Личная (не)приятность темного магистра

Плотный белый туман стелился по полу заклинательного зала, погруженного в густой багровый полумрак, и брезгливо одергивал щупальца, подкатываясь к сияющей фиолетовым границе круга призыва.

Еще минута, и звезды выстроятся в нужном порядке. Неважно, что сверху, вместо ночного бархата неба, потолок и несколько этажей. Заклинательный зал академии ничуть не хуже каменного чар-круга в башне родового замка, даже лучше — не поддувает и свечи не дрожат. Дымок ровными струйками тянется вверх, наполняя помещение запахами воска и трав.

Фигура отзывалась ровно, а сидящая в фокусе девушка вошла в транс и была полностью готова исполнить задуманное. Как удачно, что его в этом году назначили в приемную комиссию. Настоящее сокровище.

В этот раз получится.

Он не сомневался в своих силах и поступках. Никогда не сомневался. Магия нежизни жестоко мстит за неуверенность и колебания. Все предыдущие попытки, закончившиеся неудачей, не имеют значения. Важен только момент сейчас.

И…

Свечи вспыхнули и разом оплыли, цветной воск потек, шипя, стремительно заполняя канавки в камнях, формируя еще один рунный контур — защитный.

Слова срывались с губ сами собой — столько раз он произносил их. Прибывающая сила приятно покалывала пальцы.

Повинуясь мысленному приказу, девушка приподнялась, и мантия легко соскользнула с плеч.

Гладкое и красивое юное тело, подсвеченное мерцанием рун, вызвало вполне естественную реакцию, но так даже лучше, проводник должна слышать эмоциональный отклик, любой, и желание ничуть не хуже прочих. Желание — лучше всего. Для нее это будет просто сон о страсти и поцелуях.  

Речитатив плыл, мысли не мешали.

Туман стягивался к полюсу отражения, из массы начала формироваться фигура в таком же, как у него, длинном плаще с накинутым на голову капюшоном. Сравнялась в росте, сделалась плотной и перестала мерцать, налилась цветом, приняла ту же позу.

Зеркало. Живое зеркало, совершенно идентичное, разве что волосы, спадающие из-под капюшона на грудь, были темные.

Медиум поднялась с колен, раскинув руки в стороны. Одна указывала на руну сердца, другая — на руну судьбы или неизбежности предначертанного. Под ее ногами, просвечивая фиолетовым сквозь ткань лежащей на полу мантии, тускло мерцала руна единства — это и был фокус фигуры.

От звуков древнего как мир заклятия с ярких приоткрытых губ девушки срывались призывные стоны, высокая грудь вздрагивала, так сильно и часто билось ее сердце. Как метроном, отбивающий такт.

Последний аркан…

Руна истинной сути, на которой стоял он сам, сделалась ярче, пустила багровую дорожку к фокусу. От руны отражения, которую заняло зеркало, протянулась такая же, только черная.

Потоки достигли фокуса, руна единства вспыхнула, окутывая тело девушки фиолетовым пламенем, и он шагнул навстречу своему проклятию и своему избавлению, навстречу своей судьбе.

Они шагнули оба.

Он и его отражение.

Шагнули к той, что должна была принять их обоих, чтобы они снова…

Режущий глаза свет ударил по глазам, а в зал ворвались.

Душной периной навалился антимагический полог, по полу текла смешанная с горькой морской солью вода, заливая и уничтожая труд нескольких ночей и сводя на нет полугодовую подготовку. А это значит, что снова собирать нужные травы, снова варить и заговаривать воск для трех видов ритуальных свечей, снова высчитывать день и час для ритуала, снова искать подходящего для ритуала медиума — девушку с редкой разновидностью дара, который часто ошибочно принимают за обычный дар прорицания, и снова…

— Снова! Янис Мортравен! Снова! Вы снова это сделали! — разнесся по залу голос ректора. Антимагический полог держал он, и едва заговорил — ощущение духоты пропало, зато декан факультета боевиков, оборотень и здоровяк, ловко накинул сеть, хотя Ян не собирался ни сопротивляться, ни нападать.

— Не сделал. Я снова не сделал это. Вы мне помешали, лерд Асмард, — произнес он и поморщился, попытка ослабить путы не увенчалась успехом — магическая сеть лишь сильнее вдавилась в тело.

Помимо ректора и боевика в зале находились деканы факультетов стихий, огненного и прорицательского. Стихийник был ответственен за разлившийся по полу соляной раствор, огневик — тем, кто устроил в зале внезапный рассвет, активировав все имеющиеся светильники разом. А прорицатель, единственный из всех, кто был не в халате поверх пижамы, набросил собственную мантию на плечи девушки и повел ее к выходу.

Глаза медиума все так же были пусты. Заклинание рассеется к утру, она ничего не вспомнит. Почти. Ведь ритуал прервали в самый ответственный момент. Интересно, кто-нибудь успел заметить зеркало до того, как фигура растаяла вместе с туманом?

— А знаете, хватит. — Келум Асмард стоял впереди всех, сложив руки на груди. Халат на ректоре был по-восточному пестрый, но забавным или смешным Асмард не выглядел. Коротко стриженые волосы, седеющие на висках, чуть топорщились, светлые глаза были похожи на две колючие ледышки.

— Я всё понимаю, Мортравен, даже где-то сочувствую, и сделал достаточно, чтобы войти в ваше затруднительное положение, но это, — руки поднялись, указывая куда-то вверх и по сторонам, — в первую очередь учебное заведение, а не полигон и не питомник. В вашем замке в Мереткуре можете делать всё, что вам в голову взбредет, хоть темные ритуалы проводить, хоть голышом бегать, но не здесь. Студентов надо учить, а не использовать в личных целях. Это последнее предупреждение. Еще один инцидент, и я больше не стану принимать во внимание, что это ваш прадед основал академию. Вы не только лишитесь должности, звания магистра и права преподавать, вам запретят пользоваться магией до конца всей вашей жизни. Вы всё поняли, Мортравен?

Ректор ждал, и Ян кивнул. Одним враньем больше, одним меньше… Только Асмард не идиот, он знает, что он, Янис Мортравен, не остановится до тех пор, пока не избавится от проклятия, поскольку «вся жизнь» становится значительно короче с каждой провалившейся попыткой.

— Отпустите его, Максхер, — приказал Асмард, сделав вид, что удовлетворился лживым кивком.

Боевик отпустил сеть, и присутствующие медленно потянулись к выходу, оглядываясь и бросая удивленные, недоумевающие, сочувственные и один насмешливый и даже где-то злорадный взгляды. Последний принадлежал прорицателю. Найти завтра и стребовать объяснения? Так упрется и не скажет, или скажет, но будешь полгода гадать, что всё сказанное значит. Будто гадалок и предсказателей нарочно учат вслух изъясняться так, как целители пишут.

Ян выждал пару минут и тоже покинул залитое водой помещение. Коридор, что вел к заклинательному залу, был короткий, а лестница — длинная и гулкая. Звуки быстро удаляющихся шагов носило от стены к стене, как вспугнутый «шорохом» призрак. Впрочем, призрак тоже был. Прятался в столбе, вокруг которого заворачивалась винтом лестница.

Двое, ректор и декан факультета прорицания, шли медленнее прочих и значительно отстали, их сдерживала едва переставляющая ноги девушка.

Ректор сказал:

— И когда только успел?

— Думаю, во время вступительных экзаменов, — ответил прорицатель.

— Как поступим с девушкой? Оставлять ее здесь…

— Не стоит. Так она будет считать случившееся сном, быстро обо всем забудет вне стен академии, и произошедшее не превратится в навязчивое состояние. Заберет документы и уедет, полностью уверенная в том, что передумала, вняла словам родителей, что магическое образование для девушки — блажь и лучше выйти замуж, чем здесь учиться. Я сделаю небольшое внушение.

— Это не опасно? В добавок ко всему?

— Нет, нисколько. Пока она под воздействием чар, любое внушение воспримет как часть сна.

— Откуда подробности про замужество и родителей? Вы так подробно изучаете подноготную будущих студентов?

— Мне это не обязательно. Вы будто забыли, чем я занимаюсь.

— А занятия даже не начались, — вдруг пожаловался Асмард.

— О, не волнуйтесь, — утешил его прорицатель. — Это будет самый обычный год. Почти для всех.

Я всегда любила Тафае, наш город в королевстве Аэдмас. Не столица и не дыра, спокойно и мило. Даже когда не стало отца и нам, маме и мне с сестрой, пришлось выживать самим. Женщине сложно найти достойную работу, но даже если повезет, всегда платят меньше. Открывшийся у меня дар стал и наказанием, и надеждой. 

У нас не так много одаренных, и, казалось бы, теперь нам будет на что жить, но всё не так просто. Когда у тебя дар, ты просто обязан пойти учиться. Нет денег — твои проблемы. Необученные маги вне закона либо в вечном рабстве у королевства. Еще один выход — добровольная блокировка. Но это работает со всеми, кроме прорицателей. 

Поэтому мне пришлось сделать всё, чтобы получить шанс учиться в Магической академии Аркоириса бесплатно. Ты участвуешь в конкурсе, и если выигрываешь, королевство не просто оплачивает учебу в любом месте на выбор победителя без иных обязательств, еще и платит стипендию. Да, потом ты должен вернуться в родной город и больше никогда не покидать пределов Аэдмаса, но это такая мелочь. 

Победа — один шанс на очень много, но у меня вышло.

И что теперь? Я проучилась один курс, съездила повидать маму и сестру, провела самые чудесные два месяца лета с родными людьми в родном городе, вернулась и влипла в неприятности прямо с порога.

— Уважаемый, вы ошиблись, это не мой цвет. Цвет моей магии — индиго, я учусь на прорицании. Проверьте снова. Адамина Айдин, первый… уже второй курс.

— У меня никакой ошибки нет, лерда. Вот, — гном-служащий снова ткнул мне в протянутую ладонь жезлом, кончик которого сделался густо-фиолетовым вместо самого прекрасного на свете оттенка синего, — и вот. — В сунутом мне в лицо списке печатными литерами значилось: «Адамина Айдин, второй курс, факультет темной магии». — Так что смиритесь и ступайте.

— А мои вещи?

— Уже отправились куда следует, а вы все еще здесь. — Нахмурился и прикрикнул: — Не задерживайте.

Я оглянулась. Кроме меня в небольшом помещении, похожем на зал гостиницы, никого не было. Не так много стипендиатов в академии. Я только знала, что мне по прибытии нужно обязательно отметиться, иначе отправилась бы прямо в общежитие без лишней канители. Но куда же мне идти теперь?

— Будто не знаете, где темный факультет, — буркнул гном. — Нечего тут слезы лить.

— Это не слезы. Там дождь пошел. 

— Дождь пошел, и вы идите. 

Вот же грубиян... 

Где темный факультет, знают все. Тринадцатый корпус, мрачное приземистое двухэтажное здание и такое же мрачное, похожее на башню темного властелина, общежитие за ним. В дальнем углу территории академии. Единственный корпус, в который попадешь, если идти по дорожке от ворот, никуда не сворачивая. И не спрашивайте меня, как так получается, что если встать у ворот и посмотреть вперед, тринадцатого корпуса не увидишь. Ни корпуса, ни общежития «смертников», как иногда называют адептов с темного. 

Сейчас же вообще мало что видно было. Уже темнеет, и дождь. Пальто мокрое, мысли мрачные, а мои прекрасные рыжие волосы выглядят жалко. Сбились сосульками, и с этих сосулек за шиворот натекло. И дальше стоять и надеяться, что случится чудо, напрасно. Магия не чудо, а наука, а чудеса только в сказке бывают.

О факультете темных слухи ходили разные, один другого невероятнее, но все сходились в одном: его декан не самый приятный человек, преподаватели странные, адепты… Впрочем, теперь я одна из них. Надеюсь, что это ошибка. 

Как хорошо, что я выехала раньше и не стала ждать следующего утреннего парома, чтобы пересечь залив, а отправилась на дневном, несмотря на дурную погоду. У меня будет время прийти в себя, написать ректору, а завтра утром, до начала занятий, сбегать на прорицательский. Может, там мне помогут? Я одна из лучших адепток курса как-никак. 

— Вы опоздали, адептка Айдин, — было первым, что я услышала, не без содрогания переступив порог общежития темного факультета. Круглый холл хоть и был ярко освещен, все равно производил впечатление наскоро отмытой пыточной. 

За стойкой дежурного было пусто, а тот, кто стоял напротив меня, на дежурного явно не тянул. Один из преподавателей. Строгий костюм, мантия, черные волосы стянуты в хвост, на молодом красивом лице такое выражение, что любой красавец тут же вызовет отвращение. 

Вежливость? Нет, не слышали. Кажется, это про него. 

— Простите, лерд. Я не могла опоздать. Занятия начнутся… 

— Занятия начнутся через час, а на вас мало того, что форма не та, так с нее еще и течет. 

Прямо перед крыльцом я влезла ногой в маленькую, но коварно глубокую лужу, щедро одарившую меня накопленной водой и грязью. 

— Там дождь, — озвучила очевидное я и встряхнула полой пальто для наглядности. 

Брызги… брызнули. Брюки и край мантии не представившегося преподавателя усеяло неопрятными каплями, недовольство на его лице перешло на новый уровень, но меня волновало не это. 

— Как через час? Разве не завтра утром? Как у всех? 

— Здесь никогда не было и не будет, как у всех, утро, точнее новый день, наступает тогда, когда пожелает декан Мортравен, а я не обязан встречать опоздавших рыжих нерях, чтобы разъяснять очевидное. Ваш чемодан с вещами под лестницей, ключ от комнаты на стойке дежурного, а комната на седьмом уровне. Все необходимое вы найдете в шкафу, расписание и учебники — на столе. Меня зовут куратор Витравен, опоздаете, будете наказаны. 

— Как? 

— Я придумаю. Например, вымоете пол. Впрочем, — он злорадно ухмыльнулся, — вам и так придется его вымыть. У нас тут принято убирать за собой, что бы это ни было. 

— Могу я спросить, куратор? — Направившийся к выходу преподаватель обернулся, и я продолжила: — Вы видите меня впервые и уже с порога решили, что я ни на что не годна, кроме как полы мыть? Что не так? 

— Вы рыжая. Терпеть не могу рыжих. И прорицателей.

Мне случалось попадать в немилость за то, что способна предсказывать будущее, но за цвет волос впервые. И раз уж так, и понятно было, что повод наказать найдется в любом случае, решила оставить испачканный пол как есть. Уберу — куратор придумает еще что-нибудь. Интуиция подсказывала, что этот первый урок как раз его, а я привыкла верить себе.

Большую часть из оставшегося до занятий часа я посвятила тому, чтобы отволочь свой чемодан в выделенную комнату (она оказалась единственной на этаже среди кладовок), найти указанный шкаф (мимо такого монстра и захочешь — не пройдешь), переодеться, наскоро изучить распорядок и расписание, бросить в сумку учебники, чистые тетради и пишущие принадлежности. 

На то, чтобы понять, куда идти, времени осталось мало, пришлось бежать. Одно хорошо, в брюках бежалось удобно, а длинный пиджак был почти как пальто. Комплектов в шкафу нашлось целых четыре: черный с фиолетовым, фиолетовый с черным, черный и фиолетовый. И это помимо других вещей. Но рассматривать внезапное изобилие было некогда. Я схватила с вешалки ближайший комплект и ученическую сумку. 

Выскочила из комнаты, грохоча, спустилась по лестнице вниз, выбежала на улицу и так же бегом, обогнув башню, влетела в учебный корпус, надеясь, что тут, как на прорицании, найдутся таблички-указатели, а классы пронумерованы по порядку, а не как корпуса академии. 

И чуть сердечный приступ не схватила. 

Прямо напротив входа в холле, между двумя жмущимися по сторонам лестницами, находилось огромное живое зеркало, отразившее запыхавшуюся меня в полный рост пропорционально высоте. Отражение поплыло, съежилось до размеров меня настоящей, а эффект коридора остался.

Что значит живое зеркало? Если вам доводилось когда-нибудь, глядя на собственное отражение, испытывать легкое чувство тошноты, не касающееся несвежего лица и неопрятного вида, или вам казалось, что отражение запаздывает, за его спиной мечутся странные тени или присутствуют предметы, которых нет рядом с вами в комнате, поздравляю, ваше зеркало — живое. 

Их еще называют зеркалами души. Общение с бестелесными сущностями при наличии этой штуки становится не просто менее затратным. Имея при себе живое зеркало, любой, даже не обладающий магическим даром, человек способен пообщаться с почившей бабушкой, если будет знать, как.

Существует легенда, что все на свете зеркала на самом деле живые, только к каждому нужен свой ключ, как человеку имя. Если предсказатель или медиум знает это имя, может не только с неживыми говорить, но и подглядывать сквозь зеркало, как в окно, и ходить сквозь него, как через обычные двери, главное, чтобы размер позволял. В то, что находилось сейчас передо мной, можно было каретой въехать.

Первым из трех уроков в расписании значилась «Некромагия», аудитория девять на минус втором уровне. Спуска вниз я, обойдя холл по периметру, так и не нашла. Табличка, указывающая на левую лестницу, недвусмысленно намекала, что там просто второй этаж, администрация и актовый зал, а правая вела к кафедрам некромагии и других дисциплин.

Уточнить было не у кого. Такое ощущение, что во всем здании ни одной живой души кроме меня. Или это потому, что занятия уже начались?

Кажется, выход только один, вернее, вход — в зеркало с дрожащей, как водяной пузырь, поверхностью.

К зеркалу, помимо моих неуверенных следов, вели и другие, и там же, у зеркала, обрывались. Вряд ли будущие и начинающие некромаги все как один владели левитацией или способностью растворяться в воздухе, так что я несколько раз глубоко вдохнула, радуясь, что ела достаточно давно, закрыла глаза и вошла.

Развлечение с живым зеркалом устроили однажды нашей подгруппе на одном из практических занятий. Нам предложили посмотреть на себя со спины в буквальном смысле. Для этого нужно было всего лишь сунуть голову в раму живого зеркала, чтобы тут же выглянуть из установленного позади другого.

Назначение ведра, принесенного лаборантом вместе с обоими зеркалами, прояснилось тут же, как начались первые опыты. Не все адепты оказались достаточно тверды духом, чтобы добежать до уборной.

Зачем я закрыла глаза? Довольно сложно уговорить себя шагать в стекло, а когда не видишь, всё получается само собой.

Кто бы еще предупредил, что лестница начинается сразу за зеркалом, без всякого перехода.

Всего-то три ступеньки, но именно благодаря им я протаранила дверь аудитории, к счастью, той самой девятой, одновременно со звуком, будто кто-то ударил двумя медными блюдами.

Дверь медленно, с душераздирающим скрипом закрылась за спиной, на меня, грачами рассевшись на длинных скамейках, молча и с благоговейным ужасом смотрели адепты в темном, а опирающийся локтем на кафедру преподаватель удивленно и с любопытством.

— Последний гонг для преподавателя, адептка?..

— Ада... Ай... — стараясь совладать со сбивающимся дыханием, выдавила я. И тоже удивлялась. Меня впервые подвела интуиция. У кафедры стоял вовсе не встретивший меня в общежитии куратор, это был декан темного факультета Мортравен собственной седовласой персоной.

— Неважно, — поморщился мужчина на попытку представиться, словно звук моего голоса доставлял ему дискомфорт, — я все равно вас запомнил. Сядьте уже хоть куда-нибудь.

Пустой первый ряд был ближе всего.

Начало лекции я самым безответственным образом прослушала. У меня в голове не укладывалось, как меня мог подвести дар. Предсказывать или гадать для себя всегда сложнее.

Да, я совсем не классический прорицатель или ясновидящая, я медиум. Настоящие прорицатели нас за себе подобных не считают, потому что медиуму для предсказания всегда нужен посредник: предмет, существо или бестелесная сущность. Медиумы работают исключительно в контакте с кем или чем-либо.

Однако интуиция — это не гадание и не предсказывание, это равносильно передвиганию ног при ходьбе. И тут раз — твои обе ноги левые.

Откровенно говоря, не увидеть куратора в классе было приятно, но фраза «я все равно вас запомнил» из уст декана и магистра некромагии в твою сторону — удовольствие сомнительное.

И со скамьей, куда я села, явно что-то не так. Во-первых, весь первый ряд пустой, а во-вторых, не прошло и десяти минут, как я снова отличилась. 

Стараясь издавать как можно меньше шума, я достала тетрадь и ручку, устроилась на столике «под локоток», растущем на деревянной ножке из основания скамьи. Должно быть, когда в аудитории никого нет, пустые скамьи похожи на поросшие опятами бревна.

В тетради на первой странице я аккуратно вывела «Некромагия, пр. маг. некр. Мортравен» и тут же вспомнила, как мне представился куратор. Такие похожие фамилии… Братья они что ли?

— Ага, близнецы, — тихо, но отчетливо раздалось над плечом с изрядной долей иронии, так что я не сдержалась и прыснула, настолько забавным мне показалось сравнение. Смешок разнесся по аудитории в гробовой тишине. 

Увековеченный чернилами на бумаге магистр, заложив руки за спину, возвышался за плечом как символ неумолимой судьбы. Нет, это не он про близнецов сказал. Фразу произнесли женским голосом. И точно не кто-то из тех, кто сидел на скамье позади меня. Там вообще девчонок не было. Лерд Мортравен, заглянув мне в тетрадь, сказал другое: 

— С начала занятия это единственное, что вы посчитали нужным записать? Информация ценная, но легко восполнимая, а вот знак-концентратор и сопровождающая речевая формула, которые я только что стер с доски, — нет, разве что вы вдруг владеете заклятием «Свежий след» или, быть может, используете свой дар ясновидения? А хотите, я сделаю вам предсказание, адептка Ада Ай, на ближайшее практическое занятие? Вы не сможете ответить на вопрос преподавателя и получите взыскание.

— Тоже не любите прорицателей, магистр Мортравен?

— Тоже? Успели пообщаться с куратором? И как он вам показался?

— Производит впечатление.

Некромаг хмыкнул и вернулся к кафедре, положил руки поверх и внимательно посмотрел на меня пронзительно-синими глазами.

— Я не не люблю прорицателей, как не не люблю прочие виды магии, я не люблю, когда наплевательски относятся к изучаемому предмету и нарушают дисциплину, позволяя себе фамильярно беседовать с преподавателем и мешать другим заниматься. Я прощаю вам вашу оплошность в ваш первый день. Но только раз и только сегодня. Это не астрология и не гадание на чаинках, в которых неверная расшифровка знаков не будет стоить кому-нибудь жизни или смерти, а если вы встроите в базис фигуры не ту руну или не в том порядке в некромагии — будет. И в первую очередь вам самой. 

Замолчал. 

Пауза тянулась. Я уже боялась рот открыть, чтобы не навлечь на свою голову еще одну отповедь. 

— Вот сейчас вам стоило заговорить и сказать: «Да, магистр, я всё поняла, больше не повторится».

— Я всё поняла, — попугаем отозвалась я, и Мортравен удовлетворенно кивнул.

— Потраченное на беседу с вами время я компенсирую за счет перерыва, — добавил декан, и благодарные взгляды сокурсников едва не пригвоздили меня к скамье.

Дальше я просто механически записывала и перерисовывала с доски, не стараясь вникнуть. Всё потом. А может, и не понадобится. Я очень на это надеюсь. К тому же окружающие уже год как во всём этом варятся, а меня только-только в кастрюльку кинули.

О некромагии я, адептка первого курса прорицания, точно знала только то, что она есть. Кое-что я помнила из общего вводного курса «Все цвета магии», примерно представляла, чем зарабатывают на жизнь некромаги, и, увы мне, так же, как все, развешивала уши, когда о темном факультете рассказывали всякую небывальщину. А с деканом знакома была исключительно заочно, по портрету в холле центрального корпуса, где проводились общие лекции. И то, со «смертниками» у первокурсников с других факультетов мало общего, а с прорицателями вообще ничего.

Но кто же тогда сказал про близнецов? Неужели я так остро чувствую себя здесь одиноко и не в своей тарелке, что придумала вымышленного друга?

Ответом был печальный смешок (женский!) и тоскливо произнесенное: «Никакой надежды».

Я уже исписала четыре страницы. Отвыкшие за каникулы пальцы мерзко ныли. Между лопатками тоже — сидеть было непривычно, да и неприязненные взгляды время от времени прилетали. Я чувствовала их, как комариные укусы. Перетерпеть можно, но с каждым новым потихоньку начинаешь звереть и сам готов кусаться. А еще над ухом зудит. В ушах, если точнее. Голос лерда Мортравена старательно суфлировался заунывным женским, причем не непрерывно, к чему можно было бы адаптироваться, а в чем-то значимых для привязавшейся сущности местах. Особенно ее волновало любое упоминание окончательной смерти.

В момент, когда скребущий по нервам дискант практически полностью заглушил преподавателя, я не выдержала. Нарисовала разрыв-руну рядом с незаконченной схемой очередного знака-концентратора, уже третьего за сегодня вместе с тем, что я проморгала. Сложила пальцы левой руки в «ом», удерживая разрыв-руну перед глазами, мысленно представила связь между мною и сущностью и с искренним посылом «изыди» так же мысленно эту связь оборвала.

Нудящий голос пропал. Оба голоса пропали. Мортравен запнулся на полуслове и несколько долгих секунд буравил меня взглядом. Затем продолжил, но время от времени продолжал этим взглядом за меня цепляться. Неприятненько.

Поэтому на первом ряду никто не сидит? И тут я. Захочешь, не захочешь, а наткнешься.

Мне казалось, что занятие никогда не закончится. А когда закончилось, почти тут же началось следующее.

Так как я ничего здесь не знала, поплелась хвостом за напрочь игнорирующими меня сокурсниками. Знаете, очень странное чувство, когда на тебя старательно не смотрят более чем две дюжины человек. Не гнали, и то хорошо, иначе я тут же бы заплутала, несмотря на указатели.

Здание темного факультета на поверку оказалось как плавучая ледяная гора, которая под водой втрое больше, чем видно на поверхности.

И все равно что-то эти темные перемудрили. Зачем живое зеркало, если можно было обойтись обычной лестницей? Зато второй урок — «Темные руны и ритуальная каллиграфия» — порадовал.

В рунах я понимала больше, чем в некромагии, и с начертанием магических знаков у меня никаких проблем никогда, так что даже удостоилась кивка в знак одобрения от профессора Эжены Шмель.

Я помнила эту эффектную даму средних лет по первому году обучения. Она читала общий курс по рунам в первом семестре, а во втором мы уже изучали руны отдельно от прочих факультетов.

Очень непоследовательно было меня вот так переводить. Со второго семестра на всех факультетах начинается специализация. Смежные дисциплины вроде рун, учитывая смену фокуса изучения, можно подтянуть без проблем, но как быть с профильными предметами? Взять учебник за первый курс и разбираться самостоятельно? Вряд ли подобное здесь поощряется. А еще меня изрядно пугала перспектива скорой встречи с мертвецами: ходячими, лежачими, лежачими по частям… Бр-р-р… Наверняка и могилы копать придется под руководством той же профессора Шмель или ее ассистента.

Мне так и не дали возможности представиться по всем правилам. Понятно, я опоздала (хотя тут можно поспорить), но лерд Мортравен мог уделить минутку в конце занятия, всё равно задержал. Впрочем, сокурсники не горели желанием общаться, а по фамилии меня лерда Шмель назвала на занятии, так что знакомство в некотором роде состоялось. 

Третьим занятием была «Анатомия тела». Точка. Это меня добило. Я понимала, что люди не так просты, как кажется, но чтобы настолько… А еще не подозревала, что у некромантии столько общего с целительством, что курс читают до выпуска. Лерда Ива Анец начала занятие с того, что радостно посочувствовала по этому поводу. Сообщила, что в первом семестре нас ждет «Топографическая анатомия», много-много практических занятий в уютных лабораториях, и воодушевленно напомнила об экзамене. Очень радостная женщина. Убийственно.

Обратный переход сквозь зеркало не запомнился. Я замешкалась в аудитории, собирая разбежавшиеся карандаши, а когда вышла в коридор, там никого не было. Вообще. Хорошо, таблички никуда не делись, а то так и бродила бы здесь.

В общежитие я возвращалась тем же путем, что и пришла. Всю дорогу в голове пытались ужиться знаки-концентраторы, отраженные руны и открытие, что органы в мертвом, но по каким-то причинам беспокойном теле могут находится вовсе не там, куда их определила природа. В связи с этим выражение об ушедшем в пятки сердце приобретало совсем иной смысл.

Мое примерно в пятках и оказалось, когда я снова стала ногой в гадкую лужу перед крыльцом общежития. Это не только меня взбодрило — натекшая в ботинок вода была холодной — но и напомнило о мытье полов. Любопытно, куратор явится проверять, насколько я исполнительна?

Процесс меня не пугал, дома мы всё делали сами, но мысль о том, что вместо того, чтобы лечь отдыхать, мне придется еще около часа потратить на то, что в общежитии, где я жила в первый год, делалось с помощью заклинаний чистоты, наложенных на полы и другие поверхности.

И тут случилось чудо. Видимо, в благодарность, что я решила не тащить новой грязи и немного поколдовала над ботинками на крыльце, использовав заклинание разделения: воду отдельно, ботинки отдельно, а лишенная влаги грязь осыпалась сама.

Чудо выглядело как худощавый взъерошенный парень, в позе краба елозящий тряпкой по полу в холле. Двигался он бодро, насвистывал и иногда подпевал что-то вроде «тру-ля-ля» и «пам-па-рам». 

— Ты что делаешь? — спросила я. Да, знаю, вопрос — умнее не придумаешь.

— Мою. Моя очередь мыть. У нас тут график. Новенькая? Впишешься сама. Там за стойкой черный список. Наказание в зачет не идет. О... — он посмотрел на меня, на тряпку в руках, снова на меня. — Вот блин… Это я поспешил.

— Спасибо.

— Не-не-не, так не пойдет. Отработаешь по графику в мою следующую очередь. 

— Ладно, — согласилась я и направилась к лестнице.

— Эй! Я Эвил.

— Адамина.

— Уважаю. Только появилась и уже огребла. Эй! Выходит, это тебя наверху поселили? — Я кивнула, а парень переступил с ноги на ногу и продолжил. — Знаешь, забудь про долг. Тебе и так досталось.

Жить на самом верхнем этаже? Согласна, неудобно. Но сочувствие нового знакомца оказалось совсем по другому поводу.

Я только вошла в комнату и закрыла за собой дверь, как дверца шкафа открылась.

— Ужасно, ужасно несправедливо получить в соседки такое, — печально знакомым голосом сообщила полупрозрачная дамочка, кривя полупрозрачные губы и промакивая полупрозрачные слезы полупрозрачным платочком.

Блестяще. У кого-то в шкафу скелеты, а у меня вот.

Рано я обрадовалась, глупенькая, что избавилась от надоеды. Она просто вернулась к месту своего обитания. А я только внимание Мортравена лишний раз привлекла. 

В том, что ко мне призрак пристал, ничего удивительного. Как только медиум начинает развивать и сознательно использовать дар, желающие поболтать, поныть, пожаловаться, поужасать находятся быстро. Им скучно, а тут свежие уши. Так что первое, чему крепко-накрепко учат медиумов — избавляться от нежелательных контактов. Призраки тянут из вас энергию при общении просто потому, что они вот такие, а не по злобе или из-за дурного характера. Из-за характера, конечно, тоже, но этих легко узнать. Когда рядом злобная сущность, которая вознамерилась вами перекусить, вы почувствуете озноб.

Мы только начали изучать разные возможности экранироваться от нежелательных последствий и при этом сохранять контакт с потусторонним объектом, так что мне еще было далековато до совершенства. Поэтому разрыв-руна и «Изыди», если экран почему-то не сработал.

Довольно грубый способ. Изгнанная сущность вполне может вернуться попозже и напакостить. И вряд ли теперь я усовершенствую навыки, разве что у темных есть какие-то свои способы избавляться от бродячих душ. Например — окончательно упокоить.

Я думала обо всем этом, разбирая свой чемодан, на дне которого лежала коробка с печеньем. Мама сама пекла. Обычное сухое медовое печенье, которое может храниться очень долго, ничего изысканного, но его ценность была, конечно же, не в этом. 

Им я и поужинаю. О том, чтобы идти в столовую, и речи не было. Поздновато уже. Меня, конечно, покормят, но смотреть будут так, словно я лично повара объесть пришла. Не понимаю, что за предвзятое отношение к стипендиатам? И понятно, если бы адепты завидовали, но раздатчице в столовой какая разница?

— Это всё так печально, — хлюпнула носом дама, просачиваясь лицом сквозь дверцу шкафа.

Что именно вызвало печаль: идеальный порядок на полках, на которых, кроме форменных рубашек и штанов, теперь лежали и мои личные вещи и белье, или оброненное вслух замечание о столовой — непонятно.

Вообще, всё то время, пока я раскладывала вещи, призрачная дама старалась привлечь мое внимание, комментируя едва не каждое действие, и в каждой извлекаемой из чемодана вещи находила повод для придирок. То у меня вкуса нет, то такое еще в прошлом веке носили, а белье — вообще, порыдать. И даже всхлипнула пару раз.

Тут я была с ней частично согласна. Но мне демонстрировать кружева было некому, да и не нужно. Нет у меня времени на романтику и свидания. Если я не буду успевать, размер стипендии уменьшат и отправлять деньги, чтобы помочь семье, будет не из чего. 

Оказаться в числе отстающих было реально. Ну какой из меня некромаг, некромант или проклятийник? Зачем перевели? Почему заранее не сообщили о переводе? 

Я сняла наконец форменный пиджак, встряхнула резче, чем планировала, и повесила на вешалку. Мое единственное платье, синее, как глаза декана Мортравена, сиротливо жалось в уголке, мужественно защищало обе юбки, но явно сдавало позиции перед численным превосходством черного и фиолетового.

Это вам не яркая форма прорицателей. Даже вышитый знак темного факультета — три переплетающихся друг с другом треугольника — никак не выделялся, потому что вышивка была выполнена в тон ткани. На черном — черное, на густо-фиолетовом — такое же фиолетовое.

Волосы декана Мортравена (как-то часто я о нем думаю) на черном смотрелись исключительно хорошо. Будь на нем костюм цвета индиго, со спины легко можно было бы принять за лерда Горса, преподавателя интуиции с факультета прорицания. Такой же высокий. И привлекательный, что уж. Но если на занятиях Горса все передние столики трещали от желающих за ними сидеть, то с лердом-некромагом все в точности наоборот. Очень неприветливый преподаватель.

А куратор и вовсе грубиян. Хоть и красивый. Вот на кураторе как раз фиолетовое было. И ему даже шло, а красноватые огоньки в глазах почудились, не иначе. Или взбесился, когда я его идеальные брюки грязной водой обрызгала. Можно подумать, я нарочно. Ладно, если совсем начистоту, отчасти нарочно.

Рыжих он не любит… А я не люблю, когда хамят без причины.

От сравнительной характеристики только есть захотелось. 

Я устроилась с печеньем за стол, намереваясь изучить расписание и распорядок как следует, а заодно попробовать понять, каким образом меня к темным занесло. 

Итак…

— Очей моих прекрасный свет, под солнцем нет... — заунывно потянуло из шкафа, затем раздался «трунь», а у меня печенье поперёк горла встало. Откашлявшись и утерев слёзы, я продолжила игнорировать назойливую сущность, хотя стало любопытно, что за предмет мог издавать подобный неприятно дребезжащий звук.

Итак… 

— Нет тебя…

Бз-з-з-з-з. А где «трунь»? 

— Тебя миле… 

Бз-з-з-з.

— Миле… милее!

Трунь!

Нервы не выдержали. Я вскочила, распахнула шкаф, рывком раздвинула вешалки по сторонам, но внутри была только одежда, а из днища, чуть приподнимаясь, торчала длинная узкая щепка. Я поддела ее пальцем, услышала «трунь», выпрямилась, вернула вешалки на место, аккуратно распределив их по всей длине перекладины, закрыла шкаф и обернулась.

— Это невыносимо, — закатывая глаза, простонала дама, расположившаяся на моем стуле, — ты унылее, чем остывшая овсянка на завтрак. Сдаюсь, — произнесла она без всяких завываний, встала, исполнила совершенно идеальный реверанс и представилась: — Триштуар Занье.

— Адамина. На год.

— До зимнего бала.

— По рукам, — тут же согласилась я и в этот момент не прочь была изобразить победный танец даже под звуки «трунь».

Если не сущность вас довела, а вы довели сущность до того, что она вам представилась, считайте, что у вас появился своеобразный фамильяр. Ровно на оговоренный срок.

Что может старый призрак? Многое. А знает и того больше.

Утро настало неприлично скоро, а разбудил меня протяжный заунывный звук. Когда открыла глаза, надо мной с интересом склонилась Триш.

— Это не я, — сказала призрак и развеялась, а звук повторился.

Он шел из моего живота и был очень жалобный. Нужно встать, умыться и пойти позавтракать. Вчера вечером, едва мы с Триш пришли к соглашению, я разузнала, где в этой башне скорби удобства. И знаете, я согласна делить комнату с призраком ради того, чтобы ванная была в моем единоличном пользовании, а не как раньше: один санузел на три комнаты и вечная война, что кто-то слишком долго душ принимает или полотенца мокрые за собой не убрал.

На самом деле этот седьмой уровень такой же, как все прочие в общежитии, только комнаты так часто пустовали, что их превратили в подсобные помещения. Я даже сунула нос в некоторые, в те, что открылись. В одной стояли горки стульев, матрасы и разобранные кровати, вторая походила на мастерскую по починке осветительных артефактов, в третьей как раз и была ванная: три душевые, умывальники и чисто шкаф для сушки полотенец. И кухня нашлась. Но там было всё печально. Включенный на пробу чайник едва-едва грел. Ячейка для завтрака с номером 7-1 сиротливо стояла на верхней полке шкафчика совершенно пустая. Но был поздний вечер, и я решила, раз корзинка есть, утром в ней будет что-нибудь лежать.

Так что не только голод заставил меня выбраться из постели, но и любопытство. 

Что получают на завтрак адепты темного факультета? То же, что и все прочие. Сегодня в меню было яблоко, пакетик с сухой кашей, булочка и коробочка с чайным кубиком — спрессованными чайными листьями. 

Пакетик с быстро заваривающейся кашей при отсутствии кипятка удручал, как и чай. Триш уронила слезу, слезу поддержки, но заварить завтрак на призрачных слезах выше моих сил, потому я собрала всё обратно в корзинку и отправилась на этаж ниже. Там живут, а значит, кухня должна работать как положено. Заодно и познакомлюсь.

— Эвил, — сказала я, войдя на кухню и увидев вчерашнего долговязого поломоя, нависающего над кастрюлькой.

— Адамина, — узнал меня парень, приветственно помахал зажатой в руке ложкой и сосредоточился на моей корзинке. — Каша с чем?

— Лесные ягоды.

— Сыпь в мое яблоко с корицей, шустренько, пока не кипит. Заваривать прямо в миске даже не пытайся, на вкус как старый пергамент, а если вот так — хорошо.

Я быстро сориентировалась и пошла на контакт. Мне нужны тут хоть какие-то знакомства, и каша дружбы не помешает. 

Я сыпала, а Эвил шустро орудовал ложкой и языком.

— Какая-то ты слишком отважная для первокурсницы. Хотя после ночи на седьмом даже на полевую практику вприпрыжку побежишь, не то что к парням на этаж.

— Я на втором курсе. Перевели с прорицания. А на этом этаже только парни?

— Угу. С четвертого по шестой. Девчонки на втором и третьем. Наверное, свободных комнат больше не было, вот тебя к Унылой Даме и определили.

Каша была готова, Эвил достал из настенного шкафчика над мойкой две лиловые миски, разделил завтрак поровну и предложил устроиться прямо здесь, на кухне.

— А отделение? Куда перевели?

— Призыв и изгнание.

Так было написано на табличке с расписанием: факультет темной магии, отделение призыва и изгнания, 2 курс. И помимо общих с моей группой занятий, начинающихся во второй половине дня, а то и вечером, и продолжающихся часто за полночь, у меня были утренние. Не каждый день и хорошо, что не сегодня, но всё равно засада. А когда к практическим готовиться? В библиотеку ходить?

— Я тоже на втором. Второй раз на втором. Практическая некромантия. У нас много общих занятий, так что будем видеться.

— Вчера не видела ни на некромагии, ни на рунах, ни на анатомии, а там точно не одна группа была.

— У меня имелась уважительная причина не быть, — глубокомысленно изрек Эвил.

Его каша закончилась быстрее моей, и парень сделал нам чай. Пока он возился с чашками — тоже лиловыми, но более темными, — я сполоснула миски и сунула в чисто-шкаф для посуды.

— А где все? Я уже начинаю думать, что в этом общежитии только ты. Вчера вошла — ты, сегодня спустилась — опять ты.

— Муахахаха! — раскатисто расхохотался Эвил, растопыривая поднятые руки, и напустил фиолетового сияния в глаза, такое же сияние заклубилось между пальцев, стекая с кончиков ногтей, в волосах тоже искрило. — Ты узнала тайну темного факультета, теперь ты обречена.

— Куда уж дальше? — с умеренной долей обреченности среагировала я, снова усаживаясь за стол. 

— А вообще рано еще. Спят все. Можешь сюда спокойно на завтрак ходить, если одной скучно или Унылая Дама достает. Ей с этажа хода нет, только если кто специально проведет или вызовет. 

— А куратор Витравен очень злобный?

Потянувшийся к кружке Эвил поперхнулся.

— Утро было такое доброе, — откашлявшись, выдавил он. — Что натворила?

— Забрызгала ему ботинки и брюки водой из лужи и посмела возражать.

— Бессмертная?

— А ты?

— А я на самом деле эльф, — огорошил меня Эвил.

Я прищурилась. Лохмы мешали рассмотреть самое эльфийское место, не руками же лезть, когда только познакомились.

— Уши на стол.

— Извини, не могу. Во-первых, я приличный, чтобы части тела на стол для еды класть, а во-вторых, мне их в детстве купировали, чтобы не позориться. У родителей наследника не получалось, они поехали к эльфам в специальную клинику на целебные воды, и я родился. Был скандал, мол, целитель ошибся, принял маму за соплеменницу, не то заклинание применил, вот у малыша уши и выросли. Клиника заплатила кошмарную неустойку, когда меня предъявили, а папа маме так и не поверил, что заклинание виновато, а не блуд. А уж когда у меня дар прорезался…

Дальше я слушать уже не могла — рыдала от смеха. И когда уходила, все еще хихикала.

Не очень-то хотелось уходить, но у меня была куча дел. Я собиралась сбегать на прорицательский и, если там не подскажут, почему меня перевели, тогда пойду в деканат темного факультета.

Письмо для ректора я приготовила еще вчера. Отнесу в ящик для заявлений в главном корпусе. Просто так к ректору не попасть. Даже кабинет его не найдешь, если тебя не вызовут. Буду каждый день бросать по письму. Хоть одно да просочится.

— Но… Декан Плест, неужели совсем-совсем ничего нельзя сделать?

На меня сочувственно смотрели две пары глаз. Одна принадлежала декану факультета прорицания Кларену Плесту, а другая — ворону, его фамильяру, устроившемуся на деканском плече.

В кабинете было светло и очень волшебно. Всюду чудесный синий цвет: шторы и ковер, обивка на кресле декана и стуле для посетителей, на который я не села, хоть мне и предложили. Книги на полках соседствовали с различными приспособлениями для прорицания и медитаций: шары, пирамидки, странной формы зеркала и подвески. Фигурки были и на столе.

— А что вы хотели, лерда, — развел руками мужчина. — Вы больше не адептка факультета прорицания, как я могу что-то сделать, если за вас теперь отвечает декан Мортравен и куратор вашего курса. У нас и документов ваших нет. Всё передали в администрацию темного факультета. Вы же отличница, вы должны хорошо знать Устав академии, но даже если вам не хватило терпения долистать до исключительных правил, слухи и сплетни всегда работают. У факультета темной магии неотъемлемое право на перевод адептов с темным даром. Вам, в некотором смысле, повезло, что вы только в начале обучения. Был случай, что адепту вручили приказ о переводе вместо диплома.

Да уж. По сравнению с этим мне действительно повезло. Представляю, какой шок был у бедняги, когда он узнал, что снова первокурсник. Но что же делать мне?

Наверное, у меня лицо в этот момент было очень выразительное, да и декан Плест, как-никак, ясновидец и пророк. Так что вполне мог знать о моем визите еще до того, как я пришла. Здесь и моя интуиция сработала, как нужно, а не как с куратором. Я вошла в приемную как раз в то время, когда Плест не был занят, и секретарь сразу же меня пригласила.

— Я бы вам посоветовал, лерда Айдин, в первую очередь обратиться в деканат вашего факультета или попросить о встрече с ректором Асмардом и подать прошение о переводе. У вас есть право, — продолжил мужчина. 

— И его рассмотрят? Прошение? 

— Конечно. Если декан Мортравен его заверит. Форма есть в приложении к Уставу. Но просить о встрече нужно заранее. 

Ворон декана соскочил на стол, процокал к краю и уставился на меня круглым блестящим глазом сквозь хрустальный шар на высокой подставке. Поверх вороньего глаза в хрустале отразился туманный женский силуэт в вуали с чуть заведенными за спину руками, будто за каждую из рук держал кто-то невидимый. 

— Всё у вас сложится хорошо, лерда Айдин, — сказал Плест. 

— С прошением? — уточнила я, отвлекшись от шара и птицы. 

— В конечном итоге. 

— А прошение? 

— Вы этого хотите? Тогда подавайте. И не нужно так смотреть на меня. Вы ведь учились у нас и знаете главное правило для тех, кто обладает способностью заглядывать в грядущее. 

— Не вмешиваться. 

— Всё верно. Всего доброго, лерда Айдин, и удачи. 

Я поблагодарила и вышла. 

Было так тоскливо, что хотелось поплакать. Не от того, что Плест мне ничем не помог, а от того, что я теперь здесь чужая. 

Начался перерыв между занятиями, и адепты косились на меня, как синие сойки на случайно залетевшего к ним в стаю грача, так что я передумала идти к аудитории, где должна была заниматься моя бывшая группа. Специально расписание посмотрела, чтобы сходить, и не пошла, но встреча случилась всё равно. И не с кем-то, а с моей Рис, соседкой по комнате, одногруппницей и подругой.

Мы удивительно быстро друг другу понравились. А сколько радости было, когда выяснилось, что обе не только на одном факультете, но еще и в одной группе. А теперь на лице Рис это странное выражение брезгливости и страха. Но я подошла и поздоровалась. Рядом с Рис были и другие ребята. Они не кривились, но на приветствие не ответил никто, кроме вечно зачарованного Кира. Худенький парень-фейри ни с кем особенно не общался, был рассеянным и всё время вещи забывал в аудитории. Вряд ли он даже заметил, что у меня форма другого цвета. Кто-то дернул его за рукав.

— Что? — удивился он, словно просыпаясь.

— Зачем ответил? Она же теперь некромантка, видишь? — отворачиваясь от меня, сказала ему Рис.

— И что? — снова удивился Кир. — Разве цвет магии делает человека лучше или хуже? Вы же дружили.

Рис фыркнула и ушла, следом потянулись другие ребята. Кир задержался. Огромные серые глаза парня смотрели поверх моего плеча.

— Она такая милая.

— Кто? Рис? — удивилась я.

— Неживая лерда, твой фамильяр, — улыбнулся фейри. — Мне пора. Пока, Адамина. Если совсем тоскливо будет, приходи. Вместе приходите.

А ведь мы за весь год даже не говорили ни разу. Я не была уверена, что он вообще мое имя помнит. Всегда приходил первым. И во сколько бы я ни вошла в класс, Кир уже там был. Говорила ему «привет» и шла на свое место, а Рис фыркала и удивлялась, зачем я здороваюсь с тем, кто мне ни разу не ответил. Я однажды специально на час раньше пришла, но фейри всё равно меня опередил. Я сказала: «Привет», а он, как всегда, промолчал, только глазами хлопал, будто только что проснулся. 

Неужели я весь год здоровалась с ним ради сегодняшнего утра?

Размышляя, уныло добрела до центрального корпуса. 

Фасад главного здания академии украшали четыре полуколонны. Между ними находились три высокие двери, но все пользовались той, что посередине. 

Пол в холле был выложен мозаикой: символическое восходящее солнце, а над каждым лучом — знаки факультетов. Знак факультета темной магии располагался над центральным, который будто в насмешку указывал под балкон, прямо на ящик для обращений к ректору — высокий цилиндр с прорезью наверху.

Портрет самого Келума Асмарда, смуглого седеющего мужчины со светлыми глазами и небольшой бородкой, находился тут же. Как и портреты деканов всех факультетов академии. 

Ректор взирал с портрета сурово, с левой стороны смотрел ободряюще декан Плест, справа — язвительно и высокомерно — Мортравен, но я решительно опустила письмо в прорезь, затем нагло повернулась спиной к магистрам и отправилась в библиотеку.

Библиотека, по моему мнению, самое удивительное место в академии. Меня всегда, а бывала я здесь довольно часто, охватывало чувство, близкое к благоговению, когда я входила под крону-крышу. 

То ли дерево выросло внутри здания, то ли само здание строили вокруг, или мастера природной магии создали это чудо целиком. Недаром напротив библиотеки — теплица с множеством обычных и волшебных растений. 

Всё было буквально пропитано магией, и именно она не давала осадкам попадать внутрь, но пропускала просеянный сквозь ветви и листья свет. Осенью — тягучий золотой, зимой — перламутрово-голубой и серебряный, летом — приглушенно-изумрудный, весной — лучисто-зеленый. А когда темнело, зажигались магические светильники. 

Так было на верхнем этаже, под крышей, в зале для отдыха. Внизу царила совсем другая атмосфера. 

По лестнице, ведущей на второй этаж и огибающей спиралью огромный ствол, и по веткам-мостикам, ведущим в сектора разных видов магии, сновали адепты. Для каждого факультета — свой сектор, и туда не пропустит «чужих». С мостика открывается потрясающий вид на первый этаж. 

На первом — книги по общим дисциплинам. Здесь же читальный зал и отдельные кабинки для занятий, если нужно применять магию. Это в секторах — только кабинки и отдельный библиотекарь, который всё приносит. В общем зале тебе никто книгу не подаст, нужно идти за ней самому и самому искать место, где сесть.

Столы библиотекарей находились у подножия дерева и были похожи на торчащие из пола корни со спиленным верхом. Там, как всегда, топтались адепты.

Библиотека огромна, а стеллажи с книгами — настоящий лабиринт. Чтобы вместить всё нужное, здесь использовали заклинания для расширения пространства. Вероятность свернуть не туда велика, а на карточке, которую выдает библиотекарь, помимо отметок, где искать книгу, есть магическая стрелка, которая всегда указывает на центр библиотеки. Даже если уверен, что точно знаешь, что тебе нужно, и где и на какой полке это стоит, лучше подойти и взять карточку.

Что я и сделала, а теперь, ожидая своей очереди, глазела по сторонам и вверх, вспоминая о времени, проведенном здесь одной или с… Кажется, друзей у меня больше нет. А раз нет, значит, и друзьями не были.

Но зато наметились совершенно неожиданные приятели: эльф-некромант без эльфийских ушей и вечно спящий на ходу фейри-медиум.

Никогда особенно не дружила с ребятами, немного стеснялась и никогда толком не знала, о чем с ними можно говорить вне класса и что с ними вообще в принципе можно говорить о чем-то, кроме учебы. Но, как показал совместный завтрак, можно и даже весело.

Я хихикнула, припомнив историю появления на свет Эвила.

— Лерда, библиотека для серьезных занятий и учебы, хихикать идите с подружками. Ну? Так и будете стоять? Сле!..

— Мне, пожалуйста, полный Устав Академии с приложениями, — протараторила я.

Этот гном-библиотекарь случайно не брат привратника? Так и норовит поскорее от меня отделаться. Еще и бровями рыжими на меня шевелит, как рассерженный майский жук. Или опять форма виновата? Сегодня я отдала предпочтение короткому фиолетовому пиджаку, черной блузке с галстуком-бантом и юбке чуть ниже колена. Юбка в форме факультета прорицания короче. Мне первое время было неуютно, потому что в Аэдмасе приняты более строгие нормы для одежды. Женщины там почти не носят брюк, а юбки и платья длинные.

— Еще копир нужен. Разовый. Э-э-э, лучше многоразовый. Пожалуйста, — попросила я.

— На сколько копий? — обрадовался библиотекарь.

Многоразовые копиры — платные, но мой статус полного стипендиата позволял пользоваться этими артефактами без оплаты, нужно было только отметки в формуляре делать. Сейчас «жук» имя спросит, формуляр с пометкой стипендиата увидит и расстроится.

— На три копии, лерд. Айдин Адамина, второй, прори… темный факультет.

— Вижу, что не бабочковедение, — буркнул гном.

Расстроился. Наверное, им к жалованию добавляют, когда адепты пользуются платными услугами. Шлепнул отметку-печать на заднюю страничку моего читательского формуляра, вписал, что я буду брать Устав, и протянул карточку с кодом сектора, отдела, стеллажа и полки вместе с копиром — тонкую, похожую на книжную закладку, дощечку с гравировкой с одной стороны.

Далеко идти не пришлось. Отдел с книгами об академии был прямо передо мной, только дерево обойти. На полках стояли тома об истории создания, биографии выдающихся магов, преподававших здесь, об открытиях, сделанных в стенах академии, различного рода путеводители, сборники творчества адептов, посвященных любимому учебному заведению, и многое другое. А Устав лежал на отдельной тумбе, так что и место в читальном зале не понадобилось.

Я сразу открыла приложения и сделала копии. Просто кладешь копир в книгу как закладку в нужном месте, закрываешь, открываешь снова и забираешь странички. Если целый разворот не нужен — копир нужно класть поперек гравировкой к нужной странице.

Три копии я сделала на всякий случай. Вдруг испорчу, когда буду заполнять. И в раздел с исключительными правами заглянула тоже. Нашла там про перевод к темным. Повздыхала. Перечитала еще раз. Фраза «при наличии достаточных оснований» была помечена звездочкой, а сноска отправляла посмотреть примечания к общему положению о зачислении и переводе, где я удостоверилась, что декан Плест изложил всё более доступно и кратко: заполнить форму, подписать у декана факультета и подать прошение ректору. И раз уж я все равно собралась к нему идти…

С того места, где я стояла, в видимой мне части читального зала свободных столиков не было. Я покосилась по сторонам, нет ли поблизости никого из библиотекарей и их помощников, отодвинула талмуд с Уставом на краешек, пристроила копию формы и стала быстро заполнять вытащенной из сумки ручкой. Сумку с тетрадями и ручками я прихватила на всякий случай.

Привычка иметь под рукой что-нибудь, куда можно быстро записать, появилась после курса по спонтанным образам пред-видения. Именно так, через дефис. Не полноценное виде́ние, которое медиум получает только посредством контакта, а случайно пойманные образы. Их нужно было записывать, разбирать на практикуме и сдавать. После курса у нас двоих адептов из медиумов перевели к обычным прорицателям. Но это нормальный перевод, просто ребята не ту специализацию выбрали, а не так, как меня.

Всякие формальности вроде имени, факультетов, куда-откуда я заполнила быстро и зависла над строчкой, где нужно было указать причину. Как писать: «отсутствие достаточных оснований» или «отсутствие наличия достаточных оснований»? Второй вариант звучал глупо, но солидно, и я заполнила еще одну форму и теперь размышляла, которую подавать на подпись, тут меня и поймали.

— А что это вы тут делаете, а? — занудел, как комар, помощник библиотекаря. — Здесь нельзя пастой пачкать, для этого специально отведенное место есть! Что за беспощадный вандализм? Вы же испортите книгу!

Сходство с назойливым насекомым усиливалось полупрозрачными, быстро мельтешащими за спиной крылышками.

Сам помощник был довольно упитанный, поэтому крылья только чуть приподнимали туловище над полом, отчего казалось, что парень собирается танцевать балет. Ноги касались пола только заостренными мысками туфель. И еще не ясно, кто нарушает. Приличные фейри вообще свои крылья прячут. Это все равно что оборотни начнут с голыми торсами и шерстью наружу разгуливать. 

— Я уже всё. 

— Всё испортили? — едва не взвизгнул фейри. 

— Уже ухожу. 

Сложила свои листки в тетрадь, убрала ручку, поправила Устав на тумбе, подхватила карточку и основу копира, отнесла их к столу библиотекаря и сбежала подальше от слишком ретивого работника. Новенький, наверное. Энтузиазм еще не угас. 

Теперь сложное — декан Мортравен. И любопытное — Триш.