Личная неприятность Темного Владыки

В дальнем уголке леса царила тишина – темные ветви деревьев сплелись здесь в купол, словно отгораживая это местечко от прочего леса. Густое покрывало мха наползло на древние корни, укутывая их мягким покрывалом. Мох глушил звуки, не нарушая вечернюю тишину леса, блуждающие огоньки стояли мерцающей стеной, заслоняя того, кто здесь находился, болотистой занавесью.

Лес не потревожили безумные, отчаянные крики боли. Когти вспороли мшистое покрывало, вырывая куски дерна, бледное лицо с черными прожилками исказилось от бешенства, фигура скорчилась, дрожа всем телом, и стали видны странные обрывки ткани на спине – они трепыхались, дрожали, изгибаясь ломаными линиями. Рык – почти вой – исступленный, отчаянный. Ни зверя, ни птицы вокруг…

Обрывки затрепетали, вздымаясь и опадая, и стало понятно, что это ободранные, растерзанные крылья. Медленно утихали судороги, разжимались пальцы, стихал крик - и вот фигура бессильно обмякла, переводя дыхание.

Мужчина осторожно, словно ещё не веря, что все кончилось, приподнялся на локтях, стирая холодный пот со лба и кровь с уголков губ. Чуть повернул голову, склонившись – черные волосы рассыпались по плечам волной, и только несколько золотистых прядей блеснуло в тусклом свете.

Дыхание вырывалось белым облачком, тут же таявшим без следа. Он посмотрел на дрожащие руки, украшенные устрашающего вида когтями, и еле заметно перевел дыхание. Приступы становились все чаще. Магия утекала сквозь пальцы, но он не имел права показать слабость. Им только покажи – и сожрут, не оставив костей и запивая чудным вересковым медом, собранным крошками пикси. Жаль одного – времени действительно все меньше, а преемника он так и не смог найти. И пусть кто-то утешается тем, что пророчества сбываются, он давно уже в это не верил. Сколько лет прошло с тех пор? Тридцать? Пятьдесят?

Он осторожно поднялся, чувствуя, как искалеченные крылья растворяются в ином измерении. Волна призрачной магии прошлась с ног до головы – и вот уже вместо измученного и истерзанного существа встает с земли высокий туата, с волосами, черными, как ночь, и глазами, чья ядовитая зелень источает неяркий злой свет. Черненые с серебром легкие доспехи рыцаря блеснули в свете болотных огней, огоньки скользнули по хмурому холодному лицу, высвечивая венец, украшавший его чело - тонкий витой обод с блестевшим посредине прозрачно-зеленым камнем.

Тихо зашелестели деревья, повинуясь его воле, раздвинули ветви, образуя коридор, выходящий в гущу леса. Несмотря на позднее время, он вовсе не был тихим – стрекотали громко цикады, свиристели тонко птицы, перепархивая с дерево на дерево, пробежала треххвостая хмара, блестя рыжей шерсткой.

- Мой Повелитель, - говорящий вышел из темноты, так легко ступая по ковру листьев, словно летел над тропой. Его глаза желтыми фонарями светились в сгущающихся сумерках.

- Что тебе, Тааль? Я ведь велел не беспокоить меня, - на неподвижном лице не мелькнуло ни тени эмоций, лишь тихо шелестнул голос, словно клинок выскользнул из ножен, а подошедший слуа низко-низко-склонился, касаясь земли длинными светло-седыми прядями волос, убранными в косы.

- Я бы никогда не осмелился побеспокоить тебя, мой Повелитель, если бы не обстоятельства, - в звенящем голосе не было ни тени страха – только безграничное уважение.

- Вот как? И в чем же дело?

- В этот раз мы едва успели, Повелитель. Кто-то спровоцировал одного из младших, которого мы нашли, и в ком, как мы подозревали, в день совершеннолетия должна была проснуться тьма. Он успел разрушить дом и пытался напасть на наших светлых сородичей…

Черноволосый фэйри изменился в лице. Зелень растворилась во вспыхнувшей ярко-ярко тьме, облекшей шлейфом его фигуру. Темная бездна выглянула из провалов глаз.

- Но вы успели, жертв нет? – резко, отрывисто.

- Нет, мой господин. Жертв нет.

- Хорошш-шо… - свистящий шепот разорвал тишину.

Издалека, из чащи, донесся тихий прохладный смех и топот ног, вдалеке летел лай собак – собиралась Охота.

- Но Зеленый король будет недоволен.

Как и всегда во всем, что касалось темной стороны Двора. Ис-Тайше, повелитель всех фэйри этого мира и владетель волшебных пустошей никогда бы не смог примириться с существованием рядом со своими подданными Двора тьмы.

- Где наш темный сородич?

Тьма свернула крылья, голодно урча, втянулась медленно в тело носителя, неохотно сдавая позиции.

- Заперт в подвалах, мой Повелитель. Он не в себе. Больше не в себе, чем можно было ожидать при инициации темного дара, - рия молчания, и бессильное – Эрайш, это ведь уже не первый случай, ты знаешь! Мой лорд, мой господин, кто-то одержим желанием…

- Нас уничтожить чужими руками, - кивок. Недовольно сощурились холодные кошачьи глаза, - я знаю, Тааль, я прекрасно это знаю…

По лицу скользнула усмешка – и поднявший голову слуа чуть дернулся. Хищная, жестокая, безумная… иногда Повелитель пугал даже его. Но, возможно, только тот, кто приручил и обуздал свой Хаос и Тьму в душе может вести таких, как они – хранящих ту же самую тьму. Безумцев и убийц, опьянённых собственной силой в крови. Темных фэйри, что рождаются в день совершеннолетия лесного народа и купаются в чужой крови, а после – кладут голову под топор палачей Ис-Тайше – их бога, повелителя и карателя. Если бы не Эрайш… они бы никогда не обрели ни собственного дома, ни родного крыла рядом. И пусть они все безумны – но они научились ценить то немногое, что получили, и за попытку на это покуситься кто-то дорого заплатит.

- Мы поиграем… - вкрадчиво шелестнул голос Повелителя совсем рядом – уже за его спиной, - но по моим правилам.

Солнце ярко блеснуло за крышами, начиная медленно опускаться за горизонт. Хоть время и было к листопадню, но в их краях деревья редко опадали полностью – чаще всего так и стояли, встряхивая гордо золотистыми гривами. А все потому, что совсем рядом темнели мощные стволы-великаны Даннатана.

Айна торопливо подхватила корзинку с травами. Зря, наверное, она так далеко отошла от деревни, но и сидеть там – в маленькой хижине на окраине, ожидая посетителей, как милости великой, совершенно не было сил. Странно – обычно она не отличалась ни резкостью, ни желанием перечить – напротив, сколько себя помнила – всегда спокойно и смиренно сносила сначала – тычки и щипки недовольной вечно матери, потом – попреки и злость селян, которым матушка изрядно попила крови. Да и как иначе, коли она была самой настоящей ведьмой? Она и над Айной колдовать любила – дочь то слова против не скажет, а селяне за её эксперименты могут и вломить как следует, и все ведьмовство не поможет. Но если мать хоть и не любили, но вынужденно терпели, считаясь с её умениями и силой, то бесталанной Айнэ приходилось за кусок хлеба с ног сбиваться.

Девушка тихо вздохнула, вытерев пот со лба рукавом. Жаркие нынче дни – да на небе ни облачка. Тихая громада темного леса давила, вызывая странную дрожь. Вспышка головной боли накинулась резко зверем, скрутила, заставляя со стоном опуститься наземь, выронив корзину. Она знала – лучше посидеть, переждать, свертываясь клубочком и кусая губы. Третий месяц эти приступы накатывают – и никакие заготовленные снадобья не спасают.

Пальцы прижались к вискам, привычно стараясь надавить, помассировать, хоть немного унимая раскалывающую голову боль. Не иначе лихорадку какую подхватила – нечего было в одном легком сарафане бегать по росе за нужными травами на рассвете. В рот словно кипятком плеснуло – горло, десны… Айнэ застонала, судорожно прикусывая зубами край летнего платья, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. В этот момент все её существо жаждало чего-то, что могло бы усмирить страдания, облегчить, свести на нет это странное состояние. Её терзало безумное желание – но чего именно хотелось – понять было невозможно. Она пила и настойки, и чай, и воду – и даже редкий заморский напиток из коричневых зерен достала, потратив последние оставшиеся от матери деньги – ничего не помогло. А странная жажда не проходила.

Она приоткрыла рот, жадно хватая ртом воздух, чувствуя, как судорожно колотится сердце, а по венам разбегается жар.

Надо встать. Если сегодня не принесет тетке Сайнаре заказанные отвары, та опять сыночков пришлет. А ведь ещё от прошлого посещения синяки не зажили – и хорошо, что только синяки. Слава свету, что девок, охочих до мужского внимания, в их краях пока больше, чем мужиков, особенно – холостых. Да и тонкая, как жердь – кожа да кости - нескладная девчонка особо никого не интересует. Не интересовала бы, если бы не мало-мальские способности к травничеству да знахарству. Быть ей замужней, коли не отвертится, да как?

Бежать? Но куда, если ни денег, ни кола, ни двора? Пока из их краев куда доберешься – по дороге прибьют. Боль накатывала волнами – но уже маленькими, давая возможность отдохнуть перед очередной вспышкой. Мысли отвлекали. Ведь была другая жизнь – была! Там, за полями, реками, лесами раскинулась великая империя Льяш-Таэ, в которой, верно, никто и не помнил о существовании их поселений – три дня до соседнего города на телеге трястись. Лесное, Остроречье и Тайнари - два больших села и маленькая деревенька – стояли слишком далеко от больших дорог. В городе Айнэ бывала – но ещё когда мать была жива – и до сих пор помнила странное безумие очарования, которое охватывало, стоило только ступить на шумные городские улочки, по которым с гиканьем неслись на ящерах и конях всадники, неторопливо прохаживались нелюди и люди. Один раз она даже иршаса видела! Самого настоящего, с огромным длиннющим змеиным хвостом и человеческим торсом. Золотисто-бежевый змей полз себе по своим делам, вовсе ни на кого не обращая внимания…

- Девка, эй, девка, чего валяешься на земле? Застудишься, вы, человеки, слабенькие…

Тихий скрипучий голосок вырвал из мутного забытья, заставляя встряхнуться, распахнуть глаза. Огляделась по сторонам – никого! Вот корзина с травами, ножик брошенный – и ни единого человеческого следа. Сердце пропустило удар, когда она как-то плавно, почти вкрадчиво поднялась, чувствуя, как раздуваются ноздри, ловя запахи. Очередная странность – обоняние тоже резко скакало, то позволяя разобрать малейшие составляющие, то почти пропадая.

- Вниз посмотри, дуреха! Вечно вы, люди, ничего под собственным носом не замечаете!

Наклонилась, чувствуя, как приливает к голове кровь и перед глазами мелькают черные мушки. Перед глазами все плясало, а в траве виднелось какое-то темное пятнышко.

-Уууу… сядь, кому говорю! – скомандовали.

Она присела, чувствуя странное, болезненно-детское любопытство.

В траве сидел… ежик. Довольно крупный для ежа – размеров с кролика, длинные темные иголочки, бусинки-глазки, которые насмешливо блестели, и… и ещё он был нежно-сиреневого оттенка, с темно-фиолетовой шерсткой на пузе. До сиреневых ежей она ещё никогда не урабатывалась. Да и не пила сейчас ничего. Айнэ потерла глаза – еж не исчезал. Помотала головой, даже сплюнуть хотела - остановил только донельзя ехидный голос:

- Можешь ещё на одной ноге поскакать и через речку прыгнуть. Правда, не спасет. Настоящий я!

- И говорящий, стало быть?

Нахмурилась, вглядываясь тревожно в сгущающуюся по ту сторону леса темноту. Материны книги кое-чему да научили. А именно – ничего не случается просто так. Не бывает говорящих животных, только если кто-то решает ими притвориться.

Если ты живешь на окраине древнего леса, в котором больше двух сотен лет живет тьма, стоит уяснить несколько правил: не задерживаться до заката, не переходить реку, что отделяет светлый лес от древней пущи, не заговаривать с незнакомцами, будь то зверь или человек, и ничего ни у кого не просить, не давать своего и не брать чужого. И тогда есть шанс, что нечистые обойдут стороной.

Сердце сжали коготки страха, а то странное чувство, которое толкнуло уйти сегодня в лес, подзуживало и продолжить разговор. Ощущение, что так будет нужно. Для неё самой нужно.

- Не так ты глупа, девка, как хочешь казаться, - мордочка ежа скривилась в странной гримасе, которая могла бы испугать, но… не теперь, - кто и так в долг живет, тот часто видит незримое.

- Что ты говоришь, отродье леса? - вскинулась, сжимая зубы, не повышая голоса.

Когда начинаешь кричать – все понимают, что ты уже не держишь ситуацию под контролем.

- Верно говоришь, кто я, да ты не фырчи, - еж засеменил лапками, подбираясь поближе, подумал-подумал – и забрался по подолу на колени, вольготно и нагло устраиваясь – только не дури, девка, куда теперь тебе деваться? Я как лучше хочу, помогу уж, как смогу.

Любопытный прохладный нос ткнулся ей в ладонь, и Айнэ невольно погладила бархатистую шерстку на мордочке, видя, как блаженно щурится чудное создание. Низший фэйри - кажется, так они назывались в одной из тех книг, которую она смогла прочесть.

- С чего такая честь, а, фейское дитя? - сощурилась подозрительно, смотря на довольного ежа. И как тебя звать то?

- Тиххем я, пикси, - заворчали недовольно, - про тебя и так знаю все, отданная дочь.

- Кому отданная? Тиххем? Ты о чем? - она чувствовала странную растерянность, смешанную с болезненной горечью и предчувствием перемен.

Вот, что мучило с последние дни. Как будто что-то должно открыться, что-то случиться – совсем скоро! И она сможет найти свою дорогу - собственный путь, где не будет косых взглядов, чужой злобы и липких рук. Найти себя – это ли не смысл жизни?

Разговор, тем временем, становился все более бессмысленным и уже вовсе не забавным.

- А то ты не знаешь? – внимательный взгляд бусинок-глазок. Недоверчиво, с искренним интересом. – И правда, что ли, не знаешь?! Ишь какая вредная баба, даже дочери не сказала…

- О чем ты говоришь? Коли надо – нормально объясни, а так по что мучаешь недомолвками?

Оглянулась тревожно – стало прохладнее, на лес набегали тени, струясь вкрадчиво-легкими сетями. Вечер уже, совсем скоро поздно станет, а она засиделась. Встала, осторожно сгружая пикси на травку и отряхивая подол, поежилась от накатившего холода и голода. Горло снова опалило огнем. Все также молча подхватила корзинку с травами, выискивая глазами знакомую тропку меж деревьев. Совсем забылась – разве можно верить речам фэйри – пусть и выглядит он так, что сердце улыбается?!

- Эй, эй, ты куда, девка?

Айнэ покачала головой, устремляясь вперед, к светлому краю леса, подальше от реки.

- Эй, Ая… Аечка, Айанэ!

Тихий топот лапок за спиной. Еж сопел возмущенно, нагоняя её с явным трудом.

- Пропадешь без меня, девчонка дурная! Коль за тобой рыцари явятся, ещё откачивай тебя потом!

Сердце забилось гулко-гулко. Что такое он несет? Не дура она, поняла о ком речь. Вот только какое Рыцарям фэйри дело до нее? Никаких дел и долгов промеж ней и лесным народом никогда не было. Она и не видела ничего, кроме блуждающих болотных огоньков, не переходила черту – хоть и росли в глубине древнего леса Даннатан такие травы, что она б на зельях озолотилась, даже со своей неспособностью к чарам.

Высоко-высоко закричала пронзительно-резко птица, заставив испуганно вздрогнуть. Где-то вдалеке вдруг донесся громкий звонкий вой рога. Пальцы побелели от напряжения, стискивая ручку корзины, а горло сдавило, когда она увидела, как алый луч заката медленно обшаривает землю. Она все ещё в лесу. Она на границе. Хотелось броситься со всех ног, но тело будто онемело. Еж-дивный заворчал что-то, пытаясь подпихнуть. А там, у кромки реки, где высились, сплетая ветви, огромные деревья, блестели в полутьме глаза – несколько пар глаз. Изумрудно-зеленые, словно у кота, ярко-оранжевые, блестяще-сиреневые, бордово-алые – они смотрели, не мигая, жадно пожирая её этими взглядами, парализуя волю.

- Человече… девица…

- Одна…

- Испуганная…

- Вкусс-сная…

- Потанцевать, закружить…

- Пир с охотой славные будут…

- Повелитель… позволит… сама пришла…

Голова закружилась, когда она осознала, кому те голоса принадлежали. Отчего-то сейчас она отчетливо видела сквозь тьму. Одни – высокие и тонкие, с костистыми лицами, сросшимися зелеными дугами-бровями, без одежды – лишь с узором из трав и цветов, тянули к ней длинные – в два локтя - когти. Другие – поменьше, с сиреневым отливом глаз, походили на фей из сказок – за их спинами трепетали прозрачно-тонкие стрекозиные крылья, а от третьих по телу шла дрожь – они походили на безглазых чудищ, обросших мехом, с клешнями рук и птичьими трехпалыми лапами.

И все это сборище сгрудилось у самого берега, давя на неё взглядами. Казалось, что какая-то энергия буквально разрывает воздух, заставляет его вязнуть в легких, понуждая развернуться, сделав первый робкий шаг навстречу им, со счастливой глупой улыбкой на губах.

- А ну стой! Стой, дура, кому говорю! Прекратить немедленно! – доносилось, как сквозь туман. Чего это ежик разоряется? Ноги уже ступил в воду, намок длинный подол и разбитые старые лапти, но она не обращала внимания – ведь так заманчиво блестели яркие глаза на том берегу.

- Она наш-шша, вестник, сама идет…

- Не придерется…

- Давно не было человечинки…

И тут разум словно ожил. По телу прокатился странный жар, тут же оборачиваясь колким льдом, взорвавшим вены. Морок спал - а Айнэ с ужасом поняла, что стоит ровно посредине брода, и чья-то лапа уже пытается ухватить подол. Самые решительные даже в воду почти заползли.

Нет, она не закричала – горло сдавило. Но внутри, тонко тренькнув, словно порвалась какая-то струна. Тело стало легким-легким – как пушинка. Хотелось смеяться от того, как четко она видела во тьме все вокруг, какими смешными казались потуги этих низших. Спасение погибающих – дело рук исключительно самой жертвы. Нет в их краях прекрасных принцев, да и не интересны им проблемы нищих лекарок. Она изогнулась, легко уходя от чужой лапы, и подпрыгнула – так высоко, что могла бы достать до середины дерева-гиганта. Маленькие смешные фигурки в лесу… Невиданная доселе сила текла по венам, ускоряла ток крови, заставляла тело послушно выполнять то, о чем раньше и помыслить не могла! В этот момент она знала, как сделать так, чтобы чуждая ядовитая кровь вскипела в их жилах, убивая, уничтожая. Как можно отдать ей приказ – и у них отнимутся лапы. Ослабнут крылья. Исчезнет зрение.

К горлу подступила тошнота, голова закружилась, тело повело – и она полетела вниз – но только уже едва ли понимая, что происходит. Странная сила истаяла без следа. Сейчас расшибется… Страха не было – только непонимание и щемящая тоска. Айнэ успела закрыть глаза, лишь надеясь, что не придется жить калекой, когда её с силой подхватили чужие руки, прижимая к чему-то жесткому и прохладному.

- Что человеческая девица делает на нашей половине леса, да ещё и после заката? Если ты решила покормить низших, то, что ж… могу не мешать. Сделать заранее из себя отбивную было крайне любезно с твоей стороны, - вкрадчивый насмешливый голос прохладным шепот влился в уши, заставляя дернуться, резко распахивая глаза.

На неё смотрели раскосые, мшисто-зеленые, словно ядовитый мох илх, глаза, внутри которых клубилась пугающая, мрачная тьма. Бледно-золотистая кожа, острые резкие скулы, точеные брови. Чернильно-черная коса шевельнулась, как змея, и стали видны заостренные кончики ушей.

Фэйри. Судя по повадкам – Высший фэйри. Рыцарь?

- Ты немая? - спросили резко, заставляя встряхнуться.

- Сир… Дан… - словно язык отнялся от страха…

- Господин! – еж-колючка возник словно из ниоткуда, смотрел заискивающе, так, что поневоле задумаешься.

- А, пикси, - бросили небрежно, продолжая легко удерживать её на весу, - ты что это тут делаешь? Тоже оголодал?

- Господин, они – возмущенный тычок лапой в сторону притихших монстров, - договор нарушить хотели! Заманивали девицу чарами!

- А подкидывал её в воздух кто? - спрашивает насмешливо вроде, а тон ледяной

- Так… сама. Прыгучая оказалась.

- Вот как… - внимательный, пронизывающий взгляд Рыцаря заставил съежиться – и тут же что-то заставило вскинуться, глядя прямо в его глаза.

Посмотрела – и словно ухнула в звенящую бездну, наполненную шипами чужой боли, воем крови в ушах, кровавыми пятнами на земле, высверками меча.

В себя пришла от того, что её неласково тряхнули.

- Никогда не смотри в глаза фэйри, если не хочешь открыть ему свой разум и отдать душу, - снова пронзительный шепот шелест чужого голоса с хриплыми нотками – словно его когда-то сорвали криками.

Она завозилась, пытаясь вырваться из пугающих объятий – мозг отказывался воспринимать происходящее.

- Отпустить тебя, дева? - лесное отродье забавлялось, показывая острые иглы зубов во рту.

Тихо-тихо застрекотала невдалеке трясуница – известная болтушка среди пернатых.

- Если можете, господин, - ответила тихо, опуская взгляд, - сама виновата, нарушила запреты, хоть и не намеренно. Вы мне жизнь спасли!

Она подняла глаза, словно впитывая каждую черточку чуждого совершенного лица. Что-то было неправильно. Не так, как надо. Словно идеальная картина скрывала какой-то изъян. Но, столкнувшись с внимательным насмешливым взглядом, она тут же опустила глаза.

- Чем… чем я могу отплатить вам, господин?

- Хочешь вернуть услугу? Что может быть ценнее жизни? Ты сама спросила, - он в несколько шагов пересек брод, оказавшись на светлой стороне леса. То есть он может легко пройти преграду? И те могли? Или нет?!

Хотелось застонать от собственной глупости. Третий закон уже нарушен. Она сама попросила об услуге, приняла помощь от дивного. Сильные руки осторожно поставили на землю, придерживая, чтобы не упала.

- Я привыкла платить по долгам, - ответила спокойно, поднимая глаза и не позволяя себе показать ни страх, ни смятение. Самой было удивительно, как спокойно она воспринимала стоящего рядом мужчину – словно он был обычным человеком.

Человеком… от людей она видела куда больше подлостей, чем от этого фэйри. Если уж нарушила правила – к чему волосы рвать? Живой бы остаться.

- Интересное качество… для человека, - темные глаза смотрели серьезно, без издевки, хоть и снисходительно. – Как твоё имя?

Ладони вспотели мигом. Она сглотнула, не в силах отвести взгляд от немигающих глаз, из которых будто лился призрачно-зеленоватый свет. На той стороне реки что-то недовольно рычали. Хороша, Айнэ, сегодня ты превзошла себя! Матушка была бы в восторге – оправдались бы все её прогнозы относительно дочерней беспросветной дурости.

- Мне проводить тебя на тот берег? – без капли угрозы в голосе заметил Рыцарь. Блеснули серебристые узоры на его черненых доспехах.

Назовешь фэйри свое имя - и он получит над тобой власть. Взгляд лихорадочно обшарил ближайшие кусты в поисках рябины – но куда там! Не растет она здесь, да и вообще в их краях это дерево не прижилось. Даром, что прижились сами фэйри, однажды просто вернувшись в древнюю пущу.

- Нет, дан! - прикусила губу, зло сверкнув глазами. Кажется, его это позабавило. – Айанэ Асайя, травница из округа Тайнари.

- Асайя? - в прозрачно-льдистых глазах мелькнуло что-то… дикое. Расчётливое.

- Д-да… - от намокшего подола и расплывшихся лаптей шел холод. Зубы уже начали стучать.

Рыцарь вдруг резко взмахнул рукой, словно сделав пальцами какой-то жест – и от одежды с обувью повалил пар. Все высохло за миг. В этот момент даже страх отступил, она подалась вперед, пытаясь рассмотреть, как же он это сделал.

- Что ж отец с матерью так поздно гулять позволяют?

- Нет их, - ответила растерянно, не понимая, куда завернул разговор, - мать умерла пару лет назад, а отца я никогда не знала.

- Значит, одна живешь? – тихо, вкрадчиво, так, что сердце сжимается от дурного предчувствия.

- Почти, - сделала шаг назад, не понимая выражения чужих глаз – они словно смотрели в никуда - пусто и неестественно.

- Что ж, Айанэ Асайя, иди домой, пока тьма ещё не сгустилась над Даннатаном. И не ходи больше к реке, если тебе дорога жизнь. Фэйри почуяли твою кровь… - жесткая улыбка на маловыразительном лице бросила в дрожь.

Ему плевать на то, выжила бы она или нет. Но отчего тогда спас? Она смотрела и понимала – не ответит.

Корзина с травами все ещё валялась у берега. Она быстро, суетливо подняла её, убирая разбросанное внутрь.

- Тиххем, - короткий приказ – и вот уже еж семенит по траве, блестя фиолетовыми шкуркой, - проводи и останься с ней.

- Как прикажете, господин, - могли б ежи бледнеть, он бы уже был серым от страха.

- А теперь пойдите прочь, если жить хотите, - от мощной сильной фигуры прянула во все стороны тьма, заставляя отвернуться, опрометью бросаясь по тропе назад – к далекой деревне.

- Поохотимся, - донеслось ей вслед, - на тех, кто нарушает законы Повелителя…

Она неслась со всех ног, сбивая дыхание, не чувствуя слабости и боли, и только, когда впереди показалась первая плетеная крыша, бессильно осела на землю, кусая упрямо губы. Она выжила. Она не станет плакать! Горло снова обожгло привычной жалящей болью. Новый день обещал быть нелегким.

Утреннее солнце заливало все прозрачно-серебристым светом, ласково щекотало кожу, красило легкие занавеси на окне. Увы, радости сегодня от этого не было. Тело болело так, что даже думать сил не было – выкручивало мышцы, жгло кожу, отзывалось тянущими резями в ступнях и спине. Свет, да что же это такое!

Пить хотелось так, словно она умирала неделю без глотка воды… воды? Айна уже не была уверена в том, что ей требуется обычное питье… С трудом она заставила себя одеть одно из старых чистых платьев, висевших на ней мешком, и начать прибираться. Осторожно. Аккуратно. Медленно. Один раз она чуть не упала, больно стукнувшись виском о печь – хорошо, не об угол. Может, вчерашние фэйри ей и вовсе приснились?

- Да что ж голова твоя такая дурная, человечка…

Ворчащая сиреневая морда выглянула из-за печи, смешно морща нос. Она даже метелку от неожиданности из рук выронила.

- Тих?

- Я это, я. А ты кого, Рыцаря хотела увидеть?!

И морда такая лукавая. Рыцаря… Ядовитые изумрудные очи, блеснувшие когти на руках и тьма, что пропитывает каждую клеточку его тела. Красивее мужчины она в жизни не встречала. Невероятный, опасный хищник.

- Если захочу умереть – непременно твоего Рыцаря позову, - проворчала. И не смогла сдержать любопытства. – А звать его как? Знаешь?

Тихий фырк – и хитрый прищур бусинок-глаз. Не скажет, зуб дает, не скажет…

- Есть да не про твою честь, букашечка.

- Что ещё за прозвища?!

Самой было стыдно, что так обмишурилась. Фэйри не называют своих имен смертным. Фэйри назовут свое истинное имя только тому, кому доверят свою жизнь.

Загремела котелками. Сил готовить совсем нет – хорошо хоть вчерашняя каша вполне съедобна. Как раз придется поделить и так небольшую порцию пополам.

Только села, стиснув зубы и стирая пот со лба, только показалось, что дикая ломота чуть отступила, как дверь, не церемонясь, распахнули с оглушительным хлопком. Невольно вжала голову в плечи, уже подозревая, кто пожаловал.

В избу, не стесняясь, буквально вплыла, хмуря толстые, почти сросшиеся брови, сама тетка Сайнара. Её необъятные размеры в тесной комнатушке еле помещались.

- Ну шо, Айка, зелий наварила? – громыхнул голос, яростно заблестели водянистые глаза.

Синяки на спине зачесались напоминанием о грозящей расправе. Да только… что по пустому говорить? Даже если бы могла - она бы не стала приворот варить, пусть матери икается на том свете! Та сильная ведьма была. Сильная и злая, на весь мир обиженная, ничем не брезговала – какие только гости к ней не приезжали. А она – бездарность. Даже если всю себя выжмет до капли, зелья не выйдет. Но разве объяснишь это озверевшей от вседозволенности бабе?

Встала осторожно, стараясь оказаться ближе к двери.

- Нет, данэ Сайнара, не сварила, - опустила глаза, чувствуя, как скручивает от страха внутренности. Убьет, как есть убьет! – говорила ведь – не смогу я. Маменька сильной колдуньей была, а у меня силы вовсе нет.

- Девонька-ааа, - почти тихое, почти ласковое – аж мурашки по коже, - бедолажка ты, богами обиженная, - толстые руки с пудовыми кулаками качнулись, словно в сожалении. – Какого бхгура я должна тебе наказы повторять, убогая!

Кулачище проворно врезался в бок – не успела отойти, просто не подготовилась - заставляя упасть на колени, хватая ртом воздух. Как же больно-то! Рядом кто-то заверещал – и огромный чугунок прыгнул Сайнаре прямо в лоб, да только чуть не попал – но опрокинул сестру старосты наземь. Тишина – долгая, звенящая, нарушающаяся только её собственным отрывистым дыханием.

- Девка, ты как? Ай? Ая? - Тих проворно просеменил по полу, встревоженно тыкаясь носом в руку. Почему-то отчаянно защипало глаза. – Что за мерзкая баба! Что ей от тебя надо было? - низший оскалился, показывая отнюдь не ежиные зубки.

- Так это ты? – осенило. – Ты её ударил? Тих, она же меня теперь убьет! Забьет до смерти, - даже зубы от страха застучали, - никогда не простит такого унижения, а в фэйри она не верит, да и все равно ей! Я здесь была – стало быть, я и виновата! Ну зачем, зачем ты это сделал? – голос предательски сорвался.

Тихое молчание длинною в тари.

- Это ведь было не в первый раз, верно? – кажется, кто-то злится.

Она поднялась с трудом, чувствуя протяжную ноющую боль в боку – как бы ребро не переломалось. Заметалась беспомощно, не сводя глаз с лежащей навзничь тетки. Что ж делать то! Хоть в лес беги, но фэйри вряд ли солгал – наверняка, стоит уйти подальше – и сожрут уже другие твари.

Остаться? Попытаться извиниться? Знает ведь, что бесполезно, но куда тут убежишь?

- В лес уходи, - проскрипели возмущенно, - я уж и подмогу вызвал, девка, не пропадем.

- Да зачем? Зачем, Тих, все равно ж найдут, догонят, да… какую ещё подмогу?

- Такую, девка, что одним нам не справиться. А коль с тобой что случится – с меня голову снимут!

Сердце заныло – куда она ещё влипла?

- Кто? – вышло шепотом, пока она спешно кидала в котомку самые нужные и важные вещи.

- Те, кому тебя твоя мать отдала за свой колдовской должок, - последовал спокойный ответ, почти сбивший с ног, – но я уже понял, что тебе она ничего не рассказала, хоть и странно это. С темными фэйри не шутят, они всегда берут свое. Но это сейчас неважно, собирайся живее, что копошишься! Тебе тряпки дороже или жизнь?!

Прикусила губу, отчаянно пытаясь запихнуть в сумку те книги, что остались от матери – толстые, тяжелые, но как их тут бросишь? А тряпки – кому они нужны?

Еж убежал на улицу – смотреть дорогу, а она увлеклась, стараясь захватить все самое ценное. Поэтому и не услышала, как в проеме двери появилось двое высоких плечистых мужиков. Загорелые, крепкие, с одинаково холодными и пустыми серыми глазами и острыми носами, они напоминали речных крыс.

Мужики не стали разговаривать – один бросился поднимать лежавшую без сознания – с огромной-то шишкой на голове – тетку Саю, а другой в два шага пересек избу, оказавшись около Айаны и резко вздернул её за шкирку, как нашкодившего щенка.

- А, ведьма, мало мы тебя уму разуму научили? Видать, мягковато было, да?

- Такой штучке нужна крепкая мужская рука, - хохотнул второй, приподнимая, ворочающуюся уже тетку Сайнару, - ну-тка, мать, давай, подымайся! Эк эта дрянь тебя…

Большая жесткая рука легко задрала юбку, вызывая приступ гадливого удушья. Когда вторая разорвала верх платья, заставляя его сползти куда ниже положенного, внутри что-то дрогнуло – и занемело. Стало все равно, что здесь происходит, плевать на то, что эти двое сделают с ней все то, что уже много раз обещали, зажимая у сараюшки и на окраине. Она слишком слаба, чтобы дать отпор – мать была права. Может лучше бы тот Рыцарь не ловил её и не спасал.

Мысли текли медленно, вяло. Она понимала, что её споро связали веревкой из простыни, волоча, как сверток, в направлении огромной избы Шайских – братья жили вместе с матерью и немало этого не стеснялись. Несли быстро – да и место назначения она скоро узнала.

Кажется, её швырнули небрежно куда-то в погреб – было тихо, холодно и темно. Простынь стряхнули, оставляя в драном платье, зато руки и ноги хорошенько перетянули веревками, а потом – кинули на пол, уходя. Почти облегчение. Она одна… И никого больше…

Можно закрыть глаза и раствориться в этой тишине, представив, что ничего больше нет. Что она по-прежнему стоит в лесу на берегу реки, а напротив сияют ядовито-зеленые глаза, а её поддерживают сильные руки, делясь прохладой. Вот колыхнулись, как живые, иссине-черные волосы в косище, чуть склонилась голова, а по губам поползла тонкая усмешка.

И вдруг её морок распахнул широко раскосые глаза, подаваясь вперед.

- Девчонка? Айанэ?

Вот уже видения приходят. Может, помрет быстрее, чем за ней придут братья.

- Человечка?

Она сжала губы, резко распахнув глаза и пытаясь прийти в себя. Только разговаривать с мороком не хватало.

- Вызвала – к слову, интересно – как? И молчишь. Любопытный ход… - впились уже наяву в душу ядовитые глаза. – Так что ты…

Он не успел договорить. В задней части коморки раздался дикий грохот – и словно схлопнулась невидимая завеса. Она снова была в небольшом помещении, где по бокам тянулись полки с продуктовыми запасами, а, оба угла были и вовсе захламлены чем-то непонятным.

И вот одна из этих куч хлама вдруг зашевелилась, издав слабый стон и заставляя вздрогнуть от неожиданности.

- Чтоб вы сдохли, tae sharre, безмозглые людишки! – пожелали от всей души. – Воины ал-шаэ от вашего притона камня на камне не оставят!

Ал-шаэ? Это же… наследник императора?

Из-под горы тряпья ярко блеснули яростные золотые глаза с вертикальным зрачком. Тряпье зашевелилось, зашуршало – и оказалось накрытым чем-то длиннющим змеиным хвостом, который сейчас был довольно искусно свернут и прикован к стене, вместе с …

- Ты ещё кто такая?!

Золотые глаза иршассы смотрели прямо на неё.

- Айнэ. Айанэ Асайя я. А вы? – спросила тихо – горло снова обожгло огнем, да и лицо, по которому заехали кулаком, болело - говорить было тяжело.

- Шайрин шэ Дайранаш-шшшш, - прошипели в ответ недовольно, - и эти негодяи поплатятся! Тебя они тоже хотят продать в соседние земли рабыней для утех?

- Ч-чч… - Айна закашлялась, чувствуя, как скручивается внутри узел паники, затягиваясь все туже.

- А, не знаешь, значит. С-странно… - золотые глаза внимательно её осмотрели, - вроде в тебе ничего особенного, чего эти амбалы так вцепились? Ещё и из-ззбили! – иршасса перешла на возмущенный посвист, настоящая змеюка!

Только страшно не было – было безумно интересно встретить истинную полноценную иршассу – да так далеко от центра империи! В ней и самой была толика их крови – от матери, но единственное, в чем это выражалось - полоски чешуи у висков и иногда на руках, когда она была в особо расстроенных чувствах. Странно, почти дико – рию назад она прощалась с жизнью – а теперь любопытство грызет изнутри, заставляя выяснить, что же нежданная подруга по несчастью здесь забыла? Она словно переключалась мгновенно с одного на другое, отметая все неприятное.

- Тебя то как поймали? - обойдется и без уважительного обращения, право слово. Чего расшаркиваться в шаге от смерти?

- Портал сбился из-за грозы, да выкинуло не там. Потеряла сознание, ударившись об землю – меня в нескольких метрах вышвырнуло над ней, а как очнулась – уже скованная была. Думаешь, простые цепи? – мелькнули ядовитые клыки, - это магические ограничители. Откуда они правда в такой глуши – ума не приложу. Что-то тут у вас неладно… Ох и недовольна командир будет!

Иршасса была подозрительно разговорчива, даже, пожалуй, слишком – голова от её пламенной речи резко разболелась. Айна прикрыла глаза снова, пытаясь связанной улиткой подползти к стене, и не видела, как беспечное выражение тут же слетело с лица собеседницы, и золотые глаза полыхнули, вглядываясь в неё так внимательно, словно пытались обнаружить нечто тщетно скрываемое.

- Ты ведь с-сселянка? Отсссюда? - вкрадчивое.

Айна устало промолчала. Хотелось свернуться в клубок – и провалиться в уютную темноту. Избитое, измученное тело болело, но куда сильнее болела душа. Всю жизнь она старалась помогать соседям, как могла. И в села ходила, собирала им редкие травы, варила отвары, нянчилась с детьми. А в ответ получала лишь новые задания, пинки да тычки. Она старалась быть доброй и понимающей, она хотела, чтобы люди вокруг жили лучше. Но ничего не вышло. Им было на это плевать. Её труды, её слезы, её бессонные ночи над новыми зельями – все это ничего не стоило!

Вот их благодарность! Сальные шуточки. Намеки. Зажимания по углам. Почти приказ явиться ночью в дом братьев. А теперь – похищение. Может, хватит быть добренькой и терпеливой? Хватит жертвовать собой? Люди не понимают чужих жертв.

И в этот момент, когда в ней забурлил гнев, смешиваясь с опаляющей яростью, тело вдруг налилось знакомой силой. Айнэ чуть потянула руки в стороны – и веревка порвалась, словно гнилая пенька. Она, не вслушиваясь, как что-то восхищенно свистит иршасса, порвала веревку и на ногах. Подползла, потянувшись к чужим кандалам – и в этот момент сила схлынула, оставляя её лежать, скорчившись от очередного приступа слабости, на полу.

- А ты не так просс-ста…

Она хватала ртом воздух, пытаясь откусить от него хоть немножко, протолкнуть в горящие легкие.

Зазвенели тревожно цепи.

- Пссссс! Не дотянус-ссссь. С-совсем ты бледная, худая, как щ-щщепка.

- Не от хорошей жизни, - пробормотала тихо, с трудом садясь и прикрывая плечи обрывками платья.

В душе стыл холодный гнев. Гнев – это сила. Стоит разозлиться, перестать бояться – и она течет огнем по венам, а потом заставляет корчиться от боли. Откуда это у неё? Никогда о таком не слышала.

- Вижу, что жизнь у тебя была так себе, Айанэ Асайя, - тихо усмехнулись, - не напрягайся, силы тебя покинули. Я бы не советовала тебе пытаться их вызвать вновь.

- Что ты об этом знаешь?

Украдкой коснулась ладонью длинного змеиного хвоста. Прохладный. И на удивление приятный на ощупь. Любопытно. А казалось, что должно быть противно.

- Ничего. Я весьма смутно предсс-тавляю, что именно с тобой происходит, но в твоей крови есть магия – только она ещё не пробудилась, - и снова внимательный взгляд, - на мои оковы тебе все равно силенок не хватит, но нас найдут гораздо раньше, чем эти остолопы сообразят, что происходит.

- Ты из знати, да? - от этой мысли стало неуютно.

- Можно и так сказа-ссть, - иршасса хмыкнула, разглядывая её без всякого стеснения, - а что, хочешь упасть передо мной ниц и поклониться? - в голоса слышалась не насмешка – мягкая ирония, словно та… подтрунивала?

И поэтому Айна даже не поняла сначала, почему её собеседнице захрипела, задергалась бессильно в оковах, зло и отчаянно шипя. Резко завопили об опасности все чувства, да так, что она, не заморачиваясь, ужом скользнула в самый темный угол, забившись под наваленные дерюги. Дверь отворилась без скрипа. Тот, кто вошел, умел ходить бесшумно. Но от ужаса волосы на голове вставали дыбом и дух замирал. Она сжала пальцы, прикрывая глаза, не зная, кого молить о помощи, на что надеяться. Не понимая, что вообще происходит.

- Ну на-ааадо же, - ленивый негромкий голос казался шипением змеи. Некто чуть растягивал слова, - какие люююди! Ох, нет, это же хвост! Совсем слепой стал!

Иршасса что-то зашипела гневно на незнакомом языке – и тут послышался звук удара – странный, глухой. Айнэ не выдержала – выглянула осторожно, стараясь не шевелиться, только краем глаза разве. И чуть не сдержала вскрик. Высокая фигура в темном плаще вскинула руку, из которой исходил призрачный свет. Он касался иршассы, обволакивал её, и… это было так страшно, так дико, что было невозможно отвести глаз, видя, как длинный золотистый хвост словно тускнеет, растворяется в этом мареве, как из чужого горла доносятся отчаянные хрипы, как искажается от боли лицо, на котором проступает чешуя. Что-то внутри зачесалось, буквально ошпаривая паникой.

Этого нельзя допустить. Эта магия противна всему живому – да и мертвому тоже. Это не тьма и не свет, это…

Она не подумала в этот момент, что сможет сделать против обученного мага. Иногда просто нет времени – остановиться и разложить все по полочкам. Оно и к лучшему - потому что тогда бы многие героические поступки не были бы совершены.

Айна кинулась вперед отчаянным броском, всем телом сбивая незнакомца с ног, не давая продолжать творить страшную магию.

- Кайтэ!

Она беспорядочно молотила руками по чужой голове, желая в этот момент только одного – чтобы он затих и не встал. Она не думала никогда, что может желать кому-то смерти, поэтому, в первый момент, когда маг затих – растерялась. И сама не поняла, как оказалась прижатой к полу чужой рукой, что крепко сжимала горло.

- Кто у нас тут? Ну наа-адо же! Деревенская девка…

Она не видела ничего из-за глубокого капюшона – и только одно привлекало внимание. Глаза. Его глаза были… их не было вовсе. Тяжесть чужого тела, горечь крови во рту, и эти пустые воронки, изуродованное отражение чужой исковерканной души.

На губах застыл крик – и не сорвался, она прикусила язык до крови, зная откуда-то, что должна молчать. Чего бы это ни стоило.

- И не скажешь мне, кто такая? - он снова тянет гласные – лениво, угрожающе-холодно. – Впрочем, игрушке братцев не обязательно иметь имя. Очередная глупая человечка!

Не пощадит! – мелькнула и растаяла мысль. Может – так лучше, чем то, что ей уготовили?

Когти расцарапали щеку, глаза вспыхнули двумя воронками.

- Пощадить? - неожиданно длинный язык лизнул щеку, словно пробуя на вкус. – Или выпить тебя до дна? Будешь послушно-ооой со мной и ла-аасковой?

Айна прикрыла глаза, стараясь дышать медленно-медленно. Страх куда-то пропал, сменившись очередной вспышкой ярости, поглотившей сознание. С губ сорвался рык – и зубы сомкнулись на шее склонившегося мужчины. Рот обожгло ледяной кровью, сводящей зубы. И мучающая последние дни боль в горле затихла, ушла странная жажда. Едва ли соображая, что делает, она делала жадный глоток за глотком, чувствуя, как бьется жилка под зубами, как сжимают в стальных смертельных объятьях чужие руки, с единственным намерением – уничтожить.

Кто быстрее – она или он? Удар – и она отлетает к стене, чувствуя, как ноет челюсть.

Личина сползала с незнакомца клочьями, обнажая изуродованное, но гибкое и сильное тело с обрывками крыльев на спине. От него прянуло силой – жестокой, злой, яростной. Эта сила мешала дышать, лишала воли, выпивая саму душу – и не было в этот момент ничего страшнее. Она проиграла – и никто не придет на помощь, не услышит мольбы о пощаде. Проклятые фэйри тьмы, лишенные разума и помешанные на убийствах. Она-то думала, что это сказки.

Да какой смысл молить мерзавца? Она бы уже сдалась и умерла, но нечто новое, сидящее внутри, требовало сопротивляться до последнего.

Из горла вырвалось шипение – отчаянное, проклинающее.

И в этот момент проклятый атаковал – в длинных бледно-серых пальцах родился пылающий синий огонь. Он разрастался с каждой секундой, поглощая окружающие предметы и вызывая приступ страха.

Айна поднялась с трудом, чувствуя, как кровоточат порезы от чужих когтей на теле и удивляясь тому, что ещё нашла в себе силы встать.

Она уже закрыла глаза, понимая, что ничего не сможет сделать против этого огня, и вся её сила будет бесполезной. Увидела, как гудит, летя на неё, сверкающее синими всполохами заклятье, и… Оно разбилось о проявившуюся вдруг пленку, укутывающую и её, и извивающуюся в оковах иршассу в плотные коконы.

- Какие интересные дела делаются на границе Империи и Древнего леса… Владыкам нашим будет интересно узнать, что здесь происходит.

Чужой голос звучал наигранно легко и насмешливо. Синий огонь вдруг опал, съежившись. У распахнутой настежь двери стоял высокий гибкий мужчина с пронзительно-зелеными глазами, но внешняя легкость никого не обманула. Он напоминал дикую кошку, изготовившуюся к прыжку. Разозленную и смертельно опасную.

- Прихвостень сдавшегося труссса, - от замершей фигуры убийцы повеяло такой ненавистью, что можно было бы убить на месте целую деревню.

- Сумасшедший thashe! – не остался в долгу незнакомец, постепенно продвигаясь вглубь комнаты.

Миг – и на его пальцах вспыхнуло странное серебристое заклятье, разворачивающееся в воздухе в полыхающую сеть.

Второй – и, за тари до того, как сеть накрыло искаженное лицо чудовища, тот выдернул руку из кармана, рассыпая в воздухе мерцающий порошок – и исчез. Сеть ударила в пол, прочерчивая рваные трещины – и рассыпалась искрами. На миг в каморке воцарилась тишина, сменившаяся тут же грохотом.

Айна не сразу поняла, что это она упала на колени – ноги перестали держать тело, сила исчезла снова. Её мутило – и от попытки осознать происходящее, и от неприятного привкуса чужой крови на губах, и от полученных ран.

Наверное, она бы упала на пол, если бы не незнакомец. Он оказался рядом так быстро, словно перемещался по воздуху – и подхватил на руки легко, как пушинку.

- Вот мы и встретились, обещанный дар, - тонкие губы раздвинулись, обнажая острые иглы отнюдь не человеческих зубов, - вы полны сюрпризов, юная дана.

- Дар? - голова все сильнее наливалась тяжестью, словно по ней молоточками били.

Не разговаривать с фэйри.

Не принимать от них помощь.

Ни в коем случае с ними не враждовать.

Почему же так… с каждым днем она увязает в невидимой паутине все больше.

Кровь в венах стала вдруг льдом, заставляя задрожать – и над сознанием сомкнулась тьма.

Первое, что Айна учуяла, очнувшись – запах жарящейся на углях рыбы. Он долетал через окно до постели, заставляя встрепенуться и потянуться. Впервые за много дней она чувствовала себя прекрасно – тело было легким, как пушинка, почти воздушным, заставляя улыбаться новому дню. Когда она в последнее время так чудесно высыпалась?

Дверь еле слышно стукнула – и в комнатушку, служащую ей спальней, буквально вплыла ослепительная красавица, наряженная в ярко-синюю тунику – и – вот же бесстыдство – штаны! Да какие – узкие, облегающие фигуру так, что каждая выпуклость видна, и заправленные в высокие сапоги. Красавица повернула голову к ней и лучезарно улыбнулась, блеснув расплавленным золотом глаз с вертикальным зрачком.

Иршасса!

Шайрин… подвал, цепи, нападение… Память обрушилась резко и немилосердно, заставляя сцепить зубы. Нет, как ни странно, ей не было жаль того, что она чуть не убила чужака – скорее, было прискорбно, что она так и не смогла этого сделать. Теперь, скорее всего, у неё появился очень опасный и обозлённый враг.

- Как я тут оказалась? Дана…

- Просто Шайрин, - златовласка смотрела серьезно и задумчиво, словно что-то решая про себя, - я в долгу перед тобой, девица Асайя.

- Тогда и я просто Айна, непривычная я к «выканью» да этикету.

- Хорошо, - тихий смех согрел душу, заставляя улыбнуться в ответ, - ты спасла мне жизнь, Айна, я этого никогда не забуду. Разве ты не помнишь, кто вытащил нас оттуда, из подвала?

Размытая фигура. Легкие движение, шелк волос. «Отданный дар». Бережные касания рук и острые зубы нечистого.

- Фэйри?! – в голосе, против воли, прозвучал страх.

Шайрин лишь качнула головой, перекидывая золотую косу вперед, на грудь.

- Да, посланник Двора Тьмы пришел к нам на помощь.

Двора Тьмы? Посланник? О чем она вообще говорит?

Кажется, это недоумение было написано у неё на лице, потому что, вздохнув и покачав головой, новая знакомая заметила:

- Раз уж ты неплохо себя чувствуешь – одевайся и пойдем на улицу, я там приготовила кое-что. Поедим.

Знатная госпожа ещё и готовит?

- Перестань, не смотри на меня так, - на бледно-золотистой коже заиграл румянец, - возможно, ты считаешь меня эдакой заносчивой аристократкой, которую одевают итора три двадцать слуг, а потом препроводят за руки к накрытому столу… так вот, этого нет. И никогда не было. Иршасс вообще воспитывают в строгости, а будущих магов и дипломатов – тем более.

Дипломантов? Какое-то знакомое слово. На некромантов похоже…

Кажется, она сказала это вслух, вызвав волну смеха – впрочем, совсем не обидного.

- Ты прелесть, Ая! Можно я тебя так называть буду?

Тонкие длинные пальцы в волнении стиснули её – и снова ни малейшего притворства.

Неловко усмехнулась, все ещё не веря в происходящее.

- А я тебя – Шаной – можно?

- Ш-шшана… - посмаковала задумчиво, поглаживая коготками одеяло, - мне нравится, зови! А теперь приводи себя в порядок – и поговорим обо всем. После еды, - заметила строго, - и поднялась, унесясь вихрем куда-то в сторону улицы.

- Очнулась, болезная!

От знакомого уже ворчания потеплело на сердце, когда она увидела, как на постель, с упорством перебирая лапками, забирается колючая сиреневая ехидна. Сопит возмущенно. И как она успела за пару дней к нему привязаться? Снова нарушила все правила, забыла о недосказанностях и оговорках.

- Тих!

Протянула ладони, на которые фэйри с готовностью запрыгнул, что-то недовольно фырча под нос. Она почувствовала, как тает тяжесть на душе. Странно. Раньше бы никогда не смогла так быстро отпустить произошедшее – теперь же переключилась с такой легкостью, словно до прошлого и вовсе не было никакого дела.

- Ты ничего не хочешь мне рассказать? – спросила, не сводя глаз с маленького лгуна. Не зря говорят, что фэйри верить нельзя.

- Другие расскажут, - буркнул тихо, - а мне запретили. Сама вспоминай, чего в твоей жизни было странного? Давно, в детстве ещё…

И смылся, спрыгнув на пол не по-ежиному гибко.

За окном сиял день, несколько солнц на небе ярко освещали всё вокруг, заливая дома на окраине потоками света.

Много ли времени надо, чтобы собраться да умыться? Уже спустя несколько рий Айна выбежала из дома, придерживая подол длинного летнего платья.

Отворилась дверь - и вот она уже возле знакомого до последней грядочки и любовно взращенного садика. Яркие сочные краски ударили неожиданно по глазам, заставляя сощуриться и покачнуться. Не то, чтобы дневной свет ей так сильно не нравился или причинял неудобство, но кожа всегда была слишком чувствительна, как для деревенской девки, из-за чего её задирали ещё сильнее. А сейчас вот даже голова загудела. Мир словно сошел с ума, обжигая окружающим буйством, так, что она даже пошатнулась, отходя поспешно в тень деревьев.

- Все в порядке? Тебе не стоит долго находиться на солнце, с твоим наследием это вредно, зачем ты себя так мучаешь? Да ещё и без капюшона, без плаща, - Шана выскользнула из-за дерева, кивая головой в сторону уютно накрытого столика, на котором расположились нарезанные ломти хлеба, зелень, овощи, жареное мясо и какие-то странные желтые кругляшки, истекающие маслом и обильно посыпанные чем-то, вызывающим оглушительное чихание.

- Так, сайи с перцем я тебе не даю, - хихикнула теперь, наверное, уже подруга. Слишком многое они пережили вместе, - ну, пусть Эскайр будет к нам вечно справедлив, а пища лишена яда!

- Эскайр? Это кто? – спросила с любопытством.

Кажется, иршасса, поперхнулась, высунув длинный раздвоенный язык.

- А, ну да… в вашей глуши, наверное, новости с опозданием в лет сто доходят, - прошипела тихонько себе под нос, покачав головой.

- Айр Ши – древний бог нашего мира, покровитель справедливости и мести. После случившегося несколько десятков лет назад восстания в империи Льяш-Таэ он стал одним из верховных богов, вернув себе власть. Надо сказать, своих последователей он одаривает очень щедро… супруга наследника - его Первая Жрица.

Айна слушала зачарованно, как сказку, чувствуя, как будоражит её эта далекая жизнь, как она заставляет тянуться вперед, мечтать урвать хоть кусочек, вырваться из опостылевшего круга побоев и унижений.

- А ты? Ты тоже ему служишь? – спросила вдруг, руководствуясь шепчущей интуицией.

Ей достался прищуренный внимательный взгляд.

- Сильно в тебе кровь говорит, - странно заметила, - да. Я пока что являюсь одной из младших его жриц. Ешь давай, а то остынет!

Шикнула, как старшая сестра – и от этой неловкой заботы на глаза чуть слезы не навернулись. Никто ещё никогда в жизни о ней не заботился… Еда была настолько вкусной и сытной, что сама не заметила, как съела все, что предлагали. Остановилась только тогда, когда поняла, что по телу разливается ленивая сытость, и откинулась назад на плетеное кресло – откуда его только Шана притащила?

От любопытства хотелось ерзать, но мешать явно оголодавшей за прошедшее время иршассе совсем не стоило. Та словно почувствовала – подняла с улыбкой глаза, в которых плясали лукавые смешинки.

- Да, лучше тебя в неведении не держать, - отложила приборы, и, посерьезнев, продолжила, - давай, пододвигайся поближе, я поставлю щит от чужих ушей. Такую информацию не стоит доверять кому бы то ни было. Тем более, никому из жителей этих деревень я однозначно не доверяю. Странные у вас здесь дела творятся, Ая. Странные и страшные.

Империя Льяш-Таэ, основанная много тысяч лет назад и поныне здравствующим змеем-императором, объединяла в себе множество рас, народов и земель. Самыми важными же считались должности наместников-карриаршей, разделивших почти все земли, кроме, пожалуй, лесов фэйри да княжества вампиров, на несколько секторов. Их, в свою очередь, контролировал ал-шаэ – наследник императора, и лица, отвечающие за безопасность империи. Несколько лет назад стали замечать, что у границ леса Даннатан начали пропадать люди. Купцы. Одинокие путешественники. Бродяги – до которых вовсе никому не было дел. Это обнаружили не сразу, а, когда заметили, стали обвинять обосновавшихся там темных фэйри. Однако, говорят, что их Правитель лично явился к наследнику и поклялся в своей невиновности и непричастности своего народа. Говорят, с наследником его связывают настолько давние отношения, что тот не мог ему не поверить… А неблагой фэйри – ему солгать.

Но происходящее решили разведать. Впрочем, как там обстоят дела сейчас – Шана не знала. Она была выпускницей самого престижного учебного заведения империи – Академии Вассалов Его Императорского Величества или, как прозвали в народе по-простому – Змеиной Академии, и ехала на практику.

- Практику? Это как?

- После окончания мы должна подтверждать свои знания на деле. Поскольку я выпускница дипломатического факультета – то собиралась на практику вместе с нашей дипломатической миссией, кстати говоря, именно к тёмному Двору, в Даннатан. И тут этот проклятый портал сбился. Теперь я уже подозреваю, что неслучайно.

Девушка нахмурила золотистые брови, чуть сморщив нос.

- Плохо то, что, скорее всего, в нашей миссии предатель. И этот предатель связан со всем происходящим. Не просто так эти братцы спокойно орудовали в округе… Их взяли, но один умер сразу по задержанию, а вот второй… надеюсь, из него дознаватели хоть что-нибудь вытащат.

В этот момент Айна порадовалась, что до головной боли зачитывала те огромные тома, что таскала тайком из материной комнаты. Там ведь были книги не только по магии – по истории, этикету, географии, политике. Последнее ей было почти непонятно, но читалось как самый настоящий роман. И вот этот роман пришел в её жизнь, и оказалось, что быть одним из участников опасных, тревожных событий отнюдь не весело. Стоит ли жажда приключений жизни? Впрочем, зато теперь почти все, о чем говорила подруга по несчастью, было понятно.

Кто-то хотел стравить между собой темных фэйри, и так живущих на острие, и императора. Но… чего он добивался?

- Спас нас темный, что явился по зову твоего мелкого низшего. Имени, естественно, не назвал, подлечил нас, вызвал себе подмогу и, забрав один труп и одного пленника – исчез. Хотя о тебе он весьма беспокоился… - снова задумчивая пауза. - И вот, в купе с тем, что мы уже имеем… тебе понравилась кровь нашего несостоявшегося убийцы, м?

И смотрит с холодным интересом. Может, раньше бы Ая растерялась, стушевалась, смутилась. Но не теперь. Что-то внутри довольно высунуло нос на такой провокационный вопрос – и облизнулось.

- Кровь? Не-еет. Кровь у него на вкус просто отвратная была, - призналась, - но как будто силы возросли впятеро после неё.

- И свет для тебя сейчас стал чересчур ярким, не так ли?

- Немного… солнце мне всегда было не в радость, - призналась задумчиво, водя пальцем по столешнице.

- Без крови ты чувствовала себя разбитой… было же жжение в горле? - Новая знакомая умела задавать вопросы. 

- Было, - аж подалась вперед, впитывая происходящее, – ты же уверена в том, что кое-что знаешь? Так кто порезвился в моей родословной?

- Странно, что ты не знала… Жажда крови. Светобоязнь. Чрезмерное любопытство. Увеличивающаяся сила. Скачки настроения…

Закончили они уже хором:

- Вампиры!

- Да, - коготь победно смотрел ей в грудь, - причем не дальше, чем двух поколениях. Либо отец, либо дед-прадед, иначе черты не были бы так ярко выражены.

- Мать уже не спросишь, - усмехнулась криво Айна, смотря в сторону громады леса и чувствуя привычную тянущую тоску в груди.

- Скучаешь по ней? - Иршасса могла бы и не спрашивать. 

- Я? - смех вышел неприятным. – нет. Может это грубо прозвучит, но туда ей и дорога. Что хорошее от неё осталось – так это книги.

Снова задумчивый внимательный взгляд – и ощущение того, что кто-то смотрит прямо в спину.

Иршасса не стала лезть в душу, может, поняла, что не время, помолчала, продолжив спустя пару рий.

- Говоришь, пикси советовал вспомнить, что с тобой происходило в детстве? Есть мысли?

- Пока не очень, - покачала головой, - я детство не слишком хорошо помню, прости, а какие твои планы?

- Пока магия не восстановится – поживу с тобой, если не против, - улыбнулась светло золотая красавица, вмиг растаяв, - а потом – отправлюсь к посольству. Но и тебе здесь оставаться не советую, захочешь – могу помочь перебраться в столицу. Если в тебе есть магия - а, учитывая силу вампиров, есть наверняка, сможешь поступить в Академию. Да даже если нет – есть же не только магические академии, но и обычные университеты. Эта глушь не для тебя!

Мысль о собственной бесполезности снова вгрызлась в сердце, заставляя сжать зубы.

- Я пойду – пробормотала – полежу немного, ладно? Если ты остаешься – ещё будет время подумать.

И куда делась хваленая храбрость? Слишком много всего навалилось.

Но, несмотря на то, что она сказала, двинулась Айна вовсе не к дому, а к лесу – он манил, звал, шептал. Низко нависшие ветви разлапистых елей и танов дарили облегчение, здесь даже дышалось – легче. И все предупреждения, все наставления в тот момент вылетели из головы.

Так и потекли неспешные дни, наполненные прогулками по лесу, совместными трапезами, беседами обо всем на свете, сбором трав и ягод. Как сговорившись, они не обсуждали будущее, не вспоминали прошлое, просто жили настоящим, пока в очередной раз не произошло то, что перевернуло весь мир с ног на голову.

В этот день Айанэ снова отправилась по тропинке в светлую часть леса – как ни хотелось, но, твердо помня предостережение Рыцаря, она не решалась ступать на те земли за рекой и возле неё. Деревенские их сторонились – то ли им что-то сказала имперская стража, то ли сами пронюхали – но к ней даже за травами почти не подходили, смотрели исподлобья. Нет, если Шана уйдет – ей одной жизни здесь не будет. Иногда нужно перестать бояться – и решиться изменить свою жизнь, иначе так и останешься никем.

Надо отправляться в Империю, и не думать о прошлом, что бы там Тих ни плел…

Она так задумалась, что не заметила, как налетела на кого-то, ударившись со всей силы о жесткую грудь, облаченную в одежду, напоминающую камзол.

- Смертная бродит по лесу близко к темной стороне, будь осторожней, - пропел над ухом высокий голос, укутывая в вязкое очарование, как в полог.

Она вскинула голову – и утонула в глубоких светло-голубых, словно небесная синь, глазах.

У незнакомца, удерживающего её за плечо, были волосы цвета пламенной осени, длинные тонкие руки, и лицо, от которого было невозможно глаз отвести. Оно завораживало своей неправильностью и продолжало казаться самым большим совершенством во всех мирах.

- Но я не обижу тебя, дитя, пойдем со мной. Я уведу тебя отсюда в страну, где нет ни горестей, ни бед. Ни один проклятый из Неблагого двора больше не тронет тебя, ты будешь счастлива и вечно юна, танцуя у костров и бродя в наших садах…

Сильные пальцы сжались оковами на руках, подтягивая её, оцепеневшую, ближе. Кроваво-алые губы приоткрылись, - и обдали дыханием щеку, коснувшись кожи шеи. По телу пробежали мурашки. Она сама потянулась к нему, не сводя расширенных глаз, казалось, он весь сияет – и нет на свете существа прекраснее и добрее! Узкая ладонь ложится на талию, вжимая её в чужое тело, губы прокладывают дорожку от уха до шеи, сводя с ума, когда вдруг в нос резко ударяет противный пряный запах – словно его посыпали перцем с ног до головы.

Перцем? Тело словно прошило разрядом молнии. Наваждение исчезло, будто его и не было, и теперь чужие прикосновения ничего, кроме отвращения, не вызывали. Она пытается отстраниться и слышит в ответ небрежное, брошенное поверх головы:

- Са-анель, вызывай келпи, сейчас доставим эту смертную в какой-нибудь дальний уголок Страны. Быть может, она станет неплохим развлечением на пару лет…

Дыхание сорвалось. Светло-зеленая кожа, которая сначала казалась сияющей, теперь казалась землистой. И глаза неприятные – пронзительные, словно гнилью затянутые. Даже острый, как клинок, взгляд темного, не оставлял такого липкого, мерзкого ощущения.

Внутри скрутился узлом страх, но внешне это никак не отразилось. Верила ли она до конца в происходящее? И да, и нет. Много лет спокойной жизни вдруг обернулись дивным кошмаром. И никого вокруг. Если хочешь себе помочь – помоги сам, желающих, как правило, никогда нет рядом, когда это нужно.

Её продолжали удерживать за плечи. Длинные тонкие пальцы крепко впивались в кожу сквозь одежду, словно пытаясь прощупать доставшийся трофей. И снова – как и тогда, в подвале, накатило резко, разом. Ярость, гнев от унижения, злость, жажда покарать, втоптать в грязь, уничтожить наглеца, посмевшего к ней прикоснуться!

Она зашипела, дернувшись вперед. Оскалилась, чувствуя, как обжигает десны. Все вокруг заволок алый туман – беспощадное марево, не дающее соображать. Рука сама собой резким броском ударила фэйри в бок, отчего он вдруг отлетел, как пустая болванка – легко-легко, словно и не живое существо. Надо же ему было крайне неудачно приземлиться на низко торчащий сук… Светлый зашипел от ярости, длинные волосы зашевелились, как живые, пробежали от рук тонкие длинные нити, сотканные, казалось, из солнечного света.

Айна не стала ждать, чем все это закончится – развернулась и бросилась прочь, вглубь леса, перелетая через торчащие корни и переплетения ветвей, как дикая кошка. Голова кружилась, горло снова резало от боли, но она бежала и бежала, не чуя ног, потому что знала – если эта тварь её догонит – смерть покажется наградой. Она застыла лишь раз – когда оказалась на берегу знакомой реки.

Не переходи реку, не приближайся к лесу, если тебе дорога жизнь – сказал Рыцарь. Но как быть, если Благие фэйри оказались ещё хуже Неблагих? В её жизни слишком часто мнимый свет и добропорядочность оказывались куда хуже чистой тьмы.

- Уничтожж-шшшшу, девка, - среди деревьев мелькнуло бледное сияющее лицо – и это решило все.

Один рывок – и она уже перелетает реку, углубляясь в темный неласковый лес. А позади ломаются деревья и гудит-воет ветер. Решится ли она ступить на территорию Темного Двора? Неприметная узкая тропка вела между толстых стволов-великанов вперед, все дальше и дальше от человеческих земель. Сила отхлынула, спряталась, вновь оставляя опустошенность.

Но вот деревья раздвинулись, разомкнулись, образуя полукруг. В полутьме мелькнули задорно-яркие шляпки мухоморов – и их кроваво-красный цвет заставил екнуть сердце. Кольцо в кольце – грибы образовали ровно десять кругов. Сколько историй о путниках, заблудившихся в кругах фей, было рассказано за кружкой крепкого напитка в стареньком трактире!

Позади послышался страшный треск – и колебания земли вокруг, мерещилось далекое ржание.

Поляна вдруг вспыхнула – и замерцало колдовским – серебристо-синим цветом. Наполз туман, зашелестели длинными ветками-крючьями деревья, вспыхнули вдруг круги, словно волнами расходясь по поляне – и все преобразилось. Больше не было древнего мрачного леса, облезших деревьев и потрепанных кустов. Поляна была залита светом и полна народу.

Они были здесь – те, о ком слагали легенды и страшные сказки. Фэйри, пляшущие в волшебных кругах среди своего леса. В воздухе мерцали, переливаясь, болотные огоньки и алые светлячки, вилась дымкой магия, сыпалась золотистая пыльца с крылышек пикси и эльфов, звучала задорная музыка, от которой ноги словно сами пускались в пляс.

Дамы с прекрасными лицами, покрытыми чешуей, кавалеры с длинными хвостами, рогами и когтями. Пугающие существа, выше неё раза в два и покрытые шерстью, небольшие забавные малютки с огромными стрекозиными крыльями, приземистые и мохнатые – с большущими ушами-трубочками… Кого здесь только не было. И почти никто, казалось, не обращал на неё внимания. Юные феечки хихикали, сверкая ослепительной белизной кожи и невиданными платьями, сотканными из листвы, мха и водных капель. Фэйри-мужчины танцевали с дамами, собирались в компании и о чем-то переговаривались.

- Ай! – мелкие духи облепили её плечи – а один, самый наглый, забился под волосы, дергая за них.

Из горла вырвалось предупреждающее шипение, в ответ на которое вредная мелочь весело рассмеялась, что-то защебетав по-своему.

- Смертная на наших землях… редкая гостья…

Негромкий голос резанул своим тоном, как ножом, заставляя резко обернуться.

Напротив неё стоял высокий гибкий фэйри, одетый в простую строгую и темную одежду, напоминающую форму солдат. На правой стороне его груди была приколота брошь с оскалившейся змеей. Словно волна прошла – окружающие отступили от её собеседника прочь – и тут же снова вернулись к своим делам.

- Так что ты здесь делаешь, смертная?

Он поднял голову – и Айна подавилась воздухом, уставившись на два пустых провала вместо глаз. Невозможно опустить глаза и не отвечать. Она сама пришла сюда. Сама нарушила запрет. И отвечать за последствия тоже придется самой.

- Я пришла к вам на праздник.

«Ни о чем не проси фэйри»… Завет не дороже жизни. Но одно она знала точно – ничего нельзя просить у тех, кто сильнее. Иногда последствия помощи могут быть хуже отведенной в сторону беды.

- Смелая. Или глупая?

Хищное лицо совсем близко – и кажется, что кожа мерцает узором, тем самым странным узором, что покрывал часть его лица и когтистую руку. И вдруг он напрягся. Поднял голову. Раздулись ноздри, словно улавливая запахи. Взметнулась вверх рука.

- У нас гости, faere, - бросил, усмехнувшись, - предлагаю показать им, какими мы можем быть… гостеприимными…

Музыка затихла. Исчезла пыльца. И вот уже не прекрасные и пугающие создания перед ней – а словно воплощение самого мрака. В глазах – жажда убийства, на губах – яд, а тело – оружие.

- Взять нарушителей! – скомандовал негромко, сверкнув пугающей тьмой в глазах. Первые три вихря сорвались, истаивая в ветвях, а фэйри повернулся к ней.

По лицу ничего не прочесть – словно живая маска.

- Я оценил, смертная, - когтистая рука ухватила за подбородок, словно гипнотизируя пустыми воронками, от которых дрожь по телу, - что ты не просила о помощи. Если бы ты попросила – я бы отказал, даже не смотря на то, что твоя жизнь принадлежит нам.

- Как это? - шепнула устало. Все происходящее навалилось разом, лишая сил, и она бы упала, если бы не жесткая ладонь, на талии.

- Не сказала мать, кому дочь пообещала? - смех неблагого больше напоминал скрежет металла.

- Она пообещала меня… вам? За что? - мозг лихорадочно заработал. – Какую услугу вы ей оказали?

- Хм… не я лично - так что и говорить не мне об этом.

- Если не вам, к чему упомянули?

- Вспомни, просила ли мать тебя сделать что-то абсолютно странное, выходящее за любые рамки обычного когда-то? – темные провалы глаз, казалось, усмехались, а сам темный говорил прохладно и равнодушно.

Что за странные вопросы. «Не случалось ли с тобой чего-либо странного в детстве?». Проще вспомнить что-нибудь совсем не странное и совершенно естественное.

- В детстве со мной много чего случалось… и много чего мать-ведьма свою дочь просила делать, думаете, я все вспомню? 

Дивный задумчиво смотрел, чуть склонив голову, словно к чему-то прислушивался, находясь далеко отсюда.

- Когда мне было пять, говорили, что недалеко от нас объявились теншуры – обезумевшие творения магов, похожие на волков… даже в город вестника посылали, - она говорила медленно, не уверенная в правильности своих воспоминаний, смешанных с чужими рассказами, - я тогда с деревенскими ещё дружила. Всех по домам позапирали, а мать мне тогда ничего не запрещала. Только улыбалась и глазами ведьминскими сверкала. Не бойся, говорят, тебе не тронут.  – говорила медленно, удивляясь, откуда только всплыло. - А потом отправила меня в ночь. Говорила - сходи на опушку, я там пса прикормила, мяса ему отнеси. Я боялась, очень боялась, но мать... - передёрнуло плечами.
Ее она боялась больше. И пошла. Черный лес, тьма в небе - ни звёзды. Горячее смрадное дыхание огромного зверя и ощущение непоправимого, сжавшее сердце. Пёс? Это был огромным волк, и глаза его во тьме алыми огнями сияли!
Она помнила до сих пор, как подкосились ноги и маленькая девочка упала в траву, не в силах оторвать взгляд от своей смерти. Глупый ребенок. Червячок.
Тьма, ужас и понимание - это конец. А потом - укол в палец. Лёгкий укол - и накрывшая ее тьма. На следующий день она проснулась снова в избе - и мать не сказала ей ни слова. Только уехала вскоре почти на месяц, что-то ворча про привередливых нелюдей.  
Все это она и выложила темному.
- Хотите сказать, что мать меня пообещала волкам скормить в обмен на колдовскую силу? - Спросила и содрогнулась. - Мать уехала, а волки не ушли... И местные дети, с которыми я дружила, - сглотнула, - они как-то не выдержали. Прослышали, что я видела волков , и меня они не тронули, и... Сбежали... Посмотреть, - просипела побелевшими губами, - приручить. Волка. 
Они были просто детьми. Как и она сама. Они не осознавали всю тяжесть происходящего. Да и она рассказывала больше в бреду о своих видениях. 
Подростки подслушали. 

- Кто-то их них сумел спастись? – в звенящем голосе не было ни капли теплоты.

- Д-дааа… - протянуло, лихорадочно вспоминая, - Арзар, Ная, Даяна… они как говорили, шли последними и, кажется, в какой-то момент потеряли остальных из виду и свернули не туда…

А вот остальные. Она тогда лежала с горячкой, и узнала только когда очнулась. Другие погибли, даже пара взрослых, а она – дочь ведьмы – это все она их науськала. Она с мамашей волков привела. Их можно понять. Можно. Но вот принять и простить – нет. Она болела тогда очень долго – а, когда все же встала на ноги, поняла, что осталась совсем без друзей, наедине с людской ненавистью, сплетнями и осуждением.
Колдовстао матери и сила фейри взяли тогда проклятую мерзкую плату. Чужими жизнями. Тут местные оказались правы в своей ненависти. Мать сотворила непосильную ей магию. Пошла на преступление. И расплатилась чужой жизнью, заключив сделку. 
Тогда ее жертву не приняли. Но жизнь Айны, похоже, с тех пор ей самой не принадлежала. Её... что? Пожалели? Отродья мрака и тьмы?
Как же сильно она хотела все это забыть. И ведь почти забыла. Детская память изменчива. 

- Ты и сама уже все поняла. Память людей прячет все плохое на дне, но это не значит, что оно исчезло.

Хищное лицо нависло совсем близко, обдало вдруг холодом. Но, проклятье, отчего-то рядом со светлыми было гораздо страшнее, чем теперь.
- Так мою жизнь тогда не взяли, пожалели, но сделка матери есть сделка? И мне за нее все равно отвечать? - В горле пересохло от страха. 

- Почти, - вдалеке пророкотал гром, и промелькнула яркая вспышка света, тут же накрытая клубящейся тьмой. Айна сжалась. Забыла совсем, что происходит там, совсем недалеко – за деревьями, - не волнуйся, дитя древней крови, мы не отдаем свое, - жесткая ладонь легла на плечо, странным образом успокаивая.

- Так вот, говоря о твоей матери… она не очень хотела тебя терять, хотя и была готова пойти на эту жертву. Сила ей была в тот миг гораздо важнее, - быстрый взгляд из-под ресниц. Уф, а она чуть было не поверила в сказку о дружной заботливой семье, - но тому, что ей дали отсрочку и ты выжила - ее тоже устроило - поскольку она уже успела договориться о брачном договоре для тебя к первому совершеннолетию.

Вот так новости! Право слово, матушка и тут удружила.

- Последствия несоблюдения того договора, судя по всему, могли быть серьезными. Вот только запретное колдовство в тот день было ей нужнее. 

- А кто был женихом? - рискнула вмешаться, напоровшись на ощутимо недовольство – так и прянуло жутью.

- Мне это не было интересно, - неуловимое пожатие плеч, - кто-то по ту сторону гор.

Сердце неприятно заныло. Слишком много совпадений.

- В любом случае, это была неплохая сделка, хотя она, как и всегда, думала, что сможет обвести нас вокруг пальца. Меня поражает наивность смертных…

Тьма всколыхнулась кольцами, вызывая дрожь на кончиках пальцев и странное томление.

- Она думала, что не придется меня отдавать вообще? Что раз уж я выжила - за колдовскую силу она расплатится чем-то иным?

- Она решила обхитрить нас и оставить ни с чем. Но никому не позволено нарушать правила сделки, - тонкие ноздри раздулись, словно втягивая неведомый ей аромат, - как только она начала осуществлять свой обман – умерла, - закончил равнодушно.

Вот оно что. Он от неё ждет криков и истерики? Жалко. Немного. На самую капельку её окаменевшего «ублюдочного» сердечка, как выражалась матушка. Ровно столько, сколько было бы жаль, услышь она такую историю о совершенно незнакомом человеке.

Спина от воспоминаний о счастливом детстве ноет до сих пор.

Она так задумалась, что даже не заметила, как из леса прилетел тонкий золотой луч, впившийся в запястье с неожиданной силой. Не поняла, не успела осознать, как брызнула на землю кровь. Боль пришла мгновение спустя – когда луч стал вгрызаться в плоть, казалось, напитываясь её болью.

Неуловимое движение сбоку. Бросок. Тень пронеслась мимо неё, ломая кусты. Раздался оглушительный треск. Вопль боли – и по траве покатилось что-то круглое, странной формы. Кажется, это была голова того светлого, который хотел её увезти. Ради собственного спокойствия она не вглядывалась - не до того.

Из-за деревьев выступила подернутая флером хаоса фигура, тихо смеясь и мурлыча что-то под нос. Пахнуло безумством. Длинные когти были покрыты темной пленкой, которую знакомый рыцарь-слуа небрежно стряхнул на траву.

- Сохрани вас Лес, - она ещё успела улыбнуться, когда подогнулись ноги.

Прохладные руки легко удержали на весу.

- Ох уж эта смешанная кровь… - пробормотали над ухом, - ладно, спи. В этот раз моя вина…

Лес что-то шептал и шелестел, напевая свои песни, делясь горестями и печалями, голова клонилась, пока не упала бессильно на плечо спутнику, и сознание облегченно уплыло в сон.