Личная ассистентка для орка

Тихий щелчок ножниц оглушает меня. Я чувствую, как лезвия смыкаются, и что-то внутри меня замирает вместе с ними. Еще один щелчок и я уже вижу, как тяжелая, шелковая прядь моих волос безжизненно лежит на столе передо мной.

Я чувствую, как по моей спине бегут мурашки, а на затылке ощущается странная, неприличная легкость.

Прежней Маргариты Вивьер, дочери барона из угасающего рода больше нет. Есть Рита. Та, кому нужно выжить несмотря ни на что.

По щеке катится предательская слеза, оставляя за собой холодную влажную дорожку.

Я обещала себе не плакать, но не могу сдержать обещание, глядя на то, как локоны, бывшие частью меня более двадцати лет становятся предметом торга и моей крохотной надеждой на выживание.

— Баронесса, ваши три золотые, — слова женщины режут слух, а на её лице читается лишь профессиональная вежливая улыбка.

Благодарю её и забираю монеты не глядя. Волосы были настоящим моим сокровищем. Но жизнь важнее.

По пути забегаю в салон, где недавно заказала новые, но простые вещи в обмен на старые платья.

— Вы уверены, что будете это носить? — словно пытаясь уберечь меня от неминуемой беды спрашивает встретившая меня дама, но всё равно протягивает мне свёрток.

Я киваю.

Не желаю задерживаться здесь дольше, чем необходимо. Не хочу ловить на себе взгляды полные жалости и печали.

У меня нет ничего, кроме долгов оставленных моим отцом, но есть план. Рискованный. Безумный.

Единственный.

Во всём Верхнем Эмберайне есть лишь один мужчина, бросивший вызов законам застывшей аристократии. Хозяин типографии “Молот”. Орк. Ашгар Торгар.

В своей съёмной квартире с паровым отоплением я сбрасываю платье. Теперь вместо них будут кожаные штаны, грубая блуза и корсаж. В зеркале на меня смотрит чужая девушка. Внутри всё сжимается от этого вида.

Но только так я смогу стать помощницей главного новатора города.

Того, кого знать терпеть не может, а молодые умы изобретателей боготворят. Если меня, конечно, примут.

Сердце замирает, когда я приближаюсь к небольшому, но внушительному зданию, где располагается типография, выпускающая единственную независимую от королевства прессу. От него словно веет аурой своего хозяина и по совместительству главного редактора газеты.

Того, кто вершит судьбы словом.

К моему удивлению в приёмной нет даже временного сотрудника, а потому мне приходится стучать сразу в кабинет главы. Сразу после из кабинета доносится сокрушающее мою решимость “Войдите”.

Сердце срывается куда-то вниз, а ноги в одно мгновение становятся ватными от подавляющей моё сознание мощи. Но я собираю все мысли и эмоции в кучу и делаю решающе движение, отворив дверь.

Встречаюсь с хмурым взглядом и желаю провалиться на месте. Создаётся впечатление, будто отвлекаю великого изобретателя, нависшего скалой над мощным дубовым столом и мешаю ему менять жизнь к лучшему. Последние силы трачу на то, чтобы мой голос звучал твёрдо и выпаливаю словно скороговорку:

— Рита Вивьер прибыла по объявлению в качестве личной ассистентки хозяина типографии и одноимённой газеты “Молот”.

Его взгляд оценивающе скользит по мне с головы до ног и в нём нет ничего, что могло бы заставить меня почувствовать себя неловко в присутствии мужчины.

— Зачем аристократке эта работа? — коротко, но в самую точку спрашивает он. Проницательный.

Делаю шаг вперёд и дверь за моей спиной защёлкивается с таким звуком, словно закрывается клетка с хищным зверем, в которую сама пришла добыча.

— Я обучена грамоте, систематизации данных и немного разбираюсь в политике. Владею навыком печати на печатной машинке, а также знаю три основных языка.

— Я и не сомневаюсь, — бархатный голос заставляет вибрировать струны моей души, от чего кожу стягивает от мурашек. — Но зачем аристократке эта работа? Если вы считали, что можете обмануть меня купив новую одежду, то вынужден вас огорчить. Вас выдают манера речи, осанка, да ваши руки. Я не вижу ни единой причины брать на работу аристократку. Свободны.

— Нет! — выпаливаю я, что есть духа. — Вы не можете отказать мне лишь потому, что я аристократка, — откуда только смелость берётся продолжать разговор, сама не знаю. Но мне это необходимо. И отступать я не собираюсь. — Уже разгар рабочего дня, а я зайдя не увидела ни одного работника. Я готова на дополнительные часы и нагрузку. Готова стать вашей тенью если понадобиться. И уверяю вас, я справлюсь с любой работой, которую вы мне доверите.

— Любой? — его голос становится ниже и в нём появляются хриплые нотки. С невероятной хищной грацией он оказывается прямо передо мной. — Не боишься бросаться такими громкими заявлениями?

Внутри у меня всё сжимается от ужаса перед его мощью, лёгкие заполняет аромат этого мужчины, заставляя сердце биться чаще, а щёки заливает предательский румянец. Я едва заставляю себя держать его пожирающий мой разум взгляд, от которого мысли путаются и рассыпаются словно брошенный бисер на брусчатке с оборвавшегося браслета.

Сглатываю это наводнение и киваю.

— Любой…

А сама даже представить боюсь, что он имел в виду!

Ашгар Торгар медленно, с хищной уверенностью, проводит пальцем по лацкану моего корсажа. Его прикосновение обжигает, как пар из котла.

— Хорошо, мисс Вивьер, — его бархатный голос становится тише и гораздо опаснее. — Ваше испытание начинается сейчас. Проследуйте за мной, — кивает он на ещё одну дверь его кабинета.

Ноги ватные, предательски подкашиваются. Он ведет меня к той самой, второй двери: массивной, железной, больше похожей на дверцу сейфа или вход в подземелье.

Меня охватывает первобытный, иррациональный ужас. Что скрывается за ней? Камеры? Его личная кузница, где он разбирается с непокорными? Или нечто, что я, аристократка из “Верхнего города”, не в силах даже вообразить?

Он без усилий отодвигает тяжелый засов. Скрип железа по железу заставляет меня вздрогнуть и инстинктивно сделать шаг назад.

— Проследуйте, мисс Вивьер, — его фраза звучит как приказ тюремщика, ведущего приговоренного.

Я переступаю порог.

Густой, сладковато-металлический воздух бьет в нос, заставляя закашляться. И тут я замираю. Мы оказываемся на небольшом балконе, с которого открывается невероятный вид на производственный цех.

Огненные вспышки из топок огромных печатных машин озаряют пространство, бросая на стены гигантские, пляшущие тени. Но это не тени людей.

Вместо них у станков суетятся десятки маленьких фигурок. Не выше моих колен. Их кожа отливает цветом старой бронзы или потускневшей латуни, а вместо волос клубится легкий пар. Их длинные, тонкие пальцы с нечеловеческой скоростью вставляют литеры, подкладывают листы бумаги под прессы, смазывают шестерни маслом из крошечных леечек.

— Домовые? — тихо выдыхаю я.

Не могу поверить своим глазам. Неужели это те самые, о которых бабушки рассказывали сказки у камина? Но здесь нет ни уюта, ни доброты.

На каждом из них одеты кожаные комбинезоны, стилизованные под форменную одежду, и защитные очки со слюдяными стеклами. Некоторые, взобравшись на ящики, с помощью системы блоков и рычагов управляют гигантскими клапанами, выпускающими клубы пара. Их лица, испачканные сажей и маслом, невозмутимы и сосредоточенны.

— Домовые феи, — его бархатный голос, не повышая тона, с удивительной легкостью прорезает грохот, и от этого звука по спине бегут мурашки. — И у меня есть для тебя задание. Справишься, сможешь считать, что прошла испытательный срок.

Почему-то внутри клокочет странное предчувствие, что задание точно не будет из лёгких, но я всё равно отправляюсь по длинной лестнице вслед за ним.

Воздух внизу еще гуще, еще горячее. Пар обжигает кожу.

— Вы владеете магией, Рита? — как бы невзначай интересуется орк, и его вопрос кажется мне странным и неуместным здесь, в аду машин.

— Как и все аристократы, — с трудом выдавливаю я, стараясь не вдыхать глубоко. — Но предрасположенности к родовой магии у меня нет, только к бытовой.

— Отлично, — его голос с удивительной лёгкостью прорывается через окружающий гул, вызывая у меня мурашки. Что же он задумал?

Ашгар Торгар, не оборачиваясь, проходит между станками. Внезапно он останавливается возле одного из агрегатов. Машина издаёт тревожный, прерывистый скрежет, и с каждым ударом пресса на бумаге остаётся нечёткий, смазанный оттиск и уродливый чёрный блик.

Несколько домовых суетливо носятся вокруг, пытаясь подкрутить какие-то винты, но безуспешно. Они явно напуганы.

— Твоя первая задача разобраться с этим. Чернильный насос подаёт неравномерно. То густо, то пусто. Вечерний “Молот” должен выйти ровно в шесть. Эта машина печатает титульный лист. Если она встанет мы сорвём весь тираж. Домовые феи хороши для монотонного труда, но слепы к системным сбоям. Проверь патрубки и клапан подачи. Используй свою бытовую магию, если понадобится. Чувствуй машину. Покажи, что аристократки годны не только для балов и не боятся испачкать руки.

Дорогие мои! Мне невероятно приятно видеть вас в своей горячей новинке! Хочу поближе познакомить вас с нашими героями и уже подготовила для вас визуалы:

Ашгар Торгар. Единственный владелец типографии “Молот”, являющейся самым крупным независимым издательством. Выпускает газету, способную конкурировать даже с “Королевским вестником”.

Мощный, суровый, с деловой хваткой и невероятным поглощающим разум взглядом!

Наша героиня Маргарита Вивьер. Её отец в наследство оставил лишь долги. Дом забрал банк, а ей пришлось остричь волосы, тем самым лишившись какого-либо признания среди аристократии, чтобы выжить.

Однако, несмотря на это, история будет лёгкой, хоть и волнительной, а в финале нас всех будет ожидать справедливый ХЭ.

Но не обойдётся и без трудностей! Ведь по мнению аристократок Рита ставит честь каждой из них под удар. А по мнению других издательств, Ашгар Торгар ничего не понимает в бизнесе, ведь он принял на работу женщину.

Напоминаю, что история пишется в формате 18+ и одним из жанров является эротическое фэнтези, а ваши комментарии и звёздочки книге не только помогают обрести ей новых читателей, но ещё и невероятно мотивируют моего муза к написанию новых глав!

Время, которое до этого момента летело с бешеной скоростью, вдруг замирает и обрушивается на меня тяжестью задания. Если я провалюсь, других шансов найти работу девушке, кроме как помощницей в кофейне или разносчицей в таверне, у меня не будет. Но на это толком не проживёшь, а мне ещё необходимо выплатить долги.

Нужно собраться с мыслями и действовать.

Я остаюсь один на один с огромным, страдающим механизмом, чувствуя на себе вес неподвижного, оценивающего взгляда Ашгара Торгара. Его молчаливое ожидание кажется мне страшнее любой ругани. Не знаю с чего начать и от того чувство беспомощности накатывает на меня холодным комом.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь заглушить панику, и шагаю к машине. Нужно найти патрубки и клапан.

Как они выглядят и где их искать, у меня нет ни малейшего представления, но я всё равно убеждаю себя в том, что справлюсь. Необходимо лишь подумать логически.

Я снимаю перчатки и осторожно касаюсь пальцами огромной машины передо мной. В вопросе Ашгара Торгара о том владею ли я магией, кажется, кроется разгадка.

Направляю немного энергии внутрь машины, как это делала при засорах труб и пытаюсь полностью сосредоточиться на ней. Найти неполадку или какую-то внутреннюю проблему.

Не самое приятное применение бытовой магии, но всё же лучше иметь дело с машиной, чем со сточными трубами.

Я ощущаю, как густая жидкость должна бы бежать по узким каналам ровно, но где-то есть преграда. Не твердая, а вязкая, словно паутина. Это и есть причина того самого “то густо, то пусто”?

— Очистить... Прочистить... — мысленно приказываю я, вкладывая в заклинание всю свою волю. Энергия устремляется по моим рукам в машину, тонким импульсом проталкиваясь через затор. Я чувствую, как где-то внутри что-то сдвигается, поддается. 

Открываю глаза. Машина все так же хрипит, но уже не так мучительно. Чернильные пятна на бумаге становятся чуть ровнее. Облегчение слабо бьет в грудь, но я тут же его гашу. Это не все. Я чувствую, что проблема глубже.

Снова погружаюсь внутрь. Теперь, когда каналы чуть прочищены, мое внутреннее зрение цепляется за что-то другое. Не в потоке, а в механике, что этот поток регулирует. Что-то маленькое, сбитое с ритма. Я вожу рукой по корпусу, пытаясь найти источник сбоя, и мои пальцы натыкаются на небольшой кожух. Вот здесь. Где-то здесь.

— Здесь, — говорю я, не уверенная, слышит ли меня Ашгар в этом грохоте. Я указываю на болтики, которые нужно открутить. — Что-то не так внутри. Пружина, кажется. Она словно надтреснута. Не держит удар.

Я отступаю на шаг, давая ему место. Ашгар молча подходит. Его огромная рука с легкостью откручивает болты, которые я бы не осилила. Он заглядывает внутрь.

— Действительно, — звучит его мощный голос и мужчина оглядывает цепким взглядом пространство, движется к какому-то сундуку, а затем вытаскивает оттуда запчасть, похожую по размеру на ту, что я ощутила. — Должна подойти, — произносит он задумчиво, но Ашгар на самом деле просто размышляет вслух.

Останавливает огромный механизм, за считанные секунды ставит новую блестящую пружину на место и закручивает болты, делая пару шагов назад.

Я стою, переведя дух. Внутри все обрывается. Да, я нашла причину, но он починил. Я не справилась до конца. Это провал. Готова услышать его ледяное “Свободны”. Но он поворачивается ко мне. 

— Запускайте, — командует мужчина, а у меня сердце начинает биться чаще от волнения. Дрожащими руками запускаю механизм и затаив дыхание смотрю на то, каким выйдет титульный лист.

Машина фыркает мощной струёй пара, напрягается и… Идеально!

Я едва сдерживаю выдох облегчения. Ещё не всё. Ашагр Торгар ещё не произнёс своего финального решения.

— Вы использовали то, что имели. Бытовую магию — для диагностики сложного механизма. Нестандартно, — он говорит это так, будто делает пометку в невидимом досье. — И вы были правы. Наводка точная.

Я молчу, боясь спугнуть этот момент.

— Испытание пройдено, мисс Вивьер. С завтрашнего дня вы мой личный помощник. Готовьтесь к трудностям. Работы будет много, — он делает паузу, и его взгляд становится стальным, пронзительным, будто просверливает меня насквозь. — Не опаздывай, Рита, — нависает надо мной мощной скалой стальных мышц и внутри всё переворачивается. Я испуганно заглядываю в его бездонные глаза, стараясь хотя бы сделать вид, что слышу его при такой близости. — Однако не жди от меня поблажек лишь потому, что ты здесь единственная девушка.
***
И сегодня у нас пополнение в литмобе от автора Дина Дружинина:
Очень личная помощница для орка

https://litgorod.ru/books/view/54206

Провожу день за мелкими покупками, также в мыслях стараясь распределить свой бюджет на ближайшее время, чтобы хватило на всё и был запас сверху. 

Дверь моей каморки с трудом поддается, скрипит и заедает, будто не желая впускать обратно свою неудачливую обитательницу. Я запираюсь на цепочку, прислоняюсь спиной к шершавой, холодной двери и закрываю глаза. Тишина. Благословенная, оглушительная тишина, в которой лишь слышен собственный стук сердца.

Я окидываю взглядом комнату, всё ещё не привыкнув к обстановке после того, как дом моего рода ушёл с молотка от банка, чтобы закрыть хотя бы часть долгов. В ней есть все необходимое: узкая железная кровать с тонким матрасом, крошечная плитка, работающая на сгустках магической энергии, и маленький столик. И больше ничего. Ни ковров, ни картин, ни драпировок. 

Голые кирпичные стены, кое-где прикрытые паутиной проходящих паровых труб. Они издают тихое, монотонное постукивание, словно металлическое сердце дома. В первый день я плакала от одного вида этой убогости. Теперь же это моя крепость. Мое единственное убежище.

“Не опаздывай, Рита” — звучит грозный голос Ашгара Торгара у меня в голове, заставляя снова вздрогнуть. 

Я до сих пор чувствую на себе его взгляд, тяжелый и пронизывающий. Он принял меня на работу. Но облегчения нет, лишь тревога, скрутившаяся в тугой узел под ложечкой. Что ждет меня завтра? Смогу ли я соответствовать? Он ясно дал понять, что поблажек не будет.

Я переодеваюсь в удобную домашнюю одежду, с трудом умываюсь ледяной водой, чтобы не тратить кристаллы нагрева, и падаю на кровать. Но сон не идёт даже несмотря на усталость и все тревоги этого долгого дня. Перед глазами стоят пляшущие тени цеха, бездушные лица домовых и мощная фигура орка, нависающая надо мной. Единственная девушка... Да уж, в этом аду машин и пара я и правда чувствую себя чужой.

Утро наступает слишком быстро. Я облачаюсь в свой скромный и всё ещё непривычный для аристократки наряд, состоящий темных штанов, простой блузы и корсажа.

Сегодня я снова проделываю путь к зданию “Молота”. Однако на этот раз я вхожу не как просительница, а как работник. Но от этого не легче.

Ашгар Торгар уже в своем кабинете. Он что-то пишет, не глядя на меня, когда я осторожно вхожу.

— Восемь минут восьмого. Неплохо, — бормочет он, и я не могу понять, звучит ли в его голосе насмешка или он всё-таки доволен. — Проследуйте за мной.

Он снова ведет меня в тот самый цех. Грохот и жар обрушиваются на меня с новой силой, но сегодня я хоть немного готова.

— Сегодня твоя задача состоит в том, чтобы понять, с кем ты будешь работать, — его голос прорывается сквозь шум, будто тёплое лезвие через масло. Он останавливается у одного из станков, где слаженно трудятся десятки маленьких существ. — Это домовые феи, как я вчера и говорил. Но не те, о которых ты читала в сказках.

Один из них, заметив нас, на мгновение замирает, его большие глаза за слюдяными стеклами смотрят на Ашгара с безразличием, а на меня с легким любопытством.

— Когда-то они были духами стихий, привязанными к магии очагов и подземелий, — объясняет Ашгар, и в его тоне нет ни капли сентиментальности. — Но магия уходит из мира, вытесняемая паром и сталью. Её всё чаще заковывают в кристаллы для паровых машин. Они слабели, вырождались, почти исчезли. Я дал им новую цель. Новую стихию.

Он проводил рукой, указывая на клубящийся пар, раскаленный металл и ритмичный гул машин.

— Теперь их стихия здесь. Они питаются теплом топок, ритмом шестеренок, самой энергией производства, подстраиваясь под течение времени. Без этого они просто исчезнут. Здесь они сильны. Полезны. И абсолютно надежны. Они не устают, не отвлекаются и не воруют. В отличие от людей.

В его словах есть суровая, но железная логика. Это не рабство. Это симбиоз. Он словно их хранитель. Суровый, прагматичный, но дающий им жизнь.

— Твоя работа будет иногда заключаться в том, чтобы быть связующим звеном между моими решениями и их исполнением. Они понимают команды, но не понимают сложных задач. Им нужен четкий, ясный приказ. Как этот.

Он поворачивается ко мне, и в его руке появляется стопка исписанных листов.

— Корректоры сдали правки к передовице. Феи не умеют читать. Твоя задача сейчас перенести все правки с этих листов на основной наборный макет. Быстро и без ошибок. Каждая опечатка в утреннем выпуске будет считаться твоей ошибкой. Понятно?

Я беру листы. Бумага шершавая под пальцами, испещренная знаками и пометками. Это не испытание на выживание, как вчера. Это настоящая работа. Первая в моей жизни.

— Понятно, — говорю я, и мой голос звучит увереннее, чем я себя чувствую. Сердце трепетно бьётся в груди.

— Хорошо. Станок номер четыре. Приступай.

Он уходит, оставляя меня одну со стопкой бумаг и шумящими машинами. Я подхожу к указанному станку. Домовые безучастно скользят взглядами по мне и продолжают работу.

Я делаю глубокий вдох, пахнущий гарью и чернилами. Это мой первый рабочий день. Я больше не баронесса Вивьер. Я Рита, помощница главного редактора и по совместительству хозяина Молота. И я не подведу.

Разворачиваю первый лист с правками, мои пальцы осторожно тянутся к наборной кассе с литерами. Впереди ждёт долгий день, но впервые за долгое время я чувствую не страх, а азарт. Это лишь первое задание.

И вот когда я уже сделала первые несколько правок, вдруг замечаю на полях листа пометку корректора, которая заставляет мою кровь похолодеть. Всего одно слово, обведенное в круг: “Клевета?”
***
Примерно так выглядят наши домовые. Правда их костюмы из кожи, а не латуни, но, увы, нейросеть упрямо не желает принимать это во внимание.

Моё сердце замирает. Я вновь перечитываю тот самый абзац, над которым работала. Это материал о хищениях в Управлении городского освещения. Конкретно, о закупке некачественных ламп для новых паровых фонарей с разницей по цене в золотых. 

В тексте упоминается чиновник среднего звена, но косвенно указывается, что за ним может стоять кто-то из Высшего совета. Кто-то с огромным влиянием.

И вот это “косвенное указание” и было обведено. Корректор, наверняка профессионал, знающий законы, сомневается: хватит ли у нас доказательств, или это может быть расценено как злонамеренная клевета со всеми судебными последствиями?

Я перечитываю абзац снова и снова. Обвинения против чиновника из Управления городского освещения кажутся голословными. Нет имен свидетелей, нет документов, имеются лишь уверенные утверждения.

Что, если корректор прав? Что, если мы переступим черту? Моя аристократическая кровь, знакомая с тонкостями законов о чести и клевете, бунтует. Отец бы сказал, что такую статью печатать чистое безумие.

Вдруг это проверка?

Но потом я поднимаю взгляд и вижу спину Ашгара Торгара. Он стоит в дальнем конце цеха, склонившись над чертежом нового пресса. Мощный, непоколебимый. Он наверняка уже видел эти правки. Он ведь не только хозяин этого места, но и главный редактор. Он не стал бы рисковать репутацией “Молота”, всем своим делом, без веских оснований. Может, доказательства есть только у него? Может, это проверка моей верности?

Я делаю глубокий вдох, пахнущий свинцом и краской. Моя задача не сомневаться, а выполнять поставленное указание. Я вставляю последнюю литеру. Абзац остается без изменений, со всеми правками. Я отдаю макет домовым, и машина с новым, ровным гудением начинает штамповать утренний тираж.

Проходит несколько часов. Первые экземпляры уже развезены по городу. Я разбираю входящую почту, стараясь не обращать внимания на странную тишину, повисшую в приемной. Просто не знаю так и должно быть, или эта зловещая тишина стала следствием утренних новостей.

Внезапно дверь с силой распахивается, и к нам врывается мужчина в дорогом, но растрепанном костюме. Его лицо багровеет от ярости.

— Где он?! Где этот типографский выкормыш?! — он бросает на мой стол свежий номер “Молота”. — Это пасквиль! Клевета! Я подам в суд! Я разорю эту контору!

Прежде чем я успеваю найти слова для ответа, из кабинета появляется Ашгар. Он не спешит. Его спокойствие кажется ледяной стеной перед горячей яростью посетителя.

— Ваши претензии, господин советник? — его голос звучит так, словно опасный хищник решает поиграть с добычей перед финалом истории.

— Вы знаете какие! — почти брызжет слюной посетитель. — Вы оклеветали честного человека!

— Мы опубликовали информацию, — парирует Ашгар. — Если она не соответствует действительности, предоставьте опровержение. В следующем номере. Без цензуры, как и требуется.

— Вы с ума сошли! Я требую извинений! Немедленно! — не унимается наш гость.

— Молот не извиняется за правду. А теперь, если вы закончили пугать мою ассистентку, у нас работа. Прошу вас выйти.

Он буквально выставляет советника за дверь, та захлопывается с таким грохотом, что я вздрагиваю. Ашгар поворачивается ко мне. В его глазах нет ни капли страха и это вселяет некую уверенность. Я понимаю, что всё это время боялась даже дышать, пока шла перепалка.

— Первая атака принята, — говорит он. — Работаем дальше.

Конец дня приносит тяжелую усталость вместо облегчения, но я рада, что нашлось место, где я могу работать. Выхожу на улицу, где уже зажигаются первые фонари. Город живет своей жизнью, не подозревая о буре, которая сегодня бушевала в стенах “Молота”.

Я стараюсь отвлечься мыслями о домовых. Выходит, Ашагр Торгар был в Нижнем Эмберайне, если имеет какую-то связь с подобными существами. И пришёл сюда после этого?

И тут я слышу знакомый голос, отвлекающий меня от раздумий:

— Маргарита? Боги, это правда ты?

Передо мной возникает Элоиза де Картьер, с которой мы когда-то сидели за одним учебником по этикету. Она вся в шелках и кружевах, с изящным парфюмированным зонтиком в руке. Ее глаза, широко раскрытые, с нескрываемым ужасом скользят по моим кожаным штанам, простой блузе и кожаному корсажу.

— Элоиза, — выдавливаю я, чувствуя, как горит лицо.

— Милая, что на тебе надето? Это же… это же убор простолюдинки! — она понижает голос до шепота, полного сочувствия и брезгливости. — Я слышала, у вас были трудности, но чтобы до такого дойти! Ты что, работаешь? Где?

Я смотрю на безупречные перчатки, на ее жалостливую улыбку, и понимаю, что пропасть между нами становится шире, чем ущелье Громовой Расщелины, с каждым её словом.

— Да, работаю, — говорю я, и мой голос звучит неожиданно твердо. — В “Молоте”.

Лицо Элоизы вытягивается.

— У этого… орка?! Милая, опомнись! Твой отец в гробу перевернулся! Это же позор!

В этот момент я ловлю себя на мысли, что позор это не моя работа. Позор это её жалость, её спесь, её жизнь в позолоте, пока мир рушится. Я выпрямляю спину, не так давно осознав, что общество аристократии уже не будет прежним. Им нужно либо принять изменения, либо продолжать делать вид, что их это всё не касается.

— Мне нужно идти, Элоиза. Рабочий день закончен, а завтра он начнется снова. И я не могу опаздывать.

Я поворачиваюсь и ухожу, оставляя ее стоять с открытым ртом. По моей спине бегут мурашки, от осознания, что я выбрала свою сторону. Громко об этом заявила. И что, возможно, по другую сторону баррикады меня ждут не только трудности, но и нечто большее. 

Нечто, ради чего стоит испачкать руки и потерять расположение Элоизы де Картьер.

На пороге своей комнатушки я обнаруживаю небольшой, грязный конверт, подсунутый под дверь. В нем нет ни подписи, ни обратного адреса. Только один единственный листок с набранным на печатной машинке текстом: “Первое предупреждение. Уходи пока можешь. Твои новые друзья не смогут тебя защитить”.
***
Пока мы с вами ждём продолжение предлагаю взглянуть на новинку нашего литмоба от Евы Мир:
Истинная помощница для орка-магната

На собеседовании на главного инженера я ляпнула, что сделаю работу потенциального босса лучше него. 
Да-да, так и выдала. Ему. Суровому орку и самому опасному мужчине Искрограда.
На работу-то он меня взял... Только вот не инженером!
В смысле, я теперь его личная помощница? И почему это мы должны жить вместе?
https://litgorod.ru/books/view/54394

Сердце на мгновение замирает, а затем начинает биться с такой силой, что шум стоит в ушах. Кто-то знает, где я живу. Знает, где я работаю. Знает, что я теперь одна из них. Комната, еще минуту назад бывшая моим убежищем, вдруг становится ловушкой с голыми стенами и слишком хлипкой дверью.

Инстинкт кричит о том, что я должна спрятаться, свернуться калачиком на кровати и затаиться. Но где-то в глубине души разливается жгучее, почти обжигающее чувство внезапной ярости. 

Кто-то посмел прийти на мой порог. Кто-то счел меня слабой, испуганной птичкой, которую можно спугнуть одной бумажкой.

Я резко распрямляю плечи и набираю в лёгкие побольше воздуха. Они ошибаются. Так просто меня не запугать. Я не собираюсь сдаваться. Вся моя покорность и повиновение, которыми меня учили с детства, как аристократку, осталась вместе с моими роскошными волосами в салоне. Сейчас мне это ни к чему. Сейчас мне необходима решимость.

Я аккуратно складываю записку, прячу её в потайной карман корсажа, прямо у сердца как доказательство.

Утром я намеренно решаю выйти из дома на десять минут раньше. Мои глаза выискивают в утренней толпе что-то подозрительное, а рука в кармане невольно сжимает ключ от напряжения. Но улицы сегодня живут своей обычной жизнью. Никто не обращает на меня даже малейшего внимания.

В типографии пахнет свежей краской и бумагой. Ашгар Торгар уже находится в своём кабинете, склонившись над версткой очередного номера. Я вхожу, не давая себе времени на раздумья.

— Доброе утро, — говорю я ровным голосом, несмотря на неуверенность в правильности моих действий.

Он поднимает на меня совершенно безэмоциональный взгляд, от чего я не могу понять раздражён мужчина или нет.

— Утро, — коротко кивает босс.

Я подхожу к его столу, вынимаю из кармана злополучный листок и молча кладу его поверх чертежей. Я не произношу ни слова, просто отступаю на шаг, ожидая его реакции.

Ашгар берет записку. Его мощные пальцы, привыкшие к железу и механизмам, кажутся нелепо огромными для этого хлипкого клочка бумаги. Он читает медленно, немного хмурится, а затем откладывает записку в сторону и поднимает на меня свой тяжелый, пронизывающий взгляд.

— Наверняка совет пароходства, — произносит он спокойным голосом. — Тот чиновник, о котором мы писали, их протеже. Стандартная практика. Сначала идёт предупреждение. Потом последует давление на рекламодателей. В конце меня ждёт визит гостей с дубинками.

Его спокойствие оказывается заразительным, несмотря на только что описанный ужас. Кажется, что после столь холодного анализа ситуации она вообще перестаёт быть проблемой.

— Значит, вы на правильном пути? — осторожно интересуюсь я.

— Означает, что статья попала в цель. Болевую точку. Теперь они попытаются доказать, что мы ошибаемся. Или заставить замолчать.

Он отодвигает от себя бумаги и достает из ящика стола другую папку, толстую, перевязанную шпагатом.

— Твоя работа на сегодня, — протягивает её мне. — И на ближайшие дни. Это открытые финансовые отчёты Совета пароходства за последние пять лет. Цифры, как и шестеренки. Если одна врёт, сбивается весь механизм. Найди нестыковки. Закупки угля по завышенным ценам, тендеры на ремонт судов, которые проводились в обход конкурсов. Все, что покажет, что их гнев не праведный, а купленный.

— Я не бухгалтер, — честно говорю я, принимая её. — Я могу что-то упустить.

— Ты аристократка, — поправляет он меня. — Ты росла в мире, где умение читать между строк и видеть фальшь было вопросом выживания. Используй это. Доверяй своей интуиции. Это почти то же самое, что читать учётные книги поместья.

Его слова становятся для меня чем-то в роде ориентира. Всё-таки я его личная ассистентка, и должна выполнять любые поручения, если он сочтёт, что я с ними справлюсь. И это объяснение о моём происхождении оказывается самым точным аргументом для того, чтобы я и сама поверила в свои силы.

Я киваю и поворачиваюсь к выходу, чтобы отправиться в приёмную за своим столом.

— Рита, — его голос останавливает меня у двери.

Я оборачиваюсь.

— Отныне будь внимательна. Замечай лица вокруг. Не ходи одной по тёмным переулкам. Они сделали свой ход. Теперь наш черёд.

Весь день я провожу, погрузившись в колонки цифр и сухие отчёты. Сперва я не понимаю чего искать, просто внимательно проглядывая всё подряд. Но спустя некоторое время начинаю подмечать некоторые странности, которые слишком отличаются от остальных цифр. Круглые, слишком ровные суммы. Повторяющиеся названия подрядчиков. Необъяснимые премии.

Я делаю пометки на чистом листе, и по мере работы во мне растёт странное чувство уверенности в том, что мы на правильном пути. Даже удивительно, что работая в издательстве можно стать частью настоящего расследования.

А точнее, добыть достаточно улик, чтобы это расследование началось.

— Сегодня я тебя провожу, идём. Мне на встречу нужно неподалёку от твоего дома, — мой босс появляется настолько внезапно, что я роняю ручку, случайно дёрнув рукой.

Испуганно смотрю на мужчину передо мной. Его реакция оказывается быстрее.

— Идём, — бросает он, протягивая мне её обратно.

***
Дорогие мои! Представляю вам новинку литмоба Диты Терми:

Уникальная помощница для следователя-орка

https://litgorod.ru/books/view/54095

Улицы Верхнего Эмберайна погружаются в вечерние сумерки. Фонари зажигаются один за другим, выбрасывая в сгущающийся синий мрак клубящиеся золотые сферы пара. Мы идём рядом молча, но я в этот миг от чего-то чувствую себя невероятно защищённой. Так, словно мужчине рядом со мной подвластно укрыть меня от любой опасности, насколько бы невероятно страшной она ни казалась.

Он просто движется своей мощной, уверенной походкой, и пространство вокруг него словно подстраивается под этот ритм.

Я краем глаза изучаю его профиль. При свете газовых рожков резкие черты кажутся ещё более выразительными. Он не смотрит на меня, его взгляд скользит по тёмным проёмам переулков, по силуэтам прохожих. Он сканирует пространство, как один из его механизмов.

— Нашли что-то? — наконец раздаётся его голос, глухой в вечернем воздухе.

— Возможно, — осторожно отвечаю я. — Слишком много совпадений. Один и тот же подрядчик выигрывает тендеры три года подряд. И цены у него растут ровно настолько, насколько увеличивается бюджет Совета на содержание флота.

— Не совпадения, — поправляет он. — Закономерность. Глупая жадность. Они даже не пытались скрыть следы.

Мы сворачиваем на мою улицу. Обычный звук наших шагов по брусчатке кажется мне вдруг слишком громким.

— Почему вы доверяете мне это? — вопрос вырывается сам собой, прежде чем я успеваю его обдумать. — Вы же знаете, откуда я. Я могла бы быть их шпионкой.

Он на секунду замедляет шаг и бросает на меня короткий взгляд.

— Шпионы не продают свои волосы за три золотых и не смотрят в глаза, полные ярости, получая анонимные угрозы. Они стараются быть незаметными.

Мы останавливаемся у моего подъезда. Он окидывает фасад быстрым, оценивающим взглядом.

— Здесь, — я указываю на свою дверь на первом этаже.

Он делает короткий кивок.

— Завтра в семь. Принесёшь свои находки. Мы подготовим следующий материал.

Он разворачивается, чтобы уйти, его плащ взметается тёмным крылом.

— Ашгар, — окликаю я его, впервые решившись на имя. Он оборачивается, и в его глазах читается вопрос. — Спасибо. За… за сопровождение.

— Как я уже сказал, мне было по пути, — коротко пожимает плечами он и оставляет меня одну.

Я захожу внутрь, запираю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Тишина комнаты уже не кажется враждебной. Завтра Молот нанесёт ещё один удар.

Утро я являюсь на работу ровно в семь, с аккуратно составленным отчётом и выписками, подчёркнутыми красными чернилами.

Ашгар уже на месте. Он берёт мои бумаги, пробегает по ним взглядом, и я снова вижу ту самую тень ухмылки.

— Хорошо, — говорит он. — Очень хорошо. Теперь слушай.

Он отодвигает отчёт и кладёт передо мной чистый лист.

— Мы не будем ждать их следующего шага. Мы ударим первыми. Ты подготовишь черновой вариант статьи на основе своих находок. Без эмоций. Только факты, цифры, цитаты из их же отчётов. Пусть цифры кричат за нас.

— Я… я сделаю это, — отвечаю слегка неуверенно, ведь никогда подобным не занималась.

— Не беспокойся, финальные правки внесу я. Это не та информация, которую можно доверять внештатным сотрудникам, которые обычно пишут статьи для нашей газеты. Но ты теперь работаешь здесь и должна быть готова к любому поручению.

— Да, — уже уверенно отвечаю я. — Я готова.

И вот я остаюсь одна за своим столом, с дрожью в коленках и стопкой старых газет. Я погружаюсь в чтение. Сначала текст кажется мне грубым, лишённым изящества. Но постепенно я начинаю видеть его архитектуру. Каждое предложение это кирпич. Каждый абзац словно удар кузнечного молота.

Здесь нет места метафорам, только факты, уложенные с такой неумолимой логикой, что они становятся страшнее любой поэзии. Это стиль Ашгара. Прямой. Честный. Сокрушительный. И, кажется, читая эти статьи, я понимаю, почему Молот настолько популярен. Сейчас простолюдины вышли за рамки служения аристократам. Они желают иметь свой голос, и его можно найти в этих строках.

Ашгар Торгар взял на себя роль глашатая народа, и теперь я ещё больше понимаю, почему именно он не пользуется одобрением знати. Однако и наш правитель, вынужденный принимать решения только если совет не будет против, не может перекрыть кислород издательству. Значит, какая-то поддержка у этого загадочного орка имеется.

Я перечитываю свои заметки, пытаясь переплавить сухие цифры в такое же оружие. Перо в моей руке замирает над чистым листом. Страх окутывает меня липкой паутиной неуверенности. Я боюсь ошибиться, написать не так, показаться глупой.

И в этот момент до меня внезапно доносится ровный, спокойный звук его дыхания, смешанный с шелестом переворачиваемой им страницы. Я поднимаю взгляд и обнаруживаю, что дверь его кабинета открыта. И находясь в его приёмной почти напротив него, я даже физически в другом помещении, всё равно оказываюсь рядом.

Он не смотрит на меня, полностью погруженный в свою работу. Но его присутствие, его абсолютная сосредоточенность создают вокруг него силовое поле уверенности. Он не дёргает меня, не торопит. Он просто работает. И своим примером даёт мне понять: здесь нужно просто делать.

Я делаю глубокий вдох, опускаю перо на бумагу и вывожу первое предложение. Оно корявое, неуклюжее. Я зачёркиваю его. Пробую снова. И снова. Шум из цеха, доносящийся сквозь стену, сливается со скрипом моего пера в единый ритм работы.

***
Дорогие мои! Представляю вам новинку литмоба от Виктории Грин:
Невезучая помощница для орка-магната

Я держусь за эту работу ради спасения брата. Без сна и отдыха, я работаю на износ, стараясь не привлекать внимания нового босса - влиятельного и опасного орка. 
Он властный, бессердечный тиран, не терпящий ошибок, а я простой инженер в его техно-магической империи.
В целом, я справляюсь. Только мне дико не везёт. Вот сегодня точно уволит!
Что? В смысле, я теперь его личная помощница?
https://litgorod.ru/books/view/54650

Исписанный лист в моих руках кажется неподъемным. Чернила высохли, слова застыли в окончательном, неотвратимом виде. Я перечитываю текст еще раз, десятки раз, выискивая недочеты, но мозг отказывается воспринимать смысл. Я вижу только возможные ошибки, только те места, где мой слог может показаться ему недостаточно отлаженным, недостаточно точным, как ход поршня.

Сделать глубокий вдох и пересечь кабинет от моего стола к его оказывается сложнее, чем в тот день войти в эту типографию впервые. Каждый шаг отдается гулко в висках. Я кладу лист перед ним на дубовую столешницу, испещренную царапинами и пятнами от машинного масла.

— Готово, — говорит мой голос, странно тонкий в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием углей в камине и далеким, ровным гудением цеха.

Ашгар не отвечает. Он просто берет лист. Его пальцы, привыкшие к грубому металлу и гаечным ключам, бережно придерживают хрупкую бумагу. И он начинает читать.

Я стою, стараясь дышать тише, почти замирая. Время растягивается, становится вязким и тягучим, как остывающая патока. Он читает медленно, неотрывно, его взгляд методично скользит по строчкам, словно считывает показания с манометра. И затем его брови медленно ползут вниз, смыкаясь в знакомую, суровую складку.

Мое сердце, только что колотившееся где-то в горле, проваливается в абсолютную пустоту. Холодная волна разливается по спине, заставляя похолодеть кончики пальцев. Вот оно. Он нашел первый сбой. Его перо с острым стальным пером окунается в чернильницу и ложится на бумагу. Резкий, безжалостный штрих перечеркивает целое предложение, будто перерезая провод. Потом еще одно. На полях появляется какой-то значок, непонятный и осуждающий, как клеймо бракованной детали.

Он хмурится все сильнее, его могучее тело напряжено, как сжатая пружина парового клапана. Он что-то бормочет себе под нос, низкое, неразборчивое ворчание, похожее на скрежет шестеренок, которые ни за что не желают сцепиться. Каждое движение его пера — это щелчок выключателя, гасящий очередную кроху моей надежды, моей веры в то, что я могу быть полезной.

“Я знала, — проносится в голове, — я знала, что не справлюсь. Слишком зелена. Слишком много от моего жеманного стиля. Он сейчас скажет свободны, и на этот раз навсегда”.

Я уже мысленно репетирую извинения, готовлюсь собрать свои жалкие пожитки и уйти, когда он наконец откладывает перо. Статья испещрена красными пометками, как схема неисправного механизма. Он поднимает на меня взгляд. Суровый. Непроглядный, как закопченное стекло топки.

И тут случается нечто, от чего мой разум на мгновение полностью отключается.

— Хорошая работа, — произносит Ашгар Торгар. Его голос низкий, твердый и обычный. 

Я просто стою. Ступор настолько полный, что я, кажется, перестаю дышать. Мои легкие не расширяются, сердце не бьется. Я смотрю на него, не понимая. 

Он только что разнес мой труд в клочья! Он все исправил!

— Я… я… — я попыталась что-то сказать, но язык не повиновался.

— Ты ожидала, что я оставлю все как есть? — в его голосе прозвучала легкая, почти не уловимая усталость от необходимости объяснять очевидное. — Ты подготовила крепкий фундамент. Факты изложены верно, логика не нарушена. Я всего лишь убрал лишнее. Сделал острее. Ты написала отчет. Я сделал из него оружие.

Он протянул мне исправленный лист.

— Посмотри. Учись. Твой стиль — как сырая сталь. Ему не хватает закалки в кипящем масле. Но ты ухватила самую суть. 

Я машинально беру лист. Красные пометки теперь видятся не как брак, а как… технические чертежи. Он не ломал мой механизм. Он его улучшал.

— Статья уходит в вечерний выпуск, — объявляет Ашгар, вставая. Его тень, отброшенная на стену, на мгновение затмевает карту города. — На первую полосу. Иди в цех, проследи, чтобы все было готово к печати. И будь готова к последствиям. После такой публикации их котел давления обязательно рванет. 

Он прав. Уже через два часа после того, как свежие, пахнущие типографской краской и горячим парафином номера «Молота» разлетаются по городу, в типографии начинается перегрузка.

Сначала это звонки. Гневные, шипящие, как перегретый пар. Я сижу в приемной и слышу, как Ашгар коротко и жестко парирует каждое обвинение, его голос — ровный и непоколебимый, как ритм парового молота. Потом приходит курьер с официальным письмом от Совета пароходства с угрозами суда. Ашгар, не читая, отправляет его в жерло камина, и бумага вспыхивает ярким пламенем.

Но самым страшным является тишина, которая наступает потом. Давящая, зловещая, как пауза между тактами гигантского механизма. Грохот цеха кажется приглушенным, домовые двигаются как-то настороженно, их паровые короны клубятся беспокойно. Весь “Молот” замирает в ожидании ответного хода.

Я подхожу к окну в приемной, выходящему на улицу. Сумерки снова окутывают город в сизую дымку. 

Где-то там, в роскошных кабинетах и дымных клубах, люди, чьи махинации мы сегодня обнародовали, поворачивают маховик ответных действий. Какой?

Я оборачиваюсь и вижу Ашгара. Он стоит в дверях своего кабинета, его могучая фигура освещена огнем камина и холодным светом лампы на столе. Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу стальную готовность выдержать любое давление.

— Сегодня я снова провожу тебя домой. Сейчас помимо меня и домовых ты единственный штатный сотрудник.

***
Сегодня в нашем литмобе стартовала завершающая новинка, с которой я спешу вас познакомить

Идеальная помощница для орка-мэра от Татьяны Озеровой:

После предательства «тётушки» у меня осталась лишь сумка с вещами и отчаяние. Работа у мэра-орка Ярга Штоуна стала моим спасением. Он гроза во плоти с телом воина и интеллектом гения, под которого прогибаются даже министры. Но я сама не ожидала, что между нами зародится нечто большее, чем просто рабочие отношения.
https://litgorod.ru/books/view/54722