Лгунья

Я прошла в просторный холл. Здесь было тихо, пахло кожей, сандалом и ещё чем-то еле уловимым — смесь благородства и тревожной притягательности. 

«Где же находится ароматизатор? Что же я не смогла разгадать?» — пронеслось в голове. 

Я шла неспешно. Озябшие пальцы ног приятно согревались о паркет — не просто деревянный, а отполированный до блеска, словно каждый день здесь устраивали танцы в шелковых туфлях. Тёплые полы. 

«Непозволительная роскошь», — усмехнулась я. — «Но как же приятно ею пользоваться, когда она уже оплачена не мной». 

Тяжёлые портьеры цвета красного вина — не того, что заливают в дешёвые бокалы на светских вечерах, а настоящего, выдержанного, с густым ароматом и характером. Они ниспадали до самого пола, слегка шелестя при каждом сквозняке, как бы приглашая вступить в игру. 

Их хотелось трогать. Хотелось завернуться в одну из них обнажённой, плыть по мраморному полу как королева, ни перед кем не отчитываясь. 

«Собственно, что мне мешает это сделать? Но не сейчас. Не сейчас. Сейчас нам нужно проверить камеры. Да, камеры». 

На миниатюрном столике из тёмного дерева — таком хрупком, что он будто боялся собственного веса, — расположилась ваза с белоснежными пионами. Не искусственные. Настоящие. Идеально распустившиеся. Цветы здесь меняли через день, вне зависимости от того, есть ли кто в доме. 

«Наверное, это для слуг. Чтобы эстетика не покидала здание даже в их обеденный перерыв». 

Я любила цветы. И этот букет, поверьте, получил бы у меня любовь, заботу и целую фотосессию. 

Помимо цветов, на том же столике стояла серебряная балерина — с идеально вытянутым носочком, замершая в па. В её ладони, изящно приподнятой, угадывалась крошечная камера. Практически незаметная. 

О, да. У хозяйки этого дома была своя страсть: балет и паранойя. Или — безопасность, если говорить официально. 

Миниатюрные фигурки балерин, фотографии в чёрно-белых рамках, пачки, пуанты, афиши старых спектаклей — всё это пряталось на каждом шагу. И, удивительным образом, не раздражало, а складывалось в единую, отточенную композицию. 

В холле, будто выпав из этого гармоничного мира, стояла хрупкая девушка. Уборщица. Косичка, форма, застенчивость. Она заправила пряди за уши, пригладила волосы и взялась за тряпку так, будто от этого зависело её будущее. 

Может, и зависело. 

Мой взгляд скользнул к камину — массивному, вычищенному до блеска, будто в нём готовились жарить не поленья, а свадебного кабана. Гротескный, величественный, с каменным львом, раскрытым в рыке. 

«А ведь раньше в подобных действительно запекали кабанов…» — пробежала шальная мысль. 

На каминной доске — несколько фотографий самой хозяйки. Почти все — чёрно-белые. Дама в годах, с лицом, на котором каждая морщина имела смысл. Она жила. Её глаза не были тусклыми, не были уставшими. В них было то самое «ещё не всё» — и это заставляло насторожиться. 

С камерами я справлялась отлично. Ловкость рук, чутьё, и парочка взломанных протоколов безопасности. 

«Врожденный талант. Или плохое воспитание», — усмехнулась я про себя. — «Шалить — святое. На большее — ни духу, ни мотивации. К счастью». 

Я резво пылесосила первый этаж. Без фанатизма, конечно. На мне лишь поддерживающая уборка — чтобы камеры, если вдруг что-то пойдёт не так, зафиксировали исключительно трудолюбивую, слегка застенчивую горничную. А не девушку, которая уже давно — по тайному ходу или через заднюю дверь — упорхнула прочь. 

Хотя, кто знает? 

Может, в этот самый момент я буду нежиться в их джакузи, пробуя уходовые средства с ароматом мимозы и бергамота. Я же говорила — хороший уход — моя слабость. 

*Щёлк-щёлк* 

Пара кадров для моей странички готова. И нет, никто ведь не обидится, если один-два пробника бесследно исчезнут. Правда же?

Я лежала на старой кровати, такой же старой, как этот мир. Скрипучая и капризная. Но характер она показала не сразу.

На выцветшем пододеяльнике застыли солнечные блики. Солнце - редкий гость в этом месяце. Но даже его внезапное появление - не заставило меня подняться с кровати. Сегодня выходной и я выжму из него всё, без остатка. Я потянулась, пружины протяжно застонали; поморщившись, стянула с тумбочки наручные часы. 

Ох, - я сокрушённо вздохнула, - всего полдесятого. Выспалась значит. Пора вставать. 

Закрепив на руке часы, я села. Кровать сопроводила мои телодвижения очередной пружинной мелодией. 

-Будешь ломаться, сдам на металлолом. 

Угроза подействовала: - встала я в абсолютной тишине. 

-Так-то лучше, - ухмыльнулась я. 

Зябко. От дощатого пола тянуло холодом. Летом, я предпочитала ходить босиком, в шортах, или платье, но зимой, увольте, это непозволительно. Наскоро одевшись, засунула ноги в меховые тапочки. Не самая бюджетная покупка, которая согревала мои конечности. 

Этот старый дом мне достался по наследству от бабушки. Честно говоря, ему бы не помешал хороший ремонт. Но это стоило огромных денег, которых у меня не было. Поэтому приходилось бережнее относиться к электричеству и газу. В подвале еще была допотопная, но действующая печь, которую я топила, когда в доме становился настолько холодно, что на полу появлялся иней. Это бывало не часто, но пару недель в году приходилось изгаляться. И тогда я чувствовала себя настоящим деревенским жителем, хотя соседние дома проблемы с отоплением не испытывали, да и дом находился даже не на отшибе города.

Зима медленно пробиралась в город. Ночи становились холоднее.

Зайдя на кухню, я первым делом включила плиту. Озябшие пальцы согрелись, и можно было приниматься за приготовление кофе. Я, как и мама, придерживалась традиции варить кофе в турке, несмотря на то, что все мои знакомые уже давно перешли на кофейные аппараты.

Мамы мне не хватало. Как и отца.

Но минуты на «погрустить» я выделяла очень дозировано, ведь знала, чем это все может закончиться. Не время жалеть себя. Сегодня сложный день и надо начать его с нужного настроя.

В тот момент, когда я билась в тщетных попытках реанимировать подсохший хлеб и приготовить сносный завтрак, меня отвлек телефонный звонок.

-Да? 

-Надеюсь ты рада меня слышать. 

-Конечно, - соврала я, - ты не звонишь так рано, какой повод? 

-Ты идёшь сегодня к Дарико? 

-А ты нет? (Я постаралась не выдать радости)

-До встречи остались считаные часы, милая. Мы встретимся и обсудим наше будущее.

Болтовня со старым знакомым, лишила меня радости позавтракать без угрюмых мыслей. Бутерброд уже давно потерял вкус, но я с маниакальной решительностью продолжала жевать. Давно было пора сменить номер, но Габриель и из преисподней достанет, если ему что-то нужно. Так что причитать смысла нет. Пусть идет как идет.

Чтобы хоть как-то избавиться от тревожных мыслей, заставила себя повторять новые асаны. Потихоньку я вернула себе душевное равновесие.

Сегодня важное событие. Игра выходит на новый уровень. Мне нужно очень постараться, чтобы все выглядело правдоподобно. Я приглашена на дружественную встречу семей из высшего общества. Неофициальную естественно.

И дабы еще чуть-чуть заработать себе очков я приеду пораньше остальных гостей. Мне ведь нужно поддержать Дарико. Это ее второй выход, хоть и неофициальный, но волнений при этом столько же.

Поместье семьи Моубреи.

Узкая юбка с завышенной талией эффектно подчеркнула мою худобу, но если я продолжу питаться в том же духе, буду выглядеть болезненно, а это не совсем то, что мне сейчас нужно. Пометка уделить внимание правильному питанию засветилась в моем воображаемом ежедневнике неоново розовым цветом.

Шелковая блуза, низкий пучок и массивные серьги, стоящие как половина яхты: вот простой набор для вхождения в доверие.

Попивая молодое вино из хрустального бокала, я любовалась как искусно восстановили сад в Английском стиле. Мать Дарико постаралась на славу, надо отдать ей должное и упомянуть об этом пои встрече. Буквально два года назад здесь царило угнетающее запустение. Лучшие из коллекционных кустов роз тянулись к уходящему солнцу.

Вишня и лакрица кружили в изящном танце на кончике языка, но тяжелый аромат дуба и мускуса снес к чертям все наслаждение изысканным напитком.

Габриель появился внезапно, притянув меня к себе он по-хозяйски погладил по бедру.

-Ты притягиваешь взгляды всех в этой комнате.

-Ревнуешь.

Спорить было бессмысленно, если уж этот парень что и вбил себе в голову, искоренить это было невозможно.

Я едва заметно улыбнулась и, слегка повернув голову, прошептала:

— Только если они смотрят на твой пиджак. Ты выбрал оттенок «слишком серьёзно для субботы».

— А ты, как всегда, слишком остроумна для своей безопасности, — тихо бросил он, поднимая бокал.

Мы с ним играли в эту игру слишком давно. Игра в язвительность, в намёки, в невысказанное. Он знал, как выводить меня из себя и одновременно заставлять чувствовать себя желанной.

После небольшого антре (Антре́) «раскачки» иными словами, нас пригласили на ужин.

Габриель, который уделил мне лишь пару минут, словно позабыл обо моем существовании. Сейчас он ловко перебрасывался словами в разношерстной компании, чувствуя себя как рыба в воде. Какая тема не затронулась бы, он с легкостью поддерживал ее. Искусный болтун, что скажешь. И не смотря на всю его вовлеченность в беседу, я то и дело чувствовала его цепкий взгляд на себе. 

Наконец пытка кончена, настало время перекусить. 

Дамы и господа плавно перетекли в соседнюю комнату. Мягкие ковры заглушили шаги, а когда все уже заняли свои места, лакеи ловко начали разносить блюда. Я оказалась рядом с Дарико. Подавать вид, что я удивлена, не стоит, ведь проделанной работе об окучивании этой девицы, позавидовал бы любой из моей породы. Пожинаем плоды и сохраняем лицо.

-Сегодня ты выглядишь как никогда прекрасно, Дари, - шепнула я ей. 

Пухлые губы, как у ребёнка, растянулись в довольной улыбке. Она качнула головой, так, что россыпь мелких кудряшек качнулись в такт за ней, и доверительно сообщила мне. 

-Мама наняла нового стилиста, предыдущий никуда не годился. Он, конечно не такой именитый как Паулин Кристи, но такой обаятельный. 

Она мечтательно прикрыла глаза. 

Серьезно? Увлечься простым стилистом? Вдохни и выдохни, Ева, продолжаем диалог. 

-Мне надо на него взглянуть, так ли он хорош, как ты говоришь, - загадочно протянула я, но видя как быстро слетает ее мечтательность, быстро добавила, - так ли хорош, как мой, уж с моим навряд ли ему тягаться. Не в обиду, - я прикусила губу,- ты бы видела его руки.

Дарико захихикала. И в этот момент я наткнулась на внимательный взгляд Габриэля. Он изучал меня. И кажется был недоволен услышанным. Этот парень, дай ему возможность, повесит на меня ярлык и запрет у себя в доме.

Мужчина рядом, кажется, его зовут мистер Тефворт, доверительно сообщил мне, что мясо «наинежнейшее», и что мне его нужно обязательно отведать.

Да, телятина была то что надо. Из-за постоянных стрессов, я плохо питалась. И еще реже готовила себе что-то сложнее салата. Так что такие вот «вечерники» были спасением, хоть и сомнительным, для моего несчастного желудка.

Габриэль всё так же буравил меня взглядом. Тот, кто делал рассадку, явно пошутил, усадив его напротив меня. Сделав маленький глоток воды, я демонстративно облизнула губу, не отводя глаз. Его пальцы едва заметно сжались на ножке бокала. Суженные зрачки — как прицелы. Я почувствовала, как внутри всё сжалось: то ли от азарта, то ли от глупой надежды. — Ты сегодня в ударе, Ева, — произнёс он наконец, голос ровный, будто лёд. Я лишь мило улыбнулась и повернулась к Дарико, будто ничего не произошло. — Итак, ты говорила о новом стилисте?..