затянулось? Сказал бы: да не парься, я пошутил! Да я так, не бери в голову! Алекс ответил просто:

— Хорошо. Давай я тебя усыновлю.

Мы ещё постояли молча, смотреть в этой комнате особо не на что, тем более, обстановку я знаю наизусть. Кивнув, как будто голова и всё тело весит тонну, я кое-как добрался до дивана и свалился в него. Внешне, конечно, просто сел. Алекс подошёл и уселся рядом. Но продолжил молчать. Тогда я сам заговорил:

— Что, даже не спросишь, зачем мне это надо?

— Я примерно представляю, зачем, — он слегка наклонился, разглядывая то ли пол, то ли свои босые ноги. — Тебе становится хуже, есть вероятность, что опять загремишь в психушку. Если это случится, признают недееспособным, твоя контора быстро нарисует тебе опекуна или договорится с больницей. Возможно, ты сам что-нибудь успеешь подписать. Чтобы этого избежать, нужно, чтобы опекуном по умолчанию стал кто-то из близких родственников. А у тебя никого нет. Точнее… — Алекс взглянул на меня. — У тебя появился отец. Он может подать документы на опекунство, а ты не хочешь от него зависеть.

Я молча кивнул. Алекс, наверное, подбирал слова.

— Лейси, я понимаю, что это обстоятельства… но я всё равно польщен оказанным мне доверием. Я точно самый худший вариант из возможных. Хуже быть не может.

— Стив хуже. Он может действовать в интересах организации, посчитав, что нашёл достойный компромисс. На него могут давить сверху. На тебя тоже могут, — я поднял, наконец, на Алекса глаза. — Но я не такая важная персона. А с тебя особо взять нечего. Так что… не думаю, что они упрутся рогом, если со мной что случится. Если выйду из строя, меня, скорее, спишут и забудут. 

— А Омаро?

— Кейко нашла кого-то другого. Скоро об этом узнают, и тогда мои гарантии безопасности превратятся в пыль.

— Ты встречался с Итаном, — Алекс поправился, — с мистером Лейси?

— Да. Только что.

— И примчался сюда… Сгоряча решил…

— Алекс, ведь ты уже согласился, да? Давай не будем. Хочешь, позже, в спокойные времена, откатим всё обратно. Откажешься. 

— Не хочу. Мне это никак не мешает. Ты совершеннолетний, я тебе ничем не обязан. 

— Обязан вытащить из дурки, если я туда попаду. Ещё лучше — не допустить такого.

— Да не переживай ты так! Ты как себя чувствуешь?

— Я… — я не договорил, в гостиную ворвалась Танара. Размазывая слёзы по щекам, она подалась к нам.

— Всё, не могу больше там стоять! Вы оба такие милые! — она зашмыгала носом, потом вытерла этот самый нос рукой. — Боже ж мой! Алекс, ты что, будешь папой?

— Ты совсем дурная, да? Каким ещё папой? — Алекс, кажется, забыл, что Тони в квартире и теперь на себя сердился.

— Но ты же усыновляешь Лейси! Наш мальчик опять будет нашим мальчиком! Я так расстроилась, когда опекунство закончилось!

— Вашим мальчиком я буду, если вы с Алексом поженитесь, Тони! — я поднялся с дивана, подтягивая ревущую Танару к себе. Она растёрла сопли и слёзы по лицу ладонями. 

— А? А что ты сказал? Так я согласна!

— Что, правда? — я слегка опешил. Как бы Алекс не послал меня сейчас с моими внезапными решениями моих же проблем за его счёт.

— Ну да! — Тони закивала, моргая длинными мокрыми ресницами. Она очень красивая, и с одной стороны, сложно понять, кто от такого сможет отказаться. С другой стороны — она же и побить может. И скандалы закатывает зверские.

— Давай я уточню, Тони, на всякий случай: ты хочешь замуж? Именно за Алекса?

— Хочу, — Тони кивнула. Я взглянул на соседа. Понять, о чём он думает, было сложно. Алекс спросил сам:

— Тони, ты серьезно?

— Да.

— Замуж за меня?

Тони ответила в своём стиле.

— Алекс, ты тупой?! — она сделала шаг к дивану. — Я хочу за тебя замуж с четвёртого класса!

— Ты же только переехала в наш район классе в четвёртом?

— Вот с тех пор и хочу! Боже! — Тони шумно вздохнула. — Сколько я баб из-за тебя отметелила! Постоянно дралась, каждый день! Только одну отгоню, уже другая появится! А потом ты перешёл на девок из другой школы!

— А я всё думал, куда они постоянно девались, — Алекс покачал головой. — Тони, ты же меня на несколько лет младше.

— Представляешь, как мне было тяжело!

Прекрасная Танара тяжело дышала, готовая испепелить взглядом того, кто попадётся под руку. То есть, под этот самый взгляд. Да и под руку попадать сейчас не стоило. А вообще — зря я ей про «замуж» ляпнул. Тони хоть бы очередь занимала. Алекс сейчас нас обоих пошлёт, и мне придётся где-то искать нового опекуна. 

— Так ты будешь на мне жениться или нет? — Танара слегка успокоилась, взяла меня под руку, смотря, правда, на соседа.

— Нет, — Алекс поднялся с дивана и пошёл к двери.

— Ты бы хоть обулся, — заметила Тони ему в спину. Алекс остановился, вздохнул, вернулся, взял свой телефон, опять прошёл мимо нас к выходу, запихал ноги в ботинки, подцепил куртку и рявкнув: «я на воздух», вышел. Мы с Тони остались вдвоём.

— Я всё испортила, да? — Тони поправила волосы, ещё раз вытерла щеки. Слёзы её уже давно испарились от внезапного гнева. 

— Всё будет хорошо, Тони, — я её обнял. — Алекс остынет. Просто всё навалилось в один момент, — отстранился от неё и заглянул в глаза. — Он согласится. Я уверен. Не переживай об этом.

Она слабо кивнула. Улыбнулась, прошептав что-то вроде: да и черт бы с ним. Я спросил:

— Тони, если я сейчас договорюсь, ты не будешь против, если мы ваш брак оформим задним числом, пока я был несовершеннолетним, а вы опекунами? Получится, что вы уже несколько месяцев женаты и давно меня усыновили. 

— Я не против, милый. Но тогда у меня не будет свадьбы?

— Почему? Будет! Ты какую церемонию хочешь: светскую или со священником?

— Светскую, но со священником.

— Понятно, — я кивнул, запоминая. — Кольцо хочешь?

— Хочу.

— Какое?

— Красивое!

— Естественно, — я рассмеялся, опять её обнимая.

— И что получается, мы с тобой будем миссис и мистер Морган? — спросила Тони, не выбираясь из объятий. 

— Нет, я оставлю свою фамилию. Уж какую есть. Хотя… было бы прикольно!

— Я слишком молодая, чтобы выглядеть как твоя мама. Так жалко!

— Да полная хрень. Для мамули молодая, для жены или любовницы уже старуха.

Она толкнула меня кулаком в бок. Я очень так это прочувствовал, и не удержал глухого вздоха. Правша Тони ударила по левому боку, попав по порезу. 

— А что там у тебя? — она взглянула пристально.

— Ничего, ты просто хорошо ударила.

— Да нет, легонько. Там что, повязка?

Это как она через рубашку поняла?

— Ещё и на боку, слева? — Тони вздёрнула брови. — Ну-ка, покажи!

— Ничего показывать не буду! — я убрал её руки. — Ты наглая, мамуля! 

— Я просто посмотрю!

— Может, я не хочу перед тобой раздеваться?

— Это что это вдруг? — она остановилась, прекратив, наконец, попытки вытащить из под ремня мою рубашку.

— Стесняюсь.

— Ты? Я в это никогда не поверю.

— Ну и зря. Тони, я лучше пойду, догоню Алекса. 

Я примерно представляю, куда он мог пойти «подышать».

Тони, смирившись, что я не покажу, что там у меня перевязано, подняла руку, погладила меня по щеке. Задержав её ладонь, я накрыл её своей. Постояли так немного. Я снял её руку, легонько пожал, собираясь уходить.

— Тони, не переживай, всё будет хорошо.

Алекса нашёл в забегаловке, где мы недавно неудачно поужинали. Увидел его через стеклянную витрину. У входа столкнулся с официанткой, прислуживающей в прошлый раз. Успел среагировать.

— О, привет, Мириам! 

Она подняла глаза. Удивилась. Бейджика на ней не было, но не так уж и странно, что постоянные клиенты знают её имя.

— Привет. Завтракать?

— Не совсем.

— Не завтракай у нас сегодня. Жара на улице, а ночью холодильник сломался. Повар, конечно, всё обжаривает, но… — она скептически сморщила носик и покачала головой. — Я бы не рисковала.

Я кивнул, соглашаясь, что так сильно рисковать не намерен. Спросил:

— Так ты с ночного?

— Ага. Ужасно устала! — она закатила глаза. Наверное, пришлось спасать продукты, если холодильник отказал. Плюс ночью самые тупые и наглые, часто пьяные клиенты. Район-то так себе.

— Сочувствую. А Алекс, ну… я с ним обычно сюда захожу, сидит сейчас за столиком, — я кивнул на окно, — что-нибудь заказал?

— Нет. Только лимонад. Но лимонад в порядке! — быстро заверила меня Мириам.

— Хорошо, спасибо. Я пойду, — я улыбнулся. Наверное, как-нибудь не так, или наоборот, так, потому что она спросила:

— Ты моё имя знаешь, а как зовут тебя?

— Лейси.

— Лейси, — она подошла ближе. — Пригласи меня на кофе. Или всё равно на что, — она вдруг испугалась. — Только не к нам!

— К вам не буду, — я слегка растерялся. Не то чтобы сильно, просто как мне её вносить в расписание? Вот Верона удивится. Личной жизни у меня не бывает.

— Я пока не знаю, когда буду свободен.

— Ничего страшного. Можно созвониться, да? С ночных смен я освобождаюсь после одиннадцати, с дневных — примерно после девяти, если не аврал. 

— Я тебе позвоню, — я похлопал себя по карманам, сообразив вдруг, что телефон в кармане пиджака, а пиджак в машине. Не привык я носить костюм. Да и вообще, нёсся как угорелый, забыв про всё на свете. Верона точно с ума сходит.

— Диктуй телефон.

— В каком смысле? Ты же не записываешь? 

— Я запомню.

— Ну конечно, — Мириам фыркнула, дёрнув плечами. — Нет так нет. Незачем делать одолжение, если не собираешься звонить!

— Я действительно могу запомнить. Проверь. Давай любую комбинацию цифр.

— То, что ты в состоянии повторить сейчас, я ещё поверю, но…

— Проверь через пару дней!

На самом деле, ничего я запоминать не собирался. И даже насчёт её телефона не уверен. Столько всего сейчас, хотя обычно я в состоянии запоминать номера. Но даже если… я знаю, где она работает. Зайду.

— Я оставил телефон в машине. Просто продиктуй. Или я зайду в следующий раз и дождусь тебя со смены.

— Нет, так не пойдёт! — она порылась в сумке, нашла ручку, а бумажку, видимо, нет. Повздыхав, взяла меня за руку, принявшись записывать номер на тыльной стороне ладони.

— Только перебей в телефон до того, как вымоешь руки, ладно? Ого, запонки!

— Подарили, — пробормотал я, наблюдая, как она меня рассматривает. 

— Ты работаешь в офисе? Раньше по тебе было незаметно. Недавно устроился?

— Нет, давно там, — всю жизнь, можно сказать. — Мириам, я немного спешу. Созвонимся, да?

— Ага, конечно, — она мне подмигнула и явно бодрее, чем в момент нашей встречи, потопала в сторону метро. Джошуа, как подрастёт, наверное никогда не будет знакомиться с официантками из круглосуточных забегаловок. Хотя как знать? Но там же лошади, теннис, элитная жизнь. А моя…– я посмотрел на вызывающе-пошлую рекламу, заманивающую посетителей низким ценником – моя жизнь почти бесплатная. 

Алекс цедил лимонад. Завтрак, к счастью, он так и не успел заказать. Хотя я сам тоже сейчас совсем не в том состоянии, чтобы готовить. Завидев меня, сосед молча кивнул на стул напротив. Я сел. Алекс спросил:

— Завтракать будешь?

— Я уже завтракал, на побережье, кстати. Могу рекомендовать. А так бы всё равно не присоединился.

— Не ближний свет, — Алекс лениво отпил свою кислую воду со льдом.

— Утро началось неожиданно, да? — попробовал пошутить я.

— Я привык. Как только ты вселился в этот дом, всё вообще происходит довольно неожиданно, — он собрался подозвать сменившую Мириам официантку, я поспешил его остановить.

— Не надо. Сегодня здесь нельзя завтракать. Холодильник сломался.

— Ты-то откуда знаешь? — Алекс спросил, особо не удивившись.

— Вот такой я человек, — я чуть подумал, как бы подступиться, но в голову ничего не приходило. — Спрошу как есть. Почему ты не женишься на Тони?

— Пусть найдёт себе кого поприличнее.

— Что-то не похоже, что она ищет.

— Её проблемы, — Алекс допил лимонад и сморщился. — Дрянь редкостная!

— Танара? — я удивился.

— Нет, эта кислятина, — он оттолкнул бокал. — Бары ещё закрыты. Алкоголь не купишь, магазин далеко.

— Тони тебя любит.

— Она достойна лучшего. Мне ей нечего предложить.

— А так со стороны похоже, что ты просто ждёшь, когда она ещё больше состарится. И ты тогда сойдёшь за норм вариант.

— Опять зубоскалишь? — Алекс устало вздохнул. — Она красивая, успешная, крутится в модельном бизнесе. Рано или поздно кого-нибудь встретит.

— Про успешную ты, конечно, прав, — я опять вспомнил, что без телефона, попросил у Алекса, он потянулся за своим. Выхватив из его рук смартфон, я нашёл страницу Тони, точнее, её личного агентства, полистал, показал Алексу:

— Смотри, какая красота!

Кого только Тони не охраняла! Такому портфолио можно позавидовать. Её нанимали известные модели, звёзды шоу-бизнеса, ведущие, инста-блогеры миллионники, остальная шушера. Выглядела Тони везде шикарно, не хуже, а порой и много лучше своих клиентов. Но сдержанно, всё-таки на работе.

— А это что за хрен? — Алекс отобрал телефон, пристально вглядываясь в мужика, с которым Тони обнималась. Я его назвал. Алекс присвистнул, правда следом же нелестно отозвался об этом… мистере.

— Видишь, у неё всё хорошо. И она всё равно хочет замуж за тебя. Не знаешь, она не подбирает с улицы облезлых кошек, полудохлых там каких-нибудь? Или, может, занялась благотворительностью?

— Нарываешься?

— Да нет… — я подумал, повертел в руках пустой стакан Алекса, решил сказать:

— Когда передо мной возник выбор, я не задумывался. Я знаю, кому доверяю больше, чем себе. Кто мне ближе. Я мог бы принять предложение адвоката. Не думаю, что был бы чем-то обязан и не смог бы потом выпутаться, но… я сам не захотел. Ты же это можешь понять?

— А причём тут Тони?

— Её ты почему-то понимать не хочешь.

— Это разные вещи.

Я задумался, почесал башку. Может, конечно, и разные, но…

— Не знаю, я же не баба, хоть и несколько лет был Лейлой. Но мне кажется, это похоже. Тони хочет, чтоб ты был её семьёй.

Алекс молча на меня уставился. Молчание затягивалось. Я почувствовал, что пора мне сваливать. Сосед, наконец, сказал:

— Ну я прям расплачусь сейчас. Хотя никогда в жизни не плакал. Узнал за одно утро, что, оказывается, я сразу двум людям очень нужен.

— Ты же из большой семьи, — я начал выбираться из-за столика. — Наверняка ты нужен всем своим домашним.

Это мы с Тони – а судя по всему, она здесь тоже одна – такие вот, приблудные.

— Что, реально, никогда в жизни не плакал?

— Никогда. Да и сейчас не собираюсь. Это я так. Хотя… лет в пять мне футбольным мячом прилетело прямо в лицо, — Алекс задумался, — вот тогда, кажется…

Ну да, такие суровые, как Алекс, ведь не плачут. Это же я истеричка, как меня назвала Лейла.

— Собираешься или нет, я на это смотреть не готов. Я пойду. Только не завтракай здесь. И Тони ждёт в квартире. Лучше бы тебе вернуться.

— Ты куда-то собирался, Лейси.

Куда-то собирался. На работу. Куда ж ещё? Пора бы, действительно. 

Вернулся в машину, вытащил телефон из кармана пиджака. Тридцать семь пропущенных. Да она маньячка! Звонила не только Верона, но большинство непринятых от неё. Только собрался перезвонить, телефон сам ожил в руках. На экране отобразился входящий от Коллина Мартина — моего нынешнего музыкального продюсера. Ответил и услышал сахарное:

— Доброе утро, мой сладкий мальчик! Как настроение?

— Какой я тебе сладкий мальчик, Мартин? Что надо?

— Чтоб ты мне не грубил! Мартин хочет немного денежек. Уверен, ты тоже! — он, наконец, сменил свой тон на приемлемый человеческий. — Когда в студии появишься?

— Я не хочу ничего записывать.

— А зря! Надо!

— Уверен, я уже всё отработал. Загляни в контракт: мы договаривались на один альбом.

— И на его поддержку! Лейси, это не анонс чего-то нового, просто надо подогреть интерес! Миксы для клубов тоже без тебя не запишутся!

— Я на это не подписывался. Ремиксы и без меня слепите.

— Лейси! А смысл было всё это начинать, если сейчас сливаться? Маркетологи подумали над твоим образом, есть кое-какие идейки. Забегай!

Я вспомнил слова адвоката – о том, что все мои деньги в лапах организации. А жить, если вдруг что, на что-то надо.

— Мартин, я готов подумать, если перезаключим контракт.

— Господь всемогущий, я только за! Готовить документы? Согласен на новый проект? Быстро же ты передумал, но я счастлив!

— Придержи коней, Мартин. Сначала обсудим. Я приду с юристом. 

— Окей… — протянул он. Упоминание юриста, видимо, Мартина напрягло. Мне нужно как-то выкрутиться, оставить денег на чёрный день. И чтобы организация не проследила.

— Зайду на днях. Пока не распространяйся… — не дождавшись его ответа, положил трубку. И сразу принял входящий Вероны.

— Да неужели!? — завизжали из трубки. — Ты жив? Ты, сволочь такая, куда пропал?!!

— Я твой босс, выражения выбирай, — постарался как можно спокойнее ответить я.

— На Итана Лейси было отведено с запасом два часа! Всё равно утро раннее. Но тебя до сих пор нет! Я уж думала, что адвокат тебя съел за завтраком!

— Так сильно за меня волновалась? — я завёл машину, тронулся с места.

— Ну да! Что я должна была говорить на планёрке?

— А что сказала?

— Кея провёл.

Вот как! Надо его поблагодарить. Выехал на главную. Город шумел. Кофе бы выпить. И свои колёса. В машине ведь нет? И из дома не взял. Теперь терпеть до работы, никакого рецепта с собой, хоть заруливай в темный переулок за альтернативным вариантом. Верона ещё что-то тараторила — вместо радио. 

— А что ты учинил в гримерке? Там же погром! Везде вода, вещи разбросаны! 

— Верона, по существу что-нибудь есть? — я заметил промелькнувшую мимо кофейню. Завтракал, а хочу есть. Побарабанил пальцами по рулю, вспомнил Стива. Может, он тоже подсаживался? Да нет, он просто нетерпеливый.

— Верона, а Стив на месте?

— Откуда я знаю!

— Но узнать ведь можешь? Мне надо к нему зайти.

— Повиси… да, на месте.

Быстро выяснила, наверное, сидит с Мишель в одном чатике.

— Скоро буду, — я отключился. Голова соображала плохо. Что мне нужно сделать в первую очередь? Выяснить, кто новый помощник Кейко? Узнать, не наш ли? С Филом разговор был совсем недавно, не успели бы найти замену и подготовить. Новый парень уже вовсю распоряжается, оттяпал часть побережья. Как бы то ни было, это важная информация. Место занято, так близко к Кейко, как я, подобраться не получится, пока этот помощник не устранён.

Что ещё? Надо готовить документы на усыновление. Значит, найти юриста на стороне. Такого, которому доверяю, не из нашего штата. Мне нужен человек, специализирующийся на семейном праве и ещё заодно на коммерческих отношениях с звукозаписывающими студиями. Разный профиль, но главное найти грамотного человека. Или двух. 

Зайти к врачу? А стоит ли? У меня черти что творится в жизни, но пока всё под контролем, никаких галлюцинаций не было. Так я думал, пока ехал на работу.

Заходя в офис, ещё в коридоре столкнулся с Юккой. Она шла в компании других девушек, смеялась. Всё такая же резкая, неприятная, но… Она никак своим видом не показала, что утром между нами что-то произошло. Увидела меня, кивнула. Даже улыбнулась. Без всякого намёка на инцидент в гримерке. Ничего не промелькнуло ни на её лице, ни в глазах. 

Я быстро прошёл мимо. Стоило отозвать её в сторону и спросить, что это было? А было ли? Такая внезапная мысль пригвоздила к месту. Я уверен, что видел Юкку в гримерной? А с чего бы мне придумывать все эти странности? Девушка совсем не похожа на Лейлу. Да, брюнетка, да, одевается в чёрное. Это ещё ничего не значит. Да нет… не может быть. 

Постоял, уперевшись рукою о стенку. Припомнил утреннюю сцену. Зеркало, Лейла, я. Злобный смех, это вот: «хочешь пожёстче?» Лейла так никогда не говорила. Или говорила? Схожу с ума. 

Добрался до своего кабинета, скрестил перед своим лицом руки, завидев метнувшуюся ко мне Верону, зашёл к себе. 

Пузырёк искал долго. Нигде не было. Посмотрел по всем шкафчикам, в выдвижных ящиках, под бумагами. Стало хуже. Заметил дрожь в пальцах. Плохой знак. Огляделся. Они не появлялись. Но страх, что появятся, увидят, какой я сейчас, застукают – сковал и не отпускал, мешая двигаться и соображать трезво. Кого именно я боюсь увидеть? Лейлу? Её давно не было. Убитых девушек? Наверное их. Кейти я не боюсь, но перед ней мне стыдно.

Опять поймал себя на осознании того, о чём думаю. Сжал пальцами столешницу. Постоял так некоторое время. Опять перерыл всё. Попытался вспомнить, куда мог деть? В этом кабинете есть маленькая уборная. Может, там? 

Зашёл, открыл тумбу под раковиной — ничего. Вспомнил про зеркало. Осмотрел — оно прятало за собой встроенный шкаф, но совсем узкий. Мог я туда поставить? Открыл. Пошарил между дезодорантами и зубной пастой. Бывает, ночую в офисе, тут есть всякая мелочевка. Даже бритва и гели для бриться, которые мне не нужны. Всё заботливо расставлено по узким полочкам. Всё скинул — оказалось на полу. Нервы сдавали. Пузырёк нашёл. Почему не помню, как его сюда ставил? Ну а куда? Я же ночевал на работе.

Высыпал в ладонь, попробовал посчитать. Если пропустил приём утром, лучше сейчас принять двойную дозу. А с учетом того, как сильно меня колотит, тройную. Не много ли? Вспомнил утро и Юкку. Нет, нормально. Закинулся, запил водой из-под крана. Умылся. На человека похож. Так, отдалённо. Выплыл обратно в кабинет. Хотел сесть за стол, но не помню, дошёл или нет.

Потому что куда-то провалился, а открыл глаза на своём офисном маленьком диване.

— Проснулся? Кофе хочешь?

— Нет. Тело затекло, — я, не открывая глаз, потянулся. — Массаж хочу.

— Мне за это не платят, — Верона подошла ближе, понял по её шагам и голосу. — А кофе сварила.

— Откуда ты знаешь, за что именно тебе платят? Ты моя помощница, мне нужна помощь, — я кое-как открыл глаза и поднялся, сев на своём офисном диване.

— Ты всё проспал. Вообще всё! — Верона закатила глаза, постояла так, выждав театральную паузу и подала мне кофе. Я выпил. 

— Вот так прямо и всё?

— Вот так прямо и да, — подумав, Верона присела на самый край дивана. — Я не умею делать массаж. 

— Иди сюда! — я протянул к ней руку. — Я тебя быстро научу.

Возвращаясь вечером домой, решил заехать к Мартину. Что тянуть? Не насчёт нового договора, нет. С этим позже. Послушаю, что за песню мне написали. Может, успеем сделать запись.

Мартин меня не ждал, но сделал вид, что обрадовался. И меня действительно сразу заткнули в комнату звукозаписи. Я несколько раз прослушал. Спел. Сказали, что всё норм! Мартину не понравилось.

— Лейси, ты вообще не стараешься?

— Зачем стараться, подтяни где надо программно, — пожал плечами я. Понимаю, что надо спеть ещё раз, но мне не кажется, что я сильно налажал.

— Как робот! Нужно больше страсти! — Мартин решился встряхнуть меня за плечи. Это он так меня вдохновляет? 

— Кому нужно больше страсти? Тебе? Это не ко мне!

— А к кому? — удивился Мартин. — Поклонницы ждут от тебя страстности, эмоций, отдачи, понимаешь?

— Я что не страстен, не эмоционален и недостаточно старательно отдаюсь? — спросил я.

— Кому, где и насколько старательно ты отдаёшься, я не в курсе, но это точно происходит не здесь, не в этой студии! Ещё раз попробуем? Есть новый текст!

— Уже написали? — я удивился.

— А то! Как только ты заикнулся про новый проект, сразу же! Знаешь что ещё? — Мартин меня приобнял. —  Нужно сменить твоё амплуа, сделать более трагичным, может, добавить немного гранжа.

— Я поп-певец, нет? 

— Ты против?

— Вообще похрен.

— Воодушевляет твой подход, — Мартин расстроенно похлопал меня по плечу. — Сейчас текст принесут. Послушай пока музыку.

Песня мне, в принципе, нравилась, до того момента, как я увидел текст. Я даже успел спеть кусочек, и то, как это прозвучало, хорошо встряхнуло мою нервную систему.

Из студии я вылетел. Мартин непонимающе заморгал.

— Лейси, что? Всё шло хорошо!

— Ты издеваешься? Мне действительно надо это спеть? — я ткнул в него распечаткой текста.

— А что не так? — опять удивился Мартин. Я вообще слабо понимаю, что он лично здесь делает? Не мог пропустить? У него же огромный бизнес, а тут всего лишь я знакомлюсь с черновиками. Зато как знакомлюсь!

— «Мы встретились утром, днём мы влюбились, а ночью я тебя задушил?»

— Ну это же только песня!

— «Задушил»? Спасибо что не «зарезал»! — я распсиховался. Только мне такое петь... Мартин, конечно, не в курсе, что меня подозревают в серийном маньячестве, но он что, новостей не смотрит? 

— Лейси, это сейчас очень острая, горячая тема! Все сходят с ума по чернухе, мрачняку, убийствам, романтике. У нас в городе маньяк объявился и зверствует! Ты не знал?

— И поэтому мне надо менять амплуа и тексты песен? Добавлять драматизма?

Значит, эта сука новости как раз смотрит. Ничего святого.

— Как песня? Зашла? Пишем? — к нам подбежал какой-то мужичок.

— Нихрена не пишем. Лейси упёрся, — пожаловался на меня Мартин.

— Я это петь не буду, — как можно спокойнее ответил я. — В принципе против.

Да и вообще, не стоит так искушать судьбу.

— Ты дебил что ли? — мужик как-то резво завёлся. — Да кто тебя спрашивать будет? Текст на злобу дня! Ты не споёшь, другие споют. Уже вовсю поют, — вроде как пожаловался он. — Люди помешаны на убийствах. А у нас в городе красивых молодых тёлок убивают. «Кровавый романтик», — мужик довольно выругался. — Повезло с ним, честно слово! Как вам прозвище? Может, прессе предложить? Давно он не резал никого, я уже жду! — мужик захохотал, но смеялся не долго. Я ему врезал в морду и пошёл к выходу. Сзади раздались ругань и проклятия. Его пытались оттащить, но он решил меня догнать. Зря. Потому что я развернулся и добавил ему ещё.

— Хватит! — орал Мартин, отталкивая меня. — И ты, Фрэнк, успокойся! Уберите Фрэнка! 

Какие-то люди послушались, оттащили его, принялись оказывать помощь, я пошёл дальше. Мартин бежал за мной.

— Ты что делаешь, сучёныш?

— Как ты вдруг заговорил, — я сделал вид, что не ожидал.

— Ты хоть понимаешь, что он в суд может подать? За избиение?

— Твои проблемы, — я отмахнулся.

— Как это мои? Бил я? — Мартин разозлился. — Я же за тебя переживаю! Нельзя себе такого позволять! Да ещё при свидетелях.

— Студия твоя, работник твой, разбирайся. Мне плевать! — теперь уже я похлопал Мартина по плечам и быстро вышел через крутящиеся лопасти входной двери.

Домой я сначала решил не заходить, но… в офис возвращаться не хотелось, вспомнил про официантку. Сейчас заехать? Взглянул на часы. Она, должно быть, уже ушла. Зайти к ней на работу и проверить можно, но… как только оказался у дома, ноги сами понесли в подъезд и сразу на свой четвёртый этаж. 

У меня в квартире сидел Алекс. Перебирал мои ремни.

— Ты что делаешь? — спросил, проходя в квартиру.

— Ничего, — он показал мне один из ремней. — У этого сломана бляшка. Точнее, отсутствует. Ты что, его носишь?

— Это ремень Лейлы. Она носила иногда, как пояс. А что?

— Так… — Алекс бросил тонкий ремень на диван, поднялся, подошёл ко мне. — Как день? Тебе бы отдохнуть.

— У тебя какие-то новости?

— Да. Узнал дату твоего рождения. Ты ровно на девять месяцев младше, чем думаешь.

— Что за бред? — я прошёл к столу, налил себе воды. Откуда у меня графин с водой в гостиной? Алекс принёс? Выпил залпом, не помогло. Горло осталось сухим. 

— Я связался с клиникой – по описаниям женщины, ситуации и времени всё подходит. Но лучше бы мне туда съездить. Хочешь со мной?

— Нет, у меня работа, — я покрутил в руках пустой стакан. Налил себе ещё воды, пить не стал. — Алекс, может, не стоит? Зачем? Мне всё равно, а проблемы легко создать. Это повод меня снять с должности.

— Связь с мафией и убийство коллеги поводом не являются, а формальность с возрастом будет? — Алекс удивился.

— Просто послушай меня, не копайся больше в этом. Это никому не нужно, — куда я дел стакан, я так и не понял, совсем стал рассеянным.

— Ладно, посмотрим. У меня тоже работы хватает и без этого, — Алекс кивнул, подошёл, похлопал меня по плечу и направился к двери. — Я к себе.

— А… — я хотел было спросить про ужин, но сосед уже исчез. Когда это он не интересовался жратвой?

Ужинать в одиночку мне не хотелось, но и не пришлось. Как только я вышел из душа, полотенце мне подала Кейти.

— Ты что здесь делаешь? — я испугался. В ванную ко мне она ещё не заходила. Точнее, в моей ванной она была, но когда меня там не было. 

— Смущаешься? — Кейти озорно улыбнулась. Но ничего пошлого в этой улыбке не промелькнуло. Девочка подошла ближе, провела рукой мне по груди. Ладонь легко заскользила по мокрой коже, остановилась на полотенце, ушла в сторону и накрыла собой вырезанное на боку «К».

— Это «К» – я или Кейко? Кого оно обозначает?

Символ горел красным, может, распарился под горячей водой. Саднило нещадно, хотя Кейти накрыла порез очень нежно. Так осторожно, как мог, я убрал с себя её руку. 

— Не делай так. И не заходи, когда я моюсь.

— Я думала, мы живём вместе, — Кейти хмыкнула.

Ты живешь в моей голове. Наверное… Конечно, я не могу сказать такое вслух, чтоб не обидеть Кейти. Открыл шкафчик за зеркалом, достал пузырёк с таблетками, постарался посчитать, сколько мне нужно. Двойную дозу я принял в офисе. Но это из-за того, что пропустил утреннюю. Сейчас вечер. Или уже ночь. Неправильно оставлять Кейти на ночь. Закинулся. Она исчезла не сразу. Прошла со мной на кухню, подала мне чашку чая. 

— Возьми быстрее, горячо! — она поторопила меня, и я послушался, выхватив из её маленьких ручек горячую чашку.

— Ну вот, обожгла пальцы, — Кейти нахмурилась. Я поставил свою чашку на стол, взял девочку за руки и подул, как маленькому ребёнку. 

— Лучше?

— Да, — она закивала. Зазвонил телефон. Наверное, Верона. Мобильный я оставил в гостиной, придётся за ним сходить. 

Когда я вернулся, Кейти на кухне не было. Телефон зазвонил ещё раз. Я принял звонок, свободной рукой перехватив чашку с чаем. Звонили из психбольницы.

— Лейси Салливан, отдел 16/20?

— Да, это я, — ответив утвердительно, я отпил чая. Он был с мятой. Странный выбор. Опять Кейти мне на что-то намекает.

— Вы оставляли запрос по поводу Реджины Морияди?

Разве оставлял? Когда же я успел? Под колёсами, или Алекс воспользовался моим именем? Решив, что позже перезвоню и проверю этот телефон, я опять согласился:

— Да, оставлял. Какие для меня новости?

— Это связано с расследованием, да? Тут у меня неразборчиво… Кхм… В общем, приезжайте. И чем скорее, тем лучше. У Реждины сейчас редкий период облегчения состояния. Она в ясном сознании.

— Чем скорее, тем лучше? То есть, сейчас? — я опешил. Совсем не уверен, что за одни сутки справлюсь сразу с двумя родителями.

— Мне что, повторить? Я же сказал, чем скорее… Вам надо её допросить или нет?

— Надо, очень надо! — я метнулся записывать адрес.

— Куда ехать, инструкции по свиданию получу на месте?

— У нас не тюрьма, мистер Лейси, вас проинструктируют. Ждём вас.

Бросили трубку. Почему он назвал меня мистер Лейси? Да и черт с ним! Ошибся. С моим-то именем. Отдел назван правильно, значит, точно пригласили именно меня.

Вернулся в ванную, взял ещё одно полотенце, тщательно вытер волосы. Сушиться не хотелось, парик цеплять не надо, так что влажным волосам не преть под сеточкой и фальшивой шевелюрой. Начал одеваться, почему-то всё время смотрел на злосчастный парик. Подумав, взял с собой. Чем черт не шутит. Никак не мог найти ремень. Подошёл к дивану, подобрал ремень Лейлы – тот, что без пряжки. Продел в шлейки. Долго думал, как закрепить, вдел внахлест. Джинсы и без него не свалятся. Выбрал рубашку, долго изучал взглядом пиджак. На адвоката походить не хотелось. Понятия не имею, что у этой несчастной в голове? Взял куртку. Проверил документы, своё удостоверение, парик в карманы не входил, рюкзак брать не хотелось. Вспомнил про внутренний карман куртки. Туда шевелюра поместилась. Вернулся к столу, отодвинул ящик, посмотрел на пистолет. Взять с собой и оставить в машине? Вообще не брать? В кого я там стрелять собрался? 

Задвинул ящик, поискал глазами ключи от тачки. Заметил на краю стола, сунул в карман. Тот звонивший сказал — как можно быстрее. А вдруг это засада? Маньяк не дремлет. Помнишь, Лейси, всегда надо быть начеку.

Взял в руки телефон, перезвонил по последнему входящему номеру.

— Клиника для душевнобольных в… — то ли сонная девушка-секретарь, то ли бот-информатор ещё что-то бубнили. Сбросил вызов. Всё в порядке. Звонили из лечебницы матери. Я решился, толкнул дверь, вышел. Посмотрел в сторону соседской квартиры. И почему показалось, что дверь там крепко-накрепко заперта, и уже давно? Подернуто паутиной и пахнет пылью. Как будто там и не живет никто. Нет, Алекс дома. Просто подсознание подсказывает, что к соседу заходить не стоит, он меня остановит. Или не пустит одного. А мне обязательно нужно повидаться с матерью.

Ехал долго. Действительно долго. Больница находилась далеко за городом. Дорога показалась мне смутно знакомой. Что-то крутилась в памяти… это же… трасса на школу, которую я сжёг. Здесь меня сбили, подобрали и увезли в другой город. А совсем недалеко, оказывается, находилась моя мать.

Приехал, припарковался, еще раз проверил в кармане своё удостоверение. Никакого официального запроса или разрешения с собой у меня нет. Будь что будет. Огляделся — большая парковая зона, вокруг все тот же лес. От дороги далеко, если какой псих и выскочит, собьют его вряд ли. По крайней мере, не сразу. Но никто не выскочит. По периметру ограждение, и, насколько могу судить, оно под напряжением. Как в тюрьме. Само здание старое, но недавно подверглось ремонту — облупившейся штукатурки нет. Стены идеально загрунтованы и окрашены в спокойный оливковый цвет.

Прошёл на КПП, сказал, кто я и к кому. Охранник сначала искал что-то в бумагах, потом начал куда-то звонить. Я напрягся. Но спустя минуту он кивнул и махнул мне пройти к рамке. Я вытащил ключи и телефон и прошёл. Ничего не запищало. 

— Шнурки, галстук? — поинтересовался охранник, разглядывая меня.

— Нет, — я покачал головой. Только когда уже прошёл, подумал, что меня не спросили про ремень. Наверное, охранник решил, что на металлическую бляшку сработал бы металлоискатель. 

Внутри коридоры освещались тусклыми лампочками, под ногами шуршала плитка. Я надеялся, что меня встретит лечащий врач Реджины, но я шёл всё дальше и дальше, а никто ко мне так и не выходил.

В какой-то момент я понял, что иду мимо большой комнаты, где проходит сборище психов. Не знаю, что это — должно быть, какое-то место для совместного досуга. Белые стены, мольберты с картинками, похожими на детские каракули, какие-то игры, сложенные вдоль столов. И, конечно, они – психи. С отсутствующими, или наоборот, со слишком заинтересованными лицами они бродили туда-сюда и подглядывали на меня. Я уже вошёл, открыл дверь и стоял, смотрел на них, снующих из стороны в сторону. И вдруг кто-то окликнул меня.

— Лейси?

Женский голос, молодой, но сильно охрипший. Кто здесь, в таком месте, может знать меня по имени?

— Лейси, это ты? — она подошла ко мне, схватив за рукав куртки. Ногти коротко обстрижены и обкусаны, сухая кожа, пальцы в заусенцах. Я поднял глаза. 

— Кристин!?

— Ты пришёл ко мне? — она улыбнулась. В последнюю встречу она меня проклинала. Её выкрашенные в волнующе-рыжий волосы отросли, и я впервые увидел их темно-русые корни. Лицо обвисло кончиками губ. Кристин молода, но я уже заметил у глаз и на лбу морщинки. Брови без краски поблекли, ресницы без наращивания поредели. Но она всё равно красива, как ведьма. Колдунья, которую запихнули в смирительную рубашку, чтобы сбить спесь. Давно она тут?

— Кристин, я…

— Ни разу не заходил. Я ждала тебя, — она попробовала меня приобнять. Никто не запретил ей. Да и смирительной рубашки на ней нет, только длинная застиранная пижама. — Я скучала. А ты? — она посмотрела на меня, вздохнула и опять спрятала лицо у меня на груди. — Обними меня. Ну же! Здесь никто не умеет обниматься.

Я её обнял и с ужасом почувствовал её костлявость и худобу. Она издала лёгкий смешок, прижимаясь ближе. Потом подняла ко мне лицо. Она хотела поцеловать меня и поцеловала. Я… с трудом соображал, как всё это было давно, и что потом была Кейко, и я помирился с Джоанной. Про Кристин я почти не думал. А она здесь, и она… пахнет так, как будто её недавно стошнило.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю, отстраняя её. Не хочу быть грубым, не хочу отталкивать, но меня самого начинает тошнить от вкуса её губ. Она не может так сильно пахнуть лекарством и плесенью. Но её, кажется, сейчас тоже стошнит.

— Боже, Лейси, прости! — Кристин вырвало, и она теперь быстро вытирала рот, смотря на меня с испугом. Повезло, она успела отвернуться, и её стошнило под стол, а не на меня.

— Ты в порядке? — я хотел помочь и не знал, как? Рядом не было ни полотенца, ни воды. — Может, тебя проводить в уборную или к себе? Или куда скажешь. К медсестре?

— Не надо к медсестре! — Кристин замотала головой. — Только не к миссис Янг!

— Хорошо, успокойся, останемся здесь, — я попробовал усадить её на стул. — Хочешь, я принесу воды? 

Она попыталась что-то ответить, кажется, она сказала:

— Лейси, сза…

Но не договорила, а меня окликнули:

— Мистер Лейси? Уже прошли сюда? Меня предупредили, но я долго спускался!

Я повернулся на голос и встретился взглядом с молодым юрким врачом в белом халате. Здесь носят халаты. Интересно, пациентов это не нервирует? Говорящий представился:

— Мистер Генри Моррисон, лечащий врач Реджины Морияди, — и он протянул мне руку. Я её пожал, сообразив, что меня опять назвали мистером Лейси. Но на КПП вопросов не возникло, так что… лучше промолчу. До моей ненормальной мамаши уже рукой подать.

— Как она себя чувствует? — поинтересовался я.

— Я бы сказал, стабильно, — врач на меня покосился. — Обычно это стабильно никак, но в последнее время она проявляет некоторые признаки заинтересованности к людям. Кажется, даже разговаривала с охранником.

— Вы не выпускаете её сюда, в общий зал? — спросил я, оглянувшись. Кристин на прежнем месте уже не увидел. Растерянно я поискал её глазами, но психи, казалось, расползлись по углам. И моей бывшей девушки среди них нет.

— С вами всё в порядке? — поинтересовался Моррисон. — Вы бледны, и у вас испарина на лбу.

Я едва коснулся лица. Действительно я весь в холодном поту. Чувствую и спиной, и подмышками.

— Со мной всё хорошо. Слегка непривычно находиться у вас здесь.

Вообще-то, я дважды лежал в психушке. Интерьеры знакомые. Всё везде похоже одно на другое.

— Реджину в общий зал велено не выпускать. Она, знаете ли, опасная преступница.

— Да, я в курсе.

— Она и здесь уже успела ранить персонал, впрочем… — Мориссон почесал лоб. — Это было давненько.

— Вы не так давно её лечите? — опять спросил я, с радостью осознавая, что мы наконец-то вышли в коридор и двинулись к палатам. 

— С того момента, как перевёлся сюда, а её предыдущий врач, мистер Джордан, уже на пенсии.

— Я могу взглянуть на её дело? — в надежде спросил я.

— Для такого рода запросов нужен ордер. И даже тогда мы вправе отказать! — Мориссон, как будто бы, обиделся.

— Как вы понимаете, я в курсе, почему она здесь, — чем черт не шутит, я попробовал гнуть свою линию. — Я хотел бы просто взглянуть. Никаких копий, никаких данных для отчета. Мне только нужно кое-что понять.

— Мне намекнули, что это как-то связано с нынешним маньяком, — заговорчески начал Мориссон, посматривая по сторонам.

— Кто намекнул? — не выдержал я. Но ответа не получил. Вместо этого Мориссон лишь меня заверил:

— Не волнуйтесь, в прессу ничего не попадёт. Все детали её лечения и истории болезни под надёжной охраной, а моё личное мнение останется при мне. Никаких заявлений, даже за вознаграждение!

По его тону мне вдруг стало понятно, что эту продажную суку вполне можно купить. Возможно, сейчас я слышу намёк.

Нужно выкрасть дело моей матери, пока я здесь. Где этот щуплый тип может хранить его? Ну уж наверняка не в архиве. Историей заинтересовались, кто-то что-то ему уже намекнул. Да и её лечащим врачом он стал недавно. Скорее всего, он всё держит в своём кабинете. 

— Мистер Мориссон, я бы хотел ещё поподробнее побеседовать лично с вами о Реджине. Возможно, — я наклонился, чтоб быть ближе и шепнул ему на ухо, — мы могли бы быть друг другу полезны.

Надеюсь, намёк на сотрудничество в случае чего и на взятку проглочен.

— Конечно, к вашим услугам, — быстро, но слегка сухо ответил врач. — Мой кабинет, кстати, будет справа по коридору. Через полчаса у меня обход, но думаю, рано вы и не освободитесь, так что, к тому времени, как вы выйдете, я уже буду на месте.

— Договорились, — я кивнул, он хлопнул меня по плечу и передал медбрату.

— А вы не пойдёте со мной? — я удивился. Мне это было на руку. Но это странно.

— Нет, не хочу её нервировать. В последний раз мы не слишком хорошо расстались, — Мориссон потёр себе шею. Я пригляделся, заметив царапины. О чем он пытался поговорить с ней?

— Хорошо, не задерживаю. Справлюсь сам, — я подошёл к закрывающейся на кодовый замок двери.

— Лестер вам всё объяснит, — показав на рослого детину-медбрата, доктор пошёл обратно. Я вежливо улыбнулся своему новому провожатому:

— Ну что, Лестер, открывай дверь.

Мы опять пошли по коридорам. Ещё более угрюмым и тёмным. Гнетущая атмосфера этого места что, как-то способствует лечению? Снаружи всё казалось куда более приличным. Возможно, освещение здесь приглушённое, потому что психи не любят яркий свет.

Коридор всё не заканчивался. Мы шли вдоль палат. Я размышлял, кто может оказаться за всеми этими закрытыми дверями. Не держат ли здесь Кристин, тогда, когда ей не разрешено посещать собрание в общем зале? Нет, она ведь не опасная маньячка. Что она делает здесь? Да, на её совести соучастие в убийствах. Она ведь ни разу и не попыталась остановить своего ненормального Майки. Прислушался к себе — никакого укола ревности. Майки всегда считал, что она принадлежит ему. Был момент, когда это должно было меня разозлить. Но я не помню, чтобы сильно злился. Я больше переживал, идёт ли запись? Кристин сейчас так плоха, что я обязан разобраться, почему вообще она здесь? Но сейчас… сейчас нет никого важнее женщины, ради которой я сюда приехал.

Медбрат сообщил мне, как себя вести. Ничего не брать из её рук, ничего не передавать. Никак не контактировать, избегать прямого контакта глаз. Не провоцировать на агрессию, не давить, задавая вопросы. Я сказал, что всё понял и замер перед палатой. Врач и этот детина-медбрат мешали мне сосредоточиться и всё обдумать. Секунда — и я окажусь внутри. Кого я увижу и что скажу? За дверью меня ждёт моя психопатка-мать.

Сердце стучит в груди, подпирая рёбра. Больно. Сейчас я увижу её. Лестер медленно открывает дверь, входит первым. Сейчас увижу… Лестер говорит:

— Реджина, к тебе пришли.

Я пока не слышу её ответа. Сбежать? Я не могу. Мне придётся на неё смотреть. 

— Реджина, — повторяет Лестер, — к тебе пришли, поднимайся.

И вдруг она отвечает. Я слышу её сухой, глубокий голос:

— О, Лест, ты? Пришёл развлечься?

В тоне её голоса есть издевательские, но вместе с тем откровенно-похабные нотки. Этот медбрат что насилует мою мать?

Всего секунда, а во мне всколыхнулась больная ярость. Я дышу Лестеру в спину, едва достигая рослому детине до лопаток. Но думаю я о том, как буду душить его, чтоб никто не услышал. Жалею о том, что в руках у меня ничего нет. И позже осознаю, что не справлюсь. Реджина внезапно начинает смеяться, а Лестер отвечает:

— И не мечтай, старуха. 

Я схожу с ума.

— Кого ты назвал старухой, Лест?

Я всё ещё не вижу её, но слышу, как она встаёт с пола и идёт к нам. 

— К тебе пришли, Реджина, — Лестер отстраняется и пропускает меня вперёд. Я прохожу и вижу её, понимая, что она тоже видит и в один миг узнает меня. Или кого-то во мне. Её губы раскрываются, глаза распахиваются, но я едва мотаю из стороны в сторону головой, и она понимает. Тут же приняв обычное выражение лица, почти безразлично она спрашивает:

— И кто это, Лест?

— Я сам представлюсь, — спешу я перехватить инициативу, задвигая рослого медбрата за дверь. — Всё в порядке, Лестер, мне нужно поговорить с сеньорой Морияди наедине.

Медбрат упирается.

— Это не по правилам.

— Это не займёт много времени, — я вкладываю в его широкую ладонь крупную купюру. — Вы ведь будете рядом, за дверью. Если что-то пойдёт не так, я вас позову.

Не знаю, откуда во мне столько смелости? Что угодно может пойти не так. Она безумна. Она убийца. Она психопатка, и её место здесь. А я кто?

— Всё в порядке, Лест, можешь идти, — Реджина едва кивнула, и медбрат вышел за дверь. Он её слушается. Беспрекословно. Значит, безумна и больна? Она поддерживала осмысленный, эмоционально-окрашенный диалог. Но она здесь. За массивной дверью и не менее массивными стенами этого места. А я пока на воле.

— Итан! — она метнулась ко мне так быстро, что я едва успел отпрянуть. Кого она узнала во мне, своего любимого адвоката? 

— Я не Итан, — только успел сказать я, не позволив себе оказаться в её объятиях. — Но я пришёл поговорить о…

— Ты пришёл ко мне, — она смотрела уверенно. Тёмные глаза слегка выцвели, в обрамлении седых ресниц они всё ещё оставались обжигающе-властными. Длинные густые волосы тоже полностью поседели. Но несмотря на свою седину Реджина оставалась невыносимо красивой. Лицо поблекло, щеки втянулись, выделяя острые скулы. Правильный тонкий нос, строго-вычерченные, когда-то бывшие мягкими губы. Она ниже меня и ниже Лейлы, тоньше и слабее, но костлявость, должно быть, присуща всем женщинам этого места. 

Реджина протянула руку, и я не отпрянул, позволив коснуться своего лица. Сухие пальцы проскользили по моей щеке и шее, остановившись на вороте рубашки. И женщина опять предприняла попытку сделать хищный бросок. Я остановил её, схватив обеими руками.

— Я не Итан, — повторил я твёрдо. — Успокойся.

— Тебя должны были назвать Итаном. Я несколько раз повторила этой дуре в приёмнике, что ты Итан Лейси. Тоже Итан — в честь отца, Лейси-младший.

Она понимает. Я на секунду ослабил хватку, и она всё-таки рухнула на меня, заключив в объятия.

— Мой сын, — она почти простонала, и этот хриплый стон воткнулся сотней иголок в мою нервную систему, холодя кожу. Я никогда не посмею назвать её, как хочу. Не её. Она не заслуживает. Она никто. Сказать так, значит, дать ей то, что она хочет. Она манипулирует дубиной Лестером. Она думает, что сможет манипулировать мной.

— Мама, — всё-таки прошептал я, и её руки сомкнулись на моей спине ещё крепче.

— Да, — она кивнула, прижимаясь щекой к моему плечу. — Я твоя мама. 

Мы стояли так несколько долгих мгновений. Я ни о чём не думал, ничего не ощущал. Я ожидал, что меня волной накроет воспоминаниями — я вспомню её руки, запах. Но ничего такого нет. Только сомнение. Воспоминания детства даже не подумали вернуться. Только боль. Как-будто что-то с пугающей силой стучится в невидимый барьер. Я в опасности?

— Ты пришёл, чтобы забрать меня? — она спросила, продолжая обнимать ещё крепче. Чувствуя себя в тисках, я попробовал сорвать её руки. А вдруг… Вдруг она не понимает, кто я? Вдруг она каждого встречного называет Итаном, бросается на шею и просит увезти отсюда? Это ведь именно то, что лет пятнадцать назад Реджина говорила, отдавая меня в дом ребёнка. Это именно то, чего она ждёт? Итан вернётся и заберёт её. Лейси-старший, Лейси-младший — какая разница?

В голове билась догадка. Пульсировала, нарастала, готовясь взорваться. Руки, запах, голос. Цепкие пальцы. Шёпот.

— Итан…

Пальцы крепче вцепились в мою шею.

— Я так скучала. 

Мне опять пришлось повторить:

— Я не отец.

Осколки боли воткнулись в тело, в руки, царапали горло. 

«Ты в опасности. Беги отсюда. Хочешь остаться в живых? Беги отсюда!» — что это? Кто со мной говорит?

Боль разливается свинцом, выкручивает конечности. По груди скребутся когтями. Скребутся изнутри. «Лейси, уходи. Слышишь меня?»

Её руки скользнули к моему ремню. Такого движения не ожидаешь от матери. Кожаный пояс, не закреплённый бляшкой, уже выскальзывал из шлеек. Металлоискатель не сработал, меня не попросили снять ремень. Если бы Реджина хотела удушиться, повесилась бы на своих длинных волосах.

Схватил за руки, оттолкнул. Она, как змея, вывернулась ловко, ремень исчез. Я посмотрел в её глаза. На меня смотрело безумие. Реджина заговорила:

— Проворный, сильный, — она схватила пальцами мою руку выше локтя, сжала бицепс. Слегка качнула головой, улыбнувшись. — Вырос сильным. Ты не такой, как твой отец. Похож, но не он. Что это?

Реджина ловко нырнула рукой во внутренний карман моей расстёгнутой куртки, нащупала парик. Волосы Лейлы.

— Это женские волосы? Зачем тебе? — прошипела, хрипя. Потом хрипя же рассмеялась. Этот голос и смех. Такие же, как и у моей… нет, просто похоже. И я спросил:

— Хочешь её увидеть?

Невидимый барьер рухнул. Что-то прорвалось липким страхом и ненавистью. Захлестнуло яростью. Языки этого чувства вылизали мне тело, сжали горло, воткнулись в сердце. Дышать сложно. Потому-что она меня душит. А в следующий миг…

— Отпусти… — Реджина хрипит. У меня ловкие руки и движения. Я успел пропустить пальцы под удавку на своей шее. И теперь всё поменялось. 

— Ты… должен… вывести меня.

— Я тебе ничего не должен.

— Ты обязан мне всем, без меня тебя бы не было! Выведи меня!

— Он тебя больше не слышит, — я могла бы связать её этим же ремешком, но передумала. Намотала на свою руку, начала играться:

— Ты не заметила? 

— Что происходит? — Реджина не поняла. Откуда ей знать?

— Что ты с ней делала? С ними обоими?

Осознание пришло внезапно. Мать Лейси харкнула мне словами в лицо:

— Ты не можешь её помнить! Ты был мал!

— Он и не помнит. Я помню. Отвернись. Хотя, можешь смотреть!

Лейси ушёл на второй план – сражаться с демонами. А я осталась. Надела парик и продолжила:

— Я помню всё. Всё, что ты сделала. И что ты говорила ему, я помню!

Реджина сделала вид, что не понимает. Её губы прошептали что-то беззвучно. Похоже на проклятие. С этим она запоздала. Я повторила:

— Что ты говорила нам, помнишь? «Посмотри в зеркало! Если ты хочешь увидеть её, просто посмотри!»

— Боже, Рина? — мать Лейси отшатнулась. А я оскалилась:

— Нет. Я. Не. Она. Меня зовут Лейла. И я тебя ненавижу. Это то, что я испытываю. Ненависть.

Реджина сделала попытку рассмеяться. Надо признаться, безумные понимают друг друга с полуслова.

— Лейла? Не знаю, кто это? Должно быть, ещё одна мёртвая, которую ты, Итан, таскаешь с собой всю жизнь.

Таким меня не обидеть. Уже проходили.

— Я не умерла. Я живая. Куда живее, разве не чувствуешь? Мы тебя обыграли. Мы обыграли смерть.

Реджина сморщилась:

— Я хочу поговорить с сыном!

— А поговоришь со мной. Ты исчезла на несколько дней. Нам пришлось обнимать её, и мы обнимали, чтоб она не замёрзла. Он ей обещал, что они всегда будут вместе!

— Я вырастила монстра, — мамаша Лейси взглянула на пояс, который я то разматывала, то наматывала на руку снова. — Задушишь собственную мать?

Это было минутное помешательство. Ремень я выпустила. Бросила на пол и толкнула от себя. Реджина закашлялась. Потом спросила:

— Лейла, значит? Я знаю, что мой сын меня слышит, что бы он не выдумал. Итан! Мне пришлось выбирать между вами! Ты не рад, что я выбрала тебя? Я вернулась за тобой. Нужны были вещи и документы. Как я могла объяснить это маленькому ребёнку?

— Я знаю, что ты сделала, — я подалась вперёд, с маниакальной жаждой втянуть в себя всё безумие, плескавшееся в её глазах. Потому что такое безумие освободило бы нас от боли. Я была близко, но внезапно в дверь постучали. Грубо. И сразу же ворвались к нам. Я помню, как быстро стащила парик и скинула обратно в карман. Из-за того, что руки мои были заняты, Реджина успела опять схватить меня. Но я знала, что Лейси хочет что-то сказать ей, а у нас совсем мало времени. Я исчезла, чтобы он появился. И я слышала, что он сделал и сказал.

Реджина была близко, так, что он смог взять в ладони её лицо и заглянуть в глаза. Его мать опять пыталась обнять его, почувствовав, что он вернулся, но я знала, какое это доставляет ему страдание. Лестер уже стоял в дверях и смотрел на них. Но Лейси не выпустил Реджину, шепнул ей:

— Может я и монстр, но это не весь я. Я вырос и таким, и другим. И… я рад, что тебя у меня не было.

Он выпустил Реджину и проскочил мимо Лестера. Мы куда-то бежали. По тёмным коридорам, прочь отсюда. За спиной раздался душераздирающий женский вой. Кажется, Реджина боролась с медбратом. Мы ускорились, добрались до той самой двери, в которую нас пропускал Лестер. Я уж начала сомневаться, что мы выйдем, но Лейси открыл дверь, приложив магнитный ключ. Он успел его вытащить из кармана медбрата. Наши сознания могут функционировать параллельно. Я смотрела только на Реджину и без понятия, когда Лейси успел выхватить ключ.

— Лейла, ты со мной? — шепнул он. — Мне плохо. Я прямо сейчас хочу подохнуть. Скажи, что ты со мной!

— «Я с тобой, Лейси,  всё хорошо!»

— Лейла, пожалуйста, поговори со мной!

— «Лейси, я здесь, я с тобой!»

— Лейла! Только ты не бросай меня…

— «Да Боже ты мой! Я здесь!»

— Если даже ты меня бросила, можно подыхать.

Да что же происходит? Он меня не слышит! Потому-что между нами опять стена. Потому что я помню, а он нет? Тогда лучше ему не слышать меня, если вместе со мной вернутся и воспоминания, лучше не слышать. Такая больная ненависть нас убьёт.

Лейла молчала. Внутри всё скручивалось в спираль. Я как будто оказался под глухим колпаком, отделённый от всего мира. Но сейчас нужно было выбраться. Простая цель, даже если тебя выворачивает наизнанку, и перед глазами пляшут стены, есть цель. Надо выбраться. Но перед этим… 

Я как раз пробегал мимо уходящего влево коридора. Там кабинет лечащего врача этой психопатки. И обход ещё не должен завершиться, я вышел очень быстро. Мне так кажется. На самом деле я понятия не имею, сколько времени я провёл в палате Реджины, в какой-то момент всё исчезло. Правильнее, всё навалилось разом. И я чувствовал Лейлу. 

Камер в коридоре не видно. А должны бы быть. С другой стороны — здесь кабинеты врачей, а не палаты с пациентами. А что с замком? Я уже добрался до нужной двери, мельком взглянув на табличку. Сознание дописывало нужную надпись. Взглянул на замок. Отмычки у меня с собой нет, как и ничего подходящего металлического — на это бы сработал металлоискатель. Ещё раз оглядел дверь. Открывается внутрь. Ну и черт с ним, была ни была. Ударил ногой и выбил. Огляделся и зашёл внутрь. За собой закрыл. Я почти уверен, что доктора Мориссона сейчас вызовут в палату к Реджине, и в кабинет он не вернётся. А мне нужно найти карту моей матери.

Шкаф у стены. Стеллаж. Стол с выдвижными ящиками. Наверняка он обращался к делу Реджины Морияди совсем недавно. Я начал со стола. Ящики заперты, но замки поддались довольно легко. На столе хватало канцелярских скрепок. Больных он сюда явно не водит, либо плюет на технику безопасности. Психи чем угодно могут себя поранить. В первом же ящике сверху лежала карта моей чокнутой мамаши. Мориссон, видимо, перечитывал что-то перед самым моим приходом. Я заметил свежие записи и карандашные пометки. Под картой лежали газетные вырезки и заключения каких-то независимых экспертов. А ещё… я нашёл старый, истертый ответ на запрос из больницы о состоянии ребёнка — Итана Морияди. Это же про меня! Схватив всё, что было в ящике и запихав в карту Реджины, я засунул украденное под куртку и вышел из кабинета. В коридоре чуть не столкнулся с толпой санитаров — они все бежали в сторону палаты моей мамаши. Я вовремя успел отскочить и скрыться за углом. Выждав, я вышел и пошёл сразу на выход как можно более спокойно. Лестер, конечно, слышал нас, и понятия не имею, как он это истолкует. Но… отчитываться я не обязан. Не прямо сейчас. А у них здесь какие-то проблемы. 

Мимо КПП я проскочил, едва дождавшись, пока откроются двери. Значит, распоряжений никого не выпускать не поступало? Тем лучше для меня, большая удача. На всякий случай я извинился и попросил охранника передать, что меня выдернули на работу, и мне пришлось срочно уйти.

Оказавшись на парковке, прыгнул в машину, заблокировал двери. Проверил под курткой документы и завёлся. Мне показалось, я видел какое-то движение у входа. Проигнорировал. Надо уезжать. Потому что если меня настигнут собственные чувства, будет по-настоящему плохо.

. . .

Сколько мне нужно? Вытряхнул на ладонь оставшиеся колёса. Трясёт так, что таблетки выпрыгивают из рук. Сука, просыпал. Полез под кресло, пошарил на пыльном коврике. Подобрал с пола, сожрал вместе с грязью. На зубах хрустнуло. Пыль или песок. Уже без разницы. Больше нет, и дома нет. Полез в бардачок за рецептом. Кое-как разобрал каракули и дату. Просроченный. Может и проканает. Подпись я смогу подделать, а вот бланк и печать нет. Можно метнуться к знакомому врачу. Или сразу к знакомому дилеру. Продолжает трясти. В груди болит, и дышать трудно.

У меня ломка.

Знакомый врач откладывается, позвонил драгдилеру. Добегался, молодец. Значит, сука, я нарик? Не в первый раз, хотя у меня же и причина уважительная — я больной на всю голову. Телефон отбросил на сиденье, тот всё ещё разрывался от звонков и сообщений. К черту! Потом! Верона разберётся. Зачем мне секретарша, если не для таких случаев. Потом будет извиняться за меня, придумает причину. И вот я, кое-как попадая в дорогу, рулю к торговцу дурью. Или к торговцу смертью.

Так ведь считают особо впечатлительные? Это же дрянь, это погань, отрава? Дебил, если употребляешь. Неважно, как подсел. Тут реальность, жизнь, семья, любовь, чувства. А у тебя что — глазки в потолок, изо рта слюни. Сидишь, мычишь обдолбанный. Дебил и есть. Хотя нынче это не политкорректно. Это диагноз. А у меня самого дохрена диагнозов — выбирай какой хочешь. Что теперь, тоже обижаться?

Вернёмся к слюнявому обдолбышу. Значит, вы умные, а он дурак? Только вот мозгу всё равно. Он получает ударными дозами свой дофамин, и похрен ему, от жизни, любви и реальных эмоций его прет или от дозы. Только в жизни, чтобы получить эндорфины, ещё попахать надо, а мозг — сущность ленивая. Как только человечество избавит дурь от небольших противопоказаний к употреблению, ну типа смерти, то человечеству пиздец. Потому что реальность переоценивают.

Вырулил в темный переулочек. Сбил мусорный бак — уже классика. Вообще странно, что он здесь есть. Вылез из машины, сразу увидел его – старого кореша. Как, кореша? Изображал для дела, конечно, что мы кореша. Человек на улице пригодится. Даже такой. Закрыть бы его давно надо.

Он подошёл. В старой потертой косухе, с сальным взглядом, прилизанными волосами. На шее цепь. Такой не вломит, но у нариков в состоянии вызвать ложное ощущение, что может вломить. Поигрывая телефоном в руках, приблизился почти вплотную. Он повыше меня, а мне хреново, что скручивает — так что он ещё и слегка навис. Сейчас у него преимущество — у него то, что мне надо.

— Не ожидал, Лейси, что ты для себя. Ты как-то, помню, с рыжей бабой был, а сейчас сам.

Он про Кристин? Ну да, было дело, брали у него немного для настроения и с Кристин.

— Так плохо выгляжу?

— Как будто подыхаешь, — он меня рассмотрел. — Дозировку знаешь. Смотри, не откинься. 

— Тебе не похер? — разговор внезапно начал утомлять. Тем более, я уже заметил мягкий блистер в его руках.

— Ты человек полезный. Жалко будет. Цену знаешь.

Я полез в карман, понял, что без бабла. Последнюю купюру отдал медбрату.

— Нала нет, могу перевести, — сначала сказал, потом сообразил, что телефон в машине, и я не различаю, что на экране.

— Только нал, сам знаешь. Э как тебя скручивает, — он наклонился, протянув руку к моему лицу, провёл по щеке и подбородку. — Можешь по-другому расплатиться. Чисто по дружбе. Ну ты понимаешь.

— Понимаю, — не разгибаясь до конца, я ударил его сначала в живот. Как только поц упал на меня, оттолкнул и сразу в нос. Сломал. Меня самого шатало, но вид чужой разбитой в кровь хари привел в чувства. Схватив его за волосы, я ещё раза два припечатал «кореша» мордой в стенку. Когда мой друг драгдилер упал на землю, я наклонился, всё ещё держась своей клешней за его башку, вытащил из его рук мятый блистер и, пошатываясь и борясь с тошнотой, поднялся. 

— Чисто по дружбе я тебя сейчас не убил, — проследил его взгляд, — ну ты понимаешь?

Он кивнул, я отпустил его и поплёлся к машине. Услышал в спину:

— Лейси, ты че, за руль? Убьёшься! Слышь? Сразу только всё не принимай!

Вот это я понимаю — клиентоориентированность. С первого раза я не смог залезть в свою тачку – не получалось сначала открыть, а потом и тупо попасть в дверь. Вполз, держась за руль, как за ориентир. Проморгался. Закрыл дверь. Совсем херово. Плохо. Надо кому-нибудь позвонить, но телефон похож на взрывающегося, изрыгающего проклятия монстра. У меня ломка. Просто ломка. Сейчас закинусь, потом сдаваться в клинику. Пусть промывают организм. Надо только добраться. Передоза быть не может — встреча с отцом, разборки с мафией на побережье, Алекс, Тони… Мириам. Контора, гора дел. Всё это было вчера, не могло быть сегодня. Слишком долгим выходит день. Со вчерашнего утра я два раза принял свою двойную дозу. Не так уж и много. Других пузырьков у меня нет, этот закончился только что. И всё же странно, что я не могу, не в состоянии точно подсчитать… 

Выдавил на ладонь две штучки. Подумал. Две много. Обратно замусоленный мною мелкий кругляш не вставлялся. Выкинуть? Всё равно бесплатно. Не бесплатно, пришлось разбить человеку нос. Слизал с ладони оба колесика. Посидел, прикусив руку. Кажется, начал биться головой о руль. Не уверен. Кто-то забарабанил в стекло:

— Лейси!

Поднял голову. Что этому туловищу от меня надо? Кое-как попал ключом в зажигание. Тронулся. Дорогу видел более менее чётко. Чувствовал себя примерно как в ГТА. Доеду.

Доехал. Как если бы совершил пространственно-временной скачок. Только что был на магистрали, а уже на парковке у дома. Вышел с твёрдой решимостью идти сразу к себе. И был уверен, что так и шёл. Но почему-то оказался у забегаловки, где работает Мириам. Инстинктивно поднёс к лицу правую руку. Номер виднелся довольно четко. Я что так и не помылся? Разве я не был в душе?

Но это не сон. Будь это сном, я бы не смог разобрать и повторить все цифры. Особенность сновидений — если хотите понять, спите или нет, попробуйте сфокусировать на чем-нибудь своё внимание. Можно постараться разглядеть кожу рук. Скорее всего, испытаете сложности с детализацией. Достал телефон, начал набирать номер. Судя по всему, сразу набрал, потому что едва поднёс к уху трубку, Верона ответила. Сказала, что видит меня и уже выходит. Стоп! Почему Верона? Наверное, почудилось. Потому что из дверей кафе ожидаемо вышла Мириам. Она с радостью позволила чмокнуть себя в щёчку и подхватила меня под руку. Я был полон решимости отвести её куда-нибудь поужинать, о чём и сказал ей. Она кивнула. Опять начала рассказывать историю про сломанный холодильник. Мы сделали круг по району, довольно быстро. И почему-то оказались опять у дверей её кафе. Я начал злиться, а Мириам сначала расстроилась, но потом вдруг сказала, что это не имеет значения и завела меня внутрь.

Не могу сказать точно, был ли кто-то внутри. Мы сидели за столиком напротив друг друга, потом рядом. Мириам гладила под столом мою ногу. В рамки приличия это не укладывалось, однако слишком она не шалила, оставляя руку немногим выше колена на внутренней стороне бедра. Зато она задорно смеялась и поглощала сваленные горсткой на блюдце сухарики, смачно облизывая пальцы. Она говорила о себе, но я ничего не запомнил. Не уверен, что расплачивался. Не уверен, что что-то пил. Мышцы болели, а во рту стоял непроходящий вкус горечи. Мириам запихала руку в карман моей куртки, и мы вышли наружу. 

Мы практически сразу оказались в подъезде моего дома. Быстро, она что знает дорогу? Потому что я не помню, как шли. Начали сосаться ещё на лестнице. Потом как-будто в лифте, но в нашем доме нет и никогда не было лифта. Я куда-то проваливался. Потом мы взбирались по перилам. Мириам смеялась и спрашивала, когда я успел так напиться. Я нёс какой-то бред, что она действует на меня как алкоголь. Алкоголь алкоголем, а работает ли на Мириам такой бред, я не в курсе. Но она сделала вид, что да. 

Так же быстро оказались у дверей моей квартиры. Я привычно посмотрел на двери напротив. Закрыты наглухо, и у порога сбилась пыль. Совсем у нас не прибираются. 

Мириам мне не нравилась. Понял сразу, ещё когда знакомился. И даже сейчас, в полукоматозном, соображал, как бы побыстрее от неё отделаться. Некоторые боятся отказывать девушкам. Особенно если жизнь особо красотками не балует. Я не боюсь. Меня столько раз посылали, что к грубости я привык. Да и они тоже. Зачем я вообще звонил ей? Было скучно? Захотелось трахаться? Мне-то, подыхающему? Забыться? После встречи с Кристин решил отвлечься. Почувствовать чьи-нибудь губы, не пахнущие рвотой. 

Было ощущение, что Мириам хочет меня изнасиловать. Попробовал сказать ей, что торопиться некуда. Но ей виднее, возможно, торопиться как раз-таки стоит – я же могу подохнуть. Мышцы заболели ещё сильнее. Живот и всю нижнюю часть туловища скрутило спазмом, не имеющим никакого отношения к сексуальному влечению. От Мириам меня тошнило. Она облизывала мне шею и лицо тёплым языком, большим и рыхлым, как у собаки. Только собак я люблю, кажется, а девушка воняет мокрой псиной. Может, это я воняю?

Мы уже в моей гостиной, тут ничего никогда не меняется. Я предложил девушке пройти в душ. И так сильно хотел, почти про себя молил, чтобы она согласилась, что она неожиданно согласилась. Наспех рассказав ей про халат и полотенца, я запихнул её в ванную и закрыл дверь. И сразу увидел Кейти.

— Привет! — сказала она, улыбнувшись. «Ой, сука, влип» — подумал я.

— Ты поздно! — она сморщила носик, сделав милую рожицу. — Очень поздно! — и пошла ко мне.

— Не подходи, я... грязный, — прошептал я, отходя к стенке. В ванной зашумела вода. Не может же быть, что Кейти не слышит?

— Грязный? Ты о чём? — она приблизилась ещё.

Сам не знаю, о чём. Меня обслюнявила девушка. Не самое, должно быть, ужасное, что могло случиться. Но чувство такое гадское, будто я извалялся в помоях. Потекший холодильник – вдруг дошло до меня! Может, она как раз мыла его перед тем, как выйти! Девушка работает, работка не из приятных. Когда это я стал таким чистоплюем? Но что сказать Кейти?

— Послушай, я… Давай пройдём на кухню, — подтолкнув её, ничего не понимающую, я последовал за ней. И на кухне столкнулся с Вероной.

— А ты что здесь делаешь? — выпалил, пялясь на свою секретаршу.

— Ты же звонил мне! — удивилась она. 

— Тебе? — я пока ничего не понимал.

— Ну да, мне, поинтересовался, не можем ли мы встретиться?

— Я звонил тебе? — всё ещё не веря, я предположил, что тогда, у дверей кафе, не ошибся, действительно случайно набрал Вероне. А потом уже столкнулся с Мириам, которая решила, что я за ней зашёл.

— Почему ты удивляешься? — она подняла вверх аккуратно накрашенные брови. — Вид у тебя уставший. Хочешь кофе?

— Ты приготовишь мне кофе? — поверить я в это не мог.

— Я ведь твоя секретарша. Это входит в мои должностные обязанности, — и она обвила руку вокруг моей шеи, слегка на мне повиснув. Испугавшись, что Верона прямо сейчас потребует повторить то, что было утром, я, соображая, как бы убраться, скинул её руку, выдавив:

— Мне нужно привести себя в порядок. Я быстро.

Вернулся в гостиную. Кейти не пошла со мной на кухню. А ведь кажется, что это я плёлся позади неё… 

— Кейти…

— Ты выглядишь уставшим, — вдруг сказала она. — Тебе надо отдохнуть.

А я с ужасом осознал, что больше не слышу шума воды в ванной. Да и кофе варится не бесконечность.

— Кейти, ты не могла бы подождать меня в спальне?

— Где? — моя маленькая кукла удивилась. — Но мы ведь не спим вместе.

— И не будем. Ты просто подожди меня там, посиди тихонько, а я скоро за тобой вернусь.

— Да? — она распахнула глаза. — А зачем?

— Кое-что улажу и переоденусь. Мой шкаф с вещами в гостиной. 

— Не хочешь переодеваться при мне? — она понимающе кивнула. — Тогда я посижу на кухне.

— Не надо на кухню! — выкрикнул я, отталкивая Кейти в сторону спальни. — Уже поздно. На кухне делать нечего!

Соображаю я всё хуже и хуже. Но Кейти кивает и идёт в мою спальню. Наверняка две оставшиеся девушки будут стремиться туда же. Как так вышло? В моей квартире три девушки, одной из которых я пообещал, что у меня не будет никого, кроме неё, а двух других пригласил к себе сам. По дурости. И теперь я делаю всё, чтобы они не пересеклись. И они до сих пор не пересеклись? В одной моей небольшой квартире? Это не реальность. 

Ещё раз взглянул на руку. Номер виден довольно четко, я различаю цифры. Но тот ли это номер? Полез в карман, достал телефон. Несколько раз пытался что-то сверить, но меню постоянно пускало меня по долгому, нелогичному пути. Я, конечно, в состоянии довольно детально представить себе свою комнату, вещи в ней, и, как оказалось, кожу на своих руках и телефонный интерфейс тоже. Как же мне определить, во сне я или в реальности? Боль я чувствую вполне реальную. Боль ведь не снится. От неё, точнее, от страха перед ней обычно в холодном поту просыпаются. 

Будь что будет. Пошёл к Алексу. Толкнул свою дверь, так же внимательно смотря на вытянутые перед собой руки. Дверь поддалась. Вышел в коридор. Темно, пыльно и пахнет запустением. На свою дверь оборачиваться побоялся. Пошёл к соседу. Сердце продолжало буянить. Тахикардия, сука. Что же я так волнуюсь. Ещё тремор добавился. Перепил кофе вприкуску с колёсами. Постучал, вглядываясь в пыльный порог. Да нет, обман, всё обман сознания. Квартира жилая, и за дверью раздаётся:

— Кого там ночью черти носят?

Голос Алекса. Успокоившись, я зашёл. Сосед стоял посреди коридора, внимательно на меня смотрел, а меня не покидало ощущение, что в квартире есть кто-то ещё. И этот кто-то наблюдает за нами. И он нам угрожает. Паранойя. Опять паранойя.

— Алекс, ты как?

— А сам? — ответил вопросом на вопрос сосед. — Какого черта приперся ночью?

— Мне хреново, Алекс. Очень хреново, — я опять поднял на его глаза, внимательно вглядываясь в лицо. Какой у Алекса цвет глаз? Никогда особо не присматривался, что-то пепельно-серое? Вроде совпадает. Во что он обычно одет? Это его одежда? 

Рубашка отдалённо напоминает мою, но это невозможно. Моя рубашка на Алекса не налезет — затрещит по швам. Шорты и тапки вроде его. Но опять же — я могу это себе представить. 

— Алекс, скажи что-нибудь, что знаешь только ты, и что я никогда не смогу выдумать.

— Зачем?

— Возможно, у меня глюки. Я хочу проверить, что то, что сейчас происходит, реальность. Я уже просил усыновить себя?

— Да.

— И ты согласился?

— Да.

Стало немного легче. Хотя это не проверочные вопросы. Совсем нет. Это то, что я хотел услышать.

— Танара встречалась с Грегом.

Неожиданно. Действительно неожиданно, вряд ли я бы это на ходу выдумал.

— Спасибо за откровенность, Алекс.

Он только кивнул, а у меня зазвонил телефон. Взял, не глядя. Девочки меня потеряли. А может, они уже столкнулись и рвут друг другу волосы. Тогда надо бежать спасать Кейти.

— Да, — думая совсем не о звонке, сказал я, поднося трубку к уху. — Да, это Лейси. Что? Моя мать…

Телефон выпал у меня из рук. Я прислонился к косяку входной двери. Пол перед глазами поплыл.

— Лейси, что?

— Моя мать… повесилась сегодня на неизвестно откуда взявшемся ремне.

— Соболезную, — Алекс подошёл, положил мне руку на плечо. — Лейси, сядь.

А я почему-то полез рукой проверить на джинсах свои пустые шлейки. 

— Это был мой ремень. Тот самый, без бляшки. Днём ты его видел, помнишь?

— Не помню. Посиди спокойно. Принести тебе воды?

— Да, — я неуверенно кивнул.

Наверное, Алекс не нашёл стакана, он вернулся с кухни и подал мне кружку. Взяв её из его рук, я вдруг подумал вот что: ещё вечером, до того, как я уехал в лечебницу, Кейти тоже передала мне кружку. Рассказал.

— И что? — не понял Алекс.

— И что? — я взглянул на него внимательно. Его лицо как будто поплыло тоже. Знакомые черты всё никак не хотели складываться в один образ и дать мне внятную картинку. Ладно, пока спишем на то, что я до сих пор под кайфом. Кайфа, правда, нифига не чувствую.

— Она...  я осознаю, что она неживая. Не из плоти и крови. Она не могла подать мне кружку. Понимаешь?

— Пей, — спокойно заметил Алекс. Я сделал глоток. Вода отдавала болотиной.

— Кристин не может находиться в одной и той же лечебнице с моей матерью.

— Они ведь обе преступницы. Почему нет? Выпей ещё! — Алекс так и не обрёл чёткость, а вода всё так же воняет гнилью и тиной.

— Моя мать душила меня, Алекс. Она пыталась меня убить, — я поднёс ладонь к шее, потёр своё горло. Спазмы доканывали. Дышать всё труднее. Мне плохо, очень плохо. Мне всё хуже. 

Закрыл глаза, откинулся на диван. Опять почувствовал на себе женские руки. В квартире Алекса!? Откуда? Отчетливо пахло мятой и терпко-сладким. Девушка поцеловала меня в щеку, и я узнал Айлину. 

— Ты что здесь делаешь? Ты жива?! — я хотел вскочить, но услышал голос. Самый близкий и родной для меня голос:

— «Не открывай глаза, Лейси. Не смотри на неё. По другому я не могу прорваться, твоё подсознание меня не пускает».

Но ведь я так скучаю по тебе. Я так хочу тебя почувствовать.

— «Я помню то, чего ты помнить не должен. Сейчас, в этот момент такое воспоминание тебя убьёт». 

Руки Айлины обнимали нежно, а вот голос совсем другой девушки командовал в моей голове. Пряный сладкий запах перебивал гнилостную вонь. Это её духи. Откуда у Алекса в квартире её духи?

— Ты не у Алекса. Слушай меня, Лейси! Слушай внимательно! Тебе надо проснуться!

Я слушаю тебя, Лейла, наконец-то я тебя слышу. Если ты тоже не мой бред. Ты хочешь, чтобы я проснулся? Но я уверен, что не сплю. А ещё я помню, что ты хотела меня убить.

— Тогда по другому никак! 

Она ударила меня: со всей дури в солнечное сплетение. Не знаю, что это был за удар, но уверен, что на несколько секунд отключился. А когда я открыл глаза, увидел потолок в своей спальне. И услышал:

— Лейси! Лейси, проснись!

- - - 

Я малость опешил: не привык, чтобы кто-то меня будил в моей же спальне, называя по имени. Кое-как открыл глаза. Она склонилась надо мной, раскрасневшаяся и почему-то испуганная.

— Лейси, уже утро! Пора в школу!

Какую к чёртовой матери ещё школу? О чём она?

— Я же уже выпустился.

Она на секунду зависла. Потом рассмеялась, обнажая ряд мелких белых зубов.

— Нет, ещё нет. Тебе, как и мне, четырнадцать лет, а последние четыре года жизни тебе приснились.

— Давай сразу все восемнадцать приснились. 

Я б не расстроился.

— Лейси, серьёзно: мне пора в школу!

— Ну иди! — я отвернулся, закрыв голову подушкой. 

— Тебе тоже надо туда же. На работу.

Выглянув из укрытия и найдя глазами будильник, я сообразил, что мог спать ещё минут пятнадцать. Голова гудела. Всё тело сковала нестерпимая боль.

— Тебе к восьми? Мы не опоздаем, — я заметил на своей постели диванную подушку. — Ты что, спала здесь?

Кейти смущённо кивнула, а потом склонилась ко мне и поцеловала в щеку, очень близко к губам. Я почувствовал её сладкий, мятный запах.

— Можно я приготовлю завтрак? Ты обещал, что мы вместе позавтракаем! — она хрустально рассмеялась, а я скривился от нового приступа боли, свернувшись калачиком. Простыни пахли сыростью и грязью. А Кейти… Мягкие губы и мята. Это не Кейти!

Не дожидаясь ответа, Айлина спрыгнула с кровати и исчезла за дверью. Я умер? Или я всё ещё сплю?

— Я же сказала тебе! Проснись! — кто-то дал мне пощёчину. Кто-то с голосом Лейлы.

Я открыл глаза. 

Лучше б не открывал.

Лучше бы сдох.

«Ты полегче, убьёшь же! Его ещё допрашивать», — помню, как это сказал один из ублюдков. Лучше бы тогда убил.
Меня приводят в чувства: кто-то бьёт по щекам. Открываю глаза: один из тех, троих. В голове и во всём теле свинцовая тяжесть. В правой щеке, по всей роже – резкая боль. К вкусу своей крови во рту начинаю привыкать. Надо мной склонилась Элеонор:
— Ничего не хочешь сказать, Лейси?
— Меня будут искать.

— Вряд ли. Мы с тобой никак не связаны. Сбежавший подросток. По стране таких тысячи.
— Нас видели вместе.
— И что с того? Сам же говорил — это просто кучка праздных отдыхающих. Зачем ты сделал фото?

Фото… Какое фото? Ну конечно, я фотографировал встречу её приспешников. У меня есть компромат.

— Из-за этого весь сыр бор? Элеонор, отпусти.

— Дурака не валяй! — она ударила меня по больной щеке.
— Босс, давайте я? — подошёл амбал. Назвал меня ловким ублюдком. Посчитал, что я держусь слишком хорошо для простого мальчишки.

Элеонор усмехнувшись, дала добро:
— Ладно, Крис, он твой. Хочу знать, кто он и откуда!

Меня били. Очень долго били. Вот поэтому в теле такая нестерпимая боль! Несколько раз терял сознание. Каждый раз жалел, что приходил в себя. И сейчас тоже жалею. До меня наконец дошло — я всё ещё на лайнере, в этой маленькой душной каюте. В ловушке, в своей личной тюрьме.
Из-за боли я не ощущаю себя человеком, у которого есть понятное, осязаемое тело, ограниченное человеческими контурами. Я масса из костей и мяса. Я конструктор, который можно ломать и гнуть в разные стороны. Можно отрывать детали, разбирать на части.

— Ну что, он что-нибудь сказал? — это вернулась Элеонор.
— Нет, ничего полезного.
— Правда? Так может, ты зря испортил мне мальчика? Где я сейчас возьму нового?
— Мадам, он сказал, что хотел выжать из вас побольше денег...
— Это закон жизни, Крис! — она рассмеялась. — Приведи его в чувства!
Все это время я был в сознании, но не открывал глаза. Крис подошёл и ударил меня по злополучной щеке. Пришлось “очнуться”. Элеонор подошла ко мне и присела рядом, подняв мой подбородок указательным пальцем.

— Значит, ты просто меня использовал?

— А ты меня.

А потом она сообщила своим верзилам, что меня нужно избить, а побои заснять. Для неё, на память. И ей ответили:

— Сделаем в лучшем виде, мадам.

— Вот и хорошо, — она жутковато улыбнулась и вышла из каюты. Нужно было что-то делать. Хотя бы сообразить, где я нахожусь? Это каюта эконом-класса. Где-то на самых нижних палубах. И окно выходит к морю. В моём воспалённом мозгу забрезжила надежда. Но какой в ней смысл? Как долго мне осталось жить? Меня снова били. Теперь уже угрюмый истукан с маленькими, скользкими глазками. Я не знал, что человек может так кричать, что я могу так кричать. И мне заклеили рот скотчем. Это хотя бы объясняет, почему я задыхаюсь. Почему чувствую вонь. Мы близко к порту. Пахнет гнилыми водорослями. Если хочу сбежать, нужно бежать сейчас. Мой последний шанс.

В комнате никого нет. Меня в любое время могут выкинуть за борт. Конечно, подождут, когда лайнер отойдёт подальше от берега. Могу сдохнуть раньше.
Они вышли перекусить. Телефон Элеонор оставили в каюте. Думают, я труп? Пробую пошевелиться — тело пронзает боль. Но я же не умер. И я в сознании. Стараясь не шуметь, освобождаюсь и поднимаюсь. За дверью слышны голоса. Если кто-то зайдёт, меня убьют.
Телефон Элеонор — как они вообще могли оставить его в каюте? Как она могла доверить таким идиотам свой смартфон только чтобы заснять меня? Телефон заблокирован, но я знаю пароль. Элеонор воспользовалась им лишь однажды. Машинально, за завтраком. В правой руке она держала чашку кофе, и ей пришлось разблокировать телефон левой. Мы разговаривали. Она даже не заметила. Единственный раз она была неосторожна. Естественно, я запомнил комбинацию цифр.

 Элеонор – поехавшая сука. Я чуть не выронил телефон, но быстро взял себя в руки и свернул видео. Посмотрел на дверь — ничего. Закрыл глаза и простоял так секунды три, пытаясь успокоиться. И, начал искать запись о грузе. Я уже слышал, что контейнер приходит завтра вечером. Есть! Эта сука действительно всё заносит в органайзер. Я запомнил порт, номер рейса и контейнера и время прибытия судна. Забрать телефон или нет? Он, конечно, промокнет. Но наши спецы разберут его, высушат и восстановят все данные. Нет. Лучше оставлю. 

Вдруг не выберусь? Можно отправить данные с её же телефона, потом всё подчистить. Попробовал — нет сети. Если Элеонор повяжут в порту, её вещи конфискуют. Может, догадаются проверить телефон. А я ведь могу и утонуть. И унести важную информацию на дно. Запускаю закрытое мной видео и ставлю телефон на блокировку. Иду к узкому иллюминатору. Открываю его. Вдруг дверь за моей спиной распахивается.
Время начинает тянуться как в замедленном кино или в вязком кошмарном сне. Я поворачиваю голову и вижу моих мучителей. Ноги сразу становятся тяжелыми и непослушными. Сердце стучит в ушах слишком громко. Каждый вдох обжигает лёгкие. Они замерли… и рванули ко мне. А я спрыгнул в воду.

. . .

Отплыл подальше, чтобы не затянуло под винты. Судя по всему, отплыл. Потому что я не понимаю, как могу двигаться. Мышцы сводит всё нестерпимее. И судороги доканывают. Конечно, у меня судороги — я же в холодной воде!

Я вижу Лейлу. Вдруг я снова вижу Лейлу! Её улыбку, её чёрные волосы. Её губы. Близко к моему лицу. Она что-то шепчет мне. Да нет — уже кричит! Но я почему-то плохо слышу. Как будто она пытается докричаться до меня сквозь стену воды. Её изображение расплывается, становится нечётким. Я вижу только чёрные волосы, водорослями обвивающиеся вокруг её лица и шеи. И её красный рот. Она всё ещё что-то кричит мне, и я читаю по губам:
— Лейси! Ты чертов убоюдок! Лейси! Ты не плывешь! И ты ни хрена не тонешь, слышишь меня! Лейси! Мне пришлось забраться сюда! Черт возьми, сюда! Чтоб ты не блокировал меня, если я только воспоминание!!! 

Что мне делать, Лейла? Я не помню, что сделал. Но я сейчас умру. Но тогда ничего не будет? И боли тоже не будет. Понимаешь, Лейла, дело в том, что меня это устраивает.

Надо мною толща воды, везде — сверху и снизу — только чёрная бездна. Вода врывается в лёгкие, вода давит. Пузырьки из лёгких вырываются вверх. Значит, поверхность там. Нужно плыть. 

Это не вода. Слишком вязко. Значит, действительно, надо мной толща сна, небытия, пласт бессознательного — неосязаемая крышка гроба. Вижу свои руки, всё ещё расплывчато. Но я гребу наверх. Раскидываю пальцами вязкое, пробиваюсь. А снизу хватает за ноги страх. Ползёт по конечностям, скручивает, продирается сквозь кожу, холодит сердце. Снизу воспоминания. Лейла — часть их? Нет — она другое. Но она помнит. Поэтому она не хочет, чтобы мы встретились. Но здесь и сейчас, на границе жизни — мы можем поговорить?

— Не можем, Лейси. Прости…

— Но ведь я…

— Опасно. Я даже не уверена, что могу тебя спасти. Даже если ты придёшь в сознание, кто на той стороне тебе поможет?

— Тогда останусь с тобой. Тут тихо.

— Это ты так думаешь. Посмотри вниз. Там бездна.

Холод пустоты щупальцами потянул за икры, опять забираясь по ногам выше. Если так продолжится дальше, остановится сердце. Там тьма и холод. Пустота — отсутствие всего, что есть. Холод — отсутствие тепла, тьма — отсутствие света. Так просто, но бездна сковывает сердце. Она ничего не скрывает. Она и есть ничто.

— Я не могу тебя здесь оставить, Лейла, — я сказал мысленно. Сейчас я не умею говорить.

— Ты не оставляешь меня. Я сама остаюсь на границе. Здесь живет твоя тонкая преграда, защищающая твою реальность — и это я. Меня не так-то просто убить.

— Я всегда буду думать о тебе, девушка на страже бездны.

Потому что моя холодная бездна внутри.

Я выплыл. Уже на поверхности. Дальше будет легче. До берега довольно далеко, но я вижу огни пирса. Я смогу. Я не тороплюсь. 

Самый ближний причал ко мне — небольшой, для рыбацких лодок. Так даже лучше. Я подплываю к нему и обнимаю железную сваю. По ней мне не забраться, и я ищу глазами в темноте лестницу. Вижу, подплываю к ней. Из последних сил приказываю себе не отключаться сейчас, когда я так близок к спасению. 

Забираюсь по лестнице и ползу по дощатому настилу причала. Навстречу кто-то бежит. Мужчина с фонарем. Охранник!
— Боже мой, парень, что с тобой случилось?! — он направляет на меня луч света. — Да на тебе же живого места нет!
Охранник берёт рацию и что-то передаёт на берег.
— Сейчас, парень, сейчас! Потерпи! Скорая уже едет. Все будет хорошо!
— Телефон!
— Что? — он наклоняется ко мне, помогает не упасть, держит за плечи. — Я не расслышал, что?
Губы меня не слушаются, голос дрожит. Отключиться сейчас будет непростительно. Тогда всё зря. Делаю усилие над собой, подтягиваю мужика и шепчу:
— Мне нужен телефон.

Охранник лезет в карман и подаёт мне свой мобильник. Я пытаюсь набрать номер, не выходит. Пальцы не шевелятся. Отдаю телефон ему:
— Набери!
Диктую номер. Когда в трубке раздаются гудки, я понимаю, что слышу совсем не их. В телефонной трубке не своим голосом – волком воет моя любимая Лейла.

Ну конечно, я же на самом деле не тонул и не плыл. Воспоминание, так? Прости, детка, я чуть тебя не подвёл. Но что есть тогда моя связь с реальностью? Этот телефон? Надо набрать номер человека, которому доверяю. Тому, кто всегда был рядом, вытаскивая меня из передряг, помогал, поддерживал, вправлял мне мозги, терпел её, знал про неё, принял всю эту хрень и недавно терпеливо стоял и ждал. Ждал, пока я соберусь. Что мне сказать ему? Гудки, в телефоне встревоженный голос. Вопрос. Про меня, естественно. А что мне сказать, я не знаю, где я. Не знаю, в какой реальности, не знаю, жив ли. Знаю только, что меня надо вытаскивать, потому что мой самый страшный сон, самый страшный кошмар, это… это то, с чем я справиться не смогу. А сейчас я только смог прошептать:

— Я не знаю, где я. Вытащи меня, я, походу, подыхаю, Алекс.

И Алекс пообещал вытащить. Не помню, как я отключил вызов, и отключил ли. Потому что опять погрузился во тьму.

. . . _ _ _ . . . 

Сегодня жарко. Асфальт под ногами плавится и прилипает к подошвам ботинок. Перед глазами плывёт. По улице вьется дымка испарений. Город  живёт своей жизнью, у города есть свой собственный ритм. И я в него вливаюсь.

Поток людей подхватывает меня и выталкивает из вагона наружу, под нещадно палящее солнце. Глоток воздуха после часа в метро не приносит облегчения. Хочется пить. Очень сильно хочется пить. Вода должна бы помочь — но не помогает. Сделав несколько хороших глотков, я продолжаю ощущать жажду, купленная вода воняет чем-то сгнившим и прелой листвой. 

Я иду на юг, вниз по улице, к себе домой. Снимаю квартиру практически за ничего. Всему виной неблагополучный район. Но мне подходит. У меня есть всё, что нужно: большой шкаф, стол с двумя выдвижными ящиками, спальня и хорошо обустроенная ванная комната. Минимум мебели и минимум удобств за приемлемую плату. И приятный бонус: в случае спешки наружу можно выбраться с балкона по пожарной лестнице.

Проходя мимо открытых дверей магазина, замечаю девушку, раздающую флаеры. Я широко улыбаюсь ей, и она улыбается в ответ, показывая ряд великолепных зубов. 

Наконец, я поворачиваю в переулок и почти сразу ныряю в приятную сырую прохладу подъезда. Дом довольно старый, его построили с полвека назад.

Пятиэтажное здание разделено надвое. В правом крыле на лестничных площадках по четыре отдельных квартиры, в левом — шесть меньших по площади квартир, объединённых общим коридором. Лифта нет, так что я поднимаюсь по лестнице на свой четвёртый этаж. 

Проходя коридор, думаю, что мне иногда хочется, чтоб на моем этаже кто-нибудь жил. Чтобы у меня были соседи. Но тут, кроме меня, никого нет.

Моя конура самая выгодно расположенная, с окнами во двор и упомянутым балконом. Конечно, всегда есть возможность проникновения воров по пожарной лестнице. Но я верю в надёжность железных решёток и крепкий замок. Да и какой вор сюда полезет?

Уже почти добравшись до своей двери и вытащив ключи, поворачиваюсь и смотрю на дверь напротив. Вся в пыли и паутине. На этаже у нас не прибираются. Зря я, наверное, согласился жить здесь в одиночестве. Это показалось мне неплохой идеей. Никто не будет удивляться, что в одной квартире живут и девушка, и парень. И что мы внезапно меняемся. Я здесь спрятался подальше от любопытных глаз.

А здорово бы было иногда видеть хотя бы соседей, здороваться с ними, изображая нормального человека, перекидываться парой ничего особо не значащих фраз. Например, я бы мог сказать:

— Сегодня жарко, счета за электричество будут огромными.

А сосед бы мне ответил:

— Да, обдиралово, — и неловко бы кивнул. Вот такой простой диалог. Но ничего такого не происходит. Тут никого нет. Квартира напротив пустует так же давно, как и остальные. Так что я молча открываю ключом и толкаю свою дверь, захожу и тут же закрываю её у себя за спиной. 

Ну и денёк! Ставлю бутылку с протухшей водой на пол и стягиваю с себя тяжёлые чёрные ботинки на высокой платформе. Я изображаю девчонку. Красивую девчонку. Такая у меня работа. Кто-то жарит котлеты в забегаловке, кто-то торгует закусками, кто-то сидит целыми днями в офисе, перекладывая бумаги, а я вот расхаживаю в женской одежде.

Это не значит, что у меня такое хобби, или мне это нравится. Я не сам выбрал для себя такую участь. Львиную долю моего времени приходится прикидываться барышней. Хотя нет: “изображать девушку” — это не сама работа, это для работы. Вроде моей спецодежды, как бы дико это ни звучало. 

Сегодня был тяжёлый день. И не всё прошло гладко. Со стороны я, может, безупречен. Но мало кто знает, что я всё ещё каждый раз переживаю, что у меня ничего не выйдет.

Меня зовут Лейси. Лейси Салливан. Знаю, у меня необычное имя. Звучит как иностранная фамилия, но пишется по-другому. И я без понятия, чем это можно объяснить, но можно выдумать целое море гипотез — одну веселее другой. 

Я иду в ванную и, не смотря на адское пекло улицы, долго стою под обжигающе-горячими струями воды. У меня болит тело. По-страшному ломает кости. Сводит ноги, выкручивает из суставов руки. Внутренние органы сжимает в комок, тошнит нещадно. Слабость дикая, клонит в сон. И вода уже не горячая, и пахнет почему-то освежителем воздуха, которые используют в салонах автомобилей. Боль терпеть нет сил, стенки душа ходят ходуном, а челюстные кости так ломит, что даже выть страшно. Зубы отбивают чечетку, язык опух. Даже если я захочу кому-то позвонить, я не смогу произнести ни слова. Да и кому звонить? Жаловаться?

У меня нет семьи, нет друзей. Я живу работой, конечно, это сводит с ума. Иногда я думаю о Лейле как о реальной личности. Может, рассказать кому-нибудь? Многие знают о Лейле — и ничего пока не случилось. Чем мне можно навредить? Я выполз из душа, достал телефон и набрал номер. Чей номер? Не знаю. Хотя, может, так даже лучше.
— Я не знаю, где я. Вытащи меня, я, походу, подыхаю. 

Сижу несколько секунд в тишине, как будто могу прямо сейчас услышать ответ.  Но ничего не происходит.

Проснулся в своей постели. В спальне почему-то холодно. Ноги и руки мёрзнут. В остальном — чувствую себя сносно. Поднялся, похрустел пальцами, размял шею. Вроде живой. Значит, вчера, после клиники, я доехал домой и лёг спать, а всё остальное приснилось? Понятия не имею, так ли это?

Почему-то я голый. Принялся искать свою одежду, но её нигде нет. Догадался проверить в ванной — что-то похожее затолкано в корзину для белья. Проверять не стал. Хотел помыться, но так и не собрался с силами. Вышел, поплёлся к шкафу с одеждой, достал тёплый спортивный костюм. На улице, кажется, ещё царствует ночь. Одевшись, взял ключи и вышел.

Дышалось легко. Воздух как будто наполнился озоном. Может, был дождь? Шёл по своей улице, но она почему-то казалась мне приятней, чем обычно. Теперь всё вокруг будет приятнее, я же выжил. Ну и сны снятся! От таких хоть Лейлой вой. Что я только что подумал? 

Забрался до самого конца улицы, никогда здесь не был. Прошёл мимо старой церкви. Стены её потемнели от времени, видок не впечатлял. Но меня почему-то потянуло внутрь. Наверное, католическая. Я в конфессиях не разбираюсь. В стройный ряд с обеих сторон тёмные деревянные лавки, да и вообще всё торжественно, но сдержанно-мрачно. И никого нет. Немного постояв, я решился присесть на скамейку. Я не верующий, вспомнил сейчас, как говорил об этом Кейко, но такие места меня успокаивают. Просто посидеть, подумать, отвлечься от всего.

— Тебя что-то привело сюда, сын мой?

Я и сам не заметил, как ко мне подсел человек в одежде священника.

— Хотите исповедовать меня, святой отец? — сказал я это как-то цинично. Я ничего не доказываю Богу своим отрицанием его. Иногда меня утомляют люди. Но мотивация помогать ближним, которая есть далеко не у всех святош, мною уважается. Поэтому мне не понравился тон своего голоса. Я добавил спокойнее. — Я знаю, что согрешил. Но не хочу прощения.

— Прощение просто так не даётся, сын мой. Его нужно заслужить.

— Читать молитву, стоя на соевых бобах?

— Можно заслужить действием. Совершаешь ты праведные дела?

— Скорее всего, нет, святой отец.

— Не помогаешь ближнему?

Вопрос повис в воздухе, ставшим плотным и спертым. Ещё на улице я чувствовал, что небо над городом как-будто пытается запереть меня. А сейчас, находясь в коробке этих старых, тёмных стен, я оказался в мышеловке. Но пути назад нет.

— Моя мать пыталась меня убить.

— Разве это не её прегрешение?

Какое странное, уменьшенное от «греха» слово.

— Вдруг я заслуживаю?

— Чёрные мысли блуждают в этой юной голове, — святой отец легко коснулся моих волос, но я так и не узнал его, ни по внешности, ни в этом касании.

— Виновен в трусости.

Нет, всё неправда.

— Виновен в убийстве.

Стены церкви будто начали дышать, расходясь и сходясь снова. Сейчас схлопнутся. Времени мало.

— Объясни мне, сын мой.

Я больше не видел святого отца, только слышал голос. Так что не знаю, с кем я говорил, но слова не давались легко. Я думал, это правда. Но я до сих пор не знаю правды.

— Когда из-за меня умерло четырнадцать человек в сгоревшей школе, я сказал себе, что это самозащита. Возможно, это так и есть. Но их слишком много для одного меня, — я помолчал. Пауза была нужна мне, чтобы понять, что слова произнесены вслух и услышаны. И я продолжил. — Я хотел застрелить Генри и выстрелил в него. Одно это намерение убило мою душу. Кейко сказала, что спасла меня. Но она только отвела руку. 

— Продолжай, сын мой.

— Потому что… не так важно, сделал бы я это или нет. Я уже сделал раньше, ещё до… На комбинате.

Пришлось помолчать ещё, дождаться, пока перед внутренним взором пробегут все эти лица.

— Мы с Кейко отстреливались. И я тоже стрелял, много стрелял. И говорил себе, что не целюсь, палю куда-попало. Но люди превратились в движущиеся цели, как на учебном полигоне, — я погрузился в другое воспоминание. — Нас возили на стрельбы. Там надо было выбивать движущиеся фанерки — в чистом поле, в ангаре, на пересечённой местности. Надо было бегать и стрелять. И именно этим я и занимался.

— Ты знаешь, скольких людей ты убил?

— Наверное. Я не считал. Но когда начинаю вспоминать, могу примерно прикинуть. И меня пугает даже это примерно.

— Покайся, сын мой, ибо ты согрешил.

— Я каюсь всю жизнь с рождения. И не знаю, за чьи грехи.

Церковь задрожала. Пол вздыбился, лавки с треском начали вылетать из рядов. Ну всё, приплыли. Судный день, как он есть. А я грешник, и сейчас демоны меня утащат в Ад.

И один демон действительно появился. В чёрном разлетающемся балахоне он скользил меж рядов ко мне. Я бы рухнул перед ним на колени, но моя чертова гордость заставила меня стоять. И тут демон скинул с головы капюшон, открывая лицо. Тёмные глаза искрились, чёрные волосы развивались, как если бы их раскидывал ветер, дующий из преисподней, красные губы растянулись в злой ухмылке. Она была прекрасна. 

— Лейла, — прошептал я. — Зачем ты здесь?

— Хобби такое, спасать идиотов от них же самих, — усмехнулась она.

— Я с ума без тебя схожу, Лейла. Я так скучаю!

— Ты должен очнуться, Лейси. Первая попытка была хорошей, ты смог позвонить, но этого мало. Теперь тебе нужно открыть глаза.

— Но сейчас церковь обрушится, и нас завалит.

— Не завалит, — Лейла раскинула руки. — Я подержу.

— Ты ангел или демон, крошка?

— Я твоя Лейла, дубина. Не флиртуй со мной, это глупо.

— Потому что ты, это я?

— Нет. Я — не ты, ты — не я. Но, как бы мне ни было из-за этого грустно, — она подошла ближе, — очень грустно, — и ещё ближе. — Но Я живу здесь, — она легко прикоснулась пальцами к моим волосам. — Вот здесь,  — постучала по моему виску. — И если ты умрешь, — она грустно улыбнулась. — Я умру тоже.

Я бы посмеялся, если б мог.

— Значит, ты совсем меня не любишь?

— Я… люблю жизнь. Люблю вкусно поесть, эффектно одеться. Люблю красивых девушек и потанцевать. Люблю вволю выспаться. Внезапно исчезнуть и появиться. Но ты ведь помнишь, где я живу. Там холодно, Лейси, — она спустилась пальцами к моей щеке. — Там так холодно… А мне нужно немного тепла. Поэтому… — внезапно оторвав руки от моего лица, она потёрла ладони. Я смотрел на образовавшийся между ними электрический разряд. — Поэтому, Лейси, ты будешь жить! — с силой, способной сломать грудную клетку, она ударила ладонями мне в грудь. Я помню только её исчезающее в дымке лицо и смеющиеся губы. Глаза остались грустными. Конечно, это врачи и препараты — если меня спросят, я отвечу так. Но я знаю, это Лейла запустила моё сердце.